К возвращению Гнома из Чипка "Урал" был готов к выезду. Гном ловко запрыгнул в кабину, махнул нам рукой, и, завоняв всё солярой, грузовик умчался на фронт.
- Парни, вы в город? - за спиной стоял Замполит, причём одетый по гражданке.
- О! А ты чего так? Из армии выгнали? - мы все заулыбались.
- Да нет, комполка увольнительную выписал, отправил в военторг в город форму купить. Прям из кошелька своего деньги достал, вот. - Боец продемонстрировал нам купюру в пять тысяч, будто без этого мы бы не поверили. Кажется, Замполит и сам ещё не до конца поверил и с нашей помощью пытается удостовериться, что всё происходящее не галлюцинация.
- Марков красавчик! А вы говорите "отожмут..." - произнёс Тимоха с укоризной.
- Прыгай в тачку, мы как раз в город, подбросим. Но обратно уже сам!
- Да я на автобусе обратно, не вопрос! - обрадовался боец.
Тимоху посадили вперёд, чтоб дорогу показывал, а Михей с Замполитом разместились на заднем сиденье, вдвоём полностью заняв трёхместный диван.
- Мы будто двух полковников везём, - не удержался Плут от подколки.
- Эй, водила, рули помягче - не дрова везёшь!
Когда мы перестали смеяться, Замполит спросил:
- Парни, вы слышали, говорят, весь Н-ский артполк разнесли?
Тимоха стал рассказывать всё известное ему на текущий момент о судьбе полка, вспоминать, как действовали с ними бок о бок на учениях, но я их не слушал: в голове составлял план покупок и уже мысленно грузил всё в УАЗик.
На сэкономленные от продуктов и медикаментов деньги мы на радиорынке закупили радиостанции двух разных моделей. Командирам - помощнее и с лучшей помехозащищённостью, бойцам - попроще, подешевле, зато в больших количествах. С четырьмя командирскими у нас уже было 62 радиостанции, и что самое главное - запасная батарея к каждой из них. А это весомый вклад в управление войсками и помощь в разрешении жуткого дефицита первых дней специальной военной операции. Вспомнился девиз, услышанный от знакомого офицера: "Без связи нет управления, без управления нет победы!" Купили несколько инверторов, докупили разных мелочей и вернулись в часть. Что характерно, наш УАЗ опять впустили внутрь, просто подняв шлагбаум, будто запуская хорошо знакомый автомобиль.
Хотя мы даже не снимали номера, так и ездили на белых. К ужину мы опоздали. Поэтому отправили Плута в Чипок, а сами стали грузить автомобиль, снова привлекая на помощь бойцов. Вернулся наш товарищ с пирожками, лимонадом и замечательной историей.
Заходит он в магазин, а там небольшая очередь к прилавку. И один офицер из этой очереди прямо глазами пожирает Плута. А нужно сказать, что весь день, перемещаясь по части, мы ловили на себе заинтересованные взгляды. Нужно знать военные реалии, чтоб понимать, какие кощунственные вещи мы творили. Трое незнакомых людей, по возрасту тянущих от капитана до майора, а толстый Михей и вовсе на полковника, шляются по ЧУЖОЙ воинской части в максимально неуставном, хоть и единообразном виде. И не просто шляются, а идут стрелять на полигон, заходят в штаб, причём в его святая святых - кабинет командира части, обедают в столовой, ночуют в казарме... Если бы они ещё на склад вещевого довольствия зашли - вообще были бы массовые инфаркты в отдельно взятом подразделении. Горка наша хоть одежда и форменная, но полевая. А в части-то все одеты по уставу, в повседневную форму со всеми знаками различия. А тут сразу трое в единой форме. То есть видно, что одно подразделение, - но непонятно какое. И что вообще тут делают. Один из этой загадочной троицы ещё и с неуставной растительностью на лице, которую даже не пытается сбрить, да ещё и с пистолетом на поясе. Они ж не знают, что пистолет - травматический. Кто