Владимир Милицын
КЕДРОВЫЙ РАСПАДОК
ООО "Издательство "Кола" Сыктывкар 2010
ББК 63.3(2Рос.Ком) М60
Милицын В.А.
М60 Кедровый распадок.- Сыктывкар: ООО "Издательство "Кола", 2010. - 272 с.
В книге Владимира Милицына "Кедровый распадок" не только дорогие сердцу автора воспоминания, но и размышления о тех событиях, которые произошли в конце XX века в нашей стране.
ББК 63.3(2Рос.Ком)
ISBN 978-5-7934-0340-5
No Милицын В.А., 2010 No ООО "Издательство "Кола", 2010
В. Кедрову - шестьдесят, но так было не всегда...
(Из воспоминаний очевидца)
1
Уже рассвело, но в посёлке было непривычно тихо. Лишь изредка по сухому снегу проскрипят чьи-то торопливые шаги, затем где-то гулко хлопнет входная дверь, и изба, срубленная из толстых сосновых брёвен, извергнув облако пара, проглотит озябшего пешехода. В ответ, не высовываясь из будки, стоявшей у калитки, лениво, с простуженной хрипотцой тявкнет покрытый изморозью пёс. С ажурно-белой, словно спустившееся с неба облако, высокой берёзы, застывшей в углу двора, медленно кружась, осыплются пушинки инея.
Опять всё стихнет. Тах-х! Словно выстрел мелкокалиберной винтовки - треснула на морозе древесина. То ли доска, то ли какое-то дерево не выдержало лютой стужи и раскололось. И снова над горной ложбиной опустилась тревожная вязкая тишина. Казалось, посёлок, окутанный морозной пеленой, погрузился в летаргический сон. Но нет, сон в такую погоду равносилен смерти. Посёлок просто замер и чутко притаился, он, как тот пёс, свернулся в клубок, стараясь сохранить, сберечь своё тепло на случай продолжительных испытаний.
Спиртовой термометр, закреплённый у входа в дом, указывал своим красным срезом на отметку в минус сорок семь градусов по Цельсию.
Над крышами домов, из чуть торчащих из-под снега чёрных печных труб, белыми свечами в небесное марево устремлялся дым, а внизу, в раскалённых печах, не умолкая, наперебой потрескивали берёзовые и еловые поленья.
Стоял морозный воскресный день, и люди без надобности старались не высовывать носа на улицу.
2
За морозным окном, едва успев начаться, заканчивался один из последних декабрьских дней 1970 года. Владимир Кедров, студент третьего курса автодорожного института, сидел за обеденным столом в жарко натопленном родительском доме. Приехал он вчера ночью, проделав путь в две тысячи километров на трёх самолётах и на попутном грузовом автомобиле из Омска через Новосибирск, Красноярск, Северо-Ени- сейск. Благополучный исход длинного и трудного пути, предстоящие двухнедельные каникулы, домашний уют и присутствие близких, дорогих ему людей, которых он давно не видел и по которым сильно соскучился, создавали в его душе приподнятое, жизнерадостное настроение.
Он имел славянскую внешность, был среднего телосложения, ловко скроен и, как считали окружающие, недурен собой. Его зеленовато-серые глаза радостно блестели, а с губ не сходила слегка снисходительная, сентиментальная улыбка. Молодое физическое здоровье и студенческий оптимизм яркими мазками рисовали ему картину предстоящей счастливой жизни, которая представлялась в виде прямой светлой дороги, ведущей к сияющему Олимпу, на вершине которого ему непременно предстоит быть.
За столом собралась вся семья: отец Анатолий Васильевич, который в начале 20-х, до раскулачивания семьи, успел закончить всего четыре класса, мать Александра Ивановна, вообще не имевшая образования, хотя читать и писать мало-мальски могла, сестра Надежда, учащаяся девятого класса, и он - студент третьего курса, будущий инженер.
Владимир был словоохотлив и нетерпелив. Ему казалось, что он уже всё знает о жизни, во всём прекрасно разбирается.
-- Наша страна, - говорил он, - развивается невиданными темпами, ещё одна-две пятилетки, и равных нам в мире не будет. Вы только посмотрите, что делается в Сибири: строятся Братский и Красноярский алюминевые заводы, Усть-Илимская ГЭС, на Дальнем Востоке - Амурский целлюлозно-картонный комбинат... Ещё немного, и дойдёт очередь до нашего посёлка, будете вы жить, дорогие родители, в благоустроенном доме: нажал на кнопочку - и тебе горячая вода из крана, на другую - и газовая плита к вашим услугам.
-- Не знаю, как насчёт "кнопочки", а вот конфигурацию из трёх пальцев мы точно иметь будем! Это у нас всегда, пожалуйста! - накалывая вилкой в тарелке квашеную капусту, ответил ему отец. - Скажи мне, учёный человек, - продолжал он, дожёвывая закуску, - почему мы с матерью всю жизнь, начиная с малого возраста, без отдыха вкалываем, и на работе, и домашнее хозяйство держим, а сытно и богато никогда не жили, каждый рублик вынуждены считать. Неужели "сраный" капиталист больше нас работает?
-- Ничего, батя, капитализму во главе с международным империализмом хана приходит. Мы уже сейчас первые в космосе, нас в институте учат работать на больших, размером со шкаф, электронно-вычислительных машинах, которые сделают революцию в научно-техническом прогрессе. Так что скоро вы в лес за ягодами и грибами будете ездить на "Москвиче" и каждый год будете отдыхать в Сочи.
-- Эх, сынок, какой Сочи? Нам уже на покос-то съездить тяжело. Корову держать уж сил нет, а без неё как прожить? - с любовью глядя на сына, говорит мать.
-- Ну и продайте её, мама. Сейчас в стране строят крупные животноводческие комплексы на тысячу голов и больше, в молоке скоро все купаться будем.
-- Да-а, потекут молочные реки с кисельными берегами, а жареные рябчики прямо нам в рот будут падать, - хитровато подмигнув, отец широко улыбнулся и залпом выпил гранёную стопку водки.
Сын последовал примеру отца, жадно налегая при этом на домашние котлеты с пюре, в которое мать всегда добавляла свежего молока и сливочного масла.
-- Ух, мам, и вкуснатища! - не переставая жевать, мычал он.
-- Кушай, сынок, кушай. Как говорят, дома и солома едома.
-- Вов, а студентки стильно одеваются? Говорят, что в этом году в моде расклёшённые юбки и туфли на платформе? - встряла в разговор сестрёнка.
-- На сорок рублей стипендии за модой не угонишься. Студенты - народ практичный, могут и в кедах, и в тапочках на занятия прийти. Знания - вот главное богатство. У нас самая образованная страна в мире. Так что, давай учись, сестричка!
3
Много позже Кедров понял, что почти все молодые люди излишне самоуверенны и категоричны в своих суждениях, чрезмерно оптимистичны в ожиданиях. Каждый из них полагает, что у кого, у кого, а уж именно у него всё будет отлично, что его непременно ждёт в жизни только успех и удача. И если сейчас что-то не так: получил двойку, последним прибежал к финишу, поленился и не сделал работу, соврал родителям, струсил перед хулиганом и т.п., то кажется, что это всё случайная слабость, временная неудача и впредь такого больше не будет, завтра всё будет по-другому. Они знают, что вся жизнь ещё впереди, а поэтому часто полагают, что всё само собой как-то образуется, упущенное сегодня завтра будет навёрстано, а допущенная ошибка сама собою исправится. "Мне непременно выпадет счастливый билет, и я поймаю за хвост свою "синюю птицу", - так рассуждает если не каждый, то каждый второй парень или девушка.
Конечно же, каждый человек индивидуален и неповторим. Однако помимо этого молодые всегда излишне самоуверенны в надежде на собственную исключительность, в которой им в течение своего жизненного пути приходится нередко разубеждаться и даже расплачиваться.
Но строго судить их за это опять же не следует. Без веры в свои силы, в свою "звезду" невозможно будет устоять перед жизненными трудностями, без этого в стране не будут появляться герои и гении, создаваться дерзкие планы и свершаться великие проекты, а значит, не будет движения вперёд, жизнь остановится в своём развитии. Молодость, несмотря на свою неопытность, исключительно прекрасная и замечательная пора. Кажется, М. Твен сказал: "Лучше быть молодым щенком, чем старой райской птицей".
Владимир родился и вырос в Сибири, в небольшом таёжном посёлке, который разместился у подножья лесистых гор, в стороне от больших дорог. Цепь этих гор, растянувшихся на многие сотни километров, образовала Енисейский кряж, охраняемый с севера рекой Подкаменная Тунгуска, а с юга - Ангарой. Обе эти полноводные быстрые горные реки впадают в среднее течение могучего Енисея. Посёлок Брянка, рассечённый на две половины одним из его притоков, выполнял роль грузового речного порта. По высокой весенней воде, преодолевая яростный напор реки Большой Пит, колёсные пароходы, отчаянно шлёпая по воде вращающимися деревянными лопастями, тащили за собой груженые баржи, доставляя сотни тонн продовольствия и других промышленных товаров. Завезённого добра хватало всему населению района на последующие одиннадцать месяцев бездорожья. Своенравная горная река на месяц становилась "дорогой жизни" для жителей всего Северо-Енисейского района.
Приход весны в тех местах ценился особо. Это была пора не только свержения холодной, надоевшей всем зимы, повышенного содержания адреналина в крови северян, любовных вздохов под луною, как это бывает среди основного народонаселения нашей планеты, но наступление весны знаменовало собою в буквальном смысле спасение жизни.
Настоящее, неподдельное счастье испытывали все брянковские жители, когда после долгой и холодной зимы, а затем мощного ледохода, из-за поворота на реке появлялся силуэт дымящего трубой парохода...
В тот день, а это было 15 мая, буквально всё население посёлка от мала до велика высыпало на пристань. Пристань была сооружена из толстых брёвен, связанных между собою скобами, и выстлана толстыми сосновыми плахами. В её глубине, большей частью уже на берегу, располагались огромные складские помещения, на крыше одного из которых висел транспарант, где белым по красному крупным курсивом было написано: "Даёшь навигацию 1956 года!". Выстроившись вдоль края пристани, на которую от небольшого ветра захлёстывало речную воду, люди с трепетным волнением и опаской поглядывали вниз на стремительно проносящийся у них под ногами мощный свинцово-синий холодный поток. Они были эмоционально возбуждены от ожидания радостного события, которое вот-вот должно произойти в их жизни. Некоторые мужики были слегка "навеселе", но пьяных не было, это было как-то в посёлке не принято. Хотя сам воздух, насыщенный ароматом талого снега и пробуждающегося леса, пропитанный лучами яркого солнца, пьянил, казалось, каждого. И человеку не хватало лёгких, чтобы напиться и раствориться в этом божественном нектаре. Все от мала до велика галдели и жестикулировали, привставали на носки и вытягивали шеи, пытаясь разглядеть приближающееся чудо. Они ждали прибытия по реке "миссии".
Принаряжённые девки и бабы с румяными, порозовевшими лицами, то и дело поправляя на своих головах цветастые, яркие платочки, одёргивая от шаловливого ветра подолы своих нарядных платьев и юбочек, торжественно дефилировали по деревянному настилу в своих туфлях-лодочках. Мужики, в начищенных и смазанных солидолом кирзовых, а кто и хромовых сапогах, не вынимая из ртов папирос, вели разговор о погоде и спорили между собой о видах на предстоящий лесной урожай. Школьная молодёжь, словно бело-чёрные гагары, облепила возвышающуюся над рекой скалу, которая своим пологим боком упиралась в край пристани. Пацаны, что помельче, одетые в вязаные свитера и сшитые матерями штаны-шаровары на резинках, и девчонки в розовых кофточках и ситцевых платьишках в горошек, сновали в толпе, торопливо вскарабкивались на нижние каменные глыбы, прыгали, кричали и копошились. Молодые люди, что постарше, отдельными парами и группами сидели на самом верху скалы, умостившись на слегка прогретых весенним солнцем каменных плитах.
Издалека, с палубы плывущего парохода, казалось, что поросший небольшими деревцами, чуть тронутый зеленью серо-фиолетовый склон горы, прилегающий к пристани, украшен разноцветным конфитюром.
И вот наступил долгожданный момент. Под бравурные звуки марша, несущегося из репродуктора над капитанским мостиком, дав три оглушительных приветственных гудка, от чего дружно вздрогнула вся встречающая и ликующая публика, к пристани причалил пароход с надписью на борту: "Зоя Космодемьянская". Речному труженику было присвоено имя молодой партизанки - героини Великой Отечественной войны. Это, видимо, было сделано не только для того, чтобы увековечить её память, но и с тем расчётом, чтобы пароход знал, что и в его жизни предстоят суровые испытания.
Пятилетний Вовка, держась за отцовскую руку и ошалев от восторга, как заговорённый смотрел на сверкающий в лучах заходящего весеннего солнца бело- жёлтый пароход и на деловито снующих по палубе красавцев-матросов. Те, ощущая на себе внимание сотен восторженных глаз, резво прыгали по ступеням многочисленных трапов, крепили канаты, крутили ручки лебёдок, ловко ныряли в трюмы и также ловко оттуда выныривали, играя натренированными бицепсами из-под плотно облегающих фигуры тельняшек. Затем, выстроившись у борта судна в линию, они что-то дружно и громко прокричали в ответ на приветствие капитана, который показался Вовке недостаточно высоким и слегка толстоватым для такого потрясающего парохода. Сошедшего на берег капитана встречало всё местное руководство, как и принято, хлебом с солью.
Всё здесь происходящее маленькому шестилетнему Кедрову казалось прекрасной, волшебной сказкой.
-- Пап, а пап, когда я вырасту, то буду обязательно матросом! И повезу тебя с мамой в большой город, далеко-далеко.
-- Хорошо, сынок. Только по реке уж больно долго плыть. Ведь ты хотел лётчиком... Может, лётчиком будешь?
-- Да, и лётчиком тоже! Но... сначала матросом!
5
Прилетев в Северо-Енисейск на "ИЛ-14" в качестве пассажира, студент Владимир Кедров сразу отправился на автостанцию. Там он узнал, что рейсовый автобус из-за большого мороза отменяется и переносится на завтра. В полдень было -33, а к вечеру ожидалось дальнейшее понижение температуры. Он побежал на торговую базу и встретил там знакомого шофёра, который после разгрузки машины собирался в обратный путь. Тот его сначала брать не хотел из-за риска замёрзнуть в пути, но затем поддался уговорам.
Водителю старенького "Зила" было под пятьдесят. Это был опытный водила, хлебнувший за свою шофёрскую жизнь на Севере всякого: и плохого и хорошего, и радостного и печального. Без малого четверть века назад Николай Плеханов после службы в армии по комсомольской путёвке приехал работать в транспортную контору на Брянку. Вскоре он влюбился в местную учителку Альбину, они поженились, у них родились две дочери. Старшая из них, Светлана, была моложе Вовки лет на пять, но девка - по его понятиям - приметная. А вот малая родилась не совсем здоровой: у неё одна нога оказалась короче другой, и при ходьбе она слегка прихрамывала.
Водитель как ни ругался с кладовщицей, как ни подгонял крепким словом грузчиков, требуя от них резвости в работе, всё же не уложился в намеченный график, и выехали они в обратный путь поздно, после пяти часов вечера. На улице уже было совсем темно.
Дядя Коля - так к нему обращался Владимир - в душе был рад неожиданному попутчику. Всё же ехать вдвоём веселее, да и как-то понадёжнее. Он, взглянув на Володькину обувку, буркнул: "Вижу, ботинки-то у тебя по новой моде, не с мехом, а со смехом, - затем достал из-под сиденья старенькое шерстяное одеяло и приказал: - На-ко, замотай ноги как следует".
Первый час пути они проехали незаметно. Владимир рассказывал про жизнь в городе, а дядя Коля делился поселковыми новостями.
-- В городе жизнь суматошная, на улицах машин полно, только и гляди, как бы под колёса не попасть. А водители все наглые, прут на пешехода, словно бык на красную тряпку.
-- Ты старуху-то Матрёну знаешь поди?
-- Ну а как же, мы школьниками ещё к ней за огурцами в огород лазали. А она в нас гнилой картошкой швыряла.
-- Ну, так вот, сгорела она на прошлой неделе, вместе с хатой. Жалко старую, спасти не удалось. - Тут машину резко потащило вправо. Водитель вдарил по тормозам. Затем сдал назад. Включил пониженную передачу и медленно тронулся дальше, хрипло ругаясь.
-- Ну, посмотри - разве это дорога? Ни хрена ведь не чистят! Сцепление вон ведёт, выйдет из строя - замёрзнем с тобой посреди тайги к чёрту! Будут тебе тогда каникулы.
-- Да ничего, дядя Коля, доедем. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского!
-- Доедем?! Твои бы слова да Богу в уши.
Автомобиль, надрывно гудя, пробиваясь через снежные заносы, медленно преодолевал очередной тягун. Так на шофёрском жаргоне называется длинный дорожный подъём, на котором часто буксуют машины, доставляя водителям много неприятностей. Этот тягун имел своё прозвище, называли его мужики "тёщин язык".
Николай замолчал, весь подался вперёд, напряжённо всматриваясь в смутные очертания дороги через небольшой, незамерзающий овал на лобовом стекле. Он старался так управлять машиной, чтобы её задние, ведущие колёса не провернулись. На шофёрском языке это означает, что ехать надо в "натяжку", резко не газовать. Иначе машина забуксует на подъёме и её может стащить в кювет. В этом случае на помощь можно было рассчитывать только к утру следующего дня, так как в морозную ночь редко кто из шофёров отваживался отправиться в дальний путь.
"Ну, дружок, давай, ещё чуть-чуть... Ну вот, молодец!" - подбадривал вслух свой старенький автомобиль опытный водила. И тот, кряхтя и поскрипывая на ухабах, отмерял километр за километром по узкой, извилистой, теряющейся в ночной мгле дороге, проложенной когда-то через самое сердце дремучей сибирской тайги.
Слева и справа, за высоким снежным бруствером, в свете фар мелькали причудливые силуэты тёмных, заснеженных деревьев. В темноте лес казался чёрной бездной, дремучей и враждебной. Он окружал машину со всех сторон и вносил тревогу и беспокойство в души путников. В прыгающих бледно-жёлтых лучах фар, несясь навстречу, искрились мельчайшие кристаллики льда, что явно указывало на всё усиливающийся, давно переваливший за тридцать, мороз.
Владимир вытащил из кармана пальто закоченевшую руку, слегка оголив запястье, поднёс её к щитку приборов. Стрелки ручных часов "Заря" в полумраке кабины показывали семь сорок вечера. В пути они были уже более двух часов. Ёжась от холода, он, украдкой от водителя, погладил дерматиновое, потрескавшееся сиденье кабины и мысленно обращаясь к автомобилю, тихо прошептал: "Миленький, хорошенький, не подведи, довези нас до дома".
Впереди в морозном тумане показались несколько тусклых огоньков посёлка Викторовск. Машина, шурша шинами по морозному полотну дороги, которая была и главной улицей посёлка-прииска, не встретив ни одного пешехода, казалось, неохотно миновала последний фонарный столб и отчаянно нырнула в темноту метнувшегося навстречу леса.
"Здесь, в этом посёлке, в 1949 году, когда меня ещё не было на свете, впервые встретились, а затем поженились мои родители", - вспомнил рассказ матери Владимир. Он резко повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на промелькнувшие мимо огоньки людского жилища, но было поздно. На замершем боковом стекле кабины был виден только бело-пепельный лёд.
Ещё примерно через час утомительного пути в свете фар на миг появились и тут же исчезли во мгле чёрные силуэты покосившихся, занесённых снегом, пустующих домов Черимбы. Проехали ещё полчаса - картина повторилась, но этот посёлок назывался По- имбой. Говорят, названия этим некогда населённым пунктам дали ранее жившие здесь тунгусы, или эвенки, как называют этот малочисленный народ ныне.
Мороз всё крепчал. В кабине становилось холоднее. На лобовом стекле у водителя осталось небольшое овальное незамёрзшее пятно, через которое он напряжённо всматривался в медленно набегавшую дорогу. Владимир, уткнув свой посиневший нос в каракулевый воротник тёмно-коричневого пальто и засунув руки глубоко в карманы, сидел, нахохлившись, как воробей, стараясь сохранить жалкие остатки телесного тепла. Точнее, его уже не было. Мелкая зябкая дрожь сотрясала всё его тело. В его голове крутилась только одна мысль: скорее бы доехать.
Время, как и километры, тянулось нестерпимо медленно и, казалось, нет конца у этой бездушной, безжалостной дороги.
Вдруг мотор у машины чихнул раз, затем другой и заглох. Был слышен только сухой, жёсткий скрип снега под замедляющими свой бег колёсами. Машина по инерции проехала десяток метров и остановилась.
Владимир почувствовал, как леденящий страх пробежал мурашками по его коже.
Водитель нажал на стартер раз, два, но машина не заводилась. "Ну вот! Что за хренотень? Неужели приехали?" - сурово и хрипло произнёс он как приговор.
В кабине на несколько секунд воцарилась жуткая тишина. Затем, крепко выругавшись, Николай извлёк из бардачка небольшой плоский фонарик и, выключив фары, резко распахнул дверцу. Владимир, оставшись один в кабине, на несколько секунд словно остолбенел. Ему хотелось лишь одного - посильнее зажмурить глаза и сразу оказаться дома, в тепле, среди родных. Выходить на улицу ему смерть как не хотелось. Но было стыдно. Он нажал на ручку и толкнул плечом дверцу. Оказавшись на улице, он моментально почувствовал, как холод безжалостно полоснул по его и так озябшему лицу. Николай, копаясь в моторе, крикнул из-под капота: "Чего стоишь? Иди сюда, посвети мне фонариком, ни черта не вижу". Фонарик был маломощный и при морозной погоде лишь на расстоянии метра создавал небольшое светлое пятно. Владимир, стоя у крыла, постукивал друг о друга закоченевшие ноги и хлопал свободной рукой по трясущемуся телу, стараясь хоть как-то согреться. Но обжигающий мороз жадно и настырно проникал сквозь его одежду всё глубже и глубже, стараясь окончательно его уничтожить. Чёрная леденящая мгла окружала безмолвный силуэт автомобиля и двух копошившихся возле него людей. Казалось, всё вымерло, и вокруг них на многие сотни километров нет ни одной живой души. И лишь высоко вверху, в такой же тёмной и холодной бездне, слабо и беспомощно мерцали крохотные звёзды, указывая на тленность и мимолётность человеческой жизни.
-- Ну что, Вовка! Неуж-то нам замерзать здесь придётся?! - не то спросил, не то утвердительно прохрипел Николай, стараясь продуть медную трубку топливопровода.
-- Не-не-не-знаю, - медленно отстучал зубами Владимир.
Водитель спешил. Он-то отлично понимал, что ещё пять-семь минут и мотор будет совсем не запустить. Ему было не до боли от содранной кожи, оставленной на холодном металле. Непослушными пальцами он лихорадочно закручивал гайки, затем быстрыми движениями рук проверил электропроводку, прокачал бензонасос.
"Боже, быстрей, ну быстрей", - подрагивая всем телом, беззвучно шептал будущий инженер-механик, подгоняя шофёра. Кедрову казалось, что прошла целая вечность, а тот действует непозволительно медленно и бестолково. Воображение рисовало ему безрадостную картину: сначала они разломают и сожгут в костре деревянный кузов автомобиля, затем спалят резину с колёс, а после, не выдержав долгой и холодной ночи, обессиленные и обмороженные, замёрзнут возле потухшего огня.
Николай, закончив возиться с мотором, забрался в кабину, включил зажигание и нажал на стартер. Маховик медленно провернулся раз-другой, но мотор не заводился.
Тут фонарик в руке Владимира моргнул, ещё раз моргнул и тихо угас. Нервы у него не выдержали. Он завопил, как раненый зверь: "Ну, заводись же, сволочь! Заводись!" - и начал что есть мочи стучать кулаками по крылу и капоту машины, пиная околевшими ногами обездвиженные колёса. Тело его вздрагивало от ударов и рыдания. Он не хотел так нелепо погибать. Ему так хотелось жить. Он ненавидел эту чудовищную ночь, этот безжалостный мир. И он, не чувствуя боли, бил сейчас и по нему, и по всей несправедливости в мире.
Николай резко дёрнул его за руку и прижал к борту кузова. "А ну-ка прекрати, или я сам тебя ус-
2. Кедровый распадок 17
покою!" - крикнул он Владимиру в лицо и тряхнул за грудки. Затем на ощупь вытащил из-под сидения заводную кривую рукоятку, воткнул её в храповик под радиатором и несколько раз резко провернул... Безрезультатно.
"Садись в кабину и в такт мне жми на стартер", - скомандовал водитель, а сам, сбросив телогрейку и шапку, обхватив голыми руками рукоять заводной ручки, начал остервенело, вкладывая все свои силы, накручивать её по часовой стрелке. Но машина не заводилась. Николай выпрямился на несколько секунд и перевёл дыхание.
"Врёшь, не возьмёшь!" - захрипел он, в очередной раз налегая на рычаг. Он крутил яростно, остервенело, падая грудью вперёд, словно кидался на амбразуру. От сверхнапряжения у него должны были лопаться жилы и ломаться кости, но он всё крутил и крутил непомерно тяжёлую рукоять. Всё! Силы его покинули окончательно, и он, навалившись всем своим почти стокилограммовым телом вперёд, последний раз опустил рычаг вниз.
И тут мотор вдруг нехотя рыкнул, охнул, затем ещё раз, другой - будто выходя из глубокой комы. В этот момент Вовка резко прижал педаль газа до упора, мотор загудел, взревел, а затем, успокоившись, монотонно, как ни в чём не бывало, заурчал. Обессиленный водитель в одном свитере, с обнажённой головой, не чувствуя мороза, сидел перед машиной на коленях не в силах подняться. "Слава тебе, Господи! Слава тебе, Господи!" - беззвучно шептали его губы. Во- лодька накинул ему на плечи фуфайку, помог встать. Обнял его и, не стесняясь слёз, неуклюже ткнулся лицом ему в заиндевелую грудь. Затем они глянули друг на друга, и их замершие, уставшие и грязные физиономии растянуло в кривой счастливой улыбке. В этот момент ничего для них не было более прекрасного в мире, чем равномерный гул машины.
