Кони мягко ступали по лесной дороге, усыпанной сосновой хвоей. Их нарядные попоны, расшитые золотом и серебром, цеплялись за кусты шиповника и верхушки молоденьких елочек.
- Эх, когда уже нам удача улыбнется? - вздохнул немолодой синьор и стряхнул с колена засохшую веточку. - Уж, почитай три месяца колесим...
- Ничего, синьор Виталио, зато мир посмотрели! - его спутник был настроен жизнерадостно. Он периодически выезжал вперед или скакал в сторону посмотреть на что-нибудь интересное.
- Вы видели, какое необычное животное?! - воскликнул он, вернувшись в ряды Посольства. - У него же вместо клюва хобот!
- О, Марио, разве за тем посылали нас наши сограждане? Разве собирать небылицы и разглядывать диковины - наша задача? Как ты несерьезен, друг мой! - синьор Виталио снова вздохнул и плотнее запахнул плащ. - На Родине давно ждут нашего возвращения, а мы... Мы все дальше и дальше от дома. И не видно конца и края нашим скитаниям. Неужели же наше королевство совсем никому не нужно?! Оно хоть и маленькое, но граждане его верны Богу, добры к ближнему и покорны Властителю. Почему же никто не хочет править нами?
- Ну, что вы опять унываете, синьор Виталио? Найдется, уж наверняка, и нам какой-нибудь правитель. Был же у нас хороший король.
- Был, да умер. Да упокоит его Господь в Селениях праведных! - синьор Виталио снял перчатку и медленно перекрестился.
- Ну, вот, значит и еще будет. У нас все получится! Недаром весь народ выбрал нас - Великое Посольство. Мы хоть весь мир объедем, но найдем себе нового короля.
- Да, но он должен быть человеком достойным.
- Конечно. Вы же сами понимаете, что нельзя было соглашаться на того кривого и горбатого, что предлагали нам вчера в Синеморском королевстве. Знатно же посмеялись бы над нами дома, если бы мы привезли такого короля, - хихикнул Марио.
- О, разве внешность главное? Нужно, чтобы у него была чистая душа.
- Синьор Виталио, вы, уж простите - идеалист. Кто его душу в таком-то теле разглядит? - Марио хмыкнул. - В крайнем случае, душу ему и наши священники очистят. У них же работа как раз такая. А нам надо, чтобы выглядел солидно; народ в узде, чтоб держать умел; ну и деньги должны какие-никакие водиться... О, смотрите, какая симпатичная черноглазка! - Марио поворотил коня и стрелой полетел через поле к девушке, собиравшей цветы. Через минуту они уже весело болтали, а Великое Посольство чинно двигалось по дороге в сторону южных отрогов Белых гор.
* * *
Половица громко скрипнула, черная кошка приоткрыла один глаз, убедилась, что старая колдунья продолжает заниматься любимым делом и снова уснула.
- Ну, что за жизнь пошла! Мало того, что из села выгнали, теперь вот еще и дорогу лесиной завалили. Что за народ! - бурчала старуха, тщательно растирая в ступке трех, попавшихся сегодня утром под руку пауков с ошметками кошачьей шерсти. - Для них же стараюсь, жизни не щажу. Тружусь, можно сказать - не покладая рук. Давно пора на заслуженный отдых. Так ведь эти неблагодарные еще и козни чинят. Я ведь им давно говорила, что только белой магией занимаюсь. Вывеску даже повесила. А эти безмозглые все на меня свешивают: и корову дескать я отравила, и у Марьи муж из-за меня помер. - Колдунья так резко дернул пестиком, что смесь разлетелась по столу и полу, она собрала все обратно и снова стала сосредоточенно растирать, добавляя помаленьку то болотной тины, то каких-то засушенных травок.
- Белая магия, черная магия... Какая разница? Слышь, Козлоногая, тебе то уж чего пертворяться? - протянула лениво кошка и перевернулась на другой бок.
- Ах ты, паршивка! - колдунья запустила в кошку грязной тряпкой, но не попала. А кошка лишь недовольно что-то прошипела в ответ, даже не повернув головы.
* * *
- Ганеманида! - королевский рык разнесся по залу и еще долго отдавался эхом в анфиладах комнат. - Ты опять мне подсыпала эту гадость?!
- Ваше Величество, дорогой брат, как вы смеете так со мной обращаться при слугах! - высокая, затянутая в темно-синий шелк дама величественно прошествовала к золоченому креслу, приготовленному с другой стороны стола. - Да, я действительно добавила вам немного порошка, полезного для вашего пищеварения. Но зачем же так кричать?
- Я тебя просил! Нет, скажи мне, я тебя просил? Сколько раз я тебя просил не кормить меня этими твоими порошками?! - король снова начал повышать голос.
- Но, брат, разве я настаиваю? - Ганеманида скромно опустила голову. - Я могу давать тебе не порошки, а катышки или даже капли.
