Ему было немного за пятьдесят. Он был склонен к полноте. И густые волосы уже тронула седина. Но он верил, что однажды все ныне живущие увидят солнечный свет...
Руфус не слышал, как отворилась дверь его комнаты. Но ощутил легчайший сквозняк. И этого было довольно. Он стал медленно поворачивать голову в сторону двери...
Черная кошка смотрела на него где-то с полминуты, будто гипнотизируя. А затем стремглав бросилась в угол помещения. И там - обратилась...
Спустя еще несколько секунд Руфус уже бился с нею - не с кошкой, разумеется, а с молодой азиаткой в черных одеждах, которая двигалась так быстро, что, казалось, она просто мерцает в воздухе.
Ее скорости Руфус противопоставил опыт. Он держал дистанцию, используя как преграду предметы обстановки - стол, стулья, креслa. И в итоге руки и ноги его противницы раз за разом рассекали воздух или били, но не туда, куда нужно. Все ее красивые сальто, "вертушки" и кувырки никак не приближали к конечной цели. Между тем Руфус, улучив момент, поймал ее за лодыжку и, опрокинув на пол, навалился сверху.
- А ты по-прежнему хорош, - улыбнулась она, скаля мелкие белоснежные зубы.
Он поднялся и протянул ей руку. Она встала, взглянула ему в глаза. Потянув носом, поморщилась. И сказала:
- Я - в душ.
Скинула одежды на пол, прошлась до дверей ванной нагишом. Обернулась на пороге:
- Жду тебя!
Потом они пили травяной чай, развалясь в массивных, слегка потертых креслах.
- Женщина-метаморф..., - слегка улыбаясь уголками рта, произнес Руфус. - Луиза-Александра Хван. Сколько жe мы не виделись, Лу?
- Год с небольшим, Учитель Руфус. Если нужно уточнить, то...
- Оставь, - махнул рукою хозяин апартаментов. - А ведь если бы я тебя не вызвал по делу... Ты бы меня и не подумала навестить.
Женщина-кошка напустила на себя виноватый вид.
- Ты не представляешь, сколько у меня работы на дальних кордонах! Мутанты так и норовят проникнуть к нам, под землю. Да и среди тех, кто внутри, зреют нехорошие настроения... Кое-кто призывает выйти на поверхность. Приходится выявлять, предотвращать, предостерегать... А иногда и наказывать.
Руфус потянулся к чайнику.
- Как же не представляю, Лу - если я тебя сам к этому готовил? Но я пригласил тебя совсем по другому делу. Моего соратника и близкого друга, барона Мориса де Бейля подозревают в..., - Руфус сделал паузу, словно не решаясь завершить фразу.
- В чем? - нахмурила нарисованные брови Луиза.
- В самоубийстве...
После Большой Беды
После Большой Беды оставшиеся в живых ринулись под землю. Кое-что уже там было готово для жизни: многие предвидели, строили систему тоннелей... Но в основном, приходилось "зарываться" уже пост-фактум, игнорируя зашкаливающие цифры на счетчиках Гейгера. Многие этого не пережили, не перенесли.
Жизни тех, кто все-таки сумел спастись, были на вес золота. Потому наряду с убийствами (что было испокон веков) строжайше были запрещены также и самоубийства. Если с самого "виновника" спросить было уже нельзя, то наказанию подвергали его близких: детей, жену/мужа, сестер, братьев и других родственников. Нет, их не убивали, разумеется. Их поражали в правах. Изгоняли с работы. Запрещали учиться. Выселяли из их обиталищ и вынуждали селиться в самых дальних уголках подземных территорий, где была вечная сырость, свирепствовали крысы и грибы-паразиты.
Имя самоубийцы делалось вечным клеймом для его потомков. Если же попытка суицида была неудачной, то виновного заключали под стражу. Навсегда.
Именно потому Руфус (которого когда-то в прошлой жизни звали Тимофеем Родионовичем Рахвальским) попросил Высший Совет дать ему время и доказать, что барон де Бейль, отец двоих детей и примерный супруг, просто не мог так поступить со своей семьей.
