Аннотация: Рассказ издан в сборнике фантастических рассказов "Творец миров" (2013г.), ISBN: 978-1493559961
Творец миров
Просторная комната. Низкий потолок. Стеллажи с книгами по периметру. Одинокое кресло за столом в центре. Человек в нем уже не молод, грива седых волос свободно ниспадает на плечи, благообразная бородка делает его похожим на Шона О Коннора. Впрочем, не только бородка. Испытующе смотрит на меня, обшаривает цепким умным взглядом.
- Вы, вероятно, ко мне, молодой человек? - учтиво осведомился он.
'Собственно, ни к кому конкретно я не собирался', - подумал я.
- Ну как же, как же, вы хотели попасть к мастеру-писателю, поучиться, так сказать, нашему ремеслу.
- Никак не ожидал, что моё желание вот так быстро и странно исполнится.
- Не усложняйте текст, мой юный друг. Либо быстро, либо странно. Применительно к ситуации, полагаю, благообразнее будет 'быстро'.
- Банально будет спросить, где мы? - я осторожно посмотрел ему в глаза.
- Банально, ох, как банально, мой мальчик. Ты бы ещё спросил, когда мы, и получилось бы, как в классическом голливудском блокбастере.
- Благоразумнее будет молчать? Не удивляясь ничему?
- Не удивляться ты не сможешь, без этого в нашем деле нельзя. А вот насчёт благоразумия... Оно в разной ситуации разное. В нашей рекомендую просто принять все как есть и сконцентрироваться на главном.
- А что главное?
- То, зачем ты сюда пришёл, конечно.
- Вы хотите сказать, сюда попал. Не помню, чтобы я сюда шёл.
- Всё относительно, как сказал великий философ. Возьмусь утверждать, что не имеет никакого значения, как ты сюда добрался. Или, если хочешь, справедливы оба утверждения - ты сюда и попал, и пришёл.
- Относительность проявляется при больших скоростях, если не ошибаюсь.
- Совершенно верно. Все мы перемещаемся с большой скоростью вместе с нашим измерением, посему законы относительности - точнее, беззаконие относительности властвует над окружающими нас физическими телами безраздельно.
- Над телами, но не над нами?
- Над нашими телами тоже.
- То есть выбора нет? - я не заметил, как втянулся в дискуссию с этим вальяжным стариком.
- Я же сказал, над телами. Не над душами.
- А как почувствовать разницу?
- В этой комнате разницу ты почувствуешь быстро. Но позволь мне перейти к делу.
- Извольте.
- Ты пишешь прозу.
- Пытаюсь.
- Ты пишешь, тут варианта только два: либо пишешь, либо не пишешь.
- Если это можно назвать прозой.
- Здесь тоже вопрос. Для того, чтобы оценивать, нужна точка отсчёта. Для школьника ты пишешь отлично. Для великих мастеров слова ты сам школьник. Дело даже не в том, как ты пишешь, а в том, насколько умело ты пользуешься языком, образами, ваяешь характеры и строишь сцены.
- Вы собираетесь позаниматься со мной?
- Возможно. А может, не с тобой.
- А с кем же?
- С твоей лучшей половиной.
- Не получится, я холостяк.
- Ты прав, женщины - наши лучшие половины. Но я говорю про твоё подсознание, про самое ядро твоей личности.
- Вы умеете с ним говорить? Вы могли бы стать неплохим психоаналитиком.
- Меня вполне удовлетворяет моё теперешнее положение. Если ты не против - приступим.
- Приступим.
- Присаживайся.
Я оглянулся. В комнате решительно некуда было присесть.
- На пол?
- На кресло.
- Где?
- За твоей спиной.
Кресло стояло. Секунду назад его не было, а сейчас стояло, точно такое же, как и у Шона, как я решил его называть.
- Ты вполне можешь называть меня Шоном, если тебе это комфортно, я не против.
- Как мило, что вы читаете мои мысли.
- Полно, мальчик, не сердись на старика. Я не использую это умение против тебя, обещаю.
Наш урок будет называться - границы воображения.
- У нас будет всего один урок?
- Не забегай вперёд. Количество не важно, главное качество.
- Я вас слушаю.
