Женя приехала на службу прямо с работы. Только и успела шоколадку по дороге зажевать. До службы оставалось еще минут сорок, и народ потихоньку начал собираться. Пономарь зажигал лампады по всему храму, бабушки расставляли свечки. Женя поздоровалась общим поклоном, приложилась к иконе праздника и прошла на клирос. Память целителя Пантелеимона. Народу наверняка соберется много. Женя уселась на раскладной стульчик в уголке. Псаломщица Валентина раскладывала книги.
"Лето заканчивается, скоро осенняя сессия", - мысль эта не доставила никакого удовольствия. Женя училась на заочном отделении местного пединститута, по специальности: педагог-психолог. Два года назад она с энтузиазмом решила учиться на психолога, считая, что эта специальность идеально сочетается с православным мировоззрением. Теперь, после второго курса, она уже не была уверенна в этом. Фрейд, Юнг и прочие - у каждого своя система, не согласующаяся с другими. Трудно было согласовать это все с православием. Но ведь есть же православные психологи. У них же получается. Женя заказала несколько книг по христианской психологии, сегодня их должны были привезти, но перед службой в лавке было слишком много народу.
Почти все певчие уже собрались. Настоятель - молодой, высокий, с густой русой бородой, иеромонах Никифор - вышел на клирос, и Женя поднялась со стульчика, чтобы взять благословение.
- Бог благословит! - батюшка положил руку на сложенные ладони. - Ну, братья и сестры, у меня для вас хорошая новость, - улыбнулся он. - Один мой хороший знакомый послезавтра в паломническую поездку на "Газели" собрался. Может взять с собой тринадцать человек. Я, вас шестеро, да шесть человек из прихожан пригласим. Только помоложе, а то там от машины еще идти минут сорок до источника.
- Это к "Одигитрии" на источник, батюшка?! - радостно спросила регент Наташа, немолодая востроносая женщина в скромном, сером платочке.
- Да. Давно собирались. Вот, как раз на ее праздник Господь сподобляет.
- А отец диакон как же? - поинтересовался тенор Василий.
- Он не может, у него матушка болеет.
- Мариночка?! Поклон ей! - засуетилась Татьяна-альт, что-то доставая из сумки. - Вот, батюшка, яблочки отцу диакону для болящей передайте. - Она достала пакет с красивыми крупными яблоками. - И себе тоже отложите.
- Передам. Спаси, Господи!
Певчие радостно переглядывались и тихонько шушукались, обсуждая предстоящую поездку.
- Что вы? Что вы? Я генно-модифицированные не беру, - повернулась к нему Татьяна. - Они, знаете, хоть и красивые, но безвкусные какие-то, а бывает - и неприятные на вкус. Я тут как диск про ГМО посмотрела, в ужас пришла - кактусы от этой гадости на руках у людей растут. Дочка у меня даже и досмотреть не смогла. Говорит - страшно!
- Вот и я сыну предложил посмотреть, а он мне: "Нет, отец, я смотреть не буду. Что есть-то потом?!" Не дай Бог, что-нибудь вырастет, поздно будет думать.
- Да, все трудностей боятся, а я уже приноровилась. Первое время, конечно, трудно было состав на всех продуктах читать, да значок "Без ГМО" выискивать. Все по супермаркетам с самообслуживанием ходила. А теперь привыкла. Знаю, что брать, что не брать. Полегче стало. Да и продуктов без ГМО все больше возят.
Женя краем уха слушала разговор. Яблоки пахли на весь клирос, и живот подводило от голода. Домой она зайти не успела, покупать в ларьке что попало было невозможно - постный день, да и ГМО эти несчастные... А постная шоколадка оказалась слишком маленькой.
- Востаните... Господи, благослови! - постарался взять пониже диакон.
- Слава Святей... - отозвался из алтаря отец Никифор.
Хор слажено пел, хождение в храме постепенно прекращалось. Жене было хорошо. Она любила это праздничное пение, запах ладана. Даже голод как-то позабылся. Как Милостив Господь! Ее - грешницу, чудом к вере привел. Только вот мать до сих пор даже креститься не хочет.
С матерью они виделись редко. С тех пор, как она три года назад вышла замуж за фермера Олега и уехала к мужу в деревню, Женя жила одна. Иногда Женя приезжала к ним на выходные. Они же редко выбирались в город. Хозяйство не бросишь: свиньи, куры, все это требовало большого, постоянного труда. Отношения с отчимом были не то что бы плохие, а как бы никакие. Они не интересовали друг друга. А мать вся ушла в новые отношения. Взрослая дочь уже не требовала особой ее заботы. Даже когда Женя поступила в институт, сама, без блата и взяток, мать лишь рассеянно кивнула: "Ну, хорошо", и пошла готовить ужин, Олег должен был вот-вот вернуться домой.
Женя почувствовала, что отвлеклась, улетела в мыслях. Василий уже вышел на средину храма, читать шестопсалмие. Свет погасили, только лампадки освещали лики слабым светом.
Свобода, полная независимость - в семнадцать лет это значило многое. Когда Женя осталась одна, она поначалу была почти довольна. Жить с чужим, посторонним человеком в одной квартире - удовольствие сомнительное. Только одиночество и самостоятельность, сопровождающаяся, тяжелой мерой ответственности, как оказалось, стали для вчерашней девчонки тяжелым бременем. Работа в магазине стройматериалов, все домашние работы, плюс учеба - было трудно и очень хотелось настоящей дружбы, любви. Теперь Женя содрогалась, вспоминая, как впадала во все тяжкие в поисках этой дружбы-любви.
Ее воцерковление стало настоящим чудом, в которое некоторые ее прежние знакомые не верили до сих пор. Роман с директором магазина чуть не кончился для Женьки психбольницей. Только через месяц мучений она узнала случайно, что жена директора сходила к колдунье и навела на нее порчу. Раньше Женя не верила во все это. Но собственный опыт доказал - есть духовный мир. После наведения порчи с девушкой началось страшное. Невыносимое, вечно унылое состояние обрушилось на нее. В голове зазвучали странные голоса, наводящие на мысль о самоубийстве. Жить не хотелось. А тут еще директор заявил, что обещал жене расстаться с Евгенией и уволить ее из магазина.