Учитывая многочисленные заслуги Руфуса и его безупречную репутацию, Совет разрешил ему заниматься расследованием, но не в ущерб своим прямым обязанностям; Руфус, как и его друг барон, входил в научную группу по изучению ситуации на поверхности, а также консультировал Высший Совет по ряду вопросов, связанных с безопасностью.
Идея привлечь к дознанию свою бывшую воспитанницу показалась Руфусу удачной: Луиза была смелой, сообразительной, да к тому же после Большой Беды, будучи еще совсем ребенком, обрела способности метаморфа - а этим могли похвастаться считанные единицы...
Руфус подробно изложил Луизе все, что было известно ему самому: несколько дней назад де Бейль задержался на работе - нужно было закончить важный отчет для Высшего Совета. Супруга позвонила ему в 21.05, и он пообещал, что вот-вот выйдет и отправится домой. Для этого ему надо было покинуть офис и просто спуститься на десять этажей ниже на скоростном лифте.
В 22.00 он уже на звонок благоверной не ответил. А парный патруль безопасности, проходя по коридору и заметив свет в окне офиса, вошел в помещение и обнаружил тело барона на полу. На столе стоял пузырек с характерной наклейкой - сильный яд, который барон и его подчиненные иногда использовали в своих научных исследованиях. Рядом лежала записка:
"Ухожу добровольно. В моей смерти прошу никого не винить. Каюсь".
Экспертиза подтвердила, что текст был написан рукой барона. Назначенный Высшим Советом дознаватель в качестве мотива предположил, что барон запутался в своей личной жизни и впал в депрессию. Сотрудники его лаборатории говорили о романе шефа с одной из ассистенток; cама она, впрочем, это отрицала.
Довольно подозрительно выглядело то, что в день гибели барона видеокамеры возле его офиса, как по команде, вышли из строя; впрочем, по словам его сотрудников, такое происходило регулярно - общинный бюджет был не резиновый...
Если бы не вмешательство Руфуса, Высший Совет бы уже запустил механизм лишения супруги и детей барона общинных прав.
- С чего же мы начнем, Учитель Руфус?
- Мы пообщаемся с тремя людьми - с Юлией, вдовой Мориса, с его помощником - его зовут Лазиз, а еще также с мутантом Мартемьяном.
- С кем-с кем? - удивилась женщина-метаморф.
И Руфус повторил раздельно:
- С мутантом. Мартемьяном.
Упомянутый Руфусом мутант торговал всякой мелочевкой на стыке 42-го и 11-го тоннелей, на уровне "Зет". Чтобы добраться туда, Учителю и его наперснице пришлось сначала спуститься на лифте-экспрессе, а затем воспользоваться электродоставщиком - небольшим застекленным вагоном без водителя, который несся по монорельсу до нужной точки, стоило лишь ввести "адрес" на сенсорной панели навигатора.
- Говорить буду я! - перекрикивая рев двигателя, сказал Руфус.
Луиза лишь молча кивнула.
Вагончик остановился, и Руфус уже из окна заметил Мартемьяна, который разложил свой нехитрый хабар на засаленной тряпице у стены и сам сидел тут же, в позе лотоса. Тут было все из прошлой жизни: консервные ножи, зажигалки, бусы, авторучки... Все то, что более не производилось - после Большой Беды ассортимент потребительских товаров заметно сузился, да и спрос катастрофически упал.
Увы - но мутант Мартемьян тоже их заметил. А заметив, попытался от разговора уклониться. Посредством бегства. Руфус лишь усмехнулся и взглядом приказал Луизе настичь горе-продавца. Женщина-метаморф бросилась в погоню и через минуту-другую приволокла Мартемьяна за шиворот. Редкие прохожие шли мимо, даже не глядя в их сторону.
- Здравствуй, Мартемьян, - сказал Руфус, слегка прижимая беглеца к стене.
Тот в растерянности поводил в разные стороны своими рыбьими глазами и тряс в воздухе четырьмя аномально тонкими пальцами левой руки.
- Ты чего бежал от меня? Разве я когда-то тебя обижал? Делал больно?
- Он лежал на полу, - одними губами прошелестел мутант. - И на столе была эта записка...
