Я на щите своем нарисую лицо,
Нарисую лицо без глаз,
Чтобы оно не смотрело на мир,
Чтобы не видело вас.
Мой прозрачный щит меня защитит
От острых взглядов и стрел.
И пусть кто-то решит, что я убит -
Все равно я останусь цел.
Я на щите своем напишу слова,
Напишу слова без букв.
Чтобы каждый из вас, взглянув хоть раз,
Мог прочесть свою судьбу.
И пусть нет давно у меня друзей,
Но нет у меня и врагов.
Я защищен заклинаньем из фраз,
В которых нету слов.
Но есть на свете гитара без струн,
Гитара без грифа и струн.
На ней играл королевский шут,
Он весел и вечно юн,
Его голос нежнее, чем шелест травы,
И громче тысячи труб.
Он заставит плакать лицо без глаз,
И смеяться - лицо без губ.
Но есть на свете волшебный меч,
Волшебный картонный меч.
Он рубит легко и перо и сталь,
И рубит головы с плеч.
И лишь только клинок коснется щита,
Разлетятся осколки, звеня.
Но если однажды случится так -
За щитом не будет меня.
* * *
Знаешь, я по ночам что-то часто плачу,
А днем потихоньку снова учусь смеяться.
Знаешь, я прихожу к тебе - это значит,
Что я устал творить (или притворяться?..)
Знаешь. И все же - ну что тебе стоит? - слушай.
Я ничего не прошу. Но везде - все одно и то же.
Я докатился - вчера захотел продать душу.
Не сторговался. Хотелось загнать дороже.
И я незаметно снова схожу со сцены.
Очередь в кассу - люди сдают билеты.
Раньше за душу платили большую цену,
А я, дурак, не брал ни одной монеты.
Вот ведь какая выходит странная штука -
Этот чудак мне снова вчера приснился.
"Дай хоть кусочек!" - канючил, протягивал руку...
Я бы отдал - да, видать, совсем разучился.
Знаешь... Ну что ты там знаешь, откуда тебе-то
Знать, что мне снится и знать, где я был, где я не был...
А за душой у меня ничегошеньки нету -
Ветер и снег, теплый дом, и холодное небо.
* * * 1. Что это? Как мерцает вдали
свет вечерней звезды!..
И запах сырой земли,
свежевспаханной борозды, -
шрам вчерашней беды.
Нам сейчас не до сна.
Эй, земля, принимай семена!
Прорастут ростки -
будет весна,
Прорастут клинки -
будет война.
Прогремело - и дождик опять
заливает костры.
Нам сегодня не спать,
укрываясь вдвоем одеялом сырым.
По закону Игры
нам сейчас не до сна.
Эй, земля, приласкай семена!
Прорастут ростки -
будет весна,
Прорастут клинки -
будет война.
2. Если летом закружит пурга -
это пепел далекой звезды
на пороге.
Значит - снова пускаться в бега,
оставляя кривые следы
по дороге.
Солнце только одно,
и не все ли равно,
на восток ли, на запад?
Было все хорошо,
день вчерашний прошел,
а наступит ли завтра?
А деревья сегодня шумят,
а деревья поймали луну
в сети.
Я не слышу, что мне говорят, -
я смотрю, как играют в войну
дети.
Забывая урок,
начиная не в срок,
начиная с итога.
Я опять одинок,
я сметаю в совок
серый пепел с порога.
Не разжечь огонь -
будет зима,
Не спалить тела -
будет чума.
Баллада брошенного камня
Устами младенца глаголет истина.
Зола остыла. Я не стану ждать,
Искать, просить, кричать, прощать, прощаться.
Мне все равно. Мне нечего терять.
Берите, что хотите, - мне плевать,
Ведь я не собираюсь возвращаться.
У памяти моей - глаза совы.
Уста младенца немы и мертвы.
Мне все равно, что пламя, что вода,
Ничто меня уже не остановит.
К чему мне ваше "нет" и ваше "да"?
Мне все равно - я больше никогда
Не буду верить сказанному слову.
К чему нам быть на "ты"? Иду на Вы.
Уста младенца немы и мертвы.
Иду на Вы - и пусть решает Бог
Или Удача, кто из нас не встанет.
Собью ли Вас одним ударом с ног,
Или скажу - "Я сделал все, что мог",
Когда земля меня к себе потянет,
И упаду среди густой травы.
Уста младенца немы и мертвы.
(Еще про камень )
Было время - я не прятал лица.
Я смотрел открыто и прямо, глаза в глаза.
Я не помню, что я при этом видел.
Но однажды мое лицо превратилось в камень
под мимолетным взглядом Медузы.
И слеза по поводу, не заслуживающему слез,
тоже стала камешком, тяжелым и острым.
Я стал тенью в театре теней, тенью камня,
неповоротливой и медлительной, но все же
почти неотличимой от человеческих теней.
Мне бы лежать в высокой траве, глядя в небо,
на зиму укрываться снегом, а летом
служить посадочной площадкой для кузнечиков.
