Севера

1.

2

3

4

5

6

7.

8

9

  Часть 2
 
  Глава 1
 
  С походом успели, можно сказать, в последний момент. Уже на следующую ночь после возвращения героев ударил мороз. Пока еще не сильный, как выразился кто-то из молодежи, "лайт-версия". Но к утру по реке сплошным потоком шла шуга, а еще через день и ее движение остановилось, зато пошел снег.
  Снег валил три дня без перерыва. То он сыпал мелкой пылью, то жесткой крупкой, то огромными плавно опускающимися хлопьями. Белая пелена закрыла и лес, и реку, и крепость белым одеялом в добрых полметра толщиной. К утру третьего дня внезапно распогодило, ночным ветром раздуло серую хмарь с неба, и картинка, представшая Бородулину за стеклом окна его "кабинета", вполне соответствовала вызубренному в школе Пушкинскому стиху.
  Зрелище было действительно великолепным. Насколько хватало глаз, вся округа была укрыта белым, без единой прогалинки, ковром. Река лишь угадывалась сквозь снежный покров, слегка намеченная сиреневатыми тенями берегов. Только черно-зеленый лес виднелся в отдалении, окаймляя пространство вокруг крепости. Над головой, на ярко-синем небе, ослепительно сияло солнце, и, отражая его лучи, свежий, безукоризненно белый снег сверкал так, что больно было глазам. Бородулин минут пятнадцать стоял на верхней площадке донжона, любуясь пейзажем. Потом вздохнул, взялся за лопату и принялся скидывать вниз набравшийся за эти дни снег. Размяться, да и просто подышать свежим воздухом, было необходимо. Все три дня он почти не разгибаясь просидел за столом, занимаясь, наконец, своей прямой работой - руководством анклава.
  С началом ледостава остановилось и движение. Лодки были вытащены на берег и тщательно укрыты, подвесные моторы с них сняты, а стационарные законсервированы. Пароход и паром расчалили в затоне и подготовили к зимовке их машины и механизмы. И теперь пока лед не окрепнет, всякое сообщение между поселками прервалось. И сразу же проявилась вся важность радиосвязи, благо в каждый поселок успели завезти рацию - все тот же "Северок" - с комплектом запасных батарей. И теперь дважды в день строго по расписанию все поселки выходили на связь, докладывая в центр о положении дел. Пока что доклад ограничивался коротким "все в порядке", и это было лучшее, что можно было услышать. Конечно, при большой нужде можно добраться до поселков и лесом, но это труднее, дольше и, без сомнений, опасней. Снегоходное же сообщение по льду можно будет открывать лишь тогда, когда толщина льда достигнет хотя бы пятнадцати, а лучше двадцати сантиметров. Вообще-то к этому уже готовились, два снегохода были заказаны, получены и, укрытые чехлами, ждали своего часа во дворе крепости. Тяжелые, млин, один сеанс - одна машина. Помаялись, конечно, вытаскивать да спускать вниз. Приходилось сперва прямо на плите терминала поставки разбирать технику на узлы, по частям спускать вниз, и уже там, на улице, снова собирать. Нет бы Экспериментаторам терминал внизу поставить, чтобы упростить антигравитационные упражнения, так ведь заперли его на самую верхотуру. Наверное, чтобы затруднить захват в случае нападения. Правда, судя по той крепости, что у Озерного, это не всегда помогает.
  Так вот, поскольку активная разъездная жизнь закончилась, пришло время сосредоточить усилия на месте непосредственного пребывания и, наконец-то, всерьез озаботиться управленческой структурой. Ничего сверхъестественного выдумывать не пришлось. Хозяйственные службы - это Хорин. Под ним несколько девочек на готовке. Все-таки трижды в день кормить шесть с лишком десятков человек - это немалый труд. Промышленности пока нет, есть только доморощенный Кулибин, Эдик Тропинин с помощником. Ну да и техники пока не лишку, вдвоем справляются. А потом по необходимости можно будет к ним еще людей пристегнуть.
  Пойдем дальше. Сельское хозяйство штука необходимая, продовольственная безопасность - не пусты. Но сейчас полностью отсутствует как таковое, ибо не сезон. Соответственно, и создаваться начнет ближе к весне. Собственно, что тут создавать - есть Зимин и его студент, пусть поработают агрономами. А уж на пахоту и сев запряжем весь свободный от вахт наличный состав. Что еще? Да, медицина. Дело очень важное, даже сверхважное. Если, скажем, в технике или в кулинарии еще можно разобраться с помощью инструкции, да и ошибка, буде случится таковая, приведет максимум к материальному ущербу, то тут без специальных знаний просто никуда. Без них можно руководствоваться только воспоминания о своих болячках и ранее съеденных таблетках. Так что врач, пусть даже недоучка, это сверхценность, и беречь его нужно не меньше, чем канал поставки. Дантист - это тоже важно, но он узкий специалист, неизвестно, что у него осталось в голове от общего курса, так что главным врачом будет студент. Литературой его обеспечим, а опыт придет. Практики у него будет хоть отбавляй.
  Радист - это отдельная песня. С ним, конечно, повезло. Человек реально болен радиосвязью, профессионал высокого уровня, при нужде супергетеродин спаять сам, без схемы сможет. Опять же, специальность в институте была соответствующая. В общем, хороший спец. И никому это дело подчинять нельзя, ибо радист - это второе лицо после главного начальника, знающее абсолютно все секреты.
  Что осталось? Армия и флот. Сержанты меж собой договорились, что Коля Мазурин будет начальником гарнизона и главным оружейником, а Миша Репин - у него в подчинении, возглавит обучение и боевого отряда, и всех остальных условно гражданских. Условно - потому, что случись, не приведи Господь, нападение на крепость, на стены придется выходить всем, без различия пола и возраста. Флот - это, понятное дело, Ставриди. Как бы Катя ни старалась, но опыта у одессита уж всяко побольше. Помотала жизнь мужика преизрядно, а последнее время - особенно, так что попадание сюда, в анклав, да еще и со своим судном он совершенно справедливо почитает за счастье, и работать будет не за страх, а за совесть. А что кораблики гражданские, так суда непременно нужно вооружать, благо есть чем, и учить экипаж грамотно обращаться с оружием. Причем, не только паром и пароходик, но и на Аврору пулемет поставить. Там как раз сподручно будет с крыши каюты из ручника поливать.
  Ну и в заключение разведка. Это, конечно же, Юры. Старый зимует в Озерном, у него нашлись общие интересы с дедом Уржумовым, чаи гоняют вечерами. А молодой здесь, в крепости, девочку свою обхаживает. По весне снова пойдут в лес. Нет, сейчас тоже могут пойти, но недалеко и ненадолго, все-таки сибирская зима - это вам не шуточки. Заместитель же будет сам себе начальником и подчиненным. На нем - кадровая служба и, само собой, контрразведка. Как раз по его профилю.
  Нарисовав себе на листе бумаги эту схему, Бородулин даже несколько успокоился. Потом еще немного напрягся и вчерне сформулировал должностные инструкции для руководителей среднего звена, причем, пожалуй, больше для себя, чем для них. А за собой оставил стратегическое планирование, контрольные функции и организацию взаимодействия служб. Еще день ушел на окончательную шлифовку должностных инструкций, поиск упущений и корректировку разделения обязанностей. Зато теперь все было абсолютно четко: кто за что отвечает и с кого за что спрашивать.
  Теперь, разложив все по полочкам, и на бумаге, и в мозгах, можно было уже двигаться дальше, планировать ближние и дальние перспективы. И, в зависимости от этих планов, напрягать тех или других людей. Мимоходом Бородулин удивился: и почему он не сделал этого раньше? Попытался честно ответить самому себе - и не смог. Видать, настолько ошалел от всего произошедшего, что начисто забыл про базовое правило руководителя: если приходится работать самому, значит, неправильно поставил задачи подчиненным. Правда, раньше впрямую подчиненными он считал только свою группу, а остальных - попутчиками. Но Михайленко правильно сказал: он сейчас царь, и все остальные его... пусть не подданные, некрасивое слово, но уж в подчинении - наверняка. Граждане анклава "Север". А ведь скоро ему, Бородулину, придется еще и брать на себя функции ЗАГСа. Вон, у поляков дите родится. Или молодой Юра таки с девочкой своей договорится. Да и не только он. Полкрепости молодежи, пацаны с девчонками быстро найдут общий язык. Впрочем, это перспективы. Пусть не самые отдаленные, но - все же. А сейчас нужно созывать большое совещание. Для получения отчетов, для раздачи заданий и для... в общем, для всего остального, что придет в голову.
 
  Практически с утра, сразу после завтрака, собрался весь актив. Кто-то с пониманием, кто-то с недоумением. Бородулин сказал вступительное слово, выдал каждому подготовленную бумагу, попутно на словах очертив круг обязанностей. И отправил всех с напутствием - подготовиться к следующему утру. И, показалось, взгляд у уходящих людей несколько поменялся.
  На следующий день все без напоминаний собрались в прежнем составе. Все, особенно молодежь, были серьезны и сосредоточены. В общем-то, было отчего: такой совет собирался впервые. По сути, это было первое заседание правительства анклава, о чем Бородулин не замедлил сообщить.
  - Итак, товарищи, можете, если хотите, считать себя министрами. Сейчас, когда наше положение более-менее стабилизировалось, мы переходим к полностью плановому хозяйствованию. Понятно, что будут какие-то форс-мажоры, какие-то внезапные события, но основная работа будет вестись согласно планов, которые вы сами для себя составите, исходя из заданных целей, и которые согласуете со мной. За выполнение этих планов будете отвечать. И передо мной, и перед всеми людьми. Работы нам предстоит непочатый край. Нужно фактически с нуля создать всю инфраструктуру поселения, дать людям все необходимое вплоть до парфюма, и обеспечить их защиту, что от диких зверей, что от всяческих бандитов вроде тех же албанцев или уголовников. Расклад по людям вы знаете. Здесь, в крепости, сейчас пятьдесят восемь человек, не считая временно пригретых женщин. Из них часть уже расписана по службам и постам, а остальных - это ваша задача, Станислав Наумович - нужно распределить согласно потребностям, навыкам и склонностям. Конечно, людей откровенно не хватает, и взять их неоткуда. По крайней мере, до весны, когда наши Экспериментаторы снова начнут засылать сюда народ. Так что те, у кого нет дел по своему основному занятию - например, экипажи судов, будут помогать другим. Сами знаете, работы полно, только успевай поворачиваться. Кроме того, нужно завести нормальный кадровый учет, включая личные дела на каждого жителя нашего анклава. Особо меня интересуют прежние специальности людей, в том числе и в удаленных поселках, у тех же греков и поляков.
  Михайленко кивнул, соглашаясь. На его лице появилось удовлетворенное выражение, будто он давно ждал чего-то подобного и, наконец, дождался. Бородулин же продолжал:
  - Рома, тебе тоже нужно строить свою картотеку, - обратился он к медику. - Заводи медицинские карты на всех жителей, планируй медосмотры, выявляй хронические заболевания. Закончишь здесь, в крепости, командируем в Озерный, а потом и в другие поселки. Формируй аптеку, пиши заявки на лекарства, на медицинское оборудование, кардиографы и прочее. С нашим комендантом подбери комнаты для медицинского кабинета и там обосновывайся со всем своим хозяйством. Если что, можешь и поселиться там же, неподалеку. Да, и для стоматологии тоже нужно комнату определить. Поставь задачу стоматологу, пусть подготовит список оборудования, само собой, в рамках весового лимита.
  "А мальчик-то матереет", - мимоходом отметил Андрей. - "Давно ли робко топтался у стенки, а сейчас уже сидит наравне со всеми. Лишь бы не зазнался, ну да это подправим."
  - Эдик!
  Тропинин, погрузившийся в какие-то свои мысли, дернулся, чуть не упав с табурета.
  - Твоя вольница заканчивается. Ты, как глава технической службы, ищи помещение, можешь занять один из домов вне крепости. Твоя задача - чтобы вся техника, какая есть у анклава бесперебойно работала. Поставь на учет каждый механизм, каждый лодочный мотор. Распиши графики планового обслуживания по каждой учетной единице. Оборудуй мастерскую. Подготовь списки инструмента и оборудования. Параллельно разбирайся с лесопилкой. Нужны доски, хотя бы и сырые. Надо пилить лес, часть сразу в дело, часть - в сушку. Предложения по сушилке представишь через день. Помощника своего запрягай на всю катушку. Но и техника безопасности чтобы была на высоте. Ясно?
  Доморощеный умелец несколько ошалело кивнул, а Бородулин уже переключился на следующего:
  - Сергей! Во время рейда к албанцам связь была не слишком хорошей.
  - Андрей Владимирович, тут есть несколько причин... - начал было радист.
  - Причины, Сереж, это для тех, кто понимает. Мне от тебя нужны конкретные предложения по улучшению качества связи вместе со списком необходимого: антенны, усилители и прочая твоя тряхомудь. А также на тебе инвентаризация всех раций и привязка носимых к конкретному человеку. Кроме того, подумай о разделении частот. Эфир здесь пустой, так что рулить им будешь ты. Еще одна задача - дать возможность шифрования переговоров. Некоторые вещи должны быть скрыты от посторонних ушей. Подготовь рации для установки на судах. И здесь, и на озере.
  - Сделаю.
  Набрав темп, Бородулин пошел озадачивать одного за другим. Следующим по его списку был биолог.
  - Аркаш, ты до весны на общих работах. Только прикинь, что будем сеять, где и что для этого нужно. Семена, удобрения, сельхозинвентарь и прочее.
  - Понял.
  - Николай Михайлович!
  - Я весь внимание.
  - Вы, Катя Новикова и обе ваши команды до весны тоже на общих работах. Если появятся какие-то предложения по оснащению судов, приходите, обсудим отдельно.
  - Коля!
  - Слушаю!
  - От тебя жду схему распределения между поселками трофеев и подарков от Экспериментаторов. Кроме того, если есть резон, предложения по модификации того оружия, которое будет на вооружении у твоих ребят. Ну и остальные задачи, касающиеся обучения людей. То есть организация стрельбища, подготовка плана занятий и все остальное. Кроме того, нужно с молодым Юрой поговорить и наладить радиальные разведывательные выходы из поселка. Сейчас болота замерзнут, на лыжах можно пройти куда угодно. Километров на десять, группой в три человека. Нужно осмотреть окрестности на предмет чего-нибудь интересного. Когда замерзнет река, сделаешь то же самое на другом берегу.
  - Есть!
  - Ну вот, все получили указания. Но это все день сегодняшний. А теперь давайте сообща подумаем о будущем. Как мы собираемся жить и развиваться дальше. Вы должны были подготовиться, подумать. Прошу высказываться.
  Все высказались. Кто-то коротко и четко, кто-то путанно и витиевато, но все ораторы сходились к тому, что территорию откусили изрядную, надо бы теперь ее обживать и обустраивать. Собственно, Бородулин и сам склонялся к этой идее. В самом деле, создан устойчивый анклав, который вполне может обеспечить основные свои потребности. Теперь надо развивать поселения, выискивать по лесам новых попаданцев, строить инфраструктуру. Смущал лишь один момент: все серьезные приобретения, все бонусы от Экспериментаторов доставались тогда, когда они не сидел ровно на пятой точке, а двигались. И чем активнее двигались, тем весомей был приз. Впрочем, сейчас, по зиме, движение в буквальном смысле заморожено. Так что в ближайшие полгода, как бы того ни хотелось, придется c активными действиями притормозить.
  - Хорошо, так и запишем. А теперь я жду от вас конкретных предложений по реализации генеральной линии. Желательно, с обоснованием.
  Вечером того же дня к Андрею зашел Михайленко.
  - Поздравляю вас, Андрей Владимирович. Сегодняшний день можно без преувеличения считать днем рождения государства.
  - Вы так считаете?
  - Да, считаю, и могу объяснить.
  - Будет любопытно услышать.
  - Извольте. Государство - по определению - это организация. Его основа - это бюрократия. А у нас до сих пор было, простите, сборище людей. Племя, община, если хотите. Да, какое-то направление движения им придавать удавалось. Но вы ведь сами ощущали, что этого было недостаточно для эффективного управления. А теперь все в порядке. И более того, вы еще увидите, что и люди в большинстве своем одобрят такой ваш заход.
  - Если честно, я в этом не уверен.
  - И напрасно. Вспомните, как часто в нашей прошлой жизни народ поминал твердую руку. Да и моя собственная бабушка, светлая ей память, говорила бывало: "Сталина на вас нет". Но ведь твердая, сильная власть - это не обязательно репрессии и лагеря. Это, в первую очередь, экономическая и политическая стабильность общества и возможность с разумными затратами удовлетворять материальные и духовные потребности людей. Вот вы эту твердость власти и продемонстрировали.
  - Вы говорите убедительно, Станислав Наумович. Но мне бы хотелось ваши слова обдумать.
  - Думайте на здоровье, у вас вся ночь впереди.
  Михайленко улыбнулся, но тут же посерьезнел.
  - Но я, собственно, зашел по другому вопросу.
  - Что ж, задавайте свой вопрос.
  Заместитель подошел ближе и понизил голос.
  - Андрей Владимирович, я заметил, что среди прочей литературы вы заказывали вполне секретные наставления по обращению с оружием.
  - Было дело.
  - Так вот: раз Экспериментаторы дают вам такую литературу, может, дадут возможность получить личные дела людей? Из полиции, спецслужб каких-нибудь. Да хоть те же медицинские карты. Все Роме попроще будет. Да и мне тоже. Раз вы меня на кадры посадили - не думайте, я не против, - но хотелось бы знать о прошлом людей. Вот мы, к примеру, приняли к себе остатки мажорной группировки. А, может, они патологически асоциальны? Надо это выяснить прежде, чем возникнут проблемы. А то сейчас они отогреются, успокоятся, решат, что от... отлегло, в общем. И возьмутся за старое.
  Бородулин несколько секунд подумал, потом кивнул:
  - Пожалуй, вы правы. Я попробую. Подходите завтра к полудню со списком первой очереди, подскажете, если что, куда тыкаться. Я, если честно, не слишком разбираюсь в структуре правоохранительных органов Российской Федерации.
 
  Идея Михайленко оказалась верной, и через неделю у него было полное досье на всех, включая поляков и греков. Бородулин мимоходом отметил, что в числе первых были запрошены документы по Изольде. Отметил - и забыл за потоком навалившихся дел. Его "бояре" старательно трудились на порученных им фронтах. Сержанты исправно обучали людей стрельбе, и некоторые ученики даже добились значительных успехов. Кроме того, по заявке Мазурина Андрей заказал целую кучу лож, прикладов, рукоятей, прицелов и прочего оружейного добра. И сейчас сержант часами просиживал в оружейке, тюнингуя оружие. Доработал и Бородулинскую "сайгу": поставил приклад с амортизатором и коллиматорный прицел.
  Эдик Тропинин запустил лесопилку. Этот агрегат потреблял немалое количество дров, но зато в крепости появились доски. Дюймовка, двухдюймовка... Сырые, конечно, но зато люди смогли начать как-то обустраивать свое жилье. Понятно, их потом поведет, выгнет, но, с другой стороны, сколько же можно спать на надувных матрасах! У Хорина стояли в очередь на инструмент, Папасатыросы трудились, не покладая рук, и комнатки стали обставляться первой немудреной мебелью. Появились топчаны, столики, лавочки, полки, на окнах повисли занавески. Замок превращался в жилое место, и Бородулина это очень радовало. Ведь к месту, ставшему домом у человека и отношение другое. И если, не приведи Экспериментаторы, какая-нибудь сволочь решит напасть, защищать человек будет уже свое, кровное.
  Дошли руки и до централизованного энергоснабжения. Пока обсуждали тему - чуть не охрипли. Каждый убедительно, с примерами из прошлой жизни, со ссылками на знакомых, которые что-то там сделали, доказывал свое. Но вот реально никто этими вещами так и не занимался. Максимум - небольшой генератор в саду. Собственно, вариантов было четыре: использовать ветер, солнце, воду или бензин. И у каждого метода находилось множество минусов. Ветряк - штука громоздкая и тяжелая, и при этом не слишком мощная. Агрегат в десять киловатт весит шестьсот килограмм. И это без учета мачты и растяжек. Если же брать мелкие, то придется утыкать мачтами все стены и башни. Вон, к примеру, в Голландии для производства сколько-нибудь промышленных объемов электричества, стоят целые плантации этих ветряков. Солнечные батареи малоэффективны. Ячейка полметра на метр дает всего сто ватт на ярком солнце. А в этих широтах, особенно зимой, когда солнца мало, световой день короток, а сверху сыплет снег, хорошо если половину выдаст. Конечно, будем брать и будем ставить, но лишь как вспомогательный источник. С гидрогенерацией тоже проблемы. Водяное колесо зимой не работает, с погружной турбиной пока тоже неясно, сперва нужно выяснить, насколько глубоко промерзает река. Остается старый добрый дизель-генератор, но топливо для него придется опять же гнать каналом, ибо выданный Наблюдателями мини-НПЗ так и стоит в бездействии. Не нашлось в анклаве ни одного инженера-химика. Даже студента-химика и то не было. Сидят два несостоявшихся инженера-механика, рискнувших попытаться, штудируют учебники по химии, изучают технологии переработки углеводородного сырья, но сколько еще им понадобится времени, неизвестно. Понятно, параграф из школьного учебника помнят многие, общие принципы известны, но дьявол, как водится, кроется в мелочах. А тема-то первостепенной важности!
  Споры авторитарно прекратил Бородулин. Он поднялся из-за стола и произнес короткую, но емкую речь:
  - Мы подумали, и я решил. В электроснабжении главное - это бесперебойность. А с вашими солнечными батареями и ветряками нужно еще аккумуляторов на пару тонн набрать. Посему основным источником будет дизель-генератор на десять киловатт. А чтобы не случилось осечек, генераторов будет два. Одинаковых.
  И на следующий же день заказал первый из них.
  Генераторы поставили в подвале, выхлоп вывели за стену. И вся нерастраченная энергия мужской половины крепости сразу же переключилась на электромонтажные работы. Мужики же, в подавляющем большинстве, не безрукие, вот только спектр бытовых умений и навыков у них полностью заточен под старый мир. Умеют люди смеситель поменять, обои поклеить, розетку электрическую починить, могут с машиной разобраться, гайки покрутить. Одна беда: многое, если не большинство из прежних умений сейчас стало ненужным. И, вполне возможно, и не пригодится в обозримом будущем. А тут - прямо праздник какой-то! Люди дорвались до проводов и изоленты и азартно, под наблюдением радиста и механика, принялись тянуть проводку, крутить патроны и выключатели. Правда, монтаж и изоляцию соединений Сережа Ковальчук никому не доверил.
  Лампочки Бородулин взял самые экономичные, светодиодные. Пять ватт электрической мощности - примерно соответствует пятидесятиваттной лампе накаливания. Хватило и комнаты осветить, и в коридорах дежурный свет оформить, и постоянное питание на рацию подать. Правда, обходилось это удовольствие в тридцать-сорок литров солярки ежедневно, но, по общему мнению, это того стоило.
  Десятая часть возможностей канала поставки теперь ежедневно уходила на прокорм генератора, и Бородулин в очередной раз ощутил, как все-таки мало три сотни килограмм для снабжения десяти дюжин человек с лишком. И это при том, что удаленные поселки живут пока что своими запасами. Поэтому Андрей, что называется, бросил клич: нужны технологии, позволяющие самостоятельно производить какие-то вещи, не пользуясь каналом. Максимум - получить оборудование и инструмент. Тут же выяснилось, что подавляющее большинство ничего не помнит и не знает кроме совсем уж очевидных вещей, вроде гончарного и сапожного ремесел. В принципе, сырья полно, хочешь - становись скорняком и шей шубы да меховые шапки, хочешь - корзины плети из ивняка или туеса из бересты делай. Дерева много, готовь, суши, да бондарничай. Одна беда - про существование таких профессий люди знали, а реально это сделать никто не мог. Ушли навыки, ушло знание за ненадобностью. Забылись рецепты глины, такой, чтобы не трескалась при обжиге посуды, забылась технология выделки шкур, да что там - на простой самовар молодежь глядит, разинув рот. Еще бы - из него дым идет и из него же кипяток наливают. Понятно, с девчонками проще. Через одну либо шить-кроить, либо вязать умеют. Одна порадовала - вспомнила технологию получения щелока из золы, для стирки одежды. Еще одна бралась свою ткань сделать. Крапивы в лесу полно, как раз по весне можно вымороженную скосить, растеребить да спрясти. Прялку с ножным приводом вполне можно по каналу заказать. Ткацкий станок - тоже вещь несложная, хотя ткать вручную занятие весьма занудное. Трудоемкость ручного получения тканей вообще выше всяких разумных пределов. Впрочем, этого пока и не требовалось, да и сил на это не было, других дел полно. Слов нет, прямые руки, да масло в черепушке - это всегда и везде ценится. Да только слово "технология", если кто в словарик смотрел, означает строгую последовательность действий, гарантирующую получение результата. И вот этой-то последовательности ни в руках, ни в головах у большинства не было. В общем, тема провалилась. Понятно, найдутся желающие, добудут описания, научатся сами, потом научат других... но сколько пройдет времени, пока все это случится? Да и дел пока что других хватает, так что всевозможные рукоделия - разве что занятия на вечер.
  Да и о вечерах: чем занимается большинство людей по вечерам? Отдыхают. Смотрят телевизор, сидят в соцсетях, в лучшем случае - книжку читают. А тут в одночасье все эти привычные занятия исчезли. А поскольку темнеть начинает уже в пять часов вечера, то возник, и весьма остро, вопрос о том, чем занять вечер. Вот тут как раз и вспомнилось все то, чем развлекались дедушки-бабушки. Все виды настольных игр, от шахмат и домино до "монополии". Кстати сказать, эта самая "монополия" быстро ушла из обихода - в этом мире она оказалась слишком оторвана от реальности. Не обошлось и без карточных игр. Нашлись и любители, и знатоки. В частности, собрался клуб преферансистов. Были попытки пропагандировать спортивный бридж, но за недостатком желающих быстро сошли на нет. Ну и, понятно, танцы, музыка, песни под гитару. Хороший такой повод задуматься о пользе и вреде технического прогресса. Но кое-кто большую часть вечеров занимался учебой. Вот хотя бы капитанша Катя Новикова, Андрей ей натаскал все книги, какие смог найти по судовождению на реках. И она их прилежно изучает, конспектирует, прорабатывает. К весне, к навигации, пожалуй, что и наизусть выучит.
  Еще одно наблюдение сделал Бородулин: труднее стало делить работу на мужскую и женскую. Вот, к примеру, ушли мужики в лес бревна для лесопилки заготавливать, или доски готовые в крепость притащить, кто-то на охоту пошел, кто-то дозор на стенах несет. Что бы девчонкам в это время снег во дворе крепости не расчистить, да за ворота не выбросить? Не то место, не то время, чтобы слабостью отговариваться. Может, после, как обживутся до конца, когда жизнь в колею войдет, можно будет женщинам вновь слабым полом назваться, но сейчас - нет. Бородулину порой вспоминался Куперовский "Последний из могикан". Там молодому Ункасу говорят - мол, жена твоя, Уата-Уа, нежная да красивая, не заставляй ее работать. На что индеец вполне резонно отвечает: "А зачем тогда нужна жена"? Вот и сейчас девушкам, женщинам, пришлось отказаться от статуса хрупких, воздушных созданий, и в полной мере становиться своим избранникам боевыми подругами. А избранники, они есть. Как только закрутились танцульки-посиделки, так сразу появились и парочки, обжимающиеся по темным углам. Так что в ближайшее время Михайленко придется брать на себя еще и функции ЗАГСа.
  Да и вообще отношения между людьми стали более простыми, хотя и, порой, более жесткие. Ну так мир такой, жесткий. Народу в крепости немного, все на виду, за чужую спину не спрячешься. Сразу видно, кто чего стоит, кто чем дышит, кто старается полностью выкладываться, а кто пытается халявить. Впрочем, к удовольствию Бородулина, такие попытки большей частью пресекались на корню без его вмешательства. Самоуправление во всей красе. Подойдет пара-тройка человек, объяснят нерадивому, что он неправ. Не дойдет с первого раза, ему же хуже, на второй раз простым разговором не отделается. Остается только посматривать, чтобы методы вразумления не переходили известные рамки. Если же все доступные варианты общественного порицания не помогают, всегда есть Валек и его угольный разрез. Зима долгая, холодная, угля много нужно, да и запас не помешает. До такого пока не доходило, да и народ был все больше добросовестный. Опять же работать приходилось не круглые сутки, хватало времени и на отдых. И выходной день тоже ввели. Работа работой, но ведь не все ж напрягаться, порой нужно и расслабиться.
  В общем, жизнь мало-помалу налаживалась, все шло своим чередом. Даже начал появляться некий ритм, размеренность. И вот одним морозным утром к Андрею поднялся Михайленко. В теплой куртке, меховой шапке и в валенках. Валенки эти, как самую правильную зимнюю обувь, Андрей заказал для всех. Нашлись умельцы, которые их оперативно подшивали. Получилось тепло и удобно. Некоторые девчонки поначалу наотрез отказывались их носить. Но первые же морозы наглядно показали преимущество классики перед модерном. И те же девчонки теперь занимались украшением своих обуток вышивкой и аппликацией.
  - Чем порадуете, Станислав Наумович?
  - Информацией.
  - Присаживайтесь и вещайте, я весь внимание.
  Заместитель пододвинул табурет, устроился настолько удобно, насколько позволяла мебель, и принялся излагать:
  - Во-первых, я более подробно пообщался с теми девушками, которых мы привезли от албанцев. Выяснилось, что они из трех разных поселков: две македонки, две киприотки и три болгарки.
  Андрей подавил невольную усмешку.
  - Разговаривать было довольно трудно, в силу языкового барьера, но сейчас они стали немного понимать по-русски и получилось более-менее объясниться.
  - А разве вы болгарским не владеете?
  - Увы, не сподобился. Родители не учили, а бабушек в живых не осталось. Так вот одна из... болгарских девушек сказала, что у них в поселке был человек из Бургаса, который работал на Бургасском нефтехимическом заводе. Она, к сожалению, не знает, какую должность занимал этот человек, но я считаю, что эти сведения стоят того, чтобы организовать экспедицию на юг. Девушке было трудно оценить расстояние, но по приблизительным оценкам, это около пятидесяти километров вниз по реке от албанского поселка.
  - Это интересно, даже очень.
  Бородулину давно хотелось запустить свой НПЗ. В случае удачи, это дало бы анклаву колоссальные возможности. И энергетическая, и транспортная проблемы снялись бы полностью. Натаскать каналом снегоходов, катеров - и вперед. Да и с бензопилами было бы проще. И перевозки по реке были бы более простыми, да и механизация сельхозработ штука очень заманчивая. Все просто: людей мало, работы много. А техника может в разы поднять производительность труда, только успевай бензин наливать. И один человек запросто сможет отработать за троих. Взять того же Валека: он тачку угля нарубит от силы за четверть часа. Зато потом нужен час, чтобы дотащить ее к берегу, и еще час, чтобы вернуться обратно. А дай ему мини-трактор, так он угля впятеро больше добудет, а устанет намного меньше. Было бы только чем этот трактор заправить.
  - А еще, - продолжал Михайленко, - сегодня снова ходили ребята на реку, мерили толщину льда.
  - И каковы результаты?
  - На середине реки двадцать сантиметров. Пора.
  Михайленко давно уже терзал Андрея требованием начать объезжать снегоходами подопечные поселки, но Бородулин уперся: должен быть достаточно толстый лед, с полуторным запасом. Вообще для снегохода двенадцатисантиметровый лед считается вполне достаточным, но кто ж его знает, найдется где-то быстрина или еще что - и ухнет снегоход вместе с пассажирами. И черт бы с ней, с техникой, но людей терять нельзя, тем более так глупо. А вот нынче уже вполне нормально, можно и собирать экспедицию. Для начала Изольду навестить, Колека с Валеком, запасенный уголь вывезти, что-то из остро необходимого подкинуть, врача свезти полякам, там, поди, уже роды пора принимать. Ну а потом в Озерный сгонять и греков проведать. А потом уже, набравшись опыта в сравнительно близких поездках, можно и болгарский поселок поискать.
  - Ну что ж, давайте, Станислав Наумович, готовьте груз для Изольды и поляков. Я сегодня возьму в поставке двое саней, чтобы тянуть за снегоходами. Связывайтесь, уточняйте потребности, собирайте груз, людей. Завтра с утра выйдете. Я рассчитываю, что к вечеру вы все вернетесь.
  Через полчаса в крепости началась легкая суматоха, нарушая сложившийся уже ритм жизни. Кто-то куда-то бежал, кто-то что-то тащил, откуда-то слышался возмущенный голос Хорина:
  - Жертвы! Жертвы советской педагогики! Ну кто же так делает!
  Ближе к полудню Михайленко притащил список заявок от поляков - то, чего не было на складе или не удалось вырвать из цепких рук коменданта. Бородулин быстро, наметанным уже глазом, просмотрел бумагу. Ничего сверхъестественного, все легкое, вполне можно заказать. В сегодняшней поставке нет ничего особо срочного, можно и подвинуть часть позиций. Например, мебельную фурнитуру для Папасатыросов.
  - Андрей Владимирович, у меня есть еще личная просьба.
  Заместитель пододвинул по столу еще один листок. Бородулин вчитался:
  - Килограмм фисташкового мороженого?
  Андрей пристально поглядел на Михайленко. Контрразведчик старательно удерживал невозмутимое выражение, но Андрей уловил на его лице легкую тень смущения. Он и раньше замечал некоторые мелкие детали. Например, то, что заместитель старается сеансы связи с Изольдой проводить лично и, обычно, затягивает их сверх необходимого. Если же учесть, что бывший майор спецслужбы ранее не был замечен в любви к сладкому, то его просьба означала просто откровенное признание. Правда, подозревать его в легкомыслии не стоило. Наверняка он досье на Изольду добыл самое полное, проверил и перепроверил, чтобы быть абсолютно уверенным в отсутствии неприятных сюрпризов. И все-таки Бородулин спросил:
  - Вы уверены в своем выборе, Станислав Наумович?
  Прежде, чем ответить, Михайленко немного задержался, словно хотел еще раз убедиться в правильности своего решения.
  - Думаю, что да. В таких случаях, конечно, трудно быть уверенным на сто процентов, но девять шансов из десяти, что все получится хорошо.
  - Не поймите превратно, но меня, собственно, беспокоят возможные попытки нашей общей знакомой выйти на первые роли.
  - Я понимаю ваши опасения. Но, думаю, они напрасны. Поверьте, я провел с ней достаточно бесед, и еще больше времени очень серьезно думал, считал и анализировал. Конечно, голову на отсечение я не дам, но шансы на неблагоприятный исход минимальны.
  - Что ж, если что-то пойдет не так, вам же и придется все это расхлебывать. Я закажу мороженое.
 
  Отправились с рассветом. Два снегохода, четыре человека. Михайленко, один из сержантов, Рома Зубов и еще один паренек из новобранцев, отличившийся хорошей стрельбой. На сани или, скорее, большие пластиковые поддоны, сложили груз, привязали, укрыли сверху брезентом. Оружия набрали как на небольшую войну. Коротко попрощались и двинулись. Дорога не слишком дальняя, до Изольды километров семь-восемь, на лыжах за час добежать можно. Лыжи, кстати, чуть не половина груза, если по весу считать. Бородулин постоял некоторое время, глядя вслед отъезжающей колонне и пошел в крепость, размышляя по дороге о том, что придется, видимо, заказывать еще два снегохода.
  Через час пришла РД о том, что все добрались благополучно и отправились в разъезды по фермам. А еще через час Рома из фермы Валека доложил, что ожидаются роды, и он с сержантом останется там на ночь. Остальные заночуют у Изольды. Собственно, Андрей предполагал что-то в этом роде. Он пожал плечами и пошел к Хорину готовить груз для Озерного.
 
  Караван вернулся на следующий день к обеду. На санях был насыпан уголь, сколько влезло. Его сразу утащили в замок, на кухню. На недельку, пожалуй, хватит - все меньше бревен из лесу таскать. Путники отъелись, отогрелись и пошли на доклад к начальству.
  Армия бодро отрапортовала об отсутствии проблем и была отпущена восвояси. Медицина попыталась подробно изложить процесс родовспоможения, но была безжалостно прервана. Все прошло успешно? Ребенок здоров? Осложнений не было? Мальчик, девочка? Как назвали? На последние два вопроса ответил заместитель, теперь уже полноценный зам по кадрам:
  - Родился мальчик, назвали Петером.
  - Ну что, Рома, - обрадовал "дохтура" Бородулин, - готовься, думаю, что не позже, чем через год тебе предстоит принять еще не одни роды.
  - Тогда я пойду?
  - Иди, конечно.
  - Теперь ваша очередь, Станислав Наумович. Как там наши поляки? Вы ведь у всех побывали?
  - А что сказать? У каждой семьи большой дом, с изрядным числом построек. Дома теплые, печей хватает, так что не мерзнут. Запасов у них тоже хватает, так что не голодают. За вещи, что им привезли, сильно благодарили, особенно за швейные машинки. Валек, как счастливый папаша, в полном восторге. На радостях пообещал дать стране угля сверх плана. Он, кстати, потомственный шахтер из Люблина, всю жизнь уголек рубал, так что сейчас просто реализует ранее полученные навыки.
  - А остальные?
  Колек - он был лесничим. А вся семья его жила на хуторе в районе Познани. Так что и они на своем месте. А вот наш любимый Леслав, этот добрый силезец, при нашем визите спрятался так, что даже бабка не могла его доискаться. Кстати, Рома скромно умолчал, он ей малость спину подлечил, так что она теперь согнута не на девяносто градусов, а лишь на сорок пять. А учитывая, что эта милая леди крепко держит всю семью в своем сухоньком кулачке, в обозримом будущем проблемы с солью у нас не будет. Вот только с профессиями там неважно. Они держали магазинчик во Вроцлаве, что-то вроде тысячи мелочей. Но какие-то знания у старших еще остались, так что с хозяйством справляются.
  - Ясно. А что у Изольды?
  - В общем - все в порядке. Скучает, ходит в гости к полякам, они ходят в гости к ней. Кстати, пристрелила пару волков - слишком близко подошли к дому. Теперь ходит в волчьей душегрейке. Ей Колек помог шкуры выделать. А свежевала, между прочим, сама, сама же и шила. Сильная девушка.
  - А как там наши пленники? - вспомнил Андрей.
  - Работают, - пожал плечами Михайленко. - Одного, который сала героям, передали под руководство Катарины. А она хорошо помнит волынскую резню, так что легкой жизни ему не светит. Албанец же исправно рубает уголек и крутится по хозяйству. Ему объяснили, что других албанцев больше не осталось и он как-то даже смирился со своим положением. Молиться Аллаху ему не мешают, голодом не морят. Но и бдят за ним строго, чтобы чего не выкинул. А бежать ему некуда, тем более сейчас. Верная смерть.
  - А эти двое, случаем, не химики?
  - К сожалению, нет. Албанец - он по профессии бандит, и больше ничего не умеет. А вот хохол - вы не поверите - инженер управления реактором с Запорожской АЭС.
  - Да уж, образованный человек - и в бандиты подался... Жаль, одним словом. Ну что, пусть теперь занимается более приземленными вещами.
  Бородулин поморщился, помолчал немного.
  - Станислав Наумович, вы ведь с ним говорили. Как считаете, есть какие-то шансы, что эта вся бандеровщина уйдет и он станет нормальным человеком?
  Михайленко ответил, не задумываясь:
  - Вряд ли. По крайней мере, далеко не сразу. Ближайшие два-три года можно об этом даже не помышлять. Слишком уж густо намешано злости и зависти. И слишком конкретные у него виновники всех его проблем. Скорее уж албанец исправится. Корешей у него сейчас уже нет, один он на большую дорогу не пойдет, пару лет на угле посидит, может, и захочется ему нормальной человеческой жизни.
  - Ладно, отдыхайте, Станислав Наумович. В Озерный когда пойдете, завтра? Или еще денек отдохнете?
  - А груз уже собран?
  - Да, все, что планировали. Осталось только на сани уложить.
  - Тогда давайте завтра с утра. Не стоит тянуть. Хочется до Нового года и до болгар сгонять, и еще раз по ближним поселкам метнуться.
 
  Глава 2
 
  Из Озерного группа вернулась лишь к вечеру третьего дня. Сгрузили остатки оружия из погорелой оружейки и кучу вяленой рыбы, и двинусь на доклад к начальству. Ходили тем же составом, и рапорт выглядел почти так же. Вояки бодро отчитались об отсутствии проблем и рванули разбираться с привезенными железками. Доклад Ромы занял немногим больше времени. Он провел поголовный осмотр людей и не выявил никаких серьезных проблем. Единственная болячка, которой пришлось заниматься - фурункул на заднице у лейтенанта. Нарыв был вскрыт, больной получил избавление от страданий физических, зато получил травму душевную - местные остряки не упустили возможности вдоволь поязвить.
  Все разошлись, оставив начальника и заместителя вдвоем.
  - Станислав Наумович, придвигайтесь ближе к столу и рассказывайте. Хотите чаю?
  - Не откажусь.
  Бородулин наполнил чашки и пододвинул поближе сахарницу и блюдо с печеньем.
  - Вот, пока вас не было, наши девчонки наловчились коржики стряпать. Быстро и вкусно. Попробуйте.
  Михайленко с полминуты грел руки о горячую чашку, потом с видимым удовольствием отхлебнул глоток.
  - Спасибо, горячий чай - это очень кстати. На обратном пути всю дорогу был ветер навстречу, и пришлось изрядно померзнуть. Что же до нашей миссии - все действительно прошло вполне успешно, почти без проблем...
 
  Переход к Озерному оказался сложнее, чем ожидали. Ветер, задувавший всю ночь во время ледостава, во многих местах взбаламутил замерзающую шугу, и лед никак нельзя было назвать гладким. Снег слегка заровнял поверхность, но она все равно походила скорее на стиральную доску, чем на зеркало. Ехать можно было лишь потихоньку, со скоростью не выше пятнадцати-двадцати километров в час. А когда до поселка осталось лишь пять километров, там, где глубина меньше, а течение сильнее, толщина льда стала ну слишком маленькой, пришлось выкатываться на берег и дальше двигать вдоль кромки леса. В итоге, считая остановку на перекус, вся дорога заняла семь с половиной часов, практически, весь световой день. Но добрались без происшествий. Техника не подвела, да и люди были на высоте.
  Их, конечно же, ждали. Первым делом расхватали привезенную пачку писем. Взяли на себя разгрузку волокуш, уход за техникой, а дорогих гостей повели сперва в баню, а после - за стол. Все в лучших сибирских традициях. А после, когда гости отвалились, не в силах больше съесть ни одного кусочка, принялись подробно и дотошно выспрашивать новости. Конечно, по радио информация идет, но это ведь не то, вот у живого человека все подробности вызнать - совсем другое!
  В просторную комнату Уржумовского дома народу набилось - не продохнуть. Но слушали - затаив дыхание, как Левитановские сводки с фронта. Рассказывать пришлось обо всем. И о боях с албанцами, и о поляках, и о греках. Люди смеялись над Леславом, возмущались подлостью албанцев, радовались, особенно женщины, особенно Зоя, успехам Кати Новиковой. Поведение греков вызвало недоумение, а поступок Ставриди - бурное одобрение. В общем, рассказы гостей имели оглушительный успех. Пожалуй, даже больший, чем у гастрольной труппы Большого театра. Потом народ разошелся по домам, Рому и вояк увели ночевать и, насколько можно было судить, ночь у них обещала пройти довольно бурно...
 
  Михайленко прервал рассказ и перевел дух.
  - Будьте любезны, Андрей Владимирович, еще чая.
  - Конечно, Станислав Наумович. И давайте уже о главном.
  - А я только о главном и рассказываю, - отбился заместитель. Если все подряд описывать, это займет столько же времени, сколько мы там провели, за вычетом сна.
  - Ну-ну, не притворяйтесь, будто вы меня не поняли.
  - Куда вам спешить, Андрей Владимирович? Пейте чай, а то он у вас в кружке уже, наверное, корочкой льда покрылся. Не переживайте, я сейчас все расскажу. Да и рассказывать, собственно, особо нечего. В тот же вечер я отдельно и более подробно побеседовал с тамошним активом. На другой день Рома устроил тотальный медосмотр, а мы собирали и паковали груз, письма у людей брали. Кстати, обратите внимание на интересный момент: как только исчезла телефонно-интернетная связь, так сразу ожил эпистолярный жанр. Причем, чем больше интервал между доставкой корреспонденции, тем длиннее письма и толще конверты. И заметьте, в письменном виде излагать мысли значительно сложнее. Ведь чтобы быть однозначно понятым, приходится точно формулировать тезисы, шлифовать фразы. Да и вообще, как мне думается, массовое использование письменной речи формирует культуру языка и оттачивает четкость и структурность мышления. Проще говоря, народ умнеет. Ну да ладно. Давайте, вы будете спрашивать о том, что вас интересует, а я - отвечать.
  - Давайте.
  Бородулин взял в руку чашку с остывшим чаем, отхлебнул глоток, поморщился и убрал ее в сторону.
  - Прежде всего меня интересует ваше общее впечатление об Озерном, о настроении людей, об эмоциональной атмосфере в поселке.
  - А вы знаете, с этим там все в порядке. Люди там все больше сибиряки, к тайге привычные. Их лесом и зимой не напугать. Продукты в достатке, дрова под боком, связь с большой землей есть. Зря вы улыбаетесь, Андрей Владимирович, мы с этой крепостью для них действительно большая земля. Ведь все то, что не добыть ни в озере, ни в лесу, они получают отсюда. И, кстати, радиосвязь для них - это суперважная штука. Это - символ того, что они не одиноки в этом мире. А вот чего им реально не хватает - так это обычного радиовещания. Банального репродуктора, хотя бы пресловутой черной тарелки, но в каждом доме.
  - Вещание организовать, я думаю не слишком сложно. Но вот что делать с приемом? Батарейки мешками туда слать? Или действительно монтировать проводное вещание? Но тогда там должен стоять генератор и молотить круглосуточно, а это, опять же, топливо. Сами видите, все упирается в энергию. Там, кстати, не нашлось специалиста?
  - Нет. Там народ все больше простой. Кроме Корнева и Черемисина с супругами никого с высшим образованием нет. Ах да, еще Мелентьев. Но все равно, никто из них помочь в этом вопросе не сможет.
  - Кстати, вы с Корневым говорили? Он сюда перебраться не хочет?
  - Увы. Он, похоже, нашел свое счастье. И свое место в этом мире. Конечно, если нужно будет что-то сделать для анклава, он пойдет и сделает, но потом все равно вернется туда, в Озерный. Домой.
  - Раз он так решил, значит пусть так и будет. Хотя, признаться, это для меня было неожиданно.
  Бородулин помолчал, машинально глотнул остывший чай и, ругнувшись про себя, вновь отставил чашку.
  - А старый Уржумов? У него какие планы?
  - Собственно, каких-то особых планов у него нет. Его главная цель - сохранить и, по возможности, приумножить свой род. Он ведь тоже не дурак, и прекрасно считает все расклады, и видит, что в одиночку ему тут не выжить. Для него гораздо лучше быть частью русского анклава, пусть и в подчиненном положении, чем данником какой-нибудь банды. Причем дед явно сторонник твердой руки. Так что наши структурные перестановки и прочие перемены он принял с явным удовлетворением. Должность его вполне устраивает, на большее он не претендует, амбиций не проявляет, порядок в поселке блюдет строго, так что с этой стороны у нас все в порядке.
  - А как он насчет командировать сюда к нам пару спецов, дома рубить?
  - Он совершенно не против, только по зиме никто не строится, разве что при крайней нужде. У нас пока напрягов нет, жилья всем хватает, а к лету леса запасем, досок напилим, бруса, и начнем реализацию наших планов.
  - А что Черемисин?
  - А что ему сделается? Службу несет, связь обеспечивает, стрелять учит тех, кто еще не умеет. Как бы то ни было, он офицер. Нам так или иначе там нужен человек, способный хоть как-то организовать людей в случае, не приведи Господь, какого-нибудь нападения. Кто знает, что эти наши Экспериментаторы способны выкинуть, напустят на поселок каких-нибудь мумба-юмбов.
  - Сплюньте, Станислав Наумович. Разве мало вам войнушек? Две банды на ноль помножили, можно бы уже и остановиться.
  - Тьфу-тьфу-тьфу.
  Михайленко поплевал через плечо и с серьезным видом постучал по пластику стола.
  - Лично я навоевался досыта. Но никогда нельзя быть уверенным в том, что Экспериментаторы не введут в игру какой-нибудь новый фактор. К сожалению, правила здесь устанавливаем не мы. Более того, о правилах мы может только догадываться. Конечно, кое-что мы можем вывести на основании имеющихся данных, но, все же, информации для полноценного анализа категорически не хватает.
  - Мы с вами, Станислав Наумович, об этом еще побеседуем, это тема отдельного большого разговора. А сейчас позвольте задать последний вопрос: те два начинающих пирата, они как себя проявили?
  - Знаете, Андрей Владимирович, они под постоянным присмотром Уржумова-старшего. Причем он их не только работать гоняет, но и душевные беседы ведет. Я сам с ними не говорил, а Борис Тимофеевич отозвался довольно положительно. В том смысле, что пацаны они не совсем пропащие, еще можно им мозги на место поставить. И я склонен доверять его мнению.
  - Будем надеяться, у него все получится. У меня больше вопросов нет, отдыхайте, Станислав Наумович. Увидимся завтра, начнем готовить болгарский рейд.
 