- А еще кого-нибудь ты там видел?
Мутант промолчал, пряча взгляд. Руфус хорошенько встряхнул его.
- Говори! Говори, дружок! Ведь ты же не хочешь, чтобы госпожу Юлию и ее детей вышвырнули из их дома и отправили в дальние тоннели? Ты же ведь этого не хочешь?!
- Не хочу, нет! - отвечал мутант плаксивым голосом.
- Тогда скажи нам, кого ты видел.
- Я... Не уверен.
- Кого ты видел? - настаивал Руфус. - Человека? Или, может быть, мутанта?
- Н-нет-нет! Не мутанта. Не человека... В-возможно, я н-ничего и не видел...
За спинами Руфуса и Луизы раздалось смущенное покашливание. Они обернулись. Чтобы узреть сухонького, сгорбленного старичка, одетого на старомодный манер. Старичок улыбнулся и слегка приподнял свой черный цилиндр.
- Здравствуй, Руфус. Здравствуйте, госпожа?..
- Луиза.
- ...Госпожа Луиза. Разрешите представиться: Добросвинский. Коллекционер часов и собиратель местного фольклора. Скажите - а чем вам не угодил этот молодой человек?
Руфус почему-то слегка смутился и отпустил Мартемьяна. Который мгновенно прошмыгнул между Луизой и стенкой, чтобы оказаться от Руфуса подальше.
- Тут за углом есть замечательное кафе "Вареная ящерица", - старичок взмахнул тростью, показывая направление. - Не соблаговолите ли составить мне компанию? Там, кстати, готовят отличный кофе.
В полутемном кафе в этот час не было никого, если не считать работника за стойкой, с меланхоличным видом протиравшего посуду.
- Аксель, дружок! - позвал его старичок. - Сделай-ка нам кофе, как ты умеешь.
- Апполинарий Мефодьевич, я..., - начал Руфус.
Но старичок жестом остановил его.
- Тимоша! Сколько лет мы знакомы? Я с твоим покойным батюшкой на рыбалку ездил и в нарды играл, когда тебя еще и в проекте-тo не было. Так что не оправдывайся передо мной. Если ты тряс этого перца, как грушу - то, значит, за дело. О! А вот и наш кофе!
Добросвинский поднял чашку двумя пальцами - большим и указательным. Вдохнул аромат, блаженно закрыв глаза. И лишь после этого сделал первый глоток.
- М-м-м! Фантастика! Ради такого стоит жить... Так вы мне расскажете, в чем перед вами провинился этот несчастный юноша - как его?.. Мартемьян, кажется?
- Да ни в чем он привинился, - досадливо поморщился Руфус. - Просто я подумал, что он мог видеть что-нибудь подозрительное в день, когда погиб барон де Бейль...
- Да-да, я слышал об этом, - подхватил Добросвинский. - Прискорбный случай, очень прискорбный... А этот Мартемьян... Он что, там был, да?
- Да непонятно, - развел руками Руфус, не замечая, как Луиза сверлит его взглядом. - То ли был, то ли не был... Ему ведь нелегко связно излагать свои мысли.
- Да-да..., - рассеянно покивал Добросвинский. - Да-да... Ну, что вы скажете о кофе? Не правда ли, он превосходен?
В то самое время, когда Руфус с Луизой дегустировали кофе в обществе милейшего Апполинария Мефодьевича, неподалеку, на пересечении двух тоннелей, встретились двое. По одежде иx можно было бы принять за монахов - если бы после Большой Беды в мире еще оставались монастыри. Разговор их был короток, сух и неясен для посторонних.
- Учитель дал добро...
- Понял. Попытаюсь сегодня.
- Будь осторожен. Помни: дети наших врагов...
- ...Враги наших детей!
После этого "монахи" разошлись в разные стороны.
- Нам нужно в морг, - сказал Руфус. - Я должен осмотреть тело Мориса.
- По-моему, это следовало сделать в первую очередь..., - проворчала Луиза.
Руфус глянул на нее с укоризной.
- Ты ведь знаешь, Лу, что я... не слишком-то люблю смотреть на покойников.
