Нас по работе отправили в нашу старую школу, где еще учились почти все предыдущие поколения - разбирать документы. Не то чтобы я был в восторге, но мы люди подневольные. Как скажут - так и делаем.
Школа...
Потемневшие от времени коридоры, запах плесени и старых книг, обшарпанные стены с выцветшими детскими рисунками. Пыль висела в воздухе, будто всё это время никто и не решался потревожить сон этого места. Здесь было холодно и тихо, как в музее, который давно закрыт, но духи экспонатов ещё бродят между партами.
Мы с коллегой рыскаем по закоулкам, вытаскиваем папки, старые тетради, ведомости. Она внезапно зовёт меня:
- Эй, иди-ка сюда. Смотри.
В руках у неё пожелтевший листок из восьмидесятых. Табель, список фамилий, выведенных аккуратно, чернила слегка растеклись. В самом низу - одна фамилия, вписанная уже явно позже, торопливо, неровным почерком.
- Смотри... - говорит она и показывает на подпись. - Это, похоже, писал твой отец.
Отец. Какое странное, чужое слово.
Его никогда не было в моей жизни. Он исчез сразу. Ушёл - или, скорее, просто испарился. Я не знал ни его лица, ни голоса. Ни одной фотографии, ни письма, ни даже воспоминания. Только пустота.
Но мне и не было нужно. Я вырос без него - и привык. Это стало моей нормой. И вот теперь - клочок бумаги.
Почерк. Его почерк. Его рука. Его след.
Из всех возможных "наследств" - только это.
Я смотрю на эту фамилию. Корявую, неуверенную. Как будто человек, её писавший, сам не знал, зачем это делает.
И я тоже не знаю, зачем смотрю.
И вдруг...
Меня словно подхватило. Мысли унесли в никуда: а кто он был? что любил? как говорил? как смотрел? был ли он на меня хоть немного похож? Сколько раз проходил мимо этой школы - и не знал, что где-то внутри, среди тысяч ненужных бумаг, будет пылится единственный привет из прошлого. Привет от человека, которого я никогда не знал, но чья кровь течёт во мне.
И всё же.
Нет ни боли. Ни радости. Только странное... тепло? Или это просто воспоминание, которого никогда не было, но которое хочется выдумать.
Как будто он - был. Пусть всего один раз. Пусть только этим почерком.
Я возвращаю лист в папку.
Молча.
- Всё это мы сожжём, - говорю.