  Большая экспедиция стартовала через неделю. Провожали ее так, как, наверное, провожали экипаж Чкалова в трансарктический перелет в Америку, или Папанина на СП-1. Почти все население крепости столпилось на берегу. Кричали, махали руками вслед уходящей колонне. Было бы потеплей, наверняка еще и шапки бы кидали. Не хватало только "Прощания славянки". Четыре снегохода выстроились колонной во дворе крепости, восемь человек стояли рядом. Начальник рейда, понятно, Михайленко Кроме него - доктор Рома (в последнее время его уже стали называть Роман Васильевич), один из Папасатыросов, молодой Юра в качестве разведгруппы, сержанты и еще пара ребят - охрана и боевая группа.
  За количество машин был яростный спор. Кто-то говорил, что хватит двух снегоходов, кто-то настаивал, что нужно не меньше шести. Минималистам противостояли вояки: кто знает, с чем или с кем придется столкнуться, поэтому в составе группы должно быть хотя бы четыре бойца. Хотя если придется стрелять, то, скорее всего, всем. Размахнувшихся с громадьем планов осаживал лично Бородулин, напоминая про бензин: снегоход Yamaha Viking 540, а взяли именно такие, расходует в среднем двадцать пять литров бензина на сто километров. Расстояние в один конец оценивалось в пределах трехсот километров, поэтому на каждую машину придется везти с собой сто пятьдесят литров топлива. На четыре снегохода - шестьсот, значит, одни волокуши будут загружены исключительно горючим. А если снегоходов будет шесть? Или еще больше? Откуда взять такую прорву бензина? НПЗ пока еще бездействует.
  Чтобы на снегоходах было место для болгарского нефтяника, и чтобы не рисковать драгоценным медиком, Рома и Папасатырос должны были остаться у греков до возвращения основной группы. За это время врач должен был провести плановый медосмотр тамошних жителей, и вообще пообщаться с людьми на предмет настроения, потребностей и прочего. Опять же, в случае нужды он будет ближе почти на сто километров.
  Вообще маршрут строился так: переход до греческого поселка, ночевка. На следующий день было запланировано добраться до албанской базы и устроить там лагерь. И уже оттуда осторожно выдвигаться дальше в поисках болгарского поселка.
  Четыре волокуши были нагружены по максимуму. На одной были посылки для греков, еще на одной - "бусы для туземцев", вещи, которые могли пригодиться для передачи в поселки, которые захотят присоединиться к анклаву, или для выкупа болгарского химика, если его вдруг не захотят отпустить. Еще два снегохода везли снаряжение для группы: запас топлива, палатку, теплые меховые спальники, газовую печку, плитку, боекомплект, продукты, рацию, лыжи, теплую одежду для химика, на случай, если ему будет не во что одеться - все, что может пригодиться в зимнем походе. Постарались предусмотреть все возможные варианты. Даже выход из строя всех снегоходов и аварийный сход с маршрута.
  Бородулин махал рукой вместе со всеми. Казалось, предусмотрена каждая мелочь. Утвержденный список вещей проверен трижды и потом перепроверен еще раз. И все равно ему было как-то не по себе. Слишком много, на его взгляд, риска. Возможно, поселки окажутся враждебными, придется стрелять. Возможно, нападут звери. Возможно, начнется метель, и не даст возможности двигаться дальше. Возможно... да еще куча всего может случиться! Понятно, что ехать нужно, что в случае успеха они получают совершенно иные возможности, неограниченное количество топлива и, возможно, еще людей в анклаве. Но все равно душа была не на месте.
  Колонна скрылась из вида за поворотом реки, народ разбежался по работам, а Бородулин поднялся к себе в комнату. Было несколько вопросов, которые следовало обдумать. И первый - про авиаразведку. Когда обсуждали снаряжение экспедиции, были предложения запускать вперед беспилотник или квадрокоптер с камерой, чтобы, например, поглядеть за поворот. Здравая и всеми одобренная мысль была напрочь зарублена Экспериментаторами. При попытке заказать что-то летающее, даже метеозонд, терминал заявлял, что позиция недоступна. Пришлось от этой идеи отказаться. Но вчера вечером, уже ложась в постель, Андрей вдруг вспомнил детство. Лето, солнце, пронзительно синее небо, высокая, почти по пояс, трава, в руках катушка с тонкой бечевкой, а высоко в небе стоит белый прямоугольник воздушного змея. Теплый ветер дует в спину, нитка упруго рвется из рук, а рядом, задрав головы вверх, стоят другие мальчишки. И, засыпая, он почти что ощутил принесенный ветром горьковатый запах полыни.
  Утром за суматохой сборов и проводов воспоминание ушло, забылось, но сейчас снова всплыло ярко и отчетливо. И из него вычленилось главное: воздушный змей. Им не дают готовый летательный аппарат. А что если они его сами изготовят? Простейший плоский "конверт" сделать несложно. Всего-то и нужно несколько реек, кусок папиросной бумаги, клей, толстая нить или леска для леера. Грузик для хвоста и тут где-нибудь найдется. На змея можно повесить, скажем, цифровую камеру. Донжон в крепости, конечно, высокий, но деревья вокруг все равно выше. Здоровенные сосны и ели, метров по тридцать-сорок высотой окружают крепость как второй стеной. За ними ничего не видно, ничего не разглядеть. Окрестности разведывать можно только в пешем порядке. А в густом лесу можно в сотне метров не увидеть что-нибудь важное. Например, тот же самый оружейный склад. Небольшая полянка, малюсенькая избушка. В упор не наткнешься, так и не обнаружишь. А сверху, может, удастся разглядеть прогалину среди деревьев, и идти не наугад, а вполне прицельно. Если сделать достаточно большой змей, можно и наблюдателя поднять. Конечно, область наблюдений зависит от направления ветра, но ведь, в конце концов, можно и подождать. Да и, к тому же, змей может легко подняться вверх на две-три сотни метров. Были эксперименты, когда змея поднимали до четырех с половиной километров. Но даже с двухсот метров высоты границы горизонта раздвигаются до полусотни километров, а это уже серьезно.
  Еще одна мысль: Экспериментаторы засылают людей сюда, в этот мир, явно по национальному признаку. Причем, скорее всего, пропорционально количеству населения в стране. Маленьким государствам - поселок в двадцать четыре человека. Почему? Да кто ж их знает. Вообще у них непонятная страсть к дюжинам. Может, там у них двенадцатиричная система счисления. По крайней мере, греков сперва было двадцать четыре человека. Те же три польские фермы дают в сумме как раз столько же. Надо бы освобожденных от албанцев девушек поспрашивать, но, скорее всего, их изначально было столько же. Большим странам - и народа побольше. Если посчитать, русских в анклаве около восьмидесяти человек. Но ведь в старом мире государств и народов много больше! В одной только Европе два десятка стран. А есть еще Азия, Африка, две Америки... Где они все? На востоке? На западе? На юге? Кстати, на змее вполне можно поднять антенну. Хоть на полкилометра. Может, тогда удастся связаться с другими анклавами? Или, хотя бы, услышать их, определить направление? А если будет ясная погода, может, и увидеть. Интересно, на каком расстоянии раскиданы крепости друг от друга? Судя по всему, Экспериментаторы решили объединять народы. Вот, к примеру, их анклав: добрали людей до определенного значения - пожалте вам приз. А сколько нужно народу, чтобы подняться на следующий уровень? Кто ж знает, может, тыщи полторы. Да что тут гадать, случится - можно будет попытаться выстроить какую-то закономерность. Хотя... минимальное число людей в базовой группе - двадцать четыре. Градация уровня - сто двадцать, в пять раз больше. Если имеет место быть геометрическая прогрессия, то следующий уровень - шестьсот человек. Изрядно, даже очень. Но, в принципе, если люди будут приходить в течении лета с такой же интенсивностью, как этой осенью, то за лето можно половину набрать. А через год, вполне возможно, и естественный прирост пойдет вовсю. Впрочем, это все перспективы. А сейчас подходит время сеанса поставки. Так, сколько нужно реек на пробного змея?
  Идея захватила Андрея целиком. Отправив полученное в этот сеанс на склады Хорину, он, что называется, впал в детство. Не сразу, но все же вспомнил, как и что нужно делать. Провозился почти до ужина, только сходил на пообщаться с Михайленко. Там все было в порядке. Группа без проблем докатила до греческого поселка, где была встречена с бешеным восторгом и чисто южным темпераментом. Один минус - в валенках на снегу неудобно плясать сертаки. У греков все было спокойно, ничего чрезвычайного. Это несколько успокоило Бородулина, и он ушел к себе доделывать летательный аппарат.
  Змей получился на славу. Ровный, аккуратный, с забавной рожицей - Андрей не удержался, нарисовал. Со змеем в руках он рано утром вышел на верхнюю площадку башни. Дул сравнительно ровный ветер, метра три-четыре в секунду. Самое то для испытаний. Ветер легко подхватил раскрашенный прямоугольник и понес его вверх. Андрей едва успевал разматывать леер. Отпустил змея вверх метров на пятьдесят и остановил. Снизу послышались крики, народ высыпал кто на крепостной двор, кто на стены - поглазеть на резкое зрелище. Ну прямо как дети! Впрочем, Андрей и сам почувствовал себя ребенком. Немного постояв, поностальгировав, он принялся сворачивать леер, подтягивая змей к себе. Представление закончилось, народ рассосался со стен, а Бородулин спустился к себе. Нужно было прикинуть, что нужно взять в сегодняшнем сеансе для авиаразведки.
  Как выяснилось, знания Бородулина по части видеокамер весьма ограничены. Но вызванный на помощь Сережа Ковальчук быстро разрешил проблему. По его совету Бородулин заказал легкую компактную action-камеру, которая записывала видео на компактную флешку. С креплением камеры к змею пришлось повозиться, но к вечеру он все же справился.
  Михайленко вышел на связь в условленное время. По его словам, переход прошел спокойно. Группа без проблем дошла до албанского поселка. Людей там не встретили, зверей тоже. Встали на ночевку, наутро должны были выдвинуться дальше на юг. Ободренный хорошими вестями, Бородулин в эту ночь смог спокойно уснуть.
 
  Утром Андрей собрался на боевой запуск змея. Ветер за ночь не поменялся, так и остался северо-восточным. Может, чуть усилился, но это только в плюс. Подумавши, он решил стартовать у кромки леса. Все-таки камера имеет ограниченное разрешение, и лишние два километра расстояния совершенно ни к чему. Он взял с собой двух человек, на всякий случай, встал на лыжи и побежал на юго-восток. Не доходя сотни метров до опушки леса, приготовил змея, достал из-под куртки сберегаемую в тепле камеру, закрепил ее на кронштейне, включил запись и, резко поддернув за леер, поднял змея в воздух.
  Пестрый "конверт", сразу подняв ветер, принялся быстро подниматься. Бородулин чуть придерживал катушку, руки сами вспомнили, как и что нужно делать. И, почувствовав под ладонью туго натянутую нить, Андрей словно бы скинул три десятка лет. Захотелось сделать что-нибудь безумное, кричать, прыгать, забыв про возраст и должность. Чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями, пришлось приложить изрядные усилия. Бородулин украдкой поглядел на спутников, но они, как будто, ничего не заметили, следя за полетом змея. Он легко улыбнулся и поднял аппарат еще на полсотни метров.
  Ветер был ровный, без порывов. Змей уверенно стоял, не раскачиваясь и не кивая. Прошло минут десять. Собственно говоря, для съемки этого направления было уже достаточно, можно было сворачиваться и возвращаться в крепость. Андрей еще чуть помедлил и принялся сматывать леер на катушку, но тут над лесом поднялась стая ворон. Не слишком большая стая, штук десять. Поднялась и без лишних маневров пошла вверх, прямо к змею. Андрей принялся сматывать леер, но птицы были безусловно быстрее. Он бросил катушку и принялся мотать леер на локоть. Змей то резко дергался вверх, то, выбирая слабину нити, проваливался вниз. Но все равно, "конверт" снижался слишком медленно, а его рывки воронам не помешали. Птицы протаранили хрупкую конструкцию, и вниз на деревья полетели обрывки бумаги и обломки реек.
  Следующие четверть часа Бородулин с помощниками рыл снег на месте крушения. Камера, сбитая воронами с кронштейна, не застряла на ветвях вместе с обломками, и это было хорошо. Но она упала в наметенные под деревьями сугробы, и это было плохо. Тот, кто хоть раз ронял мелкие предметы в снег, прекрасно бы его понял. Даже если видна дырочка, в которую свалилась потеря, совершенно необязательно, что вещь лежит прямо под ней. Так что работы хватило. Но, в конце концов, камера нашлась. Хрупкий на морозе пластик не выдержал столкновения с крепким вороньим клювом, так что ремонт был невозможен. Но флешка с записью не пострадала, и это было хорошо. Обрезав леер и оставив останки змея висеть на елках, Бородулин поспешил обратно.
  Пробегая мимо радиоузла, заглянул, поинтересовался у симпатичной девушки:
  - Людочка, скажи, не было ли чего от Михайленко?
  - Было, Андрей Владимирович. Вот, смотрите.
  Дежурная открыла толстую тетрадь, полистала, нашла нужную страницу и протянула Бородулину. Запись была короткой: обнаружен поселок киприотов, проведены первоначальные переговоры. Продолжено следование по маршруту. Происшествий нет.
  Андрей поблагодарил девушку и в приподнятом настроении двинулся к себе. Ноутбук был приготовлен с вечера, батарея полностью заряжена. Андрей вставил пластинку флешки в картридер и с нетерпением запустил просмотр. Вообще говоря, увидеть удалось немного. Змей все-таки подрагивал в потоке ветра, и картинка была большей частью смазана. Впрочем, при покадровом просмотре удалось добыть два более-менее четких изображения. Увидеть удалось немного. Кадры были почти сплошь заполнены заснеженными верхушками сосен и елей. Но вот в одном месте виднелось мрачное темно-зеленое пятно. Очень возможно, что в этом месте был провал между деревьями. Поляна? Склад? Однозначно стоило проверить. Даже если это просто низинка или овражек, посетить это место нужно. Андрей прикинул расстояние: примерно километрах в десяти от крепости. Можно и направление более-менее точно указать. Собрать группу человек шесть и сбегать, посмотреть. Зачем так много? А вдруг там действительно склад, и его караулит такой же махайрод, что и тот, самый первый. А если там этот здоровенный пещерный медведь? Хоринским ребятам очень повезло, что он оказался на другом берегу реки. А ведь явно караулил склад. Вот только почему так? Ошиблись Экспериментаторы? Промазали по карте? Кто ж их разберет. Да, а было бы дело летом, в однородной зеленой массе эту прогалину различить было бы невозможно.
  Еще на снимке в его левом нижнем углу, были различимы, хотя и смутно, поднимающиеся над деревьями скалы. Немногим выше собственно деревьев, с башни они были не видны. Но эта картинка сразу напомнила пристроенную к скале крепость у Озерного поселка. Тоже потенциальный объект для изучения, но это летом, слишком далеко. Лес густой, на снегоходе не проломиться, а пешком - это день пути в одну сторону. Ночевка же в лесу - это слишком экстремально для зимнего леса, полного опасных хищников. Еще одна была метка на снимке: тонкая, еле заметная линия в правом верхнем углу, то есть где-то на востоке. Расстояние - около полусотни километров. Андрей даже не был уверен, что это не какой-нибудь оптический эффект, или просто так встали деревья, наметив верхушками прямую черту. Но это уже было совсем из области фантастики. Летом дойдут руки - можно попросить Юр сходить туда, посмотреть, привиделось или нет. А можно и змея повыше поднять, под другим углом виднее будет. Но, в любом случае, это не к спеху.
  На лестнице раздался топот и в кабинет вбежала девушка из дежурной смены.
  - Андрей Владимирович, там Михайленко на связи!
  Бородулин закрыл крышку ноута и поспешил вслед за дежурной к рации. Заместитель доложил, что группа дошла до поселка македонцев, провела короткие переговоры, попутно выяснила, что химиков среди них нет и двинулась дальше. Известие было вполне позитивное, и Бородулин, отправляясь к себе, даже принялся мурлыкать под нос. Если так пойдет и дальше, то, возможно, уже сегодня к вечеру Михайленко доберется и до болгар. По мере преодоления лестничных маршей, мысли переключились на текущие задачи, подходило время сеанса поставки. Но не успел он добраться до своего этажа, как его остановили.
  -Андрей Владимирович, Андрей Владимирович!
  По лестнице следом за ним скакали два паренька, те, которые занимались нефтеперегонкой. Запыхались, все красные, видать бегом бежали чуть ли не от самого НПЗ. Добежали, наперебой стали, отпыхиваясь, что-то объяснять.
  - Так, добры молодцы, давайте спокойнее. Вот ты, излагай.
  Андрей выбрал одного из парней, того, что успел уже слегка перевести дух.
  - Андрей Владимирович, возьмите в поставку цетанометр!
  - Это что еще за зверь?
  - Это прибор такой, для измерения цетанового числа солярки. Ну, у бензина октановое число, а у дизеля - цетановое.
  - А вы что, солярку забацали? Вы же, вроде, бензин пытались сделать.
  - Да у нас с бензином все как-то плохо получалось, прямой перегонкой выше шестьдесят шестого не выходит, а с крекингом проблемы, никак не получается. А тут вчера Лешка, - рассказчик ткнул своего напарника кулаком в бок, - с вечера начитался про технологию получения дизтоплива. У нас тяжелых фракций накопилось прилично, вот мы и провели эксперимент. Вроде, что-то получилось, если на глаз. То есть, по органолептическим показателям. А надо бы хорошо померить, полноценно, моторным способом.
  - А какой вам нужен?
  - Да хотя бы маленький для начала.
  - Нет, ребята, так не годится. У нас не такой большой канал, чтобы тащить всякую гадость. Брать нужно сразу самое лучшее. Сколько сейчас на часах? Так, у вас есть сорок минут, ищите нужную железяку и приходите ко мне с готовым предложением.
  - Ага!
  Орлы развернулись и ссыпались по лестнице вниз, а настроение Бородулина поднялось еще на ступеньку. Определенно, день складывался весьма удачно.
  Андрей только успел разобрать бумаги, приготовить список на сегодняшнюю поставку, как два "химика" ворвались к нему в кабинет. Глаза горят, энтузиазм через край плещет.
  - Андрей Владимирович, вот, мы тут нашли!
  На волне эмоций парни говорили громко, почти кричали.
  - Тише, тише, - Бородулин поморщился, - так и оглохнуть недолго. И давайте не одновременно, кто-нибудь один. Вот ты, Алексей.
  Пацан, назначенный докладчиком - классический ботаник, худой, лохматый, в очках. Но, опять же, доходяг и тормозов Хорин с собой не брал, значит, внешность несколько обманчива.
  - Мы с Серегой нашли в справочнике полный лабораторный комплект для экспресс-анализа топлива. Вообще крутая штука! Годится для любых фракций, даже масло можно определять. Погрешность минимальная, работает почти мгновенно. Только к нему еще нужен ноутбук для вывода результатов. Ну, хотя бы маленький.
  - А сколько весит ваш комплект?
  - Да он совсем легкий, меньше килограмма.
  Бородулин думал недолго. Даже если приплюсовать еще три-четыре килограмма ноута, получается вполне приемлемо.
  - Хорошо. Давайте вашу бумагу и топайте к себе. Как пришлют, позову.
 
  После обеда пацаны рванули измерять свою солярку, а Бородулин засел у себя, склеил еще одного змея, и полез наверх осуществлять эксперимент. Он запустил "конверт" и битых полчаса стоял на башне, ожидая ворон. Никого. Андрей опустил змея, прицепил видеокамеру, включил и снова поднял его в воздух. Не успел аппарат толком набрать высоту, как от ближайшего леса наперерез понеслось несколько черных точек. Вот, собственно, и результат. Андрей даже не стал пытаться спасти змея. Птицы протаранили хрупкую конструкцию и, круто развернувшись, улетели обратно в лес. Для чистоты эксперимента стоило бы запустить еще одного змея без камеры у кромки леса, но Бородулин был практически уверен в том, что его не тронут. Из этого следовало, что Экспериментаторы наблюдают за своими подопечными куда как жестко. А еще получалось, что они категорически против полетов. Ноги есть, мол, вот и топайте. А он еще задумывался о малой авиации, прикидывал... Ладно вот так, погибло несколько реек и кусок бумаги. А если бы взлетел самолет с человеком? Впрочем, не случилось беды, и ладно.
 
  За хлопотами незаметно подошли сумерки. Мысли Бородулина переключились на экспедицию. Они должны были либо дойти до болгар, либо вставать лагерем. И в любом случае выйти на связь и доложиться. Может, не прямо сейчас, еще полчаса-час можно подождать, но если за это время не объявятся, это означает, что у группы возникли проблемы. Конечно, может быть, что на таком расстоянии связь не работает. Или еще что-нибудь, не позволяющее отправить донесение. Но если до завтрашнего полудня никаких сведений не будет, нужно будет готовить спасательную группу. Тогда все поставки побоку, он возьмет два снегохода, привезет из Озерного Старого Юру и, может, еще кого-то, кто согласится пойти на поиски. И отправит еще четверых с наказом никуда не ввязываться, только узнать о судьбе людей. А уже потом будет решать, что делать.
  От тягостных мыслей Бородулина отвлекли все те же два "химика". От парней за версту несло соляркой и, судя по довольным рожам, чего-то они смогли добиться. У одного в руках была десятилитровая канистра, явно не пустая.
  - Ну, герои, докладывайте, что у вас получилось. Давай ты, Алексей.
  - Вот, Андрей Владимирович!
  Парень приподнял канистру.
  - Мы подобрали параметры процесса, получилось неплохо. Температура помутнения минус десять градусов, цетановое число пятьдесят два, серы немного, в районе второго класса. Можно смело лить в любой мотор. Хоть в машину, хоть в генератор.
  - Молодцы, ребята. На словах объявляю вам благодарность, а материальное поощрение выпишу чуть позже, с учетом ваших пожеланий. И сколько такой солярки вы можете сделать в день?
  - Ну, за тонну-другую я поручусь. Может, и больше можно, но тут точно не скажешь, нужно пробовать.
  - Пока что нам столько не нужно. Но все равно, вы здорово поработали. Просите что хотите, по пятнадцати килограмм на брата. Завтра приходите с заявками, я вам все обеспечу.
  - А это куда? - они указали на канистру.
  - Да в генератор вылейте. Знаете, где стоит? Вот туда и определите.
 
  Химики удалились. Что ж, одну головную боль они сняли. Теперь можно смело ставить мощные дизель-генераторы, крепость всегда будет обеспечена электричеством. Можно создавать запасы топлива в поселках. И освещение там появится, и "Аврору" можно будет спокойно гонять по любой надобности. Теперь малую механизацию можно запускать, тот же мини-трактор взять для Валека, пусть трактором уголь таскает. Теперь еще бы бензин получить, хотя бы восьмидесятый, а лучше - девяносто второй. Но до весны это терпит. А вот как лед сойдет, нужно будет все лодки и катера обеспечивать. Хочешь-не хочешь, а основной путь - по реке. Чтобы к Озерному, например, дорогу проложить, хотя бы грунтовку, это нужно несколько десятков человек занять на пару-тройку месяцев. Нет таких ресурсов, и вряд ли в обозримом будущем они появятся. Впрочем, что сейчас об этом, и так неплохо вышло. Тонна солярки в день легко перекроет все сегодняшние потребности анклава. Собственно, с такими ресурсами можно было и к болгарам не спешить. Правда, кто ж знал позавчера...
 
  В комнате радиоузла было тепло и уютно. На грубо сколоченной тумбочке стояли заварник, сахарница и несколько фаянсовых кружек. За столом у аппаратуры сидела девушка из дежурной смены и при свете настольной лампы что-то писала в журнале. Бородулин вошел, кивнул дежурной и присел на свободный табурет, прислонившись спиной к стене. Лица девушки не было видно, лишь иногда, когда она поворачивала голову, на фоне яркого света лампы обрисовывался красивый профиль. Вошел Сережа Ковальчук, притащил белый эмалированный чайник с цветочками, держа его за обмотанную тряпкой ручку. Налил кипятка в заварник, прикрыл крышкой, аккуратно поставил чайник рядом на тумбочку.
  Бородулин выждал несколько минут, поднялся, плеснул себе в свободную кружку чаю покрепче и вернулся на свое место. По привычке взял кружку обеими ладонями, какое-то время посидел так, затем отхлебнул глоток.
  - Скажи, Сережа, - начал он. - А какова предельная дальность связи у твоего трансивера?
  - С хорошей антенной может очень далеко брать. По всему миру должно доставать. Ну, если сильных помех нет.
  - А у нас антенна насколько хорошая?
  - У нас - неплохая. Можно, конечно, лучше, но это возни много. Конечно, если нужно, я сделаю.
  - А трансивер улучшить можно?
  - Это можно. У меня ведь машинка средненькая, на что денег хватило.
  - Напиши мне, какой нужен, я тебе закажу. Пиши самый лучший, денег с нас не спросят.
  - Да я прямо сейчас.
  Ковальчук быстро написал на клочке бумаги несколько строк.
  - Вот, это лучшее, что может быть. Я на такой в свое время облизывался.
  - Хорошо. Как будет возможность, так закажу. Может даже, завтра. А скажи мне вот что: наши ребята сейчас от нас примерно в двух с половиной сотнях километров. Может случиться так, что связи нет?
  - Может, - пожал плечами радист. - Прохождение радиоволн - штука непостоянная, и зависит от всяческих разнообразных флуктуаций. Может даже быть такое, что вот в точке связь есть, а в десяти шагах - глушняк. Да вы не переживайте, Андрей Владимирович, что там может случиться!
  "Вот", - подумал Бородулин, - "дожил. Уже подчиненные меня утешают. Кстати, что это тут Сережа с чайником подсуетился? Да тут, кажись, интимные посиделки намечаются, а я, старый пень, мешаю!"
  Он допил чай.
  - Ладно, я буду у себя. Если какие-то новости появятся, сразу мне сообщайте. Договорились?
  - Конечно, Андрей Владимирович.
  Бородулин поднялся, поставил кружку на тумбочку и отправился наверх.
 
  Сон был сладким, сказочно красивым. Вот только досмотреть его не удалось. Не вышло даже запомнить, что же такое ему снилось. Потому что поднял его громкий и настойчивый стук в дверь и писклявый девчоночий голос:
  - Андрей Владимирович!
  Бородулин мучительно, с трудом вырвался из сна в реальность. Голова стремилась подчиниться закону тяготения и рухнуть обратно на подушку. Он уже почти поддался этому желанию, но из-за двери снова послышалось:
  - Андрей Владимирович, там Станислав Наумович на связи!
  - Сейчас, иду! - откликнулся он и, собрав волю в кулак, поднялся с постели. На часах было семь утра, за окном - хмурые предрассветные сумерки. Бородулин катастрофически не выспался. А вот нечего было сидеть заполночь, да думать разную хрень. Лег бы сразу, сейчас был бы как огурец.
  Он оделся, приоткрыл окно, почерпнул с подоконника горсть снега и растер лицо. Это несколько освежило и помогло собрать в кучу уплывающее сознание. За дверью его ожидала дежурная. Уже не вчерашняя Люда с симпатичным профилем, а какая-то другая, он не помнил ее имени. Курносая, с чуть раскосыми глазами и густыми бровями. Совсем даже не красавица, да ничего, девчонки в крепости в дефиците. Найдет и она себе кавалера.
  Едва открылась дверь, как девушка затараторила:
  - Андрей Владимирович, там ваш заместитель, у него какая-то важная информация, он просил срочно вас разбудить.
  Следом за дежурной он спустился в радиоузел, присел к трансиверу, надел гарнитуру:
  - Станислав Наумович, что случилось? Где вы сейчас?
  - Все в порядке. Болгар нашли, но столкнулись с турками. Убитых и раненых нет. Население поселка вывезли к македонцам. Сейчас начинаем переброску людей в бывший албанский поселок. Вот только что ушел первый рейс. Извините, я сегодня ночью практически не спал. Давайте, все подробности я вам сообщу вечером.
  С Бородулина сонливость смахнуло в один миг.
  - Хорошо, свяжемся вечером. В восемнадцать-ноль-ноль. Договорились? Еще: вам что-нибудь нужно из базовых ресурсов? Продукты, медикаменты, топливо, инструмент, оружие?
  - Пока я не готов вам ответить. Топливо есть, взяли у болгар. Продукты на первое время тоже есть. Я к вечеру уточню список потребностей и вам все передам.
  - Еще одно, Станислав Наумович. Что с химиком?
  - Увы, он не химик, он бухгалтер. Работал, правда, на НПЗ, но в технологии не смыслит ничего абсолютно. Но все равно, поездка была не просто так, не впустую. Но об этом вечером.
  - Хорошо, Станислав Наумович, до связи.
  Бородулин стянул с головы наушники. Вот же хрень какая! То уголовники, то албанцы. Теперь еще какие-то турки... И что им всем спокойно не живется!
  - Что-то случилось?
  - Что?
  Бородулин поднял голову и обнаружил рядом дежурную. На ее личике было явственно написано чудовищной силы любопытство.
  - Там что-то случилось? - повторила она, кивая на рацию.
  - А! Нет, там все в порядке. До цели дошли, все живы, больных и раненых нет.
  Андрей заметил в руках у девушки носимую рацию. Тут, в радиоузле, она положена дежурному по должности, но вообще сейчас такая была практически у каждого жителя крепости.
  - Можешь так подружкам и сказать: все в порядке.
  Девушка засмущалась, покраснела, потупила глаза и спрятала рацию за спину.
  - А вообще имей в виду, что вся информация, которая проходит через тебя, это служебная тайна. Обнаружатся утечки - пеняй на себя.
  - Да я не... Это Юлька все, у ней парень к болгарам ушел, вот и переживает.
  - Можешь ее успокоить. Как парня-то зовут?
  - Юра.
  - Так скажи ей, что с Юрой все в порядке. А вообще - смотри, не можешь язык за зубами держать - сразу скажи, другую работу тебе найдем. Лучше так, чем тебя после с позором выгонят.
  Оставив напуганную дежурную, Бородулин вернулся к себе. Сон бесследно прошел, ложиться досыпать было бессмысленно. Он прибрал постель, сделал зарядку, побрился и попытался оценить новую информацию.
  Итак, что мы имеем? Во-первых, люди. Три поселка по двадцать четыре человека. Это, если все они целы, семьдесят два рыла. Ну да, семеро из них тут, в крепости. Если решат присоединиться - это три порции внеплановых ништяков от экспериментаторов. Кто знает, что дадут. Может, домашний скот выделят, или птицу. Тем же полякам самое то свиней разводить. Но здесь столько народу не разместить. Даже с учетом новеньких домов, места всем не хватит. Но на таком плече их держать тоже не дело. И снабжение затруднено, и оперативная помощь, если что случится, невозможна. Даже если летом, на катере - это полдня добираться на полном ходу. За это время можно весь поселок ограбить. Албанская база - это примерно полтораста километров - и то далековато, а уж болгарская деревня - и подавно. Впрочем, у албанцев, как помнится, домов побольше будет. Туда можно два поселка свезти, тех же болгар с македонцами. Они же почти один народ, даже язык похож. А киприотов бы к грекам перебросить. Те и вовсе единая нация. Впрочем, это если они захотят присоединиться.
  Теперь про турок. Очевидно, они поселились еще ниже болгар. Сколько их? Тоже двадцать четыре? Или больше? Это обычный поселок - с детьми и женщинами - или как у албанцев, одни мужики? Или вообще как у нас, анклав с крепостью и терминалом? Но в любом случае, они явно ближе к болгарам, чем мы. Да и к остальным поселкам ближе. А вот если, скажем, людей переселить в албанскую базу, да хорошо вооружить, то два десятка мужчин вполне могут защититься. Или, по крайней мере, продержаться до прихода помощи. Кстати, болгар турки уже нашли. И, раз Михайленко их вывез, братушкам этот контакт не понравился. Но теперь, раз всю ночь возили, там накатана колея прямо к македонцам. По ней и следующий поселок найдут, и до албанской базы доберутся. Вот только там, скорее всего, расстояние до центрального поселения будет примерно равным, и укрепившиеся люди смогут эффективно противостоять возможным атакам. И туркам, так или иначе, придется переходить к переговорам. А почему не укрепиться раньше, у тех же болгар? Шестеро хорошо вооруженных мужчин вполне могли бы отбить атаку. Да и болгары бы помогли, если им оружие дать. Вот только в случае чего, турки подкрепление подтянут быстро, да и снабжать атакующих им проще. Ну да ладно, раз Михайленко такое решение принял, значит, другие варианты рассмотрел и отбросил. А вот интересно, возможно ли насильственное присоединение групп? Вообще говоря, вряд ли. Да и Экспериментаторы за такие действия бонусов не дадут.
  А вот еще одна мысль, отвлеченная от насущной темы: есть поселки "обычные". В них - мужчины, женщины и дети. Небольшая община, с явным намеком - плодитесь и размножайтесь. А вот те же албанцы - дали им одних мужиков. Мол, хрен вам, а не будущее народа. Получается, что Экспериментаторы и этим рулят - кого в новом мире желают видеть, кого - нет. Опять же, вот их экспедиция: изначально была лишь чисто мужская группа, а потом, за какие-то заслуги, зеленые человечки расщедрились и на женскую половину. Это что, опять какие-то непонятные тесты? Да ну нафиг такие темы, от них только мозги набекрень. Пора идти на плановый сеанс поставки.
 
  3.
  Бородулин и Михайленко сидели у огня. В камине потрескивали дрова, в кружках дымился крепкий горячий чай, на столе стояла керамическая бутылка с яркой черно-золотой этикеткой.
  - Станислав Наумович, это становится уже традицией: вы уезжаете, совершаете какие-то безумные подвиги, а потом здесь, в этой комнате рассказываете мне о своих приключениях. К сожалению, я теперь составить вам компанию не могу, при всем моем к этому желанию.
  - Что делать, мир несовершенен, Андрей Владимирович. Но давайте не будем скорбеть по этому поводу.
  Михайленко вытянул ноги ближе к огню.
  - Не стоит слишком сожалеть. Я за эти дни намерзся так, что до сих пор согреться не могу.
  - Тогда настоятельно рекомендую добавить в чай еще немного бальзама.
  Легкий бульк, глоток, одобрительное мычание.
  - Действительно, очень неплохо.
  - Ну а теперь, Станислав Наумович, я жду от вас подробностей. Все то, что вы не сказали по радио.
  - Извольте.
  Заместитель поудобнее устроился в кресле.
  - Я вижу, Папасатыросы весьма продвинулись в деле благоустройства крепости. Конечно, это не шедевр, но вести длинный подробный рассказ, сидя на табурете, было бы не слишком удобно.
  - В ближайшее время нечто подобное появится и у вас. Вы ведь в курсе нашего энергетического прорыва? Я в последние дни полностью обеспечил наших мебельщиков самым лучшим электроинструментом, и теперь вы собственной, простите, задницей можете оценить результат. На первое время - вполне неплохо.
  - Спасибо, это очень кстати. Я о табуретку, знаете ли, уже, наверное, седалище смозолил. Но давайте к нашим делам, только сперва я сделаю еще пару глотков...
 
  Группа дошла до греческого поселка без проблем. Встретили ее радостно, приняли душевно. Разместили в домах, уложили на лучшие места. Еще бы - люди привезли миллион ценных мелочей, от иголок и ниток до всем известных гигиенических средств с крылышками. Плюс к тому - чай, кофе, специи. Все то, без чего, в принципе, можно обойтись, но что делает жизнь намного более приятной. А еще - пресловутые швейные машинки, оружие и патроны, инструмент... Да и новости - тоже штука немаловажная. Пусть по-русски только одна дама говорить в состоянии, но все равно, задать вопросы и получить ответы вживую - это совсем не то, что по рации.
  Излишне загоститься Михайленко не позволил. Всех, кроме Ромы, который должен был заниматься своими прямыми врачебными обязанностями, и еще одного бойца, фактически - охранника для доктора, поднял затемно. Люди поели, собрались, перераспределили груз на волокушах и с первым светом двинулись дальше. Кажется, одна гречанка (хотя и невозможно утверждать это наверняка) махала вслед особенно увлеченно.
  Снег подмерз, уплотнился, сравнял наиболее сильные неровности, и колонна шла сравнительно быстро, километров тридцать в час. Время от времени останавливались, зарисовывали примерную схему пройденного пути, и шли дальше. В одном месте попали на торосистый участок, пришлось медленно и осторожно объезжать по берегу. Но к двум часам пополудни добрались до места, без поломок и происшествий. Заселились в большой дом, до темноты успели протопить печи, и ночевали с большим комфортом.
  Поднялись рано, до света. Умыться и поесть можно и при газовом светильнике, а световой день, все же, лучше использовать для дороги. Сборы много времени не заняли. Перед выходом, когда рассвело уже достаточно, чтобы можно было отчетливо видеть лес на другом берегу замерзшей реки, и двигатели снегоходов уже ворчали, прогреваясь, на холостом ходу, Михайленко собрал людей.
  - Вот что, мужики: места здесь и без того негусто населены, а нынче пойдем и вовсе нехожеными землями. Что нас ждет - хрен знает. Может, недобитые албанцы, может, обозленные на всех македонцы, может, еще кто - неизвестно. Так что идем неспешно, с головным дозором. Всем держать рации включенными, смотреть в оба. Теперь о позывных: в крепости с этим делом бардак, и я по возвращении поставлю вопрос ребром, но сейчас чтобы в эфире никаких имен. Мудрить не станем. Дозор будет Первый, я, соответственно, Второй, ну и дальше по очередности. Замыкающий снегоход - Четвертый. Все ясно? Тогда по машинам.
  В передовой дозор назначили Колю Мазурина и молодого Юру. Их снегоход по возможности разгрузили и отпустили вперед метров на триста. На каждом повороте дозор приостанавливался, внимательно осматривал в бинокль и тепловизор местность и, если не было ничего подозрительного, двигался дальше. Колонна катила следом.
  На реке было тихо. Иногда маршрут пересекал звериный след, как правило, волчий, но ни один хищник не решался выйти навстречу громким вонючим жукам, бесцеремонно вторгшимся в этот нетронутый еще человеком мир. Небо сплошь было затянуто низкими тучами, и сквозь серую мглу солнце проглядывало размытым белесым кружком, на который можно было смотреть даже не прищурив глаз. Иногда, недолго, сыпал несильный снег. Лес по берегам был черен и однообразен, и порой казалось, что в мире осталось лишь два цвета: черный и белый.
  Поселок киприотов обнаружили внезапно. Только повернули за очередной поворот, и на левом берегу увидели типовые, привычные уже домики. Люди в них жили однозначно до крайности беспечные. На улице - никого. Ни суетящихся по хозяйству мужчин, ни играющих детей, ни даже элементарного дозора. Группа подъехала почти вплотную прежде, чем первый любопытный вышел посмотреть, что за шум там, снаружи. Видать, расслабился народ после того, как албанцы исчезли. Правда, едва обнаружили гостей и различили флажок, развевающийся над головной машиной, как в течении минуты на улице оказалось все население поселка, включая женщин и детей.
  Встреча была по-южному бурной и эмоциональной. Хозяева кричали, прыгали, обнимали друг друга и гостей. Мужчины разглядывали машины и оружие, женщины - одежду. И те, и другие с любопытством косились на тщательно закрытые брезентом нагруженные волокуши.
  Пока проходила народная встреча-на-Ангаре, Михайленко отозвал в сторонку главу поселка. Представился. Староста, в прошлой жизни акула кипрского турбизнеса, сносно владел английским и даже знал пару десятков русских слов, так что объясниться вполне получилось. Население поселка было надергано со всей греческой половины острова и заброшено на берег реки рядом с поселком. Шок, понятно, был колоссальный. Еще бы, люди, которые всю жизнь ходили едва ли не в одних трусах, жили под пальмами у теплого моря, вдруг оказались в сибирской тайге, да еще и осенью. Но сумели приспособиться, как-то обжиться. Оружие было - пара дробовиков и с полсотни патронов. Но вот одно ружье сгинуло вместе с охотником где-то в лесу, а другое забрали албанцы. Здесь тоже не обошлось без предательства. Второе ружье было, как раз, у парня, приехавшего из Украины. Его где-то в лесу повстречали албанцы и сделали предложение, за которое тот ухватился руками и ногами. В сумерках привел бандитов в поселок и принял активное участие в установлении новой власти. С ними и ушел, забрав свое ружье.
  - Так и ушел, хрен собачий, - закончил рассказ Костас Енаки. - А мы - что сделаем против винтовок и пулеметов? Вот и ушли, сволочи, забрали со склада, что им понравилось, и двух молодых женщин. Да и потом приходили каждую неделю. Придут, заберут, что в лодку влезет. Покуражатся, женщин посильничают, и уйдут вверх по реке. Лодку они у нас в первый же раз отобрали, да и куда тут денешься, когда ночами во двор-то выйти страшно - волки к самым домам подходят. Да и здоровенные все, чуть не с теленка размером. С месяц они так вот по реке наезживали. А потом одну неделю не появились, другую. Теперь уж почти два месяца, как их не было. Но все равно, страх еще остался.
  - Вижу я ваш страх, - хмыкнул Михайленко. - сидите тут у себя, ни постов, ни наблюдателя. Просто приходи и бери голыми руками. Случись что, вы даже в лес уйти не успеете, вас тут тепленьких возьмут со всеми остатками барахла.
  - Так ведь оружия-то...
  - А что оружие? Его нужно не только иметь, но еще и грамотно применять. А иначе оно очень быстро становится трофеем. Вон, греки, у них хотя бы трое человек нашлось, кто решился под албанцев не ложиться. К нам ушли, теперь живут, горя не знают.
  - Тут и греки есть?
  - И греки, и поляки. А вот албанцев больше не осталось.
  - Вы их...
  - Да, всех до единого.
  - Но ведь...
  Голос старосты стал неуверенным.
  - Разве можно целый народ...
  - Ну, народ - это громко сказано. Женщин у них не было. А вообще - можно. Или вы предпочтете, чтобы они, как и раньше, забирали у вас лучшие куски и трахали ваших женщин?
  - Н-наверное вы правы.
  Староста, видимо, просто решил не спорить с агрессивным гостем. С него станется - еще достанет ствол, да пальнет для убедительности.
  - Если вы, Костас, еще не заметили, то в этом мире слабые не выживают. Они быстро становятся добычей. Для зверей или для людей. Так вот, албанцев мы зачистили под ноль. И вашего парня с Украины тоже нынче черви кушают. Зато девушки ваши в полном порядке, у нас живут. По весне, как лед сойдет, мы их вам привезем. Если они захотят, конечно. А сейчас нам пора. На обратном пути еще побеседуем.
  Командир отдал приказ, бойцы уселись на снегоходы, и колонна двинулась дальше, оставив за собой взбудораженную толпу киприотов и весьма озадаченного старосту.
 
