Аннотация: Сказ о том, что происходит в степи, когда никто не смотрит
Сказ о том, что происходит в степи, когда никто не смотрит
Есть в Калмыкии места, о которых не пишут в путеводителях. Там не водят экскурсии, туда не ездят туристы. Но именно там, вдали от городов и дорог, происходят вещи, которые не укладываются в привычную картину мира. Я хочу рассказать о своём опыте пребывания в таких местах. О том, чему я был личным свидетелем. О том, что до сих пор не могу объяснить.
Это не выдумка. Это то, что случилось со мной на сакмане - в ту пору, когда в степи идёт расплодная кампания, когда рождается множество ягнят, и студентов отправляют на чабанские стоянки помогать. Так я и оказался вдали от Элисты, на одной из ферм, на одной из чабанских стоянок.
Чёртов мост
Было это в те годы, когда я, будучи студентом-экономистом, отправился на сакман. Так получилось, что я немного отстал от своей группы - приболел, приехал на пару дней позже. Все уже разъехались, и я остался один. Поехал на чабанскую стоянку, где и начал работать.
И вот однажды я решил съездить в гости на соседнюю стоянку, километрах в пятнадцати. Там были девчонки с биологического факультета. Попросил у чабана лошадь. Он покрехтел, говорит: "Да ты на лошади и ездить-то особо не умеешь". Но я, природный калмык, запрыгнул и поскакал.
Доехал, посидел в гостях, а дело уже к ночи. И мне захотелось вернуться поскорее - как раз шёл финал Кубка Кубков, "Динамо-Киев" играло с испанской командой. Я торопился.
А надо сказать, что чабанская стоянка, на которой я жил, была со всех сторон окружена каналами. Вода шла по ним непрерывным потоком, и эти каналы отрезали стоянку от остальной степи. Единственный путь, по которому можно было добраться до стоянки или уехать с неё, - это тот самый так называемый "чёртов мост". Через него невозможно было не проехать. Другой дороги просто не существовало. Со всех сторон - вода, и только один мост соединял стоянку с миром.
Я отпустил поводья, думая, что лошадь сама найдёт дорогу домой. Но конь оказался таким же, как и я, - вместо того чтобы ехать домой, он рванул к другому стаду, к стаду кобылиц. Я разозлился, дал ему по ушам, направил на мост. И понёсся.
Через какое-то время подъезжаю к какому-то дому. Захожу, спрашиваю: "Где тут стоянка Доржиева?" А навстречу выходит мой чабан и говорит: "Ты что, с ума сошёл? Уже свою стоянку не узнаёшь, меня не узнаёшь? Видимо, хорошо погулял".
Я говорю: "Подожди. Я же должен был через мост проехать". Он отвечает: "Нет там дороги". Я говорю: "А как я тогда пробрался?"
Чабан посмотрел туда-сюда, потом говорит: "Да главное этим девчонкам-сакманщицам ничего не рассказывай. Давай, футбол скоро закончится".
Утром я действительно проехал на лошади и посмотрел. Не было там никакой возможности проскочить. Стоянка со всех сторон была окружена каналами, и единственный путь - через мост - я не миновал. До моста я точно не доехал. Странная история. Тогда я впервые столкнулся с тем, что в степи пространство может вести себя не так, как должно.
Шулмусы и кошара
Была и другая история, тоже на сакмане, но уже в Юстинском районе. Мы поехали туда с моим другом Чингисом Басхомджиевым - человеком огромной силы. Однажды на водопое лошадь перекрыла воду. Чингис попросил чабана отодвинуть её. Чабан с усмешкой говорит: "А ты под неё подлезь, приподними и отодвинь". Чингис, не поменявшись в лице, подлез под лошадь, приподнял её и отодвинул. Чабан так и остался стоять с отвалившейся челюстью. Долго потом боялся даже голову в его сторону повернуть.
Но это - про силу. А вот про аномальные поля - другое.
Вечерами мы занимались ерундой: вызывали духов, гоняли тарелочки. Всё это выглядело смешно. А потом девчонки пошли подкармливать слабых ягнят в кошару. Через какое-то время прибегают с криками: "Кошара начала проваливаться!" Мы отправили туда Чингиса с девчонками. Через пятнадцать минут Чингис влетает в комнату, а через пять минут - девчонки. Кидаются на него, колошматят: "Сволочь! Мы надеялись, что ты нас защитишь, а ты рванул первым так, что мы тебя не видели!"