- Нет! Нет, нет и нет! - Король покраснел и даже привстал от гнева. - Я не хочу принимать твои снадобья. Мне от них тошно, слышишь?! Немедленно, я выдаю тебя замуж немедленно.
Дама аккуратно положила себе в тарелку немного салата и сдержанно ответила:
- В этом нет нужды. Я уеду и так. Не безпокойтесь, совсем скоро я покину это королевство.
- Куда это ты собралась? - король подозрительно оглядел сестру. - Я вообще-то несу за тебя ответственность.
- Мне было откровение, - Ганеманида выпрямилась и строго глянула на брата. - Да, откровение. Мне было сказано, что скоро прибудет в наше королевство посольство из дальней страны. В той стране надлежит мне править до скончания века.
- Ты надеешься прожить так долго? - король усмехнулся и отправил в рот медовый пряник.
- Почему бы и нет. Ты брезгуешь моими препаратами, а они не только даруют здравие, но и продлевают жизнь.
* * *
Солдат скоро шел по дороге, отгоняя веточкой назойливых паутов. Он с удовольствием смотрел на ясное небо, на мирные поля, на симпатичные домики и цветущие палисадники. Война длилась четыре долгих года, и он уже почти забыл, как выглядят радостные лица и неразрушенные дома.
Враги, напавшие на Содружество Королей, были коварны и сильны. Они собрали под свои знамена выходцев из дальних земель и повели их за собой, обещая "молочные реки и кисельные берега" тем, кому якобы от Бога предназначено владеть другими народами. Но Содружество Королей выстояло, хотя и не все короли, подписавшие когда-то Обет Взаимной Верности, снарядили на бой свои дружины.
Некоторые потомки Ганема Скверного предпочли, как всегда, отсидеться за спинами других. Но это никого не удивило, ведь и сам Ганем изменил когда-то вере отцов и стал увлекаться то восточной лже-мудростью, то наукой внушения, принесенной в мир человеческий духами тьмы. Наконец вступил он в тайное "сообщество камнетесов", то есть тех, кто якобы точит камень науки, да там и сгинул, спутав, верно, науку с колдовством.
Солдат напевал тихонько знакомую и любимую с детства молитву "Богородице Дево, радуйся..." и оглядывал придорожные поляны, собираясь уже остановиться на ночлег, когда сзади раздалось грозное: "Поберегись!", сопровождаемое топотом лошадей.
Наученный немедля слушаться команды солдат резво перескочил через придорожные кусты и лишь потом оглянулся. Кавалькада быстро двигалась по дороге, впереди ехал с флагом бравый военный, за ним золотая карета, сопровождаемая целым отрядом богато одетых синьоров.
"О, да то, пожалуй, синьоры из нашего королевства. Конечно, вот и флаг наш. Откуда ж они так лихо скачут? И кто в карете? Не наш ли досточтимый король?" - солдат стал пристально вглядываться в лица всадников. Один из последних показался ему знакомым.
- Юлио! - нерешительно окликнул он. Всадник обернулся, вгляделся в стоящего за невысоким кустом солдата и расплывшись в узнавающей улыбке, остановил коня.
- Антонио, ты ли, друг мой! Ты жив? - прокричал он, спрыгивая с коня и сходу заключая солдата в широкие объятия. - Ты же наш отечественный герой! И награду тебе высшую за подвиги дали, да только думали посмертно.
- Здорово, дружище! - солдат так обрадовался родному лицу, что чуть не прослезился. - Что это вы меня уже похоронили? - пробасил он, скрывая смущение.
- Так ведь все говорили, что погиб. Как уж тут не поверишь? Как же ты спасся после того штурма? На тебя после взрыва чуть не вся башня обрушилась! - Юлио смотрел на друга, почти не веря своим глазам.
- Обрушилась, а я из-под нее по-пластунски, как учили, так и выбрался, - Антонио улыбнулся. - А вы откуда и куда? Я смотрю, ты в чинах вырос?
- Подрос, это да. Мы теперь - Великое Посольство.
- И куда это вас, великих, послали? - хмыкнул солдат, поглаживая бороду.
- Короля нового искать, - вздохнул Юлио. - После смерти нашего властителя, жизнь стала трудная: то кочевники окраинные земли разоряют, то на востоке неурожай, а купцы втридорога дерут и усмирить их некому. И разбойники на дорогах честной народ разоряют, а кого и совсем сгубили. Нельзя без головы-то стране жить. Вот и собрался народ на вече, выбрали нас - Великое Посольство, и отправились мы по миру короля себе искать.
- Ну и как, нашли? - спросил солдат удивленно.
- Нашли. Только не короля, а королеву. Далеко-далеко, у южных отрогов Белых гор есть королевство Ганема Великого. Сам-то Ганем давно почил, а правят там его правнуки. Вот сестра правителя того королевства Ганеманида Славная согласилась нами править. Видел карету?
Солдат кивнул.
- В ней она и следует в наше королевство.
- Ну и как тебе королева? - спросил Антонио осторожно.
