Глава 9
Вулканологи из преисподней Имперского карьера

     Вулкан - это когда конус обращён наверх. А когда конус обращён вниз, то это называется 'карьер'.

     Учёные, которые забираются на вулканы, называются вулканологами, а в карьеры спускаются палеонтологи. Белемниты, динозавры, драконы и всё такое. Но всё усложняется, как только кто-то из них позволяет себе озаботиться намерением выследить живого дракона.

     

     Подданные дракона распространяют поговорку: умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. На самом деле, это не настоящая поговорка, это драконы так обороняются - с помощью обмана. Стараются остаться незамеченными. Ведь иначе как с вулкана дракона не разглядеть. Перекрой дракон пути в горы, и он, дракон, останется невидим. Позор: люди эту псевдопоговорку принимают за чистую монету, якобы она что-то отражает для них полезное. А ведь те же калики перехожие на встречу со Святогором-богатырём ради меча, он же благословение для Ильи Муромца, пошли именно, в горы. Хотя и не громко, но звучит того случая с каликами обобщение, что отошедшие на временный покой герои, ждущие воскресения, местом обитания выбирают стихию воды, предпочтительно истоки рек, которые при возможности берут своё начало в тающих снегах гор. А может, не всяких гор, а вулканов прежде всего? А раз так, то получается, что умный в гору как раз то и пойдёт. Но не во всякую.

     В жизни всё имеет правильное употребление, не бесполезны даже поэты. Именно они, поэты, порой называют вулканы огнедышащими драконами. Может показаться, что только потому, что на вулкане порой много шевелящегося красного и огненного. А ещё потому, что вулкан может пожирать - даже самых смелых и потому адекватных. Пожирать так, что и следов от них не остаётся. У меня вот брат Игорь Меняйлов, учёный-вулканолог, погиб во время извержения вулкана в Южной Америке. Как в те дни сообщали новостные агентства по всему миру, трое ведущих вулканологов мира, один из них мой брат, были огненной лавой поглощены. Ничего от них не осталось, хоронить вулкан не оставил ничего. После этого для меня каждый вулкан должен был бы стать если уж не могилой старшего брата, то местом о нём памяти - и разговора с ним. Но долгое время таковым не становился. Не знаю почему, но я до сих пор о роли вулканов в духовной нашей жизни почти не задумывался, хуже того, на вулканы не шёл осознанно. Может, по причине фальшивой поговорки тоже.

     Стыдно сказать, но фальшивая поговорка о том, что умён тот, кто не пойдёт в гору, мне всегда казалась полезной. Брат ещё был жив, а я в эту поговорку уже верил. Да, бывал на не совсем вулканах, а на извергнутых базальтовых плоскостях, ведь расплавленный базальт очень текучий и разливается на огромные ровные плоскости. Такие плоскости называют траппами. То же плато Путорана, например, и то, что под ним, - место, где провёл главные свои годы Сталин. Но на классические вулканы я заступать остерегался, и вот только теперь, когда стал совсем седой, лезу в снежную гору. Как бы на смену отца, тоже учёного-вулканолога, и брата, - ведь никого из них уже не осталось. Ну прям Мальчиш-Кибальчиш, который, когда враги всех его близких уже побили, сам встал и пошёл в бой. Сказку о Мальчише-Кибальчише, согласно гайдаровской 'Военной тайне', передал нам Алька. Эх, красиво в снежные вершины священных гор ушёл Алька, а ведь всего-то и было ему от роду шесть лет.

     Но есть и ещё одно объяснение тому, почему вулкан, даже временно бездействующий, ассоциируется с драконом. Если наступить на горло собственной гордости, что-де всё вокруг вращается вокруг тебя, любимого, то жизнь можно увидеть как борьбу мутационного коллектива с драконами. Драконы всех трёх цветов слипаются из подданных и их психоэнергетики. Бьются они, эти драконы, чёрный и белый, бьются между собой, но никто победы не достигает, - но так только до тех пор, пока Светлый дракон, он же красный дракон, не обращается за союзничеством к героям, то есть пока не приходит на поклон, пусть и в переносном смысле, к вулкану. И вот тут-то танцу тёмного и белого драконов и наступает конец. Так сообщают легенды - ныне подзабытые.

