Албания - худая, изможденная женщина с фингалом под глазом.
Билл - участковый.
Жан, Жак, Ганс - омоновцы.
Карел и Готт - дружинники, страстно мечтающие стать омоновцами.
Анна Ванна - инспектор по делам несовершеннолетних.
Слободан - кухонный хулиган, сосед Албании по квартире.
Илья - богатырь. Сидит на печи. Слезть не может.
Саддам - человек горный и дикий. Живет на антресолях. Может зарезать.
Коляныч - бывший интеллигент, сосед Албании по квартире.
Йошка Фишер - пожилой хиппи.
Действие происходит в самом конце 90-ых.
Явление первое.
Стандартная обстановка обычного отделения милиции. Посреди приемной, картинно заломив руки, рыдает А л б а н и я. Из будки инспектора на нее равнодушно взирает Б и л л.
Б и л л. Чего ты ревешь? Чего ты все ревешь? Говори толком.
А л б а н и я. (рыдая) То-ва-рищ ка-пи-пи-тан...
Б и л л. Ну?
А л б а н и я. (продолжая рыдать) То-ва-рищ ка-пи-тан!
Б и л л. (смущенно) Я, говоря честно, пока еще только лейтенант... младший.
А л б а н и я. То-ва-рищ ка-пи-пи-тан, ну нет же с ним ни сладу, ни ладу, ни сговору. Буянит и буянит. И все время обещает убить.
Б и л л. Ну?
А л б а н и я. А сегодня, товарищ капитан, ударил меня кулаком по морде. Халат разорвал. Банку разбил - с огурцами. (опять начинает реветь) Вен-гер-ска-я ба-бан-ка пя-ти-лит-ро-ва-я! (неожиданно успокаиваясь) Сейчас такую банку, товарищ капитан, самому Березовскому не продадут. Нету сейчас таких банок. (вновь начинает рыдать) Я-а ее та-а-ак бе-рег-ла... к-празд-ни-ку!
Б и л л. Ну?
А л б а н и я. То-ва-рищ ка-пи-пи-тан...
Б и л л. Ну?
А л б а н и я. Ну посадите вы его хотя б на пятнадцать суток! Ну, товарищ капитан, ну дайте же хоть немножко спокойно пожить. Ведь просто же сил моих нет, как намучилась!
Б и л л. Ну?
А л б а н и я. (умоляюще) То-ва-рищ ка-пи-пи-тан...
Б и л л. (бьет себя ладонью по горлу) Вот! Вот где у меня сидит ваша пятнадцатая квартира! Везде люди, как люди: брокеры, дилеры да тинэйджеры. Ваша пятнадцатая - здрас-с-сте! Алкаш, понимаешь, на алкаше. Алкаш, понимаешь, на алкаше сидит и алкашом, понимаешь, погоняет. (с горечью) Чего вас, алкашей, не расселяют? Квартирка-то жирненькая.
А л б а н и я. То-ва-рищ ка-пи-тан! Да кто же теперь расселяет? После семнадцатого-то?
Б и л л. А кризис... Ясненько.
А л б а н и я. Да и Садам у нас. Человек горный, дикий. Отпугивает инвесторов.
Б и л л. (утомленно) Ясненько.
А л б а н и я. То-ва-рищ ка-пи-тан!
Б и л л. Ну?
А л б а н и я. (вновь приготовляясь реветь) То-ва-рищ ка-пи-пи-тан... что-о де-де-лать-то бу-дем?
Б и л л. (пристально смотрит в зал, после чего кричит) Что-что!
Длинная пауза.
Что-что...
Пауза.
(с характерной хрипотцой) Будет сидеть! Я - сказал. Ваш участковый.
Явление второе.
Типичная коммунальная кухня. Облупившийся потолок, пол с зияющими провалами, стены в черных подтеках и разводах. Аккуратная и новая вещь на кухне только одна: это высокая белая печка, на которой картинно лежит И л ь я. Невдалеке от печи С л о б о д а н с К о л я н ы ч- е м пьют водку. Сверху, с антресолей время от времени свешивается наголо выбритая башка С а- д д а м а и грозно зыркает.
К о л я н ы ч. (хищно двигая кадыком, проглатывает полстакана и с хрустом зажевывает его густо посоленной луковой долькой) Ды-ы-ык ... елы-палы! Во... Хорошо пошла... Слышь, Слободанушка, я чего говорю, сердцем ведь чую, придут за тобой сегодня милиционерушки.