Юлио оглянулся и ответил, склонившись к самому уху собеседника:
- Я ее, конечно, не знаю, да и не след мне правительницу обсуждать, но что-то странной она мне показалась. Улыбается всем, а холодом от нее так и веет.
- Вот-вот, и у меня сомнения, - пробормотал солдат. - Понимаешь, она из тех королей, что Великий Обет нарушили, войско против врага не выставили. Да и прозвище Ганема, сколько слышал я, было не "Великий", а "Скверный".
- Ладно, друг, - вздохнул Юлио, - время покажет. А мне ехать надо, наши уже и за поворотом скрылись. Нагнать бы. Еще месяц нам ехать. А тебе и вовсе полгода идти. Давай хоть денег тебе дам на дорогу, а то ты и поизносился совсем.
Но солдат отстранил руку Юлио.
- Не стоит, друг. Благодарю тебя, но денег не возьму. Отдавать мне не с чего. А идти... Идти мне не впервой, я дорогу люблю. Смотри, как хорошо вокруг, радостно.
- Ну, дело твое, - вздохнул Юлио. - До встречи тогда! Как дойдешь, сразу ко мне!
- Увидимся! С Богом! - крикнул солдат вслед быстро удалявшемуся другу и присел на пенек. - А я пока здесь потрапезничаю. Да, пожалуй, и переночую, - добавил он, глядя, как солнце золотит стволы сосен.
Глава 2. "Съешь волшебный катышок..."
- Вот! А ты все надо мной смеялась: "Колдунья! Колдунья!" - старуха поправила белый чепец и, повязав кружевной фартучек, стала вертеться перед высоким венецианским зеркалом.
Черная кошка промурлыкала что-то нечленораздельное и потянула когтем нитку из шелковой подушки, расшитой лилиями и розами.
- А что, ты больше не колдунья? - раздумчиво поинтересовалась она.
- Нет! - старуха гордо подняла подбородок, любуясь собственным отражением. - Теперь наука на нашей стороне. Видишь, какая жизнь пошла с тех пор, как новая королева нами править взялась. Вот уж правительница так правительница! Все знает и в нашей, как ее?
- Гомопатия, - лениво муркнула кошка.
- Во, гомопатия! Так она в этой "патии" знаешь, как разбирается! Лучше моей прабабки. А она была колдовка, так колдовка. Теперь таких уж и нет. Только врет она, говорит, что эту "патию" ее прадед придумал. Но мы-то знаем, что это наука великих магов, они ее от древних духов получили. "Похожее лечится похожим" - во какой главный принцип! - колдунья значительно подняла палец вверх и чуть не ткнула себя в глаз.
- Сначала духи магам этот принцип открыли, потом духи ее прадеду то же рассказали. Какая разница?! - кошка махнула хвостом, отгоняя назойливую муху.
- Ну, это. Ладно. Умная ты! - колдунья побросала в корзину пузырьки и баночки. - Некогда мне. У меня сейчас это... Как его?
- Ничего, подождут. Они меня раньше гнали, теперь моя очередь! - и колдунья медленно прошествовала ко входу в соседнюю комнату, где действительно уже толпился народ.
* * *
- Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе! - солдат перекрестился на золотой купол главного собора, сиявший в лучах утреннего солнца, но рука его вдруг замерла, не дойдя до левого плеча. - Что это? - воскликнул Антонио, вглядываясь, и медленно закончил крестное знамение.
На куполе не было креста. Теперь, когда солнце зашло за тучу, он увидел это совсем четко. Солдат пошел все скорее и скорее. Страшные предчувствия овладели им. Через час он почти дошел до северного предместья.
- Где-то здесь? - Антонио стал внимательно оглядывать заросли. - Что же это? Ведь всегда тропинка натоптанная была, - бормотал он, - и народу сколько ходило. Бывало, часу не пройдет, а кто-нибудь уже за святой водой к источнику спешит. Теперь и прохода не видно, и указатель, видать, упал.
Солдат пролез прямо через заросли и вскоре нашел ту часть тропки, что шла через открытую поляну и не заросла травой. Скоро Антонио вышел к источнику. С незапамятных времен бил родник на том самом месте, где когда-то святой отшельник, имя которого никому не было открыто, построил келью и жил в великих подвигах и непрестанных молитвах семьдесят лет, а потом почил и похоронен учеником где-то в этом же лесу. А от воды родниковой стали происходить чудеса и исцеления. Те, кто с верою молился Богу и пил воду сию с благоговением, скоро получали помощь свыше.
Раньше место это оберегалось. Поляна была выкошена, Крест над родником побелен, а у воды стоял ковш, чтобы всякий приходящий мог испить воды живой. Красивый резной указатель, показывал тропинку к источнику. Все северное предместье раньше бывало здесь.
Но теперь уже давно никто не приходил на это место. Указателя, Креста и ковшика больше не было, а тропинка заросла так, что только знающий человек смог бы найти дорогу.