Через пять часов езды с двумя небольшими остановками, пройдя путь в сто восемьдесят километров, старенький трудяга "Зил-164" доставил их до Брянки.
На Вовкино "спасибо!" дядя Коля устало махнул рукой. Обе руки у него были наспех перевязаны обильно пропитавшимися кровью лоскутами от тряпки, найденной тогда за спинкой водительского сидения.
"Передай привет отцу!" - крикнул он в приоткрытую дверь и, нажав на газ, тронул своего верного старого друга на стоянку в гараж.
6
Проводив взглядом красные огоньки удаляющейся машины, Владимир пустился лёгкой трусцой к стоявшему у горы отчему дому. Под затвердевшими от холода подошвами ботинок поскрипывал сухой снег. Его озябшее и затёкшее от длительного сидения тело плохо слушалось, из-за чего он несколько раз слетал с натоптанной тропинки и проваливался в глубокий снег. Но чем ближе он приближался к родному дому, тем теплее и радостней становилось у него на душе. Инстинкт "родового гнезда" волновал кровь и толкал его вперёд, туда, где он всегда ощущал любовь и внимание к себе, туда, где его всегда ждали, где ему всегда были рады. Предстоящая встреча с родными людьми переполняла восторгом его сердце. С каким нетерпением он ждал этого момента, сидя долгими вечерами в неуютном студенческом общежитии. К домашнему очагу его тянуло всегда. У них была дружная, трудолюбивая и заботливая семья.
Несмотря на позднее время, как только под окнами дома раздался звук его торопливых шагов, в сенях сразу зажёгся свет и звякнула на дверях щеколда - его ждали.
Родители и раньше, когда он ещё учился в школе, не ложились спать до тех пор, пока сын не вернётся с улицы. Они либо его терпеливо дожидались, либо отправлялись на его поиски. Иногда за позднее возвращение ему и перепадало, но он, как правило, старался их не огорчать лишний раз. Позже, уже будучи сам отцом двоих детей, придерживался этого же правила, считая, что такая забота о детях благотворно сказывается на их воспитании.
- Ох, слава тебе, Господи! Сыночек наш дорогой приехал! - радостно запричитала в сенях мать, широко распахивая входную дверь.
7
Назавтра сын долго нежился в кровати под тёплым одеялом. Он уже не спал, а просто лежал с закрытыми глазами, вдыхая полной грудью такие знакомые и милые с детства запахи отчего дома. Его обоняние улавливало лёгкий аромат свежего постельного белья и тёплый дух белённых печных кирпичей, запах парного молока и аппетитный вкус наваристых густых щей на печи. Он слышал знакомый скрип половицы у стола, мелодичное позвякивание умывальника и лёгкий шелест материнских шагов.
Родители к этому времени уже успели истопить печь, накормить домашнюю скотину, приготовить обед, убрать во дворе снег. Одним словом, управились со всем домашним хозяйством.
Мать хлопотала на кухне, накрывая на стол. Отец в нетерпении, сидя на диване в комнате, нацепив на нос очки, просматривал в который раз старую газету "Правда".
Праздничный стол украшали солёные грибочки и огурчики. Местная рыба хариус, жаренная в муке до золотистой корочки, лежала горкой в большой расписной фарфоровой тарелке. В центре на блюде стоял пирог из толчёной черёмухи, покрытый сверху сладкой сметаной. Тут же уместились стеклянные вазочки с черемшой, с вареньем, с мочёной брусникой. С краю на печи стояли на парах кастрюли со щами, с картофельным пюре, чугунная сковорода с котлетами. Всё было, так сказать, собственного производства, добыто и сделано своими руками. И только красные помидоры в собственном соку в глубокой тарелке были чисто импортным, завезённым товаром. Это был большой дефицит, попавший в посёлок ещё во время весенней навигации. Поэтому выставлялись они только в особых случаях. В местных погодных условиях этот овощ не успевал вызревать, даже в теплицах. Поэтому многим казалось, что этот овощ другим быть не может, кроме как зелёным.
"Эй, лежебока, вставай, пора за стол. Время-то уже почти десять", - мать, подойдя к кровати, ласково потрепала Володьку за плечо.
8
За семейным столом отец с матерью тайком приглядывались к повзрослевшему сыну. Их родительская радость и даже гордость за своего ребёнка перемешивалась с чувством не утихающего беспокойства о нём: "А как-то дальше всё сложится у него?"
- Ну как, Володька, город-то ещё не надоел? Не хочешь ли вернуться? - отец всегда хотел, чтобы сын был рядом с ним, ведь помощника растил.
-- Да ты что, старый, опупел, что ли? Ты что боронишь? Парню ещё два года учиться надо. Совсем что ли "крыша" поехала? - от возмущения мать аж подпрыгнула на стуле.
-- Да, в городе совсем другой ритм жизни, - закусывая выпитую стопку водки ломтиком огурца, отвечает сын. - Народа там много, и все куда-то бегут, спешат. Похоже на жизнь в муравейнике. Суеты много. Нервные, возбуждённые какие-то все. Не то, что у нас здесь, в посёлке. Душа отдыхает. Все неторопливы, рассудительны, внимательны.
-- Ты уж там, наверно, девчонку завёл? Им ведь знамо, что надо, лишь бы парня с понтолыку сбить. Ты уж, сынок, матери правду скажи.
-- У нас в институте говорят: сдал сопромат - можешь жениться. Но я пока не собираюсь, рано ещё. Да и девчонок у нас на курсе пятеро на сто ребят.
...Ровно через год в этом же родительском доме была сыграна свадьба. Сын женился на омичке - Ольге. Влюбились они с первого взгляда, встретившись на вечеринке у знакомых. Володькины родители настояли на том, чтобы свадьбу играли в доме у жениха. В день свадьбы тот же термометр на крыльце перед входом в дом показывал минус двадцать пять градусов. Свадебный кортеж состоял из больших деревянных саней, устланных душистым сеном, поверх которого был брошен ковёр, снятый со стены родительского дома. В сани был впряжён конь по кличке Буян, с бубенцами на дуге, колокольчиком на шее и лентами в гриве.
Организовать тройку лошадей Владимиру не удалось, как он того обещал невесте. Оказалось, что гнедой Буян остался единственным из некогда большого поселкового стада лошадей. Одни сдохли от бескормицы, другие потерялись в лесу, третьих пустили под нож. В стране шла научно-техническая революция, и конный извоз был признан архаичным. Теперь Буян в посёлке был в страшном дефиците, на него стояла очередь: кому дров подвезти, кому огород вспахать, кому комбикорм из магазина доставить.
Буян, в силу своих возрастных качеств, особой прытью уже не отличался, и всё время переходил с рыси на шаг. Поэтому кучер, дядя Фёдор, без устали подгонял своего гнедого, вращая над головой концом длинных вожжей. При этом он, не умолкая, кричал на весь посёлок: "Но-о-о, залётные! С дороги, честной народ! Владимир невесту везёт!"
9
С тех пор прошло более тридцати лет. Сейчас молодёжь сильно изменилась. У значительной её части нравственные и моральные устои оказались крепко подорваны. Ранние интимные связи, алкоголизм, наркомания, нецензурная речь - вот далеко неполный перечень поразившей нас проказы. В этом виноваты, прежде всего, родители, которые сами часто не отличаются культурой поведения и благородством. Хотя всем давно известно, что главным методом воспитания детей является воспитание личным примером. Раньше у людей, особенно в деревнях, была привычка всё делать хорошо. Плохо оделся - замёрзнешь, плохо приготовил пищу - заболеешь, сделал плохое топорище - покалечишься, плохо обувку починишь - собьёшь ноги, летом поленишься, не сделаешь нужные запасы - зимой будешь голодать, и так далее.
Сейчас в обществе превалируют настроения детского нетерпения: "Хочу всё и сразу". Быстренько женимся, быстренько делаем детей, быстренько их воспитываем, быстренько работаем, быстренько... умираем. В результате всё получается как-то поверхностно, не основательно, не качественно. В этой по истине уже всенародной российской беде во многом виноваты и власть, и государство. Это они отдали информационное пространство (телевидение, печать) в ненадлежащие руки и упустили за ними контроль. А те господа ради денег готовы сутки напролёт показывать и пропагандировать разнузданные человеческие страсти: праздность, разврат и насилие.
Нельзя сказать, что Владимир и его сверстники в своё время росли в абсолютно благостной атмосфере. Они не были пай-мальчиками и не были исключительно послушными и правильными детьми. Нет. Кедров помнит, как ему в драках били носы и губы, и он бил; как они летними вечерами лазали по чужим огородам, как подглядывали в непрозрачные окна общественной бани, и тому прочее.
Большинство домов в их посёлке никогда не запирались на замки. Да что там говорить, совсем недавно в руки Кедрова попала информация, что в 1957 году в трёхмиллионном Ленинграде за весь год было зафиксировано всего 27 тяжких преступлений, при этом почти все они были раскрыты. Зато сейчас никакие самые мощные двери от воров не спасают. В большинстве фильмов на телеэкране главный герой - бандит. И этот герой и умён, и богат, и красив, и хладнокровен, и элегантен, и физически крепок. Ну, прямо лучший пример для молодёжи. Вывод напрашивается один: хочешь быть таким - становись бандитом! Тем не менее, морально-нравственные правила общественного поведения в стране тогда были значительно выше. У них в посёлке взрослые, не говоря уже о подростках, не позволяли себе публичной нецензурной брани, особенно, когда рядом дети. Красть, воровать было не только всеми осуждаемо, но и вообще не принято.
Как-то Владимир, будучи уже старшеклассником, помогал отцу мастерить деревянную лодку. Молоток предательски соскользнул со шляпки гвоздя и угодил ему по пальцу. "Ух, бля..!" - сорвалось с его губ. Отец укоризненно глянул на сына, но замечание делать не стал. Однако после этого Владимир ещё долго стеснялся глядеть в его глаза.
А насколько порядочными и трепетными были отношения между мальчишками и девчонками?! Оскорбить либо обидеть девочку считалось делом постыдным и не достойным мужского звания. Даже самые отъявленные пацаны не смели сказать неприличное слово в присутствии девчонки, тем более, приставать к ней с наглыми домогательствами. Зато сейчас в среде школяров можно услышать сплошь и рядом матерные слова и наблюдать развязное поведение. Так будущие мужчины и женщины (папы и мамы) делают свои первые шаги по жизни. Разве после этого она может быть красивой и доброй?
10
В 60-е годы прошлого столетия страна жила в приподнятом, мажорном настроении. Большинство советских людей почувствовали, хотя и небольшое, но всё же улучшение благосостояния, в обществе появилось больше свободы, ускоренными темпами развивалось производство.
Кедров помнит, как радовались люди, когда услышали по радиодинамикам сигнал первого искусственного спутника земли. Его примитивное попискивание из космоса вызывало неподдельное удивление и ликование, как у взрослых, так и у детей.
Владимиру было одиннадцать лет, когда однажды весенним днём родители отправили его на почту, чтобы он проверил два лотерейных билета, которые тогда государство продавало за 30 копеек. К слову, детский билет в кино тогда стоил 5 копеек. Солнце светило в тот день радостно и задорно, хотя ещё грело слабо. На крышах домов, обращённых к южной стороне, то тут, то там, после первых капелей неровной цепочкой висели небольшие прозрачные сосульки. Кедров шёл в начищенных солидолом кирзовых сапогах, оставляя на талом снегу чёткий глубокий след протектора в виде ёлочки, окаймлённой овалом. На нём была ладно сидящая стёганая телогрейка поверх лёгкого свитера, на голове слегка набекрень сидела шапка-ушанка, завязанная тесёмками вверху, из-под неё выглядывал небольшой чубчик. Одним словом, был паренёк хоть куда, да ещё шёл с важной миссией.
В небольшом деревянном здании почты в уголке стоял стол, на котором была разложена уже заметно потёртая газета с номерами лотерейных билетов. На выигрыш в то время люди мало рассчитывали, но два- три билета были почти в каждой семье, поскольку их иногда давали даже на сдачу в магазине. Володька, посмотрев на номер первого билета, сверил его со столбиками цифр в газете - нет, нет такого. Достал второй билет, глянул. Тук! - стукнуло в груди. Посмотрел ещё раз - номер совпал. Сердце забилось чаще. "Не может быть! - мелькнула в голове мысль. - Сейчас серия не совпадёт!" Глянул - и серия совпала!
Сердце забилось от радости, как птаха в клетке. Он перевёл взгляд направо, и там прочёл: механическая бритва - 30 рублей. "Ура!!!" - безмолвно завопило его нутро. "Ура!!!" - закричали работники и посетители почты и бросились обниматься. Ошарашенный Вовка ничего не понимал. "Откуда они узнали и почему так рады его выигрышу?" - носились в голове его мысли. Он недоумённо улыбался и глядел на ликующих людей, не обращая внимания на раздающиеся из радио восторженные слова диктора. Ему вначале казалось, что вся страна пустилась в пляс, радуясь его выигрышу. И только потом, сложив в голове обрывки речей и возгласов, понял, что совершён первый полёт в космос, и сделал это Юрий Гагарин! Не чуя под собою ног, он летел домой с двумя потрясающими вестями. Что это был за чудесный день! Что это была за прекрасная жизнь!
Взрослые, конечно же, в меньшей степени радовались жизни, но тоже были заряжены энтузиазмом и ритмом того периода. В те годы строилась Братская гидроэлектростанция, железная дорога Абакан-Тайшет, осваивались целинные земли, спускался на воду первый в мире атомный ледокол "Ленин"... Тогда казалось, что мы всё сможем, всё у нас получится! Энергия и оптимизм взрослых передавались детям и молодёжи. Дети, под стать взрослым, также были настроены на позитивные дела, полны творческой созидательной энергии.
Кедров и его сверстники страсть как любили сами играть в футбол и болели за свои команды, слушая вечерами по "Маяку" репортажи с футбольных полей. Во время летних каникул во дворе дома они устраивали с друзьями соревнования по настольному теннису, стол для которого смастерил его отец.
Они с азартом играли в лапту, сражались на развалинах старой конюшни на деревянных самодельных шпагах. Летом гурьбой купались в слегка прогретой северным солнцем речной протоке, удили, стоя по пояс в воде, самодельными удилищами мелкую рыбёшку, которую затем мать запекала на сковородке в духовке, заправив взбитыми яйцами. Зимой на самодельном катке, несмотря на суровые морозы, они устраивали хоккейные поединки, носились с крутой горы на простеньких лыжах и часто ломали их, прыгая со снежного трамплина. Дома их ежедневно ждала разная работа: принести дров, растопить печь, сбегать к колодцу за водой, почистить от снега дорожки; летом пригнать с пастбища корову, вскопать в огороде грядки, помочь окучить картофель. Одним словом, помимо учёбы в школе у детей было много других занятий и дел. Физическая и эмоциональная разрядка к концу дня была почти стопроцентной, подростки ночью спали как убитые, и их не мучили порочные сновидения.
К сожалению, с развитием прогресса полезный физический труд в жизни городских да и сельских детей играет всё меньшую роль. Белоручек и себялюбцев становится всё больше. Многие растут закоренелыми эгоистами, которых с малолетства приучили к большим претензиям к окружающему миру и попустительству к себе. Первые трудности, которые возникают на их самостоятельном пути, часто их пугают и выбивают из колеи. Не случайно у американцев и во многих европей-ских странах принято за правило, что школьники в свободное от учёбы время, независимо от благосостояния семьи, работают в сфере обслуживания, приобщаются к полезному труду и сами начинают заботиться о себе, зарабатывая средства на свои дополнительные запросы и развлечения. Тем самым устанавливая правило в обществе, что полезный труд является самым надёжным условием успеха в жизни каждого. При этом следует учитывать тот факт, что чем раньше человек научится преодолевать трудности, тем лучше для него. Кажется, У.Черчилль сказал: "Большое преимущество получает тот, кто достаточно рано сделал ошибки, на которых можно учиться".
11
Быть добрым и добреньким далеко не одно и тоже. Старшие Кедровы, что вполне естественно для родителей, детей своих любили пуще жизни. Однако были достаточно строги и требовательны к сыну и дочери, а свои аргументы всегда подкрепляли делом и личным примером.
Если отец или мать говорили: "Нельзя красть! Нехорошо обижать слабых! Не надо врать!", - то сами этого никогда не делали. У родителей не было двойных стандартов, двойных норм поведения: одни - на людях, другие - в семье. И дети это видели. Поэтому лицемерие, враньё, лень у них всегда считались большим пороком. Ещё древний философ Демокрит говорил: "Благоразумие отца есть самое действенное наставление для детей".
Владимир помнит, что родители всегда трудились. Домашние дела начинали они с шести часов утра, затем к восьми уходили на основное производство, вернувшись с которого опять трудились по хозяйству и уже только после семи часов вечера в доме заканчивались все хлопоты. После ужина, если школьные задания у детей были приготовлены, вся семья садилась играть в лото либо в карты.
На улице стоял мороз, а в доме было тепло и уютно. Рассаживались за прибранным столом в просторной кухне. Из висевшего на стене динамика раздавался голос Людмилы Зыкиной, которая задушевно пела про оренбургский пуховый платок. От протопленной и закрытой на задвижку печи веяло нежным теплом. Сквозь небольшую щель между занавесками на окне и сказочно-причудливый ледяной рисунок на стекле проглядывала чёрно-синяя полоска приближающейся ночи. В центре стола стояла большая тарелка с кедровыми орешками, которых в урожайный год заготовляли до двух мешков.
Ведущий вынимал из матерчатого мешочка очередной бочонок лото и называл его номер. Играли обычно на спички, иногда, при наличии, на мелочь, которую собирали в поллитровую банку. "Ура, банк!" - кричал счастливчик, и все присутствующие радовались вместе с ним. После игры все спички складывались обратно в коробок, который возвращался на своё место, на приступок печки-голландки. А мелочь возвращалась в банку.
Телевидения в посёлке не было. В местном клубе, где ежедневно, кроме понедельника, по вечерам крутили кино, было очень холодно, и на его дверях вот уже вторую неделю висел большой амбарный замок. Но Кедровым не было ни скучно, ни обидно за свою провинциальную жизнь. Она у них была насыщенной, полноценной и душевно комфортной.
После десяти часов вечера в доме наступала сладостная тишина, и только настенные ходики неумолимо отсчитывали ход времени, да кот Васька легонько постукивал блюдцем, зализывая остатки свежего молока.
В 1999 году Кедрову выпал очередной случай побывать в Москве - столице нашей Родины. Он был участником Всероссийской конференции, которая проходила в Государственном Кремлёвском Дворце. Само мероприятие так себе. Одни, особо не усердствуя, выступали с трибуны, другие не напрягаясь и мало вникая в произносимые лозунги, слушали, в перерывах пофуршетили, затем приняли никого не обязывающую резолюцию, в заключение посмотрели концерт, да и разъехались... Познакомился он там с Сергеем Юрьевичем Грушевицким из Нарьян-Мара. Человеком тот был весьма приметным. Рост имел за метр восемьдесят, весил под центнер. На его короткой бычьей шее крепилась небольшая округлая голова с короткой стрижкой чёрно-седых волос. Его слегка с горбинкой нос украшали лёгкие очки в тонкой позолоченной оправе, под носом двумя аккуратными крылышками примостились чёрные усики. Одет он был в синий костюм со светлой полоской. В зале на конференции они сидели рядом, да ещё оказалось, что и жили в гостинице "Россия" на одном этаже, через две комнаты друг от друга. Как-то махнув рукой на занудные речи выступающих, они решили прогуляться по Москве. Маневрируя среди толпы пешеходов, они не спеша прошлись по узкой пестрящей людьми и товаром улице Старого Арбата, а затем через узкий переулок "выкатили" на широченный Новоарбатский проспект.
- Я вот смотрю на всех этих снующих и бегущих вокруг нас людей и мне кажется, что все они были зачаты родителями на ипподроме во время конного забега. Изо дня в день, из месяца в месяц жизнь у них проходит в этом сумасшедшем ритме. Многие из них уже всего в жизни добились, всё, что хотели купить - купили, куда хотели съездить - съездили, а им всё мало. Неужели у человека нет никакого ограничителя? - толкнув слегка Владимира в бок, Сергей многозначительно кивнул головой в сторону двух, несущихся им навстречу, женщин.
-- А ты знаешь анекдот про двух дам? - спросил его Владимир после того, как они успели уклониться от столкновения.
-- Нет, расскажи.
-- Так вот, сидят две респектабельные дамы в модном дорогом кафе. Одна другой говорит: "Знаешь, а мне на жизнь нечего жаловаться. Всё, что я хотела, у меня есть. Дом - купила, машину - купила, шуба у меня есть. Дерево? Дерево мне подарили. Теперь осталось только сына от соседа родить".
-- Ха-ха-ха! - Сергей весело рассмеялся. - Ты, думаешь, они к соседу прут?
-- А почему бы и нет?
-- А ты обратил внимание на то, какие глаза у московских начальников, сидящих в Президиуме нашей конференции?
-- Какие? - переспросил Кедров.
-- А как дисплей у калькулятора, холодные. Они, наверно, всё время бабки считают, выясняют, сколько у них набежало процентов в Швецарском банке за то время, пока они с тобой разговаривают.
-- Ну, да ладно, хрен с ними. Давай зайдём куда- нибудь выпить пивка, а то я уж что-то вспотел.
-- Заодно, может, и даме какой подсобим в её планах на будущее, - потирая руки, промурлыкал Серёга.
...Мимо них проносились вереницы дорогих авто, мелькали лица снующих, уставших пешеходов, яркими огнями призывно кричала реклама огромных супермаркетов и дорогих казино. Десятимиллионный город был похож на большой муравейник, когда всё его огромное семейство стремительно носится в поисках пропитания. Город одновременно и поражал своим блеском и красотой, и раздражал своими размерами, бесконечным потоком транспорта и людской суетой.
Вдруг среди гудящего, шелестящего, повизгивающего тормозами, нетерпеливо сигналившего автомобильного шума раздался резкий, раздирающий на части пространство, пронзительно пугающий звук: тиу-тиу-тиу! В ответ сотни автомобильных покрышек, обдираемых об асфальт, заголосили фальцетом. Это автомобили, двигающиеся сплошным потоком по проспекту, кинулись прижиматься вправо. "Тиу-тиу-тиу!" - достигло своего апогея и заставило всех пешеходов на тротуаре остановиться и повернуть головы. Вынырнув словно из-под земли, по центру проспекта промчался эскорт чёрных лимузинов с синими мигалками на крышах. "Ну, вот - государство не дремлет, работает, печётся о своём народе", - подумали, наверно, пешеходы и автомобилисты и облегчённо двинулись дальше. А два наших героя открыли дверь в ближайший ресторан.
Они полагали, что пробудут там недолго, поскольку завтра надо было быть на завершающей части конференции, а затем выехать в аэропорт, поскольку на вечер у них были билеты на обратный путь. Заказали по бутылочке пива и по сто пятьдесят водочки. Выпили, закусили, начали говорить о работе. Затем ещё повторили, поскольку разговор был не закончен, а сказать каждому из них было что. После того, как в ресторане заиграла музыка, Сергей Юрьевич ожи-
3. Кедровый распадок вился, принял осанку молодого сокола, и серо-карие глаза его хищно засверкали по залу. Наконец при очередном шансоне он не выдержал, кинулся вперёд и выхватил из дальнего угла зала мадемуазель лет под тридцать. И они энергично начали выделывать замысловатые "па". Вернулся он вспотевшим и окрылённым.
-- Владимир, давай ещё бутылочку коньячка! Масть пошла!
-- Нет, Сергей, я пас. У меня, во-первых, денег немного, а во-вторых, башка разболелась, ты не обижайся, но я не буду.
-- Да ладно, кончай. Сейчас мы тебе подругу найдём. Я плачу, - расхорохорился он и замахал официанту руками: - Нам бутылку коньяка и бутылку воды!..
-- Сергей, послушай меня, ведь время уже одиннадцатый час, нам надо ещё до гостиницы как-то добираться, а завтра рано утром вставать.
Но тот уже не хотел его слушать. И после очередных ста грамм ринулся в круг танцующих. А у Кедрова, видимо, после некачественного алкоголя и смеси пива с водкой заломило затылок так, что, казалось, голова его вот-вот треснет. Сжав зубы, он из последних сил, сидя за столом, дождался возвращения Сергея Юрьевича.
-- Я больше не могу, мне впору вызывать скорую помощь. На вот деньги, рассчитывайся, и пойдём отсюда, - Владимир положил свою долю и направился к выходу. Слегка пошатываясь, он вышел на улицу и осторожно, стараясь не делать резких движений, прислонился к гладкой прохладной стене здания. Так он простоял десять минут, пятнадцать, полчаса - музыка в ресторане всё играла, а Сергей не выходил.
Тогда, стараясь идти ровно, он подошёл к заприметившим светлым "Жигулям", возле которых торчал пожилой водила, и попросил его довести до гостиницы. На его счастье, мужик попался порядочный.
Утром Кедров еле поднялся. Умылся, после чего вышел в коридор и постучал в двери Сергея Юрьевича. Никто ему не ответил. "Наверно, обиделся на меня и уже ушёл", - мелькнула в голове ревнивая мысль. Он собрал вещи, на выданный при регистрации талончик слегка позавтракал в буфете и спустился вниз к поджидавшему участников конференции автобусу. Автобус тут же тронулся, но Сергея Юрьевича в нём не было. В конференцзале его место также пустовало. Номерами мобильных телефонов они не успели обменяться, и Кедров даже не знал, куда звонить, всё надеясь, что тот вот-вот появится.
Мероприятие закончилось к полудню, их покормили обедом и тех, кто в этот день уезжал, посадили в микроавтобусы и отвезли в аэропорт. Так крепко начавшаяся было дружба двух взрослых людей развалилась. Они расстались, даже не попрощавшись.
