Снежинки мелькают в окне, освещённом свечою,
И тихая музыка слышится в бездне ночи.
Как будто уж нету ни солнца, ни утра с зарёю,
И тьма подбирает к застывшему сердцу ключи.
Зачем этот мир висит над душой заболевшей?
Зачем он кидает на голову радость и боль?
Перед любовью, тяжёлою массой осевшей,
Зачем он играет до скуки привычную роль?
Здесь мною изучено всё досконально, и нет
Ни страха пред тем, что может случиться,
Ни счастья, что найден теперь уж последний ответ,
И больше не нужно с неверием биться.
Что дальше? Лишь свет, одинокий и тёплый,
Ни тьмы, ни страданий, ни воли, ни сил.
И странны короткого прошлого вопли.
Об этом ли Бога в последних молитвах просил?
НЕБОСКРЁБ
В любом падении нам чудится полёт.
Когда мир раскололся на две половины,
И душа, как живая, рвалася с цепи,
Одинокий, играя задумчивой миной,
Прошептал он врагу: “Отойди и замри”.
Он над бездной стоял, улыбаясь глазами,
Бросив вызов судьбе и презрев пустоту
Бесконечной ночи, орошённой слезами.
В этот миг он ценил лишь одну красоту.
Смерть смотрела в глаза и брала за плечо,
Чернота безысходности в пропасти выла.
Но внизу золотилось надежды окно,
И горячее сердце ещё не остыло.
И тогда он шагнул в это море желаний,
В этот мир, полный радужных снов.
Он летел на спине отошедших терзаний,
Слыша ропот, и крик, и мольбы голосов.
Всё закончилось просто, без страха и боли,
Лишь луна оставалась одна в небесах,
Только люди играли обычные роли,
Да земли бесконечный покоился прах.
# # #
Тихо солнце садится в засаду теней,
Тучи холодом ветра по небу клубятся,
Лес чернеет, раскинув деревья сетей,
Мошки в воздухе лета роятся.
За рекой, по холмам, на задворках села,
Тихий звук разливается вечером года,
В вышине колыхается звёзд пелена,
И незримо меняется тело природы.
В темноте замерли очертанья домов,
Одиноко окно, золотящее светом
Неподвижно застывшие крыши хлевов;
Словно ночь раскрывает, гонясь за ответом
На извечный вопрос о судьбе бытия.
Беспробудный покой - всё вокруг умерло,
Лишь сова для чего-то кричит: “Без меня!”,
И хохочет, без чувства, свирепо и зло.
Далеко позади остаётся земля,
В небо рвётся душа, тело тянет в могилу,
Песня резко смолкает на радостной “ля”,
И туман затопляет заснувшую ниву.
Что мираж? А что правда? Нельзя осознать...
Всё так просто, что бездны сложней.
Остаётся привычной рукой отогнать
Этот сумрак дождливо-печальных полей.
# # #
В тишине задумчивых проспектов,
Над блестящей лентою реки,
В безысходности общественных запретов,
На вершине счастья жизни вопреки
Мы одни и те же, мы чужие,
Копии угаснувших страстей.
Мысли чистые, воззрения простые -
Не для нас, погибнувших людей.
Мы идём, годами время меря
И его пытаясь обогнать,
Ни во что и никому не веря,
Не стремясь себя самих познать.
Мы везде, но нас никто не видит,
Ни на высоте, ни под землёй,
Естество зовёт нас ненавидить
Всей своей загубленной душой.
А любить мы можем лишь несчастно,
Если ж в счастье, то на краткий миг.
Злобе отдаваться нам опасно,
Чувства наши - форменный блицкриг.
Ум наш умирает бесполезно,
Ибо не приучен он ценить
Мудрость, уходящую бесследно,
Кою нам не в силах возродить.
Мы - никто, мы тени или даже
Тени растворившихся теней.
И никто нам никогда не скажет,
Можно ли спастись от сих сетей.
ПОРТРЕТ ПОЭТА
Когда над горизонтом всходит солнце,
И свежий воздух чище утренней росы,
Когда узорчато-игривое оконце
Блестит с улыбкой из груди избы,
Когда в дали небес густые облака
Рассеиваются утренним пожаром,
Когда шевелится зелёная трава,
И дышит озерцо сиреневым туманом,
Тогда воистину велик поэта лик,
Тогда он полон золотого вдохновенья
Тогда он - и угрюмость, и шутник,
И зло, и правда, и враньё, и откровенье.
Но если сумрачен поэт, не знает утешенья
Он в песнях сладостных и рифмах непростых,
И если тяжестью лежат в душе сомненья,
И если сердце полно тёмных чувств литых,
Тогда лишь желчь он извергает из теснины
Своих перегноившихся идей,
Тогда опаснее, коварнее трясины
Представить сложно человеку - для людей.
Когда поэт влюблён, он будто бы как мошка
Живёт лишь настоящим, не помня о себе,
Он в эти дни не гений, просто - сошка,
Он - пища, данная причудливой молве.
Поэт способен полюбить безмерно,
Но чувства у него заведомо просты,
И свой талант он прожигает мерно,
Спаляя за собой висячие мосты.
Зато когда имеет счастье ненавидеть,
Какою силой наделяет он свой стих!
Как может больно и жестоко он обидеть,
Как много дьяволов, хоть внешне омут чист!