вообще мыслит категориями травматического оружия на территории воинской части? Ездят эти загадочные личности на зелёном "Патриоте", но с белыми номерами. Не правда ли, странно? А главное, все-все старшие офицеры делают вид, как будто так и надо. Естественно, споров о том, кто мы такие, в части была просто тьма тьмущая. Пари было заключено миллион. Самые отчаянные даже пошли к командиру части с этими вопросами. Товарищ Марков все вопросы выслушал, в положение каждого вопрошающего вошёл и каждому из них заговорщицким шёпотом рассказал разную версию. Так мы стали одновременно и скромными контрразведчиками, и спецназом ГУ ГШ, и собровцами из Росгвардии, и наёмниками из частной военной компании. Не лишён юмора оказался товарищ полковник. Масла в огонь подлили бойцы, побывавшие с нами на полигоне. Они приукрасили Тимохины стрелковые таланты, распространили их на всех нас и ещё всякого навыдумывали сверху, превратив нас просто в супергероев. Синяговский с Владимировым многозначительно отмалчивались по поводу нашей ведомственной принадлежности. Мол, "мы-то, конечно, знаем, но сказать вам, кто эти ребята, не можем; сами понимаете, военная тайна!" Несколько самых смелых пристали к нам лично, но и мы, следуя золотому правилу "Ничего не подтверждай, ничего не отрицай", отшучивались: мол, "мы - туристы". Так нас к концу дня и стали все называть за глаза.
В общем, майор не выдержал, и жажда раскрыть интригу взяла верх. Поэтому, собравшись с силами, он насел на Плута, забрасывая его вопросами. Плут первое время отшучивался, а когда ему надоело, натянул каменное лицо, пронзил офицера полным презрения взглядом и громко, вкрадчиво, ледяным голосом произнёс на весь магазин: "Вам, товарищ майор, это неинтересно!" В магазине установилась гробовая тишина. Перестали перешёптываться солдаты в очереди, шуршать пересчитываемые продавцом деньги, бегать под полом мыши, а под плинтусом - тараканы. Даже диктор в висящем в углу телевизоре на всякий случай замолчал. Майор судорожно сглотнул, вытянулся по стойке смирно и, выполнив разворот через левое плечо, покинул магазин, забыв, зачем пришёл. Ну а эта история ещё долго пересказывалась военнослужащими друг другу, прибавляя нам авторитета. Ну а мы чего? Мы ничего не подтверждаем, ничего не отрицаем.
Упаковывая груз, я обнаружил, что один из блоков с сигаретами аккуратно вскрыт. В нём обнаружилась вскрытая пачка, в которой не хватало одной сигареты.
- Тимох, смотри, кажется, продавец нам вскрытый блок подсунул.
Тимофей тщательно осмотрел улику, пробормотал: "А это, похоже, не продавец..." - и ушёл в казарму. Вернулся с перепуганным солдатиком. Тот брёл, как на плаху, с низко опущенной головой. Бойцу была продемонстрирована пачка и поставлена задача: "Если через час не найдёшь того, кто это сделал, я буду считать, что это сделал лично ты", после чего боец был отпущен восвояси.
- Тимох, это кто был?
- Командир роты! Ну, в смысле И.О.
- Да ладно?! Он же даже не сержант.
- Ага. Рядовой. Все офицеры и контрактники на фронте. Ротами срочников срочники командуют.
- Мдаааааа. Успешно?
- Ну ты сам видишь...
- Слушай, а может, не надо было? Всего одну сигарету спёрли. Не пачку даже.
- Надо. Они отлично знают, что это сигареты парням на передовую. Что там сигарет достать тупо негде, что эти пачки тем, кого, может, послезавтра сюда в цинке привезут. Да если б он у меня спиздил, я б слова не сказал, но он у воюющих братишек спиздил! У тех, кто за него кровь сейчас проливает! Нечего курить - мог попросить у меня! Я вон бойцам, кто грузить-разгружать помогает, каждому по пачке из своих запасов дал! А это сигареты на передок! Из них даже я себе не возьму!