Самолёт "ТУ-134" авиакомпании "Комиинтеравиа" умиротворённо гудел на высоте десяти тысяч метров, унося своих пассажиров в далёкий Сыктывкар. Одним среди них был Кедров, который сидел в кресле в седьмом ряду у прохода. У иллюминатора рядом с ним сидел молодой парень, на нём были тёмно-зелёные брюки из лёгкой дорогой ткани, светло-коричневый в крупную клетку пиджак из тонкой шерсти, из- под которого виднелась бордового цвета шёлковая сорочка, и на ногах были тёмно-коричневые туфли. На коленях он держал раскрытый ноутбук и правой рукой изредка манипулировал его клавишами, набирая цифры и формируя какие-то таблицы. По всему было видно, что он человек хотя и молодой, но очень деловой и преуспевающий. Всю дорогу, пока летели, он ни разу не оторвался от дисплея монитора, даже отказавшись от предложенного лёгкого завтрака.
"Да-а, замечательные экземпляры попадаются среди нынешней молодёжи, - подумалось Кедрову. - Умные, трудолюбивые, любознательные и при этом, похоже, хорошо воспитанные. Побольше бы таких. Гляди, и наши бы дела пошли в гору, - он тихо вздохнул и прикрыл глаза. - К сожалению, нередко приходиться встречать избалованных молодых людей, праздно шатающихся оболтусов. У иного парня, как говорят, ещё молоко на губах не обсохло, а родители ему уже импортный автомобиль в подарок, дорогую квартиру, поездку на Багамы и тому прочее. Ладно, если этот молодой человек талантлив и трудолюбив. Такое ещё понять можно. Однако невозможно спокойно воспринимать вечно праздную, так называемую "золотую" молодёжь, которая проводит свою жизнь в ночных клубах. Иной отпрыск за вечер спустит там по несколько тысяч родительских "баксов" и при этом самоуверенно полагает, что заслужил полное право так жить. А бывает и так: устроит богатый папенька своего сыночка в престижную контору, тот с этажа на этаж неделю, другую поносит деловые бумажки, а уж амбиций через край. Высокомерный и напыщенный такой, как павлин, распустивший хвост. Пройдёт год-два, смотришь, а он уже в Правительстве, в консультантах или в помощниках министра ходит. При этом, как правило, большие деньги имеет от своего доходного места. Таких денег сельскому комбайнёру или учителю и за год не заработать, как он имеет иногда за один хороший день. - Одна лишь мысль немного успокаивала Кедрова: - Как правило, рано или поздно жизнь всё расставляет по своим местам. И всем воздаст по заслугам. Обычно, что легко даётся в жизни, также легко и теряется".
"Уважаемые пассажиры! Наш самолёт перешёл к снижению, просьба пристегнуть привязные ремни", - раздался голос бортпроводницы. Владимир облегчённо вздохнул и, слегка приподнявшись в кресле, взглянул в иллюминатор. Внизу расстилались белым покрывалом волнистые облака, сбоку под ними и самолётом были видны отблески заходящего солнца. Он всегда любил небо, и в детстве даже мечтал стать лётчиком...
13
Прошло, наверно, полгода. В один из дней в кабинете Кедрова зазвонил телефон.
-- Да, слушаю.
-- Это Владимир Анатольевич?
-- Да.
-- С Вами говорит следователь милиции Филиппов.
-- ?!
-- Вы были в Москве в августе прошлого года в период с 17 по 21 число?
-- Хм... Точно не припомню, но, кажется, был.
-- Прошу Вас завтра явиться ко мне в кабинет номер 27 для выяснения некоторых обстоятельств.
-- А в чём собственно дело?
-- Объясню Вам при встрече. До свидания.
"Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, - всполошился Кедров. - В чём дело? Что произошло?"
А произошло тогда следующее: Сергей Юрьевич, после того как Кедров вышел из ресторана, забрал начатую бутылку коньяка и перебрался за столик приглянувшейся ему дамы. За тем же столиком сидела ещё одна пара, которых Вероника, новая знакомая Сергея, представила как своих близких друзей. Они ещё около часа дружно посидели, поболтали, потанцевали, а затем Вероника, глянув на часы, предложила:
-- Серёженька, у меня строгий режим, мне пора баиньки. Я вообще-то никогда мужчин к себе не приглашаю, но только для тебя сделаю исключение. Так уж и быть, заглянем ко мне на полчасика и я угощу тебя чашечкой настоящего кофе, который привезла из Бразилии. Живу я недалеко от твоей гостиницы, а Виталик с Ларой, наши друзья, нас подвезут, им как раз по пути.
-- Мадам! - произнёс Сергей Юрьевич уже заметно заплетающимся языком. - Я всецело к вашим услугам!
Они забрали всё ещё недопитую бутылку коньяка и, выйдя из ресторана, удобно разместились на заднем сидении дорогого импортного автомобиля. Вероника что- то весело щебетала и нежно прижималась к плечу своего напарника. Затем она достала из своей сумочки платочек и ласково приговаривая "Ах ты, мой котёночек", несколько раз тщательно протёрла вспотевшее лицо Сергея.
...Его под утро нашёл прогуливающийся со своею собакой пожилой мужчина на окраине города, в придорожных кустах. Он лежал без сознания с пробитой головой, в трусах и белой, запачканной грязью, сорочке.
Когда Сергей Юрьевич от сильного наркоза, которым был пропитан платочек, вырубился, так называемая Вероника быстро обчистила все его карманы, сняла часы, очки, туфли, пиджак с брюками. Затем Виталик, остановив машину у обочины, оглядевшись вокруг, схватил обвисшее тело под мышки и быстро вывалил его за дорогу в небольшие кусты. Машина тронулась, и тут Вероника спросила: "А что будет, если он, очнувшись, нарисует милиции наши словесные портреты?" - "Кранты нам будут", - помедлив секунду, зло ответил водитель. Машина тут же резко затормозила. Виталик открыл багажник, достал монтировку и бегом бросился к кустам...
Сергей Юрьевич два месяца пролежал в реанимационном отделении. Медперсонал больницы долго не знал ни его имени, ни фамилии, родственники его тоже потеряли. Затем некоторые фрагменты памяти к нему вернулись. Он вспомнил, кто он и откуда. Вспомнил тот вечер. Так милиция вышла на Кедрова. Дело они считали безнадёжным, но, чтобы соблюсти все формальности, было решено опросить и его. Кедров рассказал следователю всё, что знал, а на просьбу описать подробно портрет Вероники ответил отказом, поскольку видел её мельком среди толпы танцующих, да и потом - прошло столько времени.
Позже он навёл справки и узнал, что Сергей Юрьевич остался калекой на всю оставшуюся жизнь: нарушилась речь, исказилось лицо, видимо, был задет нерв, и не восстановилась полностью память. С тех пор прошло немало лет, но, вспоминая этот эпизод из своей жизни, Кедров всегда ощущает некое угрызение совести: "Вот если бы он тогда был понастойчивей и не оставил бы Сергея в ресторане, то, может быть, этой беды с ним бы и не произошло". Хотя кто его знает, одному Богу известно, как бы было. Он всё время задаёт себе вопрос: "Откуда берутся такие уроды и подонки, как та московская троица? Кто их родители, что за учителя их учили, что за среда их воспитывала?" И не находит ответа.
Встречались ему и другие грабители, поинтеллигентнее. Кедров был свидетелем, как в начале 90-х годов, в самый разгар ельцинских реформ, в Сыктывкаре появился молодой банкир. Ему не было ещё и тридцати лет, что по тем временам было крайне удивительно. Поскольку народ, тем более проживающий на Севере, ещё не был приучен к тому, что высокие посты могут просто дариться или покупаться. Молодой банкир возглавил на тот период самый крупный банк в республике. Одет был с иголочки, имел светские манеры, разъезжал на дорогой иномарке... Многие дивились: "За какие такие великие заслуги он получил такой сан. Уж не потомок ли старинной российской династии банкиров появился в северном крае?" - "Не дальний ли это родственник барона Александра Штиглица, который 145 лет тому назад царским указом был назначен первым российским банкиром", - как-то мелькнула шутливая мысль у Кедрова, узнавшего эту новость из одного прочитанного им журнала. Кстати, там же писалось, что Александр Штиглиц являлся известным меценатом и устроителем первых железных дорог в России. Говорят, что в высшей степени был почтенный и уважаемый человек в государстве.
Нет, не повезло республике. Никакого отношения этот молодой человек к той династии не имел. Возглавив, вероятно, уже пустивший трещину банк, он за очень короткое время, не без помощи, надо полагать, местных властей, довёл банковские дела до окончательного банкротства. При резкой девальвации рубля, под предлогом отсутствия наличности, были заморожены и не выдавались вклады граждан, останавливался оборот денежных средств предприятий, задерживались и другие денежные переводы и проплаты. В это же время руководство банка мошенничало: выдавало "нужным людям" огромные льготные кредиты, списывало долги, уничтожало банковские документы. Например, Кедрову самому приходилось обрывать телефоны и обивать пороги кабинетов этого банка в поисках затерявшихся денег, которые предназначались для выдачи зарплаты врачам и учителям. Так из Сыктывкара в Троицко-Печорск, где расстояние даже по кривой дороге не превышает пятисот километров, банк переводил республиканские бюджетные деньги телеграфом две недели и более, прокручивая их в собственных интересах, получая при этом хороший навар. Затем все эти незаконные сверхдоходы делились среди своих. Эти люди на чужом горе в одночасье становились миллионерами и крупными собственниками. Кому, как говорится, беда, а кому мать родна.
Правда, через полгода, после банкротства банка, конкурсное управление начало возвращать вкладчикам их сбережения. Однако за счёт обвального обесценивания рубля они в несколько десятков раз подешевели. Пострадал и сам Кедров. До банкротства банка он мог на свои сбережения купить четыре холодильника, а после того, как ему деньги вернули, и на покупку одного холодильника их уже не хватало. Таким же образом этот банк посадил на мель несколько десятков средних и мелких предприятий, которые впоследствии так и не смогли выйти из кризиса и были в буквальном смысле разорены. Сам же банкир, по всей видимости, солидно разбогатев, благополучно покинул временное пристанище.
Но оказалось, не очень надолго. Лет через десять он вновь возвращается в регион, но уже взойдя на один из главнейших постов в республиканской иерархии. Учёные-психологи знают, что человек получает особый кайф, глядя на приветствие тех, кого некогда растоптал. Депутаты законодательного собрания, так сказать, народные представители, с необыкновенным энтузиазмом и умилением утвердили его кандидатуру на одну из важнейших в республике должностей. Вот уж поистине: карасей жарят на сковородке, а они кричат: "Ах, как вкусно пахнет!"
Но задержался он ненадолго. Расставив на ключевые посты своих людей, совершив возможный передел собственности, он, так и не сделав ничего из им обещанного для республики, вновь сделал ручкой "Адью!" и был таков.
Удивляет, насколько бесцеремонно и беспардонно ведут себя в современной России новоявленные нувориши - супермены по отношению к своему народу. В другом бы государстве ни народ, ни власть, которая обязана защищать интересы этого народа, такого поведения не потерпели.
Другой банкир был сам депутатом Верховного Совета Республики Коми. Бывало, он больше всех с высокой трибуны ратовал за благополучие народа, за интересы республики. А сам в это время только и пёкся о своих интересах. В результате клиентов своего банка оставил с носом, а сам теперь пожинает плоды былого "патриотизма" в Израиле.
Надо сказать, что многие российские банки, а в то время они практически все принадлежали государству, при попустительстве Правительства, возглавляемого по очереди: гг. Павловым, Гайдаром, Черномырдиным, Кириенко, часто при соучастии региональных властей, в 90-е годы минувшего века бессовестно и безнаказанно грабили своих соотечественников. Небольшие сбережения, которые собирались советским человеком в течение всей трудовой жизни и были доверены банкам для того, чтобы их хватило на покупку телевизора, отечественного автомобиля или на собственные похороны, в момент превратились в ничто. И родное государство, интересы которого люди того поколения всегда ставили выше личных, их не защитило.
В народе говорят: "Лес рубят - щепки летят!" Да, во время проведения реформ без издержек не обойтись. Ладно бы от результатов реформы пострадали все в какой-то степени. Однако нет. Беспредельный цинизм многих высокопоставленных лиц по отношению к своему народу просто поражает. Их корыстные интересы две трети населения страны сделали в один миг нищими. Отдельные же "господа" при этом баснословно разбогатели. Сейчас доподлинно известно, что многие из числа власть предержащих знали заранее о готовящемся дефолте 1998 года и время зря не теряли - быстро обменяли рубли на доллары. Рубль затем за полгода подешевел в три раза. Цены же в отечественных магазинах за этот же период выросли на 200-300 процентов.
Ещё немецкий философ Иммануил Кант говорил: "Когда справедливость исчезает, то не остаётся ничего, что могло бы придать ценность жизни людей". Там, где нет справедливости, там нет спокойствия, где нет спокойствия, там нет мира и согласия.
Но так, мягко выражаясь, некорректно вели себя не только банкиры. В памяти Кедрова всплывает и местный нефтяной воротила, который прежде занимал высокую должность в республиканской партийной иерархии, а в начале 90-х руководил крупнейшей нефтяной компанией в Республике. Он был в почёте, располагал огромным влиянием, был приближён к власти. С высоких трибун призывал к порядку, национальному богатству, эффективному производству и т.д. Казалось, большего патриота республики найти трудно. Крупное нефтяное производственное объединение, которое он возглавлял, ещё находилось в то время под государственным управлением, хотя уже и начался процесс приватизации, как его потом окрестили - "прихватизации". В этот период генеральный директор, назначенный на долж-ность ещё государством, стал всё реже появляться в республике: то он в командировке в Москве, то за границей. У нефтяной же компании, руководимой им, стали возникать проблемы: появились долги перед бюджетом, по зарплате рабочим, упали объёмы добычи нефти. Замелькала в его адрес сначала осторожная критика в прессе, затем и из уст республиканских государственных мужей, но было уже, как оказалось, поздно. В результате "умелого" руководства предприятие стало нерентабельным, упала котировка его акций. Затем компания, в которой работало почти 30 тысяч человек, была дёшево продана и перешла в другие руки. Сам же "герой" впоследствии оказался в Австрии, получил тамошнее гражданство и чувствует себя, по словам очевидцев, совсем неплохо.
После него крупная по российским меркам нефтяная компания перешла в руки частного владельца. Руководство республики его представило как способного, молодого и перспективного менеджера, человека новой формации. Тут же зазвучали многоголосые дифирамбы от власти и прессы в адрес нового руководства. Мол, пришли настоящие менеджеры, скоро заживём как в Эмиратах. Прошло два-три года, речи стали менее торжественны, а отчёты более пессимистичны. В результате компанию ещё раз довели, как говорится, до ручки и опять перепродали.
Новый, нынешний хозяин-олигарх, крупный российский нефтяник заявил, что прежний вёл дела безграмотно, из рук вон плохо. Ещё год-два такого правления, и от крупнейшей нефтяной компании остались бы "рожки да ножки". А он обещает хозяйничать хорошо, в интересах республики.
Что-то время покажет?! Ведь как говорится в народе: "За чужой щекой зуб не болит".
15
Александре Ивановне Кедровой в 1954 году исполнилось тридцать шесть лет. Это была волевая, энергичная и статная женщина. Родом она была из простой крестьянской семьи, но бог её наделил в меру и красотой, и здоровьем, и деловой хваткой. За что бы она ни бралась, всё у неё ладилось, всё получалось. В тот год она была беременна третьим ребёнком. Первый мальчик у неё умер от кори в 1944 году, не прожив и полгода. Её муж, призванный на фронт в 1943 году, где-то пропал на бескрайних полях ожесточённой, смертельной войны, оставив горем убитую молодую супругу в полном неведении о себе. В 1949 году она встретила Кедрова Анатолия Васильевича. После свадьбы в 1950 году молодые переехали из Викто- ровска в посёлок Брянка. В том же году, в июле, у них родился сын, которого нарекли Владимиром. Анатолий устроился шофёром в транспортную контору, Александра стала работать кладовщиком на промышленно-перевалочной базе. Поначалу они снимали комнатёнку у своих знакомых, а через некоторое время им выделили небольшую квартирку в доме барачного типа. Жизнь у этих, уже достаточно взрослых людей, впервые начала налаживаться: есть у обоих работа, есть какая-никакая крыша над головой, сына устроили в детский сад. Как-то в один из мартовских дней во время обеденного перерыва к ним в дверь постучала почтальон и занесла письмо. Кратко обменявшись последними местными новостями, Александра поблагодарила знакомую односельчанку и быстро пробежала глазами страничку из школьной тетради со знакомым почерком. Настроение у неё сразу куда-то пропало, она спешно прибрала со стола и побежала на работу. Вечером, держа на руках сынишку, она обратилась к мужу:
-- Толя, сегодня получила письмо от сестры Валентины, она сейчас в Дагестане под Махачкалой, беда у неё. Муж, сволочь, вывез её туда по настоянию врачей, чтобы она родила здорового ребёнка. Ей нужны были фрукты и солнце. Ну, она там и родила девочку, а этот подлец её бросил и смылся куда-то. Живёт она сейчас у его родственников в сарае, денег нет, жить не на что, а на руках пятимесячный ребёнок.
-- Ну, правильно. Где у неё мозги-то раньше были? Ведь у того на морде было написано, что козёл он. Вы, бабы, привыкли только одним местом думать.
-- Что же теперь делать? Ведь пропадёт она там, а-а-а... - захныкала, вытирая слёзы, Александра.
-- А-а-а... - почуяв неладное, заголосил в ответ ребёнок у неё на руках.
-- Да кончайте вы тут спектакль устраивать. Ты что предлагаешь мне - землянку вырыть и туда перебраться? - хозяин встал и, резко толкнув дверь, вышел на улицу курить.
Через месяц Валентина вместе с шестимесячной дочкой появилась в посёлке и поселилась в комнате общежития, которую выхлопотала для неё у начальства Александра. Сестра с мужем взяли над ней шефство, которое продолжалось затем многие годы, поскольку Валентину через пять лет сильно парализовало. Она так и не смогла поправиться, оставшись до конца жизни малоподвижной инвалидкой.
Вернёмся в 1954 год. У Кедровых растёт четырёхлетний сынишка, они ждут второго ребёнка, а рядом ещё маленькая племянница, безотцовщина. Детям надо обеспечить сытное питание - болит душа у родителей. А как это сделать на Севере, где продукты завозят лишь один раз в году? "Надо заводить корову", - решают Кедровы. Да только где её взять? В лесном посёлке их было всего с десяток, и каждая на вес золота. Сенокосных лугов в тех местах было мало, а поэтому держать скотину приходилось нелегко.
В один из сентябрьских дней Александра узнала, что в селе Пит-Городок, что в сорока километрах от Брянки вверх по течению реки, неожиданно овдовевший мужчина продаёт молодую стельную корову. И туда же по случаю отправляется завтра илимка с последним в этом сезоне грузом, поскольку скоро по реке может пойти шуга - образуется ледостав, и связь с Пит-Городком в этом случае будет прервана до весны. Со стайкой для содержания коровы и сеном на ее прокорм Александра уже договорилась заранее со стариками-соседями. Надо срочно принимать решение. Она на восьмом месяце беременности, а мужа как назло нет, его отправили на неделю в командировку. Она решается поехать, оставив сына на попечение сестры и взяв с собой в помощницы молодую деваху Дусю, которая иногда няньчилась с маленьким Вовкой, когда тот по болезни не ходил в детский сад. Одевшись потеплее, захватив с собой сумку с продуктами, а также деньги на покупку коровы, Александра рано утром пришла к пристани. Прошёл назначенный час, а Дуськи всё не было. Лоцман, слегка матюгнувшись, отправил молодого парня, своего помощника, выяснить, в чём дело. Тот, вернувшись, доложил:
-- Меня старуха в дом не пустила, сказала, что её Евдокия очень болеет и никуда не поедет.
-- Ну что, Александра Ивановна? Оставайся-ка ты дома, с твоим-то пузом в такую дальнюю дорогу ехать опасно, - рассудительно посоветовал лоцман.
-- Да что ты, Петрович! Упущу случай, такого уж больше не будет. Бог даст - всё обойдётся. Давай поехали, - решительно махнула рукой Александра и осторожно умостилась у борта поверх мешков.
Виктор, помощник лоцмана, выполнял и работу ездового. Он уселся в седло на вороного коня и тронул по береговой кромке пару запряжённых лошадей. Те натянули бечеву, и гружёная илимка медленно тронулась в путь. Илимкой у них называли судно, похожее на большую лодку, способную перевозить до пяти тонн груза. Мощных лодочных моторов типа "Яма- ха" или "Хонда", что появились сейчас, тогда не было, а поэтому роль бурлаков выполняла упряжка лошадей. В обратную сторону их обычно грузили в илим- ку и самосплавом отправлялись вниз по реке.
Стояли последние дни сентября. Листва с деревьев уже почти вся облетела, и лес стоял чистый и прозрачный. Казалось, он скинул с себя лишнюю одежду, принял душ, умылся и приготовился погрузиться в белую снежную перину. Окатанные камни, не тронутые ещё лучами медленно выползающего из-за горы скупого осеннего солнца, серебрились по берегам и отмелям тонким инеем. Лошади, погоняемые незлобным, но часто повторяющимся окриком наездника: "Ну, пошли родимые!" - торопливо и сбивчиво перебирали ногами, бренча новыми подковами по скользким камням. Лоцман, стоя у кормы на возвышенности, держал в руках длинный рычаг руля и зычным голосом раз за разом отдавал команды то наезднику лошадей, то второму помощнику, который стоял на носу илимки с длинным шестом в руках.
Александра краем брезента, которым был застелен груз, укрыла себя по грудь, поудобнее разместилась и, прикрыв глаза, погрузилась в свои бабьи раздумья...
За весь световой день они сделали лишь один привал. Развели костёр, пообедали сами, покормили овсом лошадей. Но сумерки их всё же застали ещё за пять километров до населённого пункта. Соорудив из брезента полог, они ночевали лёжа поверх мешков и ящиков, в которых были сахар, мука, крупа и прочие продукты. Как мужчины ни оберегали Александру, ей эта ночь досталась тяжко. Поутру тело ныло, голова кружилась, и ребёночек всё ворочался и поддавливал в животе.
Назавтра в девять часов утра они причалили к небольшой пристани. Местные грузчики под присмотром команды принялись споро выгружать илимку, а Александра отправилась смотреть товар. Нет, не товар, это неправильно. Корова для крестьянина - это член семьи, это их кормилица. Поэтому она шла к указанному ей дому с волнением, душевным трепетом и надеждой самой понравиться и в то же время не разочароваться в коровушке, которую себе она мысленно уже не раз нарисовала и заочно полюбила.
4. Кедровый распадок 49
Молодую чёрно-белую корову звали Вербой. Видимо, истосковавшись за последние дни по ласковым женским рукам и голосу хозяйки, она миролюбиво потянулась к незнакомой женщине. Большие и мягкие коровьи губы подхватили кусок ржаного хлеба, посыпанного солью, и тёплый, сырой, шершавый язык благодарно и нежно облизал слегка дрожащие ладони новой хозяйки. Александра, обхватив одной рукой корову за шею, а другой поглаживая её по белому кудрявому лбу, ласково запричитала: "Ах ты, моя голубушка, ах ты, моя милая, кормилица ты наша. Дай тебе, Бог, здоровушка!"
Осенний день короток, поэтому со всеми делами постарались управиться быстро. Илимка, гружённая двумя лошадьми и коровой, которые были стреножены и привязаны короткой уздой за мачту в центре, ровно в полдень отправилась в обратный путь. Помимо прежних пассажиров, появились и новые. Лоцман согласился за небольшую плату подвезти до Брянки геологическую экспедицию, которая завершила свой поисковый сезон и возвращалась домой в Мо- тыгино. В составе экспедиции было шесть человек, плюс небольшое походное снаряжение с их личными вещами.
Мужики, вырвавшиеся из длительного таёжного заточения, были веселы и разговорчивы. В магазине местного сельпо они купили ящик водки, разных консервов, конфет, печенья, из пустых ящиков смастерили стол и, пригласив всех попутчиков, приступили к празднованию.
Александра Ивановна, посидев немного для приличия за импровизированным столом и выпив чая с печеньем, незаметно перебралась в свой закуток и там притихла. После всех перенесённых неудобств и волнений самочувствие её резко ухудшилось. Её не покидала смутная тревога, которая поселилась где- то прямо под сердцем. Она никак не могла выбрать для своего тела удобного положения - ныла спина, не прекращались боли и рези в животе, временами казалось - отнимаются ноги.
Кроме неё в застолье не принимал участия лишь непьющий Виктор. Молодому парню было поручено стоять у руля на корме и следить за направлением движения илимки. Он старательно выполнял возложенные на него обязанности, с восторгом реагировал на шутки и байки геологов и безустанно, вынимая из карманов щедрое угощение, ел печенье с конфетами. Вскоре начальник экспедиции Андрей Андреевич, заметив страдания женщины, вышел из-за стола и подошёл к ней:
-- Вам плохо? Может, надо чем-то помочь? Вы не стесняйтесь, скажите. У нас есть аптечка.
-- Нет, нет, что вы! Ничего не надо. Мне уже лучше, - сжав зубы от боли, как можно спокойнее и мягче, ответила Александра. Её мучил стыд, что вот она, единственная женщина, оказалась так некстати в чужой мужской компании. Причём всё это происходит на ограниченном пространстве, посреди реки, что создаёт всем ужасные неудобства. Ей самой требовалось неотложно привести себя в порядок, справить простые естественные надобности. А тут ещё эти боли и рези в животе... Но она всё же решила ещё потерпеть: - Спасибо за беспокойство. Вы идите к своим, если что - я позову.
И только тогда, когда перед глазами поплыли чёрные круги, и ей стало не хватать воздуха, она замахала руками и попросила: "К берегу, пристаньте к берегу, пожалуйста. Мне нужно... по нужде". Ей помогли выйти на берег и она, отстранив провожатого, осторожно скрылась в прибрежных кустах.
Прошло минут пятнадцать. Женщина не появлялась. Андрей Андреевич окликнул: "Александра Ивановна! Ау!" Подождав, ещё раз крикнул: "Александра Ивановна! У вас всё в порядке?" Но она не отозвалась и в этот раз. Он медленно двинулся вперёд и, пройдя метров двадцать, увидел её лежащей под большой елью. Женщина лежала поверх скинутого пальто, с непокрытой головой. Волосы её были растрёпаны, из-под длинной сбившейся юбки и накинутой сверху шали выглядывали покрытые жёлтыми хвойными иголками резиновые сапоги. Тело её судорожно изгибалось, лицо искажала мучительная гримаса, по подбородку текла струйка крови из прокушенной губы. Пальцы её раскинутых рук впивались в узловатую, плотную землю, оставляя на ней неровные следы.