С л о б о д а н. (в свою очередь выпивая и закусывая) Мне, блин, пофиг.
К о л я н ы ч. (удивленно) Ды-ы-ык... Слободанушка, они же тебя посодют. В тюрьму же они тебя посодют, в пресс-хатушку.
С а д д а м. (с антресолей) В Кресты, маму их два раза, в Кресты!
С л о б о д а н. (отрыгивая) Мне, блин, пофиг.
Пошатываясь, встает и, подойдя к окну, орет в форточку.
Э-ге-ге-ей! Ме-е-нты-ы-ы!!! Мне, бли-и-ин, по-о-офиг!!!
И л ь я. (с печи) Сядь, Слободан, не мельтеши.
Слободан неохотно садится.
Ты, Слободан, канешна, тоже дуролом хороший. Нет, я понимаю, засветил ты Албании в глаз, дал ей поджопника. Это дело сурьезное... Это дело мужецкое, дело супружецкое, завел бабу - учи. Но вот огурцы, Слободан, ты на кой ляд раскокал? На кой ляд, Слободан, ты разбил общественные огурцы? Ведь все ж мужики в коммуналке их на закуску пользовали.
С л о б о д а н. (смущенно) Мне, блин, пофиг.
И л ь я. (добродушно) Эх, Слободан-Слободан, зря я тебя не удавил в сорок девятом годе.
С л о б о д а н. (смущенно) Ась?
И л ь я. Херась. Зря я тебя, гусака, не задавил в сорок девятом году.
С л о б о д а н. Что?
И л ь я. Через плечо. Ох, не зли ты меня, Слободан. А то как возьму да как с печи слезу.
С л о б о д а н. (белея от ненависти) Ну, давай, слезай! Давай, слезай, ты! (рвет на тощей груди трикотажную майку) Слезай, говорю! Слезай, падла! Щас я тебя оформлю!
И л ь я. (потихонечку закипая) Сло-бо-дан?
С л о б о д а н. (неожиданно успокаиваясь) Ну, что - приписал?
Гордо отходит к окну и поворачивается к Илье костлявой спиной.
И л ь я. (вздыхая) Нет, зря я тебя, гусака, не удавил в сорок девятом годе... Ну, да ладно. Проехали.
После паузы.
Ты, Слободан, канешна, человечек подленький. Непутевый и злой. Одно слово: говнецо-человек. Но... все же...
Прощупывает Слободана взглядом.
Все же - не мент? Ты же топтал зону?
С л о б о д а н. (оборачиваясь и вздрагивая) То... топтал.
И л ь я. (строго) Кем жил?
С л о б о д а н. (смущенно) Му... мужиком.
И л ь я. За что отбывал?
С л о б о д а н. (с обидой в голосе) За бакланку кухонную.
С а д д а м. (с антресолей) Я ведь тоже, маму их два раза, тянул!
И л ь я. За что?
С а д д а м. (гордо) За изнасилование.
И л ь я. (рассудительно) Ну, тебя, Коляныч, не спрашиваю. Где уж тебе, интеллигенту вшивому, в тундру сплавать.
К о л я н ы ч. (пряча глаза) Ды-ы-ык ... елы-палы...
И л ь я. Неужто и ты, интеллигент запечный, сидел?
К о л я н ы ч. (пряча глаза) Ды-ы-ык, елы-палы...сидел.
И л ь я. За что?
К о л я н ы ч. (неожиданно сухим и трезвым голосом) За испуг воробьев на казенной крыше.
И л ь я. (рассудительно) Ну, а мою историю вы все, мужики, знаете. Оттянул я свой четвертной. От звонка до звонка... Все двадцать пять годов! Ну, да ладно... Проехали. Выходит что, мужики? Выходит, что все мы здесь пострадавшие от ментовских псов люди. Выходит так, мужики?
К о л я н ы ч. Так.
С л о б о д а н. Та-ак.
С а д д а м. Так, маму их два раза!
И л ь я. Так неужто же мы кореша нашего Слободана от поганых ментовских псов не защитим?
С л о б о д а н. (торопливо) Защитим!
К о л я н ы ч. Защитим!
С а д д а м. Защитим, маму их два раза!
И л ь я. А, если так, то вперед, мужики, с Богом!
Все, кроме так и оставшегося на печи Ильи, начинают маршировать, выкрикивая на манер пионерской речевки.