После такой тирады мы грузили машину молча. Каждому было о чём подумать. А когда закончили, пришёл другой боец с повинной. По всей видимости, командир роты нашёл виновного в краже. Парень что-то мямлил про "курить хотелось" и "давайте я заплачу". Тимоха увёл его за казарму на мужской разговор, а я спросил у Плута:
- Не жёстко ли?
- В самый раз... Тимоха прав. Я б вообще убивал тех, кто у воюющего солдата хоть что-то крадёт.
Наверное, они тогда были правы. Но мне до сих пор жалко того солдатика. Пусть ничего страшного с ним Тимофей и не совершил. Но воспитательный процесс вряд ли включал одну лишь беседу как способ воздействия.
Плут был для меня не просто товарищем, а старшим. Он был ощутимо старше меня, и как-то подсознательно, опираясь на его опыт войны в Чечне, я назначил его авторитетом. При принятии решений я опирался на него как на более опытного. А если где-то в чём-то сомневался - обращался за советом и неизменно его получал. У нас вообще собралась интересная команда. Молодость и задор Тимохи с одного края, мой пусть и небольшой, но всё же опыт с другого. И Плут в виде третейского судьи и стабилизирующего фактора, уравновешивающий наш коллектив, принимающий в зависимости от обстоятельств то одну, то другую сторону. Мы же оба с лёгкостью принимали его точку зрения, ибо для каждого из нас Саня был авторитетом.
Мы как раз заканчивали набивать машину, когда у Тимохи зазвонил телефон.
- Марков. В штаб вызывает. Одного меня.
- Ну иди. Мы рядом, если что, как мушкетёры у дворца Ришелье.
- Если что - штурмом брать будете?
- Ага. Со шпагами. Патронов-то не хватит. - Похлопал я по ножнам на поясе.
- Вот и начинается то, ради чего нас тут танцевали, выгуливали, в пятизвёздочные номера селили, шведским столом кормили, на полигон водили, развлекали. Сейчас у тебя, Тимоха, будут пытаться отжать груз! - Плут был сосредоточен, серьёзен, напряжён, как кобра перед прыжком.
- Не отдавай ни при каком раскладе. Отдаём только мы и только за лентой, понял! Или не отдаём совсем! - поддержал Плута я.
- Да ладно вам, мужики. Это же всё равно груз им! Его так и так бригада получит. Зачем им его отжимать? Какой смысл?
- Понимаешь, Тимоха, взять с собой за ленту посторонних гражданских - это ОЧЕНЬ большая ответственность. Уголовная, я бы сказал. Они ж не знают, что с нами проблем не будет, они заранее всех гражданских долбаёбами и мёртвым грузом считают. От неподготовленных, сам знаешь, одни проблемы. По их мнению, мы там сдохнем по глупости, а им отвечать. Куда проще уговорить нас кинуть груз в штатный КамАЗ, а они всё распределят.
- Ага... только распределят не Тохе и не по твоей роте снайперов, которая ждёт этот груз, а по усмотрению комполка. Так, как ему нужно. Может, даже неплохо распределят и справедливо, и для пользы дела эффективно, но твоим достанутся крохи. У нас так было, когда стрелковцы на Донбассе у нас бронежилеты из груза отжали. Мы потом эти бронежилеты встречали на бойцах. Неслабых, хороших бойцах в правильных подразделениях, вот только везли-то мы броню не им, и получилось, что перед теми, кому обещали, мы своего слова не сдержали. А мужчина должен держать своё слово!
- А ещё отчётов мы хрен дождёмся, сам знаешь, а у нас ответственность перед людьми, которые средства на этот груз собирали. Нам нужно показать, что мы не прогуляли эти средства в сауне с мадемуазелями, а что, как и обещали, доставили груз прямо на передовую. Мы взяли обязательства, нужно их исполнять любой ценой! Это не наши деньги, не наш груз. Он народный! Нужно будет - будем через границу просачиваться. Сквозь хохлячью просачивались восемь лет назад, через свою тоже сумеем.