Девушка усмехнулась.
- Живых надо бояться, Учитель. Живых!..
- Не надо мне твоих банальностей. Доставай лучше телефон и вызови электродоставщик: морг неблизко.
В морге их встретил щуплый, плешивый человечек в очках с толстыми стеклами.
- Вы знаете, Юрген, почему я здесь? - спросил у него Руфус.
- Э-э... Да-да, я догадываюсь, уважаемый господин... Пройдемте, я вам все покажу.
Когда Юрген выдвинул из стены один из железных ящиков, Руфус сделал надо собою усилие, чтобы не зажмуриться. Он не обратил внимания на мимолетную усмешку на губах Лу - она-то покойников точно не боялась.
- Юрген... А что это за синяки у него на груди? - поинтересовался Руфус.
- В том-то и дело, уважаемый господин... Мы не знаем. Впечатление такое, будто его сильно сжимали... Перед смертью. А еще... На подбородке у него была странная слизь. Мы так и не смогли понять, что это.
- Я все меньше и меньше верю в версию самоубийства, - произнес Руфус, когда они с Луизой покинули морг. - Еще и синяки эти странные...
- Куда мы сейчас направляемся? - спросила Луиза.
- Мы навестим Юлию, вдову моего друга. Для этого мы поднимемся на шесть уровней вверх. Лифт должен быть за ближайшим поворотом...
Увлекшись беседой, Руфус и его помощница не заметили незнакомца, который увязался за ними от морга. Он, конечно, не собирался заходить с ними в лифт: ему достаточно было проследить за рядом бегущих "огоньков" над сомкнувшимися металлическими дверями и понять, на каком этаже вышли его "объекты"...
Дверь им отворил Лазиз, ассистент покойного барона. Одет он был во все темное; в ухе ярко посверкивала сережка-"точка". Лицо выражало крайнюю озабоченность и печаль.
Вдова Юлия сидела в гостиной и потягивала красное вино из большого хрустального бокала. Она едва скользнула взглядом по вошедшим, словно не узнавая их.
- Приветствую, Учитель Руфус, - слегка склонил голову Лазиз. - И вас, милая дама... К сожалению, не знаю вашего имени.
- Луиза.
- Мое почтение...
Руфус приблизился к столу.
- Как ты, Юлия?
Вдова отставила бокал.
- А ты сам как думаешь, Тимофей? Ты же ведь в курсе, что ожидает семью того, кто... совершил суицид?
- Я в это не верю. С разрешения Высшего Совета, я веду расследование, с целью доказать, что это было убийство.
- Убийство? - эхом отозвалась Юлия. - Кому могла понадобиться смерть Мориса?
В этот момент из соседней комнаты в гостиную робко заглянул Освальд, один из близнецов - сыновей барона.
- Дядя Руфус, - заговорил он, - нас ведь не выгонят из нашего дома?
- Нет, Освальд. Вас никто не выгонит. Юлия, мне важны любые детали. В тот день... Морис не говорил, что собирается с кем-нибудь встретиться?
- Нет, не говорил. Я уже подробно общалась с дознавателем Совета... А сколько дней тебе выделили на расследование?
- Неделю. Но это если у меня будут конкретные версии. Если же нет, то...
- Понятно. И они у тебя есть?
Руфус молчал. И Юлия, и Лазиз были у него в числе подозреваемых. Но мотив никак не просматривался. И потом, эти гематомы на теле Мориса...
- Так я и думала, - тяжко вздохнула вдова. - Может, у тебя есть к нам еще какие-нибудь вопросы?
Руфус понял - их тактично выпроваживают.
- Да, у меня есть вопрос... К тебе, Лазиз. Где ты был в тот вечер, когда погиб Морис?
Лазиз, похоже, не удивился вопросу; скорее, даже ждал его.
- Я был дома. Смотрел трансляцию турнира по бильярду, который проходил на четвертом уровне.
"Это умно, - подумал Руфус. - По логам телевизионного сервера легко установить, с каких IP-адресов к нему подключались. Но, с другой стороны, можно ведь было заранее настроить свой телевизор так, чтобы он в определенное время просто установил соединение и держал канал открытым. Для ИИ это вообще не проблема".