     Итак, для Светлого дракона тоже путь к победе проходит через снежный вулкан - образно говоря. Но возможно и большее понимание кажущегося противоречия, что снежный вулкан, с одной стороны, - это обитель героев, а, следовательно, место созерцания для их учеников, а с другой стороны, это - Дракон, который героев ненавидит. Кажущееся противоречие, которое, однако, будит мысль. Так вот, как мы увидим чуть ниже, именно вулканологи и догадались, что лучший путь к вулкану - это не прямая, а проходит оптимальный путь через преисподнюю, точнее сказать, через карьер. Такой вот парадокс жизни.

     

     Да, окончательная битва с Тёмным драконом, может, и происходит на вулкане, но самая первая стычка - при твоём тактическом проигрыше - случается на уровне, который последние лет двести называется палеонтологическим. Очень логичная последовательность событий.

     На Среднерусской равнине карьеров много. Ничего сакрального, просто нужды строительства. Дороги, бетон для зданий. Но кто бы эти карьеры ни выкопал, они есть. И стенки их отнюдь не пустые. Некогда, миллионы лет назад, здесь, на месте Среднерусской равнины, было дно океана, причём океана по глубине идеального для обитания аммонитов. Поэтому, где ни возьмись здесь обустраивать карьер, на аммониты наткнёшься. Это, конечно, благословение - соприкоснуться со священным аммонитом, но пониманию значения встречи препятствует Тёмный дракон, или просто Дракон, ведь дракон в любом карьере присутствует неотступно.

     И в карьере без поддержки героев со снежников ты обязательно потерпишь поражение. Впрочем, как говаривал один палеонтолог и вулканолог, достигший огромного могущества: 'От поражения к поражению мы идём к победе'.

     Случилась эта история в карьере, который иначе как Имперским назвать невозможно. Чуть ли не единственное в мире место залегания глин, идеальных для изготовления оружия, которым русские побеждали. Речь о башнях танков, которые только у русских в последнюю великую войну были литыми. И лили в формы, которые изготавливали как раз из добытой в этом карьере глины. Но теперь карьер заброшен. Пусть Империи уже нет, но ведь храмовый дух былых побед не мог же здесь в символическом карьере не остаться! Да, там, в том карьере, как в Храме, воздвигнутом на правильном месте, чувствовалось присутствие чего-то особенного, духа, возможно, имперского и победного в каком-то особенном имперском смысле. Да, ситуация и место осязаемо мобилизовывали. Но дракона, сторожившего этот карьер, тогда не увидел никто.

     Странное дело получилось: люди в палеонтологическую поисковую команду тогда собрались с разных мест страны, иные приехали издалека, - и не только для того, чтобы оказаться вместе. Приехали отчасти для того, чтобы поучиться у Профессора из самого престижного учебного заведения страны тонкостям палеонтологического дела, а может даже и этого ремесла тайнам, - дело-то это, в смысле палеонтология, явно загадочное, с неким вторым дном. Так что дело для собравшихся было не в палеонтологии как таковой, а в палеонтологе, - ведь этот Профессор, кроме всего прочего, на деле подтвердил, что он - удачливый. Года за три до сбора в Имперском карьере Профессор не отказался потренировать наших ребят на поиск агатов. На просьбу научить откликнулся и приехал. Дело происходило в Подмосковье, в овраге у Старой Ситни. Профессор тогда указал на берёзу на склоне оврага и сказал копать под ней. Наши стали копать. И почти сразу обнаружили выход агатовой жилы. Нет, Профессор в этом месте прежде не копал. Но с точностью чуть ли не до сантиметра указал на жилу: вокруг ничего нет, а вот под берёзой есть. Никаких внешних признаков, различимых глазом, ни на земле, ни на берёзе. Уметь найти - это один из аспектов удачливости. Шаманское качество. А у кого учиться хоть чему, любому делу, как не у удачливых?

     Итак, приехали послушать Профессора примерно 25 человек. Казалось бы, надо ни на шаг от Профессора не отходить, прислушиваться к каждому его слову, да чего уж там, благоговейно внимать. Однако наблюдалось нечто совсем иное. Профессор шёл по дну Имперского карьера впереди, а остальные позади него растянулись - да, растянулись - ну прям как хвост дракона. Никто из отставших даже голоса Профессора, чтобы научиться, слышать не мог. Впрочем, этот хвост дракона вообще никого не слушал, - и идущего со всеми Меняйлова тоже. Вот тогда бы, ещё в Имперском карьере, Меняйлову уже бы догадаться о присутствии дракона и о появившейся причине особенной его власти, - но нет, не догадался. Догадался потом уже, только на вулкане, - что там, на дне Имперского карьера, был натурально хвост дракона.