Уволилась Женя "по собственному желанию". Искать новую работу не хотелось, вообще ничего не хотелось. В тот унылый декабрьский вечер она зашла в храм только потому, что сильно замерзла. Мороз был ниже тридцати, а до дому было еще идти и идти. Она часто ходила домой мимо этой маленькой церкви Преображения Господня. Окна ее горели жаркими, уютными огоньками, и Женя зашла. Будний день. Народу было мало. Евгения стала в уголке. Она никогда не была раньше в храме, мать не крестила ее, а самой ей это и в голову не приходило. Женя вслушивалась в незнакомые слова молитв, разглядывала иконы. Почему-то здесь было очень хорошо. Она вдруг обнаружила, что привычная невыносимость исчезла. На душе было светло, уютно, тихо.
Минут через двадцать служба закончилась. Бабушки, стоявшие рядом, стали одеваться и расходиться. А Жене было страшно покинуть этот неожиданный приют. Видя, что храм вот-вот закроют, она вдруг решилась:
- Батюшка, мне поговорить...
Священник присел с ней на лавочку в конце храма и стал слушать, не перебивая, ее сумбурный рассказ - согрешила, порча, мысли о самоубийстве.
- Креститься. Срочно. И ничего не бойся. Если Бог за нас, кто против нас?! - уверенно так сказал он и стал рассказывать ей о вере. - Завтра еще придешь. Поговорим. А послезавтра, в воскресенье, покрещу тебя. Иди теперь с Богом! И знай - ты сейчас на войне, пробираешься к своим из окружения. Все будет - и выстрелы, и нападки, и искушения. Но ты твердо знай - наше дело правое, мы победим!
Женя вышла из храма, ее поразило, как потеплело за это, казалось бы, короткое время. Небо заволокло тучами, и теперь они, подсвеченные снизу розовым светом фонарей, сыпали на город густой, мягкий снег. На душе тоже было тепло. Нападения бесовские больше не возобновлялись. На следующий день Женя снова пришла в храм. Только в день крещения она поняла, что без искушений все же не обойдется. Будильник прозвенел, она открыла глаза и поняла, что вся горит. Температура оказалась тридцать девять и две. Евгения буквально за шиворот стащила себя с дивана и заставила одеться. Она плохо помнила, как дошла до храма. "Штормило", кружилась голова. На литургии ее трясло. Бабушки даже косились, не понимая, что с ней происходит.
После службы батюшка встретил ее радостно:
- Молодец! Покрестишься, ничего от твоей болезни не останется! Не бойся! Он повел ее в крестилку, где уже была готова купель с подогретой водой.
- Покрещу тебя, как положено - полным погружением. Мы только в этом году крестилку сделали, до тебя всего пять человек крестилось, - улыбался, подбадривая Евгению, батюшка. - А имя твое, знаешь, как переводится?
- Нет, - Женя покачала головой. Такие вопросы раньше не приходили ей в голову.
- Благородная. Вот такой ты теперь быть должна - благого рода, рода Христова. А именины у тебя аккурат в Рождественский сочельник выпадают. Всегда строгий пост - по первой звезды пищу вообще не вкушают. Так что праздновать будешь не гулянием, а исповедью и причастием.
Подогретая вода показалась Жене ледяной. Высокая температура давала о себе знать. Она боялась даже потерять сознание, но все закончилось благополучно. После крещения батюшка подвез ее до дома на машине.
- Все. Больше на тебя бесы не нападут, до тех пор, пока ты сама грехами их к себе не привлечешь. Так что, старайся жить свято. А все грехи, до крещения совершенные, тебе прощены. И еще, обычно ко крещению я готовлю дольше - оглашение это называется. А тебе все дано, как бы авансом, из-за тяжких твоих искушений. Теперь ты должна свою веру укреплять знанием. Человек должен понимать, во что верует, и уметь отстоять свою веру перед другими, а для этого нужно знание. Так что - дерзай! - улыбнулся напоследок батюшка.
Действительно, на душе у нее воцарился покой. Женя искала работу, делала какие-то дела, а Божия тишина все пребывала с ней. Она стала часто заходить в храм, даже не на службу, просто так. К прежним знакомым не тянуло. Батюшка привечал ее. Через три месяца он даже пригласил Евгению на клирос, и, как оказалось, не зря - регент быстро определила ее петь вторым сопрано, и у Жени стало неплохо получаться. Потом он посоветовал ей походить на занятия воскресной школы, для взрослых, так как знания, в том числе и духовные, лучше всего получать в системе. Все было хорошо, только через год батюшка умер, и это стало первым большим горем в ее жизни.
К отцу Никифору, присланному на место почившего батюшки, Женя приглядывалась долго. Молодой, веселый, он казался ей каким-то неглубоким, несолидным. Женя держалась от него несколько в стороне, предпочитая исповедоваться второму священнику, старенькому иерею Андрею.
Служба закончилась. Евгения благословилась, приложилась к иконе на аналое и подошла к лавке.
- Со святым вечером! - поклонилась она старушке за прилавком.
- И тебя, Женечка!
- Пелагея Власьевна, для меня ничего нового нет?
- Как же, есть. Вот, посмотри книжечку. Как раз то, что ты хотела.
Старушка подала Жене книгу - протоиерей Борис Ничипоров "Введение в христианскую психологию".
- Да. Это, кажется, то, что надо. Я возьму, - Женя протянула деньги.
Она вышла из храма в приподнятом настроении. Будет, что почитать вечером. Наконец-то появилась возможность разобраться в этом психологическом море.
Женю давно несколько смущало то, что у каждого мэтра-психолога свой, совершенно самостоятельный подход. И, опираясь на одного, приходилось автоматически отметать мнения всех других. Какая-то в этом ощущалась ненаучность. "Или, уж, я совсем ничего не понимаю", - несколько даже расстраивалась она.
Поужинав, Женя устроилась в кресле с книгой. Она любила читать с раннего детства. И новая книжка всегда была для нее лучшим подарком. Только вот денег не всегда хватало, чтоб купить все, что хотелось. Работа вожатой в школе ей нравилась: подготовка праздников, выезды на экскурсии, зимний школьный лагерь, летний лагерь для тех, кто не смог выехать на каникулы. Но платили там, конечно, немного. Еще подкидывала мама, но и этого только-только хватало. С детьми у Жени получалось, и она часто мечтала о том, как у нее появятся свои - лучше всего, мальчик и девочка.
Отпив из кружки горячего, сладкого чаю, девушка открыла книгу. "Введение в христианскую психологию". Она читала и читала, отдыхая душой, внимая совершенно православным рассуждениям священника-ученого о жизни души и духа. Психология возникла как наука о душе ("psyche" - душа и "logos" - знание), но на данный момент такое понимание осталось только у верующих людей. Для остальных предмет психологи - это психика, закономерности ее возникновения и развития. Только вот, понятию "психика" даются весьма туманные определения. Это некое субъективное отражение реальности. Соответственно, психология изучает эти некие субъективные отражения. Казалось бы, насколько естественнее использовать понятие "душа". Оно не требует таких вот туманных разъяснений, но материалистическая психология принципиально отторгает это понятие.