С а д д а м. Одын, маму их два раза, за всех!
К о л я н ы ч и С л о б о д а н. И все за одного! И все за одного!
К о л я н ы ч. Спасем, дык, елы-палы, Слободанушку!
С л о б о д а н и С а д д а м. Спа-асем! Спа-асем!
И л ь я. (с печи) Защитим, мужики, от поганых ментовских псов кореша нашего Слободана!
К о л я н ы ч, С а д д а м, С л о б о д а н. За-щи-тим! Защитим и спасем! Защитим и спасем!
Явление третье.
Отделение милиции. В отделении Ж а н, Ж а к, Г а н с и Б и л л.
Б и л л. Установка ясна?
Ж а н, Ж а к и Г а н с. Так точно, господин капитан!
Б и л л. Спецоперация "Руки прочь от!" начнется с минуты на ми...
Дружинники К а р е л и Г о т т вводят упирающегося Й о ш к у Ф и ш е р а.
Й о ш к а Ф и ш е р. (радостно, с энтузиазмом) Пиплы! Олл ю нид из лов! Люси ин вэ скай вис даймондз!
Б и л л. ...нуту.(удивленно) Ты кто?
Й о ш к а Ф и ш е р. (радостно, с энтузиазмом) Я - старый добрый хиппи-пацифист!
Б и л л. (дружинникам) За что задержан?
К а р е л (с сильным акцентом) За то, каспадин капитьян, что он, каспадин капитьян, темонстрировал образцы не-ци-ли-ви-зо-ван-но-го по-ве-день-я: кричаль "олл ю нид из лов!", куриль ма-ри-хья-на, исполняль песня "Сатисфэкшн" по-английски и песня "Что такое осень?" по-русску и различный другой способы нарушаль оп-чест-вен-ный по-ряд-ка.
Й о ш к а Ф и ш е р. (с энтузиазмом) Ой, не в кайф, капитан! Я чуток раскумарился, а твои мусорки меня - раз! - и свинтили. Ой, не в кайф, капитан! Не по понятиям!
Б и л л. (дружинникам) Вот что, орлы. Если вы каждого пыхальщика будете тащить ко мне в легавку, то мне тут мне здесь нужно будет иметь обезьянник размером с Красную площадь. Уяснили?
К а р е л и Г о т т. (с сильным акцентом) У-ясь-ни-лы.
Й о ш к а Ф и ш е р. (радостно, с энтузиазмом) Ой, не в кайф, капитан! Олл ю нид из лов! Люси ин вэ скай вис даймондз!
Б и л л. (сухо) Карел.
К а р е л. (с сильным акцентом) Я!
Б и л л. Выпиши этому чму штраф в три минимальных и гони его вон.
К а р е л. Так точно, каспадин капитьян!
Садиться за стол и, мучительно морща лоб, начинает составлять протокол. Стоящий у стола Й о ш к а Ф и ш е р в это время лихорадочно обшаривает многочисленные карманы в поисках мелочи.
Б и л л. (подчеркнуто официально) Господа омон!
Ж а н, Ж а к и Г а н с. Так точно, господин капитан!
Б и л л. К проведению спецоперации "Руки прочь от!" будьте готовы!
Ж а н, Ж а к и Г а н с. Всегда готовы!
Б и л л. Защитим невинную деву Албанию, господа омон!
Ж а н, Ж а к и Г а н с. За-щи-тим! За-щи-тим!
Ж а н, Ж а к и Г а н с начинают маршировать и выкрикивать на манер пионерской речевки.
Ж а н. Один, пуркуа па, за всех!
Ж а к и Г а н с. И все за одного! И все за одного!
Г а н с. Спасем, их либе дих, хандэ хох, невинную деву Албанию!
Ж а н и Ж а к. Спа-сем! Спа-сем!
Б и л л. Защитим, гуд лак, сак май дак, права человека!
Ж а н, Ж а к и Г а н с. За-щи-тим! Защитим и спасем! Защитим и спасем!
Продолжая скандировать, Ж а н, Ж а к и Г а н с, возглавляемые Б и л л о м, уходят. В последнюю минуту к ним присоединяется Г о т т и так и не совладавший с протоколом К а р е л.
В отделении остается один Й о ш к а Ф и ш е р.