  Через два часа по правому берегу обнаружились македонцы. У этих хотя бы был налажен дозор. Народ, оповещенный наблюдателем, скопом убежал в лес, что зимой казалось как минимум спорным решением. Во-первых, выжить в лесу нужно еще суметь, а во-вторых, следы на снегу легко приведут преследователей к беглецам. Разве что где-то в чащобе землянок накопали. Хотя, учитывая время года, этот вариант выглядел сомнительно. Они сообразили - надо отдать им должное - спрятать в лесу большую часть запасов. Правда, сделали это уже после встречи с албанцами. Что ж, неплохо уже то, что люди оказались в состоянии учиться на своих ошибках.
  Колонна вошла в пустой поселок. В дома заходить не стали. Постучались в двери, покричали, разожгли газовую горелку и принялись варить себе обед. Да и время как раз подходило к этому. Наверняка хоть один наблюдатель сейчас за ними смотрел, поэтому головной снегоход с флагом поставили так, чтобы видно было наилучшим образом. В любом случае, состоится контакт или нет, планировали двигаться еще три-четыре часа, а там по обстоятельствам. Отыщутся болгары - можно будет у них переночевать, не найдутся - можно уйти под берег, найти подходящее место, да поставить лагерь.
  Горячее варево поспело, и было разлито по мискам. Люди принялись за еду, и тут Коля Мазурин показал своему корешу глазами в сторону леса. Тот еле заметно, не поворачивая головы, кивнул и осторожным движением снял с предохранителя автомат.
  - Спокойно, не дергайтесь. Продолжайте есть. Ведите себя естественно.
  Михайленко сказал это с улыбкой, вполголоса.
  - Если нет сил удержаться и не крутить головой, встаньте и сходите за снегоходы отлить. За стволы только не хватайтесь. Хозяева захотели бы - давно могли бы начать стрелять.
  Один из молодежи последовал совету, другой смог взять себя в руки и доесть кашу. И как только миски опустели и люди стали один за другим подниматься со своих мест, из-за домов вышел человек. Пожилой, в рясе священника поверх чего-то теплого, в толстой шерстяной шапке и каких-то чудовищных обмотках, живо напоминающих армию Паулюса зимой сорок второго. Старик приблизился к незваным гостям и, старательно выговаривая слова, произнес:
  - Драс-туй-те, друзи, после чего перешел на английский.
  Дальше все было легко. После взаимных приветствий, дед махнул рукой куда-то в лес и через четверть часа поселок заполнился людьми. Чай пили уже в одном из домов. Община жила небогато, но постаралась продемонстрировать хлебосольство. Собственно, история была весьма схожая с предыдущей, только у македонцев в поселке оказалось целых четыре албанца. И когда объявились их сородичи, они тут же переметнулись к ним, низведя недавних собратьев по несчастью до уровня дармовой рабсилы. Трое ушли со своими "братьями", один остался править поселком. Но когда пару-тройку раз банда не пришла за данью, ему аккуратно устроили несчастный случай со смертельным исходом. На всякий случай, в ближнем лесу устроили схрон, куда перетащили большую часть запасов, и организовали укрытия для людей. Правда, как они собирались там прятаться, когда жахнут серьезные морозы - непонятно. Но будем считать, что жителям средиземноморья это простительно, они все же не очень в курсе сибирских реалий.
  Немного освоившись, македонцы стали просить. Желаний у них было много, но в первую очередь, естественно, они хотели оружия. Правда, тут их ждал жесткий облом. Все радостные настроения померкли, а манящие перспективы рассыпались от одной единственной фразы начальника экспедиции:
  - А что мы получим взамен?
  И тут наступила тишина. Умолкли разговоры, хозяева прекратили выспрашивать гостей о разных существенных и маловажных вещах, и осуждающие, а, порой, и гневные взоры обратились на того, кто посмел кощунственно потребовать какой-то компенсации за право одарить маленький, но гордый народ благами цивилизации.
  У македонян был на всех карабин маузера, оставшийся от неловкого албанца, и к нему два десятка патронов. Оружие хорошее, но одного ствола явно недостаточно, да и патронов маловато. С продуктами было еще более-менее, а вот с элементарными бытовыми принадлежностями и с теплой одеждой - полный швах.
  - Так что мы получим взамен? - повторил Михайленко и, нимало не смутившись, обвел глазами собравшихся аборигенов.
  - Но ведь у вас много всего, - священик попытался обосновать свою позицию, - И оружия, и прочих вещей. Уже то, что вы в состоянии снарядить такую экспедицию, говорит о том, что ваш поселок весьма состоятелен. Почему бы вам не поделиться с теми, у кого всего этого мало? Проявите милосердие, которым так славятся русские, помогите своим братьям по вере.
  - Вера - это хорошо, - ответствовал Михайленко. - Она объединяет людей, помогает им преодолевать многие тяготы и невзгоды. Но давайте посмотрим на этот вопрос иначе. Вы должны понимать, что попали в место с весьма неоднородно распределенными ресурсами. С одной стороны, здесь полно леса, нетронутые реки, непуганая дичь, непаханая земля. Любой человек, способный к труду, в состоянии выжить здесь и прокормить себя. Вы согласны со мной?
  - С этим трудно поспорить, - покивал священик. - Но...
  Михайленко не дал ему продолжить.
  - Но что касается продуктов промышленного производства - их не просто мало, их очень мало. Каждому поселку изначально дан стартовый капитал в материальном выражении. И на его основе вы должны построить свою новую цивилизацию. Или, если не сможете, присоединиться к более сильному и успешному анклаву, который смог найти и удержать большее количество ресурсов. Если хотите жить сами - будьте готовы торговать. И понимать, что продукты, лес - все то, что можно получить неквалифицированным трудом - будут дешевы, а плоды технологии - оружие, например, топливо и прочее - дороги.
  - А как же общечеловеческие ценности, помощь нуждающимся?
  - А что сделали нуждающиеся, чтобы помочь сами себе? Есть русский анклав. Несколько месяцев люди, не щадя себя, выкладывались, трудились. Находили другие группки людей и убеждали их присоединиться. Делали запасы, готовились к зиме, защищали себя и свое имущество от своих бандитов, от тех же албанцев. И есть еще один поселок. Который ни хрена не делал, только проедал найденное. И вот теперь они просят поделиться. Тут вам не Евросоюз, и принцип распределения ценностей абсолютно социалистический: кто не работает, тот не ест, от каждого по способностям, каждому по труду.
  - Но вы могли бы поддержать нас хотя бы на первоначальном этапе, помочь встать на ноги...
  - Могли бы. Но что мы получим взамен? Мы, конечно, помогаем, но только своим. Вот два дня назад отвезли груз грекам, которые вошли в наш анклав. А что касается вас - вы нейтралы, вы сами по себе.
  - У вас есть греки?
  - Да, и греки, и поляки. Поляки добывают и поставляют в анклав соль, уголь, мед. Греки по весне займутся земледелием, они пока что получают товары авансом. Есть поселок, где люди специализируются на рыбной ловле.
  - И что вы нам предлагаете?
  - Я вам ничего не предлагаю, я просто обрисовываю положение дел. Мы сейчас пойдем дальше, а на обратном пути выслушаем ваши предложения.
 
  Оставив потомков великого Александра почесывать репки, группа двинулась дальше. Впереди было еще часа четыре светлого времени, и при удаче вполне можно было пройти еще около сотни километров. Где-то в этих пределах, предположительно, должны были найтись и те самые болгары. Особых торосов и застругов не было, и колонна, шла размеренно, без задержек. Так прошел примерно час. Перед очередным поворотом, как обычно, притормозили, давая возможность авангарду осмотреться. Но вместо того, чтобы, как обычно, доложить и спокойно двинуть дальше, снегоход, подняв снежную пыль, полетел вперед, а сидящий сзади сержант рванул с плеча карабин. В гарнитурах прозвучало:
  - Второй, говорит первый. Наблюдаю группу людей, отбиваются от стаи волков. Принял решение вмешаться.
  - Куда! - крикнул было Михайленко, но на том месте где только что стояла передовая машина лишь висело облако снежной пыли.
  Начальник скрипнул зубами, пообещав себе взгреть пацана за самовольство, и махнул рукой вперед, отдавая приказ основной группе. Три сотни метров колонна тянулась целую вечность - почти минуту. Там, за поворотом, над рекой раскатилось эхо частых винтовочных выстрелов, позже к ним добавились очереди из ППШ. А когда начальник с карабином у плеча под рев мотора выметнулся из-за скалы, все уже закончилось.
  Цепочка снегоходов подкатила к полю битвы. Головная машина стояла рядом с лежащим навзничь на снегу человеком, Мазурин распорол ему штанину и сноровисто накладывал повязку. Под лежащим расплывалось изрядных размеров кровавое пятно. Рядом с сержантом, склонившись над раненым, стоял немолодой мужчина в самом настоящем кондовом русском ватнике, ватных штанах и самодельном подобии меховой шапки. Еще один, помоложе, стоял чуть поодаль, опираясь на самодельное копье, по сути простую палку с примотанной к ней отточенной железякой. Острие железки было в крови. Вокруг среди ярких пятен свежей крови лежали убитые волки. Михайленко подъехал, пересчитал: семь штук. Все здоровенные, в холке - по пояс взрослому мужчине. Склонившийся над раненым обернулся к подъехавшей колонне, выпрямился, оглядел, определил старшего, шагнул навстречу и, приложа правую руку к груди, коротко поклонился:
  - Благодаря ви, руски братя.
  Тут переводчика не требовалось, все было понятно и так. Да и цель путешествия, очевидно, была почти что достигнута. Осталось только вернуть раненого домой, добавить толику ништяков и, в благодарность за спасение соплеменников, забрать с собой вожделенного химика.
  Старший из троицы, назвавшийся Петером Живковым, подтвердил, что они болгары, из болгарского поселка. Михайленко, в свою очередь, представился, специально сделав ударение на второй слог:
  - Станислав.
  - Поляк? - нахмурился было Петер.
  - Болгарин по матушке.
  Абориген расплылся в улыбке, и начальник уже решил, что его экспедиция увенчалась успехом.
  - Далеко до вашего поселка? Мы вас отвезем.
  Живков нахмурился.
  - Там не може. Турците дойдоха.
  - Турки? - переспросил безопасник. - Откуда они тут взялись?
  - Турците, тако. Дойде на ски, на обед. Търси лекар искаха да вземат със себе.
  - Искали врача? У вас есть врач?
  - Ето го, Димитр Гойков.
  Болгарин показал на лежащего человека.
  - А вы, значит, не захотели идти к туркам и решили убежать? А куда шли?
  Тут выяснилось, что шли, в общем-то, наобум. Раз турки пришли снизу, то пошли вверх по течению. Албанцев не боялись, потому что раз они перестали наезживать, значит, нашелся кто-то сильнее их. Про другие поселки не знали, но надеялись. Правда вот, далеко не ушли. И сейчас доктор, который не хотел к туркам, лежал без сознания на окровавленном снегу. Сержант уже закончил перевязку и поправлял обрывки штанины, стараясь прикрыть поврежденное место.
  - Как он, Коля? - спросил Михайленко.
  - Две изрядные рваные раны, на боку и на бедре, большая кровопотеря, но ничего жизненно важного не задето. Повреждена рука, возможно, перелом. Пока не трогал, нужен лубок. К врачу бы его, чтобы зашить все профессионально. А то я просто оторванные куски приложил, благо, были не до конца откушены, да забинтовал. Хорошо бы в тепло его, а то кто знает - окочурится еще.
  Позволить такому сверхценному специалисту вот так запросто загнуться было просто недопустимо. Требовалось немедленное решение.
  - Петер, сколько турок в поселке?
  - Четири човека.
  - Какое у них оружие?
  - Трима от пушка, една картечница
  Пулемет - это плохо, это чревато потерями.
  - А что они сейчас делают?
  - В къщата греются.
  Теплолюбивые турки пришли в поселок и засели в дом погреться? Это давало шанс. Не слишком большой, но если местные жители поспособствуют, то могло получиться, и, может даже, без стрельбы. Но вот что делать с врачом? Рисковать везти его к туркам? А какие есть варианты? Македонцы ненадежны, да и разговор с ними жесткий вышел. Киприоты далеко, тогда уж сразу везти на албанскую базу, туда, если что, и помощь из крепости вызвать можно. Но, опять же, четыре часа дороги, да и один поедет. Случись что - и проблемы сразу утроятся. Когда они соберутся назад - еще неизвестно, возможно, только утром. Да и велик шанс не довезти, выйдет, как у Островского: "не доставайся же ты никому".
  - Далеко до вашего поселка?
  - На шест километра.
  - Поедем туда.
  - А как турците?
  - С турками мы разберемся.
  Да уж, легко сказать - разберемся. Теперь нужно решить, как это сделать, а, значит, нужна разведка. Если гнать на снегоходах, турки наверняка услышат. Услышат, выйдут из дома, приготовятся, и смогут диктовать условия. Нет, это не годится. Скрытность и внезапность - вот их козыри сейчас. Нужно незаметно подобраться вплотную, взять их на мушку, а лучше и вовсе ствол к башке приставить, тогда и торговаться. А что это болгарин морщится, да руку бережет?
  - Петер, что у тебя с рукой?
  - Черепина, то не е важно.
  - Царапина, говоришь? Ну-ка дай посмотреть!
  Левая рука болгарина не была прокушена, толстый ватник защитил, но на коже глубоко отпечатались волчьи зубы, и все предплечье на глазах опухало и наливалось синим. Да, он теперь не боец.
  - Хорошо тебя цапнули, ничего не скажешь. На лыжах идти сможешь?
  - Да.
  Что ж, за проводника пойдет.
  - А это кто?
  Михайленко кивнул на третьего, до сих пор стоявшего поодаль.
  - Това е моят син, Тодор.
  Петер махнул парню, и тот, хромая подошел.
  - Что с ногой?
  - Ухапан от вълк.
  Еще один не боец, и даже проводником быть не сможет. Придется его здесь оставлять. А кого с собой? Либо Юру с его любимым луком, либо кого-то из сержантов с пулеметом. Наверное, все же, сержанта. В случае чего, хоть даст продержаться до подхода остальных. А, может, обоих?
  - Тодор, на снегоходе ехать сможешь?
  Парень кивнул.
  - Тогда сядешь вон на тот, повезешь доктора. Андрей!
  Подбежал один из молодых бойцов.
  - У тебя ведь груз по объему меньше всех?
  - Так точно.
  - Значит, вот что: сейчас частично раскидываешь барахло на другие волокуши, так, чтобы освободилось место для раненого. И оборудуешь лежанку, чтобы доктор не замерз, и при движении не скатился. Укладываешь человека, ставишь машину в хвост колонны и вместе с остальными ждешь сигнала. Снегоход поведет Тодор, а ты сядешь на второй с головы.
  - Есть!
  - А ты, Юра...
  Молодой поднял голову, внимая начальству.
  - Ты пойдешь на лыжах по кромке леса. Бинокль у тебя есть, посмотри на предмет дозора на повороте перед поселком. Результат доложишь.
  Теперь - общая задача:
  - Всем остальным: я с Мазуриным и с Петером иду в поселок, вы ждете сигнала по рации. Если услышите хоть один выстрел, даете полный газ и летите туда же. Задача всем ясна? Тогда вперед!
 
  Идти на широких охотничьих лыжах, да по рыхлому снегу, да без тренировки - это совсем не то же самое, что нестись на пластиковых беговых "фишерах" по твердой укатанной лыжне. Скорость вполне сравнима со скоростью пешего человека. Но тут были весомые резоны поторопиться, так что все трое старались изо всех сил. Сделали крюк через лес, чтобы не светиться издалека на белом фоне. Как-то изначально не подумали о маскхалатах, а сейчас бы они очень даже пригодились. Еще через десять минут сбавили скорость, восстановили дыхание и тихо, крадучись и пригибаясь, вышли на кромку леса у болгарского поселка. Дом, в котором грелись незваные гости был виден сразу - рядом с ним стоял часовой. Вообще-то, одно это свидетельствовало о головотяпстве старшего. Собственно, Юру можно было отзывать, но пусть уж он проверит до конца. В таких вещах полезнее знать, а не догадываться. И Михайленко принялся изучать часового.
  Турок был добротно экипирован по сезону. Теплая камуфлированная куртка, такие же штаны, берцы, шерстяная шапка. За спиной торчал ствол винтовки. Часовой, как по заказу, повернулся, давая рассмотреть оружие: древний "маузер" 1903 года. Турки перед первой мировой закупили большую партию немецких винтовок, видать, потому они им и достались. На поясе - открытая кобура, из которой виднелась рубчатая рукоять револьвера. Скорее всего, тех же времен. Помнится, вместе с винтовками были закуплены британские револьверы. Какое-то время караульный топтался у дверей в дом, затем с видимой неохотой двинулся обходить его кругом.
  - Петер, нам нужно знать текущее положение дел. Ты бы сходил, спросил у своих.
  Болгарин кивнул и, выждав, когда часовой отправится в очередной обход, перебежал к ближайшему дому. Пока его не было, доложился Юра. Поленились турки, пост не выставили. Что ж, это к лучшему. Хороший выйдет сюрприз. Надо только отдать приказы.
  - Юра, двигайся ко мне, только лесом, не светись.
  - Хорошо.
  Вот так, коротко и по делу, без обычного гражданского многословия. Все-таки, хорошо его якут учит. И снова в рацию:
  - Колонна, ответь главному.
  - Колонна слушает.
  - Ребята, вы сейчас тихонько, на малом газу, выдвигайтесь до последнего поворота перед поселком и ждите. Тодор вам покажет место.
  - Есть!
  Вот, сразу видно рефлексы, вбитые намертво в армии.
 
  Тут показался Петер, призывно махавший рукой из-за дома, невидимый для часового. Михайленко сделал ему знак - подожди, мол, выдал инструкции Коле Мазурину и, дождавшись очередного обхода, метнулся к болгарину. Тот выглядел сконфуженным.
  - Станислав, с тобой наш управник поговорить хочет.
  - Хочет, так поговорим.
  Вслед за Петером главный походник вошел, пригнувшись, в дверь дома. Внутри не было ничего особенного - стандартный дом, стандартная планировка, стандартная обстановка. Только занавески на окнах уже хозяевами повешены. За столом у окна сидел, грузный мужчина лет пятидесяти, с обильной сединой в кудрях, одетый в чистую, хотя и явно поношенную одежду. Поодаль стояли еще несколько мужчин и женщин.
  Управник хмуро глянул на вошедших и без приветствия, не предложив гостю сесть, начал:
  - Зачем вы сюда пришли? Мало нам своих проблем, так еще и вы на нашу голову! Уходите, пока турки вас не заметили!
  Глава болгарской общины говорил на неплохом русском языке. Не то турбизнесом занимался, не то успел в СССР поучиться. Но манерам его явно не смогли научить. Опять же, задача не выполнена, нужно увезти с собой химика-технолога, и еще умудриться так, чтобы с болгарами не разругаться. Да и с турками хорошо бы разойтись пусть не мирно, но, хотя бы, без крови. Сейчас, по зиме, война ни к чему. Да и вообще лучше бы с ними договориться. Может, и торговать получится. Вот только как это сделать... впрочем, сперва нужно этому оленю рога посшибать.
  Безопасник присел к столу, расстегнул теплую куртку, поправил ППШ на плече и, глядя толстяку прямо в глаза, начал говорить со сдерживаемым гневом в голосе:
  - Совсем болгары забыли о хороших манерах. О благодарности, о гостеприимстве, о простой человеческой вежливости.
  Он отвернулся от управника и, глядя в сторону, сменив тон, нарочито равнодушно, со скукой в голосе, продолжил:
  - Нам нужен был от вас всего один человек, да и то на время. Тот, что из Бургаса, с нефтехимического завода. Нам нужно наладить процесс получения топлива из сырой нефти, а потом, если пожелает, он может вернуться сюда. За это мы готовы расплатиться - оружием, патронами, продуктами, теплой одеждой, инструментом и прочими необходимыми вещами. Но если вы не с нами общаться, то неволить не будем - живите, как хотите.
  И снова с яростью, резко обернувшись к болгарину:
  - Пусть вас грызут волки, пусть ваших женщин трахает кто хочет - хоть албанцы, как это было недавно, хоть турки, как полтораста лет назад.
  Управник потемнел лицом. Особым терпением он явно не отличался.
  - А что ты ожидал, явившись незваным гостем? - повысил голос хозяин. Даже кулак сжал и приподнял, явно хотел по столу шандарахнуть, но не стал. Может, постеснялся?
  - Это уже деловой разговор, - весело откликнулся гость. Поднявшись из-за стола, он прошел к стене и, небрежно опершись на нее плечом, принялся загибать пальцы.
  - Во-первых, я ожидал, что мне скажут спасибо за то, что мои люди не дали волкам заживо сожрать троих мужчин из вашего клана. Да и за то, что ваш доктор не истек кровью на снегу, а лежит, перевязанный, на санях и ждет, когда его можно будет доставить сюда, в тепло. Во-вторых, я рассчитывал, что со мной поделятся проблемами, например, проблемой с турками, попросят помочь и предоставят подробную информацию обо всем, что с этим связано. Ну и, наконец, я надеялся, что нам, то есть, русскому анклаву, выразят небольшую благодарность за избавление вас от албанцев и за освобождение увезенных ими девушек. Кстати, все трое сейчас живут у нас. Захотят - так по весне, как лед сойдет, сюда их доставим.
  Тут управник аж в лице переменился:
  - Они у вас? И Василка тоже?
  - Я же сказал - все.
  Тут, собственно, не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться: пресловутая Василка - дочка господина начальника. А имея некоторый опыт логических построений, можно было и остальное сообразить.
  - Турки ваших детей забирают?
  Хозяин вновь помрачнел и только кивнул в ответ.
  - И как твоего сына зовут?
  - Живко, десять годов ему.
  Сам факт наводил на многие размышления и позволял делать далеко идущие выводы. Впрочем, сейчас не время было для умствований. Сейчас требовались действия, быстрые и решительные. А для этого нужно было сначала получить информацию.
  - Вы действительно сможете справиться с турками? И отнять у них наших детей?
  В глазах болгарина появилась надежда.
  - Сможем. Но только с вашей помощью.
  Управник подобрался, сжал тяжелые кулаки.
  - Оружие дадите?
  - Дадим.
  - Что нужно делать?
 
  Турки решили обосноваться на реке всерьез. Видимо, нашелся у них толковый начальник, который сумел понять ситуацию и оценить все проистекающие из нее следствия. И принялся соответствующим образом действовать: разведывать территорию, собирать под руку людей, приводить к подчинению встретившиеся поселки, кого по-хорошему, кого по-плохому. Здесь, у болгар, турки столкнулись с албанцами и вынуждены были убраться не солоно хлебавши. Но сейчас, видимо, отыскали оружейный склад и, усилившись, решили отжать поселок себе. Прислали разведку. Разведка убедилась в отсутствии врага и принялась приводить болгар к покорности. Собственно, метод был довольно варварский, но турки особой гуманностью никогда не отличались. Они без разговоров забирали всех специалистов к себе, в центр. А если поселок не изъявлял особой радости по поводу непрошенной "крыши", то вывозили еще и детей. С одной стороны, их соответствующим образом воспитывали, делая лояльными новой власти. С другой стороны, дети фактически становились заложниками и гарантом покорности провинции. Наутро за людьми должен был прийти какой-то транспорт. Только доктор решил не дожидаться отправки в туретчину и попытался сбежать вместе с еще двумя самыми непримиримыми мужиками.
  - И сейчас дети в том доме, где засели турки?
  - Да, там. Кабы не это, давно бы уже спалили их вместе с домом.
  План сложился быстро. Плохо только, что ребята далеко, втроем можно не справиться.
  - Стоян, - обратился Михайленко к хозяину, - есть у тебя пара крепких молодых парней? Пособить, если что. Да еще веревки покрепче.
  - Найдется.
  - И вот еще: раз турки на лыжах пришли, за полдня, значит у них неподалеку, километрах в двадцати, есть база. Нынче вы с нашей помощью отобьетесь. Но мы ведь обратно уйдем, а они вернутся. Да не вчетвером, а, поди, десятка полтора оружных приведут. Что тогда делать будете? Мы сюда за полчаса не доберемся, нам минимум два дня нужно. Придем, а тут погост да пепелище.
  - И что ты предлагаешь?
  Безопасник выпрямился и, глядя в глаза управнику, официальным тоном изложил:
  - Я, как заместитель главы анклава "Север", уполномочен предложить болгарской общине присоединиться к анклаву. С нашей стороны вы получаете защиту в случае нападения, снабжение оружием, боеприпасами, топливом и прочим. Со своей стороны, вы отдаете анклаву определенную долю добытого или произведенного в качестве налога плюс обязуетесь участвовать в ополчении и за отдельную плату в общих работах в интересах анклава.
  И, уже обычным порядком, добавил:
  - Если вы согласитесь, мы вас перевезем в пустой поселок километрах в семидесяти отсюда. В нем прежде албанцы жили. Большой, десять домов, а не как у вас, четыре двора да сарай. К нам ближе, от турок дальше, да и соседи у вас будут. Если македонцы решатся, с ними вместе жить будете. Сорок человек, двадцать мужиков, отобьетесь. Оружие мы дадим. Ну, или, по крайней мере, продержитесь, пока мы не подоспеем. Если кто захочет в столицу перебраться - пожалуйста. Особенно - специалистам рады. Вот, как я говорил, химик там нужен.
  - Так химиков у нас нет.
  - А кто же в Бургасе работал?
  - Так Петер и работал. Только не химиком, а бухгалтером.
  Удар был силен. Для того, чтобы не выдать досады, пришлось приложить все силы. Посидев с полминуты и переварив облом, Михайленко поднялся:
  - Ну, давайте начнем.
 
  С часовым справились легко. Выждали, пока он, делая обход, не окажется у глухой, без окон, стены. Тут ему в лоб прилетела из леса тупая стрела, и турок тихо осел в сугроб. Набежали посланные управником парни, в момент лишили горе-охранника оружия и содержимого карманов. Очнулся он уже связанным и с кляпом во рту. Оружие парни тут же поделили меж собой. Один гордо повесил на плечо винтарь, другой запихал в карман ватника револьвер. Впрочем, Михайленко их тут же жестко обломал:
  - Вы, ребята, на эти стволы рот не разевайте. Трофеи наши, без нас вы их бы не взяли. Винтарь еще ладно, а вот короткоствол наш, даже без обсуждений. Вот если присоединяться решите - тогда другой разговор будет.
  Тут случилось еще немножко везения: у турок пришло время сменить часового. Дверь дома открылась, и на улицу вышел еще один боец, по оружию и экипировке - в точности такой же, как и первый. Вышедший закрыл за собой дверь и окликнул товарища. В ответ ему в лоб прилетела еще одна стрела. Через полминуты второй турок лежал, аккуратно спеленутый, рядом с первым.
  Медлить уже было нельзя. Михайленко отдал приказ, и за околицей взревели моторы снегоходов. Турки, услышав их, кинулись наружу, разбираться и организовывать оборону. Но тут в лоб одному, с "льюисом" в руках, прилетела очередная стрела, а последний, на бегу передергивающий затвор винтовки, почти налетел грудью на ствол ДПМ, который нежно держал в руках Коля Мазурин. Турок растерянно огляделся, увидел подходящего контрразведчика с ППШ в руках, обступающих его болгар с явно недобрыми взглядами и, уронив винтовку в снег, поднял руки над головой. Пока оставшихся двух турок связывали и обыскивали, женщины уже метнулись в дом и вскоре вывели оттуда испуганных детей. Один из них, высокий парнишка, отыскав глазами отца, кинулся к нему со всех ног, обнял, прижался. А суровый управник нагнулся к сыну, пряча от людей подозрительно заблестевшие вдруг глаза.
  Турок снесли в один из домов, отделив одного, того, что сам сдался. Его быстро, пока не опомнился, определили в отдельное помещение и Михайленко самолично учинил ему допрос: имя, возраст, профессия, кто послал, с какой целью, имена остальных, количество людей в анклаве, сколько и каких поселков присоединили и все прочее в том же духе. Рассказал турок немало - практически, все, что знал. Народу их изрядно, почти сотня человек вместе с присоединенными поселками. Собственно турок десятка три-четыре, а присоединили армян, курдов, крымских татар и, что интересно, черкесов. Собственно, все сколь-нибудь народы, населявшие ту, "старую", Турцию в сколь-нибудь заметном количестве. Живут в большом поселке в сотне километров к югу, ближний к болгарам поселок - армянский. Сразу после появления на реке и осознания ситуации, занялись экспансией, но на юге уперлись в непроходимые пороги, а на севере столкнулись с албанцами, потеряли людей, катер и на время остановили продвижение вдоль реки, начав исследовать окрестные леса. Поиски были удачными - нашли оружейный склад. И теперь, решившись поквитаться с албанцами, вновь пошли на север, но вместо албанцев напоролись на русских. Крепости у турок нет, про терминал солдат ничего не слышал, зато у самых порогов есть некая "иблисова гора". Судя по описанию - очень похоже на тот холм, где нынче стоит столица анклава.
  Информация была получена весьма, весьма ценная. Так же, по одному, были допрошены и остальные пленники, но ничего добавить к уже известному, они не смогли или не захотели Можно было, конечно, устроить им допрос с пристрастием, но, поразмыслив, безопасник решил этого не делать.
  Закончив с басурманами, Михайленко отправился к управнику.
  - Что решили, браться-славяне?
  - А что тут решать? - Стоян запустил пятерню в кудри, на секунду изобразил на лице мыслительный процесс, потом рубанул рукой воздух. - некуда нам деваться. Либо к вам, либо к туркам. Но у вас-то всяко получше будет, да и ближе русские болгарам, чем турчаки.
  - Ну а раз так, готовьтесь к переезду. Времени у нас немного, лишь до утра.
  Возили всю ночь, но до утра успели увезти к македонцам и людей, и вещи, которых благодаря албанцам не так много и оставалось. Когда последний караван с остатками вещей и последними людьми был загружен и готов к отправке, небо уже начало светлеть. Михайленко с управником зашли в дом, где, по-прежнему связанные, лежали пленные. Он с трудом подавил зевок и повернулся к своему спутнику:
  - Стоян, кто из них начальник?
  - Вон тот, - показал болгарин, - который с пулеметом бегал.
  - А на каком языке он с вами объяснялся?
  - На английском.
  - Это хорошо. Давай-ка его возьмем.
  Вдвоем они подняли турка. Михайленко попытался было разрезать веревки, но управник не дал:
  - Зачем хорошую веревку портить? И так три куска здесь оставляем. - ворчал он, развязывая узлы.
  Турецкий командир попытался встать прямо, но его повело, и он непременно рухнул бы на пол, если бы Михайленко не ухватил его за рукав.
  - Слушайте и запоминайте.
  В голосе безопасника явственно зазвучал металл.
  - Вы зашли на территорию русского анклава и напали на его граждан. Поэтому мы забрали ваше оружие. Мы легко можем уничтожить ваш анклав, особо при этом не напрягаясь. На ваше счастье, мы не хотим войны, и это единственная причина, по которой вы все еще живы. Но если будет еще хоть одно нападение, то можете смело заказывать себе место на кладбище. Если у вашего руководства возникнет желание обсудить вопросы наших взаимоотношений, на столе бумага с частотами для радиосвязи. Надеюсь, у вас хватит ума не идти за нами следом. Прощайте.
  Колонна тронулась в путь, и едва она выкатилась из поселка, как небо словно прорвало - пошел снег. Крупные белые хлопья густо валили сверху, засыпая реку, лес, людей, машины и опустевший поселок.
 
  До македонцев добрались через час. Они, подумавшие как следует и пообщавшиеся со спасенными болгарами, тоже решили переезжать. Все-таки почти пять сотен лет под турками не проходят бесследно, и обратно под их власть никому не хотелось. Некоторые мужчины храбрились - мол, русские дадут винтовки, и мы всех победим. Но тут уже вмешались женщины и остудили самые горячие головы. И теперь требовалось перевезти почти сорок человек и несколько тонн грузов на полсотни километров. Вроде, и немного, один автобус и через час все на месте. А вот попробуйте это сделать на четырех снегоходах по заторошенному льду реки! Одно хорошо - болгарам Экспериментаторы не дали никакой техники, зато оставили изрядный запас топлива, двадцать бочек бензина. В самом начале держать такой склад в черте поселка показалось слишком опасным, и их перекатили поглубже в лес. Так что албанцы, пришедшие грабить, бензин не нашли, зато сейчас он оказался очень даже кстати.
  Снегопад был, в общем, кстати. Двигаться дальше не было никакой возможности, зато удалось отдохнуть, собраться и спланировать переезд. Снег шел почти сутки, а на следующий день снова принялись возить людей и грузы. Переезд длился пять дней. За это время с юга, с турецкой стороны, не было никакой активности. В эфире тоже было пусто. То ли турок удалось напугать, то ли они не могли решить, что им делать дальше.
  Устроились на новом месте болгары с македонцами быстро, язык у них практически один, так что проблем никаких не возникло. Киприоты тоже выразили желание присоединиться и переехать поближе к сильному соседу, но в албанском поселке все жилье было уже занято, а перевозить дома - это пока что было не по силам.
  Доктор выжил. Полтора суток в тепле, с хорошим питанием - это дало ему силы на дорогу до албанки. Туда от греков привезли Рому, который квалифицированно обработал и зашил раны, и к концу недели болгарин был уже вполне в состоянии перенести четырехчасовой переезд. Переселиться в крепость он наотрез отказался, но обещал взять на себя медицинское обслуживание всех балканцев, при условии, конечно, достаточного снабжения медикаментами. Спорить с ним сейчас не стали, но Михайленко сделал себе зарубку в памяти - при удобном случае продолжить разговор на эту тему.
  Болгарам оставили пару винтовок из турецких трофеев, от себя подкинули две гладкоствольные "сайги". Кое-что дали и киприотам, ведь теперь, случись что, они первыми оказываются на пути южных агрессоров.
  На этом экспедиция была завершена. Впереди оставался путь домой, прошедший, по сравнению с предыдущими приключениями, мирно и буднично.
 
  - Вот так закончилась эта история.
  Михайленко отставил пустую чашку.
  - Еще чаю? - предложил Бородулин.
  - Нет, спасибо. Эта была уже третья и, по-моему, это уже предел возможностей.
  - Как знаете, Станислав Наумович, а я вот себе еще налью.
  Андрей плеснул в чашку заварки, разбавил кипятком, капнул бальзама.
  - Станислав Наумович, а почему вы не стали дожидаться турецкого транспорта? Все быстрее бы управились. Да и людям легче - все ж таки зима на дворе.
  - А кто сказал, что я не стал дожидаться? Я пару человек со снегоходом оставил, чтобы турок дождались, посмотрели, что за машина придет и что наши новые соседи будут делать дальше.
  - И что же там было?
  - А пришел бортовой грузовик под тентом. Судя по запаху выхлопа, дизель. И два человека - водитель и охранник, оба с гладкостволом. С разведкой встретились, покричали, поспорили. Ну а мы тем временем решили, что эта машина нам неинтересна. У нас в наличии только бензин, а сколько в баках у этого турка? Максимум, доехать до албанки хватит, да и то не факт. Дороги почитай что нет, ехать придется на второй-третьей передаче, а то и на первой с понижайкой. Не дай Бог, эта колымага по дороге встанет. Да и на снегоходе все же быстрее выходило. Людей мы в свои спальники складывали, тепло одевали, да сверху еще укрывали. Замерзнуть было практически невозможно. Да и на улице не такой уж сильный мороз был. Градусов десять, не больше. В общем, решили их не трогать.
  - А турки что?
  - А что турки? Покричали, затем решили все-таки следом рвануть. Но у нас для них специально на этот случай был оставлен сюрприз. Всего-то сто грамм пороха закопали, да из лампочки от фонарика запал сделали. Вот когда эта закладка рванула в трех метрах перед машиной, то они уже больше не спорили. Развернулись и максимально быстро убрались восвояси.
  - Понятно. А знаете, Станислав Наумович, что до переезда киприотов, я тут подумал вот о чем:
  Бородулин сдвинул в сторону чашки и разложил на столе рисованную от руки карту.
  - Сдается мне, наши Экспериментаторы в некоторых случаях особо не задумываются и действуют по шаблону, как компьютеры. Видите? На реке все поселения расположены как бы в шахматном порядке: левый берег - правый берег. Кроме того, в большинстве случаев между поселками выдержано определенное расстояние. Не слишком ровно, конечно, но колебания не слишком большие. А теперь обратите внимание сюда: вот греческий поселок, вот албанский. Оба на правом берегу Ангары. Между ними порядка восьмидесяти километров, в то время, как между остальными - километров тридцать-сорок. Вот и напрашивается мысль о том, что вот здесь, на левом берегу, посередине между греками и албанкой, может что-то найтись. Возможно, поселок углублен в лес и благодаря этому избежал внимания бандитов. В любом случае, я считаю необходимым провести в этом месте разведку, тем более, что это не так уж и далеко от нас. Если там действительно обнаружится пустой поселок, то можно будет устроить переезд для киприотов, а если там живут люди - тем лучше, есть шанс увеличить население анклава. И, думается, не стоит тянуть с этой экспедицией. Нам еще предстоит развозить по поселкам рождественские подарки, да и кто знает, вдруг найдется там еще одна группа людей? Получить дополнительный подарочек от Экспериментаторов тоже не помешает.,
  - Да, кстати, а что нам дали за балканские поселения?
  Прежде, чем ответить, Бородулин бережно свернул и убрал карту.
  - Во-первых, четыре ручных пулемета. Завтра с утра Коля Мазурин примется чечетку во дворе бить, прямо так, в валенках. Ибо дали не дегтяревские, а самые настоящие ПКМ. Так что есть, чем вооружать удаленные поселки.
  - А там с пулеметом справятся? Это все же посложнее болтовки.
  - Обучать будем, иначе - никак. Пока двое-трое ответственных экзамен не сдадут, никаких пулеметов.
  - Разумно. Но оружие - это полезно, но уже как-то привычно. А еще что?
  - Еще одно производство, это во-вторых - вон стоит, рядом с лесопилкой, отсюда из окна хорошо видно.
  Михайленко поднялся, подошел к окну и полюбовался на стоящий у кромки леса еще один сарай с высокой трубой.
  - И что же это за строение?
  - Механическая мастерская. Небольшая, но укомплектована по полной. Токарный станок, фрезерный, сверлильный, точечная сварка, верстаки, свой дизель-генератор... В общем, крепкая основа для рембазы.
  - Весьма, весьма нужное приобретение. - оценил заместитель. - Но я чувствую, Андрей Владимирович, что третья позиция особо ценная. Не томите душу, рассказывайте.
  - Это, действительно, нечто особенное. Представляете, теперь можно суммировать поставки.
  - Как это?
  - Ну вы же знаете, у нас суточный лимит - триста килограмм. Поэтому мы и снегоходы долго выбирали такие, чтобы в эту норму попадали. А теперь можно, предварительно уведомив Экспериментаторов, один-два дня пропустить, зато потом взять не триста килограмм поставки, а шестьсот или девятьсот. Так что главная проблема - придумать способ спустить полученную тяжесть вниз, не разнеся стен и не поломав заказанное. Хоть делай в операторской грузовой люк с талями.
  - Действительно, неожиданная и сверхполезная опция. - прокомментировал Михайленко.
  - А самое главное, - воодушевился Бородулин, - я теперь не привязан к этой башне. Вы представить себе не можете, как я этому рад! Поставлю отложенный сеанс - и могу махнуть, скажем, в Озерный, с Уржумовым потолковать, с Корневым потрепаться, в баньке там, в конце концов, попариться, водки выпить - все же мне ничто человеческое не чуждо. Или к тем же грекам, болгарам - надо с народом знакомиться. А то в последнее время основные новости мне через вас, Станислав Наумович, доходят, а я как бы и в стороне от событий.
  - Не навоевались, Андрей Владимирович? - с ехидцей заметил Михайленко. - Так, вроде, в округе вы всех ворогов уже истребили. Или на турок нацеливаетесь?
  - Нет, ни к чему нам эти басурмане. У нас территории огромные, осваивать их - работы немеряно. Даже просто карты составить - и то работы не на один год. Вот поглядите, я тут пытался воздушную разведку провести. Правда, похоже, что нашим любезным Экспериментаторам это не по нраву, но кое-что добыть получилось.
  С этими словами Бородулин поставил на стол ноутбук.
  - Вот, глядите, два кадра, на которых можно хоть что-то разобрать.
  Заместитель вгляделся, поигрался с масштабами и, наконец, выдал свое заключение:
  - Очень интересно. И гора, и вот эта полянка. Но вот эта локация меня интересует особенно, - он указал на линию в правом верхнем углу снимка. - Примерно так может выглядеть просека. Или дорога.
 
  - Турки... Нахрена нам они сплющились? У нас вполне самодостаточный анклав, запросто обойдемся без турецких помидоров. Кстати, далеко не факт, что они у них тут есть. С весны Экспериментаторы снова начнут помалу засылать к нам народ, начнем осваивать территорию вширь. Не все же вдоль реки двигаться. У нас и так поселки растянуты на три сотни километров с хвостом. Если серьезные люди придут, периферию нам запросто ощиплют, мы и не дернемся.
  Дверь в радиоузел была приоткрыта и оттуда доносились громкие голоса спорщиков. Бородулин, проходивший мимо с чайником кипятка, невольно остановился.
  - А присоединить их? Прикинь только, как сразу покрутеем. Да и река вся под нами будет, от истоков до порогов. А там уже можно и вширь.
  - А с чего ты решил, что турки под нас пойдут? У них сотня человек народу. Нам полноценный канал открыли при счете сто двадцать. А у них до этого осталось всего ничего. Надо у них армян отбить, они наши, православные. А муслимы нехай сидят в своей деревне.
  - Армяне не православные, хотя и христиане, но ведь не в этом дело. Не засчитают ни нам, ни им, если группу силой присоединили. Так что вычти у турок сразу двадцать человек, не простят им армяне ту резню. Да и с остальными не факт, что у них все гладко. Разве что крымские татары добровольно к ним пошли.
  Андрей улыбнулся и пошел дальше. Похоже, вечерами радиоузел превращается в политический клуб. А мысли там интересные проскакивают. Особенно один паренек четко соображает, хорошо видит перспективу. Надо бы с ним пообщаться приватно. А вообще турецкая тема сейчас неактуальна. Только накануне об этом с Михайленко говорили. Граница территории отмечена, в поселках блокпосты оборудованы, дежурство ведется, по крайней мере, должно вестись, так что внезапное нападение маловероятно. Смогут басурмане выйти на связь - будем говорить. Нет - фиг с ними. Вот их "иблисова гора" очень интересует. Если это действительно еще одна потенциальная крепость, то нужно придумывать способ скрытно забросить туда хотя бы минимальное число людей и застолбить ресурс за анклавом. А уж потом, можно идти знакомиться с соседями. Да и что идти - после такого сами прибегут. А сейчас у нас другие приоритеты. Нужно разведать участок вдоль берега, нужно проверить поляну здесь, у крепости. Но даже и это сейчас не главное. Нужно определиться с перспективой. Установить цели и принять конкретный план по достижению этих самых целей. Что есть сейчас? По сути, мы в шаге от возврата к натуральному хозяйству. Мы нашли какие-то ресурсы, запасы того же оружия. Нам по каналу подкидывают что-то, но вот пусть не завтра, пусть через три, пять лет, расстреляем стволы у винтовок. Где возьмем новые? А если терминал свернется? Или те же турки диверсию устроят? В тех развалинах около Озерного наверняка что-то такое случилось. И что тогда? Луки и стрелы мастерить? А сможет это сделать кто-то кроме Старого Юры?
  Размышляя таким образом, Бородулин поднялся к себе наверх, заварил крепкого чаю с шиповником, уселся за стол и пододвинул к себе бумагу и карандаши.
  На чем держится государство? Промышленность, сельское хозяйство, армия. Что у них есть? Армия? Сейчас это, скорее, просто группа людей, обученных обращению с оружием. Сержанты, конечно стараются, учат парней, но когда еще они станут полноценными солдатами! Промышленность? Отсутствует как таковая, кроме лесопилки имеются только кустарные промыслы. Сельское хозяйство - пока отсутствует, просто не было времени начать хоть что-то. Экономические отношения на уровне первобытного строя, везде натуральный обмен. Деньги, как мера труда, просто не существуют. Если с этой точки зрения смотреть - все плохо, почти безнадежно.
  А давай теперь посчитаем, что есть. Во-первых, есть достаточно жилья. Никто в шалашах не ночует. Во-вторых, есть возможность полностью обеспечить себя продовольствием. Женщины Зои Красновой вполне смогут запасти рыбы на весь анклав. С польской солью это вполне реально. А по весне будем копать огороды, сажать картошку, ставить теплицы. Короче, с голоду никто не помрет. В-третьих, есть оружие. То есть, имеется возможность защитить людей, территории и имущество. Есть источник топлива. И это уже не канал, это свое, его не заберут. А с их объемами потребления, его хватит, по меньшей мере, лет на двадцать. И, конечно, люди. Две сотни человек - это, конечно, немного, но и немало. Это в десять раз больше его экспедиции, с которой все началось. Если обобщить все это, то можно сказать, что имеется крепкая основа для развития. Осталось только решить, куда развиваться.
  В принципе, особых сложностей тут нет. Человечество уже прошло однажды все эти этапы развития. Первое, что сейчас требуется, это добыча и обработка металлов. Для начала, конечно, железа.
  Вот старый жук Хорин, готовясь к летнему строительному буму, потихоньку запасает в закромах гвозди, саморезы и прочий крепеж. И по весу, по доле в поставках это выходит весьма прилично. А что нужно для того, чтобы эти гвозди делать самим? А нужно всего-навсего с нуля создать горно-добывающую промышленность, черную металлургию и только потом кузнец, если таковой найдется, сможет делать гвозди. А если задуматься о гвоздильном автомате, то нужно еще оформить и станкостроение. А еще нужны люди на добычу угля, руды, которую еще предстоит найти, металлурги, способные построить хотя бы маленькую домну, инженер-механик, инженер-технолог... А что у него есть? Ну, допустим, с углем все в порядке, Валек исправно выполняет свою часть контракта. Что до руды - есть Корнев с Мелингом, если в окрестностях имеются какие-то месторождения, то найдут. А дальше - все. Греки в этом плане абсолютно бесполезны. У них помимо Папасатыросов еще нашелся шорник и парикмахер. Остальные - менеджеры и домохозяйки, продавщицы и адвокаты. У остальных балканцев ситуация не лучше. Самый ценный - специалист - это, несомненно, болгарский доктор. Кстати сказать, у тех же болгар оказался в наличии скорняк. Он пообещал Михайленко шапку из шкуры тех самых волков. Еще одно ценное приобретение - сапожник из македонцев. Делал дорогую эксклюзивную обувь на заказ, сейчас экспериментирует со шкурами местных копытных. В общем, в ремеслах анклав серьезно прирос, а вот в инженерных и рабочих кадрах наличествует явный пробел. Правда, имеется серьезный задел - два десятка недавних студентов. Головы еще свежие, незашоренные. Надо определить им варианты дальнейшего обучения - пусть выбирают. Базовые дисциплины они уже прослушали, самое время заняться специализацией.
  А, вот еще полезная мысль - о специализации. Что такое - один скорняк на почти две сотни человек? А один сапожник? А вот если, скажем, на Албанке специализируются на переработке кожи и шкур - это будет, наверное, правильно. Заодно мастера других людей научат, и ремесло, в случае чего, не угаснет. Можно что-нибудь и для киприотов придумать. Много, много ремесел требует хозяйство даже на уровне крестьянского быта уровня 18-19 веков. Но промышленность отдельным поселкам никак не потянуть. Это уже задача масштаба государства. То есть нужно тянуть сюда, в крепость, незанятых в ремеслах людей. Пусть даже женщин - они возьмут на себя бытовые вопросы, а студентки оторвутся от кухни и стирки, пойдут доучиваться и двигать науку и технологию.
  Кстати, об учебе: в анклаве примерно полтора-два десятка детей разных возрастов. Их надо учить, нужна школа. И вот школа точно должна быть здесь, в центре. Нужно поискать среди своих людей дипломированных учителей, пусть составляют программы. Может, не в таком объеме, как в старом мире, но основные понятия о мире дети должны получить. Понятное дело, помимо чтения, письма и счета. Ну и язык. Дети будут учиться на русском. Там, у себя в поселках, пусть говорят хоть на хинди, но русский знать должны.
  И последнее: тут недавно Зимин что-то говорил о приручении диких животных. Надо его об этом поподробнее выспросить. Может, договориться со Старым Юрой, чтобы он притащил из лесу несколько диких поросят разного пола? Тем же полякам отдать на развод, или вон киприоты пускай займутся. Можно мелких копытных развести, тех же косуль. Если затея удастся, то трудозатраты на снабжение анклава мясом резко снизятся, значит, высвободятся люди для производства. Вот занятие, достойное ученого человека!
  Итак, выводы: ремесла, обеспечивающие бытовые потребности людей, отдаем в поселки. В крепости же будут заниматься обучением подрастающего поколения и восстановлением промышленности. Для начала попробуем найти и обогатить руду, построить пусть небольшую домну и выплавить первый чугун. В самом деле, не крицы же в ямах плавить! В принципе, такое разделение труда привяжет периферию к центру стальными канатами. Где они еще возьмут все эти вещи, да и медпомощь... Ох, забыл за всеми этими мыслями о медицине! Это, вообще-то, не менее стратегическая отрасль. По-хорошему, нужен стационар здесь, в крепости, и фельдшерские пункты в каждом поселке. И где взять столько фельдшеров? Экспериментаторы эти подкинут? Ну так на них надейся, а сам не плошай. Учить придется, причем, в приказном порядке. Пусть в каждом поселке выберут для этого специального человека и приставим их всех в качестве вспомогательного медперсонала к нашим докторам, пусть перенимают. А учебники обеспечить не проблема.
  Ну вот, примерный общий план нарисовался. Корректировки, понятное дело, будут, но вчерне можно считать, что сложилось. Еще, конечно, надо будет обсудить с начальниками служб, может подаст кто светлую идею, но основа - вот она.
  А все-таки, что делать с турками? Не сейчас, понятно, а в будущем? Это, в принципе, прямой конкурент. Очень вероятно, что с их стороны будет разведка и, возможно, попытка захвата людей. Это дети востока, они улыбаются, правой рукой твою руку жмут, а в левой отравленный кинжал держат. Пока ты сильный - тебя уважают, ослабел - порвут к чертям. Значит, нужно свою силу регулярно демонстрировать, чтобы не забывали. Вот как нынче, к примеру. Оружие отобрали - все равно, что у змеи зубы выдрали. Ладно, винтовки у них наверняка еще есть. А вот автоматическое оружие, пусть и этот несчастный "льюис" - в дефиците. Сколько пулеметов было в нашей кладовочке? Четыре штуки? У турок, скорее всего, столько же. Или больше? Все-таки у нас еще ППШ были, в начале прошлого века таких еще не делали, кажется. По крайней мере, у турок точно ничего подобного не имелось. Могли автоматы компенсировать каким-то количеством пулеметов... ладно, хрен с ними, в любом случае у них убыло, а у нас прибыло. У нас и своих дел полно. Сегодня с утра ушли две группы. Одна, с Молодым Юрой, на восток, проверить ту проплешину в лесу. Другая, под водительством Михайленко, искать поселок между греками и албанкой. Сегодня переночуют у братьев-балканцев, а завтра обшарят левый берег в пределах километра от реки.
  - Кхе-кхе...
  За размышлениями Андрей и не заметил, как к нему вошел Хорин.
  - О, привет, Семен! Я тут задумался...
  - Вижу, вижу. Чаю нальешь, начальник?
  - Садись, бери кружку, накладывай сахар. Только чай подостыл малость, а ты, я знаю, любишь, чтобы сразу с огня.
  - Ничего, И такой сойдет.
  Бывший физрук прохромал к столу, уселся в кресло.
  - А как же твое знаменитое "крепкий, сладкий и горячий"? - не удержался от подначки Бородулин.
  - Ладно уж, обойдусь крепким и сладким. Не гонять же тебя на кухню за кипятком. А вообще, мог бы себе и чайник электрический завесть. Не положено тебе шастать по лесенке туда-сюда, да молодежь в радиорубке смущать.
  Интересно, откуда Ефимыч знает такие подробности?
  - Не положено в радиорубке обжиманцы да клуб по интересам устраивать.
  - Да ладно тебе, дело у них молодое, себя, вон, вспомни в двадцать-то годов. А у них эти посиделки не в ущерб службе, это я тебе ответственно заявляю.
  - Я в двадцать лет такое не творил и вообще был образцом для подражания.
  - Ну да! А кто ночью к девкам в общагу по веревке на третий этаж залезал? Твой подельник тебя вчистую сдал.
  - Ладно, Ефимыч, твоя взяла. Только не говори, что ты перся на четвертый этаж только для того, чтобы отмазать своих архаровцев от справедливого возмездия.
  Хорин сделал большой глоток чаю, одобрительно хмыкнул.
  - Хороший у тебя чай, начальник, правильный. Холодноват, конечно, но ничего, сойдет.
  Потом помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями, и рубанул:
  - Чай у тебя хороший, а с коллективом ты работаешь из рук вон плохо. Вернее сказать, совсем не работаешь. Не знаешь ты, чем у тебя люди живут, чем интересуются, о чем меж собой говорят. У тебя, между прочим, две свадьбы на носу, а ты заперся на своей верхотуре, в окошке свет зажег - начальник ночи не спит, думу думает, об общем благе печется. Тьфу!
  Бородулин нахмурился. В общем, конечно, Семен был прав. Но ведь столько было дел, порою приходилось и в самом деле ночь не спать, где же тут еще и это успеть! Только как это объяснишь и, тем более, оправдаешь. Ведь упущение и в самом деле серьезное. А Хорин продолжал:
  - У тебя откуда люди узнают о том, что делается тут у тебя? О том, куда люди пошли и с чем вернулись? Да от тех же и узнают, кто пошел и кто вернулся. А должны получать всю информацию непосредственно от тебя. Ладно, секретность бывает, то да сё, это понятно. Но такие вещи можно популярно объяснить, и люди поймут. Главное, чтобы они видели движение в определенном направлении, а не хаотические метания туда-сюда. И это второй вопрос, ради чего я сюда к тебе пришел. Какая у тебя конечная цель? Чего ты в итоге хочешь добиться?
  - Да это и не секрет. Хочу восстановить, насколько возможно, промышленную инфраструктуру.
  - Это понятно. А для чего?
  - Ну...
  Андрей завис. Ему казалось само собой разумеющимся, что у развитой цивилизации должна быть развитая промышленность.
  -Ну, возможность создания материальных ценностей, является основой экономики, - выдавил он, наконец.
  - Для этого тебе нужно, в первую очередь, на порядок больше людей. А тех, что есть сейчас, хватит максимум на кустарные промыслы. Ладно, зима нынче. А начнется навигация - сколько народу заберут экипажи судов? Вот и выходит, что главное у тебя - люди. Даже без плюшек от этих Смотрящих...
  - От кого?
  - От Смотрящих. Ну, этих твоих Экспериментаторов. Уж больно слово корявое, язык сломаешь, пока выговоришь. Но ты меня не забалтывай. Подумай еще вот о чем: у тебя болгары, греки, прочие поляки живут порознь, друг с другом почти не общаются. А завтра начнут снабжение как одеяло каждый к себе тянуть, пока оно на лоскуты не треснет, или пока ты им по шее не надаешь. А обидятся - к тем же туркам переметнутся. Или еще к кому. Кто его знает, может, завтра тут неподалеку американцы объявятся и примутся народ к себе переманивать. И те же греки или болгары к ним потянутся просто потому, что там их поманят более вкусной наживкой.
  - И что ты предлагаешь?
  - А предлагаю я вот что: твоя главная задача - это не построить домну или машиностроительный завод, а из всех национальных ошметков, что у тебя есть, создать новый народ.
  - Ишь куда ты хватил! СССР восемьдесят лет ковал "новую общность людей" и ни хрена не вышло.
  - А почему не вышло? Ты об этом задумывался? Вижу, что нет, иначе не задавал бы глупых вопросов. Есть три главных фактора, объединяющих людей в нацию. Во-первых, язык, во-вторых, культура. Это, кстати, еще Александр Македонский понимал, когда приказывал своим солдатам и генералам жениться на арабских женщинах.
  - Ладно, с этим ясно. А третье что?
  - А третье - это идея. У людей должна быть глобальная идея, конечная цель, ради которой они будут согласны отказаться от американских плюшек и работать в полную силу здесь, у тебя.
  - И что это за идея?
  - Ух ты какой хитрый! Я тебе и без того подсказок надавал. Теперь хочешь и вовсе на чужом горбу в рай въехать? А вот хрен тебе, Егорка, сиди и думай, раз уж у тебя работа такая. А я пойду.
  С этими словами Хорин скрылся за дверью, оставив Андрея, мягко говоря, в растрепанных чувствах. Слегка оправившись от шока, начальник анклава принялся обдумывать сказанное гостем. Про работу с людьми он и сам думал, правда, мельком. Но самому этим заниматься нет совершенно никакой возможности. Нужен специалист, кто-то вроде участкового Анискина, чтобы и за порядком следил, и настроения в молодых незрелых умах улавливал, и политику руководства в массы доносил. Раньше этим занимался Михайленко, но сейчас он большей частью в разъездах. И кого на эту должность поставить? Мента, что ли, прислали бы эти... как там Егорыч высказался? Смотрящие? По форме грубовато, блатнячком отдает, но по сути - верно. Да и произносится быстрей и глаже. По-хорошему, Хорина бы и запрячь отрабатывать свою инициативу, но он тот еще жук, отвертится под предлогом занятости. И то правда, у коменданта такой крепости дел всегда по горло, если не больше. Ладно, кадровый вопрос проработаем, это, в конце концов, решаемо. Может, найдется полицейский среди присоединившихся народов - никто ведь в поселках людей толком не опрашивал. Только нужен именно участковый, а не боевик-оперативник, чтобы мог с людьми говорить, а не только дубинкой махать и из пистолета стрелять. Впрочем, Хорина попробовать зацепить можно, хотя бы на время, под уговор заменить сразу, как только.
  А вот по второму вопросу... Вот ведь жук! Изобрети ему глобальную идею для анклава! Вон, в России в прошлой жизни двадцать пять лет не могли ничего предложить. Правда, скорее всего, не слишком-то и пытались. А какие вообще лозунги, какие национальные идеи были в истории? В принципе, все сводилось к идее национального превосходства и глобального доминирования. "Ла бель Франс", "Германия превыше всего", "Правь, Британия, морями" и прочее в том же духе. И под этим соусом - политическая, экономическая, военная, культурная экспансия. А нужно ли нам это доминирование? Сидим себе спокойно, потихоньку отстроимся, по лету получим еще людей, будем развиваться, двигаться вперед, обживаться, обустраиваться. А потом? Интересно, те же американцы тоже сюда заброшены? А французы, немцы, японцы, китайцы, скажем? И вот если завтра они все разом проявятся, что будем делать? Придется соревноваться, конкурировать. За территорию, за ресурсы, за людей. И получается, что уже сейчас нужно напрягаться, чтобы потом не оказаться слабаком. Потому что слабого тут же растерзают более сильные "партнеры". И тогда консолидация общества будет одним из факторов выживания. Знать бы еще, сколько времени осталось до момента столкновения с другими анклавами. И в этом ключе турки становятся не самой плохой добавкой в анклав, если, конечно, удастся их к этому склонить. А пресловутая "Иблисова гора" приобретает особую ценность. Если это действительно платформа, то создание второго замка будет мощнейшим стимулом для перехода отдельных поселков в русский анклав. И те же турки, видя утекающую из рук власть, могут сами выйти с предложением о присоединении. Если, конечно, их лидер не слишком упертый. И нужно с этим вопросом поспешать. Кто знает, появится у турок такой же шарик, и они активируют терминал сами. И тогда уже их не сковырнешь, они станут самодостаточными и договариваться с ними будет намного сложнее. Но, опять же, как можно провести сейчас десяток-полтора человек от болгарского поселка за две сотни километров мимо всех турецких поселений? А если там пустышка? Нет, нужно сперва заслать разведку. То есть, опять же, Юр. То есть, нужно собираться и ехать в Озерный разговаривать с якутом. И если результат будет положительный, тогда вместе со спецами будем планировать операцию.
  Что же до идеи, ради которой все будут упираться, то это штука серьезная, за пять минут не решить. А вот что можно быстро сделать - это создать внешнюю атрибутику анклава: флаг, герб, гимн и прочее. Это тоже, кстати, работает на объединение людей. А, кстати, запросто можно объявить общий конкурс на проект флага и прочего. Победителю - весомый приз. Глядишь, тоже сработает на объединение.
  Ну вот, какие-то мысли оформлены, можно идти встречать Юру с отрядом, уже пора им возвращаться.
 
