Пленные советские моряки с лидера ЭМ "Москва", погибшего 26 июня 1941 г. близ Констанцы.
1. Из монографии Павла Поляна и Арона Шнеера "Обреченные погибнуть. Судьба советских военнопленных-евреев во Второй мировой войне: воспоминания и документы":
"Румыния выступала как типичный младший союзник, или сателлит, согласовывавший с Берлином практически каждый свой шаг как в румынской оккупационной зоне (Транснистрия), так и в самой Румынии. В полной мере это относилось и к содержанию и трудовому использованию советских военнопленных , а также к принудительному труду мирных советских граждан на территории Румынии.
Во всех оперативных вопросах военного партнерства с Румынией немецкое доминирование было совершенно очевидным. За исключением битвы за Одессу, продолжавшейся до середины октября, когда румынские войска вели самостоятельную наступательную операцию, они были полностью сынтегрированы в немецкие вооруженные силы (например, в Крыму или на Сталинградском направлении).
Планом "Барбаросса" предусматривалось следующее распределение зон ответственности за взятых в плен красноармейцев: за территорию Рейха и Генерал-Губернаторство отвечала ОКВ, а за оперативную зону в СССР и Румынию - ОКХ, представленная в Румынии Германской миссией сухопутных войск (Deutsche Heeresmission Rumänien). Заметьте, не союзная румынская армия, а связующий ее с вермахтом немецкий орган.
Так оно было и на самом деле.
Вопросы о судьбе красноармейцев, взятых в плен на востоке общими усилиями вермахта и румынской армии или усилиями одной только румынской армией, решались не в Бухаресте, а в Берлине.
Территории, оккупированные немецкими и румынскими войсками, составили впоследствии три губернаторства, из которых два (аннексированные в 1940 г. СССР) были присоединены к Румынии - Бессарабия и Северная Буковина, а третье - Транснистрия со столицей в Одессе - было передано под румынский протекторат по Тираспольскому договору от 30 августа 1941 г. (это было своеобразной компенсацией Румынии за большую часть Трансильвании, которую ей пришлось уступить в 1940 г. Венгрии). (...)
Согласно энциклопедическому словарю "Румынская армия во Второй мировой войне (1941-1945)", выпущенному в Бухаресте в 1999 г., за период между 22 июня 1941 г. и 22 августа 1944 г., т. е. за время боевых действий между советской и румынской армиями, румыны взяли в плен 91060 советских военнослужащих.
Пленные красноармейцы в лагере No6 Калафат в Румынии, 1941.
Военнопленные поступали из зоны действия румынской армии, в частности, 21 тыс. прибыла из Транснистрии и 19 тыс. из Крыма. Около 2 тыс. военнопленных было на судне, потопленном советской подлодкой в районе Бургаса, и лишь 170 из них спаслись.
Из 91060 советских военнопленных 13 682 чел. было отпущено из плена (румыны - а скорее всего, румыны и молдаване - из Северной Буковины и Бессарабии; немцы-фольксдойче передавались немецкой стороне и, скорее всего, не регистрировались), 82 057 доставлено в Румынию , 3331 бежал и 5223 (или 5,7 %) умерло в лагерях. Это несоизмеримо малая величина по сравнению со смертностью советских военнопленных в финском и, особенно, в немецком плену.
Для советских военнопленных было создано 12 лагерей, из них два лагеря находились вне Румынии - в Тирасполе и Одессе. В самой Румынии находилось, по утверждению румынских историков, 10 лагерей, однако перечень лагерей, хотя бы раз упоминаемых в их тексте, несколько превосходит это число. Это: Слободзия, Владень, Брашов, Абаджеш, Корбень, Карагунешт, Дева + Индепенденца, Ковулуй + Майя, Васлуй, Дорнешти, Радоуть, Будешти, Фельдиора, Боград и Ригнет.