Лишь злоба возвышает так поэта,
Что он способен искренне творить,
Забыть заботы призрачного света,
Из тьмы людей порочить и чернить,
Идти назад и падать в пропасть,
Уж зная, что возврата больше нет,
Бессмысленно вращать надежды лопасть
И забывать, что призван чтить поэт.
Посланник божий может быть бесчестен,
Он может погублять и предавать,
Но правда в том, что путь всегда расчерчен,
А время невозможно перервать.
И потому поэт вернётся к лону дружбы
И чувств простых, и взглядов дорогих.
Поэзия - лишь разновидность службы,
Держащей в кулаке работников своих.
ЧЕЛОВЕЧЕСТВО
Уходит сумрак ночи безответной,
Встаёт светило, освещая грудь земли,
И в чистоте рассвета беззаветной
Кружит дорога в призрачной дали.
Она лежит пред взором одиноким,
Лаская сердце и маня вперёд.
Над ней добычу вороньё клюёт,
Взрывая воздух карканьем высоким.
Она - пуста, пустынна и нема,
Как небо, как Сахара, как зима,
Лишь вьётся по холмам, то мрачно, то шутя.
Она - суть одинокая страдалица Земля.
По ней ни разу не прошла ещё нога
Ни грешника, ни мещанина, ни святого,
Она свободна и она одна
Есть отраженье зеркала кривого,
В которое уж много лет наш мир
Всё смотрится, преглупо ухмыляясь,
Безумно хохоча и беспредметно скалясь,
И сотворяет золотой кумир
Из самого себя, гордится им и восхваляет
Всё то, чего достичь не чает.
Дорога эта поднимается тем выше,
Чем больше, чище и яснее сердце слышит.
Мы все стоим на первой иль второй ступени
Познания, которое есть жизнь.
Здесь нету места праздности и лени,
Здесь созерцает взор одну лишь неба синь.
Дорога человечества опасна,
Она трудна, и нет проводника
За исключеньем собсвенного “Я”,
А пропасть темноты вокруг ужасна.
И потому решиться сделать первый шаг,
Когда в нас заключён наш самый страшный враг -
Наш страх пред тем, чего понять не в силах,
Так сложно: не смогли ни в Риме, ни в Афинах.
Полёт сознанья вечно-бесконечен,
Но человек не хочет улетать
Оттуда, где он жил, беспечен,
Не зная истины и не желая знать.
Высоты открываются не тем,
Кто сердцем жертвует напрасно
В угоду мудрости, где многое неясно,
И знаниям, и силе насовсем,
Но тем, кто чувствовать умеет благодать,
И может весь себя великому отдать.
Они пойдут вперёд дорогой той,
Забытые бесформенной толпой.
Вся грязь, вся боль, вся кровь и все страданья
Бессмысленны без чёткого пути,
Любви, надежды, веры умиранье
Приходит, если цели не найти.
Быть выше каждый миг, над временем подняться,
Заветы изначальные хранить,
Над миром с состраданием парить,
И снова в путешествие пускаться -
Вот идеал, вот назначенье, вот судьба.
Всё человечество - умелая резьба
Пространства, времени, познанья
На вечном круге бытия.
# # #
Во мгле вечерней царствует луна,
И звёзды россыпью алмазной небо полнят,
В окне моём горит печальная свеча,
А в комнатной тиши бесшумно тени бродят.
Как сложно вымучить подобное письмо!
С каким трудом рука выводит строчки!
Но знаю я, что должен пропустить его
Сквозь сердце и сквозь боль и дописать до точки.
Прощай! Теперь я говорю всерьёз,
Не до притворств сейчас и не до глупой мести,
Когда невозвратимых чувств курьёз
Сильнее и важней и гордости, и чести.
Прощай! Мне больше не дано дышать с тобою рядом.
Дороги разошлись по прихоти судьбы.
Но буду долго бредить скромным садом,
В котором так давно столкнулись я и ты.
Прощай! У сказок не всегда конец счастливый иль случайный.
Платить за всё вдвойне отныне будем мы.
Не в силах изменить никто закон начальный,
Никто нам не вернёт волшебной той поры.
Прощай! Я знаю, сколько ты перетерпела,
И как страдала, как терзалась, как звала,
Волшебные слова порой напрасно пела
И письма фальши полные рвала.
Прощай! Мне притворяться больше невозможно,
Я слишком много потерял в самом себе,
Я понял, что любить ужасно сложно,
Ещё сложней - сказать о том тебе.
Прощай! Теперь друг другу мы чужие,
Сердца наши пусты, а чувства умерли.
Отныне радости доступны лишь простые
Для тех, кто Божий дар безумно предали.
Прощай! Ну почему же мне так больно
Признаться, что тебя боготворил,
Что жить не в силах был спокойно,
Что в сферах небывалых я парил?
Прощай! Довольно правды, истин, откровений.
Тебя я не забуду ни за что и никогда:
Уж много пережить пришлось забвений,
Хотя светила путеводная звезда.
Прощай! Отчаянье переполняет душу,
И сожаления волнуются толпой.
Из волн любви мы просто выбрались на сушу.
Мне одному идти, тебе идти одной.
Прощай! Быть может, что в раю
Когда-нибудь, пусть даже через сто столетий
Мы снова встретимся, и я не утаю
Тогда страстей моих соцветье.
Но что мне вечность, что мне этот рай,
Когда могло пойти всё по-другому?
Когда отдаться мы могли огню святому
И никогда не говорить “прощай!”