Но глядя в небо я вижу птиц, иногда - людей,
И думаю: мне больше не подняться.
Я могу в сумерках лечь на дорогу
под ноги незваному гостю.
Я могу проломить стену, если посильнее бросить.
Нет, не то чтобы я стремился ломать стены!
Просто иногда хочется хоть ненадолго
почувствовать полет и невесомость,
даже если это завершится паденьем.
Но сейчас люди используют свинец и чугунные ядра.
Прогресс не стоит на месте, скоро изобретут динамит.
А слезу я теперь ношу за пазухой,
но пока не нашел того, в кого могу бросить этот камень,
и никак мне от нее не избавиться.
Колыбельная для ангела.
Ночь уснула в тополях.
Спит уставшая земля.
Вот - ползет туман к рассвету.
Спи, мой мальчик, горя нету,
нет добра и нету зла.
Спи, сложи свои крыла.
Спи, мой мальчик, не смотри,
как горит пожар зари.
Новый день страшнее ночи,
что ж ты, милый, спать не хочешь?
Я гостей созвал в наш дом.
Спи, мой мальчик, сладким сном.
Тем гостям ты рад не будешь -
спи, малыш, они не люди.
Будем мы лепить горшки,
печь из глины пирожки,
и черпать песок горстями.
Не подглядывай за нами,
спи, мой мальчик, сохрани
тень в пустыне, свет в тени.
Спи, мой мальчик. Спи, мой милый.
Спи, пока трубач Гаврила
Не сыграет нам отбой.
Спи, мой мальчик, спи, родной.
Нам - отбой, тебе - подъем...
Спи, мой мальчик, сладким сном.
Разговор накануне Больших Событий
(пролог)
- Здравствуй, друг, проходи, да не стой у двери.
Ходит часовой под моим окном!
Я устал, я уже никому не верю.
Ты вот тут сидишь, а он - вон там, с ружьем!
- Фердинанд, дорогой, не грусти, бедняга!
На тревоги свои ты махни рукой.
Часовой там стоит для твого же блага -
Охраняет твой покой.
- Но скажи, для чего плотники на площадь
Доски повезли и весь день стучат?
Снова казнь? Ты скажи, - мне так будет проще.
Я вчера в окно видел палача.
- Фердинанд, дорогой! Ах, оставь сомненья,
Не морочь голову ни себе, ни мне.
Там на площади помост - будет представленье.
Нынче зрелища в цене.
- Может быть, ты и прав. А на сердце - скверно.
Ходит часовой под моим окном.
А о чем тот спектакль? О любви, наверно?
Мне бы посмотреть, хоть одним глазком!
- Фердинанд, дорогой, вот тебе в конверте
Самый главный билет. Завтра, в три часа.
А о чем тот спектакль? Кажется, о смерти...
Ну, завтра все узнаешь сам.
* * *
Боженька не фраер,
боженька играет
Моцарта на ржавой трубе.
Выходи вприсядку
не жалея пятки -
может, повезет и тебе,
а может, пятки стопчешь
и поставишь точку
в этой неудачной главе.
Боженька играет,
и не выбирает,
жизнь прожить одну или две.
Белой ниткой шито
старое корыто,
вся вода уходит в песок.
Мне бы только выжить,
да на дорожке вышить
алой ниткой верный стежок.
На дорожке торной
вышить шов узорный,
и гадать - сбылось, не сбылось.
Все, что было раньше,
шито ниткой черной,
шито, да по шву разошлось.
Помаши платочком,
и поставим точку,
если не хватает чернил.
А если кто захочет
голову морочить,
Ты скажи: "что было - забыл".
Дальнюю дорогу
вставим эпилогом,
я ее впишу молоком.
А боженька не фраер,
боженька играет,
И ему светло и легко.
Там, за рекой, туман - как молоко.
Туда уходят дни - строка за строкой.
Туда уходят дни, и гаснут все огни.
Ах, Боже, что ж ты медлишь?
Спаси и сохрани.
* * *
Кто там хихикает исподтишка,
Злобно отплевываясь от солнца?
Это осень вытряхивает из мешка
Чеканенные сентябрем червонцы.
Здесь так приятно лежать и плевать в облака - лето ушло, и уже даже в полдень не жарко.
Осень вытряхивает из мешка всем расторопным призы и подарки. А сзади по следу крадется слепая тоска, о том, что ничто в этом мире под солнцем не ново.
Осень швыряет в тебя из мешка золотом тополино-кленовым. Так что же ты замер?! Не медли, скорее беги туда, где спокойное, теплое, вечное лето.
Осень оплатит твои долги своей неразменною ржавой монетой. Но только зачем же впадать в гипнотический транс от мыслей о бурях, изменах и прочих несчастьях?
Осень раскладывает пасьянс картами красной и желтой масти. И стоит ли думать о том, что нас ждет впереди? Ведь время уходит в отбой, как за картою карта.
Осень тебе открывает кредит. Суметь бы теперь расплатиться до марта. И можно смеяться, рыдать и сходить с ума, но это тебя все равно не спасет, не поможет.