Отвечала за военнопленных Gas Kommando der Streitkräfte für Innere Verteidigung под командованием генерала Харитана Драгомиреску. Охранялись лагеря румынской жандармерией численным составом, по состоянию на 1 августа 1942 г., в 4210 чел. (216 офицеров, 197 унтер-офицеров и 3797 солдат).
Румынские жандармы и их "добровольные помощники" за депортацией евреев. Их дикие зверства против еврейского населения в Румынии и на оккупированной советской территории вошли в историю военных преступлений фашизма.
Условия жизни в лагерях, в соответствии с международным правом, существенно разнились для офицеров и солдат: первые жили в каменных домах, вторые - в деревянных бараках, а осенью 1941 г. - частично и на земле, под открытым небом (печи для бараков получили только в 1942 г.). В медицинском отношении лагеря для советских военнопленных обслуживало более 150 врачей - 6 румынских, 66 еврейских и 85 советских .
Из 5223 умерших - всего лишь 55 офицеров и 6 младших офицеров. Остальные - солдаты, причем больше всего умерло в Будешти (938 чел.), Вулкане (841), Васлуе (799) и Фельдоаре (738). Среди причин смертности - тиф (1100 чел.), несчастные случае на работе (40 чел.), то же при побеге - 18 чел. Всего 12 чел. было расстреляно, и 1 покончил с собой.
О том, какой ад на самом деле стоит за "лидерством" по смертности лагеря в Будешти, рассказал один из его узников - Дм. Левинский. Плененный в июле 1941 г. под Березовкой немцами, он был доставлен в сборный пункт под Кишиневом, оттуда, в августе, в Яссы, а в октябре - в пересыльный лагерь в Будешти (сначала в карантин, а потом в основной лагерь), причем во всех трех случаях лагеря охранялись немцами.
"Сущность понятия "пересыльный" лагерь мы быстро поняли: здесь нас никто не избивал и, тем более, специально не убивал, но невероятные условия, которые ожидали нас, вызвали зимой 1941-1942 г. большую смертность среди военнопленных , что позволило приравнять этот лагерь к "лагерям уничтожения врагов третьего рейха". С такими местами многим из нас тоже предстояло познакомиться. А в этом лагере все было предельно просто: тебя не убьют - ты умрешь сам. Если выживешь - твое счастье, а если нет - таков твой рок. Изменить эти условия мы не могли.
Первое время, около месяца, нас держали в "карантине": в огромном высоком бараке без окон и дверей. Похоже, что это помещение использовалось ранее для хранения сена или соломы. Снаружи барак опоясывала колючая проволока. Нами никто не "управлял", мы были никому не нужны и могли всласть валяться на земле и балагурить. Но вскоре жизнь в бараке сделалась пыткой.
Наступил ноябрь, а с ним пришли холода. Эта зима обещала быть морозной даже на самом юге Румынии . Барак насквозь продувался - ворот не было. Внутри барака сперва образовались ледяные сосульки, а затем и настоящие айсберги. Холод стал вторым врагом после голода. Согреться можно было только прыганьем, но на это не хватало сил - мы постепенно превращались в дистрофиков. Рацион ухудшался и уменьшался с каждым днем. У многих появились желудочно-кишечные заболевания. Другим грозил конец от воспаления легких. Развились фурункулез, сыпь, различные флегмоны, кровавый понос, чахотка - все не перечислить. С наступлением морозов начались обморожения конечностей. Как ни странно, но косившую всех смерть большинство встретило спокойно, как должное: не надо было попадать сюда!
В середине ноября, когда нас становилось все меньше и меньше, и жить из-за наступивших морозов стало совсем невозможно, нас перевели в основной лагерь, посчитав, что карантин свое дело сделал...
Госпитальный барак для советских пленных в лагере Калафат.
Бараки в основном лагере были деревянными, одноэтажными, небольшими. В них обычно размещалось не более 200 человек, но с каждым днем живых становилось все меньше. На дощатом полу лежали стружки и опилки, на которых мы спали. На день полагалось эти стружки сгребать в угол, чтобы не ходить ногами "по кровати".