"Рожает!!!" - мелькнула испуганная мысль у Андрея Андреевича. Его первым желанием было закрыть глаза и броситься прочь. Но тут же сообразил, что это не лучший выбор. Он на мгновение замер в нерешительности, а затем пулей метнулся к илимке и в куче вещей молча начал искать свой рюкзак. На пьяные расспросы мужиков он не отвечал, переворачивая всё, что попадалось ему под руку. Те и так всё поняли, как-то сразу притихли. Схватив рюкзак, обратно помчался в лес. Бежал, запинаясь о береговые камни. Не оборачиваясь, кому-то крикнул: "Водки! Принесите мне водки! И тёплой воды!"
Не успев опуститься перед судорожно изгибающимся телом женщины, он услышал жалобный крик: "Вау-у! А-а-а!" Сердце геолога от испуга бешено застучало, руки лихорадочно затряслись, когда он увидел, как под подолом серой суконной юбки что-то зашевелилось.
-- Ничего, миленький, не бойся, возьми ребёнка, заверни, - устало и облегчённо, сквозь крик прошептали губы роженицы.
-- Сейчас, сейчас... Всё сделаю. Вы только не волнуйтесь, - мужчина вытащил из рюкзака кусок чистой неиспользованной фланели, которую им выдавали на портянки, и подхватил им появившееся на свет существо: - Поздравляю, у вас родилась дочка.
-- Надо отрезать пуповину, - слегка приподнявшись на руках, хрипло проговорила Александра.
-- Да, да, сейчас, - прозвучал в ответ успокоившийся мужской голос. Тут же его заботливые руки подложили ей под голову рюкзак и положили на грудь шевелящийся свёрток.
Затем Андрей Андреевич тщательно промыл лезвие охотничьего ножа в принесённой водке, и оставив сантиметров пять, полоснул по бело-красной сплющенной трубке-пуповине. Остаток он перетянул куском смоченного в водке шпагата. В это время с илимки принесли воду и чистые вещи и тряпки, что сумели найти в своих вещах. Укутав как следует ребёнка, походный акушер направился с ним к берегу. Александра привела себя в порядок, используя принесённые вещи, и - уставшая, ослабевшая и бесконечно благодарная этим дорогим мужчинам, особенно Андрею Андреевичу - с младенцем на руках устроилась на заботливо приготовленное для неё место.
Через два часа илимка, подгоняемая шестами и вёслами в крепких руках бывалых мужиков, успешно причалила к берегу. Спустя ещё пятнадцать минут новорождённую и её маму уже осматривал фельдшер.
Спустя много лет повзрослевшая дочь Надежда нашла в вещах покойной матери письмо, которое ниже приводится дословно:
"Здравствуйте, уважаемые Александра Ивановна, наша геологическая дочь и её папа.
Наш коллектив геологов, который ехал с Вами на илимке, очень интересуется о здоровье нашей геологической дочери. Особенно это волнует меня как приёмного папашу. Мы не смогли справиться о вашем здоровье на месте, т.к. на второй день утром отправились на Ю-Енисейск. Домой мы прибыли 5 октября, а дня через два я сходил в больницу и всё расспросил. Оказывается, пуповину надо было оставить полтора сантиметра, а мы оставили больше, но это, говорят, не беда. Ей, наверно, лишку отрезали снова. Жалко только, что она, наверно, опять сильно плакала. Опишите нам всё подробно о нашей коллективной дочке. Передайте ей наш пламенный привет и поздравьте с праздником Октябрьской годовщины. Пусть растёт большая, и чтоб была здоровая. А Вы, папа с мамой, берегите её. Мы весной опять будем у Вас в Брянке и обязательно зайдём к ней в гости. Она к нашему приезду должна уже, наверное, научиться ходить и что-нибудь говорить.
Пишите всё о нашей дочке подробно, как она прибавляет в весе, какого веса родилась и как будет расти.
Я тоже жду в январе пузыря. Наверно, должен быть сынишка, так как дочь моя просит (а ей всего 3 года), чтобы мама купила Сашу.
Бывайте здоровы, желаем Вам хорошо встретить наступающие октябрьские праздники. Ещё раз просим чаще писать письма, будем очень рады.
С приветом - коллектив геологов.
Семченко Андрей Андреевич".
Кстати, как потом выяснилось, девка Евдокия, которая представилась больной и не поехала сопровождать Александру, совсем и не была больна, а просто всю ночь прогуляла с кавалером и домой пришла под утро.
16
На календаре стоит июль 2002 года. В Сыктывкарском парке имени С.М. Кирова за столиком летнего кафе сидят двое: Владимир Кедров и Василий Осотов. У каждого по кружке пива и по пакетику солёных орешков. Они познакомились ещё на прежней работе в Троицко-Печорском районе. Вместе работали, вместе бывали на охоте и на рыбалке. Друг друга проверили в делах, поступках, критических ситуациях. Их дружба прошла испытание временем.
-- Смотри, какое нам вкусное пиво принесла девушка: прозрачное как слеза и в меру прохладное. Мне, кажется, я сейчас слюною подавлюсь, - еле сдерживаясь от желания, простонал Василий.
-- Как говорят в одной южной стране, дорогой, не хвали вино разливши, а хвали вино распивши! - Владимир поднял свой бокал: - Ну, за встречу! - и они, чокнувшись, с большим наслаждением отхлебнули по несколько жадных, больших глотков из запотевшей кружки.
-- Уф-ф! - облегчённо разом выдохнули оба.
-- Ну, как у тебя дела? Что нового в твоей незамутнённой жизни? - обратился Владимир к товарищу.
-- Дела у прокурора, а у нас - делишки. Живём помаленьку, скрипим. Вносим свой скромный вклад в процветание и могущество нашей любимой Родины. Только вот Родина что-то из года в год всё хиреет да хиреет, похоже, мошна-то у неё совсем прохудилась.
-- Да уж и не говори. Похоже, мы живём при втором нашествии татаро-монгольского ига. Нуворуши грабят Россию почём зря, а правители только руками разводят. За последние десять лет в нашем обществе произошло ужасное расслоение. Одни люди, назовём их условно "олигархи", просто ошалели от свалившихся на них денег, - покупают личные самолёты, морские яхты, строят загородные особняки-дворцы в самых престижных курортах мира, покупают футбольные клубы за рубежом... - таких будет, наверно, несколько десятков человек в России. Другие, назовём их "очень богатые", живут в большом достатке: кушают в лучших ресторанах, одеваются в салонах от Версачи, лечатся в Германии, отдыхают в Каннах, детей учат в Англии - их будет несколько сотен человек. Третьи питаются и одеваются сносно, имеют один, как правило, легковой автомобиль на семью, раз в год могут себе позволить съездить на отдых в Сочи либо в Турцию, но на большее у них возможностей нет, их будет процентов тридцать от всего населения страны - это так называемый средний класс. Столько же людей живут в ограниченных, очень стеснённых условиях, они вынуждены считать каждый рубль и тянуть от получки до получки или от пенсии до пенсии. И почти тридцать процентов россиян нищенствует, у этих просто не хватает денег на еду, на одежду. Особенно это касается сельских жителей, поскольку там найти работу сложнее, - заключил Кедров, сделав несколько протяжных глотков из кружки.
-- При этом, как ни странно, у первых - богатых, и у последних - бедных одинаково скорбные выражения лиц. Только одни переживают, что у них жемчуг мелкий, а другие, что у них щи без мяса, - усмехаясь, с иронией поддерживает его Василий и продолжает: - Ведь надо было умудриться так руководить богатой страной, чтобы в двадцать первом веке чуть ли не треть населения жили впроголодь.
-- Да, к сожалению, власть плохо выполняет свои функции. Она очень неумело стимулирует развитие экономики, слабо регулирует использование природных ресурсов, плохо перераспределяет денежные потоки из сверхприбыльных секторов экономики в менее рентабельные, либо в социальную сферу, - поддержал Кедров. - Иначе чем объяснить, что рядовой среднеквалифицированный нефтяник за те же восемь часов работы получает в десятки раз больше, чем опытный хирург, стоя за операционным столом? А исполнительный директор акционерной компании, контрольный пакет акций которой находится в управлении государства, получает в месяц заработную плату в размере пятисот тысяч рублей, тогда как сельский учитель с большим стажем работы в школе - десять тысяч.
-- Как бы ни было горько признавать, но ко многим нынешним преуспевающим господам очень уж подходит пословица: "Из грязи да в князи".
-- Ну уж какие из них выйдут князья, это, как говорится, бабка надвое сказала. А то, что жаднее богатых только вчерашние нищие - это точно, - подытоживая разговор, отодвинул от себя пустую кружку Владимир. - Ну что, ещё по одной или как?
-- Нет, хорош. Мне надо ещё тётку навестить в больнице. Родители из Визинги передали ей гостинцы... Два месяца бабу мучают, никак не могут кости на ноге правильно срастить после перелома. Сначала в районной больнице операцию делали, сейчас вон в республиканской лежит, по новой оперировали. Воду из колонки домой несла да оступилась на битом тротуаре. А дома мужик с двумя маленькими дочками мается, пока жена по больницам валяется.
-- Ну да ладно, пошли. Смотри вон, какие девочки по дорожке мимо нас дефилируют, - и они, улыбнувшись, оба встали из-за стола и направились в сторону центральной площади.
Конец летнего дня был тихим и тёплым. Лучи заходящего солнца, пробиваясь через густую листву раскидистых тополей, разбросали "зайчиков", словно большие золотые монеты, по фасадам прилегающих зданий. У зелёной скамьи маленький мальчик, не справившись с дистанционным управлением, влепил игрушечный автомобиль прямо под колёса проезжавшего по дорожке велосипедиста, от чего тот с шумом свалился под большой раскидистый тополь. А у пышногрудой мамы мальчика от испуга глаза стали на мгновение похожи на два больших чёрных блюдца, подвешенных к красно-рыжей копне волос. Чуть дальше, под кустом жёлтой акации, сидя на скамье, читал газету пожилой худой господин, одетый в шорты, футболку и шляпу. На его отрешённом лице наискось примостились очки из тонкой оправы и жидкая бородка типа "а ля франсе", в ногах у него лежал белый обросший пудель, высунувший из полуоткрытого рта кончик розового языка. Всё вокруг наслаждалось летом, теплом и солнцем. Вдруг со стороны реки подул лёгкий ветерок и шаловливо заиграл в складках коротеньких юбочек двух встречных красавиц, от чего те слегка засмущались и стали ещё привлекательнее.
-- Да-а, жизнь в общем-то прекрасная штука! - Владимир легонько толкнул в плечо товарища.
- Как сказал один классик: "Жить - хорошо! А хорошо жить - ещё лучше!" - ответил ему Василий, и оба улыбнувшись, не спеша пошли дальше.
17
Наверно, мало кто из взрослых людей в России не задавал себе вопроса и не пытался найти на него ответ: ну почему мы так неустроенно и бедно живём? Имея в виду не отдельных граждан, а страну в целом. После пятидесяти лет Кедров стал всё чаще задумываться на подобные темы. К этому времени в его жизни суеты стало меньше: дети подросли и стали самостоятельными, карьерные страсти поулеглись, несколько ослабла петля бытовых проблем, меньше стало тянуть к общению с людьми и больше к одинокому раздумью, да и, вообще, за пройденные годы накопилось немного знаний о жизни.
Как-то в один из зимних вечеров 2003 года, расположившись в уютном кресле и приглушив звук телевизора, он прикрыл глаза, расслабился и мысли у него сами потекли по неведомо откуда взявшейся траектории. Как сказал один из кавказских философов: "Что содержится в кувшине, то и льётся из него!"
В мировой истории есть разные примеры успешного экономического развития государств. В Соединённых Штатах Америки прогресс основывался на свободе предпринимательства и защите частной собственности, что позволило каждому новому поколению наращивать движимые и недвижимые активы и финансовое богатство. Так малое, частное, накапливаясь, увеличивало большое, целое. В конечном итоге экономика этой страны стала ведущей в мире.
В послевоенной Японии политика быстрого скачка строилась на патриотизме. Целое поколение японцев решило посвятить свою жизнь стране. Японцы много работали и очень мало за это получали, живя крайне аскетично и экономно. Они добровольно пожертвовали своими личными интересами во имя будущих поколений. И по такому принципу в Японии тогда жили все: от крестьянина до императора. Результат, как известно, превзошёл все ожидания. Сейчас это небольшое островное государство по экономической мощи - второе в мире.
Страны западной Европы двигались к цивилизации через частную собственность на землю и институт независимого суда, при котором выстраивался порядок равенства граждан - каждого перед каждым, что позволило сформировать сильные гражданские институты и не допустить авторитарного, авантюрного управления.
В России же за всю её многовековую историю институт частной собственности и свободы предпринимательства никогда не был развит. Царь в России мог дать землю, мог и отнять её в любой момент. Он же мог казнить, мог помиловать любого купца или владельца промышленного завода, отняв у его родных всю собственность. О гражданском равенстве не могло быть и речи, поскольку суды никогда не были независимыми. Глава государства, будь то монарх либо генеральный секретарь ЦК КПСС, был всегда над народом, а не вместе с народом. Любой начальник - от мала до велика - по их примеру также требовал к себе беспрекословного чинопочитания и привилегий. И лишь редкие государственные деятели и хозяйственные руководители были настоящими патриотами своего отечества, являясь примером для своих подданных и подчинённых.
А та "всенародная любовь" к партии и правительству, о которой ещё совсем недавно трубили все советские газеты, была выдумана и держалась на страхе и обмане людей. Руководство страны жило своей скрытой, тайной от народа, обеспеченной жизнью, а народу предлагалась иллюзия "светлого будущего".
Межчеловеческие отношения по принципу "барина и холопа" всегда превалировали в нашей стране. И только с приходом В.Путина они стали чуть проще и мягче.
Первая постсоветская российская властная элита в эпоху Б.Ельцина поначалу импонировала народу тем, что была очень молода, энергична и самоуверенна. Вначале казалось, что к власти пришли умные, порядочные, смелые молодые люди, которые знают, что и как надо делать. Достаточно хотя бы вспомнить программу Г.Явлинского - "500 дней", после осуществления которой нам было обещано проснуться в совершенно новой стране. Или приватизацию А.Чубайса, которая должна была сделать каждого россиянина богатым и счастливым собственником. Вместо этого молодые реформаторы оказались большими авантюристами и были не прочь воспользоваться представившимися властными возможностями в собственных интересах. Они призывали народ к терпению, называли себя "камикадзе", а сами жили всласть и спешно обогащались. Взять, к примеру, хотя бы те же залоговые аукционы, на которых были за бесценок приобретены огромные заводы и фабрики, или появление баснословного состояния у рядового чиновника - заместителя министра финансов Н.Вавилова, стоявшего в то время у одного из "крантиков" государственной казны. Можно вспомнить и многотысячные валютные гонорары, полученные от заграничных издателей высокопоставленными чиновниками за ещё ненаписанную книгу по приватизации в России, и так далее.
Именно в период "лихих 90-х" россияне уже полностью разуверились в справедливости и порядочности власти. В результате, в конце 90-х годов народ озлобился и стал равнодушен ко всему происходящему. Большая часть людей ходила на работу с неохотой и лишь делала вид, что работает. Другая часть в безнадёге махнула на всё рукой и пустилась в безделье и пьянство, особенно это коснулось сельского населения. И лишь небольшое меньшинство продолжало честно и добросовестно трудиться, в меру своего воспитания, а может, и привычки, полагая, что "придёт праздник и на их улицу".
За последнее время Президенту В.Путину удалось навести небольшой порядок в стране. Притихли сепаратистские и княжеские настроения, разгоревшиеся было в некоторых субъектах Федерации. Власть чуть-чуть урезонила некоторых зарвавшихся олигархов и губернаторов. Однако этого явно недостаточно, общество желает, чтобы борьба власти с "плохиша- ми" продолжалась и дальше. В стране не должно быть неприкасаемых, неподсудных людей. И как бы ни было трудно, Президенту В.Путину порядок надо наводить, и начинать следует с верхов.
Раньше у русских купцов было правило: прибыль превыше всего, но честь выше прибыли! Не хочется верить в то, что такие люди выродились в России вовсе.
Давно, ещё Джефферсон, третий Президент США, как-то сказал: "Вся работа правительства сводится к искусству быть честным". В смысле, не только не воровать, но и в общении с народом надо быть честным, не надо ему лгать. Это у американцев, надо полагать, порою случается. Вот в том числе и поэтому они достигли большего, чем мы...
-- Володя, иди пить чай. Я напекла оладьи, - раздался из кухни голос жены.
-- Я потом, позже приду.
-- Потом они остынут. Опять будешь не доволен.
Кедров прервал, свои размышления, неохотно поднялся из кресла и направился на кухню. "Ох, уж эти бабы, всегда не вовремя пристанут. Но с ними спорить, что поросёнка стричь. Пользы - мало, а визгу - много", - незлобно подумал он, присаживаясь за стол.
18
"Лучше не начинать вообще, чем бросить дело недоделанным". К этому правилу родители приучили Кедрова с детства. Поэтому примерно через недельку он опять сел в кресло и, "погрузившись в нирвану", продолжил свои воспоминания и умозаключения.
Принято считать, что народ имеет такого правителя, которого он заслуживает. Это правило, пожалуй, верно лишь наполовину. Иначе невозможно объяснить тот факт, что великим немецким народом более десяти лет правил Гитлер. А если вспомнить римских императоров Калигулу и Нерона - убийц и тиранов, которые правили одним из культурнейших народов того времени? Это, скорее всего, говорит о том, что в каждой истории есть место случаю и стечению обстоятельств.
В начале истории нашего государства у русичей, нынешних россиян, был долгий период княжеских междоусобиц, войн и народных волнений, который многими историками назван "смутным временем". Начиная с 1613 года, народ получил на более чем трёхсотлетний период правление династии Романовых. Страной правили монархи. Понятно, что в этот период о свободном волеизъявлении народа говорить не приходится. Власть передавалась по наследству.
Среди тогдашних царей и императоров были разные люди, и их роль в истории государства Российского оценивается по-разному и неоднозначно. Например, Иван Грозный - первый русский царь, основоположник централизованного государства, часто олицетворяется с тиранией и деспотизмом. Великим реформатором России называют основателя Санкт- Петербурга - Петра Великого. Императрицу Екатерину Вторую, царствование которой характерно многими победоносными войнами, учреждением Академии художеств, новым административным делением государства, величают Великой. Император Александр Первый известен как организатор побед России в Отечественной войне 1812 года. Александр II ввёл всесословную воинскую повинность, гласное судопроизводство, отменил крепостное право. Тщедушный и эксцентричный Пётр III был убит своими царедворцами. Слабохарактерный Николай II - свергнут. У всех у них историки и летописцы находят как положительные, так и отрицательные деяния по отношению к своим подданным.
После октября 1917 г. партийные вожди - фактические правители Российского, а затем и советского государства, избирались. Но их избрание, как правило, проходило келейно, небольшой группой активистов (делегатов) на съездах и пленумах Коммунистической партии Советского Союза. Делегаты, прибывшие на съезд, заранее получали установку, за кого им следует голосовать на этих партийных форумах. Так были избраны в своё время: Сталин, Маленков, Хрущев, Брежнев, Черненко, Андропов, Горбачев. Всенародных выборов главы государства тогда также не существовало, как и до этого - в царской России.
По такому же принципу проходили выборы первых секретарей обкомов и крайкомов партии (нынешних губернаторов). Кедров был дважды участником отчётно-выборных Коми республиканских партийных конференций. Порядок их проведения был всегда строго регламентирован и незыблем: сначала слушался доклад первого секретаря обкома (крайкома) партии о проделанной работе и задачах на предстоящий период. Как правило, он длился не более часа. После чего шло его обсуждение, где в прениях участвовали заранее подготовленные выступающие, а затем принималось решение - признать работу "удовлетворительной". Закончив с этим, переходили к выборам руководящего состава областной парторганизации. Кандидатуру первого секретаря обкома (крайкома) партии, как правило, рекомендовал вышестоящий партийный орган, то есть Центральный Комитет. А это означало, что выбор уже давно сделан, решение принято и обсуждению не подлежит, оставалось его формально легитимировать.
Поскольку партийная дисциплина была строгой, а с фракционностью и оппозицией было давно покончено (ещё при Ленине и Сталине), то предложенная кандидатура избиралась, как правило, единогласно. Избранный первый секретарь на "своей" территории обладал, практически, абсолютной властью. Это был, условно говоря, и бог, и царь, и судья. Точно также строилась работа на более низком уровне - в районах и городах.
В 1974 году, через два года после окончания института, Владимир Кедров за успехи в работе и активную жизненную позицию был принят в ряды Ком-
5. Кедровый распадок мунистической партии Советского Союза. Затем его избрали членом бюро райкома ВЛКСМ, депутатом поселкового Совета. Ещё через год его назначили директором предприятия. Находясь в гуще районных событий, Кедров видел, как вся местная районная элита - хозяйственные руководители, интеллигенция, партийные и советские работники - чинопо- читали и боялись тогдашнего первого секретаря райкома партии В.Прокопьева. Только с его ведома и согласия в районе происходили все назначения на руководящие должности, независимо от того, к какому уровню (федеральному, республиканскому или местному) относилась та или иная отрасль. Только с его согласия руководителя могли представить к награде или освободить с должности. По его указанию наказывали или продвигали по службе. Он мог, пригрозив наказанием, запретить супружеский развод коммунисту; мог отложить отпуск хозяйственному руководителю; мог ускорить получение квартиры для нужного ему человека; мог повлиять на решение прокурора либо судьи при рассмотрении административного или уголовного дела.
При этом В.Прокопьев был достаточно культурным, интеллигентным и даже обаятельным человеком. Но за его обманчивой мягкостью и вкрадчивой лояльностью чувствовалась жёсткая и беспощадная рука партийной системы, системы, которая более семидесяти лет держала в страхе и подчинении многомиллионный народ, живущий на огромной территории. Его жену, Галину Петровну, завуча местной школы, боялись не меньше, чем самого "первого". Она особенно любила устраивать походы по магазинам и торговым базам, начальники которых встречали её задолго от порогов своих контор и заискивающе спрашивали: "Что изволите посмотреть, Галина Петровна?" К таким посещениям руководители ОРСов (отдел рабочего снабжения), Райпо (районное потребительское общество) готовились заранее и придерживали особый дефицит "до лучших времён", стараясь изо всех сил угодить первой леди района. Тогда многое было в дефиците: книги, ковры, хрусталь, растворимый кофе, вино, мебель, фрукты, одежда, обувь. Почти у каждой промышленной отрасли была своя торговая сеть, так называемые управления или отделы рабочего снабжения: у лесников, нефтяников, речников, строителей, железнодорожников. Понятно, что при такой системе лучше снабжались те люди, которые работали в этих отраслях. Ну, а всем остальным доставалось то, что оставалось.
В то время исполнительная и законодательная ветви власти (облисполкомы, райисполкомы, областные и районные Советы народных депутатов) были подконтрольны и подотчётны коммунистической партии.
И так было на всей территории огромного Советского Союза. Власть была жёстко вертикальной и авторитарной. Инакомыслие не допускалось, все средства массовой информации были также подконтрольны партии, которая была единой, монолитной и всевластной. "Страна идёт твёрдой поступью к светлому будущему под мудрым руководством Коммунистической партии", - так писали тогда все газеты. "Партия - ум, честь и совесть нашей эпохи!" - висели лозунги и транспаранты в клубах, больницах, цехах, конторах, и даже школах.
Нетрудно понять, какими огромными полномочиями и какой неограниченной властью тогда обладал Генеральный Секретарь Коммунистической партии Союза Советских Социалистических Республик. После сталинской эпохи, в период с 1953 по 1991 годы, ими были: Н.Хрущев, Л.Брежнев, Ю.Андропов, К.Черненко, М.Горбачев. Деятельность каждого из них нашим народом и историей будет оценена по-разному. Однако уже сейчас ясно, что огромный потенциал страны и народа в период их руководства был использован далеко не лучшим образом.
Говорят, что королева Англии в своём посмертном завещании написала: "Мои подопечные могут плакать - потому, что я умерла; и улыбаться - потому, что я жила".
Наступят ли времена, когда россияне с тёплой и доброй улыбкой будут вспоминать о своих правителях?!
В Конституции СССР, принятой в 1977 году (ст.6), было записано: "Вооружённая марксистско-ленинским учением Коммунистическая партия определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа, придаёт планомерный, научно обоснованный характер его борьбе за победу коммунизма". На тот период в рядах КПСС было более 16 миллионов человек.
В те времена действовало негласное правило: если ты член партии, то профессиональную и служебную карьеру тебе будет сделать легче, чем беспартийному. Из двух достойных кандидатов на руководящую должность предпочтение всегда отдавалось тому, кто был коммунистом. Награды и поощрения, льготы и привилегии также в первую очередь доставались коммунистам. И даже если в автопарк поступала новая машина, то она, как правило, в первую очередь попадала в руки члена партии.
С другой стороны, партийная дисциплина накладывала на человека дополнительную ответственность и даже в некотором смысле ограничивала его свободу. Руководителя-коммуниста по решению парткома могли вопреки его желанию направить на другую работу. Мотивировалось это интересами дела, производственной необходимостью, укреплением участка работы. При этом такое решение могло быть связано со сменой места жительства, где условия жизни, комфорта могли быть хуже нынешних. Например, приходилось переезжать из города в сельскую местность. Такое испытание должностью называлось перемещением "по горизонтали". От таких предложений коммунисты, как правило, не отказывались, ибо понимали, что в противном случае за непослушание можно попасть в опалу и тогда будешь выведен из перспективного кадрового резерва партии. А это означало, что карьерный рост тебе будет закрыт.