  Входная дверь донжона открылась, впуская с улицы в теплый холл морозный воздух и четверых парней. Каждый - в добротной пуховой куртке с капюшоном, в бахилах поверх теплых унтов. За плечами у каждого дробовик либо винтовка. Не успела дверь закрыться, как из толпы встречающих выскочила девушка и повисла на шее одного из ребят.
  - Юрка!
  - Ну что ты, Юля, - безуспешно попыталась отбиться жертва. - Застудишься, я же только с мороза, холодный весь.
  Так вот она, та самая Юлька, что подбила радистку на должностное преступление. Да, такая может, и не только это. Лишь бы только ума хватило не пытаться Молодого к юбке своей привязать, а то как бы худа не вышло - взбрыкнет парень. Старый Юра ему дал почувствовать лес, свободу, теперь его в доме нипочем не удержишь. Нашелся бы кто, подсказал девке, чтобы дров она не наломала. Самому тут несподручно, статус не тот. Вот Хорин - тот да, тот мог бы.
  - Ну что, Юра, как сходили?
  - Нормально, Андрей Владимирович, поляну быстро нашли, только пусто там, ничего нет. И следов никаких, что когда-то что-то было. На обратном пути лося подстрелили, на волокушах еле доперли. Вон, на улице у дверей туша лежит. А вообще, там, в тех местах, болотина начинается, сейчас все замерзло, а летом не пройти будет.
  Значит, первая точка пустышкой оказалась, а до двух других просто не дойти. Полсотни километров на лыжах - это, по меньшей мере, день пути. И, соответственно, ночевка в лесу, где хищников полно. Позапрошлой ночью волки к самой крепости подходили. Теперь вот пара девчонок изучает технологию обработки шкур, собираются пошить себе не то шубы, не то шапки. Если идти сейчас, зимой, нужно слать большую группу, чтобы могли гарантированно отбиться хоть от волчьей стаи, хоть от того пещерного медведя, да и чтобы возможность была дежурство ночью организовать. А кто тогда ут, в крепости работать будет? Прямо сексуальные проблемы ежиков - и хочется, и колется.
  - А лес насколько густой? Снегоход пройдет?
  Прежде, чем ответить, Юра подумал.
  - В принципе, можно и на снегоходе. Сперва лес погуще, а потом, на болоте, пореже, вполне можно прокатиться.
  Ага, значит можно попытаться за два-три приема расчистить путь для снегохода до начала болота, а потом рвануть до той дороги или до скалы. Сто километров за день пройти вполне реально. Ладно, это после будем обсуждать, когда Михайленко вернется. Сейчас он у греков отдыхает, завтра пойдет потерянный поселок искать. А и в самом деле, время позднее, пора и нам расслабиться.
  - Спасибо, ребята. Грейтесь, отдыхайте.
  - А как же мясо?
  - Ничего, найдется, кому в погреб утащить.
 
  Чтобы отвлечься от томительного ожидания и сберечь нервы, Андрей вновь принялся за эксперименты с аэрофотосъемкой. С утра склеил три "конверта", благо, что материалы оставались еще с прошлого раза, в сеанс заказал пару видеокамер и после обеда двинулся на эксперименты. Собственно, все было точно так же, как и в первый раз: пустой змей можно было запускать сколько угодно, а стоило только прицепить к нему камеру, как тут же из леса поднималась стая птиц и атаковала. С башни поднимать змея особого смысла не было - слишком большое расстояние. А у кромки леса "конверт" с камерой едва успевал подняться над деревьями, как на него набрасывались пернатые камикадзе. Такую избирательность ничем кроме воли Экспериментаторов объяснить было невозможно. Кто-то из ребят предлагал состряпать дрон, но вряд ли он будет летать быстрее птиц. Собственно, для съемки достаточно секунд десять, а потом пусть птички приземляют камеру. Подвесить бы камеру над лесом на парашюте, а потом, с уже отснятой картинкой, подобрать. Или скажем, через радиоканал снять изображение. А как ее подвесить? Да ракетой же! Стартует она быстро, по таймеру или на определенной высоте выбросит парашют, и пока птицы долетят до камеры, можно успеть получить достаточно материала. Сделать десяток таких ракет, и можно отправляться на аэрофотосъемку. Была бы такая штука сегодня у Юры, он бы пять километров вокруг той поляны заснял. Может, там не на самой поляне склад, а где-нибудь рядом. Надо пацанов озадачить, пусть напрягут мозги и руки.
 
  Поиск Михайленко был более успешен, чем у Юры, но результаты были довольно странными.
  - Знаете, Андрей Владимирович, - рассказывал он по возвращении за ставшей уже традиционной чашкой чая, - я был до крайности удивлен тем, что увидел. Надо отдать должное вашей проницательности, объект нашли как раз посередине между двумя поселками в полукилометре от реки.
  - А почему "объект"?
  - Если честно, я затруднился назвать его одним словом более определенно. Это, как я уже докладывал, группа зданий. Но здания почти все производственные и довольно старые. Все те строения, что попадались нам до сих пор, были абсолютно новыми, с иголочки, причем не только дома, но и их содержимое. А тут два производственных здания красного кирпича, причем возрастом по меньшей мере с полсотни лет. Железная изоржавленная крыша с измазанными грязью и птичьим пометом светоаэрационными фонарями, приоткрытые распашные ворота, заржавевшие настолько, что нам всем вместе не удалось их сдвинуть даже на миллиметр. Внутри - бетонированный пол с пустыми фундаментами под станки. Под крышей - электрическая таль, катающаяся на рельсах вдоль пролета. По крайней мере, рельсы есть, правда, я сильно сомневаюсь, что при всем желании ее удастся сдвинуть. В торце - административно-бытовой комплекс, абсолютно пустой. Во всех помещениях в лучшем случае обломки мебели и грязные обрывки бумаги. На стене в цехе - большой электрический щит с рубильником и без единого провода. В общем, разруха и запустение. Второе здание почти копия первого, только там помещение разделено на две части. Одна - примерно три четверти длины пролета - такая же, что и в первом цеху. А вторая, по сути, не то гараж, не то ремонтный бокс для грузовиков с тремя смотровыми ямами. Что примечательно, ямы облицованы плиткой и против каждой - отдельные ворота. Но все в таком же удручающем состоянии. Конечно, это все можно привести в порядок, но сколько уйдет сил и ресурсов - неизвестно. Кроме того, пока что у нас нет возможности использовать находку. У нас нет станков, машин и, главное, нет электричества, чтобы все это запустить.
  - Я бы, Станислав Наумович, назвал это заводом.
  - Не торопитесь с выводами, Андрей Владимирович. Помимо кирпичных производственных корпусов, там был еще и жилой барак. Сложен из тесанных бревен, крыт дороженой дюймовой доской. Крыша изрядно пострадала, а стены еще в относительном порядке. Максимум - заменить нижние венцы, и простоят еще столько же. Полы тоже в плачевном состоянии. А вот внутри - опять же перегородки. Выгорожена довольно большая - относительно других - комната с отдельным входом, судя по всему - для начальства. Еще часть барака разделена на малюсенькие комнатушки на одного-двух человек. И примерно шестьдесят-семьдесят процентов длины заставлено деревянными двухэтажными нарами. Я подсчитал, всего там могло бы жить около полутора сотен человек. Тридцать человек начальства и сто двадцать работников.
  - Тогда это больше напоминает лагерь.
  - Лагерь подразумевает периметр. Забор, колючка, вышки, а здесь - ничего такого. Да и охрана никогда не поселится в одном бараке с ЗК. И вот что еще интересно: от цехов, от этого объекта, идет дорога. Кольцом, вернее, этаким квадратом, окружает строения и уходит на восток. И через примерно полкилометра обрывается. Причем ровненько так, словно по линейке. И знаете, что самое странное?
  - Что же?
  - Здания, судя по их виду, стоят там давно, а вот на дороге нет никаких следов запустения. Ни деревья не проросли, ни даже веток не нападало.
  - Видать, очередной прикол Смотрящих.
  - Кого? - переспросил Михайленко.
  - Это Семен Ефимыч придумал. Экспериментаторов наших так обозвал. Мне, знаете, даже понравилось.
  - А-а, - протянул заместитель. - Пожалуй, так действительно лучше звучит. И вы, скорее всего, правы. Но тогда выходит, что у них в коробке не только новенькое лежит, но и вот такое. Впрочем, это вполне укладывается в общую канву.
  - Поясните, пожалуйста.
  - Вот смотрите, Андрей Владимирович, те вещи и строения, которые нужны для элементарного выживания, Экспери... тьфу, слово-то какое неудобное! Так вот: Смотрящие такие базовые вещи дают вроде как новые и годные - бери и пользуйся. А вот для дальнейшего развития, а это естественный следующий шаг нашей техногенной цивилизации, нужно приложить дополнительные усилия. Вот нам дали, по сути, цеха машиностроительного завода. Почини крышу, поставь станки, подведи энергию - и работай. Ну а не сможешь восстановить то, что дали - потом потратишься многократно, пытаясь отстроить новые здания с нуля.
  - А вы знаете, Станислав Наумович, ведь буквально позавчера, отправив вас и Юру в поиск, я размышлял на тему воссоздания промышленности. И как раз рисовал планы создания черной металлургии и машиностроительного производства и думал на предмет постройки цехов, домен, конверторов и прочего. И сейчас у меня возникла крамольная мысль: а не смогли ли Смотрящие подсмотреть, извините за невольный каламбур, мои планы? Могу поручиться - я вслух не рассуждал.
  - А помните, мы с вами говорили о том, что Смотрящие - ишь ты, как словечко легко пошло - подкидывают свои плюшки в соответствии с выбранным вектором развития? Вот вам еще один довод в пользу этой версии. Уж не знаю, как они это делают, каким рентгеном просвечивают наши мозги, но факт, как говорится, налицо. И, видимо, наши трепыхания вполне укладываются в их план, какую-то задачу мы все же выполняем. Иначе запросто могли бы блокировать канал. Помните, вы рассказывали, как пытались набрать оружия?
  - Еще бы!
  - Так что нам остается лишь следовать выбранным курсом.
 
  Юры ушли позавчера. На снегоходах их довезли до македонского поселка, все больше называемого меж собой Александровском, там они переночевали и с утра, собравшись, двинулись дальше уже на лыжах. Когда Андрей попытался на прощание выдать Старому Юре последние наставления, он скривился, словно откусил кусок от цельного лимона, и выдал:
  - Ты, начальник, слишком много слов говоришь, однако. Ты один раз сказал, я тебя услышал. Теперь я три раза говорю, ты не слышишь. Совсем глупый, однако, стал. Ты меня попросил, я согласился. Мои условия ты выполнил, все, что нужно, собрал. Все, жди теперь. Мало-мало десять дней жди. И еще четыре дня жди. Придем обратно, все расскажу. А теперь хватит говорить, идти пора. Здесь оставайся, провожать не ходи. И девку ту не пускай, нехорошо.
  Повернулся, подхватил свой рюкзачок, двустволку свою и шагнул за порог. Андрей же остался, поперхнувшись недосказанными словами.
  Но то было позавчера, и все два прошедших с того времени дня рейдовая группа пыталась пробиться на снегоходах через тайгу. Шли до середины светового дня, где петляя между деревьями, где прорезая себе путь через буреломы и чащобы. Продвигались вперед насколько успевали, перекусывали и возвращались назад. Хорошо еще, погода установилась, и накатанную накануне колею было отчетливо видно. Завтра должны были добраться до той самой поляны, до болота. А там, как молодой Юра говорил, деревья пореже, двигаться легче.
  На удивление, нашелся из числа студентов бывший ракетомоделист. Выдал список потребных материалов и уже нынче была испытана первая ракета. Тесты прошли удачно, вороны и прочие дятлы хотя и растерзали в клочья небольшой парашютик, но камера приземлилась в снег и была, хоть и не сразу, найдена.
  - А если на деревьях повиснет?
  Этот вопрос задал участвовавший в испытаниях радист.
  - Хм... озадачился Бородулин. Об этом он подумать не успел. Но решив последовать традиции и наказать инициативного спросил:
  - Есть предложения?
  - Так ведь можно по радиоканалу картинку на ноут снять. Надо только заранее законнектиться с девайсом.
  - А теперь повтори то же самое, только не выражаясь, - потребовал начальник.
  Уяснив тему, задал логичный вопрос:
  - Сделать сможешь?
  И, увидев энергичный кивок, широким жестом простер длань в сторону крепости.
  - Тогда вперед!
  На четвертый день колонна снегоходов увозила с собой комплект для авиаразведки: компактный ноутбук и три подготовленные ракеты.
 
  С утра, отправив группу, Бородулин изо всех сил искал себе любое занятие, чтобы только отвлечься от беспокойства. Пока удавалось занять руки, мысли об ушедших ребятах отступали. Но стоило только начать о чем-нибудь думать, как мысли немедленно возвращались к поисковикам, ушедшим на запад, и, конечно, к Юрам, которые сейчас вообще черт знает где, и что с ними - вообще неизвестно. Сгинут - и никто не узнает, отчего и как. Не было такого раньше, сам всегда шел, наравне с другими рисковал, а тут приходится других посылать. И ведь не послать нельзя, нужно это для анклава, очень нужно, и душа болит. Особенно за Юр. Что там Хорин говорил? Коллективом нужно заниматься? А сможет ли он потом вот так отправлять людей на риск или, не приведи Господь, на смерть? Эх... ушел бы сейчас как тот же Михайленко в тайгу на поиск, некогда и думать было бы про все про это, а сейчас...
  В рации, которую Андрей уже приучился постоянно таскать с собой, зашипело и девичий голос произнес:
  - Андрей Владимирович, Михайленко выходил на связь, сказал, что дошли до конечной точки маршрута, возвращаются обратно. Результат положительный.
  - Спасибо, Света, - узнал Бородулин девочку.
  На душе полегчало. По крайней мере, одна экспедиция вернется нормально. И тут до него дошло: если результат положительный, значит, там действительно есть дорога! Етишкин корень! Один ответ породил два новых вопроса: теперь предстоит узнавать, куда она идет. И откуда. А раз есть дорога, значит, становится понятным, для чего Смотрящие подкидывали автотранспорт. Значит, нужно все эти колеса тащить сюда, в крепость и начинать рубить просеку к этой магистрали. Но тут уже начинает работать паранойя: а если вдруг там недружественные силы? Может, сперва стоит разведать, кто там и что там? Впрочем, сейчас Михайленко вернется, с ним обсудим. Кстати, а какой транспорт дали Смотрящие нашим балканским друзьям?
  - Андрей Владимирович! Идите скорее! Тут такое!
  Парень из дежурной смены буквально ворвался в кабинет. Явно бегом бежал. Душа у Бородулина упала, сердце екнуло. Приготовившись к самому худшему (неизвестно к чему, но очень плохому), впрыгивая в валенки и сдергивая с крючка куртку, шапку и карабин, Андрей спросил гонца:
  - Что случилось-то?
  - Там, - неопределенно махнул тот уже на бегу. - Сейчас увидите.
  Бородулин выбежал следом за посыльным на стену и тут же понял, что можно было и не бегать, достаточно глянуть в окно. А еще лучше - подняться на верхнюю площадку донжона. Но зрелище все равно впечатлило: в лесу, ровной стеной огораживающем крепость с трех сторон, появилась брешь. Ровная, словно бы и не было никогда в этом месте ни одного дерева. И там, за ней... нет, плохо видно за два километра. Андрей поднялся наверх, на вершину башни, прихватив по пути бинокль. Отсюда, да еще в оптику, открылась картина совершенно фантастическая. Андрей, вроде бы, уже не раз видавший возможности Смотрящих, просто офигел: от того места, куда сегодня утром ушла поисковая группа и дальше на запад тянулась ровная, прямая, как натянутая струна, дорога. Она выходила из леса и так же прямо бежала к крепости, делала круг у стен и утыкалась прямо в ворота. Свежая, будто только что отсыпанная красноватым гравием грунтовка ярко выделялась на фоне черно-белого зимнего пейзажа. И в самом деле, было от чего охренеть.
  Группа вернулась уже по темноте. Михайленко, закончив официальный публичный рапорт начальнику, уже наедине попросил:
  - Андрей Владимирович, давайте перенесем наши посиделки на завтра. Честное слово, умотался - сил нет. Сейчас только поем - и вырублюсь.
  - Тогда завтра с вас не только рассказ, но и сразу анализ.
  - Договорились.
 
  Утром следующего дня начальник и его заместитель встретились в столовой на завтраке.
  - Как самочувствие, Станислав Наумович? - спросил Бородулин, устраиваясь за столиком.
  - Спасибо, Андрей Владимирович, уже неплохо, - в тон ему отозвался Михайленко. - Вот вам классический пример того, как можно одно испортить другим. Казалось бы, есть новая дорога, ровная, чистая, езжай и радуйся. Но только не для снегоходов. У нас ведь была уже набитая трасса, мы бы по ней за два-три часа до крепости долетели. А тут половину расстояния пришлось заново расчищать, либо объезд искать. Доехали, можно сказать, на последних парах бензина. Одно хорошо - крепость освещена, прожектор в небо бьет, его издали видно, так что шансов заблудиться не было.
  - Что ж, добрались - и хорошо. Давайте сейчас доедим кашу, поднимемся с чаем ко мне, и вы все подробно расскажете. А потом вместе подумаем, что нам делать дальше.
 
  - Собственно, особо рассказывать нечего - начал безопасник, усевшись в кресле у камина и взяв в руки чашку с крепким, самолично заваренным чаем. - До поляны дошли сравнительно быстро, за два с небольшим часа. Ребята уже наловчились со снегоходами управляться, средняя скорость на маршруте существенно поднялась. Да и дорога была уже знакомая. Как-никак, три дня по ней туда-сюда катались.
  Михайленко сделал глоток, пожевал губами, словно дегустируя, и, неожиданно спросил:
  - Андрей Владимирович, а у вас еще осталось несколько капель того замечательного бальзама? Будьте добры, плесните чуток для вкуса и аромата.
  Он дождался, пока Бородулин добудет из шкафчика бутылку, плеснет по чуть-чуть в обе чашки, затем отхлебнул немного, легонько выдохнул, чуть прижмурившись от удовольствия, и продолжил:
  - Ну так вот, добрались мы до той поляны и опробовали ваше изделие. Откровенно говоря, я был настроен в отношении этого чуда техники весьма скептически, но все прошло как нельзя лучше. Ракета стартовала, почти сразу, метрах на двухстах выбросила камеру, и у нас было почти двадцать секунд прекрасного видео со всеми окрестностями в радиусе примерно километров двадцать. Понятно, реально полезная картинка захватывала примерно километров пять, но это был большой прогресс. Мы эти пять километров пролетели на одном дыхании. Потом прокатились по замерзшему болоту. Там леса почти нет, главное - в промоину не угодить. Ну и потом, как лес снова погустел, еще одну ракету истратили. И вот тут мне даже стало неуютно, когда примерно в трех километрах к западу увидели дорогу. Добрались до нее быстро, опять же спасибо вашему устройству. Дорога абсолютно чистая. Никто по ней никогда не ездил. Ну, по крайней мере, никто не ездил с последнего снегопада. Ориентирована меридионально, достаточно широка, чтобы свободно разъехаться двум грузовикам. Я не поленился, раскидал в одном месте снег, и то, что я увидел, очень мне напомнило дорогу, что была вокруг тех кирпичных развалин на левом берегу.
  Тут заместитель снова прервался на чай с сухариками.
  - А вы не пытались прокатиться по этой дороге? - не удержался от вопроса Андрей.
  - Конечно, - невозмутимо отозвался Михайленко. - Время позволяло, бензина было в достатке, и я разделил группу. Половина отправилась на север, половина - на юг. Решили пройти по пять километров и вернуться обратно. Сам я уходил на юг. Что сказать - дорога почти прямая, поворотов минимум, да и те не слишком крутые. Вот горок хватает. И пусто. Полчаса ехали - никого, даже жутковато становится. Расстояние назначенное вышло, развернулись мы и назад полным ходом. Вернулись вроде туда, следы свои увидели, только вот в том месте, где из леса выбирались - дорога. Прямая и в нужном направлении. Были бы на машине, долетели бы в момент. Полчаса - и на месте. А нам вот не повезло. Снега на дороге ни грамма, вот и пришлось новую колею пробивать. Впрочем, я вам об этом уже рассказывал. Да, ребята, что ездили на север, видели практически то же самое.
  - Понятно, - протянул Андрей задумчиво. Получается что: параллельно реке идет дорога. Так сказать, сухопутная связь. Типа, река - это неспешная перевозка крупных грузов, а дорога - это, вроде, для быстрой переброски небольших групп. Дорога существует давно. По крайней мере, на том моем снимке полуторамесячной давности она заметна. Эта же дорога, соединившая магистраль и крепость, возникла вчера днем, одномоментно и лишь после того, как этот путь был пройден своими силами. То есть, налицо опять плюшки Смотрящих: смог пройти сам - молодец, теперь можешь ездить на машине.
  - Вполне логично. Есть, правда, один вопрос: мы от крепости до дороги ехали. А если бы мы этот путь прошли пешком?
  - Что тут сказать? Не попробуешь - не узнаешь. Только вот пробовать такие вещи, на мой взгляд, чересчур рискованно. Любая случайность может стать фатальной. Что меня в этой связи интересует - это насколько далеко дорога тянется на юг. Нельзя ли на ней забросить группу людей к той "иблисовой горе"?
  - Что, есть новости от Юр? - встрепенулся безопасник, в один миг превратившись из расслабленного гедониста в опасного хищника.
  - Увы. Правда, прошло еще только шесть дней. Очень, знаете, не хочется терять своих людей. У меня за все мои экспедиции была только единственная смерть: один из "негров" где-то добыл или сам сделал брагу, напился до зеленых чертей и отправился купаться. Нырнул с берега - и башкой в камень. Причем даже не утонул, шею сломал при ударе. Но в том случае мужик, что называется, сам дурак, я в это время вообще уезжал на Большую землю, общался с заказчиками. А тут я их сам, своей волей послал. Теперь вот маюсь. И знаю, что других вариантов не было, и поделать с собой ничего не могу.
  - А знаете что, Андрей Владимирович, давайте, сделайте себе каникулы дня на три, да отправляйтесь знакомиться с нашими новыми гражданами. Явите, так сказать, царя народу. Может, вам удастся то, что не удалось мне - уговорить доктора на переезд в крепость. А мы тем временем притащим из Хоренок тот "москвичок". Он ведь полноприводный, если я правильно помню? Вот и попробуем его завести, да покататься по дороге туда-сюда. Это всяко быстрее будет, чем на снегоходах маяться.
  - Вы бы еще шишигу из Озерного приволокли. Тогда можно будет хоть по целине кататься.
  - Да она ведь бензин жрет как десять снегоходов!
  - Зато ей годится и шестьдесят шестой, а такой наши химики-нефтяники вполне могут сварганить. Так что не жадьтесь, тащите ее сюда. Она, кстати, если сможете там, на месте, завести, сюда и своим ходом дойдет. Только ей в дорогу бочку бензина заготовьте, чтобы наверняка хватило.
  - Хорошо. Ну что, так и порешим? Тогда договаривайтесь со Смотрящими, а я сейчас команду отдам, чтобы ребята к завтрашнему утру подготовились.
 
 
  Андрей сунул ноги в валенки, накинул на плечи полушубок, натянул шапку и через спешно и довольно неумело пристроенные сени вышел на свежий воздух, продышаться. Все-таки в доме, который радушные предоставили гостям, было и тесновато, и душновато. Ну а куда деваться - хозяевам и без того пришлось уплотняться, чтобы Андрею со своими людьми можно было переночевать под крышей. Вообще-то места людям хватает, да и зима на дворе, не с руки стройку затевать. Лето придет, тогда и можно будет развернуться. Сколотить несколько бригад, Уржумовых поставить бригадирами, да и вперед, улучшать жилищные условия. А вот лес заготовить - сейчас самое время.
  Вообще-то он был доволен. Балканский вояж проходил успешно, люди были вполне довольны итогами своего выбора. Центр честно выполнял обещания, а новые граждане не пытались уклоняться от своих обязанностей. Другое дело, что урбанизированные и изнеженные в бытовом и климатическом отношении недавние жители средиземноморья в большинстве своем были не то, чтобы совсем беспомощными в зимней тайге, но приспособиться и привыкнуть к новым условиям жизни им было весьма и весьма непросто. Да, они уже многому научились. Научились брать воду из проруби, готовить на печи, мыться в шайке одним ведром. Но хотелось-то, и это было видно, совсем другого. И, в первую голову, элементарного бытового комфорта. Водопровод, ватерклозет, микроволновка, холодильник, автоматическая стиральная машина настолько плотно вошли в жизнь, что наличие всего этого стало просто нормой, минимальным бытовым уровнем. А тут приходится морозить задницу в дощатом нужнике, топить печь, чтобы приготовить еду, да и саму еду зачастую еще нужно добыть. Понятное дело, все, помнящие, как это было в невозвратимом "тогда", хотели бы вернуть пусть не все, но хотя бы часть былых удобств. И ведь нельзя сказать, что это совсем невозможно. За зиму промерить глубину промерзания реки, потом поставить погружную турбину, получить дешевое электричество, а дальше можно и водопровод мастерить, и микроволновки со стиралками ставить. Андрей говорил об этом людям и видел - цепляет. Со своими, с русскими проще, они и не такое видали, особенно те, кто постарше. А вот изнеженные европейцы оказались готовы пахать в первую очередь именно за это - за воду в кране и прочее из того же ряда. Как женщины рады были простым швейным иглам! А коробки со всяческим женским - крема, салфетки, прокладки всяческие - мало что не в драку разошлись. И в каждом поселке одно и то же, прям как под копирку. Бородулин говорит речь, кажется, уже наизусть выученную. Потом на вопросы отвечает, на одни и те же. Потом определяется с управленческой структурой и в завершение всего выкладывает привезенную долю материальных благ.
  Порой Андрею казалось, что балканцы, в большинстве своем, даже были рады тому, что появился сильный центр, снимающий с них многие заботы. Меньше свободы, но меньше и проблем. Можно спокойно жить, и не слишком заморачиваться. Делать, что велено, и быть счастливым. Понятно, пришлось учиться стрелять, снимать и обрабатывать шкуры, жить с опаской, но одно дело - отстрелить десяток волков, и совсем другое - сражаться насмерть с равным, а то и превосходящим по силе противником. Хотя нет, понимание того, что турки, возможно, не успокоятся и попытаются вновь наехать, было. Да и в тех же волков еще и попасть надо! Так что с оружием обращаться учились охотно, и мужчины, и женщины.
  Помимо общих организационных вопросов, Бородулин занимался и кадрами. Правда, действительно полезных специалистов, вроде токарей, сварщиков, или, скажем, инженеров и технологов, не нашлось. Зато обнаружился потомственный винодел. Конечно, лоза в тайге не растет, так что собственно вино ему делать не светило, но он собирался поэкспериментировать с местными ягодами: авось, выйдет что годное.
  Однозначной удачей был разговор с болгарским врачом. Семейный доктор, опытный специалист широчайшего профиля, после двухчасовой беседы о планах создания общей медицинской службы анклава и о той роли, которую ей надлежит сыграть в деле возрождения цивилизации, проникся, загорелся и был готов едва ли не пешком отправляться в крепость. Но согласился и подождать денёк-другой, пока Андрей не вернется от киприотов. Так что, в общем, настроение у начальника анклава "Сибирь" было вполне хорошее. Еще бы вестей от Юр дождаться... Ну да ладно, посольская миссия завершена, завтра с утра он двинется в обратный путь. Дорога накатана, к вечеру будет уже дома. Э-э-э, во как! Крепость он уже домом назвал! Да и правда, как-то обжился уже: стол, камин, кресла, отдельная спальня. Пожалуй, во всей крепости у него одного во владении такой двухкомнатный люкс. Вот только в постель одному ложиться приходится. Корнев уж на что одиночкой был, а и тот себе половинку нашел. Заместитель, вон, вовсю к Изольде подкатывается. И, судя по неким мелким признакам, не без успеха. Эх, Марина-Марина... Так, стоп: себя жалеть - последнее дело. А что жена ушла, так даже проще - с глаз долой, теперь уж с гарантией от Смотрящих. Осталось только из сердца вон... Ну так время - оно все лечит, и это пройдет.
  А вообще, хватит о всяком думать. Проветрился малость, пора и обратно. Хоть и не особо холодно на улице, не более двадцати градусов, а десять минут постоял, и уже слегка продрог. И это при том, что ветра нет. Не то, что совсем нет, но вокруг домов такие сугробы накиданы, что человека до плеч скрывает, только голова торчит. Чтобы наверх подняться, специально ступени сделаны. До проруби на реке и вовсе целая траншея прокопана. И хочешь-не хочешь, а хоть раз в день нужно снег подчищать. Вот и дозорный возвращается - сумерки уже, а ночь опасна. Парень, придерживая на плече винтовку, спрыгнул с сугроба вниз, лихо, по-военному, отдал Бородулину честь и поспешил к своему дому.
  Андрей тоже повернулся было к своему временному пристанищу, но тут заметил краем глаза движение у кромки леса. Мгновенно развернувшись, он вскинул к плечу СВТ, с которой после доработок Коли Мазурина сроднился как бы не крепче, чем со старой своей "сайгой", и тут же опустил оружие. Уж больно знакомой была фигура человека с ружьем за плечами. А почему один? И что это он тащит сзади на санях? Или кого? Сердце екнуло от одной только мысли, что с одним из Юр могло случиться несчастье. А, нет, вот и второй. Уфф, на этот раз обошлось! И в голосе Бородулина звучала неподдельная радость, когда он дернул дверь дома, и крикнул:
  - Мужики, Юры вернулись!
 
  Андрей взбежал наверх, на окружающие поселок сугробы. Кинулся было навстречу разведчикам, но тут же, проломив наст, провалился чуть не по пояс. Чертыхаясь и ругая себя за столь явный идиотизм, выбрался на утоптанную тропу и принялся ждать, стараясь не обнаруживать столь явно свои эмоции. Ребята - его "свита" - высыпали из дома, но, поскольку единственная тропка наверх была занята их шефом, толпились внизу. Андрей мельком отметил - все до единого с оружием. Видимо, это уже становится для людей рефлексом, и это хорошо. Все-таки, этот мир - не самое безопасное место. Хорошо еще, в последние пару месяцев не встречались ни махайроды, ни пещерные монстры, смахивающие на бегемотов из четвертых "героев". Да и "простые" медведи залегли в спячку. Из серьезных хищников остались громадные волки и рыси размером едва ли не с леопарда. Но волков успешно отстреливали, и уже многие обзавелись теплыми волчьими шапками. Рыси же избегали нападения на группы людей, а поодиночке в лес никто не совался.
  Пока Бородулин выбирался из сугроба, разведчики уже приблизились достаточно, чтобы даже в наступивших сумерках можно было увидеть: на самодельных санях, сделанных из лыж, лежит человек. Кажется, у Юр входит в привычку - из каждого дальнего выхода приводить или, как нынче, привозить пополнение. Впрочем, в этом нет ничего плохого, даже напротив.
  Андрей отступил назад, чтобы дать возможность Старому Юре вытащить свой груз на тропинку. Человека с санок тут же был снят и максимально бережно перенесен в дом. Якут, сняв лыжи, спустился вниз, его ученик последовал за ним.
  - О, Юра, ты перешел на огнестрел? - спросил Бородулин парня, увидев за его плечами ствол винтовки.
  - Это, однако, оружие врага. - ответил Старый вместо молодого. - Потом, начальник, потом все узнаешь. Давай сперва в дом войдем, чаю выпьем, а потом и поговорим. Да и о человеке, однако, позаботиться надо. Что толку с того, что мы его притащили, если он тут помрет.
 
  Привезенный Юрами человек был без сознания и весьма, весьма нездоров. Конечности были ледяными. К счастью, без обморожения, но переохлаждение было налицо. Кроме того, у человека был сильный жар. Возможно, результат того самого переохлаждения, а возможно - и скорее всего - двух пулевых ранений в ногах. Везти его куда-то еще представлялось Бородулину чистейшей воды авантюрой. Между тем, до ближайшего врача было всего-то два десятка километров. Правда, уже стемнело, да и морозец начал поджимать, но этот же мороз с большой вероятностью просто убьет спасенного Юрами человека. Опять же, Юры не потащили бы кого попало, значит, человек этот может рассказать много важного, особенно, если учесть, куда они ходили. Некоторое время поколебавшись, Бородулин принял решение:
  - Мужики, сами видите - нужен врач.
  Мужики понимающе кивнули.
  - Есть большая вероятность, что наш гость до утра не доживет.
  Еще один кивок в ответ.
  - Ближайший врач - у болгар. Дорога накатана, небо чистое, снега нет. Если постараться, можно обернуться за пару часов. Приказывать вам не могу - дело все же не самое легкое. Ночь, мороз, дикого зверья хватает. Но тут на кону жизнь человека.
  - Не вопрос, командир, - откликнулся молодой белобрысый парень, поставленный начальствовать над группой сопровождения. - Сами видим: товарищ вот-вот ласты склеит.
  - Тогда не тяните. Быстрее двинетесь, быстрее вернетесь. Доктор пусть ничего не берет, набор инструментов и лекарств здесь имеется.
 
  Сборы заняли не больше пяти минут, и Бородулин остался наедине с Юрами и с привезенным ими человеком. Тот и вправду был плох. Даже без градусника было видно, что у него сильный жар. Андрей вскрыл свою аптечку, вколол пациенту в бедро шприц-тюбик с антибиотиком, затем занялся ранами. Уж первую-то помощь он вполне мог оказать. На одном бедре была сквозная рана, с виду - довольно чистая. По крайней мере, не слишком воспаленная. Ее Андрей просто промыл и перебинтовал, оставив детальные разборки специалисту. А вот с другой ногой дело явно было гораздо хуже. Даже если взять во внимание то, что она была прибинтована к двум палкам.
  Бородулин снял самодельные лубки, разрезал штанину и размотал явно в спешке сделанную повязку. Увиденное ему сильно не понравилось. Кожа вокруг входного отверстия была совершенно нездорового цвета. Края раны опухли. Выходного отверстия не было, значит, пуля осталась внутри. И, наверняка, затянула с собой нитки и прочий мусор. Кроме того, была перебита берцовая кость и осколки ее наверняка были там же. Тут однозначно требовался хороший специалист, иначе летальный исход раненому был практически гарантирован.
  Андрей перевязал вторую ногу, с помощью Юр вернул на место лубки и, укрыв человека одеялом, подсел к столу, на котором уже стояли, исходя паром, кружки с крепким свежим чаем.
  - Ну что, товарищи разведчики, рассказывайте, где бывали, чего видали.
  - Не спеши, начальник, и так все узнаешь, - тормознул Бородулина Старый Юра. - Все спешное ты уже сделал, однако, про остальное сперва шибко-шибко думать надо.
  Он хрумкнул крепкими желтоватыми зубами кусок рафинада и с видимым удовольствием запил его большим глотком чая. Молодой последовал примеру наставника. Андрей хмыкнул, набросал сахара в свою кружку, размешал черенком столовой ложки, вытащил из пакета на столе горсть сушек, разломил одну из них в кулаке, закинул кусочек в рот и тоже принялся чаевничать.
  Через четверть часа, когда стоявший на столе чайник опустел, Старый Юра вытащил было кисет и трубку, но, увидев, как скривился Бородулин, буркнул что-то себе под нос, накинул малицу, шапку и вышел наружу.
  Андрей тоже поднялся из-за стола, подошел к раненому. Хотя тот по-прежнему лежал в беспамятстве, антибиотик подействовал и жар, судя по всему, начал спадать. Все тело его покрылось обильным потом, пропитав и одежду, и простыни. Андрей обтер пациента сухим полотенцем, поправил одеяло и вернулся к столу. Вскоре к нему присоединился и якут.
  - Ну что, Юра, рассказывай, где бывал, что видал.
  - Однако, что тут особо рассказывать? Сбегали, вот, мало-мало с парнем до той горы, поглядели. Все так как ты и говорил - черная плита наверху, близко подойти не дает. Добежали, глянули, да и назад.
  - Ты, Юра, не прибедняйся. Сам ведь знаешь, если бы не так важно это было, тебя бы и просить не стал. Так что спасибо большое вам обоим. Ну и материально поблагодарю, обязательно. Вот только обратно в крепость вернусь.
  - Ну, это необязательно, - брякнул молодой Юра, за что тут же удостоился подзатыльника от Юры Старого.
  - Старшие говорят - сиди молчи, пока не спросят. А раз начальник посчитал нужным наградить, прими награду с благодарностью.
  Молодой насупился и замолчал, уткнувшись в свою кружку с чаем.
  - И нечего обиженку строить. Не маленький, однако, понимать должен, за что получил.
  Несколько минут длилась неловкая пауза. Впрочем, неловкой она была, главным образом, для Бородулина. Он поерзал на стуле, глянул в свою пустую кружку, откашлялся и, будто вспомнив, продолжил расспросы:
  - Скажи, Юра, а этого товарища где подобрали?
  Он мотнул головой в сторону постели.
  - В лесу, однако, - пожал плечами якут.
  - А почему ноги у него прострелены, откуда винтовка трофейная?
  - А-а, - Старый Юра недовольно махнул рукой. - пусть тебе вон, молодой рассказывает. Я курить пойду.
  И, действительно, снова натянул малицу, шапку и удалился.
  - Ну что, Юра, рассказывай, как было дело. Да не хмурься ты, все уже, дело прошлое. Да и сам подставился. Вперед думай, после уж говори. Ну все, проехали. Излагай обстоятельства.
  Да мы мимо одного поселка проходили, недалеко от главной турецкой базы. Слышим - выстрел, практически у нас по курсу, и сразу крик. Слышно - человек кричал. Мы потише пошли, чтобы на стрелка ненароком не выскочить. Минуты через две - еще выстрел, еще крик. Старый Юра подкрался поближе - ну знаете, как он может, потом гляжу - рукой мне машет. Я подошел, смотрю - в снегу человек лежит, обе ноги прострелена, вокруг кровища. И следы лыжные, к турецкому поселку уходят. Юра нахмурился, мы из запасных лыж по-быстрому санки сделали, да мужика раненого на них увезли. В километре от того места встали, перевязали его, да потом попеременке два дня тащили. Поначалу-то он еще ничего был, а сегодня к полудню срубился и уж в сознание не приходил.
  - Погони за вами не было?
  - Сперва не было, а потом снег пошел. Несильный, но все следы засыпало с гарантией.
  - Крестничек ваш ничего не говорил?
  - Пытался, но языка-то его мы не знаем, а он не знает нашего, так что впустую все.
  - Ясно. Ну что, будем надеяться, что вы тащили его не зря, что он выживет и что найдется переводчик. Теперь давай-ка подготовимся к приезду доктора, наверняка потребуется много кипяченой воды. А потом иди отдыхать.
 