Основой христианской психологии протоиерей Борис называет аскетику, творения святых отцов Церкви. Только будучи верующим человеком, психолог может приступать к душе другого человека с должным чувством - чувством благоговения.
Жене показались особенно важными эти слова отца Бориса. Ведь современный человек, обращаясь к психологу, рискует, по большому счету, здоровьем своей души. Идти к психологу без доверия нет никакого смысла. А доверять, не зная, какова, собственно, система ценностей психолога, и не нанесет ли он сознательный или невольный вред, это подвергать себя страшной опасности.
Тут ей невольно вспомнилось, как, еще на первом курсе, одна из преподавательниц, практикующий психолог, заявила, что настоящий, хороший психолог должен принимать систему ценностей клиента, и работать с человеком, исходя из нее. Тут же посыпались вопросы: "А если клиент - садист, маньяк, извращенец?" Преподавательница ответила, что это не имеет значения. Кто пришел, с тем и работай, иначе ты - не профессионал. Тогда Женю это шокировало. Она заподозрила, что профессионалом, кажется, не станет никогда. А потом подумала, что идти к такому специалисту - смерти подобно. Он будет творить с душой то, что сочтет нужным. А, при отсутствии собственных нравственных ориентиров, это приведет к катастрофе. Психолог "работает" собственной душой. Если у него "за душой" ничего нет, как он может помочь другому?
Очень важно было и то, что отец Борис подчеркивал: "Сегодня, открыв для себя мистическую и оккультную реальность, после десятилетий запретов и замалчиваний, психологи бросились во все тяжкие медитировать и аккумулировать в себе всяческие "энергии"... Дело в том, что нет энергии вообще. Каждая энергия имеет свой источник. А каждый источник имеет свою нравственную индикацию, если так можно выразиться. И источников духовной энергии, проводником которой может быть сам человек, три: Божественная, т.е. благодатная энергетика, затем - демоническая, и собственно человеческая энергия. Ибо и сам человек является обладателем самобытной, "своей" энергии. Но, как правило, человеческая энергия не существует автономно и тяготеет либо к высокой, Божественной энергии, либо к демонической. При этом, как правило, демоническая энергия рядится в энергию Света. Этот обман в аскетической традиции носит название прельщения. Поэтому прежде чем человек не научился различать духов, ему не рекомендуют культивировать у себя особые виды психотехнических приемов, связанных с изменением сознания и пр..."
Именно на этих психотехнических приемах и сосредотачивали внимание студентов многие преподаватели - медитации, аутотренинг, гипноз, трансовые методики и даже техники нейролингвистического программирования - именно это, в основном, используют современные психологи, не понимая, какой страшный вред можно принести и своей душе, и душам, доверившихся им людей.
Женя дочитала книгу только ночью. Она оставила светлое чувство правды Божией. Только вот в этой книге была истина о душе, о ее пути, развитии и падениях, но не было того, что обычно понимают под словом "психология". Женя вдруг поняла, что, по сути, отец Борис призывает всех, психологов и непсихологов думать, в первую очередь, о спасении души. И такой подход снимает все вопросы, все проблемы, указуя ясный путь, путь к Богу, к Царствию Небесному, через веру и нравственное совершенствование, очищение своей души.
Но вот как применить это на практике, в школе, например? Этот вопрос не давал Жене покоя, она, уже лежа в постели, все думала об этом. Ей вспомнилось, как однажды ее начальница - завуч по воспитательной работе, попросила ее занять детей из 9 "Б" на один урок, так как преподаватель английского заболел. Женя пришла в класс несколько напуганная предстоящей перспективой общения с подростками. Но все получилось хорошо. Дети знали, что она учится на психолога, и стали задавать вопросы по ее специальности.
Тут Женя и стала, воспользовавшись случаем, рассказывать детям о том, что Бог создал человека и вдохнул в него дух жизни, таким образом, человек стал триединым - в каждом присутствует дух, душа и тело. И у каждой составляющей свои потребности. Они, как лебедь, рак и щука, тянут человека в разные стороны. Но тело, очевидно, является низшим, по отношению к остальным составляющим, однако именно его желания и стремления чаще всего доминируют, подавляя душу и, тем более, дух. А стремление духа - к Господу-Творцу чаще всего не удовлетворяется. Отсюда приходит потеря смысла существования. В общем, много она еще говорила, отвечала на вопросы, объясняла, почему нельзя обращаться ко всяческим экстрасенсам, астрологам и прочим служителям бесов. Детям явно было интересно, они даже не спешили уйти из класса после звонка, продолжая разговор.
Она вернулась к себе в кабинет (точнее, к своему столу в кабинете завуча) радостная, окрыленная. А на следующий день ее вызвал к себе директор. В его кабинете сидела ярко накрашенная дама средних лет. Увидев Женю, она аж привстала от возмущения: "Я не понимаю, почему мой ребенок должен выслушивать этот религиозный бред?! Я подам в суд на вашу школу. Это не законно, в конце концов. Это - религиозный экстремизм!" Директор едва успокоил родительницу уверениями, что подобное больше не повторится. Оказалось, что сын этой женщины пришел вчера из школы и стал рассказывать о том, что говорила на уроке Женя - о Боге, о душе, о бесах и т.д. Мать возмутилась, она - закоренелая атеистка, на дух не выносила подобных разговоров, а тут - ее собственный сын... Самое ужасное, что мальчику очень понравилось все, что он услышал. Он даже пытался задавать матери вопросы на эту тему, но был строго наказан. А мать пошла в школу - разбираться. Директор отчитал Женю и объяснил, что в светской школе православные лекции запрещены, так как это может оскорбить чувства представителей других религий, либо атеистов.
Положение представлялось Жене безвыходным. С одной стороны, она старалась мыслить через призму православия и вести себя в соответствии со своим мировоззрением, с другой - вести себя так на работе, значило в ближайшее время лишиться ее. Обидно было то, что атеистка может говорить, что угодно, и насаждать свои взгляды, а она - православная - должна молчать, скрываться.
С этими мыслями Женя провертелась на кровати почти до утра, и потом, совершенно невыспавшаяся, пошла на работу.