Й о ш к а Ф и ш е р. (зрителям) Ноу, пиплы, ноу. Старый добрый хиппи-пацифист не останется здесь припухать из-за вшивого штрафика в три минимальных. Старый добрый хиппи-пацифист тоже пойдет спасать невинную деву Албанию. Йес, пиплы, йес! Мы, хаератые тоже стоим за права человека!
Уходит, напевая на мотив "Камаринской".
Гуд бай,
рубби тьюзди.
Олл
ю нид
из лов!
Гуд бай,
рубби тьюзди.
Олл
ю нид
из лов!
Вся стена разделена пополам стеною с дверью. По одну стороны расположились Б и л л с мегафоном, Ж а н, Ж а к и Г а н с с автоматами Калашникова, К а р е л и Г о т т с красными повязками ДНД.
По другую сторону: С л о б о д а н с кочергой, К о л я н ы ч с гитарой, С а д д а м с ножом и все так же вальяжно возлежащий на печи И л ь я с гигантским блестящим мечом-кладенцем.
Б и л л. (в мегафон) Граждане бандиты! Предлагаю вам немедленно сдаться. Предупреждаю, что, ввиду особой опасности вашей банды, у меня имеется разрешение живьем вас - не брать. Учитывая все это, настоятельно советую вам немедленно выдать нам дебошира и насильника Слободана, после чего, граждане бандиты, вы сможете и дальше свободно проживать в своей в коммуналке и ежевечерне есть супчик горяченький да с потрошками!
И л ь я. (с печи) Кто это вякает?
Б и л л. (с характерной хрипотцой) С тобой, свинья, не вякает, а говорит младший лейтенант Билл, твой участковый.
И л ь я. И чего же ты хочешь, мусорок Билл?
Б и л л. Я хочу, Илья (Илья - это ведь ты, не запирайся), я хочу, чтоб ты немедленно выдал мне дебошира и насильника Слободана.
И л ь я. Это почему ж он насильник?
Б и л л. А у меня лежит на него заявление по 117-ой. От гражданки Дэ Кулаковой.
И л ь я. Заявление, говоришь? От гражданки? Надо подумать... (после недолгой паузы) Только мы, лейтенант, тебе его все равно не выдадим.
Б и л л. Это почему?
И л ь я. А потому, Билл, что где ж это видано или слыхано, чтобы мы, пацаны, своего... своего кровного кореша поганым ментовским псам на съедение отдавали?
Б и л л. Какой ты пацан, Илья? Ты ж с девяносто первого года лежишь на печи!
И л ь я. Пацан всегда пацан, Билл. Этого вам никогда не понять, псам ментовским.
Б и л л. Псам, говоришь?
И л ь я. Ну, а кому же еще? Псам.
Б и л л. Ох, не провоцируй меня, Илья. Ох, не провоцируй. Ведь я же сейчас...
И л ь я. Не пугай меня, Билл. Я к смерти готов.
Б и л л. К смерти?
И л ь я. (спокойно) Да, к смерти.
Б и л л. Ради чего, Илья? Ради баклана Слободана?
И л ь я. И ради него. И ради кровного братства пацанского.
Б и л л. (задумчиво) Вот ты на погибель идешь за него... А ты хоть знаешь, что Слободан на тебя стучал?
И л ь я. (пристально смотрит на Слободана, тот мелко-мелко дрожит) Когда?
Б и л л. Всегда.
И л ь я. (спокойно) Знаю.
Б и л л. Ну и как? Выдашь?
Никем не замеченный, входит Й о ш к а Ф и ш е р.
И л ь я. (печально вздохнув) Нет, лейтенант, не выдам. Какой-никакой, а он - наш. И судить его нам, а не вам, сукам легавым.
Б и л л. Ну, вольному воля. Сейчас мы откроем огонь...
И л ь я. Да не пугай меня, Билл. Я же тебе говорил, что к смерти готов.
Б и л л. Ну, вольному воля. (ехидно) А вот ребяткам твоим, боюсь, помирать не охота. А, ребятки? Подайте-ка голос!
С л о б о д а н. (заикаясь) Я-а... к этой... как ее...к с-смерти готов. Мне, блин, пофиг.
С а д а м. А я вот к смэрти совсем не готов! Я готов, маму вашу два раза, вас всех зарэзать!
К о л я н ы ч. (тихим, но твердым голосом) Бывший митек Коляныч к смерти... дык, елы-палы... готов. Чтобы, дык, елы-палы, пострадать, согласно писателю Досто...