  - Ну что, уважаемый Стоян Драгомирович? Какие прогнозы вы можете дать по поводу нашего пациента?
  Усталый врач присел к столу, придвинул к себе чашку с чаем, отхлебнул глоток, поморщился и отодвинул ее подальше.
  - Скажите, Андрей Владимирович, у вас нет, случайно, кофе?
  - Здесь, к сожалению, нет. Но в крепости я обещаю обеспечить вас лучшими сортами зерен и всем необходимым для приготовления напитка. И все-таки, что вы скажете?
  Доктор вновь поморщился, поскреб подбородок, и, не глядя на Бородулина, заговорил:
  - Видите ли, я совсем не хирург, и уж тем более не имею военно-полевой специализации. Я, конечно, представляю себе необходимую последовательность действий, но не имею совершенно никакой практики по врачеванию таких ран. Нет-нет, я прекрасно понимаю, что другого врача здесь нет и, как бы то ни было, я единственный, кто способен сделать хоть что-то.
  Болгарин тяжело вздохнул, потом еще больше ссутулился и продолжил:
  Я обработал обе раны. Извлек пулю, почистил, установил дренаж и зашил. Зафиксировал перебитую кость. Больше от меня ничего не зависит, теперь его жизнь исключительно во руцех божиих. Но дело еще в том, что этот человек, скорее всего, длительное время недоедал. Не то, чтобы очень голодал, но питание было явно неполноценным, и, как следствие, организм пациента ослаблен. Кроме того, у него сильная простуда. Трудно сказать, является ли она последствие переохлаждения или же существовала ранее, а теперь опасно усилилась. И этот фактор тоже серьезно играет в минус. И поэтому я никакие прогнозы давать не стану, сейчас это весьма неблагодарное занятие.
  - Что ж, то, что вы сделали, это уже немало. По крайней мере, без вас он был бы практически обречен. Скажите, его можно перевозить?
  - Ни в коем случае. Я бы не рискнул это делать даже на специальном транспорте. А на волокушах за снегоходом - это перечеркнет все мои усилия и почти наверняка убьет его.
  - Понятно. В любом случае, большое спасибо вам, Стоян Драгомирович. У меня к вам просьба: не могли бы вы задержаться здесь на несколько дней? Мне необходимо вернуться не позже завтрашнего дня, и для вас просто не найдется места на снегоходах. Опять же, вы сможете понаблюдать своего пациента. Обещаю прислать за вами не позже, чем через четыре дня. Если для лечения необходимы какие-то медикаменты или медицинское оборудование, вы это безусловно получите в необходимых объемах.
  - Я и сам хотел вас просить об этом. Уж если я взялся лечить, то отвечаю за этого человека. Если хотите, перед своей совестью. И если уж ему не суждено выжить, то я должен быть уверен, что сделал все, что мог. И четыре дня - слишком мало. Я должен буду наблюдать его неделю, не меньше. А вот лекарства нужны будут чем раньше, тем лучше.
  - Тогда так и порешим. Я постараюсь обеспечить вас всем необходимым в самые которкие сроки. И еще: с вами останется два моих человека - на всякий случай.
  - Андрей Владимирович, вы уж не держите меня за ребенка, - попытался обидеться доктор. - Ну что тут со мной может произойти? Стрелять я научился, ружье у меня есть, а кирпичам здесь падать неоткуда.
  - Не спорьте, Стоян Драгомирович. Не случится ничего - и слава Богу. Но вот если что-то все же произойдет, я себе этого не прощу. Кроме того, вы уж очень ценный специалист. И для нас, для нашего анклава, и для тех же турок. А здесь, как ни крути, все-таки фронтир. Считайте, что это дань моей паранойе. Да, вот еще что: как вы думаете, если сегодня все прошло удачно, когда можно будет перевезти вашего пациента к нам в крепость?
  - Вы невозможны, Андрей Владимирович. Считайте меня суеверным перестраховщиком, но я пока что ничего на эту тему говорить не стану.
  - Ну а если посчитать по медицинским нормам?
  - Нет, и не просите!
  Доктор вскинул голову, резко выпрямился и в порыве эмоций даже пристукнул ладонью по столу. Кружки отозвались ему мелодичным перезвоном. Он метнул гневный взгляд на Бородулина, затем, немного помолчав, продолжил, уже спокойным тоном:
  - Давайте уже договоримся. Я не буду возражать против ваших людей, а вы не требуйте от меня скоропалительных предсказаний. Я, все же, не гадалка.
  - Экий вы неуступчивый! Впрочем, действительно, хватит нам с вами препираться, давайте отдыхать. У нас обоих был сегодня нелегкий день. За нашим гостем найдется кому присмотреть. Если что, вас разбудят. Спокойной ночи.
 
  Михайленко сиял, как новенький рублевик. Рядом с ним сиял хромом "москвичок". Сияла бы и шишига, но вот, как назло, хрома на ней не было, поэтому все ограничилось выдраенными до кристальной чистоты стеклами. Даже мотоцикл каким-то макаром умудрились приволочь. Впрочем, в Озерном на нем и ездить-то некуда. А тут, по крайней мере, с весны до осени, можно патрулировать дорогу. Поставить на коляску вертлюг, на него - пулемет, и вернуть агрегат на военную службу. Демонстрация была устроена наутро после Андреева возвращения. Слов нет - работа была провернута немалая. Особенно трудно было притащить мотоцикл из того, самого первого дома. Но справились, сделали. Теперь собирались скрутить с "газона" буровую, поставить на крышу кабины "ДШК" и получить таким образом супер-шушпанцер. Если к этому еще обвесить борта листовым железом, да еще и кабину усилить, можно забубенить и почти полноценный броневичок.
  - А куда вы буровую деть собираетесь? - спросил Бородулин после завершения первого акта.
  - Закинем пока куда-нибудь в угол, а там видно будет.
  - Станислав Наумович, я что-то вас не узнаю. Определенно, это головокружение от успехов. Вспомните: наши Смотрящие ничего просто так не дают. Каждая вещь находит применение. И если уж они выдали нам буровую, да не просто так, а со всем барахлом - с коронками, штангами и трубами - значит, будет место, где это придется использовать. Я понимаю ваши мотивы. Но давайте договоримся так: снимать агрегат только так, чтобы обеспечить возможность обратной установки. То есть резьбы аккуратно заглушить, крепеж сохранить и промаркировать, саму установку сложить так, чтобы не ржавела и не портилась.
  Михайленко чуть смутился, и после секундной заминки согласно кивнул.
  - Хорошо. Что-то я, действительно, раздухарился. Сделаем по-вашему. Просто я тут, пока ребята тащили машины с Озерного, на "москвиче" прокатился по дороге. Не один, само собой. Конечно, снегу много, но с полным приводом вполне проходимо. Даже ни разу не пришлось браться за лопаты. Вообще, конечно, для зимнего использования дорогу нужно чистить. Нужен трактор, хотя бы ДТ-75, а лучше - сотка. Снегопады наверняка еще будут, и проехать можно будет либо на снегоходах, либо на этих смешных машинках с шинами низкого давления.
  - И что вы видели?
  - Особо-то ничего. На север дорога идет примерно на полста километров и обрывается, как по линейке. Просто начинается лес. А на юг... на юг мы проехали километров под сотню. И, судя по тому, что видели, дорога идет дальше минимум еще километров на пятьдесят.
  - То есть, до турок с обратной стороны вполне можно добраться.
  - Именно.
  - И вы боитесь, что они тоже могут выйти на дорогу? Но ведь им тоже придется пешком пройти полсотни километров. Судя по всему, снегоходов у них нет, и таких полезных людей, как наш Старый Юра, тоже нет.
  - Скорее всего. Но ведь мы наверняка этого не знаем, поэтому я бы предпочел перестраховаться.
  - И какой толк в вашей перестраховке? Увидят турки наш патруль, либо заминируют дорогу, либо просто саданут в десять стволов из засады. Нет, тут силовое решение далеко не самое правильное. Впрочем, об этом давайте вечером у меня поговорим. А послать разведку по дороге, насколько выйдет проехать, это будет правильно. Тем более, что в машине есть, по крайней мере, печка. И пока транспорт новый, есть большой шанс, что поездка обойдется без поломок.
  - Вы хотите...
  - Именно. Но об этом тоже после.
  - Еще мы думали о доставке грузов в поселки по зимнику. Посылать, скажем, груженую шишигу и снегоход с двумя бойцами как боевое охранение.
  - Что ж, это вполне можно.
 
  Бородулин, вроде бы, и недолго отсутствовал, а все равно набралось вопросов, которые без него не решались. Да еще отложенный сеанс поставки, немалый перечень, который чуть не четверть часа пришлось набивать, да потом вдесятеро дольше таскать. Еще и не всех можно было привлечь: половина заказа - это подарки к Новому году, которые совсем не стоило светить раньше времени. В общем, к вечеру он изрядно утомился, и к приходу заместителя уже просто сидел у камина, оставив дела, наблюдая за игрой языков пламени.
  - Присаживайтесь.
  - Благодарю.
  Михайленко пододвинул кресло и сел рядом, вытянув ноги к каминной решетке. Некоторое время они так сидели, глядя на огонь и думая каждый о своем. Наконец, Бородулин нарушил молчание:
  - Станислав Наумович, на повестке дня у нас два вопроса, и оба архиважные в стратегическом плане. Вопрос первый - это вторая крепость. Вы ведь уже знаете, что Юры вернулись и подтвердили: там, за территорией турок есть еще одна платформа. У нас есть активатор. Мы можем туда прийти и получить еще один источник ресурсов и еще одну опорную точку. Главная проблема в этом случае - кандидатура человека, который будет управлять каналом. И есть еще одна, немаловажная - это население новой крепости, хотя бы на первое время. Второй вопрос - это турки, и он неразрывно связан с первым. Я бы сформулировал его так: что с ними делать в среднесрочном периоде. Я много размышлял об этом, особенно - возвращаясь из своего турне. И мне очень хочется услышать ваше мнение по этим проблемам.
  - Что ж, извольте. Я тоже размышлял на эти темы. Я, с вашего позволения, начну с турок. Я имел некоторый опыт общения с типичными представителями этого народа. Что могу сказать: это восток, во всей своей красе. Со всеми позитивными и негативными моментами. Плюсы: они уважают силу. Минусы: они уважают только силу. Иными словами, это в перспективе постоянная головная боль, если только мы не станем настолько сильны, что они будут бояться даже подумать о нападении на хотя бы одного человека их нашего анклава. Если силы примерно равны, они будут договариваться, даже соблюдать выгодные им договоренности, но при этом будут постоянно искать возможность сделать нам какую-нибудь гадость, которая способна изменить баланс сил. Сейчас у нас огромное преимущество - эта крепость и канал поставки. Не сомневаюсь, что вторая платформа Смотрящими запланирована для турок. Но они, хотя и наверняка знают о ней, но не представляют, что это, и как ее можно использовать. Скорее всего, они не знают и о нашей крепости, и о канале поставки. Я думаю, они смогли найти с сконцентрировать в своих руках достаточное количество разнообразных складов, в том числе и оружейный, и поэтому уверенно удерживают власть на своей территории. Мы не знаем, есть ли у них шары для активации, но будем предполагать худшее - есть. С другой стороны, можно смело утверждать, что они пока еще не сопоставили эти два объекта, иначе у них давно уже стояла бы крепость.
  - Логично.
  - Теперь о собственно турках. Если у них появится крепость со своим каналом поставки, то покоя нам не будет. Нас начнут постоянно проверять на прочность. И стоит только где-то дать слабину, как мы тут же заполучим на свою голову море проблем. Так что я считаю, что нужно максимально быстро захватывать вторую платформу и ставить вторую крепость. Тогда у турок не будет ни малейшего шанса хоть когда-нибудь сравняться с нами хоть в экономическом, хоть в военном отношении.
  - Я с вами согласен. Если честно, сам думал о том же. Но в этом случае турки могут легко перерезать сообщение между крепостями. Как по дороге, так и по реке.
  - Это сомнительно. Их не так уж и много, а поскольку большая часть поселков присоединена, скажем прямо, насильственным путем, то боеспособность отрядов, составленных из таких невольных союзников, представляется мне весьма невысокой. Кроме того, общее число населения турецкого анклава чуть выше сотни человек. Сминусуем женщин, детей, начальников, специалистов и неблагонадежных, и останется от силы полтора десятка бойцов. Кроме того, у них были потери в стычке с албанцами, так что вполне возможно, что и столько не наберется. Даже пусть они не держат гарнизоны в поселках, пусть не охраняют резиденцию главы, в случае прямого военного столкновения потеря даже двух-трех человек для них критична. А с нашим вооружением мы вполне можем влегкую уполовинить их армию. А ведь кроме нас есть еще дикие звери, возможны бандиты и прочие проблемы. По зиме они перехватывать дорогу на посмеют - для них ночевка в лесу фатальна. А по реке - поставить на наш пароходик пару ДШК, и никто даже чихнуть не посмеет, чтобы не приняли ненароком за выстрел.
  - Но ведь нас тоже не особенно много. А в новую крепость нужно посадить достаточный гарнизон, хотя бы два десятка человек. И нужен толковый начальник, такой, кому можно смело довериться. Кто и клювом щелкать не станет, и заигрывать с турками не начнет, и отделиться не захочет. Вот вы, Станислав Наумович, не хотели бы в начальники крепости пойти?
  - Нет.
  Это "нет" прозвучало настолько жестко, что Михайленко поспешил объясниться:
  - Во-первых, я не хочу быть верхним начальником. Я вам об этом уже как-то говорил, это слишком суетная должность. Я предпочту вести с вами умные беседы, сидя у камина за чаем или чем-нибудь покрепче. Вот как сегодня, например. Кроме того, есть у меня, все же, серьезные намерения в отношении известной вам девицы, а вот ее на вершину власти, пусть даже и в качестве жены начальника, пускать никак нельзя. Она будет пытаться влиять, в первую очередь, на структуру заказов, чтобы получить достаточное количество статусных в ее понимании вещей в личное пользование. А если не выйдет, это просто-напросто может порушить все наши личные отношения. Так что, нет. Я не пойду. Могу подумать, предложить вам несколько вариантов, но меня в этом списке не будет. Да и вообще, состав "группы захвата" стоит обсудить в более широком кругу.
  - Но сперва нужно найти будущего начальника и получить от него согласие на участие в этой авантюре.
  - Да, вы правы. Есть у меня на этот счет еще одна мысль, но тут нужен личный, приватный разговор. Придется мне еще на денек отлучиться, и съездить в Озерный. Заодно и новогодние подарки отвезу.
  - Надеюсь, вы не деда Уржумова хотите сманить?
  - Нет, что вы. Уржумов в Озерном на своем месте. Ему там и комфортно, и среда привычная, и народу не слишком много. Да и он прекрасно понимает свою зависимость от нас. Я о Корневе думал. Ильяс, даром, что татарин, мужик башковитый, этакий хитрован, и при этом абсолютно честный. Правда, он себе уже тут женщину нашел, я о ней, практически, ничего не знаю. Но могу быть уверен - ни одной бабе он себя под каблук загнать не позволит. Единственная проблема - он решил осесть в Озерном. Я попытаюсь его уговорить. Его и лейтенанта. Все же во второй крепости армия тоже нужна.
  - А, может, сержантов разлучить? Один - в одной крепости, другой - в соседней.
  - Нет, не стоит. Они - слаженная боевая группа. В случае чего, эта парочка может за всех наших новобранцев сработать. А в Озерном молодежи почти что нет, учить воевать там особо некого, да и от предполагаемого театра военных действий этот поселок дальше всего.
  - Что ж, в таком случае - удачи вам.
  Безопасник поднялся и, простившись, ушел к себе, а Андрей выдохнул с облегчением. Пусть проверка была и несколько наивная, но Михайленко ее выдержал.
 
  К немалому удивлению Бородулина, Корнев согласился на переезд очень легко.
  - Засиделся, - объяснил он Андрею. - Все-таки однообразная, монотонная жизнь - это не для меня. Тут, в Озерном, всего делов - печь растопить, да снег раскидать. Ну, на охоту сбегаю пару раз в неделю, да и то, не для удовольствия, а по необходимости. Ну раз в неделю схожу проверить закладки для новых попаданцев, правда, все без толку - как похолодало, так их ни одного не появлялось. Так, прогуляюсь, разомнусь, на обратном пути зайца какого добуду, или еще какую-нибудь мелочь. Волков в округе уже отвадили, приучили человека бояться. Скучно стало, Андрей. Так что я готов. А через недельку, как там гнездышко оборудую, так и супружницу свою подтяну.
  Гораздо сложнее вышло с Черемисиным. Он упирался до последнего, но и на него нашлась управа. Андрей тишком переговорил с его молодой женой, посулил ей толику от Смотрященских щедрот. Та и растаяла, размякла. И за ночь так мужика своего достала, что наутро тот готов был хоть к черту на рога, лишь бы успокоилась баба. Так или иначе, а через две недели после первого разговора с Михайленко в апартаментах у Бородулина собрался большой совет.
  Андрей сидел на своем обычном месте, откинувшись на спинку кресла и несколько отстраненно взирал на происходящее. А Корнев, подавшись вперед и оперевшись обеими руками о расстеленную на столе карту, вещал:
  - Ну что, господа-товарищи, все детали уже обговорены, состав экспедиции утвержден, экипировка подготовлена. Давайте еще раз пробежимся по плану в целом, проверим, не упущено ли что-нибудь важное.
  В комнате, и без того не слишком большой, было тесно. Собрались практически все, от кого так или иначе зависел успех предприятия.
  - Значит, так: по данным разведки, дорога заканчивается примерно через три с небольшим сотни километров. Наши Юры постарались, и нашли дорогу от дороги - простите за невольный каламбур - и до самого холма...
  Бородулин не слушал - он и без того знал все это наизусть. Никто не знал, чего ему стоило уговорить Юру сходить к чертовой горе еще раз. А вернувшись, старый якут недовольно буркнул:
  - Однако, пусть теперь молодой поработает.
  Потом встал на лыжи и, не слушая никаких увещеваний, не дожидаясь очередного каравана, отправился в Озерный.
  Итогом разведки был не только маршрут к "иблисовой горе", но и приятное известие о том, что расстояние через лес всего лишь около двадцати километров, в отличие от пятидесяти здесь, в первой крепости. И это расстояние вполне можно было пройти на лыжах засветло. Большей проблемой был путь по дороге. Все-таки, три с половиной сотни километров, да по зимнику, да на медленных машинах... Семь часов - запросто. Ладно, водить умеют многие, за рулем людей можно менять. Но, все же, семь часов сидения в кузове той же шишиги - это много. Собственно, две недели заняла не столько разведка, сколько подготовка транспорта. С "газона" все-таки сняли буровой станок, поставили утепленную будку, в будку - печку, так что мороз пассажирам стал не страшен. Сделали сани, чтобы тащить на них запас топлива - все ж таки жрет эта зараза дофига.
  Стартовать решили после полуночи. Дорога одна, заблудиться не выйдет. На крышу кабин навесили "люстры", так что дорогу осветить хватит с избытком. И навряд ли турки увидят свет фар - слишком далеко проходит дорога от их поселка. Снега последние дни не было, так что сугробов и заносов тоже можно было не опасаться. Добраться до места высадки должны были к утру. Как раз, чтобы люди перекусили, размялись, подготовились и с первым светом двинулись дальше. Водилы же оставались с парой бойцов ждать результатов операции, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств вывести рейдовую группу обратно.
  Конечно, получилось сложно и довольно рисково, но альтернативы не виделось. До лета, до новой навигации, ждать нельзя. Высока вероятность, что турки успеют первыми. В новую крепость нужно сразу посадить минимально необходимый гарнизон, один-два человека не удержатся против даже десятка нападающих. А что потенциальный противник попытается прощупать оборону на прочность - это к бабке не ходи. И без транспорта не обойтись, почти четыреста километров пешком - это и летом чрезмерно, а зимой - и вовсе отдает безумием. По реке, по льду не прорваться. Вот и остается только попытаться вот так, комбинированно, тихонько просочиться с черного хода. Была, конечно, невеликая надежда, что после появления новой крепости Смотрящие и дорогу к ней положат, но всерьез рассматривать этот вариант не стоило. Одно хорошо - со своим собственным каналом поставки ребята не пропадут. Нужно будет лишь в несколько приемов завезти в новую крепость людей. Кого-то, как, например, Папасатыросов, на время, для первоначального обустройства. Кого-то насовсем.
  Андрей оторвался от размышлений, когда Корнев уже заканчивал:
  - Вот, собственно, и все. У кого есть вопросы и предложения? Хорошо. Тогда ровно через два часа собираемся во дворе, со всем оружием и снаряжением.
 
  Через два часа моторы машин, уже вполне прогретые, работали на холостом ходу. Сани были загружены всем необходимым. Люди стояли перед машинами, выстроившись в шеренгу. "Вот до чего дожил - парады принимаю", - подумалось Бородулину, когда он спустился во двор. Наверное, надо было бы сказать что-нибудь пафосно-патриотическое, но ничего подходящего в голову не приходило. Ну не пускать же, в самом деле, в ход армейские формулировки. Он просто подошел к Корневу, пожал ему руку, приобнял за плечи.
  - Осторожней там, Ильяс, береги людей.
  - Угу, - откликнулся будущий коллега.
  Андрей сделал два шага назад, окинул взглядом стоявших у машин людей.
  - Удачи вам, ребята. Просто пойдите и сделайте то, что нужно.
 
  Это было удивительно, но операция прошла как по маслу. Машины не застряли и не сломались, молодой Юра безошибочно вывел группу к нужной точке, Корнев активировал плиту и еще не успело стемнеть, как Бородулин получил известия: одно - по радио от Ильяса, второе - косвенное - от Смотрящих. Терминал запиликал, как обычно - противно и занудно, но в этот раз ему не дали ни оружия, ни каких-нибудь хозяйственных построек. Ему разрешили назначить себе заместителя, дублирующего оператора канала. Вот уж, действительно, дар сатаны. С одной стороны, возможность освободиться от вечной привязки к крепости, с другой - снова поднимался вопрос о доверии. Кто сможет встать на его место хотя бы на время? И не случится ли так, что однажды он уйдет, а обратно его уже не пустят? Впрочем, немедленного ответа не требовалось. Просто появилась возможность, и Андрей принял ее во внимание и отложил решение проблемы на будущее.
  Смотрящие даже расщедрились и проложили дорогу к новой крепости. Странное было зрелише: сугробы, заснеженные елки, и вдруг - чистенькая и свеженькая грунтовка. И обе машины, чтобы не ночевать в лесу и не ехать ночью, тут же по-быстрому собрались и без проблем за четверть часа доехали до новой крепости, где и расположились на ночлег.
  В обратную дорогу двинулись с утра, по свету. Собственно, от крепости до крепости проблем никаких не возникло, вот только примерно в полутора сотнях километров от новой цитадели появилась еще одна своротка. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить - она идет как раз к центральному турецкому поселению. Бородулин провел по этому поводу экстренное совещание со своим заместителем, и вынес решение: пусть ребята в новой крепости обживаются, канал там работает, так что с голоду не помрут и не замерзнут. А вот перевозки надо бы временно приостановить. На неделю. Дать туркам возможность принять решение. Уж за неделю можно сходить по дороге в оба конца, выяснить, что там находится и определиться, что с этим делать. А пока пусть все идет своим чередом. Уже декабрь, нужно развезти людям новогодние наборы, нужно вывезти от македонцев доктора вместе с пациентом - теперь, на шишиге с будкой, это вполне возможно сделать. А потом можно и двинуться, только предварительно принять все необходимые меры предосторожности.
 
  Неожиданности начались уже на следующий день. То есть на третий день после установки крепости. Не успел "газон" уехать за доктором, как вышел на связь Корнев. К нему с утра пораньше заявилась целая делегация. Оказалось, совсем рядом от новой крепости, всего километрах в пяти, стоит армянский поселок. Местные жители успели сгонять до крепости, рассмотреть поднятый над ней флаг и принять решение. А теперь это решение предстояло принять Бородулину и Корневу. Андрей почесал репку, и скомандовал:
  - Ильяс, а давай-ка этих армян, всех троих, к рации. Само собой, под контролем. Да и на стенах дозоры усиль, на всякий случай.
  Через несколько минут в динамиках затрещало, прокашлялось и послышался низкий, с легкой хрипотцой и характерным акцентом мужской голос:
  - Здравствуйте, Андрей Владимирович. Я Саркис Гариджанян. Наша община послала меня и еще двоих достойных людей к вам с большой просьбой.
  Бородулин внутренне усмехнулся, а вслух сказал:
  - Я слушаю вас, излагайте.
  Саркис Гариджанян еще раз прокашлялся и почти торжественно начал:
  - Русские и армяне никогда не воевали между собой, никогда не были врагами.
  "Нормальный тезис", - отметил себе Андрей.
  - Наши народы всегда жили в дружбе, делились друг с другом радостью, а если случалась беда, всегда приходили на помощь друг другу...
  Все было понятно и так: армяне пришли за помощью. С турками они, по понятным причинам, на ножах, и если русские братья (в этом месте Бородулин скривился, хорошо еще, что связь без видеоизображения) убьют всех турок и освободят от злобных монстров армянских детей, то весь армянский поселок в полном составе перейдет под русское покровительство. Вообще говоря, это было бы очень неплохо. Но вот только воевать с турками за армян не хотелось совершенно. В свое время русские воевали с турками за болгар, а потом болгары вместе с Гитлером воевали против русских. Все это, за исключением пассажа о болгарах, Андрей простыми доступными словами и объяснил товарищу Саркису.
  - Мы согласны принять вас. Даже, если хотите, можем поселить вас в крепости. Но воевать с турками мы сейчас не будем. Поймите правильно, это политика. У меня не так много солдат, чтобы обеспечить тройной перевес при атаке турецкого поселка, как этого требует военная наука. И это даже если все ваши мужчины, а их уже наверняка меньше десяти, пойдут воевать. И даже если мы победим, то погибнет слишком много людей, и мы станем беззащитны против любого другого врага.
  На той стороне на время затихло, потом прозвучало:
  - Я услышал вас. Теперь нам нужно вернуться к себе домой, чтобы обсудить ваши слова.
  В динамике снова зашуршало, затрещало - видимо, армяне двинулись на выход. А чуть позже снова заговорил Корнев:
  - Ну что, Андрей, скажешь?
  - Да я, собственно, все сказал, Ильяс. Конечно, эти люди нам нужны. Но не настолько, чтобы положить, при неблагоприятном варианте, десяток-полтора своих. А если еще и кого из женщин-детей заденем, то вполне можем получить себе на голову тотальную войну. Я дал им выбор, пусть они его сделают. Сами.
  - А это не слишком, Андрей?
  Бородулин помолчал, поморщился.
  - Вообще-то это не стоит обсуждать в эфире, но я тебе скажу. Я тоже это не сразу понял. Мы попали в такое место, где, как в стародавние времена, свое право ты можешь подтвердить только силой. И мы не можем позволить себе слабость, потому что игра идет по высшим ставкам. На кону жизни людей, за которых ты отвечаешь. Это пока все. Приеду к тебе в гости, поболтаем за рюмкой чая. Отбой.
 
 >color=blue> 6
  В делах и заботах неделя пробежала незаметно. Корнев под чутким руководством опытного крепостевладельца успешно налаживал нормальный быт в отдельно взятой каменной халабуде. На перекрестке дорог у столицы анклава срубили временный пост. Поставили в нем буржуйку, оборудовали связь и нарядили туда людей. Дежурили по двое, менялись через день. Корнев за недостатком людей такого делать не стал. Пока. На стенах дежурить - и то народу в обрез, а ведь им еще и хозяйство вести, и крепость окультуривать. Да и спать время от времени тоже надо.
  Шишига сгоняла к македонцам и привезла оттуда врача вместе с пациентом, а попутно - по паре человек на обучение в качестве фельдшеров. Спасенный мужик явно шел на поправку. Болгарин, можно сказать, выдернул везунчика с того света. Плохо было одно: он не знал ни болгарского, ни греческого, ни русского, ни даже европейских языков латинской группы. В свою очередь, его язык никто понять не смог. Одно можно было сказать с уверенностью - он не турецкий. Одним словом - ходячая... нет, пока еще лежачая тайна. Мужик потихоньку осваивал русский, выучил два десятка основных слов, но до связной беседы было еще далеко. Примерно, как до новой крепости пешком. Некоторые даже сомневались, действительно ли этот товарищ является таким уж ценным. Бородулин имел беседу с Юрами на эту тему - почему из двух поцапавшихся бусурман они выбрали именно этого. Старый, как обычно, буркнул что-то и ушел курить, а молодой попытался пересказать слова наставника.
  Выходило, что основой решения стало несколько мелких деталей. Во-первых, один - явно слабее, плохо одет и без оружия. Второй - напротив, сыт и экипирован по полной. Причем, одет именно так, как те турецкие солдаты, разоруженные в болгарском поселке. Во-вторых, первый явно что-то пытался добиться от второго, а тот, в свою очередь, не соглашался. И, в-третьих, как сказал Старый Юра, хочешь убить - убей, а мучить незачем. Может, конечно, было что-то еще, но якут не желал об этом рассказывать, а его ученик еще не был настолько проницательным. Все это, конечно, тоже было не вполне убедительно, но дело уже было сделано, оставалось только дождаться момента, когда невольный гость сможет объясниться.
  Как только Корнев сотоварищи обосновался на новом месте, всплыло одно обстоятельство: новообретенной крепости нужно название. И старой тоже. Вот не было печали - крепость и крепость. Все равно одна. А теперь голову ломать, придумывать. Впрочем, поступили просто - кинули клич по всему анклаву. Приз победителю назначили вполне себе русский - полдюжины бутылок алкоголя по его выбору. Больше всего споров вызвало, как ни странно, название первой крепости. Все же, как-никак, столица анклава. Как правило, перебирали названия сибирских городов "старой Земли". Впрочем, и от этого была польза. Зимин, незадолго до экспедиции перечитывавший Пикуля, предложил: есть крепость, есть турки, есть рядом армяне. Прямо классическое сочетание для крепости с именем Баязет. Короткое и звучное название прилипло мгновенно, и уже никто, даже, впоследствии, турки, эту крепость иначе не называли.
  Пример биолога, смаковавшего шикарный коллекционный коньяк в кругу немногих избранных, подстегнул остальных. Греки отметились льстивым "Андриуполь", начитавшаяся фентези молодежь продвигала "Хольмгард", болгары неудачно попытались повторить успех Зимина, предложив "Шипку". Предлагали "Царьград", как символ монархического центра, и "Горус", сиречь город русских, в честь первопоселенцев, и еще кучу всего, и сравнительно дельного, и полного бреда. Споры развернулись вовсю, даже на молодежных вечеринках, кажется, забросили танцульки, целиком отдавшись топонимической стихии. На одной из таких вечеринок и было найдено то самое, устроившее всех, кроме претендентов на приз, название.
  Началось все, как обычно, совсем с другого конца. Споры о названии несколько приугасли - ну нельзя же перетирать одно и то же несколько дней подряд с равным усердием. Уже и не вспомнить, как разговор зашел о принципах государственного устройства, и как потом он перетек к финансовым системам, валютам и золоту как мере человеческого труда. И не найти уже того, кто брякнул:
  - При нашей финансовой системе форт Нокс останется без работы.
  Зато достоверно известно, что сразу после этого капитанша Катя Новикова хлопнула себя ладонью по лбу и произнесла сакраментальное:
  - Какая же я тупая!
  Ее, конечно поддержали в этом утверждении, но только до тех пор, пока она не продолжила:
  - Я вспомнила! Знаете, как называлось первое русское поселение в Калифорнии? Форт-Росс!
  Тут, конечно, со всех сторон посыпалось:
  - Точно, я ведь тоже читал!
  - Катька, ну ты голова!
  - Ой, Катюш, ты такая умница!
  Потом всей толпой двинулись в башню и по всем правилам оформили заявку на участие в конкурсе. Примерно так:
  - Андрей Владимирыч, Андрей Владимирыч, мы тут это, название придумали.
  - Да что ты говоришь, это вон Катенька придумала.
  - Да не придумала я ничего, просто одну книжку вспомнила...
  В итоге Папасатыросы прежде, чем отбыть в командировку в Баязет, вывесили над воротами крепости доску, на которой гордо красовалось: Форт-Росс. Катя же Новикова в качестве приза попросила красного рейнского, урожая 1891 года. Вручая награду, Бородулин заметил:
  - Вот уж не знал, что ты такая ценительница хороших вин.
  На что Катя, смутившись и покраснев, ответила:
  - Я просто в одной книжке читала - там герои пьют всякое разное, а это особенно хвалят. Вот и захотелось попробовать.
  Она и попробовала с подругами. И, по достоверным сведениям, после дегустации заявила:
  - Лучше бы просила сливочный ликер.
 
  В один из дней под вечер к Бородулину зашел Зимин и принялся жалиться. Суть его претензий была схожа с Корневскими времен Озерного: нормальной работы нет, знания пропадают втуне, скука смертная и вообще.
  - Слушай, Аркаша, вот скажи честно: ты пытался найти себе дело?
  - Ну-у-у...
  - Понятно. Иными словами, ты делаешь, что велят, и ждешь, когда наступит счастье? Так ждать тебе до морковкиного заговенья.
  - Ты что хочешь сказать?
  Зимин подобрался, насупился, и его рыжие брови смешно собрались к переносице.
  - Хочешь сказать, что я бездельничаю?
  - О, как завелся! Остынь, никто на тебя не наезжает. Хотя, конечно следовало бы. Да не дергайся ты!
  Андрею стоило больших усилий не улыбнуться - уж больно комичен был биолог в праведном гневе.
  - Скажи, Арканоид, какой нынче месяц?
  - Декабрь. А что?
  - А то, что через четыре месяца начнется посевная. Или, по крайней мере, огородняя копка.
  - А я-то тут причем?
  - Ну ты-то хоть не тупи! - поморщился Бородулин. - Кто у нас главный знаток флоры и фауны?
  - Так я ж это, ни разу не агроном, у меня специализация другая.
  - А теперь будешь агрономом. Какие книжки нужны - я тебе закажу. Дело это, между прочим, государственное в высшей мере. Охотой столько людей не прокормишь, рыба скоро поперек горла станет. А картоху на еду таскать каналом - это, знаешь ли, неумно. И это я еще мягко выразился. Так что забирай своих двух оболтусов и составляй мне к новому году подробный план: где, что и сколько будешь сажать. Бери охрану, бери транспорт, объезжай поселки, выясняй запасы семян и удобрений, планируй поля, планируй организацию изгородей, чтобы всяческие местные козлы твою капусту не сожрали. И давай мне списки потребностей: сколько и чего нужно. Причем, не только по семенам, но и по инвентарю, инструменту и малой механизации. Чтобы к весне в каждом поселке мотоблок был с полным набором инвентаря, лопаты-грабли, вилы, тяпки - все. За теплицы подумай, за организацию полива. И за урожай или его отсутствие отвечать будешь именно ты. Короче, считай себя с этого дня министром сельского хозяйства.
  Зимин ошарашено уставился на Андрея и, кажется, потерял дар речи.
  - Ты же хотел дела? Вот тебе самое что ни на есть живое занятие и максимально близко к специальности. Да, кстати, тут у наших братских братьев нашелся занятный мужичок, потомственный винодел. Ты ему подскажи, какую ягоду посахаристей можно на вино попробовать.
  - Э-э-э... так ведь это...
  Биолог вышел, наконец, из ступора
  - Тут, в этих широтах, должен расти местный сорт винограда! Я уточню в справочниках, может, можно будет несколько черенков лозы каналом добыть, тогда и свое вино будет.
  - Ну вот, а ты говоришь, заняться нечем!
  Андрей поднялся из кресла, подошел к собеседнику и хлопнул его по плечу.
  - Действуй, лучше тебя тут никто не справится. И гавриков своих поднатаскай. Это сейчас, зимой, у тебя работы не лишку, а в сезон ты, считай, только и будешь по полям из поселка в поселок мотаться.
  - По каким полям?
  - По нашим. Надо будет - лес вырубим, раскорчуем, вспашем и засеем. Хоть той же картошкой. А ты еще подумай над техническими культурами. Тот же лен, например, на ткани, коноплю на масло и канаты. А там, глядишь, и до пшеницы с гречихой дело дойдет. Давай, Аркаша, мысли широко, с размахом, планируй вперед на годы, но учитывай в планах наши реальные ресурсы. Поэтому механизация - это не пустое слово, а насущная необходимость. Соляры у нас - хоть залейся, а там, глядишь, наши химики-нефтяники и бензин сваяют, хотя бы семьдесят шестой, для начала.
  Глаза Зимина собрались в кучку: он явно уже начал что-то прикидывать. Потом спохватился, потряс Андрею руку, сумбурно попрощался и ссыпался вниз по лестнице.
 
  - Скажите, Станислав Наумович, вас не удивляет такое поведение турок?
  "Монарх" и его "первый министр", как обычно, собрались за "рюмкой чая" наверху, в Бородулинских аппартаментах. Такого рода посиделки стали уже вполне регулярными, тем более, что обоим, кажется доставляли удовольствие. Даже в том случае, когда беседа шла о насущных проблемах анклава.
  - А что вы видите удивительного?
  Михайленко благодушествовал, чему весьма способствовали живой огонь в камине, удобное кресло и изрядная порция бальзама в чашке чая.
  - Меня беспокоит их пассивность. С момента эвакуации болгар прошло немало времени. Три недели назад у них из-под носа увели человека, причем, прикончив их солдата. Неделю назад появилась вторая крепость. Если про Форт-Росс они еще могли не знать, в силу нашей отдаленности, то Баязет расположен практически на их территории. Вспышка при активации была такая, что ее наверняка видели многие. Но при всем при этом они никак себя не проявили. Я могу предположить, что у них нет радиосвязи, и они не могут воспользоваться теми частотами, что мы им оставили. Но сейчас, когда появилась хорошая и удобная дорога, вполне можно было бы вступить с нами в контакт. Машины у них есть, по меньшей мере, одна.
  - Андрей Владимирович, не будьте столь наивны. Вы думаете, у них нет никого, подобного нашим Юрам? Не стоит недооценивать потенциального противника. Если вы или Корнев не видели турецких разведчиков, это не значит, что их совсем не было.
  - Но тогда выходит весьма неприятная ситуация: они знают о нас, о существовании двух крепостей и если начнут переговоры, то сразу оказываются в положении слабого, а это их не устраивает. И они почти наверняка готовят какую-то авантюру, скорее всего - захват Баязета, чтобы начинать диалог как минимум на равных.
  - Совершенно верно. Не думаю, что они рискнут штурмовать крепость в лоб, скорее, попытаются изобрести какую-то хитрость. А мы, соответственно, будем бдить, чтобы у них ничего не вышло.
  - Но тогда нужно быстрее отправлять в Баязет пополнение. Хотя бы женщин, чтобы снять с ребят часть бытовых работ.
  - Обязательно. Но мы и так собирались сделать это послезавтра.
  - А турки не могут попытаться перехватить транспорт по дороге? У них ведь теперь есть возможность легкого выхода на, так сказать, большую дорогу.
  - Могут, конечно могут. По крайней мере, я бы на их месте непременно попытался. А наша задача как раз в том и состоит, чтобы не дать им этого сделать.
  - У нас, фактически, есть только одна машина, оборудованная для перевозки людей, и другую взять неоткуда. И рисковать ей совершенно не хочется. И еще больше не хочется подвергать опасности людей. Все-таки, это не броневик, а пуля "маузера", хоть и разработанного в девятнадцатом веке, легко пробьет его насквозь.
  - Это само собой. Но, поверьте, риск у нас не слишком большой. Скорость машины довольно значительна, и обстреливать ее на ходу чревато. Можно ее повредить, а она туркам нужна целой.
  - Думаете, они попытаются сделать что-то вроде троянского коня?
  - Я практически в этом уверен. И чтобы вести прицельный огонь по сидящим в кабине людям, нужно, чтобы машина остановилась, или максимально замедлилась. Устроить завал на дороге - не вариант, он виден издалека. Зато есть два места, где водитель и сам обязательно притормозит.
  - Повороты?
  - Именно. Наилучшее место для засады - это поворот от крепости на магистраль. Причем тот поворот, что у Баязета, оптимален. Меньше времени на подход, меньше времени между захватом машины и атакой крепости. Ведь поскольку мы дали им частоты для общения, то они сообразят, что в машине стоит рация и действует регулярная проверка связи. Пропуск или задержка сеанса - уже повод для беспокойства, повышения бдительности баязетского гарнизона и высылки тревожной группы. Так что я почти уверен, что если турки все же решатся, то засада будет организована именно там.
  - А раз мы предполагаем это, то можем подстраховаться и послать, скажем, сержантов с пулеметами для ликвидации угрозы.
  - Именно. Причем, было бы очень хорошо, если бы хотя бы часть турок удалось взять живьем.
  - Хотите с ними лично побеседовать?
  - Хочу, но не только для этого.
  - А-а-а! Можно обменять их на, скажем, армянских детей и за несколько выживших турок получить себе весь армянский поселок!
  - Это один из вариантов. А еще - потеряв еще некоторое количество оружия и личного состава турки могут, наконец, успокоиться и перейти к относительно мирному ссосуществованию. Вот тогда и начнется самое интересное.
  - Могу себе представить! - хмыкнул Андрей. - Что ж, у нас есть план, как противостоять плану турецкому. Будем надеяться, что мы не ошиблись, а турки, в свою очередь, нас недооценили. Ну а если наши краснофесочные партнеры оказались хитрее?
  - А тогда, мой дорогой Андрей Владимирович, придется действовать по обстановке. В любом случае, каждый план безупречно выполняется только до первого выстрела.
  Михайленко выпрямился, и на его лице выражение ленивой расслабленности в один миг сменилось хорошо знакомым Бородулину хищным прищуром.
  - Как бы то ни было, сообщение между Форт-Россом и Баязетом должно быть регулярным. Да, есть определенный риск, да, в случае неудачи мы можем многое потерять. Но в случае пассивного выжидания потеряем намного больше. Более того, если бы я не был уверен, что турки следят за дорогой, я бы постарался сообщить им о предстоящем рейсе. Они должны рискнуть и поставить на карту все, что у них осталось, в надежде сорвать банк. А мы должны испортить им игру. Да, с нашей стороны возможны потери. Почти наверняка будут раненые, а, возможно, и убитые. Но не разбив яйца, не приготовишь яичницы. Мы должны устранить турецкую угрозу раз и навсегда.
  Безопасник вновь откинулся в кресле.
  - Вы не думайте, я вовсе не такой кровожадный. Более того, если все провернуть аккуратно, а наши сержанты вполне на это способны, потерь не будет вообще ни с одной из сторон. Разве что господа янычары начнут проявлять безумную храбрость. Но поймите, турки не сдадутся просто так. Они могут партизанить, отстреливать наших людей по одному, исподволь ослабляя наши силы. Причем, они вполне могут убивать не только мужчин, но и женщин, и детей. Они непременно должны напасть и получить такую ответку, чтобы вопрос о силовом решении вопросов больше никогда не вставал. В идеале хотелось бы выбить у них всех мужчин, но я не ставлю заведомо невыполнимых задач. Максимум, который нам доступен - уполовинить их силы. Вряд ли они пошлют всех своих людей на захват.
  - Станислав Наумович, раз уж я нынче выступаю за скептика, то задам вам еще один вопрос: а что если турки в засаду сядут, но атаковать не решатся?
  Михайленко задумался, машинально отхлебнул из своей кружки, затем повернулся к собеседнику.
  - Знаете, Андрей Владимирович, я не думаю, что такой вариант возможен. А вообще, мое мнение таково: по этой дороге кроме нас никто больше не ездит. И если не один-два человека дозора или разведки, а восемь-десять вооруженных людей заняли позиции по сторонам дороги, значит, они вышли на тропу войны. И их намерения направлены именно против нас. Если они не будут стрелять, то мы можем попробовать их повязать и разоружить, как это было у болгар, хотя тут это будет намного сложнее и опаснее для наших бойцов. Но если с их стороны прозвучит в нашу сторону хоть один выстрел, мы просто расстреляем все, что шевелится. А потом возьмем тех, кому посчастливилось выжить, и отправимся в гости к туркам определять размеры контрибуции.
 
  Машина остановилась, не доезжая примерно километров пять до поворота на Баязет. Задняя дверь фургона открылась, и оттуда выпрыгнули восемь человек. В добротной, качественной экипировке, в белых маскхалатах поверх одежды. Даже "лифчики" разгрузок были белыми. Из фургона подали лыжи, рюкзачки, оружие. Люди попрыгали, подтянули и поправили снаряжение, затем встали на рыжи и бесшумно растворились в зимнем лесу. Четверками, по обе стороны дороги. Минут через сорок шишига двинулась дальше.
  Молоденький - едва исполнилось пятнадцать - турчонок отчаянно мерз и приплясывал на посту, чтобы хоть как-то согреться. Эти дикие и жуткие леса и глубокие, порой по грудь, снега нагоняли тоску по оставшемуся неизвестно где берегу теплого моря. До этой зимы он снег видел лишь однажды - когда случайно попал на экскурсию в горы. А тут этого снега, наверное, больше, чем воды в море. А еще тут есть холод. Постоянный, пробирающий до костей. Наверное, такой, какой бывает у русских в Сибири. Вот кому здесь хорошо! Там, в старом мире говорили, что русские по такому снегу ездят верхом на медведях. А чтобы не замерзнуть, все время пьют свою водку. Про медведей, конечно, врали - он сам видел русских, и медведей у них не было ни одного. А про водку - скорее всего, правда. На таком морозе он и сам бы не против согреться, хоть и таким варварским способом. Ну да ничего, когда закончится операция, он придет в баню, и там мягким теплом выгонит память о морозе из своего тела. О, а вот и та машина. Наконец-то! Дождавшись, когда цель проедет мимо, он скинул на минуту перчатку, вытащил из кармана рацию и доложил командиру. Но едва он вернул рацию на место и вновь натянул перчатку, как что-то обрушилось ему на голову, и сознание отключилось.
  - Первый, ответь синему-три.
  - Первый в канале.
  - Наблюдатель готов.
  - Хорошо. Всем группам доложиться.
  - Синий-один. У меня трое. Закопались в снег по внутреннему радиусу поворота. Две винтовки, из них одна снайперка, и пулемет.
  - Красный-один. У меня пятеро. Четверо в пяти метрах перед поворотом, две винтовки и два пулемета. Еще один, видимо, командир группы, чуть в стороне. У него снайперка.
  - Понял. Красный-один, возьми одного бойца, командира нужно устранить бесшумно. Если будет возможность - возьмите живым, если нет - не рискуйте.
  - Добро.
 