Он спортсмен, бегал как мастер спорта. Девчонки отстали от него метров на триста. В общем, я сказал: "Ладно, я пойду". Прихожу в кошару, хожу налево-направо - ничего не проваливается. Говорю: "Что вы тут выдумываете?" Все на меня смотрят: "Вот ты сам вечером оставайся тут".
Я остался. Ночью, в двенадцать часов, моторчик, который вырабатывал электричество, отключился, и всё погрузилось в полную мглу. Я с фонариком прохожу - и вижу: чуть ли не все овцы, которые должны были окатиться, вдруг решили сделать это одновременно. Я матерился, вытаскивал ягнят, вытаскивал, вытаскивал. Осталась последняя овца - огромная, размером с бычка. Я уже без сил.
И вдруг сзади - смех. Я обернулся, но в темноте никого не увидел. Я подумал, что это чабан. Разозлился: "Ты тут прикалываешься, а я вкалываю, последних сил лишился!" Я сказал: "Эту последнюю сам вытащишь, раз такой умный", - и лёг спать.
Утром просыпаюсь. Чабан говорит: "Куда ты овцу дел? Мою самую большую овцу, любимицу, с ягнёнком?". Я говорю: "Ты же вчера за спиной у меня стоял, хохотал". А он отвечает: "Ты что рассказываешь? Я только вечером уехал со стоянки и минут пятнадцать назад приехал. Меня не было. Эти ребята ночью в кошару не пойдут. Подпасок свалил. До утра никого не было на точке".
Я говорю: "Не знаю". Чуть не подрались. Если бы Чингис рядом не был, точно бы подрались. Но Чингис просто глянул на чабана - и тот сразу понял, что спорить не надо, и быстренько свалил. А потом мы пошли выгонять скот. Перед выгоном чабан открывал комбикорм - святая вещь, всегда на замке, ключ только у него. Открывает - и дикий вопль. Подбегаю: "Что с тобой, Володя?" Он руки-ноги трясутся, показывает на овцу. А это сидит там, в комбикорме, с ягненком, обожралась. Он говорит: "Ты зачем сюда её притащил?" Я говорю: "Ты что, с ума сошёл? Я бы эту огромную овцу ночью стал бы тащить ради прикола? Да ещё и замок сумел вскрыть, засунуть туда и закрыть обратно?".
И тут чабан мне говорит: "Ради бога, никому не рассказывай об этом случае. Тут рядом стоит непонятная захоронка, шахта бывшая. Там что-то добывали в своё время. Сейчас никто не знает, что. Тут шулмусы водятся. Тут когда-то деревня была на этом месте. Сейчас уже ничего нет".
Ворота, крыша и шулма
Через день опять ребята пошли в кошару и прибежали. Я спрашиваю: "Что такое?" Говорят: "Теперь крыша стала проваливаться. Зашли - она сверху стала спускаться, как будто что-то очень тяжёлое сверху давит". А ещё был случай, когда огромные ворота кошары, которые с огромным трудом открываются и закрываются, вдруг сами собой распахнулись.
И вот однажды ночью я лежу, вижу - свет мелькает, появляется, исчезает. Фары. Думаю: чабан, что ли едет? Утром чабан пришёл, мы пошли помогать ему, вытаскивать мотоцикл. Дело в том, что шулма его начала крутить. Он говорит: "Вижу свою стоянку, еду, еду, еду - и никак доехать не могу. И только когда бензин закончился, мотоцикл упал, я потом потихонечку, читая мантры, добрался до стоянки". Шулма закрутила.
Мы утром пошли, посмотрели: участок земли метров десять на пятнадцать весь взрыхлён мотоциклом. Его крутило, он пытался выехать - и не мог выбраться с этого места. Чёрт занёс его туда ночью.
Что это было?
Я до сих пор не знаю, что это было. Может быть, аномальные физические поля, о которых говорят учёные. Может быть, шулмусы, о которых говорят чабаны. Может быть, что-то третье, чему нет названия.
Но я знаю одно: в Калмыкии есть места, где пространство ведёт себя иначе. Где время течёт по-другому. Где лошадь может привести тебя туда, куда не должна была. Где овца может оказаться там, где её не могло быть. Где мотоцикл может крутиться на одном месте всю ночь, не в силах выехать.
Это не сказка. Это мой личный опыт. И я рассказываю его не для того, чтобы напугать. А для того, чтобы вы знали: Калмыкия - это не просто степь. Это земля, где реальность может оказаться тоньше, чем мы привыкли думать.