Десятое августа, к счастью, выпало на воскресенье. После литургии все клиросные собрались в церковном дворе в ожидании "Газели". Батюшка уже созвонился со своим знакомым, и тот должен был подъехать с минуты на минуту. Тут же, чуть в стороне, ждали те из прихожан, кого пригласили в поездку. Это были две сестры-близняшки лет семнадцати, посещавшие воскресную школу, свещница с центрального подсвечника, с сыном, и муж с женой, какие-то дальние родственники отца Никифора, недавно переехавшие в их город.
Женя от нечего делать разглядывала прихожан, с которыми была знакома только шапочно. Сын свещницы довольно часто поглядывал на нее. Она и раньше замечала на себе его взгляды, но как-то не задумывалась об этом. Парень был высокий, стройный, темноволосый, и Женя вдруг подумала, что не прочь была бы с ним познакомиться.
Наконец "Газель" подъехала, знакомый батюшки представился Иваном и пригласил всех рассаживаться. Регент Наташа уселась с Татьяной, Петр с Василием, псаломщица Валентина со свещницей Еленой Степановной, с которой она, кажется, приятельствовала. Женя села в самом конце, у окна. Сын свещницы неожиданно прошел прямо к ней.
- Простите, у вас свободно? - поинтересовался он вежливо.
- Да, пожалуйста, - Женя убрала сумочку с соседнего сидения, и молодой человек неловко опустился на него. Кажется, ему мешали слишком длинные ноги, которые он все никак не мог устроить, и оттого смущался.
- Ну, вот. Меня Антон зовут, - наконец повернулся он к Жене.
- Евгения, - кивнула она.
Все расселись, и "Газель" тронулась. Вскоре они выехали за город. Дорога была старая, много раз латанная, и машину трясло, как на стиральной доске. Вообще-то с незнакомыми людьми Женя чувствовала себя обычно несколько скованно, но Антон был таким славным, он рассказывал ей о своих поездках по монастырям, шутил и просто болтал. Так что девушка быстро расслабилась, и стала поддерживать этот, ни к чему не обязывающий, легкий разговор.
Мать Антона передала им с переднего сидения пакет с пирожками и бутылку с минералкой, и они, кратко помолившись, приступили к трапезе. Время в пути прошло незаметно. Через два часа они подъехали к повороту. Дальше надо было идти пешком.
Березовый перелесок даже сейчас, в августе, казался свежим. Трогательно тонкие, молодые березки слегка покачивались на ветру. Воздух вкусно пах разнотравьем. Выходя из машины, Антон галантно подал Жене руку и чуть задержал ее тонкие пальцы в большой, теплой ладони. Потом они шли к источнику по узкой, глинистой тропинке. Женя рассказывала про свою учебу и прочитанную книгу отца Бориса. Антон горячо поддержал ее - конечно, психолог должен быть именно православным, только тогда он сможет реально помогать людям.
У источника была сделана деревянная будочка с двумя помещениями, разделенными деревянной перегородкой. Мужчины и женщины разошлись по отделениям и стали окунаться в небольшое озерцо, в которое собиралась вода из ручья, посвященного Божией Матери "Одигитрии". Вода была холодной, но летом это было не страшно. Татьяна рассказывала, как однажды окуналась здесь зимой - дух захватывало. Зато потом Матерь Божия послала исцеление от застарелой болезни - Таня много лет мучилась от кожной формы аллергии. Троекратно окунувшись - во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, паломники собрались на полянке, перед иконой Богородицы, и стали петь акафист. Жене пелось так хорошо, легко, звонко. Казалось, душа омылась и просветлела.
Обратный путь к машине показался ей еще короче, Антон снова шел рядом и рассказывал, как любил в детстве ездить с отцом на ночную рыбалку. А потом разговор снова сошел на серьезное. "Знаешь, Женя, как трудно бывает порой. Как хочется, чтоб рядом был близкий, понимающий человек, родная душа. Конечно, мы окружены ангелами, можем общаться со святыми, с Богом, но я очень несовершенен и все еще жду помощи от людей. Вот ты - психолог. Наверняка, ты сталкивалась с этой неизбывной проблемой одиночества в толпе, в большом городе, когда все рядом, но не вместе. Может ты и сама сталкивалась с этим горьким чувством...", - говорил Антон.
Жене было жаль его. Ее Господь миловал от такого. С тех пор, как она пришла к вере, отношения с прежними друзьями рассохлись. Не то что бы она сознательно рвала их, нет, просто со временем ей стало просто не о чем говорить со светскими знакомыми, круг интересов изменился, а они все плавали в своих клубно-дискотечных проблемах. Но чувство одиночества не пришло. Ей хватало общения в школе, а дома наоборот - хотелось тихо посидеть, почитать. Даже телевизор она включала теперь редко. Постоянные шоу, праздники, казались ей какими-то неестественными, да и неинтересными.
Иван развез всех по домам, Женя вышла одной из первых, тепло попрощавшись с Антоном.
- Может быть... Я хотел попросить... Может ты дашь свой номер телефона? - смущенно спросил он на прощание. - Я подумал, православным людям надо общаться, дружить. Это же нормально, правильно?
- Конечно, - улыбнулась Женя, - записывай.
Она продиктовала номер и стала проходить к выходу. Уже на улице, обернувшись, девушка увидела, как Антон улыбается ей вслед.
Дома, натянув теплые носки и наделав бутербродов с сыром, Женя уселась за стол и разложила учебники. Но учеба совсем не шла в голову. Девушка поймала себя на том, что уже пару минут глядит в окно с блаженной улыбкой. "Антон!" - это была не столько мысль, сколько образ. Женя пока ни о чем конкретном не мечтала. Ей было хорошо просто от того, что он есть.
Теперь хождение в храм доставляло Евгении двойную радость. После службы половину пути до дома Антон провожал ее, а потом сворачивал к себе. Они говорили обо всем на свете. Женя никогда не чувствовала ни с кем такого взаимопонимания, такой душевной близости. Она ощущала себя совершенно счастливой.
Восьмое октября выпало на четверг, но занятья в этот день поставили на двенадцать, и Женя успела на литургию. Она не ожидала увидеть Антона, но он тоже пришел в храм. Петь службу Жене пришлось вдвоем с Наташей. Остальные не смогли прийти из-за работы. Читать часы и молитвы ко причащению батюшка послал пономаря.