     А потом в тот день всё пошло ещё хлеще. Имперский карьер был весь из глины и песка, палеонтологические объекты выковыривались пальцем, - так что у Профессора вытащить геологический молоток даже повода не было. А вот на следующем объекте, когда его обследовали, а это был берег ручья, повод вытащить геологический молоток появился. И Профессор это, то есть предмет, по виду похожий на геологический молоток, из заплечного мешка вытащил. Тут-то всё и случилось.

     Хвост у того ручья разросся практически до размеров дракона. Как следствие, у всех присутствующих, кроме разве что Меняйлова, Профессора и Слаты, желание заниматься палеонтологией вообще пропало. Не только жреческой палеонтологией, но и вообще. И не так чтобы только в этот день не заниматься, а вообще и навсегда. Ну разве что за деньги. А так - нет. А ещё всем захотелось начать друг с другом пинаться. Друг друга все возненавидели. И никто тогда не понял, почему. Дракона и тогда никто не увидел. Тем более никто не связал происходящее с предметом, похожим на геологический молоток.

     

     Восстановить утраченное душевное равновесие впоследствии удалось у всех, но у группы девушек восстановили в тот же день, уже к вечеру. А вот мужикам помогли не сразу, им дали время - в качестве эксперимента - прочувствовать, уже на другом карьере, что это такое - палеонтологические раскопки без малейшего желания участников быть вместе. У нас хоть и равенство полов, но самое трудное достаётся мужикам - почему-то. Что ж, наука требует жертв.

     Итак, столь похожее на волшебство преобразование всех из энтузиастов палеонтологии в её ненавистников Профессор достиг с помощью того самого предмета. Геологического молотка, вернее, предмета, очень похожего на геологический молоток.

     Достал этот предмет Профессор из рюкзака очень бережно, разве что не благоговейно. На ударную часть этого как бы 'молотка' был надет чехол, необходимость которого при предмете для экспедиций может примерещиться разве что в сильном бреду. Но чехол был, и все его заметили и, наверное, на их лицах отобразилось удивление, а то и вовсе изумление.

     

     Ну и Профессор объяснил, что это вовсе не геологический молоток, а, на самом деле, женский геологический молоток, поэтому-то он такой маленький, блестящий и как-то по-дамски изящный - в худшем смысле этого слова. Почему на карьеры Профессор прихватил женский? А потому якобы, что лёгкий, куда-нибудь поехать - не обременяет.

     А ещё Профессор сказал, что этот предмет - подарок от чистого сердца - от друзей. Вот тут-то произошло окончательное преображение присутствующих почти в полного дракона. Потом, когда девушки с помощью имеющихся ресурсов интеллекта взялись восстановить случай, их всех изменивший, выяснилось, что здесь, в этом месте, Профессор соврал. Самый простой уровень разоблачения: получил в подарок не от друзей, а от любовницы.

     Но если бы Профессор соврал, зная полноту правды, столь сильного разрушительного действия не случилось бы. В обманутое состояние все могли войти только по известному принципу 'во что смотришься, в то и обращаешься'. То есть, рассказывая о предмете, напоминающем геологический молоток, Профессор сам впадал в обманутое состояние, - потому что, когда предмет ему дарили, его обманули. Одурачили.

     Есть незыблемый принцип: 'может быть и можно найти женщину, у которой бы не было ни одного любовника, но невозможно найти женщину, у которой был бы только один любовник'. Так что, согласно этому принципу, можно предположить, что молоток этот любовница не покупала специально для Профессора, а что ей самой его прежде подарили - кто-нибудь из других её любовников. Поскольку подобные вещи многим женщинам хранить в доме мужа неприятно, то она этот предмет Профессору и переподарила, сказав, что купила для него специально или сама себе покупала, а теперь дарит, или ещё что наврала, - но, при любом раскладе, Профессора одурачила.

     Теперь, всякий раз, взяв в руки этот предмет, Профессор не только сам проваливался в более неумное состояние, чем до того, но и проваливал всех студентов, которые на него с этим предметом взирали снизу вверх.

     И тут даже неважно, любовница это была или не любовница, а просто знакомая, да и предмет может быть любым, главное, что Профессор был обманут. Позволил себе обмануться.

     Но вернёмся к труппе ('труппа лиц' - это особенный термин, напоминающий театральный, смысл которого мы объясним чуть позже), которых раззомбировали не в тот же день, - с целью посмотреть, что же будет, когда они в следующий раз отправятся в карьер.