Вместе с тем в партию принимали далеко не всех желающих, хотя за рост её рядов строго спрашивали с секретарей первичных партийных организаций. Во- первых, претенденту надо было иметь положительную репутацию на работе и в быту. А во-вторых, сверху был установлен лимит, который в процентном отношении регулировал партийный состав по количеству рабочих, крестьян и интеллигенции, женщин и молодёжи. Ведь коммунистическая партия с периода её основания всегда считалась рабоче-крестьянской и руководствовалась принципом "диктатуры пролетариата". Ну а присутствие женщин и молодёжи в её рядах подчёркивало стремление к равенству в обществе и постоянному обновлению партии.
Сейчас в стране несколько партий, и это, безусловно, достижение демократических преобразований, которые были проведены за последние годы. Однако попытки реанимировать прежнюю однопартийную систему и превратить правящую партию в основу государственной власти в стране у партийных функционеров очень сильны. Их, видимо, мучает головокружение от высоты, на которую они нечаянно попали. Кое-кто из них полагает, что "их Партия - как Небо, такое же чистое и высокое, и всем туда хочется". Лекарство здесь одно - их надо опустить на землю.
19
Комсомол в ту пору считался молодой сменой и "горячим" резервом партии. В институте, где учился Кедров, была военная кафедра, после окончания которой присваивалось воинское звание лейтенанта и выдавался военный билет офицера запаса. В 1971 году, после завершения четвёртого года обучения, вдали от города, в чистом поле, студенты проходили двухмесячные военно-полевые сборы. Стояла июльская жара. На плацу не успевала оседать пыль от кирзовых сапог молодцев, готовящихся присягнуть на верность Родине.
Через неделю торжественное мероприятие прошло, и начались утомительные, однообразные будни. Подъём, построение, физзарядка, завтрак, полевые занятия, обед, занятия, ужин, построение, отбой - так обычно был организован их каждый день. Курсанты, с обгоревшими на солнце лицами и неизменными мозолями на ладонях, под неумолкаемый гул остервенелых комаров копали окопы, маскировали, используя складки местного ландшафта, крупногабаритную инженерную технику, совершали многокилометровые марш-броски, управляли военными машинами, стреляли из разного вида оружия. Вся эта жёсткая, изнурительная и часто бессмысленная принудиловка вольнолюбивым студентам вскоре надоела больше некуда. Они, превозмогая растущее недовольство, изо всех сил копали землю, чтобы уложиться в норматив, уставшие и вспотевшие, негромко матюгали своё начальство:
-- Чтобы у этого майора Дудко чирей вскочил на языке. Чтоб его жинка была похожа на эту сапёрную лопату, - кипятился Витька Панов, вгрызаясь в твёрдую, как камень, бурую глину.
-- Чтоб у нашего ротного Степкина хобот вырос вместо носа, суёт его, оглобля кривая, во все щели! - вторил ему Пашка Смолев, уложив для маскировки очередной кусок дёрна на бруствер укрытия под БМП.
Именно он, Пашка, за две недели до завершения сборов опоздал на десять минут к утреннему построению, сбежав вечером в самоволку в соседнюю деревню на свидание к девчонке.
За этот проступок начальство военной кафедры, по согласованию с ректором, в назидание всему студенчеству приняло решение уволить Смолева с военной кафедры и исключить из института.
Все последующие просьбы и ходатайства курсантов смягчить наказание Пашке - не отчислять его из института - действия не возымели. И тогда курсанты, тайно вечером посовещавшись, решились на отчаянный шаг - объявили голодовку.
В те времена такое действие расценивалось как политический акт, который мог стать широко известным в обществе, послужить дурным примером и опорочить социалистический строй в глазах всего мирового сообщества.
Наступило утро очередного дня. Всех курсантов, как обычно, строем повели в большую палатку - столовую. Дежурный офицер отдал команду: "Садись. Приступить к завтраку!"
Однако вместо привычного застольного гомона и нестройного, торопливого постукивания ложек о миски в палатке установилась непривычная тишина. Зеленовато-жёлтые спины гимнастёрок возвышались над скамейками непривычно ровно и стройно, словно их владельцы кол проглотили перед тем, как сесть за столы. Алюминиевые ложки остались лежать на месте... Перловая каша в мисках остывала. Капитан заволновался, закрутил головой и громко спросил: "Курсанты! Вы что, все разом оглохли? Я приказал - приступить к завтраку!" Но те, опустив головы вниз, продолжали молча сидеть. Испуганный дежурный офицер выскочил из палатки и через минуту вернулся с грозным майором.
Майор Дудко, у которого лицо было словно вытесано топором и подбородок походил на каблук от кирзового сапога, грозно окинул взглядом непослушное "войско". "Командиры отделений ко мне!" - гаркнул он. Те быстро выскочили из-за стола и вытянулись перед ним. "В чём дело, почему ваши подчинённые отказываются от приёма пищи?" - строго обратился он. "У них нет аппетита, у них животы болят", - доложили ему одни. Другие же сказали, что это в знак протеста отчисления Смолева из института. Майор недовольно махнул рукой и обратился к ближайшему от него курсанту:
-- Курсант Долгушин!
-- Слушаю, товарищ майор!
-- Вы знаете, что бывает за невыполнение приказа?
-- Так точно, товарищ майор!
-- Садитесь! Взять ложку в правую руку. Опустить в миску. Отправить ложку в рот!
- Так... Будем считать, что этот курсант позавтракал, - обратился он к капитану. - Пошли дальше.
И они отправились по рядам. Курсанты, жалуясь на расстройство своих желудков, зубную боль, тут же ложку клали на стол, как только от них отходили офицеры. Однако их это уже не интересовало. Минут через тридцать, обойдя каждого, майор отдал команду: "Завтрак окончен! Выходи строиться!"
И тут началось. Начальство решило показать забастовщикам "кузькину мать". Их вывели на плац и под проливным дождём сначала гоняли строевым бегом, а затем заставляли передвигаться ползком по мокрой жёсткой степной траве. К обеду большинство "бойцов" были сломлены и сдались на милость победителям. И лишь небольшая часть численностью в двенадцать человек под разными предлогами отказалась от еды и в обед. А к вечеру и эти - полуживые и напуганные - решили отказаться от затеи.
На следующий день по приказу ректора было организовано расследование по выявлению зачинщиков такого чудовищного и дерзкого протеста. Начались допросы и опросы участников и свидетелей. А руководство института в это же время держало отчёт в разных инстанциях и, в том числе, вызывалось в обком партии и давало объяснение по поводу произошедшего ЧП. Неделю спустя расследование закончилось. В результате проделанной работы выявили двух главных зачинщиков, организаторов голодовки: одним из них оказался Владимир Кедров, вторым Николай Антипов.
До заседания Комитета комсомола института, на котором рассматривались персональные дела комсомольцев Антипова и Кедрова, оставался один день. Они оба были предупреждены, что подготовлено решение об исключении их из комсомола, а это означало, что они автоматически отчислялись и из института. Таковы были тогдашние порядки: студент, исключённый из рядов ВЛКСМ, не может быть студентом.
Кедров ходил чернее тучи. В его голове крутились мысли одна мрачнее другой: "Четыре года обучения - "коту под хвост". Что дальше - армия! Это ещё два года из жизни. А что после?!" Но более всего он боялся сообщить об этом неприятном событии родителям. "Такого известия они не переживут, - думал он. - Здоровье у них уже не то. Все надежды рухнут. Ведь осталось-то сыну учиться меньше года. Как я буду в глаза им после всего этого смотреть?"
Дети являются для родителей главным смыслом и итогом их жизни. Кедров это понимал, и ему страшно не хотелось ранить близких и родных ему людей. Он был их надеждой, они им гордились, ведь он единственный из всего выпускного школьного класса поступил тогда в институт.
И вот пришёл тот роковой час. На расширенном заседании Комитета комсомола принимали участие человек пятнадцать: юная первокурсница с белым бантом на затылке, бородатый, прихрамывающий профессор, преподававший "Основы научного коммунизма", полногрудая и румяная председательша профкома, комсомольский актив, начальник военной кафедры и строгий, педантичный ректор института.
Персональные дела рассматривали долго, тщательно и принципиально. Было задано много вопросов, и сделана куча комментариев. После изнурительной проволочки и высокопарных нравоучений Владимир от волнения уже еле стоял на ногах. Ему за это время неоднократно доказали, что он плохой, дурно воспитанный, неблагодарный молодой человек.
-- На всестороннюю заботу о вас, молодой человек, со стороны коммунистической партии и советского государства вы ответили подлостью, - заявила ему представитель профсоюзного комитета.
-- Кто предал Родину раз, тот и вторично может это сделать, - строго заключил полковник.
-- Да, таких, порочащих институт проступков, у нас за всю историю ещё не было, - возмущался ректор.
Когда дали последнее слово, предательские слёзы выступили на глазах у Кедрова:
-- Прошу меня п-простить, я полностью осознал свой поступок и раскаялся. Только не-не исключайте из рядов комсомола и из и-института. Я очень хочу учиться и впредь буду вести себя х-хорошо, - с дрожью в голосе и заикаясь выдавил из себя Кедров.
Его попросили выйти в коридор. Там он не выдержал и, отвернувшись к стенке, молча и надрывно зарыдал. Минут через пять его позвали зайти.
-- Учитывая ваше старание в учёбе, активное участие в художественной самодеятельности и спортивной жизни института, вам объявляется строгий выговор с занесением в учётную карточку, - огласил решение секретарь комитета комсомола.
У Кедрова внутри всё восторженно затрепетало. Жгучий комок радости подкатил к горлу и перехватил дыхание. С большим усилием он произнёс хриплое "спасибо" и, низко опустив голову, бросился в дверь.
Решение комитета означало, что он мог продолжить учёбу дальше! Он бежал по коридору, не видя ничего вокруг, а в голове его стучало: "Ура!! Оставили! Есть Бог на свете! Я не подведу своих родителей!" И выскочив навстречу летнему солнцу, почувствовал, как у него начала отходить душа, которая все последние дни была словно стянута холодными обручами. Будто глыба льда свалилась с его плеч и радостный, светлый мир снова принял его в свои объятия.
С тех пор прошло более двадцати лет. Кедрова как офицера запаса как-то пригласили в военкомат для того, чтобы поздравить с присвоением очередного воинского звания - майор. После всех штатных процедур растроганный военком решил ознакомить его с личным делом, которое сопровождало Кедрова по жизни, как человека, стоящего на воинском учёте. Вот тогда он и узнал на себя характеристику, подписанную начальником военной кафедры института. В ней говорилось, что... Кедров недостаточно благонадёжен и склонен к деструктивным поступкам.
Это вам, господа, не "хухры-мухры"! За такое при Сталине могли и расстрелять!
20
Владимир рос и воспитывался во времена подавляющей атеистической идеологии в государстве. Атеизм был частью коммунистического мировоззрения и проводимой государственной политики. В 1918 году декретом Советской власти церковь была отделена от государства, а школа - от церкви. И лишь в конце 80-х годов был положен конец политике государственного атеизма. В посёлке, где он родился и вырос, не было ни церкви, ни прихода, ни священнослужителя. Среди всего местного населения была известна лишь одна верующая семья Черкашиных, где взрослые могли в присутствии посторонних освятить себя крестным знамением или прочитать молитву. Остальные жители посёлка никогда не демонстрировали своей причастности к той либо иной вере. К Черкашиным же все относились настороженно, и даже с некоторой опаской, стараясь не водить с ними дружбы.
В доме у Кедровых была иконка. Но мать надёжно её хранила, завернув в белую тряпицу, вдали от посторонних глаз, в ящике комода под слоем чистого белья. Доставала она её очень редко, и если общалась с ней, то без свидетелей. Дети же интереса и вовсе к иконке не проявляли. В школе их учили, что Бога нет, религия - опиум для народа, Мир - материален. Дарвинизм, как материалистическая теория эволюции мира, вбивался в головы будущих строителей коммунизма с детского сада. Им воспитатели внушали, что обезьяны - их дальние родственники, далёкие предки. По радио и во всех советских газетах утверждалось, что человек - венец и покоритель природы, что марксизм-ленинизм и материалистическая диалектика - основа всех наук!
Под такой идеологической обработкой выросло целое поколение советских людей. При этом, надо полагать, далеко не все из них стали атеистами. Даже и в те времена многие граждане с государственной политикой были не согласны, и многим коммунистическое мировоззрение было не по душе.
Позднее, после 80-х, стало ясно, что значительная часть общества в те антирелигиозные времена была вопреки всему верующей, и она, естественно, ощущала внутренний дискомфорт от такой агрессивной идеологии, но сопротивляться государственной политике им было непосильно и небезопасно.
Работая в 70-х годах в райкоме партии, Кедров знал, что все более или менее верующие граждане в тот период состояли на негласном учёте в КГБ и милиции. Они относились к числу неблагонадёжных людей. И за ними был особый пригляд. Государство беспокоилось прежде всего о том, чтобы эти граждане не распространяли своё влияние на других и не приобщали их к своей вере. Надо сказать, что таковых в районе было не так много - два-три десятка человек. Остальные не верили в бога, либо свою принадлежность к той или иной вере усиленно скрывали, поскольку не хотели иметь неприятностей с властью.
Правда, сейчас, после горбачёвско-ельцинской перестройки, чуть ли не все стали активно верующими. На больших религиозных праздниках и политики всех мастей, и новоиспечённые бизнесмены, и чиновники, и партийные функционеры, и даже бомжи стараются отметиться своим присутствием в церквах, соборах, мечетях. Среди прихожан можно увидеть самых отъявленных грешников, которым бы надо сидеть в тюрьме, или гореть в аду, но они тоже усиленно зачастили в церковь, вероятно, в надежде, что все грехи им спишутся.
Если судить по внешним признакам, то за несколько лет в обществе произошли серьёзные перемены. Страна из атеистической превратилась в многоконфессиональную, в которой большая часть населения стала верующей. За короткое время города и сёла России, как по мановению волшебной палочки, украсились светлыми куполами церквей, соборов и храмов, минаретами мечетей. Всё больше людей приобщаются к церкви, начинают верить в Бога. А вера не только укрепляет человека, но и делает его лучше.
Владимир Кедров по понятным причинам в детстве не был крещён. Принял крещение он поздно, в сорок девять лет. Свято-Вознесенский храм стоит при въезде в большое село, на высоком берегу реки. Ухоженный людской любовью, обласканный свежими ветрами и обогретый ласковым солнцем, которое в ясный день купается в его золотистых куполах, храм стоит величаво, как и надлежит "дому Господнему".
Процедура крещения для Кедрова была запоминающейся и волнительной. Крестником у него был тёзка, Владимир, по фамилии Пехота - жизнерадостный и весёлый товарищ, с доброй и светлой душой человек. Он и договорился с настоятелем храма о проведении обряда. Крестился Владимир в день Крещения Господня.
Обряд задел Кедрову не только его сердце, но и душу, в которой зазвучали какие-то новые, неведомые ему ранее, потаённые до этого струнки. Он ощутил в себе большую гармонию с окружающим миром. На него после процедуры крещения нахлынуло радостное, благостное настроение. Ему захотелось любить и обнимать весь мир. На душе у него после крещения стало покойней и комфортней. Со временем он заметил, что стал более уравновешенным, терпимым к людям и жизненным обстоятельствам. У него обострилось ощущение неразделимого единства со вселенской жизнью.
Иммануил Кант как-то сказал: "В мире есть только два явления, заслуживающие действительного восхищения и достойного внимания - звёздное небо над нами и нравственный закон внутри нас". Религия же благостно влияет на нравственное воспитание человека.
21
Кедрову было шестнадцать лет, когда он впервые по-настоящему понял, что в жизни всё не так просто, как кажется на первый взгляд, что мир намного сложнее, чем то, что видит и слышит человек.
Стояла ранняя, чуть тронутая лёгкой позолотой, осень. Конец августа. Заканчивались школьные каникулы, и Владимир в один из солнечных дней решил побродить недалеко по лесу. Он взял отцовское двухствольное ружьё, которое хранилось в кладовке возле сеней, сунул в карманы несколько патронов, положил в рюкзак кусок хлеба и бутылку с чаем, оставил записку родителям, которые были на работе, и отправился вверх по лесному косогору. По знакомой каменистой тропинке, петляющей среди деревьев из стороны в сторону, он шёл достаточно резво, как и подобает молодым натренированным юношеским ногам. Но ему всё равно пришлось сделать пару коротких остановок, чтобы перевести дыхание. Через полчаса, поднявшись до самого верха горы, он остановился и оглянулся назад.
Далеко внизу, поверх молодого берёзового подроста, опоясавшего горную ложбину, была видна сверкающая на солнце бриллиантом и извивающаяся тонкой змейкой речка Брянка. Вдоль её берегов и дальше вверх, к подножию противоположной горы, нестройными рядами гнездились на каменистой земле чёрные крыши деревянных домов. Вдоль речки, безжалостно обрезая дворы и огороды, простреливала по прямой серая узкая лента пыльной поселковой дороги, которая являлась и главной улицей посёлка. Сверху, меж деревьев, был виден кусочек площади у магазина, где то появлялись, то исчезали блуждающие точки-человечки. Где-то под горой слышался ленивый лай собак и раздавался чуть слышный перестук топоров. "Это мужики возле пекарни возводят сруб нового дома", - прикинул Владимир.
Над его головой висело чистое лазурное небо, на котором лёгкими, тонкими мазками главный художник разбросал небольшие облачки. Воздух был упоительно свеж и прозрачен, таким он бывает только в марте и августе. Нежный ветерок чуть заметно теребил верхушки молодых осинок, и те, словно живые, безустанно и беспечно хлопали своими пурпурно-серебристыми листиками-крылышками. Иногда, словно в вальсе, медленно кружась, бесшумно падали на землю первые пожелтевшие листья стройных берёзок. То там, то здесь, серебрясь на солнце зависали, а затем медленно уплывали в бесконечное пространство паутинки "бабьего лета". Природа находилась одновременно в тихом восторге, в изящной гармонии и сладостном покое.
"Так бы бесконечно стоял и любовался этим волшебным и до боли знакомым, дорогим пейзажем, - глубоко вздохнул Кедров. - Но... время неумолимо катится вперёд, а волка, как говорится, ноги кормят". Он решительно развернулся, накинул на плечо ружьё, поправил рюкзак и направился в таёжную глубь.
Лес в тех краях назывался тайгой, поскольку места были слабообжитые, а влияние человека на природу было мало ощутимо. Промышленной заготовкой древесины в тех краях практически не занимались, лес шёл только на собственные нужды: на дрова и пиломатериалы. Такая природа ещё по-научному называется "дикой", то есть, естественной. В лесу преобладали хвойные деревья: сосна, ель, лиственница, пихта, кедр.
Шёл Владимир по лесу привычно легко, мягко ступая подошвой кирзовых сапог на жёлто-зелёный ковёр из травы, опавшей листвы, хвои, мелких веточек и мха. Местами под ногами поскрипывали старые сосновые шишки или шелестели мелкие кустики черничника и брусничника. Местность ему была знакома, поэтому продвигался он без компаса, ориенти-
6. Кедровый распадок руясь по солнцу и ландшафту, стараясь обходить лесные завалы и густо заросшие места. Попадавшиеся на пути ветки деревьев он мягко отводил рукой либо ловко уклонялся от них в сторону, ноги ставил нешироко и ровно, стараясь не нарушить неосторожным звуком тишину леса. Такая походка вырабатывается у тех, кому приходится много ходить по лесу. Как учил его отец: охотник должен быть очень внимательным и максимально осторожным, иначе дичь заметит его раньше и улетит либо убежит, а может, не дай Бог, и нападёт.
Войдя в мелколесье, Владимир наткнулся на черничник. Ягода была крупной, спелой, её налитые бока были матовыми, словно покрыты воском, вкус был насыщенным и сладким. Это, пожалуй, самая вкусная и полезная таёжная ягода. Сибиряки знают, что она положительно влияет на сохранение зрения и предохраняет человека от диабета. Он сорвал и с удовольствием проглотил несколько пригоршней крупной тёмно-синей ягоды, испачкав при этом "чернилами" свою ладонь и рот. Затем свернул немного влево, стараясь угодить в самое начало тёмно-зелёной гряды высокого хвойного леса.
Идти по сосновому бору было намного легче и приятней. Он на ходу скинул с плеча ружьё и натренированным движением ловко вынул, а затем вложил два металлических патрона, поменяв дробь на более крупную. При этом сам не переставал зорко всматриваться по сторонам, стараясь увидеть на деревьях или на земле пернатую дичь. Сосны своими ровными, как свечи, фиолетово-жёлтыми стволами, казалось, упирались прямо в небо. Их зелёные раскидистые кроны были любимым местом обитания и укрытия для пернатой дичи.
Пройдя метров сто, на небольшом косогоре он наткнулся на полянку, сплошь усыпанную краснеющей брусникой. "Ягод сейчас много, правда, брусника ещё не совсем поспела, однако для лесных обитателей нынче рай", - по-взрослому рассудительно прикинул Владимир. Он шёл дальше и, вглядываясь на верхушки больших сосен, надеялся увидеть среди ветвей чёрного глухаря или серую самку - глухарку... Или копалуху, как здесь иногда называли эту птицу. Эта дичь всегда считалась верхом охотничьей удачи. Под соснами то там, то здесь мелькали своими бордовыми беретами грибы - красноголовики. Выбрав с пару десятков небольших и твёрдых, Владимир бережно уложил их в рюкзак, предварительно укрепив его дно и стенки куском бересты.
За этим занятием и застал его лёгкий шелест. Он приподнял голову и, взглянув наверх, заметил падавшие на землю маленькие коричневые кусочки коры. Выпрямившись, он тщательно осмотрел стоящие рядом деревья. На одной из сосен, на самом её верху, удалось разглядеть двух притаившихся белок. Отойдя немного в сторону, он укрылся за стволом большой сосны и замер. Белки успокоились и начали между собой играть. Сначала они быстро, словно молния, метнулись друг за другом вниз, а затем по спирали, обгоняя друг дружку, кинулись обратно вверх по дереву. При этом они ловко огибали ветви и, по-птичьи вереща, размахивали своими пушистыми хвостами. На бегу они то вдруг замирали, прячась за стволом, то грациозно прыгали с ветки на ветку. Затем, распушив хвосты и раскинув в стороны свои лапки, неожиданно друг за другом сиганули на соседнее дерево и исчезли в его густых ветвях.
Кедров, заразившись баловством и озорством двух беглянок, засвистел и захлопал в ладоши. Белки дёрнулись, дали пару винтов вокруг ствола и на мгновение замерли, а затем одна из них прыгнула в сторону и затерялась в гуще соседнего дерева, другая же метнулась наверх, забравшись на самую макушку высоченной сосны. Уцепившись лапками за самый кончик ствола, и балансируя хвостом, она раскачивалась, как на качелях, из стороны в сторону. Её маленькая, с двумя глазками-бусинками головка вертелась вверх- вниз, вызывающе поглядывая на Кедрова, как бы дразня его: не достанешь, не возьмёшь!
Адреналин заиграл в молодой крови, и охотничий азарт заставил Владимира переломить ружьё: он вогнал патрон с мелкой дробью и быстро вскинул ружьё к плечу. Не отдавая себе отчёта, он прицелился и нажал на курок... Раздался выстрел!
Белка, было, дёрнулась в сторону, намереваясь, наверно, прыгнуть на соседнее дерево, но тело её не послушалось - полёт не получился. Обмякнув, она на мгновение зависла в воздухе, а затем, беспорядочно кувыркаясь и ударяясь об нижние ветки сосны, полетела вниз. Её безжизненное тело почти бесшумно упало на землю. Следом за ней, медленно кружась, посыпались мелкие веточки и зелёные сосновые иголки, сбитые дробью.
"Зачем я это сделал? - спохватился Кедров. - Ведь охотиться на белок ещё рано, шкурка у них рыжего цвета, непригодная для заготовки. Был бы отец рядом, он бы дал мне хорошую взбучку".
Вместо радости от удачного выстрела ему вдруг сделалось кисло и стыдно. Он неохотно подошёл к добыче, взял в руки бездыханное рыжее тельце, погладил его и мысленно попросил у него прощения. Затем отнёс его к торчащему недалеко пню, положил на землю и прикрыл мхом. С горечью на сердце и с испорченным настроением он направился дальше...
Вскоре бор закончился, вместо сосен появились берёзы и ели, и местность незаметно перешла в неглубокую ложбину, по дну которой весной бежал ручей. "Хо-хо-хо-хо!" - раздался вдруг резкий и неожиданный звук, как раз в тот момент, когда Кедров обходил поваленное ветром дерево. Он от испуга вздрогнул и замер. Прямо из-под его ног, в метрах десяти, из-за кочки вылетела глухарка и мощными, резкими взмахами крыльев метнулась в сторону. За ней следом рванули ещё две такие же крупные птицы, стремительно разрезая мощными крыльями воздух. Кедров вскинул ружьё, пытаясь в просвете деревьев схватить на мушку силуэт птицы, но поздно - те затерялись среди густых деревьев.
"Эх, разиня, прозевал целый глухариный выводок, - хлопнул он себя в отчаянии по бедру. - Охотник хренов, даже не успел сделать выстрела".
Из отцовских рассказов он знал, что дичь в этот период большую часть времени проводит на земле и откармливается сытной ягодой: черникой и брусникой. Обзаведясь защитным жирком, она затем успешно переносит холодные зимние месяцы. Но засевший в его голове стереотип, что птица должна сидеть на дереве, всё же оказался сильнее знания, и поэтому он чаще поглядывал вверх, чем вниз, и в нужный момент оказался не готов к выстрелу.
Побродив ещё около часа по лесу, он вышел на открытую местность на противоположном склоне горы. Солнце уже цеплялось своим нижним оранжевым полукругом за верхушки деревьев на далёком горизонте. Внизу под горой, прячась в лесном массиве, виднелись зеркальные куски реки Большой Пит.
Сейчас, в начале осени, она не была такой полноводной и быстрой, как весной. Впереди, а также слева и справа на уровне глаз простиралась вдаль волнистая тёмно-зелёная, с рыжими прожилками осенней листвы, горная гряда. Идти по "макушке горы" было намного сложнее, потому что вокруг лежало много поваленных ветром деревьев. Он обрадовался, когда, немного пройдя, увидел большой чистый камень скальной породы. "Удобное место для привала", - решил Владимир.