Разве что скоро придет зима, и тридцать серебренников предложит.
* * *
Не зови - ведь я ушел во тьму,
не зови, я просто не услышу.
И когда ты спросишь: почему?
я отвечу тихо: так уж вышло.
Так уж вышло - это не ответ,
это лишь попытка оправданья,
но когда на сцене гаснет свет,
наступает время ожиданья,
наступает время тишины,
и уходит жизнь, не давшись в руки.
Остаются призраки и сны,
только сны, и более ни звука.
Не зови меня, не окликай,
ни к чему ушедшее тревожить.
У меня ведь нет билетов в рай,
но могу достать в партер и в ложу,
и увидеть сполохи знамен,
и услышать снова гром оваций...
Это - сон, какой-то странный сон,
но приходит время просыпаться.
Все, что было - было не со мной,
и судьба опять проходит мимо.
Я опять болею тишиной,
я опять болею горьким дымом.
Я отравлен дымом тех костров,
что сгорели глупо и напрасно.
Я поставил фишку на зеро,
а судьба играет черно-красным.
Колесо вращается быстрей,
в колесе как белка скачет сердце.
Я опять у запертых дверей
без ключа. И никуда не деться.
Не зови... Да ты и не зовешь.
Не желаешь, или же - не можешь.
По лицу течет холодный дождь,
И молчит клинок, уснувший в ножнах.
Это - просто полная луна
Задает вопросы без ответов.
Это - горло давит тишина.
Это - ночь кончается к рассвету.
Это - дождь шаманит во дворах,
Это - ветер носится по кругу.
Это - очень странная игра:
В темноте искать друг друга.
* * *
Карты стасованы, цепи откованы,
счастье валяется ржавой подковою
Где-то в дорожной пыли.
В зеркале бронзовом отблеском розовым
Господи, дай мне знамение грозное, -
Что там, за краем земли?
Карты разложены, кони стреножены,
Господи, Боже мой, будь осторожнее -
Не оборви эту нить.
Время кончается, нить истончается,
Боже, не дай мне упасть и отчаятся -
Будущее хоронить.
Время потрачено, ставки назначены,
Кто-то окажется самым удачливым -
След свой оставит в золе.
Карты открыты, оковы разбиты,
Солнце с луною столкнулись в зените,
И растворились во мгле.
Тихо осенние листья кружатся, спускаясь на землю.
Листья одни - прошлогодними станут, другие - сгорают.
Господи, я не хочу, не желаю, не слышу, не внемлю.
Не знаю.
* * *
Быть бы мне поспокойней,
не казаться, а быть...
Он все просил: огня, огня!
Забыв, что он бумажный.
Всех призовет к себе время, вот разве что прежде
Даст оправдаться, и только потом умертвит.
Наверное, это с похмелья, но хочется что-то сказать.
Пока не сложились слова, это кажется мудрым и важным.
Вот вся королевская конница, и вся королевская рать.
Вот - меч, и огонь, и любовь, и часы, и солдатик бумажный.
Огонь и любовь - значит, к черту сомненья и трезвый расчет.
Но есть обстоятельства - с ними придется в итоге считаться,
И цели по средствам искать. Только время однажды придет.
Придет, и посмотрит в глаза, и, наверно, не даст оправдаться.
И скажет: вам было дано это право - свой путь выбирать,
Но как выбирать, если мы онемели, оглохли, ослепли?
А вся королевская конница, и вся королевская рать
Поскачет в огонь, и сгорит, и, конечно, воскреснет из пепла.
Ах, эти красивые сказки для глупых и слабых детей!..
Романтика тех площадей, на которых ты вовремя не был.
Желаешь огня - это просто: сходи в магазин и налей,
А можно - петарду купить, и шарахнуть в холодное небо.
Мы даже играем в героев, мы помним про совесть и честь,
Но кто может сделать хоть шаг, не желая короны и славы?
А есть еще жизнь, и работа, и будни, и праздники есть.
А время придет и уйдет, и не глянет на наши забавы.
Ну что ж, значит время не наше, так значит еще подождем
У моря - погоды, у жизни - чего-нибудь поинтересней.
Бумажный солдатик размокнет, валяясь в грязи под дождем,
И тем от огня сохранится, но вряд ли когда-то воскреснет.
Да ради таких откровений не стоило и начинать.
Но хочется что-то сказать. Посмотри - ветер флаги полощет.
Я пью за того, кто умеет в обычных делах распознать
И меч, и огонь, и любовь, и часы, и Сенатскую площадь.
* * * Пока еще хватает времени и огня...
Потерпи еще хоть немного,
Если хватит огня и сил,
Мы придумаем нового бога,
Раз уж старый совсем забыл.
Мы придумаем - и помолимся:
"Боже, дай нам всего-всего,
Счастья, мудрости, силы, совести,
И внимания своего."
И продолжим играть словами,
Будто ведаем, что творим.
А наш бог, сочиненный нами,
Смоет с лика потекший грим.