Бродвей сверкает модным шоу.
По городу идет толстяк.
Несет под мышкой кое-как
Магнитофон, и не дешевый.
Ему по сердцу кутерьма,
Но небоскреб скребет налоги
С его почтенного ума.
Уносит в пригороды многих,
Где двухэтажные дома.
И может, это не всерьез,
Но те дома имеют лица;
Картузы - от жары укрыться -
По два окна и дверь, как нос.
Благодарю вас за письмо,
Благодарю вас за второе -
Дыханье их привнесено
В печаль нью-йоркского покроя;
И вот уже бежит строка,
С другой сплетаясь неумело...
Кокетство? - нет. Не в этом дело.
Я вам пишу издалека.
Здесь нет китайского балета,
Но есть другое ремесло:
Вон тот чудак, пока светло,
По трешке делает портреты,
А вечерами дождик мелкий
Смывает краски с мостовых,
Где скачут серенькие белки -
От выходных до выходных -
И неприметная, как милость,
В спешащей сутолоке дней
Пришла весна, разморосилась...
Да много ли утехи в ней?
С утра на службу выхожу
И, будто заморочен кем-то,
Все, что дают по-фаренгейту,
На цельсий не перевожу.
Должно быть, я - осенний житель.
Но осень та прошла давно
Прогулкой по Атлантик-сити -
От казино до казино -
Трубач сидит на тротуаре,
Из бара слышен барабан...
Кто не пропал, тот, значит - пан.
А кто не пан... свободен, парень!
Но лучше бы, на взмахе крыл
Вести иные разговоры.
Вот, например: я строю город.
Названье только дать забыл.
Там что ни дом, то с самоваром;
Там в парках иволги слышны,
Мартышки ходят по бульварам
И носят в клеточку штаны;
Там слон руководит порядком,
И не какой-нибудь трубой -
Он хоботом трубит отбой,
Подъем и выход на зарядку.
Не поощряя озорство,
Он учит всех, чтоб жили скромно.
Но, правда, в городе огромном
Никто не слушает его,
И там, где пальма разрослась
Экстравагантной шевелюрой,
С утра встречаются лемуры
И крутят круглый день амуры.
И даже власть - и та им всласть.
А вдаль, к науке и прогрессу
Летят натянутые лесы -
Автомобильные пути.
Но все пути выводят к лесу,
Который смертным не пройти.
А там, за лесом, по преданью,
Стоит кирпичная стена.
На ней - героев имена;
Под ней - обломки мирозданья.
И там, в темнице городской
Томится узник знаменитый,
Но все ходы к нему сокрыты,
И только сумрачной порой
Печальный гриф и ворон мудрый,
Укрывшись от сторонних глаз,
Ему приносят хлеб на утро
И улетают в тот же час.
А утро вспыхнет позолотой!
Куранты прогремят: "Ку-ку",
Ослы промчатся на работу
И не заметят на скаку
В центральном лабиринте улиц,
На камне - мадригал судьбе:
Из пункта А и пункта В
Шли два письма и... разминулись.
Но это уж - другой рассказ:
Конверты, марки, ожиданья...
Мой город потерял названье...
Прикнопим в следующий раз.