  Михайленко взял трубку внутренней связи.
  - Петро, езжай потише, не торопись. Дай ребятам поработать.
  - Хорошо, Станислав Наумович.
  Все, операция перешла точку невозврата, теперь только ждать докладов. Гадкое состояние. Гораздо лучше он чувствовал бы себя там, в снегу, вместе с ребятами. Но приходится сидеть в будке шишиги и нервничать. Не в первый раз, но сейчас ощущения были особенно тягостными. Секундная стрелка часов, казалось, еле ползет. И умом-то он все понимает, прекрасно осознает, что это всего лишь нервы, но в этот раз как-то плохо выходит воспринимать информацию холодно и отстраненно. Он и сам не ожидал, что за четыре месяца так сблизится с этими людьми. И с теми пацанами, что сейчас там, в лесу, и с Бородулиным, с которым, кажется, даже наметилась вполне серьезная дружба, и с молоденькими и совсем даже неглупыми девчонками, не говоря уж об Изольде - там все и вовсе серьезней некуда. Так дальше пойдет - можно и о свадьбе задуматься. И его, в общем, вполне устраивает такое положение. Да, меньше стало личного физического комфорта, но это, в принципе, дело наживное. С Изольдой окончательно сладится - она устроит все и еще сверх того. Зато появился комфорт душевный. Это же просто кайф, когда ни от кого не нужно ждать подлянки, максимум - дружеская шутка. Иногда ему даже казалось, что он и тот, кто сел в вертолет тогда, в Лесосибирске - это два разных человека. И, надо признаться, что ему эти перемены нравились.
  Ожила рация.
  - Первый, красному-один.
  - Первый на связи.
  - Командир минус. Двухсотый.
  - Принял. Действуем по плану.
  И водиле:
  - Петро, как договаривались - за полста метров до поворота тормози и ховайся, чтобы часом не подстрелили.
  Машина качнулась и замерла. Хлопнула водительская дверка. Михайленко выждал с полминуты и взял в руки микрофон. Откашлялся, собрался, нажал кнопку передачи и начал по-английски:
  - Граждане бандиты, вы окружены!
  Турки сдались. Не все, двое пытались стрелять, но были тут же ликвидированы в три ствола. Остальные благоразумно сложили оружие. Уцелевших связали, погрузили в фургон и отвезли в Баязет, а потом, взяв с собой молоденького пацана из числа пленных и три упакованных в мешки трупа, двинулись в гости к геополитическому противнику. Собственно, никаких переговоров вести Михайленко не собирался. Не доезжая метров триста до турецкого блок-поста, развернули машину, выгрузили мешки с телами, не развязывая, высадили турчонка, сунули ему в карман письмо и уехали.
 
  На другой день в Баязет ушла машина с женщинами и мастерами (само собой, с охраной), а Михайленко и Бородулин, по обыкновению, засели наверху, запасшись всем необходимым для стимуляции мозговой деятельности.
  - Знаете, Станислав Наумович, - начал Бородулин, усевшись в кресле и наполнив чашку свежим чаем, - мы с вами прямо как Холмс и Ватсон, сидим у камина и ведем умные беседы. Разница лишь в том, что они при этом попивали, как правило, шерри или херес.
  - Да, действительно похоже. Кстати сказать, не только вам приходит в голову это сравнение. И шуточки, впрочем, вполне добродушные, уже довольно давно гуляют среди, скажем так, нижних чинов.
  - Ого! Да это уже практически признание.
  - Скорее всего, да. Но до анекдотов дело пока еще не дошло, значит, вам пока удается удерживаться в неких рамках, и эти шуточки - скорее, показатель позитивного восприятия вашей персоны во главе анклава. Вы, образно говоря, такой своеобразный тип современного просвещенного монарха. Главное, чтобы такие проявления не доходили до фамильярности. Положение обязывает, как говаривали латиняне. Оставьте некоторый узкий круг старых друзей, которым дозволено несколько больше других. Но больше - никого, и никогда на публике.
  - Я, если честно, еще не задумывался об этой стороне своего положения. Но обещаю подумать как следует. Но мы отвлеклись от темы. Так что же мы будем требовать от турок?
  - Ради разнообразия, начните сегодня вы.
  - Извольте.
  Бородулин поднялся и прошелся по комнате.
  - Главное для нас - это устранить возможное противостояние с турецким анклавом в ближайшие... ну, хотя бы, лет пять. Я не хочу присоединять их к нам, пока они не начнут в буквальном смысле умолять меня об этом. То есть, нужно ликвидировать их как военную силу, и радикально сократить численность. Пока что мы сминусовали троих вкупе с командиром. Могу предположить, что это были наиболее агрессивные "ястребы", и наверняка грезили восстановлением турецкой империи. То есть, покорением стран и народов и прочими глупостями в том же духе. Наверняка осталось еще несколько таких же мечтателей, но они сейчас будут в меньшинстве. Из оружия, мы у них в два приема реквизировали четыре пулемета и, в общей сложенности, дюжину винтовок. Короткоствол я считать не буду. Ах, да, еще один на счету Юр, то есть, четверо трупов и тринадцать "маузеров". Если сравнивать с содержимым того нашего оружейного склада, то у них осталось лишь примерно десятка полтора-два винтовок. Это на сотню человек населения совсем даже негусто. Наверняка есть сколько-то гладкоствола, но оценить его количество сейчас сложно, да он и не играет всерьез в этом раскладе. Опять же, патроны наверняка ограничены. Если для пулеметов и винтовок они взяли изрядный запас, то патронов к дробовикам в значимом количестве им брать было негде. Так что можно смело сказать, что военная мощь турков основательно подорвана.
  - Я с вами вполне согласен. Только... сколько под ними сейчас поселков? Четыре? Так вот: я бы потребовал оставить винтовки из расчета по две штуки на поселок, а остальное сдать. Наверняка они что-то еще припрячут и три-четыре ствола выдадут нам, с выражением вселенской скорби на морде лица.
  - Так и запишем.
  Андрей подошел к столу и быстро сделал несколько пометок в тетради.
  - Теперь дальше: у них по крайней мере два поселка присоединены силой: курды и армяне. Как только армянский поселок получит детей обратно, на другой день он в полном составе переедет в Баязет. Что будут делать курды - неизвестно, но из подчинения турок выйдут наверняка. Крымские татары всегда тяготели к Турции, так что они останутся, про черкесов ничего не знаю, а гадать не хочу. Впрочем, видя, что боссы проиграли с разгромным счетом, они могут и отвалиться от них с целью переметнуться к нам. Но только я сходу их принимать бы не стал, они вполне могут оказаться засланными казачками.
  - Поддерживаю. Вы, Андрей Владимирович, начинаете рассуждать вполне по-государственному, - улыбнулся Михайленко.
  - Все бы вам посмеяться над бедным варварским царьком.
  - Приберегите свой сарказм для другого случая. Я, между прочим, почти не шутил. Вы действительно хорошо и полно сформулировали наши интересы. Туркам деваться некуда, мы сейчас действительно можем просто вырезать их под корень, причем, без особых потерь. И они это прекрасно понимают. Так что брыкаться не будут и на наши условия согласятся, хотя и скрипя зубами.
  - Пусть скрипят, у нас нынче монополия на дантистов.
  Андрей усмехнулся собственной шутке и собрался было сесть в кресло, но тут в дверь постучали.
  Вошла симпатичная девочка из дежурной смены связистов.
  - Андрей Владимирович, только что пришло сообщение: наши разминулись с турками в трех часах езды от крепости. Они едут на грузовике, кузов пустой, в кабине кроме водителя два человека.
  - Спасибо.
  Дежурная вышла, а Михайленко не преминул заметить:
  - Вот вам, Андрей Владимирович, подтверждение моих слов. Девочка могла бы просто сказать это по телефону, благо, мини-АТС уже поставлена и настроена. Но предпочла зайти сама и это, заметьте, проявление уважения. Молодые красивые девушки явно выделяют вас из нашего общего ряда старперов.
  - Скажете тоже, - фыркнул Бородулин.
  - Я вам больше скажу, она к вам не вполне равнодушна. Поверьте, я внимательно за ней наблюдал и отчетливо видел ее реакцию на вас. Поздравляю, - подмигнул Михайленко, - вы пользуетесь успехом у женщин.
  - Да ну вас!
  Андрей смутился и, стремясь скрыть это, излишне резко уселся в свое кресло, взял свою кружку и сделал очередной глоток.
  - Давайте лучше поговорим о деле. Скоро у нас будут гости. Как будем их встречать?
  - Как победители побежденных. Никаких застолий, жестко и сухо. Озвучим наши условия. Можно оформить их в письменном виде. Успеем за три часа?
  - Должны успеть. Правда, принтеров у нас еще нет, но можно и от руки написать.
  - Хорошо. После полного выполнения всех требований, вернем туркам пленных. А потом уже будем договариваться о торговле и прочем.
 
  Согласование текста заняло не больше четверти часа. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы это красиво оформить - все же, первый дипломатический документ. У самого Бородулина почерк был вполне медицинский. У его заместителя - ненамного лучше. Какое-то время искали человека, который был бы в состоянии достойно перенести бородулинские каракули на лист плотной глянцевитой бумаги. В конце концов, каллиграфа нашли - ту самую девочку из связистов. Ее вызвали к начальству, объяснили, что от нее нужно, но прежде, чем она справилась с волнением и наваяла требуемое письмо, успела испортить еще три листа.
  Бородулин взял бумагу, внимательно проверил текст и, удовлетворенный, поставил внизу свою размашистую подпись.
  - Как тебя зовут? - обратился он к девушке.
  - Светлана.
  - Спасибо, Света. От лица руководства анклава объявляю тебе благодарность.
  Отблагодаряемая смутилась, зарделась и поспешила сбежать. Андрей проводил ее задумчивым взглядом. Может, Михайленко был не так уж и не прав?
 
  Турки брыкаться не стали - поняли, что сейчас они не в том положении, чтобы выставлять условия. Привезли в Баязет три винтовки, не в лучшем состоянии, привезли армянских и курдских детей, загрузили шестерых своих и отчалили. Уже к вечеру в Баязет всем табором пришли армяне, притащив с собой барахла, сколько смогли из числа самого ценного.
  Андрей же, благо наступил подходящий день и погода вполне позволяла, решил заняться астрономическими наблюдениями. На этот раз - с нормальным качественным секстаном. Текущее время можно было считать с терминала поставки. Андрей добросовестно и с предельной аккуратностью произвел все измерения и трижды перепроверил все расчеты. Оказалось, широту он определил там, на озере, вполне точно. По крайней мере, с учетом всех перемещений к югу выходила вполне вменяемая цифра. А вот долгота... Если верить добытым из терминала таблицам, их долгота примерно совпадала с долготой Сочи. Конечно, это было совершенно фантастично, но не более, чем сам факт их попадания сюда. Больше его удивляло то, что рисунок звездного неба практически совпадал с привычным староземным. Вроде бы, другой мир, другая планета - это уже можно считать аксиомой. А звезды те же, продолжительность суток та же, как будто взяли Землю, вычистили с нее людей и в получившийся заповедник посадили их. Хотя нет, реки совершенно другие. Может, и очертания материков отличаются - сейчас это не оценить. Тогда получается, взяли другой шарик и просто подставили вместо Земли? Или... Не, хорош гадать. Тут, скорее, раздолье фантастам. Гипотез можно строить много, вот подтвердить нельзя ни одну. Одно можно сказать наверняка - неведомые устроители этого эксперимента внимательно за ними наблюдают, оценивают их достижения и за какие-то действия выдают плюшки. Или просто добавляют новую деталь в головоломку. А их возможности... Да что там говорить, сам терминал поставки чего стоит! А мгновенное создание из ничего полноценной крепости? А те "домики из коробки", одинаковые до мельчайшей царапины, а мгновенно созданная дорога, протяженностью в четыре сотни километров? Они с Михайленко уже сколько обо всем этом переговорили! Да и остальные наверняка в кулуарах не на один раз все обсудили. Официальную версию Бородулин, понятное дело, озвучил, но она ни в коей мере не умерила людской фантазии. Впрочем, пусть их. Пусть размышляют, спорят, строят и ниспровергают теории, выдвигают и разрушают тезисы... Главное, чтобы не скучали.
 
  До нового года оставались считанные дни. Народ деятельно готовился к празднику. Андрей разослал по поселкам коробки с елочными игрушками и всяческой пиротехникой, да и в самой крепости обеспечил изрядный ассортимент украшений. Ребята приволокли из леса и поставили в центре двора шикарнейшую трехметровую ель. Наряжали всей толпой под строгим приглядом прихромавшего из своих подвалов Хорина. Бородулин расщедрился и на цветные гирлянды, и на большущую звезду. Впрочем, среди игрушек много было и самодельных. Каждый старался добавить на елку хоть что-то, сделанное своими руками. Всех охватило радостное предчувствие праздника. Все ходили в приподнятом настроении, стало больше улыбок, смеха. Да и сам Бородулин поддался общему настроению, с интересом наблюдая за предпраздничной суетой, а порой и принимая участие в действии.
  Двадцать девятого, ближе к вечеру, вернулся из Баязета газон. Не сказать, что Бородулин его собирался встречать, просто так вышло - спустился вниз, во двор, за какой-то надобностью, а тут как раз машина пришла. Открылась дверь будки и из нее выпрыгнул Корнев. Андрей нахмурился было:
  - Ты чего это, учудил? у тебя же канал и прочее!
  - Не переживай, мне за армян разрешили суммировать поставки. Так что я завтра с последней в этом году машиной вернусь. Просто захотелось тебя увидеть, да и тема одна появилась, которую, для начала, лучше малым числом обсудить. Вот, кстати, знакомься, - он широким жестом указал на спустившегося следом за ним мужика, в национальной принадлежности которого было просто невозможно ошибиться. - Саркис Гариджанян собственной персоной.
  Главный армянин был бледно-зеленого цвета - так его укачало дорогой, и в настоящее время совершенно некоммуникабелен. Бородулин не стал его мучить и, оставив гостя приходить в себя, вместе с Корневым двинулся было к себе.
  - Погоди, Андрей, он нам тоже нужен, - кивнул мэр Баязета на Гариджаняна.
  - Ничего, как он оклемается - его к нам проводят. А мы пока о насущном покалякаем.
 
  - А ты, Андрей, неплохо тут устроился, - сказал Корнев, устроившись в кресле. Камин, хорошая мебель, персональный чайник...
  - А ты еще не устроился? Это тебе же в минус. Твой главный инструмент сейчас - твоя голова, и ты должен сделать так, чтобы она работала максимально эффективно. И если тебе для этого нужна подушка под задницу и скамейка под ноги - обеспечь. Ты уже две недели сидишь, образно говоря, на куче сокровищ. И как ты использовал свои возможности? Давай, расскажи, что ты сделал за две недели.
  - Ты ведь и так все знаешь, каждый день ведь отчитываюсь. Да и прорабатывали с тобой, проговаривали еще до того, как...
  - Знаю. Прорабатывали, проговаривали, ты отчитывался. Но давай сейчас, сам, без бумажек.
  - Поставил два генератора, как и здесь, обеспечил энергоснабжение. Организовал радиосвязь...
  - Нет, связь тебе организовал я, потому что послал в Баязет Серегу Ковальчука со всем необходимым оборудованием. Ладно, проехали, давай дальше.
  - Дальше? Обеспечил Папасатыросов инструментами и материалом, они уже застеклили жилые помещения. Обеспечил людям первичные удобства и горячее питание. Начал накапливать запасы на всякий случай. Ну... в общем, все.
  - Немало. Но... В общем, можно было и больше. Ты пока что просто исполнял заранее заданную программу. А вот сейчас, когда к тебе пришло два десятка человек, с женщинами и детьми, что ты будешь делать?
  - Обеспечивать, конечно. Ну, там, постели, одежду, посуду и всякое прочее...
  - А запаса у тебя почему не было? Они же приходили, просились. Почему ты не подготовился?
  - Так ведь ты же решил, что мы их брать не будем!
  - Нет. Я сказал, что мы не будем воевать из-за них с турками, и это две большие разницы. Они могли и просто решить, что уходят к нам. Все или хотя бы те, у кого нет детей. Да, они не пришли. Но если бы решились, ты бы оказался к этому не готов. И у тебя люди бы сидели холодные, голодные и грязные до следующей поставки. А ты просто по менюшкам терминала полазал, покопался на предмет возможностей? Вижу, что нет. А я пробовал. И иногда бывает так, что сегодня какая-то позиция отсутствует, а назавтра она есть. Я таким макаром дюжину пистолетов ТТ получил. Понятно, что короткоствол сейчас есть у каждого бойца, но ведь сам знаешь: оружие изнашивается, ломается, теряется в конце концов. А вдруг тебе вот так внезапно пулемет дадут?
  Корнев нахмурился, а Бородулин продолжал, словно не замечая этого:
  - Съемку местности делать начал? А почему? Конструкции все отработаны, материалы в канальном доступе. Бери да делай! Тебе нужно иметь карты окрестностей хотя бы километров на двадцать вокруг Баязета, а лучше - километров на пятьдесят. Ты ведь сам видел - наши Смотрящие бонусы дают тем, кто на месте не сидит. У тебя прямо под боком может оказаться какой-нибудь склад с очень ценными материалами. С тем же оружием, на худой конец...
  - Слушай, раз у меня сплошные косяки, нафига ты меня начальником сделал? - взорвался наконец, Корнев. - Я и так вместе со своими людьми пашу, как проклятый.
  - Потому и сделал, что ты сам можешь пахать, и других заставить. Ну сейчас, с армянами, тебе полегче будет, все-таки два десятка человек прибавилось. Правда, тут другие проблемы могут возникнуть, но об этом потом. А рассказываю я тебе все это потому, что ты, ставши начальником, должен и думать по-другому, дальше других смотреть, варианты развития событий видеть, просчитывать, свои действия прикидывать. Вот твоя главная работа. Инструкцию выполнить любой сможет. А ты... ведь играешь в шахматы?
  - Играл когда-то.
  - Тогда поймешь. В шахматной партии кто дальше игру просчитывает, тот и победит. И здесь то же самое. Понятно, бывают ситуации, которые предвидеть было невозможно, но это частности. По большому счету, рулят анализ и план. Вернее, много планов для всех вариантов развития событий.
  - А ты на что? Ты ж у нас царь.
  - Я тут сижу, в Форт-Россе, и данные для анализа у меня собираются вокруг этой крепости. А там у тебя есть свои нюансы, которые отсюда не видны. Есть такое понятие - уровень планирования. Ты на своем уровне свои планы строишь, каждый староста в каждом поселке - свои, все ко мне сюда собирается, и я уже свожу все вместе, утрясаю, противоречия устраняю, и поверх ваших планов еще и свой накладываю. А что до твоего места, то начальник Баязета должен быть таким, которому я могу полностью, абсолютно доверять. Поселки зависят от центра, от меня. Будут куролесить, я им кислород перекрою, и они успокоятся. А крепость - это самодостаточная единица. Захочет отделиться и своим умом жить - я ничего сделать не смогу. Это, кстати, еще одна причина осторожничать с армянами, да и не только с ними. Как ты думаешь, для чего товарищ Гариджанян приехал? Сто процентов, будет чего-то просить. Говорить про тяжелое положение, про турецкий геноцид, всячески прибедняться, чтобы общественное одеяло хоть ненамного, но в свою сторону перетянуть. Может, кстати, и на тебя наябедничать, про то, как ты многострадальный армянский народ ущемляешь. И каждый староста такой же. Грек за греков тянет, поляк за поляков. Вот я и тасую колоду, перемешиваю людей, чтобы основу для национального обособления напрочь вышибить. Сейчас еще не очень сильно, а как до лета, до навигации доживем - поактивней процесс пойдет.
  Корнев почесал затылок, открыл рот и хотел уже что-то сказать, как входная дверь распахнулась, и в комнату с выпученными ворвался главный армянин.
  - Там! - выдохнул он, пытаясь перевести дух и тыча пальцем в сторону выхода, - там...
  - Успокойтесь, Саркис Наджанович, присядьте, выпейте чаю, - обратился к нему Андрей. - Вот. А теперь расскажите, что вас так сильно взволновало.
  - Я... Он... Там...
  Гариджанян схватил предложенную ему кружку, залпом осушил ее и, тиская в руках хрупкую посудину, попытался еще раз:
  - Там у вас внизу...
  Дыхание его прервалось, он судорожно вдохнул и продолжил:
  - Там человек, на костылях. Он, он...
  Андрей забрал у армянина кружку, наполнил ее чаем, добавил толику бальзама и вновь протянул гостю. Тот сделал пару глотков, еще раз вдохнул и, наконец придя в себя, смог внятно объясниться.
  - Тот человек, я его знаю. Я его видел. Он...
  Гариджанян дохлебал чай и театральным шепотом, с трагической ноткой в голосе выдал:
  - Он еврей.
  - И что?
  - Как это что? Он же из Моссада!
  Вот это новость! С каких это пор турки с евреями задружили?
  - Давайте поподробнее, Саркис Наджанович. Еще чаю? Может, скинете шубу? Здесь довольно тепло.
  - Да, конечно.
  Пока Бородулин наполнял чашку, гость скинул гольный тулупчик, в котором приехал, примостил его на спинку своего стула, вновь уселся и принялся излагать с характерным акцентом:
  - Так вот, я там, - пухлая рука с короткими толстыми пальцами отмахнула куда-то за спину, - в прошлой жизни, жил в Ереване и работал в милиции. Небольшой чин, небольшие деньги, но мне хватало. Ну и нас, как обычно, как только кто важный приезжает, ставили в оцепление, чтобы граждане беспорядки не нарушали. И один раз пронеслось, что приезжает израильская делегация по линии спецслужб. Ну знаете, там всякие контакты, обмены, то да се. Нас, конечно, как обычно, послали оцеплять. Но в тот раз дали участок в аэропорту. И вот этот самый человек, он как раз был в еврейской делегации. Я его хорошо запомнил, он шел предпоследним и нес какой-то чемоданчик. А сейчас, сегодня, увидел его здесь, у вас. И меня прямо как током ударило: что это еврейская разведка здесь делает!
  - Спасибо вам, Саркис Наджанович, за предупреждение. Этот человек отсюда никуда не денется, и мы еще с ним как следует поговорим. Но вы ведь, наверное, не просто так сюда приехали?
  - А? Да, конечно. Понимаете, Андрей Владимирович, за эти месяцы, что мы здесь прожили, мы лишились буквально всего. А и то, что еще было, отобрали турки. Нам бы...
  Бородулин со значением глянул на Корнева.
 
  Новость была, мягко говоря, неожиданной. По здравому размышлению, торопить события не стали. Пошукали в меню терминала, добыли сведения по Моссаду, нашли личное дело спасеныша. Документы, естественным образом оказавшиеся на иврите, с грехом пополам перевели компьютерным переводчиком и принялись изучать. Действительно, Ицхак Даган оказался штатным сотрудником информационно-аналитического отдела израильской разведки. Это - в "том", старом мире. Вот только, судя по документам, он исчез без следа примерно три с половиной года назад. В том же деле было указано, что Даган свободно владеет арабским и английским языками.
  - Что будем делать с этим евреем, Станислав Наумович? Вопрос-то как раз по вашей части. Как вы думаете, засланный это казачок или нет?
  Бородулин был всерьез обеспокоен. Конечно, могло быть и так, что этот Даган попал к туркам случайно. Так же, как хохлы к Албанцам. Просто попал в какой-то там процент. Но ведь могло быть и совсем иначе, а это означает, что где-то сравнительно неподалеку есть еврейский поселок, или даже анклав. Какие дела привели еврея-разведчика к туркам? Что послужило причиной конфликта? Было о чем поразмыслить.
  Михайленко, опустив голову, прошелся по комнате взад-вперед.
  - Судя по обстоятельствам знакомства, можно совершенно точно утверждать, что если он и был заслан, то к туркам. Сейчас же он собирает информацию, выздоравливает и пытается определить, что ему делать дальше. Я думаю, для начала нужно с ним поговорить. Просто, без нажима, побеседовать. Мы о нем многое знаем, можем изобразить осведомленность. Кроме того, он на самом деле обязан нам жизнью и здоровьем, и он это прекрасно понимает. Думаю, он будет откровенен. Ну или, по крайней мере, не будет врать. Предположим, он действительно представляет еврейский анклав. В чем тогда могут состоять его интересы? Очевидно, разведка, расширение территории, распространение влияния, приобретение союзников. Так что от него мы можем получить информацию, расширяющую наши знания об этом мире. Возможно, он имеет какую-то информацию о турках, которую отдаст нам просто из чувства мести. В любом случае, разговор нужен. А вот если почувствуем, что он начал юлить, то можно попробовать усилить методы воздействия. Впрочем, думаю, это будет не нужно. Он, скорее всего, уже все продумал и приготовился к разговору. И почти наверняка подойдет к нам сам, как только до конца поправится. Мы просто приблизим это событие.
 
  Тащить человека на костылях на четвертый этаж Андрей посчитал садизмом. Для разговора нашлась комнатка уровнем пониже во всех смыслах. Но в ней все равно присутствовали сервированный к чаю стол, нужное количество стульев и небольшой диктофончик. Два стула заняли Бородулин и Михайленко. Двое парней ввели гостя в комнату и испарились, плотно прикрыв за собой дверь.
  - Шолом, господин Даган, - поздоровался безопасник. - Присаживайтесь, будьте добры. Хотите чаю? Андрей Владимирович прекрасно его заваривает.
  Вошедший улыбнулся, доковылял до отведенного ему стула и присел, вытянув загипсованную ногу и составив костыли к стенке.
  - Здравствуйте, - ответил он. - Я вижу, вы раскрыли мою маленькую тайну. А раз уж это случилось, у вас возникли ко мне закономерные вопросы. Что ж, давайте я попытаюсь на них ответить.
  - Замечательно, давайте так и сделаем. Налить вам чаю?
  - Нет, спасибо, я предпочитаю кофе. У вас, случайно, нет?
  - Случайно, нет. Мы еще не настолько хорошо обустроились, чтобы тратить ресурсы на предметы роскоши.
  - И тем не менее, у вас заметен серьезный прогресс.
  - По сравнению с кем?
  - Да хоть с теми же турками.
  - И в чем это выражается?
  - Да во всем. В контролируемой территории, в численности населения, в наличии укрепленных фортов, наконец.
  Опс, а про терминал - ни слова. У турок что, есть какой-то ресурс? Очень интересно. Про наш канал узнать не проблема, все в крепости о нем знают, да и за пределами тоже. А про турок те же армяне, скажем, не знали. С другой стороны, у них имеются явно типовые вещи. К примеру, форма у вояк. Конечно, они могли и склад такой нарыть, но мог быть и другой вариант. Бородулин кинул взгляд на заместителя. Тот острым карандашом сделал пометку на листе бумаги, значит, после переспросит.
  - То есть, турки не смогут составить нам серьезную конкуренцию, - скорее утвердительно сказал Михайленко. Тряхнул головой, будто соглашаясь со своими мыслями, сложил руки на столе.
  - А теперь расскажите, пожалуйста, о себе.
 
  Речь Дагана была долгой и витиеватой. Из нее следовало, что анклав сынов Израилевых возник больше года назад. Неведомые силы перенесли сюда, в дебри тайги, сто двадцать человек, мужчин, женщин и детей. Дали им жилье, возможность добывать себе пропитание и тот самый канал поставки. Оказавшись в этих ужасных условиях, трудолюбивые евреи дружно взялись за работу, чтобы превратить сумрачную и неприветливую землю в цветущий рай. Первопоселенцы потихоньку обжились, и стали изучать окрестности своего нового жилища, постепенно забираясь все дальше. Одна из групп, в состав которой входил и Даган, повстречалась по дороге с жутким монстром. Двое из трех человек погибли, растерзанные чудовищем, но рядом проходила турецкая поисковая группа, которая и пристрелила монстра. В результате Даган остался один, и был, фактически, пленен турками. Некоторое время он жил среди них, надеясь установить дипломатические отношения турок с евреями, несмотря на прошлую вражду. И уже почти все получилось, но тут вмешался случай. У главного турка, Серхата Рахима, оказалась взрослая дочь. И она проявила весьма значительную душевную склонность к гостю. Ее отец, узнав об этом, пришел в ярость, устроил безобразную сцену, итогом которой стала лесная прогулка.
 
  - Ай, хорошо! - восхитился Михайленко и даже несколько раз хлопнул в ладоши. - Вам, Ицхак, стоило бы попробовать себя в литературе. У вас получились бы отличные сказки.
  - Но вы же понимаете, что я должен был хотя бы попробовать.
  Безопасник поморщился.
  - Ну что же вы настолько нас не уважаете? Вы тут, у нас, уже почти две недели, многое увидели, о многом узнали, с людьми пытаетесь общаться. Наверняка вы ждали этого разговора и успели хорошенько все продумать и как следует подготовиться. Вы же не могли всерьез рассчитывать, что мы поверим в эту сказку, значит это был спланированный заранее ход с целью прозондировать нашу реакцию. Иными словами, вы настолько уверены в своем превосходстве, что считаете допустимым игнорировать наши возможности. Но вы неправы. Мы не банановая республика, попытки манипулировать нами успеха иметь не будут, золото за стеклянные бусы мы продавать не станем. Перспективы военной агрессии я тоже не вижу. Возникает вопрос: какие цели преследует ваш анклав? А, может, вы и вовсе действуете лишь в собственных интересах? В любом случае, вы явно переоценили свои силы. А теперь скажите мне вот что...
 
  Бородулин сидел, время от времени машинально отпивая глоточек успевшего остыть чая, и с восхищением наблюдал за работой профессионала. Михайленко, задавая вроде бы невинные вопросы, исподволь, понемногу, загонял своего визави в логические тупики, вынуждая импровизировать, сочинять на ходу. Даган, вначале сидевший спокойно, и даже несколько расслабленно, явно напрягся, и ему все хуже удавалось удерживать на лице невозмутимое выражение, пресловутый покер-фейс. Впрочем, дожимать его не стали. Часа через полтора Михайленко отпустил свою жертву. Моссадовец взгромоздился на костыли и, стараясь выглядеть бодрым, загромыхал на выход.
  - Ну что скажете, Станислав Наумович? - спросил Бородулин, как только за "пациентом" закрылась дверь.
  - А что тут сказать? Ушлый и хитрожопый кадр. Не люблю таких. Умен, этого не отнимешь, но против нашей школы слабоват. Да и специализация у него не та.
  - Как думаете, расскажет он нам то, что мы хотим знать?
  - Расскажет, куда денется. Он, видать, из тугодумов. Сейчас к себе вернется, все нюансы нашей беседы припомнит, выводы сделает и сам прискачет пооткровенничать. Да нам от него не так много и нужно - главным образом, реальные данные по турецкому анклаву. Их кибуц нам никуда не уперся. А знаете, почему он таки придет?
  Бородулин помотал головой.
  - Потому что своя шкура ему дороже. Могу сказать, что он почти наверняка крупно накосячил там, у себя. Что он там натворил, нас не касается. Но его либо выгнали, либо сам сбежал, от греха подальше. Шел на запад, тут он, скорее всего, сказал правду. А это означает, что к западу от нас находится еще один анклав. Турки встретились случайно. И он решил использовать их в своих целях. Вы ведь уже видели, что самая большая проблема здесь, это люди. А теперь представьте: возвращается этакий герой и приносит на блюдечке довольно крупную территорию со значительным по здешним меркам населением. Да ему тут же все грехи простят. Но что-то он там с турками не поделил. То ли действительно девку испортил, то ли еще что, но только настолько всех там разозлил, что они его в конце концов грохнули. Ну, попытались. А попав к нам, он наверняка попытался бы наш анклав евреям сдать.
  - Я думаю, он человек амбициозный, мог попытаться и возглавить.
  - Мог.
  - И что с ним дальше делать будем? Можно, конечно, по-тихому прикопать, леса тут дремучие. Но как-то неправильно выходит: сперва спасли, потом - прибили.
  - Отпускать просто так тоже не очень хочется. Он тут слишком много вынюхал.
  - А почему бы и не отпустить? В одиночку может и не дойти, а дойдет - так не вечно же нам тут таиться. Раз есть другие поселения, нужно с ними связь устанавливать, общаться, торговать. Не прямо сейчас, само собой, но в перспективе - обязательно. И зачем тогда вся эта секретность? Завтра придет сюда какой-нибудь американский шпион, поболтает с греком или поляком и через полчаса будет все про нас знать. Ну, может, не все, но основные вещи - наверняка. Так что давай с этим евреем так: он нам по максимуму информацию, а мы ему, как нога заживет, выдадим продуктов на две недели, дробовик, дюжину патронов и пущай валит на все четыре стороны. А мы со своей стороны... Да мы можем просто пойти и спросить у турок - что, мол, за кадр, что натворил, за что его порешить хотели. И его слова проверим, и, если что, будем иметь возможность надавить: начнет выкаблучиваться - отдадим туркам.
  Михайленко хмыкнул, подумал, и кивнул.
  - Действительно, это будет хорошо. Растете, Андрей Владимирович, глядишь - завзятым интриганом станете.
  - Скажете тоже, - махнул рукой Бородулин.
  - Нет, серьезно. Я вот как-то сразу не сообразил, соскучился, понимаете, по настоящей работе, вот и увлекся.
  - У вас хорошо получилось, я был впечатлен. Наш гость выходил отсюда на подгибающихся ногах и с мокрой спиной, а ведь он тоже из спецслужб.
  - Вы не равняйте, он - аналитик, его задача - по отрывочным кусочкам информации воссоздать целостную картину и спрогнозировать ее развитие. А я, скорее, оперативник. Ну и методику допросов нам хорошо преподавали весьма грамотные люди.
  - Ясно. Так когда, считаете, стоит ждать исповеди?
  - Думаю, сегодня к вечеру. Во всяком случае, не позднее завтрашнего дня.
  - Что ж, будем ждать.
 
  В предновогоднюю ночь Бородулин спал плохо. И, вроде, утомился достаточно - и физически, и умственно - но вот сон никак не шел. И дело было даже не в этом гадском еврее. Даже если он и не стоил того, чтобы его спасать, дело уже сделано. Теперь главное - не проговориться Старому Юре. Дело было в той информации, которую привез Корнев. Вся эта суматоха, которую поднял Гариджанян, сбила начавшуюся беседу, и лишь под вечер, когда все более-менее утряслось, Ильяс, наконец выдал главное, что не доверил радиосвязи: армяне нашли еще одну башню. На другом берегу реки, в глубине леса, километрах в пятнадцати от берега, почти напротив турецкого поселка. С виду башня была абсолютно целой. А это означало, что в ней вполне мог найтись рабочий терминал поставки. И, может, еще несколько шариков цвета слоновой кости. Судя по всему, турки об этой башне не знали. А вот этот Даган... вполне возможно, что знал. И знал, что там и для чего нужно. И очень может быть, что за то и пострадал, что неудачно пытался разыграть эту карту с турками. Что же теперь делать? Срочно срывать людей и срываться самому?
  Если честно, он был совсем не рад этому внезапному новогоднему подарку. Понятно, Корнев сейчас не может послать на разведку сколько-нибудь значимый отряд. А один-два человека... чересчур рискованно. Все-таки до Старого Юры им далеко. Опять же, кто знает - может, действительно башенку караулит какой-нибудь монстр. Нет, благодарность другу была, и выраженная словами, и материальная. Но вот что ему делать с новой проблемой, Бородулин не представлял. Для надежного и полноценного снабжения анклава ему вполне хватало имевшихся каналов поставки. А содержать и охранять третий было нечем. Да и, по большому счету, незачем. Единственная надежда на то, что терминал и плиту будет возможно перевезти в одну из крепостей. Даже если он не сможет пока что их использовать, но не сможет использовать и никто из потенциальных конкурентов или врагов. И не надо думать, что врагов тут нет. Найдется какой-нибудь недобитый албанец, или те же турки набредут на башню. И как потом с ними говорить? Только класть людей, отвоевывая хорошо укрепленное место. Есть, конечно, надежда, что за грядущее лето Смотрящие зашлют сюда, на Платформу, достаточное количество людей, чтобы можно было обжить эту башню. Но пока что это невозможно. И без того боевой отряд сократился вполовину. А к живущим в поселках цивилизованным европейцам доверия нет. Взыграет в них ретивое, решат жить самостийно, и ничего с этим нельзя будет сделать.
  Надо, надо слать людей для осмотра башни и эвакуации оборудования. И, по возможности, быстро. Но и сильно торопиться нельзя. Экспедицию надо готовить тщательно, вдумчиво, предусмотрев все возможные варианты. А вот так, с бухты-барахты, срывать людей черт-те знает куда нельзя. Так что отправимся в путь, скажем, с утра второго января. И народ очухается после праздника, и приготовить необходимое успеем. И не просто так пойдем, а к туркам на переговоры. Пора установить какие-то рамки совместного существования, раз уж угораздило быть соседями. Ну а пока одни будут переговариваться, другие проверят крепость.
  А что если турки о ней тоже знают? Это, конечно, плохо. Плохо потому, что они становятся независимыми от нас в плане товара. А с другой стороны... Да пусть валят! Договориться с ними, даже помочь перевезти народ и барахло, пусть сидят там, на левом берегу. Граница, конечно, условная, но зато вполне материальная. Пусть, скажем, на десять километров от болгарского поселка и ниже левый берег их будет. Меньше станем пересекаться, меньше будет поводов для конфликтов. Вот, наверное, так и сделаем. С Михайленко, конечно, надо посоветоваться, но, скорее всего, он это решение поддержит.
 
  Определившись с ближайшими перспективами, Бородулин внезапно успокоился и уснул. Да так, что проснулся не от будильника, а от громкого настойчивого стука в дверь.
  - Андрей Владимирович! Андрей Владимирович! - слышался знакомый голос той самой дежурной девочки Светы.
  Еще не до конца очухавшись, Андрей помотал головой, разгоняя остатки сонной одури, глянул мельком на часы: ни фига себе, уже половина одиннадцатого! И никто не пришел, не разбудил. Хоть заводи себе секретаря-ординарца.
  - Сейчас, минуту! - отозвался он, быстро натягивая штаны, рубаху, свитер.
  Наконец, более-менее приведя себя в порядок, отодвинул щеколду, открыл дверь.
  - Что случилось, Света?
  - Доброе утро, Андрей Владимирович, - выпалила посыльная скороговоркой. - Там Озерный на связи. Что-то, говорят, случилось. Идемте, Борис Тимофеич сказал, у рации ждать будет.
  И Света поскакала вниз по лесенке. Не медленно, но и не быстро, чтобы Бородулин успевал.
  "А девочка-то симпатичная", - подумалось мельком. Ну да, молодая, едва ли старше двадцати лет. Фигурка хорошая, аппетитная, и личико вполне привлекательное. Да и одета чистенько и со вкусом, что требует в местных условиях немалых усилий.
  Андрей с трудом отвел взгляд от крепкой и, чего греха таить, весьма привлекательной девичьей попки, переключаясь на мысли о деле. Да уж, если сам Уржумов пришел на поговорить, значит, произошло что-то действительно важное. Что же случилось? Да еще ни раньше, ни позже, а под самый Новый год. Ладно, сейчас узнаем.
  Он вошел в радиорубку, сел к рации, нацепил наушники гарнитуры, поправил микрофон. Глянул на Свету, та понятливо выскользнула за дверь, но маленькую щелочку оставила. Вот и думай, что это: небрежность, женское любопытство или что посерьезнее. Пришлось подниматься, прикрывать дверь и усаживаться обратно. Кто знает, какие новости сейчас вывалятся на его голову. Совсем ни к чему, чтобы о них сразу узнал весь анклав.
  - Озерный, ответь Форт-россу.
  В наушниках зашипело, затрещало и, наконец, выдало уржумовским басом:
  - Озерный на проводе!
  Вот же дед, как вбилась у него в привычку телефонная фразочка, так и не уходит. Ну да это грех малый, разве что неправильностью слегка царапает.
  - Здравствуй, Борис Тимофеич, это Бородулин. Что там у тебя стряслось?
  - Да вот, Андрей Владимирович, люди к нам пришли.
  - Какие люди?
  - Да кто ж их знает? По виду - северный народ. Не то чукчи, не то ненцы - кто ж их разберет. Шесть человек, на олешках приехали, торговать хотят.
  Ага: раз приехали торговать, значит, о поселке давно уже все знают. И ходят мимо, и кто живет посмотрели, и кто приезжает-уезжает видели. Поглядели, подумали, и решили прийти. Что ж, неплохо.
  - А что на продажу привезли?
  - Да как обычно - меха. Песца, норку, соболя. Оленьих шкур сколько-то есть. Взамен хотят соль, чай, порох, патроны, ружья. Врача хотят, кто-то у них болеет, сам приехать не может.
  - Ясно.
  Андрей тут же прикинул: особо им меха-то не нужны, разве что девчонкам шубы шить, или дальше менять на что-нибудь. А вот унты из оленьих шкур, это было бы здорово. С зимней обувью не то, чтобы плохо, но напряжно. Хотя валенками народ обеспечен, но они же пронашиваются, к следующей зиме придется новые заказывать, да на весь анклав. А тут считай под боком своя обувная фабрика будет.
  - Слушай, Тимофеич, у тебя товара хватит скупить у них все на корню?
  - Да где там! Соли еще сколько-то есть, а остальное... Самим мало.
  - Тогда давай-ка вот что сделаем: ты их прими их у себя в поселке, посели на пару дней, сегодня же поговори, поторгуйся, выясни, что им нужно, и мне сразу передай. А я завтра к вечеру сам приеду, товар на обмен привезу, и сам с ними еще поговорю. Нам бы их к себе присоединить. Чтобы они не как иностранцы к нам наезживали, а в анклав вошли. Нам всем от того плюсик будет.
  - Понятно.
  - Ты только в лоб им не предлагай, издалека зайди, провентилируй, что им нужно, что мы с них получить можем.
  - Ну-ну, поучи еще дела делать.
  - Ладно тебе, не обижайся, Борис Тимофеич. И - спасибо за хорошую весть.
  - Не обижайся... Учить он меня вздумал... Ладно уж, прощевай, начальник. Как что нового узнаю - передам. Все, конец связи.
  - Конец связи.
 
  Бородулин стянул с головы наушники. Да, кучно пошло под конец года. И тебе чукчи, и тебе евреи, и армяне с крепостью... Ведь, вроде, все уже устоялось, устаканилось, стало более-менее ритмично и предсказуемо, и вот опять. Правда, известия все хорошие, даже про ту крепость. Даже если ее турки оккупировали, лучше об этом заранее знать, чем обнаружить в самый неподходящий момент. А вообще, если подумать, интересные схемы тут вырисовываются...
 
  Новый год праздновали шумно, весело. Ну да, соскучились люди по празднику. Вечерние танцульки - это все ж не то, не тот размах. Да и камерные они, как правило. А тут уж душа у каждого развернулась. И с горки катались аж до середины реки, и вокруг елки хороводы водили, и даже кукольный театр устроили - пошитые из тряпок куклы-перчатки над ширмой. В полночь Бородулин двинул короткую речь, которую транслировали по радио сразу во все поселки. Поздравил всех с праздником, пожелал, как водится, счастья-здоровья-успехов. В общем, всего, кроме денег за отсутствием таковых. Потом по радиотрансляции запустили бой курантов, и все дружно бросились наполнять шампанским посуду - у кого что было. С двенадцатым ударом зазвенели бокалы, закричали "с Новым годом", жахнули фейерверки, которые были предусмотрительно запасены, вышел к елке Хорин в костюме Деда Мороза с мешком подарков и внучкой-Снегурочкой... Как его уговаривали на это дело - особая история, но сейчас он, кажется, и сам вошел в роль, с удовольствием дедморозил, сыпал шуточками, порою весьма рискованными, заводил конкурсы, выдавал призы. Да и вообще все обитатели крепости - ну, кроме дежурной смены - отрывались на полную катушку. Бородулин и сам, хотя особого участия в празднестве не принимал, был в приподнятом настроении и от души радовался за своих людей.
  Люди непрестанно двигались из столовой, где накрыли фуршетные столы, во двор крепости на танцы и обратно. Не было видно ни одного не то, что хмурого, но даже просто равнодушного лица. В радиорубке, несмотря на запреты и прочее, слышались громкие голоса, девичьи взвизги и, кажется, даже звуки поцелуев. Пускай, - решил Андрей. Пусть молодежь развлекается. Сейчас вряд ли что важное случится. По всей реке нынче народ празднует, вряд ли что особо важного случится. Разве кто на грудь примет лишнего, ну да тут уже ничего не сделать, каждому дураку свою голову не приставишь.
  Танцевали нынче на улице, благо, под новый год резко потеплело. Минус пять всего, можно и за мороз не считать. Ну не влезли бы все желающие в столовую, а это было самое большое помещение крепости. Строить же специальный танцевальный павильон - пока еще сил на это не хватало.
  Бородулин зачем-то поднялся к себе, потоптался в пустой комнате, и пошел обратно, на улицу. В радиорубке уже не целовались, процесс явно зашел гораздо дальше. Внезапно накатила тоска. Ну, студенты - ладно, дело молодое. Но вот даже Михайленко сегодня ближе к вечеру упорол на снегоходе к своей Изольде, выпросив у Андрея в поставку кило ее любимого мороженого. Да и остальные старперы мало-помалу находили себе подруг. Вот только он... Да, пока он крутился, старательно занимая себя работой, ему некогда было думать о Марине. Сейчас же... ни с того, ни с сего нахлынула тоска, сжала сердце ледяной рукой. Он стоял на улице, чуть в стороне от веселящихся людей и ощущал себя чужим на этом празднике. Чужим и одиноким. Настолько, что хотелось просто завыть в голос, и он стиснул зубы, давя рвущиеся к глазам злые непрошенные слезы.
  - Андрей Владимирович!
  Он не сразу понял, что это обращаются к нему.
  - Андрей Владимирович, пойдемте танцевать.
  Бородулин поднял голову и увидел перед собой ту самую Свету.
  - Пойдемте, Сережка объявил белый танец.
  Он внимательно вгляделся в лицо стоявшей перед ним девушки, и вдруг понял, что она сейчас напряженно, до последнего нерва, ждет его ответа и ужасно, до обморока боится получить отказ. Что решилась уж непонятно как, надеясь, разве что, на новогоднее чудо, и если он промедлит еще хоть пару секунд, то она рванется, убежит прочь, кинется рыдать в свою комнатушку, и в эту новогоднюю ночь еще одним несчастным человеком будет больше. И он, мысленно махнув на все рукой, широко улыбнулся и сказал:
  - Пойдем.
  И, беря девушку за руку в тонкой узорчатой вязаной перчатке, увидел, каким счастьем вспыхнули широко открытые карие глаза, обрамленные длиннющими пушистыми ресницами.
  А потом они кружились, неловко обнявшись - ну как тут нормально обнимешься через два тулупа - и она ему что-то говорила, а он, кажется, что-то отвечал, и все смотрел на нее, на свежее лицо, красивое своей молодостью, на яркий румянец на щеках, на осевшие на ресницах крупные снежинки... Он задрал голову вверх.
  - Смотри, какой снег!
  Она тоже подняла голову. С неба, медленно опускались огромные, неторопливые снежные хлопья. Они танцевали в лучах освещавших двор крепости фонарей, кружась в такт музыке вместе с кружащимися парами. Хрипловатый голос Жо Дассена сменился - наверняка Серега специально включил - старым шлягером:
 
  Такого снегопада, такого снегопада,
  Давно не помнят здешние места...
 