- Хороший мальчик. Ты видишь вон ту стену?
- Конечно.
- Сколько до неё?
- Метров пять.
- А сейчас?
Стена отступала под моим взглядом вглубь комнаты, вместе со стеллажами и книгами. Происходило это в полной тишине, и даже пламя свечи на столе не шелохнулось.
- Метров десять.
- А сейчас?
Раздался хлопок, все стены одновременно сорвались с места и унеслись к горизонту. Пол сменился на скальную породу, потолок на звёздное небо. Созвездия были незнакомые. Дунул свежий ветерок.
Шон все так же сидел в кресле за столом, стоящим прямо на камне.
- Матрица, - сказал я.
Старик хитро улыбнулся.
- Ап!.. - негромко сказал он.
Горячий, ослепительно яркий песок. Тяжёлое марево зноя. Белое небо.
- Добавим фактуру, - скомандовал Шон.
На заднем фоне вдали пошли тяжело вьюченные верблюды, замаячил островок оазиса.
Я только успевал вертеть головой, хватая раскалённый воздух открытым ртом.
- Ап!
Снег, снег, снег. Метель. По колено в сугробе, я даже не успел почувствовать холод, так быстро Шон продолжил:
- Ап!
Палуба корвета. Не знаю почему, но я уверен, что это был корвет - широкие доски, мачты с парусами, скрип снастей. И крик чаек невдалеке - вместе с солёными брызгами острота ощущений была потрясающе реалистичной.
- Она не просто реалистична, мой мальчик, это настоящий корвет, - усмехнулся Шон. - Можешь спросить этого милого человека.
Милый человек, здоровенный детина лет сорока в грязном сюртуке и с саблей на боку вылез из люка прямо перед нами, выпучил глаза и потянулся за оружием.
- Ап!
Мы были на симпатичной лесной поляне, сквозь нежнейшую листву просвечивало солнце, в траве резвились кузнечики, благоухание ромашек пьянило не хуже вина.
- Вы учите меня менять декорации?
- Декорации в театре, мой мальчик, мы меняем миры.
- А откуда вы знаете, где какие миры, чтобы их менять?
Шон постучал себя пальцем по голове:
- Мы не знаем, мы создаём их.
- То есть как создаём?
- Объяснять долго, просто пока запомни. Мы можем создать любой мир. Он будет жить своей жизнью даже тогда, когда мы его покинем.
- Вы хотите сказать, что...
- Да, и верблюды, и сугробы, и пират - все настоящее. Что с ними происходит, когда мы оставляем миры в покое - пусть объяснят физики тому, кому это интересно. Лично я считаю, что они получают полную свободу действий, или ещё точнее - они изначально свободны, это иллюзия, что мы создаём их 'под себя', 'под своё произведение' - мне кажется, мы просто приоткрываем дверцу и ненадолго заглядываем туда.
Я внимал с широко раскрытыми глазами. Не то чтобы меня шокировал его рассказ - скорее, мне было жутко интересно.
- Впрочем, это абсолютно безразлично. Мы никогда не почувствуем разницы, нам будет казаться, что мы вертим этим миром, в то время как он будет крутить нами. Ты следишь за моей мыслью?
Я кивнул.
- Пойдём дальше. Создаём живые образы. Давай ты.
- А как?
- Ну ты же писатель, в конце концов. Не спрашивай. Представь.
Я сконцентрировался и представил в далёких кустах зайца. Ничего не происходило.
- Ты готов?
- Не получается.
- А что ты представил?
- Зайца вон там.
- В тех кустах?
- Да.
Шон взял со стола книгу и швырнул её в указанную мной сторону. Из кустов тут же выпрыгнул и понёсся на нас нескладный ушастый зверёк.
- Это по-твоему заяц? - насмешливо спросил Шон.
- Ну... Вы же не станете утверждать, что это волк.
- Остришь? Молодец. Это необходимое условие. Думай ещё.
Я напрягся. Через несколько мгновений прямо перед Шоном на столе развалилась огромная, белая с темными пятнами, кошка, томно свесив голову с края стола.
- Молодец. Люблю кошек. Оставлю её себе. А почему ты создаёшь только животных? Смелее, давай по очереди. Даю образец. Оглянись.