Оскар, второй из близнецов, тоже вышел в гостиную и весьма обрадовался, увидав гостей.
- Дядя Руфус! Как хорошо, что вы пришли! Идемте, я покажу вам игру, которую сам создал!
Не желая огорчать парня, Руфус потащился в его комнату.
- Глядите, как круто! Герою нужно пройти пять уровней. На предпоследнем его ждет дракон, а на последнем...
Руфус рассеянно смотрел на экран монитора, думая о своем.
-... А для победы в игре нужно серебряной кувалдой разбить вот эти золотые часы! - восторженным тоном продолжал Оскар. - И тогда вы получаете бонус - тысячу алмазов!
- Да, это действительно здорово, Оскар. Ты молодец...
Попрощавшись с обитателями дома, Луиза и Руфус направились по коридору к ближайшему лифту.
- Они любовники, - изрекла вдруг Луиза безо всяких предисловий.
- Что? - не сразу понял Руфус.
- Я говорю, они спят вместе. Эта ваша Юлия и... Лазиз. И это у них не былo "один-раз-случайно". Тут все серьезно.
- Да с чего ты взяла?
- Поверь, у меня глаз наметан!
- Да, но... Даже если и так... Это не может быть мотивом, иначе получается, что Лазиз крупно подставил свою любимую женщину. Вот если бы Мориса просто убили, а не замаскировали смерть под самоубийство... Нет, тут что-то другое, чего мы пока понять не можем.
Первой почуяла неладное Луиза - все-таки кошачья природа брала свое. И поэтому она обернулась на долю секунды раньше, чем Руфус.
Из глубины коридора на них несся огромный, свиpепого вида бородач в развевающемся плаще с капюшоном. В руке у него был очень не маленький тесак. Руфус уже прикидывал план схватки - уйти в сторону, пропустить бегущего, а затем попытаться обезоружить - но Лу решила всё гораздо быстрее и изящнее.
Неуловимым движением она метнула в сторону набегающего противника что-то блестящее, и тот сначала резко остановился, будто натолкнувшись на невидимую преграду - а затем выронил свое грозное оружие, схватился за горло и, обернувшись вокруг собственной оси, рухнул навзничь.
Луиза с Руфусом поспешили к нему. Бородач умирал: золотой сюрикен с алмазным напылением пронзил ему кадык. Кровавые фонтанчики пробивались между толстых, волосатых пальцев. Казалось, убийца силился что-то сказать. Лу наклонилась к его губам... Руфус с трудом сдерживался, чтобы не отвернуться.
- Всё..., - будничо произнесла Луиза. И - слегка повернула голову покойника: так, что стала видна татуировка на шее. Весьма странная татуировка...
- Что это? Змея? Но... почему из нее растет рука? Или это что - птичья лапа?
Луиза тихо выругалась.
- Это знак "решившихся".
После того, как на место схватки была вызвана бригада безопасности, и тело увезли, Луиза предложила Руфусу вернуться к нему в дом и обсудить все в спокойной обстановке.
- Погоди, - возразил Руфус. - Ты помнишь наш разговор с Мартемьяном?
- С мутантом, что ли? Ну да...
- Когда он сказал, что видел не мутанта и не человека...
Оба на миг замолчали, глядя друг на друга. А затем почти синхронно произнесли:
- Метаморф...
По дороге на уровень "Зет" Луиза вкратце рассказала Руфусу про секту "решившихся".
- Они не просто мечтают выйти на поверхность - они рвутся туда. Агитируют колеблющихся. Совершают попытки пройти через кордоны. Мы отловили нескольких... Все они несут вздор о каком-то "Учителе", которого никто никогда не видел, но который знает всё и обо всех. Змея-мутант с одной рукой - это их отличительный символ. А еще у них есть девиз: "Дети наших врагов - враги наших детей".