Служба закончилась около одиннадцати. Батюшка сказал проникновенную проповедь о том, что, мы, вот, почитаем преподобного Сергия, отрекшегося от мира, а сами продолжаем купаться в страстях этого мира. И, высказывая почитание святому на словах, совсем не печемся о том, чтоб подражать ему на деле. Получается, что почитание это несет в себе толику лицемерия. Вроде как, я признаю, что это хорошо, но не для меня.
Женя оделась и спустилась с клироса. Антон ждал ее у выхода.
- С праздником! - улыбнулась девушка. - Ты какими судьбами?
- Да, я с приятелем подменился. В субботу за него отработаю. А ты сейчас куда?
- В институт. Через час первая пара начнется - психодиагностика.
- Ну, пошли. Еще куда-нибудь перекусить зайти успеем. Я свободен, провожу тебя.
- Да. Тогда давай там, возле института, кафешка недорогая есть, там и поедим.
Они вышли из храма. Было солнечно. Под ногами слегка похрустывали тонким ледком мелкие лужицы. Небо казалось промытым, глянцево-голубым.
- Представляешь?! - Женя, поскользнувшись в очередной раз, взяла Антона под руку. - Мне Ленка вчера рассказывала...
- Ленка - это та, к которой ты сидишь?
- Ну, да. У нее сестра двоюродная на курс старше учится, на очном. Так у них преподавательница, она у нас семейную психологию читала, объясняла про трансовые методики. В общем, объясняла, объясняла и сама не заметила, как группу в транс ввела. А одна девчонка вдруг вскочила с места и выбежала из кабинета. Тут психолог и сообразила, что группу в транс ввела, а скоро звонок. Понимаешь, звонок всех резко приведет в себя, а если из транса резко вывести, то последствия могут быть непредсказуемыми, вплоть до психических нарушений, или что попроще - головокружение, падение давления и т.п. Ну, она испугалась, давай всех потихоньку выводить. Вывела, потом отправила студентов ту девочку искать. Долго искали, наконец в туалете нашли. Она там уже полчаса рыдала, сама не зная, почему. В общем, эта преподавательница потом с ней долго работала, чтоб помочь восстановиться.
- Да, уж. Занятия у вас!
- Я вообще не представляю, как буду этот курс проходить. Одна надежда, мы - заочники, нам меньше всякой пакости дают.
Кафе оказалось почти пустым. Антон взял пару салатов и пирожки с палтусом. Они быстро перекусили, времени уже почти не осталось.
- Ну, все. Мне бежать надо, - Женя встала, перекрестилась и стала натягивать куртку.
- Пошли, хоть посмотрю, где ты учишься, - Антон взял ее сумку. - Я донесу, тяжелая. Ты что там кирпичи таскаешь?
- Нет, - засмеялась девушка, - заправляя под шапку рыжую прядь, - книжки в библиотеку сдать нужно.
На широком крыльце главного корпуса уже собралась ее группа. Ребята и некоторые девчонки докуривали. Ленка махнула ей рукой.
- Все, я пошла, через пять минут звонок, - Женя улыбнулась. - Спасибо за кафе.
- Ну, давай. Счастливо, - Антон сжал ее холодные пальцы. - Я позвоню вечером.
- Женька, пошли, давай, кончай прощаться! Звонок! - крикнули ей с крыльца.
И девушка почти бегом стала подниматься по ступенькам.
- Ну, все, у тебя кавалер появился! - встретила ее Лена.
- Ага. И ничего такой, симпатичный, - улыбнулась Галина.
- Да ладно вам, - смутилась Женя. - Мы - просто друзья.
- Да чего ты? Давно пора, - усмехнулся Олег, староста группы. - Мы тебе не подходим. А этот - весь бородатый, верующий...
- Может быть, все-таки начнем лекцию? - молодая преподавательница уже довольно долго наблюдала за увлеченной беседой.
- Извините, - Женя села на место.
- Извиняюсь, - Олег стал пробираться к себе, на первую парту.
- Нет такого слова - "извиняюсь". Это что значит - ты сам себя извинил? - усмехнулась преподавательница. - Ладно, с посторонними разговорами закончили. Вчера мы остановились на методах психодиагностики детей дошкольного возраста.
На Покров Антон взял отгул на работе, а Женя не пошла в институт. Оба любили этот светлый праздник и приехали на литургию. Уже лег тонкий, легкий снежок. На улице было свежо, но не холодно. После службы расставаться не хотелось, и Антон предложил вдруг поехать в зоопарк. Народу там почти не было - утро, будний день. Они долго бродили между клетками, подкармливали печеньем обезьян, любовались грацией хищников. Антон рассказывал о недавно прочитанной книге про львицу Эльзу, которая дружила с людьми, хотя и жила в дикой природе. Неожиданно он схватил Женю за локоть, развернул и буквально потащил в противоположную сторону.
- Ты что?! - Женя попыталась вырвать руку.
- Быстро, быстро, - Антон почему-то оглядывался через плечо.
- Да иду я. Что случилось?
- Там моя начальница. Увидит, припашет. И вообще - проблемы будут. Я отгул взял по состоянию здоровья.
- Это вот та женщина, в красном пальто, или вторая? - Женя обернулась. Женщины остановилась у клетки с тиграми, улыбаясь и переговариваясь.
- В красном.
- Какая яркая.
Женщина и впрямь была очень яркой. Высокая, в короткой кожаной юбке, в красном приталенном пальто. Длинные черные, явно крашеные, волосы спадали на спину. Вечерний макияж был виден издалека, алые, немного вывернутые губы вызывали ассоциацию с вампиром.
- И какие у вас отношения? - поинтересовалась Женя, когда они отошли уже достаточно далеко.
- Нормальные, - пожал плечами Антон.
- Странно, что такая женщина возглавляет фирму по ремонту компьютеров, - заметила Женя. - Она скорее похожа на развлекающуюся жену какого-нибудь нового русского.
Антон не ответил. Было видно, что неожиданная встреча произвела на него неприятное впечатление.
- Жень, давай уже домой. Мы почти все осмотрели.
- Ну, хорошо, - Жене ничего не оставалось, как согласиться.
Девушка ставила тонкие восковые свечечки к празднику, когда услышала с клироса голос Валентины:
- Евгения-то сегодня придет? Почитает?
- Должна. Она - умница, ты же знаешь, на все воскресенья, праздники ходит, да и на многих святых, - проговорила в ответ Наталья, не поднимая головы от книг.
- Ну, что ты так? Хорошая девочка. И батюшка покойный ее привечал.
- Много вы о ней знаете?!