Накачанный нами, Тимоха решительно пошёл к Маркову, а мы остались куковать у дверей штаба. В части, несмотря на позднее время, вовсю шла работа. У столовой разгружались грузовики с продуктами, лейтенанты забегали в штаб и выбегали из него с какими-то папками, какую-то колонну загружали имуществом недалеко от КПП. Может быть, даже ту, с которой мы завтра пойдём. Даже с полигона доносились звуки стрельбы. Надо же, тренируется кто-то. Плут молча курил, я молча думал.
- Поедем сами просачиваться, наверное, - глубоко затянувшись, изрёк он.
- Ну как крайний вариант - да, но хотелось бы, конечно, с крышей. Самим, хуй с ним, просочимся, а дальше, не зная обстановки, нарвёмся как пить дать. Хрен с ним, на хохлов не нарвёмся - на своих наскочим. Дружеский огонь он ведь точнее вражеского, сам знаешь.
- Это да. Тут не поспоришь. Нам собираться долго?
- Да нет, вещи в кубрике в рюкзаки покидать - и готово. Машина загружена. Сели да поехали, а что? Думаешь, выгонят нас сейчас?
- Думаю, да. Смотри, они время выбрали точно. Сейчас почти 23 часа, выезд завтра. Мы уже никуда не денемся по их расчётам, и единственный вариант для нас - согласиться на их условия и надеяться, что хоть что-нибудь из этого получится.
- Ага, а Тимоха сейчас откажется, и они начнут давить, чтобы склонить нас к сотрудничеству. Ну там, выгонять "посторонних" с территории части и всё такое.
- Ну, может, оно и к лучшему. За ночь как раз до ленточки доедем, и утром будем уже проскакивать.
- Может, и к лучшему... О! Тимоха идёт!
К нам брёл понурый товарищ.
- Ну что, всё, как вы и говорили. Марков сказал, что ему запретили ставить гражданский автомобиль в колонну, что, к сожалению, ничего сделать не сможет, предложил груз сложить в КамАЗ, а он назначит ответственного офицера за то, чтоб груз попал по назначению именно к тем адресатам, что я назову. Я отказался, а он сказал, что тогда ничего для нас более он сделать не сможет. Я давил на то, как связь и дроны необходимы сейчас на передовой, а он ссылался на приказы, распоряжения, устав и уголовный кодекс.
- Ну так-то он прав, военная прокуратура за такое по головке не погладит. Но предполагалось-то как раз, что они знают, как обойти эти подводные камни. Иначе зачем они нам нужны? Иначе мы б и сами справились. А они, видишь, сначала "да, без проблем", а в последний момент "не можем, ребята, по-вашему, давайте по-нашему". Причём в последний момент! Подленько!
- Ну пошли собираться. Нас, кстати, не выгоняют?
- Нет, не было речи о подобном...
- Странно... Ну ладно, сами уйдём.
Плут энергично зашагал к "нашей" казарме. Весь его вид демонстрировал одно большое "Я же говорил!" Мы с Тимохой брели чуть позади.
- Слушай, а ну напиши Антохе. Какой у него позывной, кстати?
- Выстрел. Что написать-то?
- Ну объясни ситуацию, спроси, может, они изнутри что-то подскажут, что сделать можно. Марков же тут ИО комполка, настоящий командир полка там, за лентой, верно?