Солдат перекрестился, наклонился к воде и ужаснулся. Источник явно пытались осквернить. Он был засыпан какой-то грязью. Дохлые насекомые, прелая листва, ил и еще что-то непонятное.
Антонио осмотрелся. Теперь он заметил, что Крест упал неслучайно. Его спилили и отбросили подальше, в кусты.
- Наверное и столб с указателем спилили, - пробормотал солдат, поднимая тяжелый Крест и аккуратно прислоняя его к дереву. - Что за напасть? - Руками он осторожно отгреб и выбросил мусор, зачерпнул ладонью немного воды и глотнул.
- Господи, благослови! - Антонио перекрестился и поклонился Кресту и с тяжелым сердцем двинулся к городу.
* * *
Ганеманида в расшитом шелком и самоцветами платье шла по длинному проходу, заглядывая то в одну, то в другую дверь. Помещение напоминало больницу. Из комнат раздавались стоны, кто-то тяжело кашлял. По комнатам тихо сновали женщины и что-то записывали на больших бумажных листах.
В одной из комнат Ганеманида окликнула женщину-сиделку:
- Ну, они уже все без сознания?
- Да, о Великая! - сиделка присела в реверансе. - Я все записала. Последняя потеряла сознание час назад, когда я еще увеличила дозу.
- А судороги? Судороги у нее были?
- О, нет! Я ничего не смогла сделать. Она какая-то другая, - виновато развела руками женщина.
- Вы что, опять ошиблись? Опять поместили сюда женщину не того типа?! - Ганеманида гневно топнула. - Я уволю вас за такую безалаберность.
- Но госпожа! С некоторыми совершенно невозможно работать. Эта девушка, - сиделка кивнула на ближайшую к двери кровать, - вообще не желала рассказывать мне о своей жизни. Ведь для определения типа я должна знать все подробности. А она молчала и только перебирала четки. Мне пришлось ориентироваться только на ее внешность. Даже дата рождения ее мне неизвестна.
- Четки? Еще не хватало! - Ганеманида смерила ледяным взглядом окончательно испугавшуюся женщину. - Сколько раз я говорила: никаких четок, крестиков и прочих предметов культа!
- Но ведь они официально не запрещены, - прошептала сиделка.
- Не запрещены, потому что пока нам это не выгодно. Но здесь, у себя, я этого не потерплю. Ясно вам?
- О да, госпожа. Больше этого не повторится! - женщина смиренно склонила голову.
- И добавьте фосфора в третьей комнате. Вы явно занизили дозу. У них там до сих пор даже рвоты нет. А в прошлой группе была. Вы ужасно работаете! Записи принесете мне в конце дня, но не позже захода солнца. Мне еще нужно обобщить все опыты. И наберите завтра еще одну группу светловолосых девушек, с синими глазами, хрупких, нежных, застенчивых. Ну вы знаете уже этот тип.
- Да, госпожа, но...
- Что опять? - Ганеманида поморщилась.
- Они не хотят. Народ больше не хочет отдавать своих дочерей. Люди говорят, что никто из взятых нами не возвращается в семьи. Они боятся, - пробормотала сиделка, опустив голову.
- Я! Я - королева, тружусь не покладая рук для блага моего народа, а народ, эта неблагодарная толпа, еще не желает отдавать нужные мне экземпляры для опытов! - Ганеманида аж задохнулась от возмущения. - Как, спрашивается, я буду составлять гомо-таблицы? Как я буду обучать гомопатов, без опытов на здоровых людях? Делай что хочешь, но группа к завтрашнему обеду должна быть собрана. Не справишься, сама пойдешь в пятую комнату, там как раз твой тип.
Ганеманида развернулась и, стуча, каблуками, прошествовала к выходу. Иногда она ненавидела этих людишек, не способных оценить истинное величие настоящей науки.
* * *
Солдат шел по улицам города и с изумлением оглядывался. На каждом углу висели огромные надписи, предлагавшие что-то совершенно непонятное: "Съешь волшебный катышок, сбрось с себя грехи, дружок!", "От шлаков очищаем, здоровье исправляем!".
"Прежде чем его глотнуть, не забудь сильней встряхнуть!", - было написано на огромной, выпиленной из доски бутылке.
Антонио вздохнул. Ему казалось теперь, что он не был дома не пять лет, а целую вечность. Храмы стояли без крестов, многие были закрыты, хотя время приближалось к вечерне. Но вот наконец он увидел отворенные ворота. Облегченно вздохнув, Антонио подошел к двери, но тут его остановила странная надпись:
"Наш священник-гомопат
Исцеляет всех подряд!
Лечит грипп, бронхит, парез!
Дух возносит до Небес!".
Солдат огляделся и увидел старушку, мелко семенящую мимо храма.
- Эй, мать! - солдат поклонился. - Не подскажешь ли, когда будет служба? И что такое "гомопат"?
Бабушка оглянулась испуганно.
- Тихо ты. Чего болтаешь? Какая тебе служба?