Женя подошла к клиросу, глядя прямо в глаза Валентине. Та отвернулась, бурча что-то себе под нос. А Женьке так и хотелось прямо спросить: "Да, за что ж вы меня так невзлюбили?!" Но она сдержалась. "Любите врагов ваших... Трудно как", - подумала она расстроено.
Служба закончилась не поздно, но на улице было совсем темно, не смотря на снег. Ближайший фонарь не горел, луны тоже не было.
- Пошли, а то замерзнем, - Антон уверенно взял ее под руку. - Ты чего такая грустная? - заглянул он Жене в лицо.
- Да понять не могу, почему ко мне Валентина так изменилась. Еще летом нормально общались. Даже в гостях у нее как-то была...
- Это псаломщица?
- Да. Понимаешь, я ничего ей не сделала, не ссорилась.
- Ну, мало ли... Не бери в голову. Может зависть? - пожал плечами Антон.
- Да какая зависть?! Она читает, я ей помогаю, только когда попросит.
- Ну, прими со смирением.
- А что мне остается? Антон, пошли чаю попьем? Паршиво мне что-то, не хочется одной быть, - попросила Женя.
Парень глянул на часы.
- Ну, пошли.
Потом они сидели на теплой кухне и пили чай за небольшим круглым столиком, сделанным под дерево. На окне, за тонким тюлем ярко выделялись фиолетовые фиалки в небольших горшках, подсвеченные лампой дневного света. Пахло ванилью. Они доедали напеченные Женей вчера плюшки и говорили, говорили...
- Ой, я ж тебе не рассказывала, я на тренинг в четверг ходила.
- Это с чем едят? - с улыбкой глянул на нее Антон.
- Ну, вообще тренинги бывают разные, по различным проблемам. Это такая система активного обучения. Бывают тренинги, например, конфликтологические (для тех, кто хочет научиться выходить из конфликтов, избегать их), бывают разные профессиональные (отрабатывают профессиональные навыки), по устройству на работу и т.д. Я ходила на тренинг по оптимизации межличностного общения. Там ведущий организует различные упражнения в группе. Люди учатся общаться, говорить о себе, сопереживать другим. То есть цели, в общем-то, хорошие. Только заканчивается это по-разному. Там девчонка была, рассказывала в перерыве, что теперь без тренингов жить не может, все деньги на них тратит. А без них воет от одиночества. Получается, общаться она не научилась, а впала в натуральную зависимость. И никто не пытается ей помочь, а сама она проблему не осознает. Ищет на тренингах этакий суррогат дружбы, любви, понимания. А потом до нее никому дела нет.
- А ты зачем пошла? У тебя с общением, вроде, все нормально?
- Да, так получилось. Мне Олег-староста позвонил, говорит, что объявление в институте видел. Приглашают на тренинг однодневный. Со всех по пятьсот рублей, а со студентов по двести. Ну, мы и решили пойти. Олег, Галя и я. Ленка хотела, но с работы не получилось отпроситься.
- Ну, и как, понравилось?
- Да как тебе сказать? Сама не знаю. Смущает меня это. Вот, например, девушка в кругу рядом со мной сидела. Ведущий говорит, что нельзя зажимать собственные потребности, это приведет к психосоматическим заболеваниям. И вот, эта девушка спрашивает ведущего: "А если меня тянет к женщинам, а не к мужчинам?" Он ей и отвечает: "И что, лучше сдерживать себя и болеть?" Получается, если маньяка тянет к жертвам, он тоже не должен себя сдерживать, а то желудок заболит? Это ведь целая философия, обожествляющая себя. Ведущий, конечно, скажет, что он так не думает, что обществу вредить нельзя. Но, на самом деле, из его логики следует именно такой извращенный взгляд. А, уж, о том, какой вред приносит собственной душе такое вот удовлетворение всех своих потребностей, вообще никто не говорит. Нам рассказывали, что в Японии есть такая система воспитания: ребенку до пяти лет ничего не запрещают, все можно, а после пяти наоборот - жесткие рамки, все запрещено. Представляешь, как детям психику калечат?!
- Да, уж.
- Ну, вот, играли мы там в различные игры. "Карусель", например. Там люди встают в два круга: один внутренний, другой внешний. Люди, стоящие друг напротив друга, получают задание - "вы встретились с давно не виденным другом, покажите это", короткая сценка, потом внешний круг проворачивается на одного человека. Новое задание: "перед вами плачущий ребенок, успокойте его", "вы встретили любимую, покажите ей, как вы рады ее видеть" и т.д.
- И зачем это?
- Предполагается, что люди так учатся выражать себя, сопереживать, быстро устанавливать контакты.
- Не знаю, как-то все это искусственно.
- Посторонние люди должны вести себя, как друзья или родные - обниматься, целоваться, например. Кроме всего прочего, мне кажется, это заставляет людей терять естественную стыдливость в отношениях с противоположным полом.
- И ты там тоже обнималась? - Антон посмотрел на девушку как-то напряженно.
- Нет. Я вела себя сдержанно. За что и получила от ведущего, - улыбнулась Женя.
- И вот за это еще надо деньги платить?! - фыркнул Антон.
- Или вот, тоже - все разбиваются на пары: парень-девушка. Потом начинают девушки, они должны как-то растормозить парней без слов, вызвать эмоциональный отклик. Делать можно все, что угодно. Многие начинают гладить, целовать парней, в общем, кто как. Игра заканчивается, когда парень реагирует на поведение девушки. Потом они меняются местами.
- Ну, это для православных совсем как-то не то...
- Да, поэтому я пошла в пару с Олегом. Мы с ним просто шутили, прикалывались, делали вид. Он знает, что я не люблю такие штуки.
Потом играли в "Катастрофу на воздушном шаре". Это известное упражнение. Дается вводная, что вы командой летите на воздушном шаре. И внезапно он начал терять высоту. У вас есть список предметов, которые вы можете сбрасывать, чтоб спастись. Порядок сброса команда должна согласовать. Там всякие лопаты, канистра с водой, ракетница и т.д., и кроме того, большая собака, которая весит больше всего - 55 кг. В общем, тут нравственная составляющая - большинство, в конце концов, предлагает выкинуть собаку, так как разные предметы понадобятся для выживания.
А в упражнении "На подводной лодке" вообще должны были решить, кто первый спасется, а кто потом. Очередь установить. У последних шансов на спасение почти не будет. Мы установили: сначала, конечно, спасать женщин, детей, инвалидов, потом мужчин, самые сильные должны были идти последними. А ведущий нам потом сказал, что надо думать в масштабах человечества - кто из членов команды полезнее обществу, тех и спасать первыми, а инвалидов и детей оставить на потом, так как вообще неизвестно, будет ли от них польза. Я от такого цинизма вообще обалдела, а он на известного психолога Козлова сослался, дескать, это он так в своих книгах советует.