  Светлана стянула перчатку с узкой ладошки, поймала снежинку и, зажмурившись, сжала кулачок. А потом, не открывая глаз, потянулась по-детски пухлыми губами к Андрею. И он, плюнув на свой статус, и на свой возраст, и на свое прошлое, и на то, что люди смотрят, чуть нагнулся навстречу, и накрыл ее губы своими.
  Когда они добрались, наконец, до четвертого этажа донжона, он наощупь закрыл за спиной задвижку, скинул на пол тяжелый полушубок, шапку, валенки и вновь впился поцелуем в мягкие, податливые девичьи губы, чувствуя, как они неумело, но страстно отвечают ему. Не в силах оторваться, он на ощупь нашарил пуговицы ее шубейки, расстегнул и спустил с плеч. Она оторвалась от него сама, прошептала:
  - Расправь постель, я сейчас...
  Чувствуя, как колотится о ребра сердце и как кругом идет голова, Андрей подкинул несколько поленьев в камин, не зажигая света сбросил со своего топчана покрывало, откинул одеяло и, почувствовав рядом движение, обернулся. Она стояла перед ним обнаженная, глядя прямо перед собой, крепко сжав кулачки. Бородулин рывком скинул рубаху и обнял девушку, неожиданно для себя ощутив, как все ее тело содрогается от крупной дрожи. Она слабо попыталась отстраниться:
  - Я... еще... никогда...
  Девушка выговаривала слова словно бы через силу.
  - Может, тогда не надо? - глупо спросил Андрей, опуская руки и ощущая себя то насильником-педофилом, то последним идиотом, помешавшимся на почве спермотоксикоза. - Если ты не хочешь...
  Она не дала ему закончить фразу.
  - Я хочу, я очень хочу, - зашептала она быстро-быстро, - только боюсь и...
  Света не опустила голову, но даже того, попадавшего в окошко спальни, скудного света хватило, чтобы увидеть, как загорелись ее щеки.
  Бородулин мысленно обозвал себя полным идиотом, лохом и тупицей, потом взял девушку на руки и бережно опустил ее на топчан, пытаясь на ходу сообразить, когда он последний раз менял на постели белье. Мгновенно скинув с себя оставшуюся одежду, он прилег рядом, укрыл обоих одеялом, и едва он это сделал как девушка тесно, всем телом прижалась к нему. Он ощутил под рукой ее гладкую кожу, ему в грудь уткнулись два до каменного состояния затвердевших соска, его обдало жаром ее тела, он почувствовал аромат ее волос и понял, что эта девочка сегодня готовила себя специально для него и все сделала для того, чтобы оказаться сейчас здесь, в его постели. И тогда он уложил ее на спину, чуть отстранился, и начал целовать и поглаживать плечи, шею, судорожно вцепившиеся в края топчана руки. Услышав, как учащается ее дыхание, он двинулся ниже, к груди, к животу... В какой-то момент она сама обняла его и потянула на себя. И лишь чуть вздрогнула, когда разорвалась последняя разделявшая их преграда.
 
  Наутро Бородулин, проснувшись, никого не обнаружил рядом с собой. В первую минуту он даже решил, что ему все, произошедшее накануне, не то почудилось, не то приснилось. Но подушка все еще сохраняла легкий аромат духов, а на простыне обнаружилось несколько бурых пятнышек. Он стиснул зубы. Ну как, как он мог вчера... Ведь совсем девчонка, ведь двадцать лет разницы в возрасте, она в дочери годится. Ну придумала себе черт знает что. Ему бы надо было тактично вправить ей мозги, успокоить и отправить восвояси, а он... Что вчера на него нашло? Да ясно, что: прошлое всплыло, старые болячки заныли, а тут еще Михайленко со своей Изольдой... Да надо уже признаться себе: он просто извелся от одиночества. Как бы он не загружал себя работой, какие бы у него не были дружеские отношения с мужиками, насколько бы не были занимательны интеллектуальные беседы с тем же заместителем, но это все не могло заменить простого человеческого... нет, именно женского тепла.
  Может, если бы не вышло так с Мариной, он бы так не маялся. Но вот случилось все именно так, и все это время в душе копилась глухая тоска. Дома бы он уже давно нашел подходящую женщину. Пусть не для души, так хотя бы для тела. А тут... вот и снесло крышу на раз. И что теперь делать? Как людям в глаза смотреть? А как с этой девочкой разговаривать? Тут и думать не надо - все всё уже знают. А он... царь хренов.
  Ругая себя на чем свет стоит, Андрей прибрал постель, оделся и собрался в столовую за чаем. Но едва он сделал шаг к двери, как она распахнулась сама. На пороге обнаружилась Света с подносом в руках. Уже одетая, умытая и причесанная, вся буквально светящаяся от счастья. Бородулин не успел не то, чтобы сказать хоть слово, а даже издать хоть какой-нибудь звук, как она вошла в комнату, плотно закрыв за собой дверь, и во мгновение ока сгрузила с подноса на стол чайник кипятка, обернутый полотенцем заварник, розетку с клюквой в сахаре, вазочку со свежим печеньем и две отмытые до идеальной чистоты чайные пары. Андрей от неожиданности буквально потерял дар речи, а девушка, до крайности довольная произведенным эффектом, подошла вплотную, приподнялась на цыпочки и легонько чмокнула своего мужчину в небритую щеку.
  - Доброе утро! - почти пропела она и уселась у стола на любимое место Андрея. - Давай пить чай. А то Уржумов уже дважды тебя спрашивал.
  Все слова, которые Бородулин планировал сказать, застряли у него в горле. Он, ошарашенный, растерянно хлопал глазами и открывал рот, пытаясь что-то произнести. Видимо, вид у него был презабавнейший, потому что Света слегка прыснула в кулачок, а потом поднялась, подошла к нему и серьезно, очень по-взрослому и немного виновато сказала:
  - Так вот вышло, я влюбилась в тебя. Глупо, наверно, но как уж есть. Я сперва думала - блажь, честно пыталась как-то побороть себя, но вот не вышло. И ты один тоже ведь маялся, я видела. Но ты первый никогда бы не подошел, поэтому я решилась и взяла все на себя. И теперь ничего не поделаешь, тебе придется с этим смириться. Ты не переживай, я не буду тебе в тягость. Я знаю, у тебя много дел, ты часто занят - я ничего не хочу. Просто когда тебе понадобится, я буду рядом.
  В ее глазах сверкнули бесенята и она, уже с ехидным прищуром продолжила:
  - В общем, я тебя выбрала, и ты с этим вчера согласился. Все, теперь ты мой.
  И, опять посерьезнев, закончила:
  - Уржумов правда торопит, что-то у него срочное. Давай быстренько почаевничаем, да беги. А я здесь все приберу.
 
  Через два часа, трясясь в седле снегохода, Андрей пытался обдумать все произошедшее, разложить для себя по полочкам, проанализировать и понять. Но нынче груза было много, а людей мало, пришлось самому садиться за руль снегохода. Груз был тяжелым, маршрут - извилистым, встречный ветер - холодным и резким, и думать получалось плохо. В конце концов он махнул рукой и сосредоточился на дороге.
  Приехал в Озерный. Народ встречает, радуется - еще бы, большой начальник прибыл, да еще от новогодних пирушек люди толком не отошли. А настроение - ни к черту. Намерзся, задубел, лицо снегом посекло, несмотря на очки и подшлемник. Но это еще полбеды. Главное - в душе погано, все кажется, что он не по-людски со Светой поступил, не по-честному. И, вроде бы, девчонка на себя все взяла, его совесть должна быть спокойна, однако же дерет что-то. Хочется напиться до зеленых чертей, а приходится махать приветственно, руки жать, улыбаться, слова правильные говорить. Уржумов в баньку принялся зазывать - Бородулин отказался: вперед дела делать надо. Двое парней, что с караваном пришли, однако, отказываться не стали. Ну да пусть их, они свое на сегодня отработали. Местные сами и груз приберут, и технику обиходят, а им можно и отдохнуть.
  Олешков видно не было, паслись, видать, где-то поодаль. А начальник оленеводов стоял здесь же, на берегу, чуть поодаль. Бородулин подошел, остановился. Гость смотрит на него, он - на гостя, оценивают друг друга. Хотя что тут оценивать? Типичный житель Севера. Немолод. Лицо морщинистое, темное, словно из кости резаное. Глаза раскосые, как у всех северных народов. Скулы широкие, а подбородок узкий, отчего кажется, что щеки ввалились. Одет в расшитую малицу, меховые штаны, унты.
  Насмотревшись, гость сдернул меховую рукавицу:
  - Ивкавав Николай Сергеевич.
  - Бородулин Андрей Владимирович.
  Рука у гостя была сухая, твердая, как деревяшка.
  - Пойдем в тепло, Николай Сергеевич, потолкуем.
 
  Без малицы и меховой оленьей шапки с длинными ушами главный оленевод оказался невысоким и сухощавым. Он сел за стол напротив Бородулина, сложив руки перед собой.
  - Спрашивайте, Андрей Владимирович.
  Бородулин внутренне хмыкнул.
  - Рассказывайте, Николай Сергеевич. Когда вы сюда попали, сколько у вас народа, чем живете, какие у вас планы, как видите наше дальнейшее сотрудничество.
  Гость помолчал некоторое время, собираясь с мыслями, потом начал говорить:
  - Ну, лично я попал сюда два месяца назад. Пошел на охоту и попал. Думал, заблудился. Представляете, какое позорище для коряка?
  - Представляю, - кивнул Андрей.
  - Я неладное-то заподозрил, когда первую косулю добыл. По всем признакам молоденькая, а размером больше матерого самца. Но до конца разобрался только вчера. Спасибо, Борис Тимофеич просветил. А в первые дни... до паники, конечно, не доходило, но седых волос у меня прибавилось.
  Андрей с легкой завистью глянул на черную, как смоль, шевелюру коряка без малейшего намека на седину. У него самого в голове серебро уже густенько проблескивало.
  - Плутал я по лесу, плутал, а ни одного знакомого места так и не нашел. Зато домик отыскал. Побольше заимки. Человек восемь может разместиться. Там мебель была, посуда, ружьецо со всем припасом, но древнее больно, дульнозарядное, хотя выглядело как новое. Ну да ничего, зверя добыть и таким можно. Продуктов еще было немного. Хозяев вот никого не было. Ни палочкой дверь не подперта, ни веточка в пробой не вставлена. В общем, я в доме этом и обосновался. А через день начали из леса люди выходить. Разные, но все - из северных народов. Ненцы, долгане, юкагиры, коряки тоже. Чукчей вот только не было почему-то. Мало-помалу два с лишним десятка человек набралось. Мужчины, женщины, дети тоже есть. Еды хватало. Зверь тут непуганый, рыбы в реках полно. Одно плохо - соли нет, крупы нет, муки нет, сахару и чаю тоже нет. Опять же, всех в одном домике не поселишь, и начали мы ходить в разные стороны, искать других людей. На север ходили - там океан. Тундры мало, полоса вдоль берега километров, может, двадцать-тридцать. Олешек стадо нашли, к себе пригнали. На запад пошли - там китайцы и японцы. Мы на них издалека посмотрели, решили им пока не объявляться. А вот на юге увидели озеро, поселок, вот и решили познакомиться.
  - То есть, кормитесь вы, в основном, охотой.
  - Я бы сказал, не в основном, а исключительно охотой, больше здесь зимой ничего нет. И это становится проблемой. Кроме мяса нужны крупа, мука, детям хорошо бы фруктов...
  - И патроны, поди, на исходе.
  Ивкавав помрачнел.
  - Вы сами прекрасно все понимаете. Но мы к вам не с пустыми руками пришли. За продукты, за патроны мы честно расплатимся.
  - Мехами.
  - Как я понимаю, ничего другого на обмен у вас нет?
  - Что вы имеете... А что, меха вас не устраивают? Соболь, чернобурка, песец, куница, норка? Все шкурки высшего сорта и обработаны исключительно качественно.
  Бородулин вздохнул.
  - Видите ли, Николай Сергеевич, есть один момент: соболя - это, конечно, хорошо. Но это, по сути, предметы роскоши. А роскошь может себе позволить тот, у кого уже есть все жизненно необходимое. И, желательно, с запасом на пару лет. Вот если бы вы предложили нам теплую меховую одежду - торбаса, унты, шубы, шапки и прочее, мы бы взяли все это с радостью. Даже если шуба будет, скажем, волчья, а шапка - заячья. Впрочем, меха мы тоже возьмем. Только, уж извините, не за ту цену, за которую вы рассчитывали их продать.
  Коряк стиснул зубы так, что на щеках вздулись желваки.
  - Жаль, мне казалось, что мы сможем договориться, - процедил он и принялся подниматься из-за стола.
  - Подождите, Николай Сергеевич, мы с вами обязательно договоримся. Во-первых, вряд ли кто-то даст за ваши шкурки больше, чем я. Можете предложить хоть китайцам, хоть евреям. Не встречали еще? Нет? Они от вас на юго-востоке. А кроме того... Да сядьте вы!
  Эта последняя фраза прозвучала практически приказом. Ивкавав помедлил и с видимой неохотой опустился на свое место. Бородулин продолжил:
  - Давайте я вам расскажу о нас, о нашем анклаве.
  - Мне господин Уржумов уже кое-что рассказал.
  - И все-таки послушайте меня. У нас на сегодняшний день сложился сильный анклав немалой численности. В основе - русскоязычное население, хотя нации, конечно, имеются всякие. Есть укрепленные поселения, есть некоторое количество оружия, есть врачи, даже стоматолог есть с ассистенткой. И есть возможность регулярно получать от тех, кто нас всех сюда засунул, некоторое количество дефицитной продукции: патроны, чай, лекарства и прочее. По форме управления у нас фактически военный коммунизм. Мы собираем с поселений все излишки и взамен обеспечиваем людей всем потребным: боеприпасами, техникой, запчастями, топливом, радиосвязью. Детей централизовано обучаем в школе. Медицина - бесплатно. Транспорт - бесплатно. Самая большая проблема у нас - это люди. Их мало. Слишком мало. Вот поэтому я вам и хочу предложить присоединиться. Ваша группа вливается в анклав, вы получаете все запрошенное в обмен на все привезенное, с вами поедет врач. У меня есть на выбор три здания, в которых два с половиной десятка людей запросто поместятся. Захотите - выбирайте любое. Нужны снегоходы - я вам их дам. Бензин тоже дам. Гладкоствол - сколько надо, столько и дам. Винтовки... их мало, но несколько штук наскребем. Что скажете?
  Коряк слушал этот монолог с нескрываемым скепсисом на лице.
  - Что-то больно гладко стелете, Андрей Владимирович.
  - Я вам раскладываю все, как есть. Не верите мне - походите, поспрашивайте у людей.
  - Вы так все разрисовали - можно подумать, что у вас просто рай. Одно это уже сомнения вызывает.
  - У нас не рай. У нас - выживание.
  Бородулин прямо и жестко посмотрел на собеседника.
  - Люди пашут, как проклятые, в день по двенадцать часов. А я стараюсь обеспечить им максимально комфортные условия жизни, чтобы было за что пахать. Мы три месяца при лучине сидели, пока свою солярку не добыли, зато теперь везде электричество. Поперву бревна на плахи клиньями раскалывали, как при царе Горохе. А теперь у нас есть лесопилка, по весне начнем строиться. Уголь нашли, теперь не дровами - углем печи топим. А начинали так же, как и вы - два десятка человек в одном бараке.
  - Неплохо, неплохо вы поднялись. И сколько нам придется заплатить, чтобы мы тоже получили все эти блага цивилизации?
  - Я же вам говорил - раз вы занялись мехами, делайте меха. Зимы тут холодные, теплая одежда нужна всем. Оставляйте себе, сколько нужно, остальное привозите сюда, в Озерный. И еще нужно вот что: у вас все мужчины - люди лесные, опытные, по тайге ходят как по своей кухне. Вот и заходили бы они в те места, где раньше еще не бывали, да мне об этом рассказывали. Мне нужно знать, что и где у нас вокруг находится. Где-то какой-то склад может найтись, где-то домик типа вашей заимки, где-то поселок чужой обнаружится. А вот прямо сейчас мне позарез нужно пару человек, хороших лесовиков-охотников. На нас турки серьезно наехали. Ответку получили, но никак не успокоятся. Мы пытаемся это дело разрулить, я их под корень вырезать не хочу. Но прежде, чем идти к ним на разговор, хорошо бы посмотреть на них поближе. Я думаю, у вас найдутся люди, способные незаметно к их поселку подойти и посмотреть, как там и что. А потом вернуться и рассказать.
  Недоверие в глазах собеседника изрядно поубавилось, но до конца не исчезло.
  - Вы, Николай Сергеевич, сейчас сидите и думаете - стоит ли за чужие интересы посылать своих мужиков на рискованную операцию. - продолжил Андрей. - Вижу, так оно и есть. И я думаю точно так же. У меня почти полтораста человек, но лишних среди них нет, я никого терять не намерен. Если вы к нам присоединитесь, ваши люди будут и моими тоже, и отношение к ним будет соответственным. Вот только в том, что касается моей задачи, лесовики-охотники имеют во много раз больше шансов разведать и вернуться, чем вчерашние студенты. Да, собак у турок нет. И у нас, к сожалению, тоже. Вот если бы у вас каким-то образом оказались собачки, мы бы с огромным удовольствием взяли щенков в обмен на те же продукты.
  Ивкакав внезапно улыбнулся. Глаза его, и без того от природы не слишком широкие, превратились в узенькие щелочки.
  - Мы дадим вам собак. Двух месячных щенков. Кобелей. Но вам они будут стоить очень дорого.
  - А мы поторгуемся.
 
  Торговля была долгой и упорной. Да, собачки были нужны, взять их было больше негде - только у Ивкавава. Конечно, жили как-то и без них, но с ними и удобней, и веселее. Коряк гнул за них - чуть ли не все продукты хотел получить за пару щенков. Но и у него было уязвимое место - нужен был врач, причем срочно. И взять его тоже было больше негде. Так что, в конце концов, договорились: собачек за лечение и лекарства. Ну а продукты, так уж и быть, Бородулин махнул на меха. Может, найдется умелый человек, порадует девчонок воротником из чернобурки на ватник.
  В общем, встречу можно было считать успешной. Хотя договориться о присоединении новой группы к анклаву и не удалось, но все же контакт был налажен, торговые отношения установлены. Постепенно, понемногу, они все равно придут к нему. Через год, через пять лет - придут. Но тогда уже не они будут выставлять условия. Вот только вопросы разведки так и не решились. Придется, хоть и не хочется, идти разговаривать со Старым Юрой. Просить его, уговаривать. Он, хоть и живет рядом, а все-таки не считает себя частью анклава: вроде и вместе, а вроде и сам по себе. Коряк ушел, а Бородулин еще некоторое время сидел, собираясь с мыслями и с духом. Наконец, придумав примерный план разговора, поднялся и пошел искать якута.
  - А его нет, ушел, - сказал Уржумов, когда Андрей после безуспешных поисков перешел к опросу местного населения.
  - Как ушел? Куда?
  - Да кто ж его знает? Как гости к нам пожаловали, он с ихим главным, с Ивкававом, переговорил, а наутро его и след простыл. Никто не видел, никто не слышал. Вечером был, а утром фюить - нет его. Как есть, в лес ушел. Одежи его нет, лыж нет, ружья нет. И следов тоже нет - ночью снег шел, все как есть засыпало, насилу дома-то откопали. Чего уж там про лыжню говорить. Да Юра-то, сам поди знаешь, захочет - и не найдешь его в лесу. Рядом стоять будешь, и не увидишь ни его ни следа. Что с него взять - вольный человек, сам себе хозяин. Тут у него никаких зацепок нету. Ни кола, ни двора, ни ребенка, ни котенка. Разве что пацан тот, тезка его, так он в Форте поселился. Не трать времени, не ищи Юру. Все одно не найдешь.
 
  Андрей возвращался домой груженый, как самосвал. С одной стороны, контакт удался, торговля наметилась успешная, опять же собачки будут очень даже кстати. Он все же выгрыз у хваткого коряка не двух кобельков, а кобеля и сучку. Теперь лет через десять каждому желающему можно будет завести собаку. С другой стороны, Ивкавав так и не согласился присоединяться. Какие у него были к тому резоны - непонятно. То ли его не убедили приведенные доводы, то ли ему не понравился сам Андрей. А вернее всего - и к этому выводу Бородулин все больше склонялся - главный оленевод не хотел делиться властью.
  Погруженный в раздумья, механически ведущий свой снегоход по проложенному передовой машиной следу, Бородулин не сразу увидел появившуюся за очередным - вторым или третьим по счету от Озерного - поворотом знакомую фигуру.
  - Юра? Ты откуда здесь? Я тебя в поселке обыскался.
  Подкатившись к старому охотнику, Андрей заглушил двигатель снегохода.
  - Что ж, ты там искал, а я здесь был. Так бывает, однако.
  - Бывает, вопросов нет. Только чего ты из поселка-то так сдернул?
  Юра, против своего обыкновения, молчал, отвернувшись к лесу. Ну да ничего: раз сам на реку вышел, значит у него дело есть. А раз так, сам все и расскажет, торопить его не надо.
  Якут вынул из-за пазухи расшитый бисером мешочек, достал из него свою трубку, повертел в руках и убрал обратно.
  - Начальник, пусть он уедет подальше, - кивнул Юра на головную машину. - С тобой говорить буду.
  Андрей пожал плечами, махнул рукой. Передний снегоход взвыл мотором, выбросил из-под гусеницы снежное облако, шустро откатился на полсотни метров и замер, чуть слышно тарахтя на холостом ходу.
  - Слушай, начальник...
  Юра, как будто, отчаянно стеснялся чего-то. Стоял, мялся, кривился, наконец, выговорил:
  - Возьми меня с собой в крепость.
  - Да без проблем, садись - место, вон, свободное. А что случилось-то? С Ивкававом поцапался? Или - Андрея внезапно осенило - ты с ним раньше знаком был, ТАМ?
  - Умный ты, начальник.
  В голосе Юры не было слышно обычного ехидства.
  - Должен я ему.
  - И много должен?
  - Много. Себя.
  Юра, кривясь, как от зубной боли, говорил скупо и в сторону.
  - То давно было, я молодой был, глупый, водку пил много. По пьяному делу играл с Ивкававом. Проиграл все шкурки, ружье проиграл. А когда ставить нечего стало - себя поставил. Проиграл. Когда протрезвел, понял, что сделал - и сбежал. С тех пор ни капли водки не выпил. Но долг остался.
  - Ты думаешь, он долг твой помнит?
  - Помнит, не сомневайся, начальник. Возьми меня, я лучше тебе должен буду, чем ему.
  - Что, Ивкавав такой плохой человек?
  Юра опять поморщился, но уже не отводя взгляда.
  - Что ты заладил - плохой, хороший... Для кого-хороший, для меня - плохой.
  - Ладно, ладно, не кипятись.
  Андрей сделал примирительный жест.
  - Садись лучше, да поедем. Нам до полудня нужно в крепость вернуться.
 
  Возвращение было... будничным. В Форт-Россе шла обычная жизнь. Часовые бдели, работники работали, лесопилка дымила в отдалении. Вроде, с виду все в порядке, но Бородулин въезжал в ворота крепости с ожиданием проблем. Чем ближе он подъезжал, тем больше думал о Светлане. Все-таки, без малого два десятка лет разницы, у них с Мариной дочка могла быть такого возраста... если б она согласилась на детей. А тут... А, может, она решила себе таким образом жизнь устроить? Сразу запрыгнуть на самый верх, и получить все полагающееся супружнице главного начальника. А даже если и не так - все равно неловко. Девчонок и без того меньше, чем парней, конкуренция, однако. А он у молодых потенциальную невесту умыкнул. Опять же все дамы, каких он знал, очень любили демонстрировать окружающим свой статус - и, соответственно, статус мужа. И это ему ну очень не нравилось. А ну как выскочит сейчас эта девчонка и повиснет на шее, изображая радость. И ведь не пошлешь ее лесом. Весь анклав, поди, уже знает о том, что монашество главного начальника закончилось. И как-то еще люди к этому отнесутся. Как-то совсем не хочется терять их уважение, которого удалось добиться.
  В этих сумбурных размышлениях и страхах он остановил свой снегоход посреди крепостного двора. Сразу нормальная циркуляция людей вокруг нарушилась. Набежала уйма народа, забросала Бородулина вопросами, и он принялся отвечать, указывать, распоряжаться, вмиг забыв о своих переживаниях. И лишь мельком увидел в приоткрытой двери донжона невысокую фигурку Светы. Она улыбнулась ему и исчезла в здании. Он даже улыбнуться в ответ не успел, снова втянутый в водоворот текущих дел.
  Отбившись от встречающих, он взбежал на свой четвертый этаж и остановился. Все его переживания, все опасения разом нахлынули вновь, но тут дверь его комнаты открылась, и на пороге возникла Света. Она, оправдывая свое имя, буквально светилась счастьем.
  - Ну заходи же!
  Девушка ухватила рукав куртки и буквально втащила Андрея в комнату.
  - Ты как не к себе пришел.
  За спиной хлопнула, закрываясь, дверь, вжикнула "молния" "аляски". Света, встав на цыпочки, стащила с него шапку, сняла куртку, повесила в углу на гвоздик и обняла, тесно прижавшись и уткнув лицо в теплый андреев свитер.
  - Я так по тебе соскучилась! Вроде, и времени прошло всего-ничего, а вот...
  Она подняла голову и, глядя снизу вверх, провела ладошкой по щеке.
  - Да ты же замерз! А я, глупая, тебя у порога держу. Проходи скорее, садись за стол. У тебя есть еще целых двадцать минут, как раз успеешь перекусить.
  Ошарашенный и отчаянно тормозящий Андрей послушно прошел к столу, опустился на свое место. Тут же перед ним появилась исходящая паром чашка, до краев наполненная свежим горячим чаем, розетка с вареньем, блюдо с выпечкой. Он взял чашку, обнял ее ладонями, согревая руки. Отхлебнул глоток. Чай и вправду был выше всяких похвал - крепкий, чуть терпковатый, да еще - он потянул носом - с малиной. Откуда же она узнала, что он изо всех травок предпочитает именно листья малины? А где добыла? Андрей глотнул еще, ощущая, как по телу разливается блаженное тепло. Пожалуй, за последние годы это был первый раз, когда женщина его вот так угощала. Да, Марина предпочитала, чтобы он ухаживал за ней. Да и готовить, по сути, не умела. Ее потолок был - разогреть в микроволновке какие-нибудь полуфабрикаты или сварить пачку пельменей. И все-таки, его не покидало смущение, словно бы он попытался взять то, на что не имел права.
  - Ты пей, а то остынет. Намазать тебе булочку вареньем? Давай, я быстро.
  Голос Светланы выдернул его из раздумий. Действительно, время идет, а он тут рассусоливает...
  После сеанса, когда все заказанное было утащено в закрома, Андрей вернулся к столу. В два глотка дохлебал недопитый чай и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза.
  - Совсем устал...
  Теплая ладонь легла ему на макушку, легко прошлась по волосам, всколыхнув в душе ответное тепло.
  - Устал, намерзся, и даже чаю толком не попил. Сколько же у тебя дел! Ты ведь так себя совсем загоняешь. А давай, я сделаю тебе массаж. Нет, не целиком, просто плечи разомну. Снимай свитер и ложись на топчан. Ты не думай, я умею, специально на курсы ходила.
  Бородулин и в самом деле чувствовал себя уставшим. Торговля с оленеводами утомила его до крайности. А потом еще несколько часов дороги, сомнения и раздумья, суета по прибытии... Так что он просто позволил стянуть с себя свитер и отдался блаженству.
 
  Проснулся он от того, что Светлана теребила его за плечо.
  - Вставай, к тебе пришли.
  Это что, он уснул? Стыдобище-то какое!
  - Да не переживай ты так!
  Видимо, все эмоции настолько красноречиво отобразились на его лице, что прочесть их не было труда.
  - Всего-то полчасика вздремнул.
 
  Бородулин сел, протер ладонями глаза, встряхнулся, прогоняя остатки сна, откинул легкое одеяло... А ведь это Светлана его укрыла. Заботится девчонка, старается. Причем у нее хватает ума и такта делать это совершенно ненавязчиво. А он копается, смыслы ищет. А скорее всего - Андрей вдруг отчетливо это понял - он просто боится. Боится новой привязанности и нового разрыва - уж больно тяжело ударило его расставание с Мариной. Он поднял голову, девушка стояла рядом. Он ухватил ее за руку, потянул к себе, усадил на колени, обнял.
  - Спасибо, Света, - искренне поблагодарил сразу за все - и за первую ночь, и за этот недолгий отдых, и за все остальное, что не мог пока назвать, но ощущал всем своим существом. Он крепко поцеловал ее в мягкие теплые губы, и она ответила ему. Руки сами собой потянулись, попытались забраться под пушистый свитер, но были остановлены и безжалостно изгнаны. Света проворно вскочила и отступила на шаг.
  - Не торопись, дождись вечера и все тебе будет. А сейчас тебя человек ждет.
  - А кто пришел-то?
  - Да тот якут, которого ты вчера привез.
 
  Старый Юра сидел за столом. Он с хрустом грыз пожелтевшими, но крепкими еще зубами куски рафинада и шумно запивал их чаем из большой фаянсовой кружки. Его и без того от природы узкие глаза прижмурились от удовольствия и вовсе превратились в щелочки - куда там коту.
  - Хорошую девку ты себе нашел, начальник. Умеет чай правильно заварить.
  - Это верно, - согласился Андрей, радуясь, что Света вышла из комнаты и не слышит Юриных слов.
  Он налил чаю себе и некоторое время они с якутом молча чаевничали. Наконец, Юрина чашка опустела. Он поглядел в пустую посудину, вздохнул и отставил ее в сторону.
  - Однако, шумно у тебя тут, начальник. Людей много. Все туда-сюда бегают. Суета!
  - А что ж ты хочешь: в конце концов, это столица, - усмехнулся Бородулин. А людей здесь еще мало. Мне больше нужно. Дел множество, на все рук не хватает.
  - Тебе мало, а мне - много, - возразил Юра.
  - Это не проблема. У нас жилья больше, чем людей. Хочешь - к полякам иди, хочешь - к Снежане на пристань, хочешь - в болгарский поселок, он сейчас и вовсе пустой. Или, вон, в Баязет перебирайся. Там людей вдвое меньше, чем здесь. Корнев тебе очень рад будет. А то подожди недельку, да в Озерный возвращайся. Ивкавав не вечно там сидеть будет. Завтра к нему врача отправлю, и он с ним к себе в стойбище уйдет.
  - Завтра уйдет, послезавтра вернется. Ты нужен ему, он покочевряжится еще немного, и к следующей зиме сам к тебе придет. А наезживать в поселок будет и вовсе регулярно.
  - Баязет от Озерного дальше всего. Если хочешь, неподалеку от него по весне поставим тебе избушку. Но как не крутись, а по лету начнется навигация, наш пароходик будет ходить от Озерного до Баязета. Узнает про тебя Ивкавав - все равно найдет. Откупаться тебе от него надо.
  - Да пытался я! - помрачнел Юра, - много раз пытался. И деньги предлагал, и шкурки, и песок золотой - ничего не взял.
  Андрей задумался.
  - А ты знаешь, есть у меня вариант, - сказал он минут через пять. Чем расплатишься, если откуплю тебя у Ивкавава?
  Якут недоверчиво посмотрел на Бородулина.
  - Что ты сможешь ему предложить?
  - Это уж мое дело. Но если мне это удастся, я хочу, чтобы ты людей учил. Учил, как в лесу жить, как зверя и птицу добывать, как следы читать и все остальное. Мало мне одного молодого Юры, нужен хотя бы десяток таких людей. А основы должны, по идее, все знать. Ну а я тебе буду патроны давать, табак, чай, сахар - все, что понадобится.
  Минут пять старый Юра морщился, жевал губами, хмурил редкие брови.
  - Хорошо, я буду учить твоих людей, - выдавил он наконец.
  - Тогда готовься, завтра с утра пойдет машина в Баязет. Только у меня к тебе просьба одна есть. Там по дороге турецкий поселок стоит. Его бы посмотреть повнимательней. Подробно, но без фанатизма и без стрельбы. Ты ведь слышал - у нас с ними небольшая войнушка случилась. Мы им, конечно, наваляли, но они общаться не желают и, сдается мне, жаждут реванша. Понятное дело, для нас это неприемлемо, но идти к ним наобум не хочется, нужно подготовиться. В том числе, и разведать немножко. Тебя у своротки высадят, ты там погляди вокруг поселка, и дальше к Баязету иди. Я предупрежу Корнева, он тебе комнату оборудует. Договорились?
  Какое-то время Юра сидел, что-то прикидывая в уме, потом резко махнул рукой.
  - Хорошо, начальник, сделаю.
 
  Андрей ждал с некоторой опаской косых взгядов, шепотков в спину, легкого ехидства ближников - и ничего такого не дождался. Только Хорин, увлекши его в закоулок своих владений, буркнул:
  - Обидишь девчонку - наизнанку выверну.
  И, не дожидаясь ответа, перевел разговор на другое. А вернувшийся от Изольды Михайленко, довольный, как объевшийся сметаны кот, вообще поверг в состояние крайнего изумления.
  - Ну что, - сказал он после первых глотков чая с бальзамом, - Андрей Владимирович, затворник вы наш, добралась таки до вас Светочка? Ей бы давно уже стоило быть понастойчивей. А то уже глядеть больно было, как девка мается. И только вы ничего не замечали. И дружеские намеки тоже напрочь игнорировали. Только дело, только работа. Но так ведь и перегореть недолго.
  - Так это...
  Бородулин, наконец, сообразил.
  - Это что же, это все ваша работа?
  Он непроизвольно сжал кулаки. Негромко хрупнуло, и враз остывший начальник недоуменно поглядел на оставшуюся в руке фарфоровую ручку.
  - Не стоит нервничать и портить хорошую посуду. Поверьте, я тут совершенно не при делах. Девочка сделала все сама и, заметьте по собственному искреннему желанию. Я, разве что, подсказал ей оптимальный момент и наилучший способ для получения доступа к вашей особе, дорогой царь. А то она все так бы и чахла от неразделенного чувства, а вы бы по-прежнему глушили работой тоску и давние воспоминания. Кстати, скажу вам по секрету, вы весьма популярны у женской половины анклава. Эта ваша брутальная золингеновская бритва, эти утренние зарядки с голым торсом... Многие девчонки были бы совсем не против разок-другой согреть ваше ложе. Понятное дело, с прицелом на будущее. И пацаны, видя это, и сами пытаются подражать. Физуху качают, пресом и бицепсами хвалятся. Но Света - тут совсем другое. Она именно что влюбилась. И насколько я, закоренелый циник, могу судить, чисто, искренне и безоглядно. Так что я очень рад, что у нее, наконец, все получилось. Совет вам да любовь. Давайте, пользуясь случаем, придумаем какой-нибудь ритуал бракосочетания, учитывающий местные реалии. И заведем, наконец, книгу записей актов гражданского состояния.
 
 
  Дела закружили, завертели Бородулина. Вроде, и не такое большое хозяйство, а везде пригляд нужен. На лесопилку съездить надо, к полякам - тоже надо, греков навестить, чтобы не расслаблялись, вообще просто необходимо. Из всей этой кутерьмы его выдернуло возвращение из Озерного фельдшера. Сведения, которые он привез о стойбище Ивкавава важны были сами по себе. А привезенные за пазухой два серых клубочка напрочь сорвали все плановые работы в крепости. Вот уж радости было! Особенно у дам. Развели усипусек, щенков затискали, закормили и, если бы не вмешательство начальства, заселили бы в свои комнаты. Но тут у них не прокатило. В первую очередь - надежная охрана, и уж потом - развлечения.
  - Что скажете, коллега? - спросил Михайленко, поудобнее устроившись в кресле у камина.
  - А что тут сказать? По сути, мы получили подтверждение того, что я и так предполагал. Этот ушлый коряк просто упертый властолюбец. Ну еще и ушлый торгаш. В его группе практически все ему должны или обязаны. Он, конечно, понимает неизбежность внешних контактов, но до конца будет упорствовать в плане присоединения к анклаву. Безусловно, нам, выгодно прибавить к анклаву два десятка человек. Да и за новую нацию может бонус капнуть. Но делать это силком... не вижу ни способов, ни смысла. Я уверен, что максимум через год они сами прибегут и тагда уже я буду ставить условия. Есть в этом деле еще один момент: тамошние оленеводы, может, хорошо знают лес, тундру, но вот со сложной техникой у них проблемы. Да и сам Ивкавав оставил у меня неприятные ощущения. Жадный человек. И еще - он, кажется, считает, что ему должны уже за то, что он существует.
  - Я, конечно, не общался с этим субчиком, но по вашим рассказам и прочей информации у меня сложилось схожее мнение. Но, думаю, это его убеждение является следствием государственной политики в том мире. Вы ведь наверняка знаете, что для поддержки малых народностей севера выделялись весьма значительные суммы. И немалая часть этих денег выдавалась людям просто за то, что они, скажем, ненцы или эвенки. А дармовщина, она развращает людей. Помните, может, как в прошлой, так сказать, жизни один сердобольный пекарь стал выставлять корзину бесплатного хлеба для бедных пенсионеров? И как потом его гнобили те же пенсионеры? Они уже посчитали, что он им этот хлеб должен. Люди вообще редко бывают благодарны, и еще реже эту благодарность выражают как-то материально.
  - Пожалуй, вы правы, Станислав Наумович. Я об этом как-то не задумывался. Что ж, в этом случае нам тем более нельзя под него прогибаться. Пусть побегает, покрутится, там-сям приценится. И, я думаю, в конце концов к нам придет. Если его свои не свергнут.
  - Не, не свергнут. Северяне народ спокойный, в большинстве своем честный. А поскольку этот Ивкавав взял всех за горло, они брыкаться особо не будут. Возьмите хоть нашего Юру. Он ведь натурально боится этого коряка, хотя и лесовик, и охотник. Будет нужно - затеряется в лесу, и никто не отыщет, а вот поди ж ты - как осиновый лист трясется. Думается мне, в этой истории с его долгом не все чисто. Есть, знаете, способы человека напоить, из равновесия вывести и на любую дурость спровоцировать. А все эти якуты и прочие чукчи, они к алкоголю слабы, споить их ничего не стоит.
  - Возможно-возможно. Но все же, Станислав Наумович, это пока не проблема. Скорняк у нас есть, ему меха оптом свезем и озадачим. Пусть для начала хотя бы простейшие тулупы шьет. А там и до шикарных шуб дело дойдет. Кстати, можно туркам в несколько хороших шкурок поднести, в качестве жеста доброй воли.
  - Думаете, это увеличит шансы на успех переговоров?
  - Практически, уверен.
  Некоторое время мужчины молчали, думая каждый о своем. Паузу нарушил Михайленко.
  - Андрей Владимирович, а что с той башней? Я тут по личным причинам несколько выпал из потока информации.
  - Ай, как нехорошо обманывать! Скажите лучше, что вам захотелось получить данные из другого источника и сопоставить.
  - И все-то вы знаете, ничего-то от вас не скроешь!
  - Ну так сами виноваты, слишком хорошо учили, - улыбнулся Андрей. - А вообще - Корнев нашел подходящего человечка, объяснил ему некоторые моменты относительно терминалов и два дня тому назад заслал группу бойцов на разведку. Они дошли, осмотрели территорию - никаких следов. Правда, под новый год шел сильный снег, все могло и засыпать. Ребята поднимались наверх, к терминалу. Он внешне цел, в отличие от того, что мы с вами видели близь Озерного, но, несмотря на все попытки, никакой реакции на присутствие людей вызвать не удалось.
  - Понятно... - протянул Михайленко и снова замолчал, погрузившись в раздумья.
  Бородулин допил свой чай, поерзал немного и повел плечами, напрягая затекшие мышцы спины.
  - Что, засиделись, Андрей Владимирович? - не преминул подначить Михайленко.
  - Засиделся, - в тон ему ответил Андрей. - Сходить, что ли, на пару смен на лесоповал - размяться? А то, не ровен час, брюхо расти начнет, а там и Света разлюбит.
  - Ничего, в ближайшие лет пять вам это не светит. Бегать будете, что тот савраска, со взмыленной... в общем, не найдете вы покоя.
  - Утешили вы меня, спасибо. Кстати, сегодня с утра пришел из Баязета от старого Юры отчет о посещении турок. Там все спокойно, мужчин мало. Женщин и детей, напротив, много. Никаких приготовлений к чему бы то ни было не намечается, обычная жизнь, повседневные заботы. Правда, он отметил, что там у них есть здание необычное, кирпичное с большими окнами у крыши. Явно какое-то производство или, возможно, пустой цех - типа того, что мы нашли. Надо бы уточниться на этот счет.
  - Понятно. У вас есть это сообщение в печатном виде?
  - Да, конечно. Вот, возьмите.
  Михайленко взял листок, быстро пробежал глазами и, сложив вчетверо, убрал в карман.
  - Завтра уеду в Баязет, возьму с собой "москвичок". Оттуда до турок ближе кататься, бензину меньше спалим.
  - Как вы думаете, Станислав Наумович, от турецкого поселка радиосвязь с Баязетом возможна?
  - Кто ж его знает, Андрей Владимирович! Вашими стараниями, в машине стоит пристойная рация, с нее, наверное, достанет. А вот с носимой - вряд ли. Разве что использовать автомобильную как ретранслятор. Но для этого нужен спец, который в состоянии такую конфигурацию состроить.
  - Спец, допустим, у нас есть. Я ему задачу поставлю - пусть займется. Сможет - хорошо, нет - придется обходиться тем, что есть. В крайнем случае, пускай едет с вами в Баязет, обеспечивать связь.
  - Добро.
  Михайленко поднялся, чтобы уйти, но, сделав пару шагов, остановился.
  - Андрей Владимирович, мне тут в голову пришла одна мысль.
  - Я вас слушаю.
  - Помните, как вы активировали канал здесь, в крепости?
  Бородулин на секунду задумался, затем рывком вскочил на ноги, едва не опрокинув кресло.
  - Точно! Вы думаете, может получиться?
  - Я предпочту не давать никаких прогнозов, но попробовать определенно стоит.
 
  Целых два дня Бородулин был счастлив. По крайней мере, на душе давно уже не было так хорошо. Дела решались легко, прогресс шел по всем направлениям. Все работы двигались по плану, транспорт по расписанию курсировал между поселками, шишига регулярно каталась в Баязет. Оттуда каждый день докладывал Михайленко, в основном, об успехах. А вечером Андрей удалялся к себе в комнаты, где его ждали горячий чай с ароматными травками, свежая выпечка и его Светлана.
  Не зря говорят, что каждая женщина немножко ведьма. Каким-то несомненно волшебным, колдовским способом она умудрилась превратить его холостяцкую берлогу во вполне комфортное жилье. Он даже стал и в разговорах, и в мыслях называть четвертый этаж донжона домом. И возвращаясь к вечеру домой он невольно расслабиться, погружаясь в настоящий домашний уют. Такой, какой может сотворить только по-настоящему любящая женщина. Он садился в кресло у огня, брал в руки чашку чая и отдыхал душой и телом. А Света просто садилась рядом и опускала голову ему на плечо. Когда же чай был выпит, они уходили в спальню, гасили свет и засыпали далеко не сразу.
  Сегодня вечером в девятнадцать-ноль-ноль Бородулин спустился на третий этаж в диспетчерскую, сел к рации, надел гарнитуру. Полненькая, курносая и веснушчатая девочка с жидким хвостиком рыжеватых волос сноровисто настроила аппаратуру на нужную волну, включила шифрование.
  - Баязет, ответь Форт-Россу.
  В наушниках отозвался голос тамошнего дежурного:
  - Баязет на связи.
  - Здесь Бородулин, пригласите Михайленко.
  Через несколько секунд уже другой, хорошо знакомый голос откликнулся:
  - У аппарата!
  - Добрый вечер, Станислав Наумович. Чем сегодня порадуете?
  - Добрый, добрый, Андрей Владимирович. Сегодня у турков случился дворцовый переворот. Их главного ястреба, который, собственно, и возглавлял анклав, свергли. Причем, разругались настолько, что он плюнул и объявил, что с утра уходит. Мол, нет желает жить рядом со столь неблагодарными людьми. Кстати сказать, мне этот персонаж вполне симпатичен, и его решения вполне могли бы сделать турок серьезным крупным анклавом. Если бы не мы.
  - То есть, главное препятствие в переговорах устранено?
  - Именно. Думаю, в ближайшие один-два дня мы заключим с ними договор пусть пока еще не о дружбе, но о ненападении точно.
  - А что в плане торговли? Что у них есть такого, чего нет у нас?
  - О-о! это и есть главный сюрприз. Корнева, когда он увидел, чуть кондрашка не хватила. Он рвал и метал, кричал, что это противоречит всей геологической науке. Но факт, как говорится, налицо. У турок есть зона геотермальной активности. И в ней некие постройки. Часть - готовые, как они говорят, теплицы. И выращивают в эттих теплицах, конечно же, помидоры. Нам не нужны свежие овощи? В обмен, например, на солярку. Или на патроны к дробовикам.
  - Да уж, вы меня поразили.
  - И это еще не все,- продолжал изумлять безопасник. - У них там есть термальная электростанция.
  - Охренеть! - не удержался Бородулин.
  - Вот только она не работает. Как я понял, для работы электростанции из-под земли по трубе должна подниматься кипящая вода, крутить турбины и потом уходить обратно под землю.
  - Ну, примерно так.
  - Так вот: этих труб нет. Поэтому электростанция стоит, света не дает, и если бы где-нибудь поблизости принимали цветной металл, турки бы давно ее сдали по цене лома.
  - Так может...
  - Я тоже об этом подумал. Специально и Корнева притаскивал. Но он посмотрел и открестился. Мол, это не его профиль, он не сможет. И, между прочим, перевел все стрелки на вас. По его словам, у вас есть достаточно знаний и опыта для этой операции.
  - Мне бы самому для начала посмотреть...
  - А приезжайте завтра. Как раз завтра шишига пойдет в Баязет, а у поворота к туркам я вас на "москвичке" встречу. Добро?
  - Договорились.
  - Вот и чудненько. А потом, может, и к той башенке прогуляемся.
  - До завтра, Станислав Наумович. Конец связи.
  - Конец связи.
  Бородулин стянул с головы наушники, поднялся, повернулся к двери. Девушка-дежурная стояла чуть в стороне, держа правую руку за спиной. Оттуда, из-за спины, к аппаратуре тянулся провод. Подслушивала? Все же не о рядовых вещах шла речь, по сути, гостайны обсуждали. Но, с другой стороны, девочка эта потому тут и сидит, что допущена ко всем секретам анклава. Ее Михайленко проверял, он бы подозрительного человека не пропустил. А раз завтра ехать, значит надо сегодня порешать некоторые срочные дела. Времени осталось - всего ничего, так что Андрей, поколебавшись, придушил подозрения и вышел.
  Вновь вспомнил об этом он лишь вечером, блаженствуя с кружкой чая у камина. И сразу навалилось беспокойство: он уедет, а тут что-нибудь произойдет. И все потому, что он не учел, не предусмотрел, не придал значения. Маялся-маялся, прикидывал варианты и, наконец, решился:
  - Света, скажи, твою сменщицу, такую полненькую, как зовут?
  - Эту рыжую страшную? Любка. А что ты вдруг ей заинтересовался?
  В голосе девушки появилась если и не угроза, то явное напряжение. "Ничего в жизни не меняется. Все они собственницы", - подумал Андрей и поспешил объясниться:
  - Да понимаешь, сегодня с Баязетом говорил, и показалось, что она параллельно разговор слушала. Я сперва засомневался, потом забыл, а сейчас вот всплыло. Я и решил окольными путями узнать, расспросить - что за человек, чем дышит, с кем гуляет, ну и все такое. Да и последить бы неплохо. Сама понимаешь, такой интерес, если он существует, нужно пресекать на корню.
  - А-а-а! - успокоилась Света, - да она особо ни с кем и не дружит, парни на нее не засматриваются. Да мы с ней и не общаемся вне работы.
  Она лукаво улыбнулась и добавила:
  - Особенно в последнее время.
  - Вот что, Светик, ты завтра расспроси всех, кто что-нибудь где-нибудь про эту девочку знает. Может, кто с этой Любой в приятельских отношениях, может сплетницы местные что наболтают. И постарайся за ней ненавязчиво приглядеть.
  - Все так серьезно?
  - А как же! Сама ведь понимаешь: радиосвязь - это безопасность анклава. Даже если она ничего никуда налево не сливает, повышенная любопытность к гостайне - это подозрительно.
  - Ну хорошо, я посмотрю. Только я завтра с утра заступаю на вахту.
  - А в ночь кто?
  - Варенька, подружка моя. Хорошая девчонка.
  - Понятно. Эта Варя не болтушка?
  - Да нет, за ней ничего такого я не замечала.
  - Тогда - не в службу, а в дружбу - предупреди ее, чтобы никого ночью в дежурку не пускала. Скажи, мол, будут проверять, если что - турнут с теплого места.
  - Да она и так не должна. По инструкции.
  - Вот именно, что не должна. Но ночью, когда все спят и проверить некому, инструкции могут и нарушить. Что-то неспокойно мне. Можешь считать, что это паранойя. Или, к примеру, старческий маразм.
  - Ну хорошо, я сейчас сбегаю.
 
