Комната в хрущёбе. Окна, покрытые изморосью. Вместо привычного
вида на помойку, не лишённый воображения человек увидел бы травы,
кусты и леса, дающие приют невиданной живности. Крылатой, ползу-
щей, четвероногой. Другой разглядел бы морское дно, поросшее во-
дорослями. Вдымающиеся коралловые горы атоллов. Спрутов, омаров,
кашалотов. Человек, грызущий карандаш за столом, уставленным пус-
тыми бутылками, видит предатальскую "зелёнку". Ну и что, что бе-
лая? В горах снег не разбирает сезонов.
Бутылки не разбросаны как попало. Стоят, как солдаты в строю.
Комната не отапливается. Крепкий, нестарый ещё мужик одет в пот-
рёпанную, не раз штопанную форму защитного цвета. Серо-коричне-
вые, жёлто-зелёные и грязно-белые пятна неправильной формы. На
груди, на цепочке висит пластинка с выгравированным черепом.Глаз-
ницы черепа - серебрянные кресты. Такой же череп - на кокарде де-
сантного берета. Перед черепом - меч, клинком вниз. Гарда меча -
серебрянный крест - шириной чуть превосходит череп. Кресты на по-
гонах сооветствуют званию - капитан. Столичный Святназ. Буквы СС
золотом выведены в нижней половине каждого креста и у острия ме-
ча. Мелкие, неброские. Кому надо - увидит.
Старенький командирский ноутбук лежит на книжной полке с труда-
ми Первого, святым писанием, уставами и уложениями святназа. Пе-
ред батьком - аккуратная стопка бумаги, заранее пронумерованной.
Стопка чистой бумаги в стороне. Дырокол. Папка для исписанных
страниц - пока пустая. На полу - корзина для бумаг - полная. Он
не штабная и не подвальная крыса, а боевой командир. Ему тяжело
даются слова. Даже эти, выстраданные. Его проповеди повторяют
проповеди его собственных батьков. С сынками он говорит словами
сержанта из учебки. Память не подводит его и после всех контузий.
Но когда хочется высказаться самому... Он снова - за школьной
партой. Сочинение. И не у кого списать, чтобы получить свою трой-
ку - вечный кошмар.
Он не так наивен, чтобы печатать в ноутбуке. Там привычный ре-
дактор, спеллер... и переходник для незаконного подключения к Се-
ти. Через USB. Чтоб враг не догадался. Два типа загрузки. Линукс
для сети и СС-Юникс для службы. Из одной системы диск другой не
виден. При загрузке - слепое меню - ключ плюс пароль. Надёжно?
Да, надёжно. Но - камера над головой. Но - внезапный апгрейд слу-
жебных программ. Новый техник. Чего не бывает... А дом - младших
офицеров СС. Вахтёры - свои. Арест, обыск - тоже свои братки при-
дут. От них секретов нет.
Со стены глядят суровые лики святых. Первый. Железный Феликс.
Игнатиус Лойола. Малюта. Торквемада. А вот Лаврентий Палыч так и
не причислен к лику. Этим умникам из патриархии Берия чучменца,
видете ли, напоминает. Да ведь он же их еще в Отечественную ссы-
лал! Да что этим кадиломахателям объяснять... Пустое.
"Для меня, тогда ещё молодого лейтенанта обычного спецназа, чуч-
менские войны начались с Инцендента."
Его взвод входил в состав первого чучменского ограниченного
контингента. Их самолёт запросил в аэропорту Жуткого разрешения
на аварийную посадку. Добродушная брань диспетчеров. Никакой тре-
воги за предполагаемых пассажиров. Точные, детальные инструкции.
И орудия у посадочной полосы.Говорили - полоса была заминирована.
Зачем? Рядом - заведенные заправщики. В пять секунд можно столк-
нуть с самолётом. Кремация за счёт хернорыла Трубина - чучменско-
го диктатора. "Братский народ Чучмы тепло принял воинов освободи-
телей", - напишут в некрологе. Воистину горячий приём.
Им предложили не рыпаться, пока идут переговоры. Молодой чуч-
менской диктатуре нужны были пушки, а не их трупы. Они ещё не ра-
зобрались с братским народом Лягушетии. Конфликт со Столицей был
несвоевременен и потому неуместен. Трубин объяснил Первому, что
спецназ будет недоволен потерей своей элиты. Сидеть на неэлитных
щтыках будет жёстко. За большую часть вооружений, складированных
Столицей в непокорной Чучме, спецназ отпустят с миром. В придачу
отпустят и необученные, голодные войска Чучменского военного ок-
руга. Выбор был очевиден. Собственно, его и не было. Позорного
мира можно было и не подписывать. Трубин смеялся, что мол и сам
ещё не разобрался с границами.
В Столице говорили о предательстве. Операция чучменцев никак
не походила на экспромпт. Какое предательство? Чучменец Булатный
занимал один из высших государственных постов в Столице. Он не
предал родину, ради деловых партнёров. Первый замял дело. Уже че-
рез несколько месяцев танки стреляли в здание парламента. Булат-
ный, один из лидеров восстания, скрылся. Ничья. Один-один. Столи-
ца уже не правит Жутким. Жуткий ещё не правит столицей.