Узнали еще одного врага - тифозную вошь. Это было ужасно: за короткое время противные твари расплодились в таком количестве, что куча стружек в углу барака шевелилась. Создавалось впечатление, что в куче больше вшей, чем стружек. За ночь мы по многу раз вставали, выходили из барака на улицу, сдергивали с себя одежду и с остервенением вытряхивали кровососущих тварей на снег, но их было столько, что сразу избавиться от них мы, естественно, не могли. Поэтому приступали ко второму этапу очищения: мы долго и настойчиво давили теперь тех, что попрятались в швах белья и одежды. Так продолжалось каждую ночь, но такую роскошь могли себе позволить не все, а только те, у кого еще оставались силы, и не наступило полное безразличие ко всему с одним лишь ожиданием смерти-избавительницы. У тех, кто надеялся обеспечить себе спокойную ночь, на "вошебойку" полностью уходило дневное время.
Температура воздуха в бараках - уличная. Мы погибали от холода, а насекомые были настолько живучи, что казалось - они совсем не боятся мороза.
Это мы согревали их своим телом, отдавая последнее тепло.
К нам вплотную подобрался сыпной тиф. Уже метались люди в горячке, а мы не понимали, что это за болезнь. Думали - простуда или воспаление легких, или что-нибудь еще. По молодости лет мы не сталкивались с сыпным тифом...
Спали мы на полу, на стружках, вповалку рядами, тесно прижавшись друг к другу для тепла. Утром проснешься, а сосед уже "стучит" - за ночь умер и к утру окостенел. Каждую ночь смерть забирала чьи-нибудь жизни. Утром мы выносили тела умерших и складывали их в водосточной канаве, идущей вдоль барака. Там трупы копились в течение недели, высота таких "могил" достигала окон барака.
Трупы обычно раздевали - одежда нужна живым... Раз в неделю накопившиеся вдоль бараков тела мы должны были относить метров за 100 в сторону и укладывать рядами друг на друга в специально вырытые траншеи. Каждый ряд посыпался хлорной известью, а затем клали следующий ряд, и так продолжалось всю зиму...
А, в общем, мы настолько привыкли к лежащим вокруг бараков обнаженным телам соотечественников, что перетаскивание трупов казалось рядовой работой, и конец всем ясен. К чему эмоции?".
Уже одна эта цитата заставляет серьезно усомниться в полной достоверности декларированной и сравнительно благополучной 6-процентной смертности среди советских военнопленных в Румынии . "Подозрения" перерастают в уверенность после знакомства с некоторыми документами Красной Армии, освобождавшей Румынию .
Карточка учета советских военнопленных из архива румынского лагеря No6, Калафат, не ранее 1943 г.
Так, в "Акте о злодеяниях немецко-румынских фашистских захватчиков в лагере советских военнопленных (лагерь Фельдиора, уезда Брашовского, Румыния )" говорится о 1800 замученных и погибших военнопленных, что в 2,5 раза превышает официальную румынскую цифру (738 чел. - см. выше). Согласно этому документу, датированному 7-13 сентября 1944 г., комендантом лагеря был румын Иона Ницеску, а начальником карательной секции - немец, лейтенант Порграц. Охрану лагеря несла рота румынских жандармов в 120 чел., вооруженная винтовками и дубинками (на вышках по периметру лагеря, обнесенного колючей проволокой, стояли пулеметы). Умершие, замученные и убитые военнопленные сбрасывались в яму у шоссейной дороги Владени-Фадераш вблизи строительства тоннеля.
"За малейшее нарушение, - читаем в этом "Акте", - военнопленных наказывали "карцером" на 2-3 суток (карцер состоял из ящика наподобие шкафа площадью на одного человека с окошками), человек от изнурения выл как животное, каждый проходящий жандарм бил его палкой.