- Тогда все логично. Морис работал над несколькими проектами, и в том числе доказывал, что нам всем еще очень рано мечтать о выходе на поверхность: не так много времени прошло после Большой Беды, всего-то четверть века. Мы ведь регулярно отправляем роботов наружу и берем пробы воды, земли, воздуха... Те, кто выйдут сейчас - гарантированно погибнут. Так что я не знаю, чем там думают эти ваши... "решившиеся", с однорукими змеями. Мы почти пришли, Мартемьян вечно торчит за этим поворотом... Стоп!
Они поняли, что опоздали. Ибо мутант лежал возле кучи своего товара, раскинув руки и глядя остекленевшими рыбьими глазами в бетонный свод потолка. Луиза подошла поближе и присела на корточки возле трупа.
- Его задушили. Видишь на шее - следы?
Теперь и Руфус разглядел четкий отпечаток пальцев.
- Но почему?.. Почему ладонь такого огромного размера? И, опять же, слизь...
Луиза резко отдернула край одежды мутанта.
- А это тебя не удивляет?
- Точно такие же гематомы и у Мориса...
Луиза выпрямилась.
- Возможно, разговоры про змея-метаморфа - это не такой уж и вздор?..
Они беседовали в гостиной Руфуса около двух часов. Обсуждали, сопоставляли, прикидывали... И, в конце концов, пришли к единому мнению относительно личности убийцы. Для этого Руфусу пришлось позвонить Юлии де Бейль и кое-что у нее уточнить.
- Последняя деталь головоломки, - сказал Руфус. - "Дети наших врагов - враги наших детей". Но стопроцентных доказательств у нас по-прежнему нет. Остается одно: необходимо его спровоцировать.
- Ты хоть понимаешь, как это опасно?
- Разумеется. Но ты ведь будешь меня страховать?
- О-о-о, кого я вижу! Проходи, Тимоша, проходи! Давненько ты у меня не был. Я уж думал - все, забыл ко мне дорогу-то...
Руфус огляделся. Повсюду стояли, висели, лежали - часы. От огромных, в бронзовом корпусе до совсем крошечных, декоративных. И все это великолепие тикало, покачивало маятниками, било и время от времени даже куковало...
- Вот погляди, Тимоша - эти напольные часы изготовлены были в Германии в тысяча восемьсот одиннадцатом году. При нормальной жизни им бы цены не было! Э-э-э, да где она сейчас, эта нормальная жизнь!
Добросвинский (а это был он) обреченно махнул рукой и двинулся к буфету, доставать кофейные чашки и блюдца.
- Сколько вам было, когда случилась Большая Беда? - спросил Руфус.
- Да уж... Пятьдесят восемь стукнуло... Не мальчик.
- Неужели в таком возрасте тоже был шанс стать метаморфом? Я знаю, это случалось лишь с детьми либо с очень молодыми людьми...
Старик замер с чашками и блюдцами в руках.
- А? Что ты говоришь, Тимоша?
- Вы меня услышали, Апполинарий Мефодьевич. Давайте присядем - разговор у нас долгий.
- Сейчас, я только кофейку нам приготовлю... А ты садись, Тимоша, садись.
Руфус сел так, чтобы держать Добросвинского в поле зрения. А тот занялся неспешными манипуляциями с кофейником и чашками.
- А где где же твоя симпатичная спутница? - спросил старик. - Она ведь китаянка?
- Она кореянка, - уточнил Руфус. - У нее сейчас важное дело.
- Ну... дело так дело.
Добросвинский поставил на стол поднос с кофейником и двумя чашками.
- Тебе с сахаром?
- Нет, спасибо. Учитывая ваши... м-м-м... навыки, я бы пока поостерегся брать что-либо из ваших рук.
- Да что ты такое говоришь, Тимофей! Какие еще навыки?