     Трудная была у них эта поездка в тот горестный раз, - когда видеть друг друга не хотелось ещё до выезда. Да, конечно, две бутылки коньяка оказались даже не открытыми, то есть, остальных бутылок, получается, хватило, и белемнитов они набрали целое ведро, но вот аммонитов, на которые, собственно, и нацеливались, на удивление, не нашли. В смысле, ни одного целого не нашли, а только несколько обломков, всего несколько. А обломки многими как аммониты даже не рассматриваются. Отсутствие аммонитов - результат удивительный: как это может быть, что в той юрской глине Среднерусской равнины роскошных белемнитов обнаружилось огромное количество, а аммонитов вообще нет? Они же вместе жили в океане? Объяснение есть: просто в изменённом состоянии человек не видит того, что видеть не желает. Это 'видят - не видят' - очень важная деталь. То, что алкоголя прорву набрали, тоже важная деталь, и она также говорит о том, насколько плохо им было на душе ещё до выезда. И что они внутри Тёмной структуры.

     А плохо им стало раньше, очевидно, тогда же, когда и девушкам. По тому же самому механизму взирания снизу вверх. Сколько раз мужики этой своей стабильной компанией ездили по разным карьерам, интерес к палеонтологии от карьера к карьеру только нарастал, а тут на тебе, резкий обрыв. Такая вот сила молотка с секретом. Предмет, приносящий неудачу - в противоположность тем легендарным предметам, которые приносят, наоборот, удачу.

     Рассмотрение этого случая просто возносит в то открытие, что даже человек, который обычно приносит удачу, оказывается, в определённых изменённых его состояниях, может приносить и противоположное - неудачу и взаимную вражду. И дело в этом случае не в единичном, так скажем, шамане, вроде Профессора, а в типе структуры, которую внимающие из самих себя соорудили. Драконья структура.

     В сооружение этой разрушительной структуры в Имперском карьере, а 'империя', напомним, - это символ удачливости, если присмотреться, вложились вообще все участники спуска в преисподнюю. В том числе и ученики.

     Чтобы понять, как именно они вложились, для начала рассмотрим теоретический случай. Теоретический объект. Нечто вроде сферического коня в вакууме. Вот в среде учеников, скажем, из человек 20, вместе оказываются сразу два человека удачливых. Оба они, как удачливые, имеют право быть учителями. Редкий случай, чтобы сразу двое, но бывает. Один из двух удачливых, в любом случае, в общем и целом более удачлив, чем другой. Хотя бы чуть-чуть, но другого опередил. Соответственно, именно он, более удачливый, и должен быть тем, на кого все собравшиеся должны ориентироваться. Тем, за кем должно быть последнее слово.

     Ну а вдруг по какой-нибудь причине, пусть даже при благовидном поводе, ученики сориентируются на Второго? Который чуть менее? Что тогда будет? А вот тогда, как ни парадоксально, из светлых элементов образуется тёмная структура. С последующей закономерной сменой ценностей и разочарованием учеников в жреческих делах. А человеку из Тёмной структуры жреческая палеонтология должна быть ненавистна. Вот так: собрались вместе поучиться тайнам палеонтологии, а научились палеонтологию ненавидеть.

     А теперь, как это случилось в тот раз конкретно, с деталями. Вот все собрались для выезда в карьер, осталось сесть и поехать. Меняйлов командует: 'Рассаживайте женщин. Пора!' Но все стоят. С места не трогаются. Все смотрят на Профессора - как на человека, за которым последнее слово. А Профессор молчит. Может, главным себя и не считает, но не совершает тех ритуалов, которые должен совершать Второй. Меняйлов второй раз: 'Пора!' Опять стоят. И только в третий раз, когда Меняйлов перешёл на матерщину, понятно, пытался сделать это предельно интеллигентно, наконец-то с места нехотя стронулись.

     Ну а дальше всё закономерным образом: в Имперском карьере разброд, и чуть позже, при предъявлении предмета, похожего на молоток, и вовсе всеобщее падение. Это падение было заложено ещё до того, как была дана первая команда 'Пора!'. Не сформируй сами же ученики тёмной структуры, на обманутого когда-то давно Профессора так сильно бы не среагировали.