- Так к вечерне дело, вроде, - удивился солдат.
- Ты откель такой несведущий? - покачала головой старушка.
- С войны, мать. Так ты просвети меня, коли не побрезгуешь.
- Ладно, уж. Пойдем со мной. Я тут неподалеку живу. Накормлю тебя, там и поговорим.
Солдат кивнул, забрал у бабушки корзинку со свежими булочками и отправился за ней. Дома он еще не был. Его никто не ждал.
- Ну, вот. Раздевайся, руки помой и за стол садись, - старушка уже бойко вытаскивала из печи горшок с кашей.
- Спаси тебя, Бог, мать! А все же - расскажи, что у вас тут за жизнь новая идет? И что там за священник такой? Правда, что ли - исцеляет? - солдат прочел молитву и уселся за стол.
- Эх, солдатик! - старушка села напротив него и подперла морщинистую щеку рукой. - Дела у нас нехорошие. Как приехала новая королева, так и началось. Теперь все, кто деньги любит, в гомопаты подались.
- А кто это? - поинтересовался солдат, закусывая кашу хрустким луком.
- Это теперь вместо лекарей у нас.
- И как? Лечат?
- Ох, и не знаю. Я у них не была. А люди по-разному говорят. Только лечат они нехорошим чем-то. Паучьи лапки берут, катышки козьи, лепешки коровьи, яд змеиный, еще всякое непонятное.
- Подожди, мать! Так это ж колдуны обычные?! Это ж их набор лечебный?! - солдат даже есть перестал. - Как же люди к ним ходят?
- Э, солдатик, теперь нет колдунов. Все колдуны в гомопаты подались. Да и лапки все эти они теперь не в обычном виде людям дают. Они их долго-долго трут, а потом в сахарные шарики закатывают, или в водичке разводят, или в порошок мела замешивают.
- Так вот про какие катышки там, на стенке, было написано, - покачал головой Антонио.
- Про них. Но это не самое страшное. Королева теперь опыты завела. Посылает своих работниц раз в неделю народ для опытов отбирать. То чернявых молодых парней берет, то рыжих, плотненьких женщин, а то девушек беленьких, да самых нежных. Сначала народ с интересом шел. А потом раскумекали, что с опытов тех, никто не возвращается. Тут то уже и отказываться стали, дочек-сыновей прятать. Да разве ж от Ганеманиды кого спрячешь. Она награду за доносы объявила. Теперь к ней все с доносами спешат, про соседей рассказывают, кто куда детей попрятал.
- А священники? Они-то как?
- Хороших священников давно из города королева выгнала. Остались только те, кто решил гомопатом стать.
- И что, они теперь тоже лапки паучьи перетирают? - ужаснулся солдат.
- Ну, они все объясняют по-научному и по-духовному. Дескать эта лапка, не лапка вовсе - а источник полезного вещества. А все вещества Богом сотворены. К тому же, что там брезговать, если одна лапка разводится на целое ведерко воды.
- Не понимаю. Они что этой паучьей водой все болезни лечат? - переспросил Антонио удивленно.
- Ох, родной, разве ж такое поймешь! Они говорят, что, когда воду ту сильно потрясти, то она образ полезного вещества на себя принимает и в теле больном тоже борьбу с болезнью возбуждает.
- Я такого понять не могу, - вздохнул солдат. - А почему вода та на себя именно образ полезного вещества принимает, а не другого какого? Если вот чашку не промыли, например, там же и следы компота остаться могут?
- Нет, солдатик, этого я тебе не объясню. Но ходить к этим гомопатам и сама не стану, и тебе не посоветую. Бог все видит. Уж, лучше дома молиться, да лучших времен ждать, чем к колдунам ходить, - вздохнула старушка и перекрестилась. - Давай лучше спать ложиться. Я тебе в горнице постелю.
Глава 3. Мари
С утра пораньше солдат перекусил ломтем хлеба с молоком и отправился туда, куда давно мечтал. На берегу реки стоял заветный для Антонио дом. В нем жила девушка, которую все пять лет вспоминал солдат. Златоволосая, голубоглазая, нежная и скромная, она поразила его одним взглядом в самое сердце.
Хотел уже Антонио идти свататься к прекрасной Мари, но началась война и надолго отодвинула его светлую мечту. Да и кто он теперь? Почти нищий оборванец. Герой. Но кому нужно теперь его геройство? Да и помнит ли она, ждет ли? Ведь прошел слух, что он погиб...
Антонио остановился у ворот заветного дома и с сомнением поглядел на окна. Стоило ли вообще появляться здесь? Солдат поднял руку и неуверенно постучал в калитку. Собака звонко залаяла, но никто не вышел на крыльцо. Солдат постоял еще и оглянулся. Из дома напротив ему махнула дородная круглолицая женщина в аккуратном чепце.
- Здравствуй, солдатик! Ты к кому стучишь? К Мари что ли? - спросила она громко.
- К Мари, - Антонио в несколько шагов пересек улицу.