Кедров, сняв рюкзак и прислонив с краю ружьё, с большим удовольствием уселся на плоскую, размером со столешницу, скальную плиту. Обзор с неё был отличным. Устроившись на камне, он развязал рюкзак, достал большой ломоть хлеба с маслом, бутылку со сладким чаем и принялся жадно уплетать прихваченную снедь. Закончив с едой, он улёгся на камень, вытянул уставшие ноги и, подложив под голову снятую с себя лёгкую курточку, замер в сладкой истоме.
Лёгкий ветерок воздушным шёлком ласкал его уставшее тело. Солнышко, садясь за горизонт, посылало в его прикрытые глаза свой последний нежный поцелуй. Вокруг стояла первозданная, непритязательная таёжная красота.
Во всей этой благости откуда-то сбоку лишь изредка раздавался слабый голосок утомлённой дневными хлопотами маленькой птахи: "Чивык-чивык- чивык!", а снизу, из-под склона, доносился тихий скрежет полусонного, готовящегося к зимней спячке, кузнечика: "Трич-трич, трич-трич".
Из забытья Кедрова вывел назойливый гул комара, забравшегося в его левое ухо. От хорошего шлепка в голове слегка зазвенело. "Хорошо-то как. И почему людям мирно и дружно не живётся на этой прекрасной планете? Что им не хватает? - пробурчал Кедров, вспомнив почему-то услышанную утром по радио передачу о войне во Вьетнаме. - Однако пора возвращаться домой".
Он нехотя встал, потянулся, разминая затёкшие мышцы, одел курточку, набросил на плечи рюкзак и взял в руки ружьё. Мысленно прикинув направление обратного пути, Владимир нескорым шагом двинулся вперёд.
Шёл он часа полтора, стараясь не отклоняться от выбранного направления, останавливаясь только для того, чтобы срезать гриб, мимо которого пройти было невозможно.
По времени пора было уже перевалить гору и выйти к ложбине, которая выводит на дорогу. Он прибодрился и ускорил шаг. Прошло ещё минут двадцать. Впереди показался просвет. "Ну вот, наконец- то!" - радостно забилось его сердце.
Пройдя ещё метров пятьдесят, он остолбенел: прямо перед ним лежал тот самый камень, у которого он делал привал и от которого ушёл более двух часов тому назад. Вначале он не поверил своим глазам. Но под камнем с боку, как бы в подтверждение, лежали кусок той самой газеты, в которую был завёрнут съеденный им бутерброд, и пустая бутылка из-под выпитого чая. Он обошёл камень и ещё раз убедился, что это тот самый, на котором он отдыхал.
"Как можно было с точностью до метра, пройдя по лесу несколько вёрст, попасть на то же место? - лихорадочно застучала в его голове мысль. - Ведь этого не может быть даже теоретически! Нечистая сила меня водит, что ли?!" От накатившего вдруг страха "мурашки" побежали по всему его телу. Глаза у него увлажнились не то от выступившего пота, не то от нахлынувших слёз. Сердце от испуга и волнения усиленно колотилось в его груди. "Что за чертовщина, почему я опять попал на то же место?" - не переставая, вертелась мысль в голове Кедрова.
Противный липкий страх всё сильнее заполнял его душу, он лихорадочно оглядывался по сторонам. Ему вдруг стало казаться, что кто-то прячется за деревьями. Так он простоял некоторое время, не в силах пошевелиться. Начинало уже смеркаться, лес выглядел всё более недружелюбней. За деревьями то там, то здесь начали мерещиться какие-то тени в виде силуэтов.
Собрав остатки воли в кулак и преодолев дрожь в коленях, он стремительно, почти бегом, направился прочь от камня! Не обходя ни поваленных деревьев, ни буреломов, ни завалов, он как в беспамятстве перелазил, прыгал, бежал напрямую. Казалось, что кто-то его преследует. Колючие ветви деревьев цеплялись за одежду, в кровь царапали лицо и руки, но он на это не обращал внимания.
"Только бы не вернуться ещё раз к этому камню!" - кувалдой стучало в его голове.
Прошло час, полтора. Совсем обессиленный, израненный, взмокший от пота, уже в глубоких сумерках он вышел на дорогу в четырёх километрах от посёлка. "Ну, слава тебе, Господи, выбрался! - облегчённо вздохнул он. - Наверно, наказал меня кто-то за то, что я вёл себя неправильно в лесу, за то, что подстрелил зря белку, бросил бутылку", - не переставая, сверлила его мысль, пока он брёл до дома.
Родители были в панике - их сын самовольно ушёл в лес и не вернулся. Отец с соседом уже отправились на его поиски. Мать в слезах и причитаниях бросилась ему навстречу. Затем она попросила дважды выстрелить из ружья в воздух, чтобы вернуть из леса мужиков.
Он ничего не утаил от взрослых, рассказал всё, что с ним произошло. Наказывать его не стали, полагая, что и так получил за всё сполна.
С тех пор он знает, что с лесом шутки плохи. К природе надо относиться бережно и уважительно, в противном случае обязательно будешь наказан. И ещё Кедров понял, что у каждого человека есть свой "счёт" в небесной бухгалтерии, который ведётся от его рождения до смерти. Всевышний пытается поправлять человека в процессе его жизни, но когда ему это не удаётся, то потом всё предъявляется оптом, в конце. Надо только уметь его слышать и не огорчать без надобности.
22
В марте 1953 года, когда умер И.В. Сталин - глава Советского государства, Володьке было без малого три года. Тот мартовский день в его памяти сохранился расплывчатым, слабым эскизным наброском, на содержание которого наложились более поздние рассказы родителей, которые и дополнили картину того дня. Ему смутно вспоминается лишь большая толпа чем-то встревоженных, печальных и плачущих людей, собравшихся на улице. Из висевшего на столбе чёрного круглого динамика раздавался строгий голос диктора и звучала грустная музыка. Люди стояли тихо. Задрав головы к динамику, они напряжённо вслушивались в слова, раздающиеся сверху. Некоторые бабы тихо рыдали и тонко подвывали, мужики с непокрытыми головами, дымя папиросами, стояли строгие и суровые. Вокруг было непривычно тихо, даже собаки, обычно активные в эту пору, перестали лаять. Дети тоже вели себя спокойно, жались к родителям, стараясь укрыться от висевшего в воздухе горя и страха.
-- Как же теперь жить-то будем?! Что будет с нами, со страной? - скорбным, испуганным голосом прошептала Вовкина мать.
-- Ой, тяжко будет. Погибнем мы все без нашего дорогого вождя, - сквозь слёзы приговаривала Серафима Петровна, соседка Кедровых.
-- Не ной, старая. Не такое видали! - осадил её грозно супруг, бывший фронтовик, Фёдор Игнатьевич.
Многим советским гражданам тогда казалось, что мир вокруг них рухнул вместе со смертью великого вождя.
Анатолий Васильевич Кедров в тот вечер вместе с соседом крепко выпили. Пили они с горя, обрушившегося на всю страну: поднимали тост за Сталина, за великого генералиссимуса и, не стыдясь, плакали, вспоминая и прошедшую войну, и свою жизнь.
После раскулачивания семьи в 1929 году, Анатолий Кедров с четырнадцати лет был вынужден жить самостоятельно. В семье Кедровых было трое детей: два мальчика и девочка. В хозяйстве всего лошадь да корова. Жили они за счёт тяжёлого крестьянского труда, еле сводя концы с концами. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы всю семью причислить к кулакам - врагам народа.
Новое советское правительство начало воевать с крестьянством через три года после прихода к власти. Уже в 1921 году заполыхали первые крестьянские бунты - люди не хотели отдавать весь хлеб государству. К подавлению бунтов была подключена армия Тухачевского, которая почти полностью уничтожила крестьянство Тамбовщины. В 1929 году И.В. Сталин в газете "Правда" опубликовал статью, которая называлась "Год великого перелома", в ней он определил задачу - ликвидация в стране кулачества как класса. По воспоминаниям В.Молотова, в результате насильственной коллективизации от земли было оторвано и выслано около 400 тысяч так называемых кулаков.
Родители Кедрова с младшим ребёнком, девочкой, с юга Красноярского края были отправлены в Читинскую область, и связь с ними была практически сразу утеряна. Позже выяснилось, что они вскоре после того, как покинули село, один за другим умерли, а их осиротевшего ребёнка власть определила в приют. Первое время испуганный и обиженный четырнадцатилетний Анатолий Кедров приютился у дальних родственников, но у тех были свои проблемы, и он был вынужден их покинуть. Какое-то время он беспризорничал в городе Щегловске, ныне Кемерово. После его взяли подмастерьем в бригаду плотников. Отслужив в армии, работал несколько лет плотником-столяром на строительстве жилых домов. Потом воевал на Западном фронте. В 1944 году в результате контузии попал в плен, испытав на себе все его "прелести". В 1945 году, после освобождения из плена, был направлен на Дальний Восток сражаться с японцами за освобождение Маньчжурии. Как известно, в то время существовал указ И. Сталина: всех освобождённых из плена подвергать репрессиям и наказаниям. После войны, награждённый тремя боевыми медалями, нагрудным знаком "Гвардеец", получивший ранение в руку, в плену от цинги потерявший половину зубов - от греха подальше, как бывший член раскулаченной семьи и бывший военнопленный, по вербовке уехал в Северо-Енисейский район. Сначала работал в артели по добыче золота, а затем, окончив курсы, шофёром на Зис-5 в Брянковском АТП.
Ещё в тридцатых годах XIX века в Енисейской губернии велась разведка и добыча россыпного и жильного золота. По сохранённым данным значится, что в 1890-х годах там разрабатывалось уже более 500 приисков. В начале XX века на прииске "Калифорнийский" начала работу одна из первых плавучих фабрик-драг, положившая начало дражного флота Енисейской губернии. Будучи одним из районов Крайнего Севера, Северо-Енисейский район остро нуждался в рабочих и стал местом ссылки для репрессированных.
Вот там и бросил свой послевоенный "якорь" старший Кедров. Жизнь у него была несладкой, и советская власть не баловала его своим вниманием. Тем не менее, он никогда не высказывал своей обиды - старался быть просто от неё подальше, поскольку с детства хорошо знал силу её объятий. В коммунистическую партию он не вступал, но к вождю советского народа относился с большим уважением до конца своей жизни, а умер старший Кедров в 1977 году.
Этот усатый дяденька врезался в память Владимиру Кедрову с самых малых лет его жизни. В детском саду, в большой комнате, где дети проводили всё свободное от сна время, на всю её боковую стену, от пола до потолка, висел портрет Сталина. Его фигура, облачённая в тёмно-синий френч, была выполнена в фас по пояс, строгими красками на сером холсте.
Пристальный волевой взгляд усатого исполина в погонах всё время преследовал сопливую детвору. В какой бы части комнаты ребёнок не находился, чем бы не был он занят, в каком бы настроении и состоянии он не пребывал, за ним неустанно следил отец всех народов. В комнате, где дети спали, висели размером поменьше, но уже два портрета - дедушки Сталина и дедушки Ленина. На фоне этих портретов дети питались, ходили на горшок, играли, пели, ревели - одним словом, росли и воспитывались. Они могли не видеть в глаза и не знать своих родных дедушек и бабушек, но дедушку Ленина и дедушку Сталина они знали все.
Портреты Ленина и Сталина висели в каждой классной комнате школы, где затем учился младший Кедров, в фойе клуба, куда он бегал смотреть кино, на почте, в библиотеке. Изображения вождей были наклеены на стенах комнат многих жителей посёлка, их лики печатались во всех газетах, журналах, школьных учебниках, на обложках тетрадей.
"Стоит ли удивляться тому, что многие пожилые люди до сих пор почитают и идеализируют Ленина и Сталина? - рассуждает Владимир Кедров. - Конечно же, нет. Ведь они буквально с молоком матери впитали божественное почитание и раболепие к вождям. Ведь они выросли в то время, когда следовало любить только Ленина, Сталина и Государство, а себя, своих родных - нет. Поскольку все они были массой, которая должна была приноситься в жертву и во имя, как сейчас выяснилось, какой-то утопической фантазии авантюристов. Кстати, слово "масса" - любимое словечко Ленина, когда он подразумевал свой народ".
И даже после доклада Н.Хрущева в 1956 году на двадцатом съезде КПСС, где был разоблачён культ личности И.Сталина, значительная часть населения страны продолжала верить в его величие. Уже позже, после начала горбачёвской гласности, прочитав произведения А.Платонова, А.Солженицына, В.Гроссмана, познакомившись с другой открывшейся достоверной информацией, люди стали понимать, насколько "заботливым" и "добрым" по отношению к своему народу был И.Сталин. Как он хладнокровно, даже в мирное время, отправлял на погибель тысячи и миллионы людей. Те жертвы были несоизмеримы с достигнутыми трудовыми победами, а многие и просто бессмысленны. Те загубленные души миллионов граждан до сих пор тревожат сердца ныне живущих, не дают обществу покоя и согласия, мешают созидательной деятельности народа.
"Ох, и любит же российский народ создавать себе кумиров, идолов, вождей. Был у власти Л.Брежнев, - брежневские портреты висели кругом. Стал Ю.Андропов, - быстро андроповские повесили. Появился М.Горбачев, - горбачёвские портреты у всех. Допустим, были другие времена, было меньше гласности, свободы, гражданских прав. А что сейчас? Куда ни зайдёшь, везде, в кабинете даже самого маленького начальника ^ККХ, увидишь портрет В.Путина или Д.Медведева, а чаще и оба висят. Думаете, от любви и от признания всё это? Чёрта с два! От примитивного лизоблюдства и раболепства в основном. Зайдёшь к участковому милиционеру, а там, в плохо обустроенном, холодном, неубранном кабинете, висит портрет начальника УВД и министра МВД, которые ещё ничем себя не проявили и ничего не успели сделать в данном качестве. Надо не кумиров творить в своём сознании, а своих близких больше любить, себя надо уважать. Родину свою, своё Отечество чтить и возвышать. Надо помогать Президенту делами, а не низкопоклонством и лестью заниматься", - так представляется Кедрову, когда он наблюдает все эти жизненные метаморфозы.
Сегодня трудно представить, но совсем недавно, вплоть до 1985 года, в СССР была абсолютно невозможной и недопустимой публичная критика в адрес не только ЦК КПСС, но и обкома, горкома, райкома партии. Вне такой критики были органы Прокуратуры, КГБ и МВД. Все средства массовой информации: газеты, журналы, радио, телевидение находились под неусыпной, жесточайшей цензурой. В районе, городе, области выпускалась одна, максимум - две, газеты. Их главные редактора были, как правило, коммунистами и входили в состав руководящих партийных органов. Любая газетная заметка, бросающая тень на роль и значение партии, была предметом пристального разбирательства, по итогам которого делались серьёзные организационные выводы. И.Сталин в своё время называл компартию "Орденом меченосцев", имея в виду её священную природу, а Л.Троцкий сформулировал тезис: "Партия всегда права!"
Кедрову пришлось поработать и в райкоме, и в обкоме партии, до этого он был рядовым членом партии в одной из первичных партийных организаций. Поэтому партийная "кухня" ему не только была хорошо известна, но и его она многому научила. Партийные работники представляли собой некую касту в обществе. Не имея никаких официально узаконенных дополнительных прав по сравнению с другими гражданами страны, эти люди обладали реальными рычагами влияния на других. Как сказал когда-то английский писатель Д.Оруэлл: "В нашем зверинце все равны, но некоторые животные более равны, чем остальные". Коммунистическая партия руководила и страной, и народом, она давала указания всем гражданам, как надо жить, как работать, как отдыхать, а поэтому любой партийный работник воспринимался в коллективе как её полномочный представитель, излагающий, формулирующий истину в последней инстанции. Поэтому партийных работников принимали везде с почтением и относились к ним если не с уважением, то с вниманием. Как говорит один из современных юмористов: "Партия в то историческое время была одна, но такая большая, что и беспартийные не знали, куда от неё деваться".
Подбор людей для работы в партийном аппарате осуществлялся тщательно. В райкоме составлялась номенклатура кадров и вёлся поиск резерва кадров. На каждого коммуниста была заведена учётная карточка, а на каждого партийного работника - "личное дело", которое регулярно дополнялось и обновлялось. На каждого номенклатурного работника через определённый срок утверждалась партийная характеристика.
Для повышения квалификации партийных работников действовала целая система политического, организационного и идеологического обучения, для чего была создана сеть партийных курсов, высших партийных школ.
Партия проводила в жизнь свои решения, воздействовала на народные массы через первичные организации. Практически в каждом трудовом коллективе была создана первичная партийная организация или, на "худой конец", партийная группа. Руководитель предприятия или организации в 99 случаях из 100 был коммунистом. Поэтому решения партии он был обязан проводить в жизнь.
Руководителя предприятия всегда могли заслушать на партийном собрании или заседании бюро райкома партии практически по любому вопросу.
Результат такого "заслушивания" мог быть в диапазоне: от "принять к сведению" до "освободить от занимаемой должности".
Тогда, в период плановой экономики, государственные планы спускались по всему: по объёму выпускаемой продукции, по её ассортименту, по себестоимости, по реализации, по доходам, по прибыли, по текучести кадров, по сбору и сдаче металлолома, по энергосбережению, по капремонту, по вводу нового жилья, по развитию подсобного хозяйства, по дисциплине труда и т.д. и т.п., - и за их выполнение спрашивали как по линии вышестоящей отраслевой организации, так и по партийной линии. Показатели по предприятиям складывались в общие показатели по району, те опять складывались, и получались данные по республике (области), после их сложения выходили показатели по стране. Ну, а если учесть, что наша страна по решению партии должна была быть если не первой, то хотя бы второй по показателям во всём мире, то ясно, что спрос был особый и жёсткий за всё. Но этот административный ресурс долго действовать не мог, нужно было внедрять другие рычаги экономики, в том числе и конкуренцию, чего сделано не было. В результате появились так называемые приписки, начался поголовный обман, самообман. В погоне за виртуальными цифрами перестали заниматься техническим перевооружением, высокими технологиями, подготовкой кадров, качеством продукции. Что и привело нас туда, где мы оказались. В тот период и появились народные частушки: "Мы не пашем, не сеем, не строим - мы гордимся общественным строем!"
В октябре 1985 г. на бюро обкома партии кандидатура Кедрова рассматривалась на должность председателя райисполкома.
7. Кедровый распадок 97
-- Вы молоды, а район отдалённый, проблем там много. Вы не боитесь, что справитесь с работой? - задал вопрос первый секретарь обкома КПСС И.П. Холодов.
-- Район знаю неплохо, Иван Павлович, прожил там вот уже тринадцать лет. Работы не боюсь. Постараюсь оправдать ваше доверие, - ответил Кедров.
-- Ну, а как у Вас по части морального облика коммуниста? Не увлекаетесь ли выпивкой? Всё ли у Вас в порядке в семье? - ухмыляясь, поинтересовался секретарь по идеологии.
-- Да-да... нет, - начал взволнованно заикаться Кедров. "Неужели где-то засветился?" - мелькнуло у него в голове. - Всё в порядке, у меня всё нормально, - закончил он бодро.
-- В таком случае обком будет рекомендовать вашу кандидатуру для избрания председателем райисполкома на сессии районного Совета депутатов трудящихся, - подытожил решение партийный лидер республики.
Вскоре после этого Кедров был без проблем избран депутатом районного Совета, а затем на очередной сессии единогласно избран на должность председателя райисполкома.
Через два месяца, в конце года, звонит ему заместитель Председателя Правительства Республики:
-- Кедров, ты почему это жилой дом не принимаешь? Ты что, не понимаешь, что срываешь план по вводу жилья не только по своему "сраному" району, но и по Республике?
-- Здравствуйте, Алексей Иванович... Но дом не готов к сдаче, в нём жить нельзя.
-- Ты своё "здрасьте" засунь себе в задницу. Ты что, самый умный? Мать твою! Завтра же чтобы подписал акты и мне до двенадцати доложил! - и бросил трубку.
Тогда Кедров подписал акты. Затем полгода строители доделывали дом, а он стыдливо прятал глаза перед жильцами. Правда, после того звонка он связался с Председателем Правительства и пожаловался на грубое обращение с ним. Тот выслушал, обещал разобраться, но дом настоятельно просил принять. Он ведь тоже боялся "выволочки" по партийной линии за план по вводу жилья.
Явка избирателей на выборы тогда была всегда высокой, не менее 95 процентов. За кандидата, а он был один в списке, люди голосовали практически всегда единогласно. По-другому было не принято, нельзя, ведь все кандидаты, даже беспартийные, были отобраны партией. К высокой явке стремились для того, чтобы засвидетельствовать всему миру и убедить себя в непоколебимой сплочённости народа, его высокой гражданственности, единстве партии и народа.
На избирательном участке за явку избирателей тогда отвечали все: райком партии, директор предприятия, руководитель организации, секретарь партийной организации, муниципальная власть, милиция, комсомол, райисполком.
К тем немногим, кто от голосования всё же отказался под разным предлогом, впоследствии применялись негласные санкции, либо с ними проводилась воспитательная работа. Так, например, руководитель предприятия, на котором работал "отказник", мог под надуманным предлогом, но с намёком на прошедшие выборы лишить того премии за месяц либо придержать отпуск и т.п.
То есть выборы были массовые, но безальтернативные и несвободные. Первые по-настоящему свободные, демократические, альтернативные выборы в органы местной и республиканской власти проходили весной 1990 года. Кедров всё это помнит как сейчас, он в них участвовал, но об этом речь пойдёт ниже.
24
Три года Кедров отработал директором автотранспортного предприятия. Числился на хорошем счету, предприятие выполняло планы, успешно развивалось. Вышестоящее начальство предложило повышение и переезд в город Ухту. Буквально на следующий день его вызвал первый секретарь райкома КПСС В.Прокопьев:
-- Вот что, молодой человек, мы тут за пять лет к тебе присмотрелись и у нас есть партийное решение: предложить тебе возглавить молодёжь района. Считаем, что из тебя должен получиться неплохой первый секретарь райкома комсомола.
-- Что вы, Василий Петрович, какая молодёжь? Мне своя работа нравится, у меня замечательный коллектив. Мы строим производственную базу, жилой дом. Тут недавно начальник управления предложил на повышение переехать в Ухту.
-- Ну и что, ты дал согласие?
-- Да нет ещё. Разрешили до конца недели подумать. Честно говоря, нам с женой здесь нравится. Здесь для детей спокойней, да и природа хорошая.
-- Вот и правильно. Зачем ты в эту грязную и шумную Ухту поедешь? Опять там будешь с шофёрами воевать да машины латать. Хватит. Пора уже и другой, более перспективной работой заняться, - барабаня пальцами по столу, промолвил "первый".
-- Но мне нравится своя работа, - спешно ответил Кедров. - И потом я этому учился.
-- Вот только слушать ты ещё не научился. Я тебе, считай, третий пост в районе предлагаю. А он учился... всё мы о тебе знаем. Такое предложение дважды не делается. Насчёт же Ухты - это "бабка ещё надвое сказала".
-- Василий Петрович...
-- Иди, подумай, а завтра о своём решении скажешь заведующему организационным отделом райкома партии, - не дал он договорить Кедрову, и поднялся из-за стола.
"Да, ну и дела. Как говорится, без меня меня женили", - пробурчал себе под нос Кедров, выходя из здания райкома.
Следует признать, что к отбору и подготовке кадров тогда подходили весьма жёстко и основательно.
На тщательной работе с кадрами строилась дисциплина и держалась власть партии. "Кадры решают всё!" - этот лозунг был главным и определяющим у коммунистов ещё со времён Сталина. За счёт постоянно проводимой ротации и перестановки в кадровых рядах, партия укрепляла и поддерживала свою власть.
Вся эта система рухнула в годы "перестройки" вместе с крахом КПСС. И если о последнем сожалеть не приходится, то потеря опыта работы с кадрами оказалась очень губительна для страны, поскольку все последующие потери связаны именно с этим. Жизненный опыт, накопленный человеком - вещь абсолютно бесценная. Ему нельзя научиться ни в одном самом престижном университете, его нельзя приобрести ни за какие деньги. На волне демократических преобразований в начале 90-х годов на важные и ключевые посты как в политике, так и в экономике пришло много неопытных людей с необоснованно завышенными амбициями и тщеславием. Они, получив рычаги управления, принялись со спортивным азартом крушить всё старое (лес рубят - щепки летят) и изобретать давно пройденное, поскольку их мыслительные "озарения" не базировались на предшествующем опыте. Конечно же, кадровое омоложение - вещь абсолютно необходимая, и спорить с этим глупо. Но ставить управлять процессами и людьми выпускника вуза, даже если у него диплом с отличием - глупость вдвойне. И когда эти, так называемые, менеджеры наломали дров и поняли, что взять умением они не могут, то многим из них оставалось лишь одно: удержаться при власти, при должности за счёт личной преданности. Вот тогда и появился и закрепился новый принцип в подборе и расстановке кадров: "Умные нам не надобны, надобны преданные". В Америке чиновник служит не начальнику, а государству. У нас же он служит, а точнее, прислуживает начальнику. Искусство политического и чиновничьего долголетия заключается в том, чтобы иметь "хороший нос" и сказать то, что в данный момент желает услышать начальник. А интересы дела никого не волнуют. Традиционно в России люди, наделённые властью, ведут себя по принципу: "Если вы будете говорить правильно, я вас перебивать не буду!" Явно царский апломб. Видно, наши цари были очень уж плодовиты, что столько их потомков развелось в стране. А если серьёзно, то дело кроется просто в низкой культуре людей, занимающих руководящие и властные посты. Давно замечено, что чем менее человек самодостаточен, чем менее он образован - тем более он тщеславен. Вот и "раздувает" его, как только он попадает в начальственное кресло. "Всё это было бы смешно, когда б так сильно не тошнило", - сказал один из современных юмористов. И с ним нельзя не согласиться.
Но следует признать, что и в период коммунистического строительства, особенно на раннем его этапе, в работе с кадрами было немало "наломано дров". Из истории известно, что и тогда партийными вождями допускались грубейшие, а в некоторых случаях и преступные ошибки. Достаточно вспомнить массовую коллективизацию в сельском хозяйстве, когда лучших земледельцев лишили имущества и выслали с обжитых мест, масштабные репрессии среди инженеров и врачей, высылку за пределы государства лучших представителей научной и творческой интеллигенции, массовые чистки среди кадровых военных. Кажется, ещё Бисмарк сказал: "Глупость - это тоже дар божий, но нельзя им злоупотреблять".