- Как-то жутко. Получается, хоть это и игра, человек принимает такое решение. А не спросит потом с него за это Господь?
- Вот и я подумала, что лучше больше не пойду.
- Кстати, про Козлова я как-то читал. Он в своих книгах и на занятиях проповедует всяческие извращения и богохульствует.
- Да? Я не читала. А еще, есть такое упражнение "Исповедальная свеча". Там человек сидит в кругу и держит в руках свечку. Ему задают вопросы, любые, а он обещает честно отвечать. И так по очереди. Вопросы задают не простые, а очень личные. Знаешь, это такая пародия на исповедь. Человеку становится, вроде как, легче. Но, при этом, никакого реального освобождения, как при настоящей исповеди, не происходит. И вообще, святые отцы не советуют открывать душу кому попало, можно серьезный духовный вред получить.
- И ты как, тоже отвечала?
- Не на все. Отшучивалась больше.
Антон покосился на часы.
- Ну, спасибо за чай, пойду я, наверно.
- Ты спешишь?
- Да нет. Просто домой уже надо, - протянул Антон.
- Елена Степановна же знает, что ты меня провожать пошел...
- Ну, да.
Телефон зазвонил резкой, современной мелодией. Антон дернулся, взглянул на экран и отключил звуки. Женя удивленно смотрела на него.
- Ты говори, я выйду, - произнесла она, поднимаясь из-за стола.
- Нет, ну что ты? Это просто с работы, я потому и не хочу трубку брать. Ты прости, мне уже домой надо.
- Ну, иди, конечно, - Женя глядела на него грустными зеленоватыми глазами. - Давай хоть после еды помолимся.
Проводив Антона, Женя убрала со стола, задернула симпатичные клетчатые шторки и опустилась на табуретку. "Не понимаю я его. Или, может, это я как-то неправильно себя веду? - мысленно вздохнула она, машинально грызя сушку. - Может он просто нерешительный, скромный? И ему кажется, что события тороплю?" Она наконец встала и пошла в комнату. Спать не хотелось. Женя взяла молитвослов. Канон Божией Матери, чтомый во всякой скорби душевной и обстоянии. "То, что надо, - улыбнулась она. - Это, пожалуй, действеннее всяких психологических упражнений. Тут Сама Царица Небесная помогает".
Женя уже совсем оделась и собралась уходить, когда отец Никифор окликнул ее:
- Ох, ты еще не ушла? Хорошо как. Слушай, Евгения, надо сделать доброе дело. Ты сейчас свободна?
- Да, но... - Женя неуверенно оглянулась к двери, Антон стоял у лавки и явно ждал ее.
- Вот и хорошо, - батюшка, кажется, не заметил ее смущения, он окликнул кого-то из стоящих в храме, и через минуту к ним подошел молодой паренек, невысокий, бородатый, скромно одетый.
- Женя, познакомься, это мой племянник, Сергий. Кстати, очень хороший парень (это так, в скобках). Он приехал на один день, приложиться к иконе преподобного Сергия, что в кладбищенской часовне замироточила. Обещал я его отвезти, а тут такая наладка. В епархию меня вызывают. Евгения, сотвори милость к ближнему, отвези Сергия на кладбище, а потом обратно в храм. Там и я уже вернусь, наверно. А то он тут у нас заблудится.
- Хорошо. Благословите, батюшка, - Женя понимала, что отказать никак невозможно.
Вместе с Сергием они спустились с клироса.
- Ты подожди. Я сейчас, - кивнула ему Женя и быстро подошла к Антону.
- Привет! Слушай, ты не жди меня. Батюшка благословил его племянника в часовню отвезти.
- Вот как. А что, больше некому? - у Антона на лице появилось какое-то непонятное выражение.
- Правда, некому. Все ушли уже.
- Понятно, - протянул Антон. - А может, это тебе батюшка жениха подыскивает?! - вдруг резко спросил он.
- Да нет. Ты что? - испугалась его реакции Женя. И увидела, что Сергий идет в их сторону. - Ну, все, прости, мне пора, - она повернулась к Сергию и направилась к дверям.
- У тебя какие-то проблемы? Может быть, я сам доберусь? - спросил Сергий, когда они оказались на улице.
- Нет. Все нормально, - Женя была расстроена, но не объяснишь же всего этому незнакомому парню, с сочувствием глядящему на нее. - Пойдем на остановку.
Вечером Женя снова приехала на службу. На душе было не уютно, хотелось поговорить с Антоном, но его пока не было. На клиросе тоже было пусто. Девушка присела на стульчик и стала листать "Богослужебные указания". Когда-то Валентина обещала научить ее уставу, но теперь об этом не могло быть и речи, слишком у них изменились отношения. За тонкой перегородкой, отделяющей клирос от храма, Женя услышала голос Елены Степановны, она говорила с какой-то прихожанкой. Девушка поднялась, чтобы глянуть, не пришел ли Антон, но замерла на полпути.
- Да, не повезло Антоше с женой...
- Ой, и не говори, Маша, - громко отозвалась Елена Степановна. - Такая, такая... У меня слов нет. Юбку чуть выше трусов напялит, рожу разукрасит, губы себе, как у негра, нарисует, и вперед, бедрами вихлять - по магазинам да салонам с подружкой шариться. Работать не хочет...
Женя вдруг вспомнила женщину в красном пальто из зоопарка. "Жена, значит", - мысль была какая-то отстраненная. Она опустилась на стульчик...
- Так чего он не разведется-то? - поинтересовалась собеседница.
- Да, я ему говорила, надо к архиерею идти, развода просить. И Женечка - такая девочка хорошая. Вот бы на ней женился. А он мне: "Мама, ну какие у меня канонические основания для развода? Мне владыка скажет, что надо молиться и смиряться, если отношения плохие". Говорила, не женись на неверующей. Так ведь он разве мать послушает. "Она красивая, она хорошая, она к вере придет". Вот - пришла!