- Ну так. В общем, ему там виднее, НАСКОЛЬКО они нуждаются в грузе. Пусть Тоха попробует узнать. Выйдет на взводного, может, взводный нам навстречу машину пришлёт. Не смогут нас внутрь протащить, так хоть Антону на границе груз отдадим, он, по твоим словам, парень толковый, не подведёт. И правильным парням раздаст, и обратную связь нам даст, как положено. Это ж не единственная партия будет, это только лишь первая. Нужно, чтоб она нормально дошла, без косяков. Крайне важно. Главное, скажи, что у нас уже на коротком созвоне соседний полк морпехов. Скажи, они прямо сейчас нам готовы сделать окно на границе. И готовы сопроводить хоть к чёрту в пасть и потом вернуть обратно, но нам до дрожи хочется отдать груз своим пацанам, а не первым попавшимся. Обязательно упомяни морпехов. Скажи, что у меня там одноклассник ротой командует. Они ребята лихие, им запреты нипочём.
- А у тебя там реально кто-то есть?
- Да нет, конечно, но они-то об этом не знают!
Пока мы шли к казарме, Кабанчик надиктовывал другу голосовое сообщение, описывая всю ситуацию, перечисляя самые важные составляющие груза, спрашивая совета. Дальше в кубрике развернулась целая драма посредством вотсаповского чата.
Сперва Выстрел предложил, как он выразился, "под чёрным флагом" взять БТР и рвануть на нём в самоволку к границе, там уговорить на КПП пограничников, перетащить на руках груз в БТР, не пересекая ленточку, и разъехаться. Причём выезжать Антоха был готов прямо немедленно.
Мы когда-то на Донбассе году в 2015-м упёрлись с Лёликом в закрытую границу, и пришлось искать обходные пути. Местные жители нам показали несколько вариантов, где можно пешком пересечь слабо охраняемую границу, и мы на руках по бревну, какому-то типа случайно упавшему через реку, перетаскивали на ту сторону весь груз. В разгар мероприятия появился патруль пограничников, слава богу, наших, российских. Старший принял нас за обычных контрабандистов:
- Что, товар таскаете?
- Побойтесь Бога, товарищ прапорщик, какой нафиг товар?! Бронежилеты, шлемы, средства связи!
- А ну это дело благое, - заявил он и увёл патруль дальше по маршруту.
Так что была надежда, что и в этом случае пограничники могут закрыть глаза на мелкие шалости.
Часть плана с самоволкой мы забраковали. По военному времени она могла очень плохо закончиться. Но в остальном, в качестве запасного - план был неплох. Мы предложили Выстрелу выйти на командира взвода и получить у него разрешение метнуться к границе по очень важному делу. Командир взвода выслушал Антона и задал резонный вопрос: "А нафига?" Тоха пытался юлить, отвечать размыто, но был прижат к стенке командиром и выведен на чистую воду. После перечисления содержимого нашего УАЗика, за которым планировалась поездка, взводный, считай, был завербован. Он оживился, взял с Выстрела обещание, что как минимум треть груза остаётся в их взводе, и после этого лейтенант отправился к командиру роты. Командир роты резонно поинтересовался у взводного, для чего с такой срочностью взводному понадобился бронетранспортёр... Лейтенант начал юлить... Но был выведен на чистую воду. И уже командир роты пошёл к комбату. Угадайте, какой вопрос задал комбат? К моменту, когда информация там, за лентой, дошла до командира полка, половина офицеров уже была нами "завербована" и готова действовать в наших интересах. Хоть официально, хоть под чёрным флагом. Даже под угрозой трибунала. Хотя, если быть точными, интересы у нас совпадали. Командир полка взял за жабры комбата, который пришёл просить разрешения отправить бронетранспортёр снайперов в тыл для каких-то мутных делишек, и допросил с пристрастием. Расколов комбата полностью, командир полка позвонил Маркову.
История умалчивает о каких-то конкретных выражениях, в которых позиция комполка была доведена до его первого заместителя. Также никто не слышал точных доводов, которые приводил Марков для защиты своей позиции. Но спустя примерно час он позвонил Тимохе. Бросил сквозь зубы одну короткую фразу: "Завтра в 7 утра формируется колонна возле КПП. Вы включены. Завтрак получите сухим пайком на месте".
- Вот тебе и "под чёрным флагом", - пробормотал Плут.