     Победа та, что всем удалось так поучаствовать в этой, так скажем, мистерии, что наблюдателю со стороны было всё настолько ясно, что составить модель происходящего не составило особого труда. Точнее сказать, содержание мистерии - это то, что окружает нас каждый день, но во время собственно мистерии труппе всё удаётся сорганизовать так, что центральная закономерность становится особенно понятной. Это вклад каждого из всей труппы - рискованный, как мы видим, для каждого вклад, ведь можно соскользнуть и навсегда - в построении теории труппы лиц. (Труппа лиц - это ячейка мутационного коллектива. Мутационный коллектив состоит из какого-то числа трупп лиц. А труппа, и об этом мы будем говорить ниже, потому что участники мистерии). Для начала нужна честность, - чтобы шире раскрылись глаза понимания.

     В особенности изящно получилось с ролью Второго. Ритуалов Второго в той мистерии вокруг Имперского карьера и внутри него в тот день продемонстрировано не было, поэтому о них, этих ритуалах, мы говорим отдельно на вулкане, точнее, на гигантском лакколите в Хибинах, в двух наших лекциях-семинарах, посвящённых разбору фильма 'День расплаты' 2003 года, Англия - Испания. В фильме тема Второго присутствует великолепно. Но понять Второго без того, что произошло в Имперском карьере, было бы просто невозможно. Поэтому тема Второго и разбирается впервые - в этих лекциях-семинарах. Это 13-й цикл. Записаны после Имперского карьера недели через две.

     В 'Дне расплаты' показана структура труппы странствующих актёров. Под актёров замаскировалась команда калик перехожих, прообраз идеальной палеонтологической экспедиции. В процессе разбора фильма дракон стал существенно более видим, в то время как в Имперском карьере он был невидим вообще. И то, что разбор проводился именно на вулкане, тоже имеет значение - и немалое. В упомянутых семинарах много чего обсуждается, а, главное, показывается, как устроена труппа лиц. Кстати, эту долину в Хибинах указал Профессор.

     Небольшой вопрос: а откуда Профессор Бычков А. Ю. позаимствовал приём чёрных магов с использованием предмета с тайной? А из самого открытого источника. Это тёмное колдовство с предметом, похожим на другой предмет, целиком и полностью им позаимствовано из арсенала преподавателей университетов. Из арсенала тех, кто якобы преподаёт обычную палеонтологию, а на самом деле с использованием терминов палеонтологии топит студентов до состояния безразличия к жреческой палеонтологии. У всех обычных преподавателей есть проблема: краем сознания они знают, что есть такой феномен - дисциплинированность, внутри неё и обеспечивается особенное внимание учеников. Стержень идеального учебного процесса. Но преподаватели не знают Теории, что истинная дисциплинированность - это феномен только светлой структуры. И вообще они светлые и тёмные структуры не различают. Но преподавателям, как и всем людям, очень хочется играть если уж не в героев, то хотя бы просто в светлых. Вот они и стараются создать видимость идеального учебного процесса. А всякая фальшь достигается только тёмными приёмами.

     

     Все преподающие обучены этому приёму с вещью, у которой только вид заявленного предмета. Знакомы с ним и по собственному опыту, и по примеру других, более старших преподавателей. Студенты, как и, в своё время, Профессор тоже, бытующей системой образования обречены были учиться у самых результативных. Виноват ли Профессор, что хотел как лучше, но действовал единственно известным ему способом? Если не виноват он, то вообще в той ситуации не виноват никто. А если виноват, то виноваты все. Виноват ли Меняйлов, что на момент событий в Имперском карьере он ещё не успел восстановить этого сектора Теории?

     Надо учесть, что Профессор - человек достойный, что называется, выше только звёзды. Об удачливости, этом высшем критерии оценки человека, выше уже было сказано. Когда Меняйлова арестовали на время следствия и посадили в тюрьму на основании одной только фальшивой экспертизы от полуграмотного провинциального эксперта, захлёбывающегося от ненависти, то поначалу вся надежда была только на контрэкспертизы. Так вот, Профессор написал общественную рецензию (не единственный, он был один из восьми подобных столичных профессоров, но первый), в которой развенчивал эту фальшивую экспертизу и говорил о Меняйлове как об учёном, - этой темы на судилище особенно боялись, потому что и здесь тоже нарушали закон совершенно отвязно. А ведь никакого иного мотива потратить на контрэкспертизу уйму времени, кроме внутренней порядочности, у Профессора вроде бы не было. Да и в Имперский карьер Профессор приехал нашим ребятам и девчатам передавать специфические палеонтологические навыки, что называется, на общественных началах. Бесплатно приехал. И вообще Имперский карьер выбрал именно он - очень может быть, что для прорыва в теорию палеонтологической экспедиции нужен был именно этот карьер. Хибины как классический лакколит, то есть выход вулканических пород, как уже было сказано, сосватал тоже он. Удивительно подходящим оказалось место. Так что всё понятно.