Бежавшие из лагеря задерживались, подвергались избиению, в одном случае одноразово по 40 дубинок по голому телу, в другом случае - по 15 дубинок в каждой секции (бараке. - П.П.), после чего заключались в сырой подвал на 20 суток, а впоследствии предавались суду и осуждались на каторжные работы или к расстрелу. Так, были избиты и преданы суду военнопленные Шейко, Губарев и другие..."
Советские военнопленные в Румынии активно привлекались к принудительному труду. В том же румынском источнике говорится о примерно 21 тыс. горных рабочих из их числа (ср. ниже со сведениями о гражданских рабочих). По состоянию на начало января 1943 г., работали 34145 советских военнопленных , на начало сентября 1943 г. - 15098, а по состоянию на август 1944 г., когда в Румынию , по всей видимости, стали вывозить шталаги из Украины, - 41791 чел., причем 28092 из них работали в сельском хозяйстве, 6237 в промышленности, 2995 в лесоводстве, 1928 в строительстве и 290 на железных дорогах.
Об условиях их трудового использования повествует вышеупомянутый "Акт": " Советские военнопленные , раздетые, голодные, истощенные и больные работали по 12-14 часов в сутки. Отстающие в работе подвергались избиению дубинками (палками). Советские люди работали на холоде без обуви и одежды, приспосабливали себе обувь из соломы, для отепления тела под рубаху набирали солому. Жандарм, заметивший это, соломенную обувь отбирал, солому из рубахи вытряхивал, а военнопленного избивал дубинками... За невыход на работу больные военнопленные заключались в подвал на 10-20 суток без права выхода на воздух и выдачей 150 грамм хлеба и воды на сутки".
Особенным издевательствам подвергались евреи: они содержались отдельно, и над ними, как сказано в документе, "не было предела издевательств". Одного военнопленного - по фамилии Голва (или Голка) - администрация лагеря признала за еврея и утопила в уборной.
Таким образом, геноциидальные приказы Кейтеля и Гейдриха, направленные на выявление в массе военнопленных и немедленное уничтожение выявленных при этом евреев, действовали и в зоне ответственности румынской армии, причем чуть ли не до самого конца ведения ею боевых действий.
И тем не менее, в отличие от Германии, Румыния отказывала советским военнопленным не во всех правах, вытекающих из международного статуса военнопленных . Лагеря для советских военнопленных пусть редко, но посещались представителями МКК. Так, 1 июля 1942 г. лагеря No 4 Васлуй и No 5 Индепенденца посетил нунций монсеньор А. Касуло, посол Ватикана в Бухаресте и, по совместительству, представитель МКК, а 14 мая 1943 г. делегация МКК из Женевы (Ed. Chaupissant, D. Rauss) посетила лагеря Бухарест, Майю, Калафат и Тимишоара. Не запрещалась им и почтовая переписка - правда, весьма ограниченная: представителям МКК было передано более 2000 открыток (правда, из них всего 200 открыток пришлось на период до 1 июля 1942 г.). Начиная с 1943 г. стали выходить и специальные газеты для военнопленных : одна на русском и одна на армянском языке.
По состоянию на 23 августа 1944 г., в румынских лагерях оставалось 59856 советских военнопленных , из них 57062 солдата.По состоянию на 23 августа 1944 г., в румынских лагерях оставалось 59856 советских военнопленных, из них 57062 солдата. Их национальный состав, согласно тому же источнику, выглядел следующим образом:
Обращает на себя наличие в таблице военнопленных лиц еврейской национальности. Трудно сказать, основываются приводимые данные на материалах регистрации военнопленных или на их заявлениях после освобождения (скорее второе, чем первое).
Однако бросается в глаза, что вышеприведенная цифра количества советских военнопленных в Румынии накануне ее капитуляции (55 856 чел.) почти вдвое превышает число советских военнопленных , репатриированных из Румынии в СССР, - 28 799 чел. (по состоянию на 1 марта 1946 г.).