Й о ш к а Ф и ш е р. (из-за двери) Коляныч? Ты тута?
К о л я н ы ч. (радостно) Дык, елы-палы, Йошкушка?
Й о ш к а Ф и ш е р. Йес! Старый системный мэн Йошка Фишер собственным, дык, елы-палы, пёрсоном.
К о л я н ы ч. Йошкушка!
Й о ш к а Ф и ш е р. Коляныч, старый хрен!
К о л я н ы ч. (неуверенно) А что ты, Йошкушка, там за дверью в ментовской команде делаешь?
Й о ш к а Ф и ш е р. Как что? Я в этой, как ты соизволил выразиться, ментовской команде борюсь за права человека.
К о л я н ы ч. Какого человека, Йошкушка?
Й о ш к а Ф и ш е р. (печально и строго) Невинной девы Албании.
К о л я н ы ч. Албании?
Й о ш к а Ф и ш е р. Да, друг Коляныч, Албании. Невинной и пресвятой девы.
К о л я н ы ч. (ехидно) А права несчастного страдальца Слободанушки тебя уже не волнуют?
Й о ш к а Ф и ш е р. Какого Слободанушки?
К о л я н ы ч. (печально и строго) Несчастного страдальца Слободанушки, трижды разбомбленного.
Й о ш к а Ф и ш е р. (беспечно) Так он же - олл ю нид из лов - бандит!
К о л я н ы ч. Это ты, Йошкушка, сам бандит. Вместе со всею своей командой ментовской.
Й о ш к а Ф и ш е р. Старый олдовый мэн! Фильтруй, между прочим, базар!
К о л я н ы ч. Сам, фильтруй, наемник, дык, елы-палы, империализьма!
Й о ш к а Ф и ш е р. Что... что ты сказал?
К о л я н ы ч. (радостно) Наемник, дык, елы-палы, империализьма!
Й о ш к а Ф и ш е р. Старый олдовый мэн! Возьми назад свой базар!
К о л я н ы ч. (радостно) Не-а.
Й о ш к а Ф и ш е р. Старый олдовый мэн! Возьми назад свой базар!
К о л я н ы ч. (радостно) Не-а, Йошкушка, не-а.
Й о ш к а Ф и ш е р. Старый олдовый мэн! Запомни. Сейчас ты падешь от рук старого доброго хиппи-пацифиста.
К о л я н ы ч. (радостно) Попробуй, дык, елы-палы, попробуй.
Отступает на шаг в сторону и заносит для удара гитару.
Йошка Фишер разбегается и с криком "Олл ю нид из лов!" выносит своим огромным телом хлипкую дверь коммуналки. Спрятавшийся за косяком Коляныч с криком "Дык, елы-палы, за Русь Святую!" наносит ему страшный удар гитарой.
Гитара разлетается в мелкие щепки. Йошка Фишер валится, как подкошенный.
Коляныч подбегает к нему, запрыгивает двумя ногами на грудь и долго и тщательно ее топчет. В конце этой процедуры старый хиппи-пацифист не просто повержен. Он процентов на семьдесят пять втоптан в линолеум.
Довольно бормоча: "Дык, елы-палы, Годушка из он май сайд", - Коляныч поворачивается к врагу спиной и отходит чуть в сторону. Но здесь... Йошка Фишер вдруг отдирает себя от линолеума, встает во весь свой гигантский рост и, перехватив Коляныча поперек тулова, вздымает его на воздух.
Й о ш к а Ф и ш е р. (тяжело дыша) Я же... Тебе... Говорил... Что сейчас ты... Падешь... От рук старого... Доброго... Хиппи-пацифиста...
Б и л л. (с характерной хрипотцой) Гражданин Фишер! Отставить.
Й о ш к а Ф и ш е р. (тяжело дыша) По... почему?
Б и л л. (с характерной хрипотцой) Отставить. Я - сказал. Ваш участковый.
Й о ш к а Ф и ш е р. Ой, не в кайф, капитан. Ой, не по приколу...
Б и л л. (строго) От-ста-вить.
Йошка Фишер брезгливо кидает Коляныча на пол. Тот, бормоча "Ой, баклан, чистой, елы-палы, воды баклан", торопливо уползает за печку.
Б и л л. В последний раз говорю, Илья. Капитулируй.
И л ь я. Нет, Билл. Драться будем.
Печально обводит взглядом свое разношерстное воинство.