- Давайте с самого начала. С убийства барона де Бейля. Первые сомнения - заметьте себе - не подозрения, а сомнения, зародились во мне, когда вы так удачно появились во время нашего разговора с мутантом Мартемьяном. Вы фактически этот разговор прервали. И я сам - сам! - рассказал вам, что бедняга мутант мог быть ценным свидетелем в деле барона. Далее - покушение на нас с Луизой. Оно произошло после нашей встречи с супругой покойного Мориса и с его ассистентом. Еще одна маленькая деталь возникла уже во время этого нашего визита - но об этом чуть позже. Луизе удалось убить нападавшего, он оказался членом так называемой секты "решившихся", действующей на дальних кордонах. То есть, там, где имеется возможность выйти на поверхность. Эта секта как раз и занимается тем, что уговаривает людей покинуть подземные тоннели и, как они говорят, "вернуться к нормальной жизни". Но такое "возвращение" означало бы стопроцентную гибель: уровень радиации еще очень высок. Однако, по недоказанным пока данным, организм метаморфов может быть устойчив к воздействию радиации. Согласно, опять же, непроверенным сведениям, главой секты "решившихся" является некий "Учитель". А отличительный знак сектантов - татуировка на шее: гигансткий змей с одной рукой. Да-да, вы не ослышались: однорукий змей. Таким образом, вполне можно допустить, что глава секты "решившихся" - метаморф...
Руфус сделал паузу. Ему важна была реакция собеседника. А тот откашлялся и улыбнулся безмятежной улыбкой.
- Тимоша, мы с тобою так давно знакомы... Еще задолго до Большой Беды ты заходил ко мне в гости и любовался часами. А сегодня ты вновь в моем доме и ведешь непонятные мне речи. Будто фантастический роман сочиняешь. Какие-то секты, однорукие змеи... Ты можешь выражаться яснее?
- Могу и яснее. В день гибели барона де Бейля кто-то вывел из строя все камеры видеонаблюдения, расположенные около его офиса. Этот кто-то явился к барону и разыграл сцену самоубийства. Заставил несчастного Мориса принять яд. Как он это сделал? На теле покойного были гематомы, будто кто-то сильно сжал его, как в тисках. А что, если это был... однорукий змей-метаморф? Которого и видел мутант Мартемьян, приходивший к барону, чтобы продать ему какую-то безделушку? Скорее всего, змей его в тот момент не заметил, иначе бы убил раньше. А так - я стал невольным виновником гибели Мартемьяна. Остается еще нерешенный вопрос с предсмертной запиской. Почему графолог Высшего Совета подтвердил, что она была написана рукой барона? Я долго ломал голову над этим, пока не пришел к выводу, что, скорее всего, этот графолог - тоже член секты "решившихся". Теперь что касается мотивов... У главы секты мотив был железный: барон вел исследования, которые доказывали - нам еще рано думать о выходе на поверхность, там нас ждет неминуемая смерть. Де Бейль был для сектантов первым врагом...
Добросвинский молчал, не глядя на Руфуса. Казалось, он даже не слышит, что ему говорят.
- И, наконец, последняя деталь головоломки. Почему самоубийство? Гораздо легче было просто убить барона. Но, во-первых, тогда убийцу бы искали. Дознаватели Совета, конечно, довольно бестолковые - но и они могли наткнуться на какую-нибудь улику. А во-вторых... Я переговорил с Юлией де Бейль. Вы приходили к барону незадолго до его гибели. Вероятно, чтобы отговорить его от публикации научных выводов относительно опасности радиации на поверхности. Я вполне допускаю, что его сын, пятнадцатилетний мальчишка, который пишет компъютерные "стрелялки", похвастался перед вами своим новым творением - в его финале главный персонаж должен кувалдой разбить золотые часы, чтобы победить в игре. А часы для вас - фетиш. Святыня. Разбить часы, пусть даже виртуальные - кощунство. И потом... "Дети наших врагов - враги наших детей...". Вы желали, чтобы и семью Мориса постигло наказание...
Руфусу несколько раз доводилось видеть моменты "обращения" метаморфов. И всякий раз его изумляло то, что происходило с одеждой тех, кто трансформировался. Как правило, одежда рвалась в клочья. И, соответственно, после восстановления человеческой формы метаморф рисковал остаться обнаженным. Именно поэтому Луиза всегда носила специальную черную униформу, разработанную для нее учеными Высшего Совета; в момент превращения в кошку это одеяние распадалось на нано-уровне и сливалось с шерстью. А когда Луиза вновь становилась собою, то и одежда ее восстанавливалась в первозданном виде.