В чем тут дело? Объяснение за счет невозвращенцев тут явно не работает, поскольку речь идет о территории, контролировавшейся СССР. По этой же причине отпадает и объяснение саморепатриацией, хотя некоторые военнопленные из числа жителей близлежащих молдавских районов и украинских областей, возможно, и предприняли такие попытки, благо специальной репатриационной службы и лагерной инфраструктуры на этот момент времени еще не существовало (она возникла только в октябре 1944 г.). Скорее всего, часть пленных красноармейцев заново призвали в Красную Армию, а часть воспользовалась тем, что в их лагерях румыны содержали также и гражданских лиц и объявили себя на советской регистрации не военнопленными , а гражданскими лицами.
Кроме того, как выясняется, и сама румынская администрация практиковала официальный перевод советских военнопленных из статуса военнопленных в гражданский, чего, после ноября 1941 г., почти не делали немцы. Так, 1 марта 1944 г. из плена было отпущено 9495 чел., в том числе 6070 румын из Сев. Буковины и Бессарабии и 1979 румын из Транснистрии, 205 немцев, 693 чел. с территории восточнее Буга, 577 несовершеннолетних (моложе 18 лет) и 963 инвалида."
2. Восстание советских военнопленных в румынском лагере "Kgf. Lager1 Slobozia". Автор текста: Семенихина Н.В., научный сотрудник Музейного комплекса Слободзея:
"25 августа 1944 года началось восстание советских военнопленных в лагере "Kgf. Lager1 Slobozia", расположенном в Румынии в окрестностях города Слобозия (ныне - в Приднестровской Молдавской республике).
Большинство узников лагеря попали в плен в 1942 году в Крыму. Среди них были и последние защитники Севастополя - участники боёв на мысе Херсонес.
С 1942 года в лагере действовало подполье. Заключённые сумели собрать приёмник, слушали передачи из Москвы, проводили акты саботажа, организовали два успешных групповых побега.
Радиоприемник, собранный советскими военнопленными в Слободзее.
Через сочувствовавших пленным румынских солдат была установлена связь с местными силами антифашистского Сопротивления. Весной 1944 года военнопленные готовили массовый побег, но надзиратели обнаружили подземные тоннели. После этого охрана была усилена вдвое, у заключенных отобрали верхнюю одежду и обувь, скудный рацион баланды урезали наполовину. Начались пытки и побои, но сломить дух узников лагеря не удалось.
Румынские резервисты, гарнизон Слободзеи, 1941 г. Не исключено, что среди них те, кто охранял лагерь советских военнопленных, а также те, кто помогал им установить связь с местным подпольем и в 1944 г. присоединился к восстанию.
Организаторами восстания были Алексей Ефремович Рындин - участник обороны Севастополя, батальонный комиссар 54-го стрелкового полка 25-й стрелковой дивизии Приморской армии, попавший в плен в июле 1942 года, и полковник Владимир Викторович Хазанович - воевавший на Западном фронте в составе 210-й моторизованной стрелковой дивизии (по др. данным - 24-й кавалерийской дивизии), попавший в плен в июле 1941 года под Могилёвом. Полковник Хазанович также являлся старшим офицером лагеря, представлявшим перед его комендантом интересы военнопленных и защищавшим их.
Батальонный комиссар А.Е. Рындин и полковник В.В. Хазанович. По последнему есть сведения, что после восстания в лагере с 400 бывшими военнопленными советскими командирами выдвинулся из Слободзеи навстречу частям Красной Армии и успешно соединился с ними через неделю.
К середине августа всё было готово: разработан план восстания, сформированы боевые группы, каждой поставлена задача. В 7 часов утра 25 августа два надзирателя в сопровождении сержанта занесли в здание тюрьмы бадью с баландой, заключенные сумели их окружить и закрыть в одной из камер.