Елена Степановна перешла к другому подсвечнику, и Женя перестала их слышать. Она сидела, глядя в одну точку, и не замечала, как текут по щекам слезы. "Поговорить с ним? А зачем? Что он может ей сказать? - текли вялые мысли. - Он мне ничего не обещал, ничего не предлагал. Он скажет, что мы - просто друзья. А если я что-то себе надумала, то это - исключительно моя вина, - она поднялась со стула. - Нет, не могу его видеть. Не могу!" Схватив куртку и сумочку, девушка проскользнула в пономарку и выскочила из задней двери на улицу. Быстро пробежав через двор, она открыла скрипучую калитку, ведущую на другую улицу. "Слава Богу! Не встретила!" Женя махнула рукой, и нырнула в почти сразу остановившиеся белые "жигули". Устроившись на заднем сидении, она достала из сумки зеркало и вытерла слезы. "Нет. Раскисать я не буду. Не в первой!" - она смотрела на себя в зеркало, а в глазах стыло отчаяние.
Дома она выпила крепкого, сладкого чаю из большой кружки с яркими клубничками и забилась под одеяло. Хотелось уснуть, забыться, но сон не шел. Телефон заиграл "лунной сонатой", Женя долго держала его в руках, глядя на фото Антона, но так и не сняла трубку. Зачем? О чем говорить? Делать вид, что дружим? Она так не могла. Да и в его глазах она видела совсем не дружеское выражение. Продолжать лгать самим себе и друг другу - разве это не грех? Какая разница - изменить жене физически или душевно?
Женя набрала номер подруги:
- Лена, ты можешь приехать?
- Ты чего такая, Жень? Случилось что?
- Случилось. Приедешь? - даже говорила Женя с трудом.
- Ладно. Сейчас.
Лена возилась с Женей больше суток, и даже осталась ночевать. Хоть они и не были близкими подругами, Лена видела, что оставить Женю одну сейчас никак нельзя. Девушка была в глубоком унынии. Только на второй день она чуть оттаяла, вышла на кухню и согласилась поесть.
- Слушай, подруга, так нельзя. Давай я тебя к психологу отведу? Может, поговорите, полегчает, - решительно начала Лена.
Женя подняла голову, провела рукой по спутанным волосам.
- Ну, что он мне скажет? Ты же сама знаешь, чему нас учат. Мне уже полегчало от разговора с тобой.
- О, вспомнила! Я на днях по телевизору слышала, у вас в епархии теперь свой психолог есть. Сходи к нему!
- Не знаю. Может быть. Изменить-то он, все равно, ничего не сможет.
- Ты что забыла? Если не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним! А в этом он тебе поможет. Давай, одевайся. Я с тобой поеду, а то еще потеряешься по дороге.
Через полчаса девушки уже ехали в троллейбусе.
Епархиальным психологом оказалась дама лет пятидесяти. Седые волосы ее были уложены в сложную прическу, легкий макияж был почти не заметен, на шее у нее висел большой кулон из янтаря. Строгое светло-серое платье, не облегая, подчеркивало безукоризненную фигуру.
- Проходите, - она приветливо кивнула робко заглянувшей в кабинет Жене. Лена осталась в коридоре.
В кабинете тихо звучал какой-то ноктюрн Шопена. На стенах висели репродукции Шишкина. Психолог провела девушку вглубь кабинета и усадила в удобное кресло.
- Меня зовут Вера Витальевна. Можно просто - Вера. Я слушаю вас.
Женя рассказала ей все, не называя, конечно, имен.
- Посоветуйте, что мне делать? Я не могу, просто не могу вот так вот сразу изменить свое отношение к нему. А он женат, и влюбленность в женатого человека - грех. Я вообще не знаю, как с этим теперь жить! - Женя вытерла слезы и с надеждой посмотрела на психолога.
- Женя, сразу хочу сказать, психолог не дает советов - это безсмысленно. Поймите, выработать решение вы должны сами, а моя задача - помочь вам в этом. Но решенье должны найти вы, исходя из вашего мировоззрения, из ваших принципов. Конечно, хорошо, что вы не стали на путь обвинения Антона и не пошли выяснять с ним отношения. Но то, что вы теперь вините себя в грехе, тоже неправильно. Попробуйте посмотреть на это иначе...
- Но, ведь это действительно - грех!
- Грех - это нарушение заповедей. Не вижу, чтоб в данной ситуации вы нарушили какую-либо заповедь. Мне кажется, проблема в другом. Придя к вере, вы перестали общаться с прежними друзьями, но и новых у вас не появилось. Именно поэтому вы так горячо восприняли появление в вашей жизни Антона. Он заполнил неосознаваемую вами, но реально существующую, пустоту. То есть, чтоб выйти из создавшегося кризиса, вам надо бороться с первопричиной, а не со следствием.
- Но, я не чувствовала этой пустоты, - пожала плечами Женя.
- Это не значит, что ее не было, - строго покачала головой дама. - Мы, конечно, можем с вами провести ряд консультаций, но, как наилучший вариант, я хочу предложить вам поехать в православный лагерь к одному замечательному священнику - игумену Евмению. Не слышали о нем?
- Нет.
- Он помогает очень многим. Это, правда, платно, так как питание и проживание безплатно он обеспечить не может...
- Дорого?
- Нет. Думаю, каждому по карману. Но это чуть позже. А пока подумайте, вам плохо, но многим людям еще хуже. Может быть, вам стоит походить вместе с сестрами милосердия в хоспис, помочь умирающим хотя бы уходом, словом сочувствия, а там - и вам полегчает.
- Я попробую, - кивнула Женя.
- Вот приедете от отца Евмения, сможете с этим вашим Антоном поддерживать совершенно нормальные, дружеские отношения. И все образуется.
Женя с сомнением качнула головой, но промолчала. Спорить не было смысла.
- У меня, к сожалению, сейчас нет его книг, но могу вам предложить книгу еще одного замечательного пастыря и психолога, отца Анатолия Гармаева. Думаю, она поможет вам разобраться в себе, - Вера Витальевна протянула книгу Жене. - А сейчас простите, но меня ждут другие клиенты. Вы вообще чудом попали без записи, у меня оказалось окно - человек не пришел.
Женя встала.
- Благодарю вас.
- Звоните, если возникнет желание поговорить еще. Когда соберетесь в хоспис, подойдите к Ирине Петровне, она у кануна в соборе на свечах стоит. А про лагерь игумена Евмения перезвоните мне через недельку, я к тому времени все узнаю.
Дама приветливо кивнула и протянула девушке яркую, глянцевую визитку со своей фотографией. Женя вышла в коридор, там действительно уже сидел мужчина. При виде ее он низко опустил голову, делая вид, что увлечен чтением.
- Ну, что? Как ты? - спросила Лена, как только они оказались на улице.
- Не знаю. Вот, книжку дала, - Женя пожала плечами.