Но Добросвинский не был специальным агентом Совета и привилегии такой не имел. Его хитон просто разошелся по швам, являя на свет громадного змея с черным, раздвоенным языком. Этот змей с космической скоростью несколько раз обвился вокруг тела Руфуса, и тому стало трудно дышать.
- Ты сейчас-с умреш-шь, Тимош-ша! Мне так жаль... Ты такой... умный... мальчик.
- Так вы и заставили Мориса принять яд? - с трудом сохраняя хладнокровие, произнес Руфус.
- Конеш-шно! С-сперва я выкрал яд из его лаборатории... Я приш-шёл к нему... Я прос-сил... Но мне приш-шлось...
Руфус почувствовал, что у него темнеет в глазах. Он был крепким, тренированным - намного выносливее погибшего барона. Но сила змея-метаморфа была запредельной... Чешуя переливалась цветами радуги. Огромная голова змея колыхалась совсем близко от лица Руфуса. Но это было еще не все. Чешуя где-то сантиметрах в двадцати ниже этой самой головы внезапно разошлась, выпуская наружу конечность - не то лапу, не то руку с длинными, когтистыми пальцами. С пальцев стекала слизь... Железно ухватив ими Руфуса за подбородок, змей-метаморф пришипел:
- Вот так... Я зас-ставил твоего др-руга откр-рыть рот... А склянку с ядом я вз-зял хвос-стом с-со с-стола... Но тебя я прос-сто задуш-шу... Как того малохольного мут-танта! Он, навер-рное, видел меня, когда я уползал... Со своей одеж-ждой в зубах-х...
"Где же Лу? Где она?.." - в предсмертной тоске думал Руфус.
И Лу появилась. Но она не ринулась в бой, не пыталась меряться силами с метаморфом. Вместо этого она просто подошла к напольным часам, изготовленным в Германии в начале девятнадцатого века. А затем одним движением "уронила" их. Грохот за спиной заставил змея мгновенно ослабить хватку и повернуть голову. Издав какой-то сдавленный стон, змей втянул "руку" обратно в туловище и пополз - через стол, через кресло - к своему разбитому сокровищу. Луиза отбежала в сторону и выхватила из-за пазухи небольшой топорик.
- Немедленно обратись - иначе начну рубить твои часики! - крикнула она змею, одновременно примериваясь к очередному "шедевру", висящему на стене.
- Н-не-е-т!
Змей превратился в Добросвинского и поднялся с пола - жалкий, голый, охваченный страхом старик. И тогда Луиза подошла и ударом ноги опрокинула его навзничь.
- Учти: обернешься змеем - разрублю голову!
- Ты не могла раньше появиться? - недовольно проворчал Руфус, массируя грудную клетку.
- Да там... Был его сообщник, этот бармен Аксель из "Вареной ящерицы". Пришлось повозиться...
- Он жив?
- Да, но... Переломы у него серьезные. Что мы с этим делать будем? -
кивнула она на скрючившегося у ее ног Добросвинского.
- Отдадим его Высшему Совету. Скорее всего, его ждет пожизненное.
- Вы не понимаете... Вы просто не понимаете..., - хриплым голосом заговорил Апполинарий Мефодьевич. - Мы... Должны выйти... На поверхность, иначе... Все мы так и сгниём здесь заживо... Глядя вверх, будем видеть не небо, не Солнце и облака, а бетонные своды тоннелей. И искусственный свет. Ничего больше! А когда уйдет поколение тех, кто помнит... Мы останемся тут навсегда. Навсегда, понимаете?!. Он сам убийца, этот ваш друг-барон! Он убил нашу надежду!..
Старичок внезапно заплакал. Тихо и горько. И Руфусу стало даже жаль его - но только лишь на мгновение. Ибо он вспомнил мертвого Мориса де Бейля и задушенного торговца-мутанта.
- Выйдем, когда придет время. Но не сейчас. Вызывай безопасников, Лу. Глава секты "решившихся" - серьезная добыча.
Высший Совет принял доводы Руфуса и признал, что барон де Бейль не совершал самоубийства. Но благодарности от Юлии Тимофей Рахвальский так и и не дождался...