С нар сорвали доски и 20 человек в короткое время свалили забор из колючей проволоки и захватили оружейный склад. Румынские солдаты сопротивления не оказали, часть из них вместе с советским военнопленными выступили против немцев. Вооружившись, восставшие и пришедшие к ним на помощь бойцы коммунистического подполья сумели занять центр Слобозии, шоссе, ведущее из города, и летное поле. Так как Слободзея являлась важным транспортным узлом, руководителями восстания было принято решение удерживать город до подхода наступающих войск Красной армии.
Всего в восстании принимало участие около двух тысяч узников лагеря "Kgf. Lager1 Slobozia". Стянутые к городу гитлеровские подразделения несколько раз пытались атаковать, но больше недели защитники Слободзеи, основную силу которых составляли бывшие советские военнопленные, держали оборону.
Руководители восстания в лагере "Kgf. Lager1 Slobozia" после прохождения фильтрационных мероприятий и восстановления на службе в Красной Армии.
Утром 1 сентября на окраинах города бойцы услышали тяжёлый гул, приближалась большая танковая колонна. Все приготовились к новому тяжёлому бою, но боя не было - над головным танком развевалось красное знамя.
3. Побег из румынского плена капитан-лейтенанта Александра Борисовича Тухов, командира лидера эскадренных миноносцев "Москва", подорвавшегося на минном заграждении (вероятно) 26.06.1941 во время рейда Черноморского флота на Констанцу.
А.Б. Тухов.
"Командира корабля капитан-лейтенанта Тухова взрывом выбросило в воду. (...) К вечеру румынские катера и гидросамолеты подобрали из воды 7 советских командиров (в том числе командира "Москвы" капитан-лейтенанта Тухова) и 62 краснофлотцев: им пришлось пробыть в воде около 12 часов. Впереди советских моряков ждали допросы и румынский плен. (...)
В плену он пытался выдать себя сначала за мичмана, затем за помощник командира корабля, но среди спасённых моряков нашелся предатель, который его назвал. Тухова пытались склонить к сотрудничеству, а когда он категорически отказался, отправили в концлагерь Тимишоара. Здесь спустя год он познакомился с одним из последних защитников Севастополя политруком Михаилом Запорожченко. Вскоре они и ещё два их товарища бежали. Через шесть недель беглецов поймали и перевели в лагерь Слобозия-Веки.
Допрос А.Б. Тухова румынскими офицерами. На подписи к фотографии он представлен как "Александр Борисович, помощник командира корабля "Москва".
Пленные командиры не смирились. Ночами они тайно рыли в бараке подкоп и опять бежали. Товарищам Тухова удалось пробраться к своим, а вот его снова поймали. Позже на допросе в партизанском отряде он рассказал, как это было: "Мне не удалось скрыться. Во время пыток жандарм карандашом проткнул мне обе щеки... Конечно, я придумал, что бежал из Тираспольского лагеря, батрачил, дескать, у бояр. Работы много, а кормят плохо. Вот и решил возвратиться. Меня отправили в Тирасполь. Ну а оттуда после Тимишоары и Слобозии-Веки бежать большого труда не составило".
Он бежал и пробрался на север Одесской области в партизанский отряд "Буревестник", командовал которым... Михаил Запорожченко (по др данным был начальником штаба отряда). Так бывший командир лидера "Москва" возглавил партизанскую разведвзвод. (...)
Погиб капитан-лейтенант Тухов 5 марта 1944 года близ Голованевска. В бою противник окружил партизан и морской офицер поднял бойцов в атаку. Его смерть была легкой, пуля попала в голову."
4. Воспоминания красноармейца 905-го стрелкового полка С.З. Ятруполо, попавшего в плен на Харьковском направлении в 1942 г., а с 1943 г. находившегося в лагере для военнопленных в Румынии и совершившего побег - ЗДЕСЬ. Несмотря на некоторые неточности, воспоминания весьма интересные в отношении положения советских военнослужащих в румынском плену. Из книги: С.З.Ятруполо. "Воспоминания о войне". Военная литература, 2004.