Женщина покачала головой.
- Мари-то забрали сегодня. Теперь ты ее вряд ли увидишь.
Солдат вздрогнул от страшного предчувствия.
- Куда забрали? - спросил он медленно, уже понимая ответ.
- На опыты, куда ж еще. Теперь только сирот берут. Бунта боятся. А у ней как раз месяц как батюшка помер.
- Куда их увозят? - почти прошептал Антонио севшим голосом.
- Да кто ж знает? - вздохнула женщина сочувственно. - Только оттуда никто не возвращается. Так что ты, солдатик, лучше ее позабудь.
- Ты мне такое не советуй! Предательство это! - солдат грозно глянул на женщину. - Скажи лучше, как выбирают людей для опытов?
- Ну, раньше объявления весили. Дескать, нужно таких-то и таких-то. А теперь народ, уж, сам не идет. Так стали по городу нужных отлавливать. Придут на базар иль еще куда, где народу много. А еще от добровольных помощников узнают, где какая сирота беззащитная. Такую и из дому забрать могут. Как на базаре увидишь женщину в черном платье с подолом, расшитым серебром, а с ней солдат - беги подальше, а то и тебя упекут.
Солдат поблагодарил и двинулся было к ближайшему рынку, но остановился, задумался на минуту, а потом повернул в другую сторону.
* * *
- Антонио! - Юлио обнял друга. - Заходи скорее. Сейчас я такой пир закачу! Дошел, дружище, дошел наконец! А я уж соскучился. Думаю, не случилось ли в дороге какой беды. Да что-то ты и вправду невесел? - Юлио с удивлением осмотрел друга.
- Беда случилась. Да не в дороге и не со мной, - вздохнул солдат, снимая потертую шинель.
- Ну, пойдем в покои. Расскажешь. Ты знаешь, я всегда рад тебе помочь. И не забыл той услуги, что ты мне оказал. Собственно, я обязан тебе жизнью, друг. А потому, распоряжайся и моею, как знаешь, - Юлио хлопнул друга по плечу. - Беда бедой, а сытный обед нам не помешает. Да, я тебе награду за подвиги обещал. Но тут такое дело... Понимаешь, мы ж думали, что ты погиб, похороны устроили. Красиво все было, торжественно. Я сам и устраивал, как ближайший друг. Так вот, награду эту мы на бархатной подушечке и похоронили вместо тела твоего в гробу. А теперь вторую где ж возьмешь? - Юлио грустно вздохнул.
- Да ладно. Не за награды я сражался, - Антонио махнул рукой. - Забудь про то и выслушай меня.
Уже за столом солдат кратко рассказал другу о том, что увидел в городе, и о Мари.
- Да. Это и впрямь беда, - покачал головой Юлио. - Что поделать, ума не приложу. Видишь ли, у нас теперь жизнь другая пошла.
- Гомопаты. Знаю уже.
- Это да. Они силу взяли. Теперь все им подчиняются.
- А кресты-то с храмов почему поснимали?
- Это личное распоряжение королевы, - вздохнул Юлио. - Она почему-то кресты и воду святую не переносит. Хотя верующая.
- И во что она верует? - поинтересовался Антонио.
- В великих духов. В очищение. Все гомопаты теперь людей от грехов спасают. Они каждого сначала о его жизни расспрашивают, потом свои катышки-порошки дают, да еще как жить - наставляют.
- Ну и как? Помогают их порошки? - солдат положил себе кусок говядины с мыслью, что без еды сил не будет, а силы, видимо, ему скоро понадобятся.
- Сам-то я не пробовал. У меня, знаешь, лекарь тут подпольно живет. Только не проговорись никому. У нас теперь лекари запрещены. Но сам я как-то видел, мать младенчика несла, а у него гной из ушей течет. Я ей говорю: что ж ты его не лечишь? А она мне солидно: это у него очищение духовное началось, так гомопат сказал. Думаю, помер уже младенец тот.
- Страшно, - покачал головой солдат. - Надо бы эту королеву гнать отсюда поганой метлой, пока она все королевство со свету не сжила.
- Тише! Тише, друже! Что ты так громко?! - Юлио выглянул за дверь, потом высунулся в окно и только после этого успокоился. - Ты поел уже? Иди сюда, на диван, здесь от двери дальше.
На диване Юлио продолжил:
- Понимаешь, ты только что вернулся, а мы тут прижились уже. Ганеманида, она так-то ничего. Увлечения у нее, конечно, странные, но у кого их нет.
- Подожди, а как же храмы закрытые, священники изгнанные?! Как же люди, которых на опыты забирают?! - солдат подскочил с мягкого, шитого золотом дивана так, что он аж затрещал.
- Сядь, успокойся! - друг был бледен. - Да, да, конечно, многим не нравится новое правление. Но разве лучше было нам без короля? Ты воевал и не знаешь, сколько бедствий обрушилось на народ.