25
В 1972 году, после окончания института, Кедрова и его однокурсника Витьку Раменского, с которым его связывала дружба с первого курса, направили по распределению в Коми АССР. Одного из них оставили в Сыктывкаре, другого же отправили в посёлок Троицко-Печорск на должность главного инженера автотранспортного предприятия. В кримпленовом, тогда модном, тёмно-зелёном новом костюме, с институтским значком-"поплавком" на лацкане пиджака, с чемоданом в руках, Кедров сел в Сыктывкарском аэропорту в видавший виды "АН-2", который в народе называли "кукурузником". Эти небольшие, простецкие, но надёжные самолёты выполняли рейсы на местных воздушных линиях, кое-где они летают до сих пор. Из республиканской столицы в райцентр тогда выполнялось три рейса в день, поскольку ни автомобильного, ни железнодорожного сообщения ещё не было. В самолёте кроме него на складных сидениях, стоявших вдоль бортов, уместились десять школьников-пятиклассников и сопровождавшая их молодая учительница. Они, как выяснилось позже, были в столице Республики во время летних каникул на экскурсии. Загрузка по пассажирам была полной, поскольку в салоне располагалось двенадцать мест.
Только-только начал вступать в свои права август. За бортом воздушного лайнера сияло голубое небо, температура воздуха с наружи была плюс двадцать градусов, внутри, вероятно, на два-три градуса больше. По лётному полю скользил лёгкий бриз.
"Время в полёте один час пятьдесят минут. Прошу пристегнуть привязные ремни", - обернувшись в открытую дверь кабины, крикнул командир воздушного корабля, обращаясь к пассажирам. Второй пилот в это время достал пачку бумажных пакетов и пустил их по кругу среди пассажиров. Затем и он занял своё место, оставив открытой дверь в кабину пилота. Самолёт "чихнул" раз, другой, а затем, постепенно набирая обороты, громко и ровно загудел своим единственным, расположенным спереди, мотором. Пилот, молодой, светловолосый парень в тёмно-синей форме, видимо, недавний выпускник лётного училища, надавил на рычаг и прибавил ещё оборотов. Сидения под пассажирами мелко затрясло. "Так же, наверно, потряхивало Ю.Гагарина, когда его ракета отрывалась от земли", - вспомнились телевизионные кадры Владимиру. Затем самолёт, подпрыгивая и побрякивая "железками", покатил вперёд и вырулил на старт. Приняв нужное направление, он, словно лев перед прыжком, приседая на хвост, на мгновение замер, затем "заревел", что было мочи, и рванул вперёд. "Кукурузник" трясло, как телегу на плохой просёлочной дороге, но он, не обращая на это внимания, всё увеличивал свою скорость. И вот, последний раз ударившись о твердь, шасси его оторвалось от взлётной полосы, и самолёт начал резко взмывать вверх. Земля в иллюминаторе стремительно понеслась вниз, под хвост самолёта, затем она резко накренилась, и горизонт, метнувшись ввысь, исчез. В стёкла иллюминаторов бросилась голубая бездна. Самолёт совершил плавный поворот и принял горизонтальное положение. Пассажиры расслабились, успокоились, и детвора, как галчата, загалдели на своём птичьем языке.
Воздушный извозчик, миновав окраину города, немного сбавил обороты, и не спеша, степенно, как и подобает ветерану, "поплыл" над зелёными полями, лесами, болотами и реками, а также селениями, что расположились вдоль его маршрута.
С относительно небольшой высоты, при скорости в двести пятьдесят километров, Кедрову через стекло иллюминатора сверху было видно всё как на ладони.
Вот на краю зелёного поля, чуть в стороне от чёрно-белого стада коров, в тени раскидистой берёзы лежит разомлевший на солнце пастух. Потревоженный небесным гулом, он слегка приподнялся и лениво помахал рукой, не то приветствуя, не то грозя вслед пролетающему самолёту. Коровы, не обращая внимания на самолёт, энергично махали хвостами, отбиваясь от назойливых кровососов - паутов. Маленький, чёрной масти, с белым пятном на лбу телёнок, встревоженный самолётным гулом, в игривом восторге взбрыкивая задними ногами, бросился неуклюже скакать вокруг матери. Но, проделав несколько высоких "па", вероятно, устал и ткнулся носом под материнское брюхо.
Шея затекла, и Кедров, отвернувшись от иллюминатора, прижался спиной к ребристому боку "кукурузника" и вытянул вперёд ноги. Он сидел в самом хвосте на последнем месте, как раз напротив двери, ведущей из самолёта. Металлическая полукруглая дверь, покрытая сплошь "пятаками" заклёпок, была накрепко закрыта вторым пилотом на засовы. Кедров оглядел своих попутчиков: весёлая компания состояла из семи девочек, трёх мальчиков и Светланы Николаевны. Так дети обращались к невысокой светлолицей молодой женщине. Они громко между собой делились впечатлениями, обменивались конфетами, листали журналы, заглядывали в иллюминаторы. Мысли Владимира перекинулись в Омск, где осталась его молодая жена с маленьким сынишкой. "Как они там, всё ли у них в порядке? Приеду, надо будет сразу сходить на почту и позвонить". Посидев минут двадцать с закрытыми глазами, он понял, что вздремнуть ему не удастся. К тому же, его всё больше начинал беспокоить дискомфорт внутри организма: появившаяся тошнота и боли в желудке. Он окинул взглядом салон и заметил, что и его попутчики как-то быстро притихли и приуныли. Чтобы отвлечься, он развернулся и уткнулся в двойное стекло круглого иллюминатора.
Впереди по курсу показалась деревня. В поспевающем огороде, возле стоявшего в стороне почерневшего от времени рубленного из круглых брёвен большого дома, полинявшим ситцем пестрел крепкий зад молодой крестьянки. Судя по её позе, она пропалывала грядку. Не разгибаясь, вполоборота, молодуха глянула в небо и, как показалось Кедрову, беззлобно проворчала: "Разлетались тут. Не сидится же людям! Делом бы лучше занялись", - и сплюнув на землю, она продолжила с ещё большим рвением выдёргивать ненавистный ею сорняк.
За изгородью соседнего дома на привязи паслась белая коза, и по тому, как она неодобрительно трясла своей головой, было видно, что будь самолёт поближе, она бы без сомнения и страха воткнула свои тоненькие рожки ему в бок. Недалеко от неё на заборе сидел большой красно-рыжий петух. Тот, тревожно пялясь своим глазом на громадную блестящую в небе птицу, принял бойцовскую стойку. В нетерпении перебирая острыми когтями по жерди, он был готов в любую минуту кинуться в бой ради своего гарема, который беспорядочно рассредоточился в траве.
Село осталось позади. Минут через двадцать вдалеке сквозь зелёный ковёр леса зеркальцем блеснула вода. На притихшей, обмелевшей за лето реке Вычегде волнистым клином серебрился след от проплывающей внизу моторной лодки.
В этот момент "кукурузник" резко тряхнуло, потом ещё и ещё раз. Затем он несколько раз то опускался вниз, то поднимался. Всякий раз пассажиры дружно охали, делали круглые испуганные глаза и бледнели. Казалось, внутри у них будто что-то обрывается и подкатывает к горлу. Кедров почувствовал, как его начало мутить. "По всей видимости, самолёт попадает в воздушные ямы, которые образуются от перепада атмосферных температур", - успокаивая себя, подумал Кедров. Но всякий раз, когда самолёт вновь бросало вниз, пассажирам казалось, что это конец - сейчас они разобьются.
Большинство детей были перепуганы. Они сидели, нагнувшись вперёд, уткнув свои побелевшие лица в бумажные пакеты - их рвало. В салоне стало трудно дышать: пахло потом, рвотой, керосином и ещё чёрт знает чем. Учительницу, которая вначале было ухаживала за детьми, тоже уморило, и она, откинув голову к стенке, сидела в полуобморочном состоянии.
Владимир, превозмогая в себе приступы рвоты, встал на дрожащие ноги и, собрав у детей наполненные, дурно пахнущие пакеты, отнёс их в самый хвост самолёта. Взамен раздал новые. Затем он разорвал чей-то толстый иллюстрированный журнал на листы и передал их в качестве веера в дрожащие детские руки. Потом и сам без сил плюхнулся на сиденье. Казалось, полёту не будет конца. Все были крайне измучены.
"Дядя, дядя! - Кедров почувствовал, как за руку его дёргает соседний мальчик. - Вике плохо, помогите ей!" Он открыл глаза и увидел, как на противоположной от него стороне девочка с закрытыми глазами, удерживаемая привязным ремнём, полулежит на полу самолёта. Она, видимо, ногой задела опору, и сидение под ней сложилось. Кедров поспешно встал, держась за ребристые выступы салона, и направился к ней. Обхватив одной рукой девочку, второй рукой начал поправлять под ней сидение, чтобы усадить её на место. Самолёт качнуло, опора под ногами ушла в сторону, и Владимир полетел головой вперёд, прямо в ребристый бок "кукурузника". Резкая, сводящая зубы боль пронзила его голову. Сноп искр вылетел у него из глаз, а потом всё потемнело. Выпустив из рук девчонку, он плюхнулся на металлический настил и, схватившись рукой за голову, жалобно застонал. Увидев, что в салоне происходит неладное, второй пилот, невысокий шустрый мужичок лет сорока, вынырнул из своего кресла с аптечкой в руках и, переступив через Кедрова, метнулся к девочке. Он ловко вернул её на сиденье, дал понюхать нашатырного спирта и, убедившись, что та пришла в себя, обернул свой взор на Кедрова. У того из-под ладони на лоб медленно стекала струйка крови. Пилот в несколько слоёв сложил бинт, обильно смочил его зелёнкой и, отняв окровавленную руку больного от слипшихся волос, приложил к ране. "Ну, как же тебя угораздило, хлопец? Ты это шо, таран совершил? Эдак ты и самолёт мог сбить, усе тогда б погибли! - шутил он, провожая Кедрова на место. - Держись давай, скоро уж прилетим".
"Козлы! Летать не умеете. Шутники хреновы. Вас бы обоих да мордой о фюзеляж", - еле удержался, чтобы не крикнуть в улыбающееся лицо пилота Владимир. Внутри у него бушевала и боль, и злоба, и обида, и изнеможение.
Наконец самолёт сбавил газ, немного завис, и устремившись вниз, запрыгал на ямках, катясь по гравийному полю Троицко-Печорского аэропорта. Кедров сидел с плотно прикрытыми глазами. На его бледно-зелёном лице блестели капли холодного пота. Одной рукой он посиневшими пальцами вцепился об край сидения, другой прижимал к голове окровавленный кусок бинта. Сидел он ровно, боясь пошевелиться, из последних сил сдерживая рвотные позывы. И вот, наконец, всё стихло. Из кабины в хвост самолёта прошёл пилот и распахнул дверь. Свежий воздух хлынул в салон, и Кедров жадно, как рыба на берегу, задышал всей грудью, ощущая потным, горячим лицом нежное прикосновение лёгкого ветерка.
Он ступил на землю последним, когда детей и учительницу под руки увели встречающие родители. Ноги в коленях у него мелко дрожали и казались ватными.
В аэропорту перед их прилётом прошёл короткий, но сильный дождь. Рядом с самолётом, искрясь на солнце, стояла большая лужа. Кедров еле удержался от соблазна плюхнуться в неё, в эту дождевую прохладу, и забыться. Сопровождаемый пилотом-шутником, который нёс его чемодан, он дошёл и сел в машину "скорой помощи", которую по рации вызвал командир самолёта. Вопреки обещаниям, с его будущей работы его никто не встретил.
До конторы своего предприятия он добрался лишь на следующий день. В больнице его осмотрели, сделали перевязку и оставили ночевать. Так состоялось его первое знакомство с Троицко-Печорской землёй, дружба с которой затянулась затем на более чем двадцатилетний период.
26
Утром Кедров ещё дремал, лежа в больничной палате, когда к нему вошли двое. Одного он узнал, это был вчерашний врач, который его осматривал, а вот второй мужчина ему был не знаком. Он был похож на штангиста: невысокий, коренастый, розовощёкий, с "бычьей" шеей и лысеющей головой. Светлый полосатый джемпер поверх бордовой рубашки, белые босоножки и светлые брюки придавали его фигуре ощущение зажжённой лампочки "Ильича", поставленной на цоколь.
-- Это вот этот что ли бомбардир, чуть самолёт из строя не вывел? - спросила "лампочка".
-- Да, он самый. Ну, как у тебя, Владимир, самочувствие, голова не кружится? - подойдя к кровати, врач пожал руку пациенту.
-- Нет, всё нормально, доктор. Я бы ещё поспал, - протирая глаза, ответил Владимир.
-- Да нечего тебе тут разлёживаться... Его ждут великие дела, а он в кровати жопу парит. Давай, собирайся и поехали со мной! - нетерпеливо встрял лысеющий крепыш.
-- А вы кто? - раздражённо глянул на него больной.
-- Конь в пальто. Я твой директор, Александров. Слыхал, наверно, о таком?
-- А, Сергей Николаевич? Здравствуйте.
-- Ну, и тебя тем же концом. С врачом я договорился, он тебя сейчас перевяжет и отпустит. Поедешь со мной, тебе уже комната в общежитии приготовлена, - категорично заявил начальник, развернулся и, взмахнув "крыльями" халата, словно белый гусь, выплыл из палаты.
В этот день Владимир у себя в комнате знакомился с документами, а на следующий день вышел на работу. Производственная жизнь с первого дня его захватила полностью, без остатка. Почти беспрерывный технологический процесс предприятия определял ритм жизни более двухсот человек. Первые автобусы и грузовые автомобили выходили на линию в пять часов утра, последние возвращались далеко за полночь. Транспортная работа несёт в себе повышенную степень опасности, поэтому требует от всех работников и сотрудников высокой степени ответственности и повышенного внимания. Главный инженер отвечал за техническую готовность не только подвижного состава, но и всего технологического оборудования. А тут директор ещё решил выйти в отпуск, в котором он не был, с его слов, вот уже три года, поэтому он решил быстро подготовить себе замену и нагрузил Кедрова, как говорится, по полной программе. Помимо должностных и профессиональных обязанностей у каждого работника была своя личная жизнь с её проблемами, заботами, радостями и печалями. Жизнь вне работы в значительной мере протекала на виду всего коллектива, поскольку автотранспортники жили обособленно, в своём небольшом посёлке, по соседству друг с другом. Все его дела, помыслы, поступки, планы были безраздельно и постоянно связаны с работой предприятия и трудового коллектива. Личные интересы, интересы семьи уходили на второй план. Сейчас это, наверно, выглядит странно, но тогда о собственном богатстве и благополучии думалось в последнюю очередь. Кедрова волновала и заботила судьба предприятия, страны, государства, и он искренне верил, что и государство думает и заботится о нём.
Как с горки на санках, пролетела учёба в институте. Там, по большей части, было занимательно, весело, дружно. Хотя и там встречались "пасмурные денёчки", происходили ссоры с друзьями, конфликты с преподавателями, и накатывали "производственные запарки". Но все понимали, что это временно и скоро пройдёт, что их нынешние отношения носят, в некоторой степени, абстрактный, виртуальный характер. Всем хотелось быстрее приступить к самостоятельной работе и начать настоящую жизнь.
Столкнувшись с реальной жизнью, многое приходилось переосмысливать. Очень важным оказалось умение строить взаимоотношения в коллективе, овладеть организаторскими способностями, чему в институте не учили. Из личностных качеств человека, прежде всего, ценились порядочность и работоспособность. Трудовая жизнь оказалась намного жёстче и прагматичнее, чем теоритические и научные выкладки в учебниках. Спесь и зазнайство с молодого человека в тех условиях слетают быстро. Например, вечером из-за поломки сошёл с линии автобус - кровь из носа, но к утру он должен быть готовым, несмотря на то, что у слесарей смена закончилась, а нужной детали на складе нет. Сидорова надо лишить квартальной премии за появление на работе в нетрезвом состоянии, а у него - дочь положили в республиканскую больницу, а жене не на что купить билет на самолёт, чтобы её проведать. Ты понимаешь это, засовываешь свою принципиальность себе в одно место и оставляешь его в списке премируемых. В моторном цехе сломался электротельфер, но ждать некогда, надо срочно вручную погрузить трёхсоткилограммовый двигатель в кузов автомобиля. Бежишь, вытаскиваешь у жён из постели мужиков и вместе с ними "корячишься", придумывая "русские хитрости". Кладовщик Иванова опоздала на работу. Оказывается, вот уже полгода она не может устроить ребёнка в детский сад - надо помочь, и как-то решать этот вопрос. Инспектор пожарного надзора выписал Кедрову штраф... Надо срочно ремонтировать пожарный водоём, а ни материалов, ни денег нет. Придётся что-то придумать. В райкоме партии потребовали от директора выполнить план по сдаче металлолома, но его нет в наличии и т.д. и т.п.
Вот так каждый день - жизнь задаёт всё новые, неожиданные задачи. И от них ни отвернуться, ни спрятаться за чужую спину. Да и, честно говоря, не такой склад характера был у Кедрова, с детства он привык не уклоняться от трудностей.
Люди в своём большинстве на предприятии были опытные, тёртые и решительные. С калёнными от ветров и морозов лицами, с потемневшими, заскорузлыми от металла и моторных масел руками, с хриплыми от мата и курева голосами, они были неудержимы в работе, неторопливы в суждениях и обязательны во взаимовыручке.
8. Кедровый распадок
Автотранспортное предприятие тогда за глаза называли "дикой дивизией". Шофёры, привыкшие к бездорожью, могли по четырнадцать-восемнадцать часов в сутки не вылезать из-за баранки. В сорокоградусные морозы они с помощью костра и паяльной лампы прогревали и заводили свои "Зилы" и "Газики". В осеннюю слякоть либо в заснеженную пургу, бросив под машину кусок брезента, им иногда по несколько часов кряду приходилось менять вышедшие из строя агрегаты. Несмотря на невыносимую усталость, бывало, всю ночь напролёт вытаскивали из кювета чью-то опрокинувшуюся или застрявшую машину. Одним словом - люди были настоящей закалки.
27
Как-то шофёр Василий Романюк, высокий, черноволосый, большегубый холостяк, вернувшийся из длительного рейса, решил немного расслабиться и пригласил к себе друзей. Жил он в общежитской комнате вдвоём с Петром Черемисиным - электросварщиком. Чтобы "не тянуть резину" и не терять зря времени, машину Романюк не стал отгонять в гараж, а оставил за общежитием, на пустыре.
Вчетвером они быстро накрыли на стол и без волокиты приступили к празднованию. Возможно, у них был и повод для этого, но история об этом умалчивает. Через пару часов дружеского и весёлого застолья Василий воспылал вдруг неудержимой страстью и, найдя себя в состоянии, способном к передвижению, отправился к молодой вдове Светке Караваевой, у которой муж четыре месяца назад разбился насмерть в автомобильной аварии. Та жила недалеко, через дорогу, в двухэтажном деревянном доме.
По всей видимости, молодая одинокая женщина с маленьким мальчонком на руках долго уговаривать себя не заставила и приняла Романюка в дом. По утверждению, которое назавтра сделал её сосед дед Ефим, ночь они провели в "обоюдных симпатиях".
На следующее утро, в воскресный день, где-то ближе к полудню Василий в футболке с чужого плеча и спортивном трико, довольный собой, словно кот, объевшийся сметаной, вышел из Светкиного дома. Радуясь удавшейся жизни и хорошему солнечному денёчку, он направился к своему автомобилю с тем, чтобы сгонять в магазин за "лекарством" от похмелья, а заодно и продолжить праздник. Напевая: "Очи чёрные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные...", он не спеша, с достоинством, подобным Александру Македонскому, или, как говорили в среде простого народа - гоголем, вышагивал по залитой солнцем улочке. Навстречу ему попался "помятый", но уже весёлый Пётр.
-- А-а, ну вот и наша потеря нашлась. А то я утром хлоп-хлоп глазами, а Васьки нет. Думаю, может Светка его в милицию сдала?
-- Да нет, у нас с ней "ля мур" полный.
-- Ну, так что пошли, опохмелимся. Я вот "беленькую" взял, - хитро подмигнул Пётр, показывая на оттопыренный карман брюк.
-- Не-е. Вы уж давайте без меня. Я сейчас в магазин съезжу, а потом опять к ней.
-- Ну-ну, счастливой тебе дороги, - ехидно улыбнулся Черемисин и поспешил в общагу.
Не заходя к себе, Василий обогнул общежитие, и дружески похлопав ладонью по крылу своего "ЗИЛа", смачно потянулся, открыл дверцу и проворно забрался в кабину. Привычным движением руки он вставил и повернул ключ зажигания, нажал на стартер... В ответ мёртвая тишина. "Не понял!" - проворчал он. Нажал ещё и ещё раз на стартер. Но безрезультатно. Слегка удивившись происходящему, он выпрыгнул из кабины и открыл капот автомобиля. Глянул внутрь и обалдел. В одно мгновение лицо его вытянулось, глаза неимоверно округлились, а рот развёрзся, словно жерло Царь-пушки.
"Вот это да-а!" - выдохнул он, отказываясь что- либо понимать.
Сначала Василий решил, что от вчерашнего перепоя у него что-то переклинило, и он лишился зрения: вместо двигателя он увидел огромную дыру, которая заканчивалась клочком пыльной земли, слегка поросшей травой. Тряхнув головой, он протёр глаза и ещё раз заглянул внутрь, однако под капотом вместо двигателя по-прежнему зияла дыра, по бокам которой висели остатки проводов и трубок.
Привстав на цыпочки, он сунул внутрь сначала одну, затем вторую руку, поводил ими из стороны в сторону, но те, не найдя опоры, беспомощно висели в пустоте.
Затем, решив, что ошибся машиной, он отбежал в сторону и начал её пристально разглядывать. Нет, всё было до боли родным и знакомым: на левом борту кузова виднелась свежая, ещё неокрашенная доска, появившаяся после того, как крановщик неправильно опустил поддон с кирпичами. На облицовке радиатора проглядывала небольшая вмятина - результат его лихого торможения при парковке машины.
"В рот компот! Может, я ещё сплю! - закричал он, бегая вокруг автомобиля. - Куда девался двигатель?!"
Потрясённый увиденным, ничего не соображая, он оглядывался по сторонам, ища поддержки и объяснения. Но поблизости никого не было.
Молчаливыми свидетелями его недоумения и отчаяния были лишь общежитские окна да облезлый старый пёс, лениво лежащий в тени сарая. Не отдавая себе отчёта в действиях, Василий машинально зачем-то вскочил на заднее колесо автомобиля и глянул в кузов. "Ни хрена себе!" - обомлел он. Там на боку лежал двигатель. Он его сразу узнал. Ошарашенный, он медленно спустился на землю и ещё раз обошёл вокруг машины. Убедившись, что это не сон, опять забрался в кабину, пытаясь привести в порядок свои путаные мысли. Затем он вылез, захлопнул дверцу и беспорядочно жестикулируя руками, нервно прыгающей походкой направился в общежитие.
...Позже выяснилось, что его же друзья, с которыми он жил в общежитии, за то, что он предал память и "покусился" на жену их недавно погибшего товарища, решили над ним пошутить, а заодно и проучить. Пока тот развлекался со Светкой, они за июльскую светлую ночь вручную сняли у его машины двигатель и, используя "Газончик", погрузили в кузов.
...Спустя полгода после того случая Василий и Светлана, пригласив друзей, сыграли весёлую свадьбу и прожили совместной жизнью до глубокой старости в мире и согласии.
28
В вышеупомянутом общежитии первые четыре месяца после устройства на работу жил и Кедров. Это было длинное одноэтажное здание, построенное лет пятнадцать назад из сколоченных деревянных щитов, наполненных опилками. Со временем доски расщелились, опилки стали высыпаться, оседать, и стены оказались легко продуваемы всеми ветрами.
Жена Ольга с маленьким сыном, которому не было и года, приехала к нему из далёкого Омска в середине ноября. Поскольку обещанную им квартиру в доме барачного типа не успели вовремя отремонтировать, то четверо суток им пришлось жить в общежитской комнате.
Стояли первые зимние морозы - температура где- то под тридцать градусов. В комнате было холодно, и чтобы не застудить ребёнка, по просьбе Кедрова местные умельцы из угла в угол натянули самодельную электрическую спираль из толстого провода. Она висела через всю комнату раскалённой, красной гирляндой, на высоте полутора метров над полом и издавала сухой нестерпимый жар. Однако и его едва хватало, чтобы нейтрализовать ползущий со всех щелей холод.
Ольга в материнских хлопотах была вынуждена то и дело нырять под раскалённую спираль, опасаясь задеть её головой. Для того, чтобы хоть как-то компенсировать сжигание кислорода и поддержать влажность воздуха, посреди комнаты стоял алюминиевый таз, наполненный водой.
Короткий дневной свет едва пробивался сквозь снизу до верху замёрзшие и покрытые льдом окна. Хотя в комнате было три окна, поскольку она являлась угловой, электрический свет не гасился весь день. Вдоль внутренних стен комнаты, оклеенных блёклыми обоями, стояли две узких панцирных кровати. Под ножки кроватей были подложены прокладки из картона для того, чтобы сгладить неровности деревянного пола, покрытого масляной охрой. Возле окна был приставлен небольшой стол, на котором стояла двух- камфорная электроплитка с чайником и кастрюлей. На спинках кроватей и двух стульев были развешаны подсыхающие пелёнки и ползунки.
Их маленький сынишка Алексей, инстинктивно чувствуя всю сложность ситуации, в которой они оказались, вёл себя удивительно спокойно, не капризничал и даже пелёнки пачкал реже, чем прежде.
Ложась спать, Владимир выключал самодельный обогреватель и в рубахе и носках забирался в свою кровать. Под утро включал его вновь, чтобы к подъёму хоть немного нагреть воздух. Сын, которому шёл восьмой месяц, ночевал рядом с мамой в кровати, тепло одетый и под двумя одеялами. Стойко пережив эти первые семейные трудности и неудобства, убедившись на личном примере, что действительно с милым рай в шалаше, Кедровы перебрались в свою первую в их жизни отдельную квартиру.