     Но если плюнуть на то, кто есть кто в труппе лиц, и посмотреть на произошедшее в Имперском карьере, что называется, с высоты птичьего полёта, то получается, что на дне карьера объединились два вулканолога, действующий и потомственный, чтобы составить костяк одного из разделов книги 'Жреческая палеонтология', а именно Теорию труппы лиц. Не кто-нибудь, а именно вулканологи объединились вместе, чтобы провести жёсткий эксперимент по подготовке инструкции по контактному проникновению в преисподнюю карьеров.

     Здесь одна из изюминок та, что вулканологов в стране раз, два - и обчёлся. Их вообще ограниченное число. То есть с точки зрения чисто статистической это объединение вулканологов - событие невозможное. Но раз оно состоялось - то это проявление некой закономерности. Значит, обновить забытый путь в преисподнюю для трупп лиц должны были именно вулканологи. Почему-то. Что-то первые прошедшие должны были понять на вулканах - чтобы последующие могли проникать в преисподнюю правильно. Результативно. Мистериально.

     Кстати, в русских былинах труппы лиц присутствуют не только в форме калик перехожих. Можно присмотреться к тому, как богатыри, тоже в числе семи человек, управились с драконом, который в русских былинах назван Змеем Горынычем. Об этом в следующем за разбором 'Дня расплаты' семинаре. В знаменитом фильме 'Илья Муромец' эта победная битва режиссёром извращена. Причём настолько, что автор сценария фольклорист Кочин вообще навсегда отказался сотрудничать с кинематографистами. Кстати, вот как фольклорист Кочин в первом варианте сценария, непринятом варианте, описывает поверженного Змея-Горыныча: растерзанной горой, как кряж, лежит бездыханное тело Змея-Горыныча, смрадно чадящее последними Дымками. Кто из вулканологов считает, что это описание не напоминает вулкан после завершения огненного извержения, пусть первым бросит в меня камень.

     Что до вводимого термина 'труппа лиц', то потому такое название, чтобы не забывали, что в карьере копать и радоваться находкам - это ещё не всё. И вообще не главное. Чтобы не забывали, как ко всякому знанию относятся неудачники и почему, как следствие, о жреческой палеонтологии среди ярких неудачников надо помалкивать. 'Труппа лиц' созвучна со словосочетанием 'группа лиц' - юридический термин, о котором вспоминают следователи, когда у них сносит крышу от ненависти. В России за групповое преступление суд даёт больший срок, чем за одиночное. Не надо забывать, как сложно рождалась жреческая палеонтология: под угрозой бездоказательного обвинения в 'группе лиц', в тюрьме, в которой оказался именно за то, что ты писатель-мыслитель, и не просто в тюрьме, а хуже - в условиях этапирования из одной тюрьмы в другую, потом в третью, и четвёртую. Правда, эти условия позволяли случаться неожиданным встречам, ещё с одним писателем в том числе. Здорово, но уж очень трудно. Хорошо бы читателю это иметь в виду.

     Такая вот история удачной охоты на дракона, который тогда, на дне Имперского карьера, был практически совсем ещё не виден. Помните, как в 'Маугли' все участники жреческого товарищества, Балу, Акела, Каа и Багира, желали друг другу удачной охоты? Так ли уж речь шла о съестном? А может, речь шла об охоте труппы лиц на дракона?

     

     Дракон всегда рядом. Он рядом всегда. Пока. Только на равнине или в карьере он старается слиться с окружающей средой, чтобы быть незаметным. Но тихий не значит безопасный. Поэтому, чтобы дракона разоблачить, надо отправиться в то место, в котором он не может не стать огнедышащим. То есть заметным. К тому же, на таком месте исследователь находится в окружении героев вроде былинного высшего богатыря Святогора, - и проявляется феномен коллективного разума. И дракон становится более понятен, - если исследователь уже член труппы лиц или хотя бы эту светлую структуру уважает в принципе - на деле. Ну, так и что, что на вулканах порой погибают? Такие как Игорь Меняйлов, сын вулканолога Александра Алексеевича Меняйлова? А наш с Игорем отец был первым, или одним из первых, кто поднялся на заснеженную Ключевскую сопку. Это действующий вулкан на Камчатке.

     Итак, памяти брата, вулканолога Игоря Меняйлова, посвящается.