- Послушай, друг, а если бы тебя забрали на опыты? - тихо спросил солдат, пристально глядя на Юлио.
- Меня? Причем здесь я? Забирают только из народа, - оговорился было Юлио, но спохватился, - нет, конечно, я тоже переживаю, я тоже не хочу, чтобы народ страдал. Но ведь любая власть от Бога, так учат и наши священники. Ну а я теперь начальник стражи. Разве мне к лицу измена?
Антонио горько усмехнулся:
- Быстро же ты стал их подпевалой. Всякая истинная власть от Бога. Но не кощунственно ли говорить, что от Бога власть богоборческая, колдовская, нечистая? Ладно, понял, Юлио. Ты не волнуйся. Я уйду тихо.
- Но как же... Подожди, я... - Юлио протянул руки вслед уходящему солдату, но ничего больше не сказал.
* * *
- Со святым вечером, бабуля! - солдат стукнул в окошко ко вчерашней старушке. - Пустишь еще разок переночевать?
- Заходи, родной, заходи! - старушка радостно хлопотала на кухне. - Как по городу погулял?
- Да вот, сходил к родному дому, а там уже клиника гомопатская. И лечит там теперь та самая колдунья, которую мы сами раньше из города изгнали.
- Ну, так ты теперь у меня живи. Я ведь тебе только рада. Знаешь, сколько страху натерпишься, пока по улице пройдешь. А вдвоем-то веселее будет, да и безопаснее. Они тех, кто одинокий, хватать любят.
- Невесту мою забрали, - глухо произнес солдат, не поднимая глаз. - Ходил к другу. Да только нет у меня теперь друга.
- Ох, то большая беда! - старушка присела рядом. - Скажи-ка ты мне, давно ль ее забрали?
- Сегодня утром, говорят.
- Ну, это, быть может, еще поправимо, - задумалась бабушка.
- А куда их забирают, ты, мать, знаешь? Мне примету сказали - женщина в черном платье, шитом серебром, а с ней солдаты. Вот они людей и забирают. Я сегодня все базары городские обошел, где только не искал, а не встретил.
- Куда забирают, я, может, и знаю. Только мало твою невесту спасти. Надо бы и о королевстве подумать? - старушка посмотрела на Антонио испытующе.
- Ты, мать, только подскажи, как?! - воскликнул солдат. - Я ведь и к другу сегодня с этим приходил. Но он все говорит, что без властителя народу еще хуже будет. А что я один могу? Думал, мы с ним вместе людей соберем, восстание устроим...
- И один в поле воин, если он - Божий воин, - строго заметила старушка. - Ты на себя-то не полагайся. Господь все управит. Думаешь, Богу угодно, чтобы эта колдунья народом христианским правила? Только Он нам свободную волю дал. Вот и направь свою волю, чтобы нечисть из королевства изгнать.
Солдат встал, перекрестился, поклонился в пояс перед образом Спасителя и повернулся к старушке.
- Вижу, мать, не проста ты. Знаешь, как колдунью одолеть. Подскажи. Все сделаю. Жизни не пощажу!
- Что ж, помоги тебе Господь! - старушка посмотрела на него так, словно измеряла решимость солдата. - Иди сегодня ночью, да принеси со святого источника, что за северным предместьем, кувшин со святой водой. А дальше я все тебе подготовлю.
* * *
- Вот, мать, принес! - солдат опустил на стол большой жбан с водой. - Там много мусора понасыпали, но я разгреб.
- Знаю, это те, кто по приказу королевы источник осквернял, да это нашему делу не помешает. Бог поругаем не бывает! Справимся!
Старушка аккуратно разлила воду в несколько кувшинов. На каждом было написано "Источник жизни".
- А зачем надписи-то? Враги же сразу поймут, что вода из святого источника, - удивился солдат.
- Нет, милок, ты нашей жизни не знаешь. "Источник жизни" - это вода гомопатская. Там обычно какие-то их снадобья растворены. Такую воду заказывают и там, куда людей на опыты возят.
- И я...
- И ты пойдешь туда с этой водой, будто по заказу. Главное тебе дождаться Ганеманиды. Если бросишься невесту спасать, и ее не спасешь, и королевство погубишь.
- Что же мне делать?
- Как увидишь Ганеманиду, плещи на нее святую воду, сколь есть сил! Этого она не выдержит. А потом вяжи, клади в повозку, на которой воду привезешь, и увози из города куда подальше.
- А если вернется? - с сомнением потер переносицу солдат.
- Не вернется. На заставах простые люди стоят. Они уж сколько времени Бога молят от колдуньи страну избавить. Это ведь их детей на опытах убивают.
- Ну а гомопаты?
- С ними народ сам справится. И священники хорошие вернутся. Наладится жизнь.
- Но ведь правитель-то нам нужен, - вздохнул Антонио. - Это мой друг верно говорит. Без короля народу всегда плохо живется.
- Ну так и надо у Бога просить, а не по дальним странам разъезжать! - покачала головой старушка. - Сказано же: "Просите, и дастся вам".