- Смелее, мой мальчик, - прозвенел голос у меня над ухом.
Я быстро обернулся - за мной стояла, смущённо прикрыв подбородок рукой, лесная нимфа. Ну почему сразу нимфа, - это обстановка на меня действует, - просто очень красивая девушка в лёгком сарафане. Белоснежные кудри рассыпались по загорелым плечам, глаза цвета синего летнего неба смотрят чуть насмешливо.
- Иди сюда, Марта, - позвал Шон. - Присаживайся.
Девушка грациозно села в появившееся для неё кресло.
- Посмотрим, как молодой человек создаст мужчину.
'Ну уж, дудки'- подумал я, прежде чем создать бодрого карапуза лет пяти, тоже кудрявого и очень активного - не успев появиться, он пшикнул на кошку, та очумело рухнула со стола и подпрыгнув, понеслась прочь, подгоняемая звуком топающих изо всех сил ножек.
- Хорошо, - улыбнулся Шон. - А что ты скажешь на это?
Из лесной чащи появилась чья-то серая тень. Угрюмо опустив голову и втягивая воздух, на поляну вышел огромный волчара.
Я почти не напрягался - тигровый боксёр появился перед девушкой и ребёнком почти мгновенно и угрожающе зарычал низким утробным рыком.
- Волк не испугается служебной собаки, - наставительно сказал волк, но тем не менее растаял в воздухе, а вместе с ним растаяла и поляна. Подул ветер, вокруг снова были скалы. Мы стояли на вершине одной из них все четверо, а потом Марта вскрикнула и исчезла с глаз.
- Мама!!! - крикнул почему-то мальчик.
Сердце упало у меня в груди, я бросился плашмя на камень и взглянул вниз: Марта висела над пропастью, цепляясь за какую-то дохлую растительность и глядя на меня широкими от ужаса глазами.
- Сволочь! - крикнул я и стал подталкивать своё тело вперёд, одновременно вытягивая руки к Марте.
- Мальчик мой, ты забыл о нашей игре!.. - прозвучало за моей спиной.
- Да пошёл ты!... - камешки сыпались прямо Марте в глаза, но наши руки уже сцепились, и теперь я извивался ужом, стараясь втянуть нас обоих назад.
- Ап!
Я лежал на берегу, морской прибой лениво окатил меня с головой. В руках я все так же сжимал руки Марты, только она уже не болталась в воздухе, а лежала вместе со мной на песке. Ребенок строил песчаную крепость в метре от нас.
- Спасибо, Серёжа, - прошептала для одного меня Марта.
- Молодой человек, вы меня разочаровываете. Когда девушка по моей задумке сорвалась в пропасть, вы должны были просто представить её спасение, этого было бы вполне достаточно.
- Разумеется, - сквозь зубы сказал я.
- Нет, вы поступили как рыцарь, и теперь по закону жанра сердце юной туземки навеки должно принадлежать вам. Но это глупо, вы же писатель, а не сотрудник МЧС.
Я оглянулся - глаза Марты лучились теплом. Она чуть заметно подмигнула.
- Оставьте же свою Дульсинею на мгновение, и вернёмся к нашим занятиям.
- Извольте, - я подошёл к нему и присел рядом на песок. Видимо, Шону хватило вкуса не тащить за собой на пляж стол с креслом.
- Мы опробовали с вами создание миров и образов, приступили к моделированию ситуаций. Теперь закрепим начатое. Покажи мне, пожалуйста, что-нибудь захватывающее.
Я задумался. Постарался отвлечься от синих глаз Марты, которая сейчас помогала карапузу обустраивать песчаные крепостные ворота.
Внезапно для остальных и ожидаемо для меня метрах в пятидесяти от нас появились с десяток пиратов, в засаленных сюртуках, тяжёлых ботфортах и шляпах-треуголках. Они сгрудились вокруг внушительного на вид сундука, оживлённо жестикулируя. До нас хорошо доносились их прокуренные голоса:
- Чёрный пёс прав, надо оставить это грёбаное сокровище прямо тут на острове и не тащить его с собой в Порто. На обратном пути мы прирежем капитана и завернём сюда за сундуком снова.