  За ночь Бородулин несколько раз вставал, тихонько спускался по лестнице вниз, на первый этаж, поднимался обратно. Проходя мимо дверей дежурки, задерживался. За дверью было тихо, спокойно. Он ругал себя за идиотское поведение, за чрезмерную подозрительность, возвращался в постель, обнимал теплую, сонную девушку и засыпал. Но через час-другой снова просыпался и отправлялся гулять вниз-вверх.
  За ночь он так никого и не встретил, зато поднялся утром хмурый, невыспавшийся и с больной головой. И всю дорогу до поворота к туркам вполглаза дремал, прислонившись к стенке фургона. Под конец провалился в глухое забвенье и, кажется, сразу машина остановилась у поворота.
  Михайленко уже ждал. Он стоял у водительской двери автомобильчика, рядом, с автоматами на груди, топтались два бойца охраны. Бородулин подошел, поздоровался. Зам сел за руль, он сам - справа, охрана втиснулась назад. Тронулись.
  - Вот надо же, - болтал Михайленко, - умудрились в такую машинешку полный привод запихать. И ведь едет, и даже неплохо.
  - Так ты тут уже вон какие колеи накатал! Турки тебе спасибо скажут, им теперь дорогу чистить не надо.
  - А они и не собираются. У них всего транспорта осталось - какая-то трахома полуспортивная. Она и по грунтовке с трудом пройдет, а по колее ей лучше даже не пытаться. А единственный полноприводный грузовик мы у них отобрали, когда они пытались на Баязет напасть. Да если бы и был бы он у них, им бы не помогло, бензина у них все равно нет, все извели. Оставили немного к лету, для лодок.
  - Ладно. А кроме машин что у них есть?
  - Неизвестно. Сами они не говорят, а сейчас даже если что и лежало открыто, так снегом засыпано напрочь. Думаю, разнокалиберных лодок у них с полдюжины. Во всяком случае, не больше десятка. Веломото - неизвестно. Даже если и есть, по сараям стоят. Собственно, прямые вопросы я не задавал, чтобы не нарваться на прямой отказ. Тем более, это нам и неважно. А вот и приехали.
 
  "Москвич" зарулил на небольшую расчищенную, окаймленную высокими валами сугробов площадку перед большим зданием красного кирпича явно индустриального вида - с кирпичной же трубой, с рядом запыленных, занесенных снегом окон почти под крышей. Бойцы остались караулить машину и обеспечивать связь, а Бородулин и Михайленко прошли следом за встречавшим их немолодым грузным турком важного вида. Турок старательно надувал щеки, изображал озабоченность и занятость, и этой показухой неимоверно раздражал и без того раздраженного Андрея.
  Идти было недалеко. Высокие ворота, рассчитанные для проезда тяжелых грузовиков, были почти полностью занесены снегом, и чтобы пройти внутрь пришлось спускаться, словно в колодец, по узким и корявым снежным ступеням к небольшой калитке, устроенной в одной из створок.
  Внутри было холодно. Видимо, здесь никто не пытался обжиться - общая атмосфера интерьера не способствовала уюту, да и отапливать такие объемы было бы накладно. Большой просторный зал был заполнен большими агрегатами, обнесенными ограждением. Над турбинами и генераторами виднелись легкие переходные мостки, смотровые площадки. У дальней стены - щиты с кнопками, рубильниками, приборами. Что-то уже было разбито, откручено, раскурочено, что-то еще оставалось целым, но надолго ли? Бородулин невольно поморщился. Сопровождающий правильно истолковал гримасу.
  - Мальчишки, - произнес он по-английски извиняющимся тоном. - Не понимают ценности этих вещей.
  - А вы можете гарантировать, что они не открутили ничего от генераторов или не напихали камней в турбины?
  - Они говорят, что нет, - пожал плечами толстяк и, словно спохватившись, представился:
  - Серхат Кылыч, доверенный представитель Бекир-паши.
  - Андрей Бородулин, - в тон ему ответил Андрей, пожимая протянутую руку. - Глава русского анклава. А кто такой Бекир-паша?
  - Уважаемый Бекир - это новый глава нашего поселения.
  Казалось, турок до крайности удивлен и возмущен тем, что кто-то не знает этого Бекира. Бородулину на все эти реверансы было начхать.
  - А-а-а, - протянул он без особого выражения и продолжил осмотр.
  Турбины и генераторы выглядели новенькими, словно вчера установленными. Это если не считать довольно толстого слоя пыли на яркой, необлупленной еще краске. Аппаратная в ближайшем рассмотрении выглядела не так уж страшно. Оборванных проводов не было, а разбитые приборы было несложно заменить. Главное - коммутация не была нарушена, не придется выяснять, куда шел, к примеру, вон тот зеленый провод.
  Под занавес толстый Кылыч провел их к боковой стене машинного зала, к здоровенному теплообменнику, из которого торчало два немалого диаметра патрубка.
  - Вот, смотрите, здесь должны быть трубы, подающие из-под земли горячую воду. Вот тут, у стены, лежат какие-то, они подходят по диаметру, но мы не знаем, куда их надо протянуть.
  Бородулин подошел к стене, пнул носком унта небольшой сугроб.
  - А вот здесь - подходящего размера отверстия. Это значит, что трубы должны выходить наружу. Есть, я вижу, и оголовок скважины с запорной арматурой. То есть, если будет скважина, можно смонтировать трубы и запустить генераторы. Какова суммарная мощность этой станции?
  - Если верить надписям на генераторах, то около двадцати мегаватт, - подсказал Михайленко.
  - Неплохо.
  Андрей развернулся к турку.
  - В таком случае, господин Кылыч, у меня есть предложение: мы имеем в распоряжении все необходимое оборудование для геологоразведки и буровой станок. У нас есть возможность достать необходимую электроарматуру взамен испорченной вашими людьми. Итак: мы своими силами восстанавливаем станцию, бурим скважину и подводим теплоноситель к теплообменнику, запускаем генерацию. В обмен мы хотим получать безвозмездно не менее половины вырабатываемой электроэнергии. Если нам потребуется больше электричества, цену киловатт-часа мы дополнительно согласуем.
  - Это невозможно! Генерирующие мощности принадлежат нам, и мы вправе устанавливать свои цены!
  Возмущение турка было почти искренним. Но именно "почти", и эта нарочитость была заметна. По крайней мере, ее видел Бородулин и она его просто взбесила. Он и без того был не в духе, а это глупое торгашество окончательно вывело его из себя.
  - Господин Кылыч, прекратите валять дурака. Вы, уверен, прекрасно осознаете, что сейчас вам принадлежат не мощности, а руины. Своими силами вам не удастся запустить станцию. У вас нет для этого ни людских, ни материальных ресурсов. Через год ваши дети окончательно уничтожат оборудование, и восстановить станцию будет и вовсе невозможно. И даже некому будет сдать цветной металл по цене лома. Евреи, с которыми вы вели переговоры, не имеют специалистов нужного профиля. Впрочем, насколько я знаю, ваши отношения зашли в тупик. Мы обеспечим себя энергией и без вас. Это будет дороже, дольше, но мы справимся. А вы в итоге останетесь без станции и без света. И шведы вас не спасут.
  - Шведы.
  - Ага, ваш еврейчик ничего про них не сказал! Но это дела не меняет. Хотел бы я посмотреть, как они потащат через лес на двести километров буровую установку. Конечно, если она у них есть. Скорее всего, они попросят буровую у нас, и тогда уже мы будем устанавливать цены. Так что думайте, решайте. Бурение можно будет начать примерно в мае, когда сойдет снег и более-менее просохнет земля. А до тех пор можно постепенно устранять последствия детских шалостей. Работа эта неспешная, объемная, и очень ответственная. Как вы думаете, что будет с генератором, если замкнет силовой кабель под напряжением в несколько киловольт?
  Турок умолк, не пытаясь более возражать.
  - Мне некогда с вами препираться, - заключил Андрей. - Если ваш разум перевесит вашу жадность, то конкретные условия вы будете согласовывать с господином Михайленко. И помните: если мы решим построим свою электростанцию, вы нам будете не нужны.
  И, резко повернувшись, зашагал к выходу.
 
  Довольно долго ехали молча. Михайленко молча крутил баранку, Бородулин, морщась от головной боли, тоже не горел желанием общаться, а охрана - им в присутствии начальства разговаривать не положено. Молчание это было тягостно, и едва вывернув на основной тракт, Михайленко остановил машину.
  - Пойдемте, Андрей Владимирович, окропим местные сугробы русским духом.
  И хлопнул дверцей, впуская в машину облако снежной пыли.
  Бородулин вышел, встал рядом. Ветер нес мелкий колючий снег. Он неприятно царапал лицо, и Андрей поспешил натянуть на голову капюшон "аляски". Ему, некурящему, внезапно до крайности захотелось закурить. Или выпить. Или сделать еще что-нибудь, лишь бы заглушить с вечера поселившуюся в душе тревогу.
  - В чем дело, Андрей Владимирович? Что произошло? Слов нет, турка вы построили знатно, грамотно. Думаю, уже к завтрашнему дню прибегут и принесут нам станцию на блюдечке. Растете вы не по дням, а по часам. Одно слово - царь.
  Безопасник улыбнулся, на секунду повернувшись к собеседнику, и снова упрятал лицо в поднятый воротник от порывов холодного, режущего ветра.
  - Даже не знаю, что вам сказать, Станислав Наумович. С одной стороны, ничего конкретного у меня нет, а с другой - мает предчувствие чего-то нехорошего.
  - Предчувствие - это серьезно.
  В голосе заместителя не было ни капли юмора, и Андрей даже высунулся из капюшона, чтобы взглянуть на собеседника и убедиться в этом.
  - Не удивляйтесь, я привык серьезно относиться к этим вещам, особенно после того, как подобное предчувствие однажды спасло мне жизнь. Так что поделитесь своими беспокойствами. Если они окажутся пустыми, позже посмеемся вместе.
  Бородулин потоптался, попыхтел и, в конце концов решился.
  - Я боюсь оказаться неправым, Станислав Наумович, но вчера после нашего разговора мне показалось, что девочка, которая дежурила на связи, подслушивала наш разговор через параллельно подключенные наушники.
  - Вчера... Вчера вечером дежурила такая полненькая, рыженькая... Люба, точно.
  - Да, именно. И я, знаете, никак не могу выбросить это из головы. Я поручил Свете тихонько разузнать о ней побольше. И, понимаете, с одной стороны хочу прояснить все для себя, а с другой опасаюсь своим таким интересом поставить под вопрос репутацию девушки. Сами же знаете, как люди судят: мол, не бывает дыма без огня.
  - Дорогой Андрей Владимирович, когда дело касается безопасности, такие вопросы не должны вас беспокоить. И давайте прямо сейчас свяжемся с Форт-Россом. Если я не ошибаюсь, ваша Светлана сейчас должна дежурить? Вот и узнаем, что ей удалось выяснить. Заодно проверим работу ретранслятора.
  - А охрана? Насколько им можно слышать эту информацию?
  - А охрана нас будет охранять. Пять минут покурят снаружи, ничего с ними не случится.
  - Станислав Наумович, пожалуйста, поговорите с ней сами. Я что-то нервничаю.
  - Хорошо.
  Михайленко скинул шапку, натянул наушники, включил рацию.
  - Форт-Росс, ответь второму.
  Спустя время - Света, видимо, откликнулась, продолжил:
  - Здравствуй, Светочка. Мне Андрей Владимирович рассказал, я в теме. Что тебе...
  Тут он замолчал, выслушивая ответ. Лицо его потемнело, брови нахмурились.
  - Спасибо, Светик. Конец связи.
  Он сдернул наушники.
  - Черт!
  Влупил с маху кулаком правой руки по ладони левой.
  - Черт! Черт! Черт! Бензину не хватит... Шишигу в ночь гнать - безумие, до утра придется ждать...
  Снова включил рацию, снова связался с крепостью.
  - Света, будь добра, вызови мне на связь кого-нибудь из сержантов, любого, кто ближе. Срочно, срочнейшим образом.
  Освободил одно ухо.
  - Не обмануло вас предчувствие, Андрей Владимирович. Ох, мне бы сейчас срочно в Форт-Росс попасть, но раньше завтрашнего вечера, видимо, не судьба.
  - А что там случилось-то?
  - Да Любочка эта спуталась с...
  И в микрофон:
  - Да! Коля? Возьми пару бойцов, еврея этого увечного найди, посади под замок и до моего приезда никуда не выпускай. Что? Пусть в штаны гадит. Дай ему ведро, воду и суточный паек. Девочку эту, Любочку - ну, Света подскажет, которую - тоже изолировать. Дежурства перестройте. Ничего, потерпят, это не на совсем. Все, выполняй. Конец связи.
  Михайленко отключил рацию.
  - Уж простите великодушно, Андрей Владимирович. Надо же, такой косяк упорол! Расслабился, мышей ловить перестал. Ну да ничего, впредь умнее буду. За одного битого...
  - Так что случилось-то? Я по вашим словам большей частью догадался, но хотелось бы подтверждения.
  - Наш еврейчик обаял девочку, и она по доброте душевной по ночам пускала его в дежурку. И, наверняка, не раз оставляла одного. Что и куда он мог передать - одному Богу известно. А ночью - не зря вы бдили, только вот не словили нашу Амуром ушибленную - она к сменщице своей в гости забегала. Та, понятно, клянется, что ничего не было, да вот только не верится мне.
  - Думаете, своим евреям слил информацию?
  - Наверняка. И в первую очередь про башню.
  - А как вы думаете, если сейчас группа ребят из Баязета на снегоходах выйдет, они дотемна к башне успеют?
  - Пожалуй, что да.
  - Тогда отдайте распоряжение и поедем. А то, вон, ребята уже подпрыгивают.
 
  Вечер в Баязете прошел... хмуро прошел. Прям как в сказке: пришла беда, откуда не ждали. Хотя Михайленко-то должен был ждать, и меры предпринимать заранее. Но вот оказался не готов, и сидел сейчас мрачнее тучи, вертя в руках почти полную чашку с остывшим уже чаем. Из Форт-Росса сержанты доложили, что шпион сидит под замком, и что влюбленная дурочка изолирована. То есть, проблема заморожена до его возвращения. Но все равно - профессиональная гордость неслабо пострадала. Андрей пытался его заговорить, отвлечь, но скоро понял - бесполезно. Мужик себя поедом ест, и пока ситуацию не исправит, не успокоится.
  Корнев тоже радостным не выглядит. Во-первых, проблема общая. Кто знает, каким боком его и Баязет заденет. А он - это уже видно - в должность свою вжился, командовать научился, да и стратегическое мышление проклевываться начало. А куда деваться: хочешь жить - шевелись, двигайся. Тем более, что Смотрящие на это очень даже недвусмысленно намекают. Опять же ребята на ночь глядя ушли. Да, РД от них получена - добрались благополучно, на ночлег разместились с комфортом, на втором этаже башни. На первом, на всякий случай, сигнализацию поставили. Примитивную - тонкую леску поперек прохода, но поди, обнаружь ее в темноте. Завтра с утра поедем к ним, повезем туда Черемисова. Попробуем активировать канал. Вдруг да получится! Тогда можно там и поселок поселить. Кликнуть, к примеру, желающих из балканцев. Десятка человек для начала хватит, а там видно будет. Вообще говоря, есть на этот пост и получше кандидатуры, но здесь и сейчас - никого.
  Да и самому Бородулину поводов для радости не было. Хорошо еще, головная боль прошла, а то - хоть на стенку лезь. Вся эта история и сама по себе тухлая. Воистину - не делай добра, не получишь зла. Да и девка эта - понятно, что дура. Понятно, что придется ее наказать, другим-прочим в назидание. Только жалко идиотку. И от того больше злости к этому еврею добавляется - ведь, по сути, по-скотски поступил. Девчонке большой и светлой любви хотелось, а он тут влез с грязными лапами. Она, когда узнает, это для нее такой удар будет! Чесслово, лучше бы этот гад где-нибудь в лесу сдох. А так - конец у него тот же будет, только он еще успел многим хорошим людям в душу нагадить. Сейчас Андрей того турка нисколько не осуждал, сам бы так же поступил, если не жестче. А еще грустно было от того, что его Света сейчас где-то там, за несколько сотен километров. А хотелось бы - здесь, рядом. Чтобы обнять, прижать к себе, лицом во вкусно пахнущие волосы зарыться... глядишь - и на душе полегчает.
  Главный армянин тоже сидит смирно, хотя видно - и расспросить хочет, и попросить. Но видит: начальство сильно не в духе, не стоит его сейчас беспокоить. И лейтенант не особо рад очередным переменам. Тут он уже сколько-то обжился, в колею вошел, какая-то ритмичность в повседневных делах наметилась, и вот на тебе - опять перекидывают в другой гарнизон. Да еще и гарнизон весь будет из него одного состоять. По крайней мере, поначалу.
  Бородулин еще раз обвел взглядом собравшихся в столовой Баязета, поднялся.
  - Хорош фигню всякую думать. Утро вечера мудренее. Приказываю всем спать.

  С утра пораньше Михайленко сорвался в Форт-Росс. Даже завтракать не стал, взял с собой сухим пайком. Загрузился с двумя бойцами в "москвичок" и отбыл. Рванул так, будто за ним черти гнались. Рейс же шишиги был отменен. Вернее, отложен на день. Гнать грузовик по реке, по неразведанной трассе, рискуя засадить его даже не по мосты - по самую крышу, Андрей не стал. Они с Черемисиным оседлали каждый по снегоходу, прицепили сани с запасами для лейтенанта на первое время и отправились в башню. Заблудиться не было ни единого шанса: снега ночью не было, и следы, оставленные накануне группой охраны, виднелись вполне отчетливо. Зверей тоже можно было не опасаться - в два ствола можно было отбиться хоть от стаи волков, хоть от медведя-шатуна. Врагов тоже не предвиделось. С турками и их вассалами дело шло к замирению, даже к какой-то торговле. Хотя бы, теми же помидорами. А больше никого в этих краях не было, да и быть не могло: отправиться зимой в многодневное путешествие по тайге мог либо охотник-лесовик, либо самоубийца.
  Поездка была скучноватой, но это было даже хорошо. Скучно - значит, безопасно. Как-то в последнее время большая часть "развлечений" была связана у Бородулина с проблемами, с беготней, стрельбой и прочей веселухой. Так что - нет, пусть лучше будет скучно. А развлечется он после, в Форт-Россе, вечером, с любимой женщиной...
  Оп-па! Это что, он действительно так подумал? Когда ж девочка успела настолько глубоко запасть в душу? Ведь прошло-то всего-ничего, дай Бог, неделя! Наверное, он просто очень хотел, чтобы у него такая появилась. Вот и... А что, он даже не против. Всегда приятно сознавать, что ты кому-то очень нужен.
 
  Башня была запрятана в дремучем лесу, плотно окруженная высоченными - выше ее самой - соснами. Собственно, Бородулин увидел ее только подъехав почти вплотную к ограждавшей ее высокой каменной стене. Да, по сравнению с Форт-Россом, с Баязетом, огражденная территория была крошечной. Круглая башня стояла строго в центре круглого же двора диаметром метров двадцать.
  Едва выкатились к стене, тут же по рации связались с дежурившими внутри ребятами, опознались и через неширокие ворота въехали во двор. Все четверо бойцов вышли навстречу начальству. Двоих Андрей помнил - это ребята из Хоринских. Еще двое были незнакомы, но внешность и уж очень характерный акцент не оставляли сомнений: это новые рекруты из армян. Трое выстроились в шеренгу, а один, из "старичков" сделал навстречу два уставных шага строевым, кинул руку к шапке и отрапортовал:
  - Товарищ Бородулин! За время дежурства на объекте происшествий нет. Посторонние лица не появлялись. Старший группы Петр Воронцов.
  - Вольно!
  Можно было, конечно, и не устраивать такого представления, но, видать, хотелось пацану блеснуть перед начальством. Блеснул, был оценен. Пусть не вслух, но Андрей его отметил.
  - Ну а теперь по-простому, без чинов, расскажи, Петр Воронцов, что здесь и как.
  - Да все тихо, вроде. Мы приехали - ворота закрыты были. Через забор вон, Ашота, он самый легкий, подсадили, он калитку отворил. Ну а потом на втором этаже засели, да и отдыхать легли. Караулили, соответственно, по очереди. Никто не приходил - ни зверь, ни человек.
  - Вот и хорошо, что никого не было. Наверх поднимались?
  - Как можно, Андрей Владимирович, нам Ильяс Ммансурович раз пятьдесят напомнил. До третьего этажа доходили, там пусто. Только пыль на полу и снег в окна насыпало. Нет ведь ничего, ни стекол, ни даже рам. Пленку приколотить - и то не к чему.
  - А подвал?
  - В подвал лазали. Но там пусто, все истоптано, исковыряно. Видать искали что-то. А нашли, не нашли - кто ж его знает.
  - Понятно. А сами-то ночью не мерзли?
  - Не, мы посреди комнаты палатку поставили, в ней газовую печку раскочегарили и нормально так переночевали.
  - Что ж, молодцы. А теперь покараульте внизу, мы с Егором Борисовичем сходим, дела наши сделаем, ради чего и мы, и вы сюда скатались.
  - Подождите секундочку, я сперва с третьего этажа растяжку сниму.
  - А зачем вам растяжка понадобилась? - удивился Бородулин.
  - Да знаете, Андрей Владимирович... - замялся было Воронцов.
  - Говори, как есть. Не боись, смеяться и ругать не стану.
  - Да понимаете, почудилось нам ночью, будто ходит кто наверху. Шарашится, стонет... То ли человек какой, то ли зверь, то ли еще какая нечистая сила. Зверя мы не боялись, а вот от человека остереглись. Раз нам наверх нельзя, пустьт и сверху никто не придет.
  - Молодцы, правильно решили.
  Польщенный парень расплылся в улыбке.
  - А теперь снимайте растяжку да займемся делом. Раньше закончим - раньше вернетесь.
 
  Воронцов остался на площадке третьего этажа, Черемисин и следом Бородулин приготовили пистолеты и стали медленно подниматься наверх. На полпути Андрей остановился.
  - Егор, мне дальше идти не стоит. Кто знает, как эта система отреагирует. Все-таки я зарегистрирован оператором на другом терминале. Так что давай сам, только осторожно, не торопись.
  Черемисин ступенька за ступенькой продолжил подниматься по узкой лестнице. В одной руке пистолет, в другой - мощный фонарь: все-таки, в башне было темновато. Через полминуты раздался его голос:
  - Андрей! Тут, кажется труп! И, видимо, довольно свежий. Судя по лицу, какой-то турок.
  - Остановись, осмотрись, - откликнулся Бородулин. - Ты этого человека знаешь? Нет? Ладно. Пройди на два шага в комнату, я сейчас.
  И крикнул вниз:
  - Петя! Воронцов! Свистни сюда своих орлов, и сам поднимайся.
  Боец с дробным топотом ссыпался вниз по лестнице, а сверху уже доносился удивленно-радостный голос Черемисина:
  - Тут какие-то ящики, целый штабель. Сейчас посмотрю.
  - Посмотри, только осторожно. А лучше, сперва к терминалу сходи. Бумага у тебя?
  - У меня.
  Сверху послышались шаги, какая-то возня и снова голос лейтенанта, на этот раз досадливый:
  - Андрей, тут пишет, что, мол, неверный оператор.
  - Вот же, мать его ети! - не удержался Бородулин.
  - Что случилось, Андрей Владимирович?
  Это снизу прибежали пацаны.
  - Наверху лежит труп, поднимитесь, посмотрите, может, кто из вас его при жизни знал.
  - Так нам же, типа, нельзя!
  - Уже можно. Идите.
  И наверх:
  - Егор, сейчас к тебе ребята поднимутся, не пугайся.
  Через минуту сверху раздалось:
  - Андрей Владимирович, это бывший начальник турецкого анклава. Как его прогнали, он пропал, не знали, что и думать, а он вот здесь.
  - Осмотрите его, обыщите хорошенько и несите вниз, во двор. И не молчите, рассказывайте, что нашли.
  Наверху снова завозились.
  - Граната, кажется, американская... Точно, вот надпись: ЮЭс. Пистолет, старый какой-то, я такого не знаю.
  - Дайте сюда, - это Черемисин вмешался. - Браунинг. Довоенный еще. Точно модель не скажу. У тебя, Петя, короткоствол есть?
  - Откуда? Сами же знаете - дефицит.
  - Тогда держи, твой будет.
  - Спасибо, Егор Борисович.
  - Не стоит благодарности. Что тут еще? Натовская аптечка, бумага какая-то... на турецком, наверное. С отпечатками пальцев, что интересно, сигареты, зажигалка... да и все. А вот из-за чего товарищ откинул копыта: вон, бинты под рубахой. Ого! Кто-то его поранил, причем сильно. Ножом, или... нет, скорее, когтем. Вон, как распластано. Рысь, или россомаха, или еще какая кошка. У них когти поганые, раны долго не заживают. А мужику не повезло. До башни добрался, перевязался, вон, антибиотиков себе наколол, а все равно помер. Видать, нынче ночью и преставился.
  - А вот поднялись бы наверх, гладишь, и откачали бы.
  Это опять Воронцов.
  - Вряд ли, он уже доходил, - возразил Черемисин. - Да и на кой он тут живым сдался? Терминал, вишь, сумел на себя активировать. Интересно только, кто ему подсказал. Вон, сколько всего натаскал. Пайки натовские, патроны, винтовок ящик. Что тут еще? Дробовики, причем все автоматические, турецкие, понтовые, в тактическом обвесе. Десяток револьверов "уэбли", все одинарного действия, отстой. А это что? В такой коробке тогда, в Озерном, те шары нашли.
  Едва Андрей услышал про шары, у него аж ноги подкосились.
  - Стой! Не открывай коробку! - крикнул он хриплым, чужим голосом. - Ни в коем случае не открывай! Бегом ее мне в руки!
  - Что такое, Андрей? - удивленно спросил Черемисин.
  - Не открывай! Тащи ее сюда!
  - Ну как скажешь.
  Лейтенант спустился к Бородулину, вручил ему знакомый футляр, не то из камня, не то из пластика. Андрей на всякий случай вернулся на площадку третьего этажа и только там решился открыть находку. В каждом из трех отделений аккуратно лежал шарик-активатор.
  - Ты чего так переполошился? - спросил его лейтенант. - Чуть меня заикой не сделал.
  - Радуйся, что обошлось, мог бы вовсе в фарш превратиться.
  Черемисин молча покачал головой, но возражать не стал.
  - Егор, давай, с пацанами снеси все эти сокровища вниз, попробуем увезти в Баязет. Турка потом в его поселок свезем, пусть свои хоронят. А твоя миссия, видишь, не удалась. Через месяцок наведаемся еще. Может, скинется привязка. А сейчас соберемся, загрузимся - и домой.
  Черемисин ушел наверх, а Бородулин спустился на этаж вниз, присел на расстеленный на полу коврик из пенополиуретана. В принципе, эта башня не так уж была ему и нужна. Скорее, он хотел прибрать бесхозный терминал, чтобы он не достался конкурентам. Но и так тоже было неплохо: оператор мертв, канал бездействует. Время от времени, конечно, надо контролировать точку, но непосредственной угрозы от нее уже нет. А то - вон как турок прибарахлился: оружия набрал как на войнушку. Хотя почему "как"? Он наверняка собирался воевать. Не дают официально - стал бы партизанить, схроны набивать запасами. Нет человеа - нет проблемы. Золотые слова!
  Мимо, пыхтя, молодежь протащила очередной ящик.
  - Много еще осталось?
  - Последний, Андрей Владимирович!
  Вот и хорошо. Через пару-тройку часов он будет в Баязете, завтра к вечеру - в Форт-Россе. А там...
 
  Во дворе что-то грохнуло, полыхнуло. Раздались крики. Язык неизвестен. Кто это? Карабин остался у снегохода. Андрей выхватил из кобуры "беретту", кинулся к лестнице, и тут под ноги прокатилось зеленое стальное яйцо. По ушам немилосердно хлестануло грохотом, в глазах полыхнуло ослепительно белым. Что-то ударило в спину, навалилось, швырнуло на пол.
  Когда Бородулин пришел в себя... не так. Когда он смог хоть немного соображать, то обнаружил, что его руки стянуты за спиной. Ноги, кажется, тоже были связаны. Сам он лежал на животе, упираясь лбом в холодный грязный пол. Он попытался поднять голову. Перед глазами обнаружились грубые армейские ботинки. Незнакомый голос сказал что-то непонятное. Ботинки исчезли, зато сильный толчок под ребра - видимо, этими самыми ботинками - перевернул его на спину. Над ним стоял мужик в белой арктической форме, в белом шлеме. Глаза закрывали зеркальные очки, как у горнолыжников. Вроде как, подобная аммуниция была у натовского спецназа. Откуда здесь НАТО? А вот оружие больше походило... нет, точно - немецкий МP-40. Впрочем, не показатель - у них самих народ бегает с ППШ.
  Натовец больно пнул под ребра, что-то спросил. Бородулин зачем-то ответил:
  - Нихт ферштеен.
  После чего к нему потеряли интерес. Спецназовец лениво огляделся вокруг, нагнулся и с радостным криком выпрямился. В руках у него был футляр с шарами. Он задрал голову и крикнул что-то наверх. Его услышали, крикнули что-то в ответ, и он резво убежал по лестнице наверх.
  Знают или не знают? В любом случае, стоит отсюда линять. Бородулин попытался протолкнуть ноги через кольцо связанных рук. Не получалось, мешали унты. А-а, к черту! Что бояться мороза если, может, жить осталось полминуты! Он зацепил пятки унтов, скинул обувь и пусть не сразу, но ему удалось! Теперь руки были спереди, и он хоть как-то мог ими действовать.
  Андрей попытался сесть. А обыскали-то его плохо! Вернее, совсем не обыскивали. Нож так и оставался в ножнах на поясе! Труднее всего было его вытащить. Зажать между коленей - уже проще. И совсем легко разрезать пластиковую стяжку на запястьях. Ну а пластануть такую же на ногах и вовсе пара пустяков.
  Свободен! Андрей вскочил на ноги, и каменные плиты пола немедленно обожгли ступни холодом. Надо обуться, так он далеко не уйдет. Он схватил унты, но тут наверху раздался ужасающий скрежещущий звук. Башня задрожала вся целиком, от фундамента до крыши. Под ногами качнулся пол, и Андрей, как был босиком, опрометью кинулся вниз. Он успел добежать до нижней площадки, когда его настиг грохот падающих камней и земля ушла из-под ног.
 
  Сколько он был без сознания - непонятно, но вряд ли долго. Иначе онемевшие ноги спасти бы не удалось. А так... Правда, руки были тоже не в лучшем состоянии, но он смог расшевелить пальцы, зачерпнуть пригоршню снега и начать растирать заледеневшие ступни, чувствуя, как вместе с теплом, кровью, жизнью их заливает жгучей болью. Унты обнаружились рядом - видимо, он так и сбежал вниз с ними в руках.
  Андрей обулся, поднялся и попытался оглядеться вокруг. От башни осталась лишь куча камней. Уцелел только забор, даже не покосился. Над его головой чудом сохранилась треснувшая каменная балка. Видимо, поэтому, он сейчас еще был жив, а не валялся кровавой лепешкой под завалом.
  Черт! Откуда принесло этих козлов в камуфляже? Нет, чтобы им появиться часом позже! Пять человек потеряно. А впереди еще объяснение с Леной Черемисиной. Как он ей скажет, что она теперь вдова? Черт! А, может, хоть кто-нибудь выжил? Он-то живой. Выстрелов слышно не было. Наверное, светошумовыми гранатами закидали, да мордой в снег положили. Если сверху каменюкой не прилетело, то вполне, вполне может быть...
  Пошатываясь, Бородулин выбрался из развалин. Вон стоят два снегохода, на одном из них его карабин. Пошел, затем не выдержал - побежал к оружию. Кто знает, вдруг кто-нибудь из буржуев остался в живых? Полоснет очередью - и адью, пишите письма. По дороге чуть не запнулся о пацана из охраны. Упал на колени рядом, выдрал из ножен клинок, резанул стяжки, перевернул на спину, поправил свалившуюся шапку. Армянин, тот, маленький... как его звали? Ашот! Осторожно проверил шейную артерию. Живой! Похлопал по щекам, приводя в чувство. Увидел, что парень открывает глаза, побежал дальше. Выдернул из крепления на снегоходе "светку", забросил за спину и побежал кругом, осматривая двор.
  Все четверо охранников были живы. Их вырубили, связали и сложили к ограде. Андрей наскоро разрезал путы, махнул уже почти что очухавшемуся Ашоту и кинулся дальше. Мужика из нападавшей группы он бы и не заметил, если бы тот не начал возиться. Вражине прилетело камешком, но попало в каску. Помереть он не помер, но сотряс, видать, получил. В карманах у него нашлась парочка стяжек, которыми Андрей его быстренько спутал. Рядом валялся пулемет. Немецкий, MG-34, с пристегнутой "улиткой" на полсотни патронов. Хорошая машинка.
  Бородулин еще раз обежал двор по кругу. Четверка парней уже очухалась и даже отыскала свое оружие. Два снегохода стояли нетронутые вместе с грузом, еще два были расплющены камнями. Наверное, даже на запчасти не пойдут. Зато спущенный сверху груз так и лежал аккуратным штабелем около ворот. Пленный лежал в снегу, злобно зыркал по сторонам. Очухавшаяся четверка охранников уже избавила его от стреляющих, режущих и прочих лишних предметов, и на всякий случай стояла рядом. Вот только Черемисин... Черт!
  "Интересно, а на чем они приехали?" Эта мысль пришла внезапно. Здесь, во дворе чужого транспорта нет. Сколько людей участвовало в штурме? В башне было как минимум двое, еще один лежит, боится шевельнуться. Еще бы ему не бояться - когда парней винтили, особо не церемонились, у каждого синяк если не под глазом, то на скуле, а то и не один. И они ждут лишь повода, чтобы возместить полученное сторицей.
  Могли чужие прийти на лыжах? Могли. А могли и просто оставить снегоходы поодаль, в полукилометре. В густом лесу звуки быстро глохнут. Значит, там есть еще минимум один человек, караулящий технику и ждущий сигнала. И если сигнала не будет, прыгнет в седло и укатит обратно. А это неправильно - он должен ответить. И что с того, что сам не бил, не стрелял, не кидал гранат. Шел сюда, значит собирался все это делать.
  - Петя!
  - Да, Андрей Владимирович!
  - Бери с собой еще одного, проверьте оружие и пошли последнего добирать.
  - Ашот! - скомандовал Воронцов.
  Парень с готовностью откликнулся:
  - Есть!
  - Собирайся, пойдешь с нами.
  Сборы были недолгими: проверить оружие, патроны, аптечки, рации. Ну и еще из привезенных для лейтенанта простыней наскоро сделать маскхалаты.
  - Ребята!
  Остающиеся с кислыми физиономиями обернулись к Бородулину.
  - У вас задача более важная. Вот этого, - Андрей кивнул на пленника, - свяжите получше, кляп обеспечьте, а потом обойдите обломки и самым тщательным образом слушайте. Лейтенанта вашего завалило, но есть еще надежда, что поломан, но жив. Так что слушайте, попытайтесь камни осторожно раскидать - может, руку-ногу углядите, или услышите живой звук. И вот как услышите, постарайтесь достать человека. Только имейте в виду: в башне было как минимум двое врагов, так что оружие держите наготове. Задача ясна?
  - Так точно!
  - Выполняйте.
  Бородулин повернулся к ожидавшим его ребятам.
  - Ну что, бойцы, и нам пора.
 
  У ограждавшей руины стены было аккуратно составлено четыре пары лыж.
  - Петя, предупреди своих, - распорядился Бородулин, - под завалами трое рейдеров.
  Тот забормотал в рацию.
  - А теперь надеваем лыжи и попробуем проверить, кто нас ждет. Будем считать, что плохие парни пришли сюда по прямой. Это направление, скорее всего, под надзором. Давайте, вы двое заходите от реки, а я загну крюк от леса. Идем осторожно, смотрим по сторонам. Связь держим каждые пять минут. Найти их должны на удалении в пределах полутора-двух километров, а, скорее всего, ближе. Имейте в виду - их там, скорее всего, двое. Ну, пошли.
  Первые полкилометра Бородулин почти пробежал. Где взяли эти натовцы широкие охотничьи лыжи - не вопрос. Вопрос в том, откуда они вообще ухнали об их существовании и о полужестких креплениях. Не иначе, нашелся какой-нибудь "иксперд", насоветовал. Правда, на своих подбитых мехом лыжах, сделанных по рецептам Старого Юры, бежать было бы куда как легче и удобнее, и это обстоятельство грело душу.
  - Первый, ответь второму! - раздалось в гарнитуре.
  - Первый в канале.
  - Прошли примерно пятьсот метров, противника не наблюдаем.
  - Понял, у меня аналогично. Конец связи.
  Теперь нужно было двигаться осторожнее. Андрей бесшумно скользил между деревьев, держа "светку" наизготовку. Патрон в стволе, предохранитель снят.
  - Первый, ответь третьему!
  - Первый слушает.
  - Нашли живого под завалами, попытаемся достать.
  - Понял, будьте осторожны.
  Вообще-то, если все трое ворогов были наверху в момент, когда жахнуло, то вряд ли от них что-то уцелело. Скорее всего, теперь их отыскать можно только по частям, но береженого Бог бережет, заветы пресловутой монашки стоит уважать.
  На душе чуть полегчало. Достать бы лейтенанта, пусть переломанного, но живого, и можно сказать, что их миссия увенчалась успехом. Бородулин передохнул и продолжил путь.
  - Первый, ответь второму
  В гарнитуре почти шептали.
  - Здесь Первый.
  - Наблюдаем на юго-восток снегоходы.
  - Понял, заворачиваю. Ждите.
  Молодцы пацаны. Только как-то они близко подошли, видимость в лесу невелика. Хотя... в основном, сосняк, до полутора сотне метров зимой можно увидеть. А снегоходы, опять же, обычно ярко красят. Хотя... эти шли на диверсию, в тыл врага. Сами все в зимнем камуфляже, и техника, скорее всего, так же крашена. Вот же заразы, вплотную подлезли! Ну я им выдам по первое число, пусть только живыми останутся.
 
  Бородулин подкрадывался по шажку, осторожно. Замирал после каждого шага, смотрел, слушал. Наконеы, увидел. Снегоходы, выкрашенные белым, стояли на другом конце поляны. Все три штуки, с гружеными санями, укрытыми маскировочной сеткой. И рядом со снегоходами торчали две морды, накрытые сверху простынями. Ну, сукины дети! Ладно, эти нашлись. А где ж вороги поганые? Поди, зарылись в снег, и хрен их обнаружишь сейчас. Ладно, надо обозначиться этим оболтусам.
  Андрей щелкнул кнопкой рации. Через секунду услышал в гарнитуре ответный щелчок. Как же выкурить этих крокодилов? Пальнешь наугад - и тут же нарвешься на встречную очередь. И что, с того, что буржуины помрут. Тебе-то уже это будет до лампочки. Гранату кинуть? Так у него нет, а та, что с турка сняли, у Черемисина осталась. Остается лежать, ждать, что у двух крокодилов выйдет время ожидания и они двинут либо к башне, либо домой. Тут их и подстрелим. Щелкнул пацанам условленным щелчком - мол, ждать.
  Полчаса прошло, час - никто не шелохнулся. Вокруг лес живет своей жизнью. Где-то ветка треснет, где-то дятел долбится, какие-то пичужки чирикают, а наверху, высоко, ветер шумит, вершины сосен раскачивает. А тут, внизу, ни ветерка. Но все ж таки, не май месяц, тело потихоньку подмерзает, руки подстывают. Не дай Боже, сейчас стрелять, а на курок-то и не нажать будет, палец не согнется. А то, еще хуже, дернется, и первым выстрелом промажет. Вот тогда - все, туши свет.
  Ветер наверху усилился, порывами задул. На той стороне поляны упал с веток снег. Упал, рассыпался в полете, припорошил наст.
  - Кар-р-р! - раздалось где-то над головой. Вот же гадство, как специально, внимание привлекается. Опа-на! В десяти метрах шевельнулся снежный бугорок и поднялся камуфлированный белый шлем с зеркальными очками на верхние полморды. А нижние полморды закрывает такой же белый подшлемник, весь заросший куржаком. Андрей вжался в снег - не дай Бог заметит супостат. На десяти метрах немецкий автоматик куда как сподручнее.
  - Кар-р-р! - снова раздалось сверху. И под тяжелое хлопанье крыльев с дерева сорвался здоровенный сугроб и накрыл Андрея точно с головой. Вот, млин! С одной стороны - хорошо, не заметят, а с другой - и он сам теперь выведен из строя. Сколько еще придется лежать прежде, чем можно будет начать проковыривать себе глазок. Опять же, десять метров... пистолетная дистанция! А за пазухой лежит отобранная у пулеметчика "беретта", такая же, как его собственная, оставшаяся где-то в башне. Вроде, броника у пленного не заметили. Да хоть бы он и был, пуля в упор даже если и не пробьет, то потроха отшибет напрочь. Андрей выждал минут десять и начал осторожно шевелиться. Сперва понемногу расчистил себе обзор. Присмотрелся - лежит гад ползучий на том же месте. Если он начнет стрелять, его тушка послужит защитой, второму придется подниматься. Вот тут молодые соколы его и примут в два ствола.
  Он осторожно, медленно-медленно, чтобы не ворохнуть нападавший сверху снег, сунул правую руку за пазуху. Патрон в стволе, теперь взвести курок, сразу, под шубой, пряча щелчок. Скинуть флажок предохранителя. И, осторожно вынув оружие, направить его на врага, утвердить по возможности локти. Щелчок гарнитуры - мол, внимание. Ответный щелчок - мол, готовы. А потом все случилось меньше, чем за секунду.
  Бах! Бах! Бах! - три выстрела подряд. Ближний только дернулся, и замер. На другой стороне поляны взметнулся снег, и тут же Андрей туда, в середину белого пятна отстрелял:
  Бах! Бах! Бах!
  И едва ли не раньше того от снегоходов наперебой:
  Тыдыщ! Тыдыщ! Поднявшуюся было фигуру швырнуло обратно, в тот сугроб, откуда она выскочила.
  Вставал Бородулин тяжело. Тело затекло, суставы без движения казалось, примерзли. Пришлось сперва убрать пистолет обратно за пазуху, потом встать на четыре кости, подхватить карабин и только потом подняться и с хрустом распрямиться во весь рост. За это время молодежь успела подскочить со своей лежки, проконтролировать тела и начать обдирать их по полной программе. И пофиг на кровь и на дырки, уж больно хороша одежка у натовцев. А так оставишь - звери придут, попортят - пропадет вещь за просто так.
 
  - Третий, ответь первому.
  - Третий в канале.
  Даже в рации со всеми хрипами и гундосью слышно облегчение в голосе.
  - У нас все в порядке, задача выполнена, возвращаемся.
  - Понял, ждем.
  - Как у вас?
  - Нашли лейтенанта, жив, откапываем.
  - Добро, конец связи.
  Фу-у, обошлось.
  - Ну что, пионеры, все собрали? Все уложили? Тогда по коням.
  Плохо, когда любимая женщина еще и дежурная поста связи Бородулин еще не успел выехать в Форт-Росс, а она уже все знала. И ведь никак это дело не обойти - ей по службе положено. Одно радует - девочка умная, все поймет, хотя без слез не обойдется. Собственно, слез уже пролилось немеряно - когда притащили назад лейтенанта. Вообще говоря, ему тоже повезло, не меньше, чем самому Андрею. На него рухнула стена башни, и каким-то чудом несколько балок упали "домиком", закрыв его от остальных камней. Пострадали только ноги, да и то не сильно. Кости не расплющило, не растерло в порошок тоннами камня, а аккуратно сломило в нескольких местах. Пару месяцев на койке, потом столько же на костылях - и будет как новенький. Уже к вечеру из Форта принесся на "москвичке" доктор, сложил все кости, как полагается, проткнул ногу спицами аппарата Елизарова и прописал жесточайший постельный режим.
  Пацаны вернулись героями. Им помимо трофейного короткоствола выдали в награду двойную наркомовскую норму на каждое лицо. Теперь они шумно праздновали, описывая в красках свою героическую борьбу с пришлецами. А Черемисин страдал и глотал слюнки, ибо ему рекомендовали воздержание, а жена взялась лично проконтролировать соблюдение всех лечебных процедур.
  Самому Бородулину лежание в снегу и беготня босиком даром не прошли. Уже к вечеру у него поднялась температура, прорезался кашель, насморк - в общем, все симптомы сильной простуды. Вот только особо залеживаться в постели было нельзя - нужно было возвращаться к поставкам, к делам, к друзьям, к своей женщине.
  Из добытых трофеев Андрей увез с собой только винтовки. Коля Мазурин их затюнингует, отстреляет, можно будет даже парочку корякам продать. А парочку и обратно в Баязет вернуть.
  Встречать шишигу вышло, наверное, все население крепости - кроме, понятно, двоих человек. Михайленко забрал свою "посылку" и увлек ее в мрачные кровавые подвалы контрразведки. Сержант кликнул пару бойцов и лично сопроводил свою прелесть до оружейки. А Бородулин, чихающий и кашляющий, с покрасневшим носом, обмотанный колючим шарфом был увлечен Светланой в свои апартаменты.
  Когда женские горячие слезы и не менее горячие поцелуи слегка прекратились, а Андрей был переодет в домашнее, усажен в кресло у камина, накормлен вкусностями, напоен чаем с малиновым листом и свежими плюшками, Света заперла двери на засов и хитро улыбнулась:
  - Андрюша, я знаю один народный способ лечения простуды и намерена к тебе его применить. Но это лекарство нужно непременно принимать в кровати.
  - Ну пойдем, - улыбнулся Бородулин, - будешь меня лечить.
  Но не успел он подняться, как в дверь заколотили.
  - Андрей Владимирыч, Андрей Владимирыч!
  На лице Светы нарисовалась такая досада, что ни в сказке сказать, ни вслух произнести. Но куда деваться - она отперла дверь. В комнату ворвалась - иначе не сказать - дежурная радистка. Глаза, шальные, круглые, огромные - что те мельничные колеса. Ворвалась и выпалила взахлеб:
  - Андрей Владимирыч! Там... Там... Идите скорее!
  Андрей пожал плечами, бросил виноватый взгляд на Свету и пошел следом за дежурной... Леной? Точно. В дежурке уже набилось народу - не протолкнуться. И стар, и млад - все собрались. Но едва появился Бородулин, сразу расступились, давая ему место.
  - Сейчас! Сейчас - посыпались со всех сторон шепотки.
  Леночка пробилась к аппаратуре? переключила звук на громкую связь, и в маленьком помещении зазвучали песни. Русские, хорошие, знакомые.
  - И что? - спросил Андрей, не вполне понимая причину ажиотажа.
  - Андрей Владимирович, это сейчас поймали! По радио! И это не Баязет, я уже спросила. Они тоже слушают, и тоже все офигели.
  Ох ты ж е-мое! Русские песни - это... еще один русский анклав?
  Додумать мысль Бородулин не успел. Музыка кончилась и зазвучал приятный женский голос:
  - Внимание! Говорит замок "Россия"!
 
  Эпилог
  - Леночка? Привет, дорогая. Запиши сообщение для Бородулина. Готова? Пиши: у коряков революция, Ивкавава свергли, и нынче приехала депутация, трое охотников - договариваться о присоединении к анклаву.
 
  - Андрей, мы вчера туркам отвезли тушку их бывшего начальника, а сегодня они сами явились. Решили окончательно мириться, согласились на электростанцию, на все твои предложения. И за помидоры свои начали тереть, копейки выкруживать.
 
  - Хочу сообщить вам неприятное известие. В скором времени вы умрете. Без вариантов. Вот только смерть ваша может быть быстрой и легкой или долгой и мучительной. А какая именно - это зависит от вашей искренности. Так что рассказывайте, рассказывайте.
 
 

КОНЕЦ