Саддам, Слободан, Коляныч... Братья... товарищи... Вот и пришел наш час пострадать согласно писателю Досто... Ладно. Проехали... Саддам, Слободан, Коляныч... Идите сюда... Иди сюда, брат мой горный Саддам, давай перед боем первыми с тобой почеломкаемся.
С а д д а м. (пряча глаза) Моя твоя не понимай.
И л ь я. (опешив) Как... "не понимай"?
С а д д а м. Так! Не понимай. Моя вообче не говорит по-русску.
И л ь я. Как... вообще?
С а д д а м. (пряча глаза) Вообче. У принципе. Моя - человек горный. Моя - человек мирный. Антресоль живем! Шашка йок. Ружье йок. Шамиль Басаев йок. Прэзидент Путин - якши, якши! Моя очень-очень лубит милиция. А твоя моя совсем-совсем не понимай.
И л ь я. Понятно... Ну, а ты, Слободан?
С л о б о д а н. А чего я? Чего сразу я? Я это... биться готов. Только... в тылу. Мне нельзя на передовую.
И л ь я. Почему?
С л о б о д а н. Потому. (рвет на впалой груди очередную трикотажную майку) По-то-му!!! Да потому что, какое здоровье у меня, Илья? Ты посмотри на меня: какое у меня здоровье?
Начинает торопливо загибать пальцы.
Импотенция - раз. Плоскостопие - два. Нервы, опять же, ни к черту. Шизофрения у меня, Илья, ши-зо-фре-ни-я! Я это...
После паузы.
Я это... Боюся я их, Илья... Бо-ю-ся!!!
Падает на пол и, обхватив Илью за колени, начинает быстро и жарко шептать.
Иди вперед, Илья, доставай свой меч-кладенец эсэс-триста. Иди вперед, Илья, и руби супостатов в ка-пус-ту. Иди-иди вперед, Илья, а я за тебя здесь Богу помолюся!!!
К о л я н ы ч. (из-за печи) Он правильно говорит. Иди вперед, Илья. Твой час пробил.
И л ь я. (криво усмехаясь) Ну, уж тебя, интеллигент запечный, не спрашиваю. Слаб ты воевать? Слаб?
К о л я н ы ч. (смущенно) Дык, елы-палы, сам же знаешь, Илья, какие у нас здесь условия жизни. Они ж, гады (тычет пальцем в омоновцев), они ж, гады, одними бананами да сникерсами кормлены. Здоровые они, с-суки... А у нас, сам же знаешь, Илья, какое у нас здесь питание: с утра водочка, в обед водочка, разве что к вечеру чуток портвешком закрасим - вот и все витамины... Какие уж из нас бойцы, Илья...
И л ь я. (отстраненно) Не бухти. Не мешай мне готовиться к подвигу.
Б и л л. (с горечью) Да не дури ты, Илья! Я же сейчас прикажу открыть огонь на поражение!
К о л я н ы ч. (из-за печи) Не слушай его, Илья!
С л о б о д а н. (из-под стола) Не слушай его, Илья!
С а д д а м. (с антресолей) Дай им, Илья, маму их два раза!
К о л я н ы ч, С а д д а м, С л о б о д а н (хором) Да-ай им Иль-я!!!
Б и л л. (с горечью) Жан, Жак и Ганс. Вперед!
Ж а н, Ж а к и Г а н с начинают осторожно пододвигаться к проломленному Й о ш к о й Ф и ш е р о м проходу.
К о л я н ы ч, С а д д а м, С л о б о д а н. Да-ай им Иль-я! Да-ай им Иль-я!!!
И л ь я спрыгивает с печи.
К о л я н ы ч, С а д д а м, С л о б о д а н, К а р е л, Г о т т, Ж а н, Ж а к, Г а н с, Б и л л, Й о ш к а Ф и ш е р. А-а-ах!!!
Немая сцена.
Рост И л ь и - метр сорок. Он на голову ниже любого из присутствующих. При этом он сохраняет речь и повадки очень большого и очень сильного человека, что придает каждому его жесту и слову поразительный юмористический эффект.
И л ь я. (густым шаляпинским басом) Да... друзья. Нелегко... Нелегком мне идти на тяготу ратную. (декламирует)
Что, гимназист из Симбирска,
Страшно быть Лениным? Страшно?
Делает шаг вперед.
К о л я н ы ч, С а д д а м, С л о б о д а н, К а р е л, Г о т т, Ж а н, Ж а к, Г а н с, Б и л л, Й о ш к а Ф и ш е р. У-у-у!!!