- Молчи, Пью, твоих мозгов никогда не хватало ни на что, кроме шулерства, да и то тупого. На острове клад могут в любой момент найти.
- Мы оставим с ним Бена Гана, - властно сказал одноногий пират с попугаем на плече.
- Почему Бена Гана? - возопил рыжий пират с добродушным лицом. - Почему вечно Ган?
- Потому, что ты идиот, но умелый идиот, - отрезал одноногий.
- Ты не прав, Сильвер, - возразил Пью. - А что, если он уплывёт вместе с сокровищем?
- Ты ещё тупее, чем я думал, Пью, я всегда говорил, что ром не доведёт тебя до добра. Мы не оставим ему лодку - а без неё он никуда не денется.
- Здорово! Сильвер - голова! Оставайся, Бен, отдохнёшь тут пока, кокосов поешь! - заржали со всех сторон.
- Молчать, - прекратил веселье одноногий. - Надо оттащить сундук куда-нибудь с глаз долой. А потом вернёмся на корабль и доложим, что Бен утонул. За работу, бездельники.
Вся разношёрстная группа, пыхтя и ругаясь, стала толкать сундук в глубь острова и вскоре скрылась за деревьями. На песке остался глубокий след.
Краем глаза я изучал реакцию Марты - она заворожённо смотрела на это действо, а в конце захлопала в ладоши. Карапуз тоже захлопал, и в возбуждении даже наступил на только что слепленные ворота.
- Неплохо, мой мальчик, неплохо. Но не пойдёт.
- Почему не пойдёт? - спросила за меня Марта.
- Плагиат.
- Вы не говорили, что это против правил.
- А сам ты догадаться не мог? Нетрудно стебаться над классикой. Ты возьми вот сам что-нибудь придумай, а мы на тебя посмотрим.
- Может, ваша очередь?
- Ты уверен, что этого хочешь? Я люблю экстрим. Что-нибудь вроде прыжка с парашютами, и у одного из вас заедает кольцо. Или вы под водой, и у вас одна воздушная маска на двоих. Вы готовы?
- Марта? - я обернулся к девушке. Она покачала головой, выразительно показала глазами на карапуза.
- Ладно, не буду проверять вашу тягу к экстриму, придумаем что-нибудь сами, - я закрыл глаза.
В следующее мгновение пляж исчез, исчезли остров и море, мы сидели на толстом ковре перед пылающим камином, вокруг нас была полутёмная комната с уютной мебелью, в окно заглядывал серпик луны. Ребёнок копошился чуть поодаль, играясь с ушами огромной ленивой собаки, а у нас в руках было по бокалу горячего вина.
Шона в комнате не было. Потому что это был Наш мир.
- Марта, скажи, из какой ты реальности?
Она смотрела на меня, в её глазах отражались и плясали огоньки от камина, уголки губ изгибались в улыбке.
- Из твоей реальности, Серёжа. Из нашей.
- Но этот мир вымышлен мной. Мной придуман.
- Этот мир придуман не нами.
- А кем?
- Ты мог бы и не спрашивать. Все миры придуманы Творцом.
- Действительно, мог бы не спрашивать. А как же вся эта чехарда, Шон, пираты?
- Какая чехарда? Какой Шон?
- Шон О Коннор.
- Этот благообразный ирландец, голливудский актёр?
- Ну да.
- Не понимаю, к чему ты о нем спрашиваешь. Тебе нравятся его фильмы? - Марта смотрела на меня с искренним недоумением.
Вместо ответа я напрягся. Прошло несколько секунд. Ничего не происходило.
- Он не появляется.
- Кто - он?
- Заяц.
Марта внимательно посмотрела мне в глаза.
- Ты шутишь? - спросила она.
Я посмотрел в угол комнаты - там на столе стоял открытый ноутбук, по экрану медленно плыл трёхмерный корвет - мой любимый скринсэйвер. 'Вот где появится мой заяц, если уже не появился' - подумал я.
'Ап!' - вдруг послышалось мне, а затем тот же голос заразительно засмеялся.
Марта этого не слышала. Она медленно тянулась ко мне.
'Спасибо!' - мысленно поблагодарил я, заключая её в объятия.