Солдат кивнул.
- Когда ж ехать мне?
- А прямо сейчас. Чего время тянуть? Повозка уже во дворе. Я попросила соседа одолжить телегу и лошадь. Иди, грузи кувшины. Вот, возьми, - старушка протянула солдату листок бумаги. - Здесь я нарисовала тебе, куда ехать. И дай, перекрещу я тебя, - старушка притянула голову солдата к себе, осенила его крестным знамением и обняла на прощание.
- Спаси Бог! Но откуда ты знаешь, куда мне...
- Ступай, ступай с Богом! У тебя мало времени. Ганеманида всегда посещает своих подопытных с утра. А еще надо доехать, не пролив кувшины, - старушка подтолкнула Антонио к дверям. - Поспеши, да не забывай молиться. Без помощи Божией тебе Ганеманиду не одолеть.
Она еще долго смотрела в окошко, провожая удаляющуюся повозку, а потом опустилась на колени перед иконами и углубилась в молитву.
Глава 4. Спасти Отечество
Солдат тихонько погонял лошадь, боясь расплескать воду, он выбирал самый ровный путь и непрестанно повторял в уме короткие молитвы. Страх за судьбу Мари порой охватывал его так, что холодели руки, а сердце пропускало удары. Тогда он запрещал себе думать, и лишь молил Бога о помощи и милости.
Наконец Антонио увидел длинное низкое строение. С двух сторон его охраняли стражники в форме королевских цветов - черного с серебром. Солдат перекрестился и собрался уже было подогнать повозку к ближайшему входу, когда по другой дороге к стражникам подъехал какой-то вышестоящий чин. Он переговорил с ближайшим постом и повернул к следующему. В этот момент военный обернулся и встретился глазами с Антонио.
- Юлио! - прошептал солдат. - Ну да, он же - начальник стражи. Ездит, проверяет посты. Но, может быть, он не узнал?
Надежда пропала. Юлио развернул коня и подъехал к повозке.
- Антонио? Зачем ты здесь?
- Я хочу спасти Мари! - солдат уже понимал: дело кончено. Если Юлио поднимет стражу, то ему остается только погибнуть с оружием в руках, но ни помочь Мари, ни тем более исполнить их со старушкой план он уже не успеет.
- Ты сошел с ума! - Юлио приглушил голос. - Уезжай немедленно! Ты погубишь себя, да и меня, пожалуй. Откуда ты вообще узнал, что ее держат здесь? К тому же... вряд ли она еще жива, - пробормотал Юлио совсем тихо.
Но солдату было нечего терять. Если Мари уже нет в живых... Он хлестнул лошадь.
- Если хочешь, выслуживайся, доноси! - крикнул он бывшему другу и подъехал ко входу в строение.
- Эй, куда прешь? - стражник лениво подошел. - Что тут у тебя?
- Водичка, по заказу Великой - "Источник жизни", - Антонио кивнул на кувшины, одновременно прислушиваясь. Но сзади была тишина. Наконец раздался удаляющийся конский топот. Кажется, друг решил не выдавать его, но и самому удалиться подальше от места событий, чтобы не оказаться в соучастниках.
- Ладно, заноси, - стражник посторонился и кивнул на дверь. - В проходе поставь, там разберутся.
Проход был длинным и полутемным. По правой стороне шел ряд дверей. Некоторые из них были открыты, из них раздавались хрипы и стоны. Солдат составил кувшины вдоль левой стены и стал осторожно заглядывать в двери. Везде лежали люди. Они явно страдали от болей. В некоторых комнатах работали какие-то женщины. Но непохоже было, чтобы они как-то облегчали состояние больных.
Что делать дальше? Где искать Мари? Когда появится Ганеманида?
В дверь его окликнул стражник:
- Эй, солдат, ты чего там - заблудился что ли?
- Мне велели кувшины по комнатам разнести, - отмахнулся Антонио.
- А-а. Ладно, давай исполняй, - голова стражника спряталась.
Солдат заглянул в следующую слегка приоткрытую дверь и отшатнулся. За столом сидела его Мари, а напротив нее какая-то женщина. Мари была бледна до синевы. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. На лице девушки застыло отрешенное выражение. Она, как в спасительную соломинку, вцепилась двумя руками в четки; губы беззвучно шептали молитву.
- Еще раз спрашиваю, когда ты родилась? День, месяц, год? - голос женщины звучал неприязненно. - Если ты думаешь, что избежишь процедур, благодаря молчанию, то ты ошибаешься. Процедуры будут все равно. Но я могу ошибиться и направить тебя не в ту группу. И если ты, девушка, попадешь в группу, не соответствующую твоему типу, тебе будет еще хуже, чем другим.
Девушка подняла на свою мучительницу кроткие глаза.
- Прошу вас, отпустите меня, - прошептала она, чуть не плача.
- Ну, ты успокойся, - женщина заговорила помягче. - Расскажи, с кем ты живешь?