Новая немая сцена.
И л ь я продолжает на глазах молодеть и уменьшаться в размерах.
И л ь я. (жиденьким баритоном)
Ах, ты мой меч-кладенец эсэс-триста плазменный,
Я ль тебя, меч, не холил, не смазывал?
Я ль тебя не холил, не смазывал
Солидолом все да чистым маслом вазелиновым?
Ах, ты мой меч-кладенец эсэс-триста плазменный,
Сослужи-ка и ты мне службу ратную,
Послужи-ка и ты мне да в последний раз
Во честном бою да с лютым ворогом!
Хорош меч... Хорош... Но одного меча мало.
(шатким юношеским тенором)
Эх, ты, сивка-бурка, вещий мой каурка,
Встань передо мной,
Как - лист перед травой!
Между ног И л ь и сама собой вырастает лошадка на палочке.
Хорош меч... Хорош... Неплоха и лошадка. Иго-го-го! Иго-го-го!
(писклявым октябрятским фальцетом)
Возьмем винтовки но-вы-е,
На них штыки,
И с песнями в стрел-ко-вы-е
Пойдем кружки.
Мы красные ка-ва-ле-рис-ты
И про нас
Былинники речистые
Ве-дут рассказ.
Иго-го-го! Иго-го-го! Эх-эх-эх!
Натыкаясь на взрослых, скачет на палочке.
Б и л л. (разочарованно) Случай не наш. Мы этим не занимаемся.
Й о ш к а Ф и ш е р. (ошарашено, он близок к обмороку) А? Кто? Этим? За... Занимается?
Б и л л. (спокойно) Анна Ванна.
Цокая каблучками, появляется А н н а В а н н а. Это на редкость нелепое существо, состоящее из одного огромного бюста.
А н н а В а н н а. (профессионально подсюсюкивающим голосом) Илюсенька! Пойдем вместе с тетей.
И л ь я. (капризничая) А ку-да? А за-чем?
А н н а В а н н а. (все тем же профессиональным голосом) В детскую комнатусеньку милицусеньки.
И л ь я. (совсем уже по-младенчески) А кафетки будут?
А н н а В а н н а. Будут, Илюсенька, будут. И кафетки, и жувачки, и "Милки Вэй". (доверительно) "Милки Вэй" - он только для детей!
Берет И л ь ю за руку и уходит.
Б и л л. (подчеркнуто официально) Господа омон!
Ж а н, Ж а к и Г а н с. Так точно, господин капитан.
Б и л л. Операция "Руки прочь от!" окончена. Вы свободны.
Ж а н, Ж а к и Г а н с. Служим! Европейскому! Союзу!
Печатая шаг, уходят.
Б и л л. (чуть менее официально) Господа волонтеры!
К а р е л и Г о т т (с сильным акцентом) Так точно, господин капитан!
Б и л л. Вот что, господа волонтеры. Выпишите (указывает на С л о- б о д а н а) этому чму штраф в три минимальных, дайте ему дубинала и гоните вон.
К а р е л и Г о т т заламывают С л о б о д а н у руки за спину и уводят.
Б и л л. (философски) Пойду, что ли, и я... (хлопает себя ладонью по лбу) Мне же здесь надо проверить одну этажом ниже! Как там ее? (достает растрепанную записную книжку) Фамилия какая-то неразборчивая... Дзержински? Бзежински? А - Левински!
Насвистывая "Наша служба и опасна и трудна", уходит.
К о л я н ы ч. Послушай-ка, Йошкушка...
Й о ш к а Ф и ш е р. (думая о чем-то своем) Угу.
К о л я н ы ч. Послушай-ка, Йошкушка, а ты не знаешь, а на хера я свою гитару разбил?
Й о ш к а Ф и ш е р. (думая о чем-то своем) Не-а, не знаю...
Опускается занавес.
Из-под занавеса еще долго слышен голос переговаривающегося по телефону С а д д а м а : "Слушай, брат... хр-хр-хрум... слушай, брат, тебе гексоген дешевый нужен? Совсем дешево, брат: четыре у. е. за кэге... хр-хр-хрум ... две тыщи баксов... хр-хр-хрум-сткм-чткм-хрткмст...
Голос С а д д а м а постепенно замирает и выцветает, превращаясь в совсем уже бессмысленный шелест.