29
Боже, какое счастье иметь свой угол! Мало кто из смертных не пережил этого недолгого счастья, которое, как ни странно, вскоре куда-то исчезает. Их квартира состояла из комнаты размером два с половиной на пять метров и такой же кухоньки, половину которой занимала сложенная из кирпича печь. Стены были поштукатурены и побелены известью. Первых денег хватило на то, чтобы купить полутораспальную кровать для себя и коляску для сына. Вместо стола они использовали сколоченный из нестроганных досок помост, с которого женщина-маляр белила потолки и стены во время ремонта. Ножки у стола Владимир немного спилил - так, чтобы тот оказался по размеру обычного стола, а Ольга сверху его накрыла клеёнкой. На печи готовили пищу, обогревали квартиру. Воду носили вёдрами за сто метров с колонки.
Для Владимира и Ольги время летело быстро: они были счастливы, хотя для счастья в нынешнем понимании у них ничего не было. Жили очень скромно на одну небольшую зарплату. Шёл уже новый - 1973 год. Приближалась весна, день в марте стремительно прибавлял, солнышко появлялось всё чаще, а морозы стремительно шли на убыль.
В один из дней Владимир как обычно был на работе, а Ольга, присматривая за ребёнком, хлопотала по дому. Утром она вышла на улицу за дровами, оставив дверь слегка прикрытой. Поленница была рядом с крыльцом, поэтому времени требовалось немного. Набрав охапку дров, она вошла в сени и, дёрнув за дверную ручку, обомлела. Дверь не открывалась. Видно, оставленная слегка прикрытой, дверь захлопнулась от порыва ветра, и замок защёлкнулся изнутри. В доме остался маленький, только начинающий ходить, сынишка, и топящаяся печь с горячей, раскалённой дверцей.
Сердце в груди у Ольги оборвалось. Испуг и страх за ребёнка её на мгновение парализовали. Затем она бросила в сторону дрова и что есть мочи начала дёргать дверь на себя, но та не поддавалась. Тогда она пулей вылетела на улицу и давай звать на помощь. Но в десять часов утра улицы обычно пустынны, поскольку в это время взрослые все на работе, а дети в школе. Увидев в конце улицы мелькнувшую фигуру, Ольга, причитая и ревя в полный голос, метнулась навстречу к мужчине. "Дяденька, миленький, спасите, помогите! У меня там дома ребёночек один, и печка горячая, там огонь, и дверь закрылась, - сбивчиво, путаясь в словах, причитала она, - скорей, он там один.
А-а-а!!!" И плача навзрыд, вцепившись в рукав его телогрейки, бегом потянула его к дому.
Благо, в сенях оказался топор. После нескольких усилий сломав замок, мужик открыл дверь.
Сынишка Алёшка к этому времени уже прополз под коляской, перегораживающей дверной проём из комнаты в кухню и был рядом с горячей топкой. Он удивлённо уставился на кинувшуюся к нему рыдающую мать, на ввалившегося за ней чужого человека и как ни в чём не бывало, цепляясь за стенку, стремился принять вертикальное положение. Затем, подхваченный на материнские руки, своим детским чутьём уловил ещё не улёгшуюся материнскую тревогу, надул губы и громко заревел на радость своей успокаивающейся маме.
С тех пор Кедровы никогда больше не ставили на двери самозакрывающиеся, так называемые, английские замки. Детей же своих, пока они были маленькими, не оставляли без присмотра, берегли, как говорится, пуще собственного ока. А бережёного, как известно, и Бог бережёт!
30
Через год Кедровы переехали в другую квартиру, которая была тоже однокомнатной, но чуть больше по размерам, чем прежняя. Располагалась она на первом этаже уже не нового двенадцатиквартирного деревянного дома. В квартире не было водопровода, но зато были центральное отопление и тёплый туалет. На кухне стояла небольшая дровяная печь-голландка, которую топили для дополнительного тепла и приготовления обеда. В этой квартире у них вскоре родилась дочь, которую они назвали Татьяной. Новое жилище оказалось, откровенно говоря, неудачным. Помимо небольших размеров и низкого комфорта квартира запомнилась тем, что рядом жили скандальные соседи, а во всём доме водились отвратительные, неистребимые клопы. Этих гадких и очень живучих насекомых победить в одной отдельно взятой квартире было невозможно, потому что они сквозь щели в полах и стенах свободно передвигались по всему многоквартирному дому.
Соседи Кедровых, супруги Воронцовы, проживали на одной площадке с ними, в квартире напротив. Муж работал механиком в гараже, был невысокого роста и щуплого телосложения. У жены был хриплый, прокуренный голос, весила она под сто килограммов и ростом была на голову выше своего муженька. Детей у них не было, поскольку после умершего в младенчестве сына они уже больше не решались заводить детей. А может, и не могли, это их семейная тайна.
Возможно, это обстоятельство и сказалось на их вздорном, неспокойном характере. Бывало, в очередной раз завалится соседка поздно вечером к Кедровым и давай всхлипывать да жаловаться на мужа- злодея:
- Ольга, мой-то совсем свихнулся. Пришёл пьяный с работы: и то ему не так, и сё ему не эдак. Суп ему подала - не жрёт, морду воротит, видишь ли - не той крупы положила. Чай ему жидким кажется, полотенце - грязным. Сама после вчерашней смены как следует не отдохнула, а ему всё поднеси да положи на блюдечке с золотой каёмочкой. Вот хрена ему горького! Все домашние дела на мне, а он ещё и руки распускает. Вот смотри, видишь синяк на руке? - и обращаясь к Кедрову: - Уж вы, Анатолич, повлияйте на него, он Вас, как начальника, послушает.
-- Тамара Пантелеевна, я только с работы пришёл, не хочется мне с вашим мужем ругаться. Может, сами разберётесь или милицию вызовете?
-- Ну вот, так вы все - начальники, вам до чужого горя дела нет. Господи! Да когда же кончатся мои муки? А-а-а... - завыла в платок соседка.
Кедров, сердясь на незваную гостью, набросил на плечи рубаху и направился к соседу. Его обуяла злость за испорченный вечер, и желание у него было одно: зайти и врезать как следует скандалисту в челюсть, чтобы тот запомнил и навсегда прекратил дебоширить, уж больно надоели ему их семейные разборки.
Зашёл он без стука. С самого порога чувствовалось, что в квартире у соседей неуютно: на полу валялся мелкий мусор, беспорядочно лежала обувь, на кухонном столе и в раковине возвышалась гора немытой посуды, занавески на окнах выглядели неопрятно, половики в коридоре в грязных разводах.
-- Привет, Михалыч! Чего это ты скандалы устраиваешь, бабу гоняешь? Тебе что, больше делать нечего? Или крыша поехала? - строго и зло налетел Кедров.
Слегка выпивший Леонид сидел на табурете у печки и курил. Гоняя во рту папиросу "Север", он смахнул рукавом набежавшую слезу и, слегка заикаясь, заговорил:
-- Вот видишь, так и живу, Анатолич. Этой "кобыле" ни я, ни квартира не нужны. Ты знаешь, детей у нас нет. Другая бы порядок в доме держала, уют создавала, мужу внимание уделяла. Так ведь нет. Эта стерва цельными вечерами по подругам своим шлан- дает да вино хлещет. В дом иной раз с работы приходить не хочется. А что я ей ни скажу, так сразу поперёк - на рожон лезет. Совесть баба совсем потеряла.
-- Ну, так ты тоже хорош. Она говорит, что ты постоянно материшься да руки распускаешь. Ведь мужики в гараже не зря говорят: "Баба любит ласку, как машина смазку".
-- Да хрен знает, что ей надо. Я уж всяко пробовал. По-хорошему с ней говорить - всё равно что бисер перед свиньёй метать. Ничего не понимает.
Поговорив так с полчаса с соседом и выслушав его жалобы и доводы, Кедров уже зол был на соседку. У него даже сочувствие к Михалычу возникло. Он был явно обделён вниманием и заботой со стороны жены.
Ни с чем вернулся он домой. Соседка, сидя за кухонным столом за чашкой чая, всё ещё болтала о чём- то с Ольгой.
-- Тамара Пантелеевна, ведь мужик-то у тебя не такой уж плохой. Он не пьяница и не хулиган, ему внимание и забота требуются. Ему уюта в доме хочется. Если когда и ласковое слово друг другу скажете, то от вас не убудет, - начал разговор Кедров.
-- Да это что же вы меня, Анатолич, жизни-то учите? Поди-ж ты, уже сговорились? Все вы, мужики, из одного теста слеплены! Я вон пойду сейчас и милицию вызову, пусть заберут моего кровопийцу! - она встала из-за стола и, метнув подолом халата, исчезла в проёме дверей, даже не попрощавшись.
У Кедровых вечер пропал. Расстроенные и раздосадованные неожиданной ссорой с соседкой, они затем глубоко переживали весь остаток вечера и долго не могли уснуть. А спустя час до них из-за стены от соседей стало доноситься нескладное пение супружеской пары Воронцовых. Это помирившиеся соседи дуэтом напевали песню про калину кудрявую и про любовь неразлучную.
Уже засыпая, Владимир вспоминал, как будучи ещё мальчишкой он слышал от взрослых пословицу: "Муж да жена - одна сатана!" И ему только сейчас стал понятен её смысл.
Когда же впоследствии ему приходилось участвовать в качестве арбитра в каких-либо ссорах, уже старался не спешить с выводами. Ибо ещё в Евангелии сказано: "Не судите, да не судимы будете!"
31
В двадцать пять неполных лет Кедрова назначили директором предприятия. Дел было много, работал он, как говорится, не за страх, а за совесть. Часто приходилось ездить в командировки. Как-то собираясь на три дня в Сыктывкар на совещание директоров, он попросил своего приятеля Анатолия, сослуживца по работе, присмотреть за своей семьёй, и если понадобится, оказать помощь. Супруга оставалась дома с двумя маленькими детьми. Их сыну тогда было уже почти три года, а дочке Татьяне исполнился год.
Как-то Ольга решила сбегать в магазин за продуктами и попросила Анатолия Фёдорова побыть недолго с детьми. Тот охотно согласился, тем более, что малышку мать только что уложила спать. Дежуря у кроватки сладко спящей девочки, "нянька" увлёкся только что появившимся в посёлке телевидением и, глядя в чёрно-белый экран, совсем забыл о старшем подопечном - трёхлетнем Алексее. Тем временем тот незаметно пробравшись на кухню, остался без присмотра и решил похозяйничать. Когда же минут через двадцать Анатолий спохватился и заглянул на кухню, от увиденного он просто остолбенел. Не замечая своего горе-попечителя, карапуз стоял у открытой двери холодильника и что-то оттуда доставал. Вдруг он махнул рукой и с возгласом: "На тебе, фасист недобитый!" - метнул об пол куриное яйцо. Анатолий опустил глаза вниз: яичница, размером с большую наволочку, вздрагивая и колыхаясь, словно огромная медуза, медленно плыла в сторону окна по неровному полу. "О-ох!" - воскликнул он и двинулся в сторону подопечного. Алёшка обернулся и, увидев вытаращенные от изумления глаза дяди Толи, кинулся от холодильника в сторону. Ноги его угодили в яичное желе, и он, нелепо взмахнув руками, растянулся прямо на своё творение.
Думается, даже самым крутым кинорежиссёрам- авангардистам не по силам создать художественное полотно, на котором в полном объёме была бы отражена вся комедийность этой сцены: пацан, скользя на четвереньках по луже из десятка яиц, ревел, что было мочи, нанизывая и наматывая на себя желеобразное месиво. В это время, проснувшись от братино- го крика, заревела в кроватке младшая сестричка. Совершенно обалдевший Анатолий не знал, что делать. Сначала он кинулся в комнату и схватил на руки описанную и плачущую девчонку. Затем, залетев на кухню, он одной рукой выудил из густой лужи мальчонку и усадил его на табурет. Но тот соскользнул с него и грохнулся на пол, при этом заревел так, что пожарной сирене было слабо. Стараясь не упасть самому на скользком полу, Анатолий вновь потянулся к пацану. Банка с вареньем и заварной чайник, неосторожно столкнутые им со стола, с грохотом ударились об пол и зазвенели осколками. Анатолий был полностью деморализован. Рот его скривился в порыве мужского рыдания. Но в это время звякнули ключи, открылась дверь и вошла Ольга. Перед её взором открылась картина, как говорят, не для слабонервных. Двое детей ревели в полный голос, один на дядькиных руках, другой - сидя на полу, непонятно среди какого месива. "Нянька" стоял с бледным и искажённым от ужаса лицом, в его глазах блестели крупные слёзы. Губы его мелко и нервно дрожали, пытаясь вымолвить хотя бы полслова. Он буквально потерял дар речи и в ответ на Ольгины "ахи" и "охи" только что-то нечленораздельно промычал. Затем, освободившись от возложенных на него обязанностей, наспех стряхнул с себя поданным ему полотенцем следы яичницы, промычав напоследок: "Извини, что так получилось" - пулей выскочил из квартиры.
Спустя даже годы, когда они собирались вместе, Анатолий не мог спокойно слушать воспоминания об этом "весёлом" случае. Кстати, после этого он потерял всякий интерес к некогда любимому им блюду - яичнице.
32
Спустя шесть лет Кедровым выделили новую двухкомнатную квартиру в деревянном двухэтажном доме в самом центре посёлка. Новосёлы прыгали от восторга, когда из открытого на кухне крана полилась чистая, холодная вода. Наконец-то у них был водопровод, тёплый туалет с настоящим белым унитазом и ванная. Правда, горячую воду для ванной надо было готовить при помощи титана, который топился небольшими чурочками-дровами.
В те времена купить квартиру было невозможно, поскольку они не продавались. Частный дом в селе или на окраине посёлка иногда можно было приобрести, если хозяева, к примеру, уезжали, но такие дома, как правило, были старой постройки и без всякого благоустройства. Всё жильё в то время было либо государственное, либо ведомственное, и выделялось нуждающимся очередникам только по решению соответствующего органа. В очереди на квартиру, за некоторым исключением, люди стояли долго, от пяти до двадцати пяти лет, а иногда и до конца жизни.
В связи с тем, что основная масса жилья строилась не под конкретного хозяина (жильца) и не на его деньги, то должного контроля за качеством не было. Работы велись всегда в спешке, аврально - для того, чтобы отрапортовать партии и правительству о выполнении повышенных планов и обязательств. В России привыкли к тому, что жизнь человека никогда особо не ценилась, не говоря уже о качестве этой жизни. Люди заселялись в любую квартиру, ибо понимали: откажешься - другую можешь ещё долго не получить.
У Кедровых в новой квартире обои были наклеены прямо поверх бруса. И когда в результате усадки дома они начали рваться, то в углу большой комнаты сквозь плохо уложенный брус стал виден уличный свет. Пришлось в новом доме, вскоре после переезда, самому делать ремонт, иначе долгую и холодную зиму было не пережить.
Парадокс советского времени заключался в том, что, живя в лесном краю, рабочие, техники, инженеры, заготовлявшие лучший в мире строевой лес, сами жили в большей части в малопригодных домах и бараках. Государственные предприятия, на которые они работали, не считали нужным тратить время и деньги на такие "пустяки", как хорошее жильё для своих людей. В результате такой "заботы о человеке труда" даже лучшие передовики производства, кавалеры высших государственных наград порою были вынуждены заканчивать свою жизнь в старой деревянной развалюхе, не оставив в наследство своим детям ничего. В этом можно легко убедиться, если приехать и посмотреть на некогда прославленные лесные посёлки Знаменка, Палью и Приуральск Троицко-Пе- чорского района, как и на многие сотни других населённых пунктов, разбросанных по бескрайним российским просторам.
Будучи уже председателем райисполкома в 1987 году, Кедров хорошо запомнил разговор, который состоялся у него во время приёма по личным вопросам с ветераном войны и труда Н.С. Киреевым. Этот обычно суровый и немногословный человек вдруг разоткровенничался:
- Владимир Анатольевич, жизнь моя проста. Родился и вырос я здесь. Едва закончив школу, попал на фронт. Вернувшись с двумя ранениями с войны, сразу женился. Отстроил с молодой хозяйкой дом у реки. Нарожали мы с ней и вырастили троих детей. Держали подсобное хозяйство: корова, поросёнок, куры. На работе меня ценили, был бригадиром в лесу, затем мастером. Всегда ходил в передовиках. Никогда не думал, что под старость помощи у кого-то буду просить, - замолчал ненадолго, перевёл дыхание и негромко продолжил: - Одного трудового стажа у меня сорок два года. Вон и наградами меня Родина не обделила, с войны орден и три медали привёз, на производстве орден заработал... Одними Почётными грамотами ваш кабинет можно обклеить. Детей вырастили, обучили. Вот только разъехались они в разные стороны. Остались мы со старухой одни. Она-то уж совсем плохая, еле ходит. Да и у меня сил нету. Иногда ни дров, ни воды в дом принести не могу. Да
9. Кедровый распадок 129 и дом-то уже крепко обветшал, большого ремонта требует. - Помолчал немного, обдумывая слова, затем с мольбой взглянул на собеседника: - Больно ты, Ана- толич, мне моего сына, Степана, напоминаешь. Он на Дальнем Востоке служил, да там и остался. Хорошего мы со старухой хлопца состряпали... Христом Богом прошу, выдели нам в новом доме, что построили у дороги в аэропорт, однокомнатную благоустроенную квартиру. У меня мечта есть, хочу перед смертью в тёплой ванне полежать, косточки погреть. А затем уж и помирать не грех.
-- Ну, помирать-то Вам, Николай Серафимович, рано, хорошие люди должны жить долго. Однако Вы в очереди на получение квартиры семнадцатым стоите, в прошлом году лишь заявление подали, надо было раньше это сделать. Придётся подождать годик-два.
-- Эх-х, да не дожить мне будет. Разве на фронте, когда фашиста бил, и на работе, когда неделями в лесу безвылазно торчал, я об очереди на жильё думал? Ну, коль считаете, что не заслужил я, вам, конечно, виднее. Не ходил я к власти за помощью и больше ходить не буду. Никогда не просил милостыню, и... так со старухой проживём. Благо, уж немного осталось.
С трудом он встал со стула и, не глядя на хозяина кабинета, сердито стуча самодельной тростью, направился к выходу.
Непросто было Кедрову решить просьбу заслуженного человека, но через полгода он всё-таки сумел продвинуть ситуацию, получили квартиру супруги Ки- реевы. Николай Серафимович успел принять тёплую ванну и погреть свои стариковские косточки...
Сейчас, после приватизации, практически всё жильё в стране стало частным. Появился рынок жилья, о чём раньше нельзя было даже и мечтать. И это, пожалуй, единственный ощутимый успех от проводимых в стране вот уже двадцать лет реформ. Правда, и сегодня далеко не все могут купить на рынке квартиру, не всем она по карману. Но то, что такая возможность есть, это уже здорово, поскольку только через рынок жилья можно решить, казалось бы, никогда неразрешимую в нашей стране жилищную проблему. Теперь уже в течение первых двух-трёх лет молодая семья может иметь своё жильё, если приложит для этого много сил и старания, тем более если в этом помогут родители. Те самые родители, которые дожидались своего жилья по 10-15 лет, а иногда и всю жизнь. При этом можно построить либо выбрать себе жильё по вкусу и по карману. И это уже будет твоя крепость, твоё богатство, твоя собственность, которую ты при желании сможешь передать, оставить в наследство своим детям, своему потомству. Либо распорядиться им иным образом, по своему разумению. То есть у человека появляется солидный капитал в виде квартиры или дома и право распоряжения им - право выбора.
Человечество во все времена стремилось оставить о себе память: передать свои дела, творения последующим поколениям. Например, с этой целью много веков назад был построен греками великолепный храм Пантеон на горе Акрополь, который являет собой шедевр архитектурно-строительного зодчества; в Египте была воздвигнута величественная пирамида Хеопса, в России искусно сотворён прекрасный ансамбль московского Кремля, который не перестаёт волновать сердца миллионов людей. Эти и другие творения, не смотря на века, являются и останутся культурным, интеллектуальным богатством всего человечества.
Так и простой человек жаждет оставить о себе память, прежде всего, среди своих прямых потомков. Он понимает, что, прежде всего, по результатам труда будут судить о нём поколения его родственников и сородичей.
В прежние годы большинство советских людей жили под девизом, брошенным большевиками в самом начале XX века: "Пролетариату нечего терять, кроме своих цепей!", и даже гордились этим. Но им, как оказалось впоследствии, не только нечего было терять, но и нечего передать своим детям. Все результаты их труда присваивало себе государство. А потом всем этим богатством так бездарно распоряжалось. Ведь не случайно в народе в те годы появилась горькая шутка: "Мы никогда хорошо не жили, ну и не хрен начинать!" И сейчас она бытует. Но, по крайней мере, сейчас появился смысл и имеются возможности попробовать жить лучше.
Когда в 1977 году умер Анатолий Васильевич Кедров, его жена, Александра Ивановна, приняла решение о переезде к сыну. Деревянный дом, ещё крепкий и хороший, в котором они прожили всего семнадцать лет, пришлось сдать государственному предприятию, которому он и принадлежал. Хозяйственные постройки, что возводили сами, отошли вместе с домом, поскольку их не увезёшь, а сжигать жалко, не по-человечески. Кое-что из старой мебели за бесценок удалось продать соседям, часть имущества просто раздала. Выручив немного денег на проезд, шестидесятилетняя Кедрова отправилась за Урал, из Сибири в Европу. С собою она везла два небольших чемодана, в которых уместились её личные вещи, мужнин свитер на память, да кое-что из посуды, - вот и всё, как оказалось, нажитое ими добро. Таким оказался имущественный и финансовый капитал нелёгкой трудовой жизни этих двух людей, которые на двоих имели без малого сто лет трудового стажа.
Александре Ивановне было четыре года, когда её отец, вернувшийся с Первой мировой войны, вскоре умер. Мать, Варвара Кузьминична, с четырьмя детьми осталась одна в небольшой избе на краю деревни Бобровка Красноярского края. Через два года в селении случился сильный пожар, в огне помимо их дома сгорело ещё восемь домов. Положение семьи было просто отчаянным. Они остались без кормильца и без крова над головой.
Их приютил одинокий мужик, живший на другом краю деревни, у которого от болезни несколько лет назад померла жена, а затем и ребёнок. Звали его Алексеем Никифоровичем Кокоулиным. Впоследствии он стал для погорельцев мужем и отчимом. Здоровье он имел слабое, особым умением в крестьянском деле не отличался, но зато имел скандальный характер. Жили они бедно, детей он не любил, жену побивал, и вообще, был довольно вздорным человеком. С семи лет Александра начала жить и подрабатывать у чужих людей. Затем в четырнадцать лет её приняли на работу в колхоз. В пятнадцать она была звеньевой на уборке урожая, а в шестнадцать отправили на курсы трактористов. Стала она в деревне одной из первых девок - весёлая, боевая, умелая. Во время Великой Отечественной войны, когда мужиков в деревне не осталось, её избрали председателем колхоза. Затем она вышла замуж и уехала в СевероЕнисейский район. Вскоре молодого мужа забрали на фронт, откуда он не вернулся.
В 1949 году в посёлке Викторовск она встретилась с Анатолием Кедровым. Вскоре сыграли свадьбу. В посёлке Брянка у них родился сын Владимир, а через четыре года и дочь Надежда.
В Сибири условия для жизни, надо прямо сказать, не очень комфортные. Суровая и продолжительная зима, короткое, с обильным гнусом лето, плохие дороги и неудовлетворительное снабжение, а также отсталая медицина, посредственное образование и т.д. и т.п., - всё это оказывает сильное влияние на тамошний образ жизни. И для того, чтобы вырастить и достойно воспитать двоих детей, родителям приходилось много и усердно работать. Помимо основной работы в домашнем хозяйстве они всегда держали корову, поросёнка, кур, да вдобавок ещё промышляли лесными дарами. Жили безбедно, однако богатства не нажили, да это и невозможно было тогда сделать. Заработки у всех были невысокими, уровень жизни одних мало чем отличался от других. В итоге вся совместно нажитая собственность Кедровых уместились в два чемодана да в сбережения, которых едва хватало на похороны мужа да переезд к сыну.
Вот так огромное государство, занимающее одну шестую часть земной суши и владеющее огромными природными богатствами, оценило труд своих добропорядочных и добросовестных граждан.
И когда в 2005 году Владимир во время дружеской беседы услышал от своего старого приятеля Александра Быкова обращённое к нему ворчание: "Развели эту долбанную демократию в стране, кинулись всюду внедрять рынок, а толку что? Всё порушили, а нового ничего не создали. Надо вернуть прежние порядки... Раньше-то жили лучше!" - он вспомнил своих родителей и с раздражением ему ответил:
-- Ну что ты, Сашка, боронишь? Жили и тогда плохо, но не понимали этого, потому что другой жизни не ведали и не знали. Наши с тобой родители ни автомобилей, ни холодильников, ни телевизоров не имели. А у тебя сейчас в каждой из четырёх комнат по телевизору, пара холодильников, две автомашины, компьютер и т.д. А ты всё ноешь! Всё тебе мало! По сравнению со своими родителями ты живёшь нынче как Шахин-шах.
-- Да что ты мне родителями тычешь? Я же вижу, как полстраны уже разворовано. Не надо прятать голову в задницу! Ты что, не видишь, что "барабанщики" барабанят вот уже два десятка лет, а дела нет. Ничего не меняется в лучшую сторону, - не сдавался Быков.
-- Да, ты в чём-то прав. Сейчас тоже хвастать особо нечем. Стыдно становится за страну и государство, когда отработав всю жизнь, например, учителем или врачом, человек получает пенсию в две-три тысячи рублей, а бутылка рядового французского или испанского вина в магазине стоит таких же денег. Совершенно очевидно, что как ни старайся, на такую зарплату и пенсию никогда не сколотить хотя бы небольшого состояния, которое помогло бы твоим детям начать самостоятельную жизнь, - вынужден был частично согласиться Владимир.
-- Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я - сказал бы тебе Мойдодыр, - и Сашка, рассмеявшись, весело похлопал Кедрова по плечу: - Давай поговорим о рыбалке.
И они, охотно согласившись, перешли на другую тему разговора.
Ох, если б знали Вы, господа, как в шестидесятые - семидесятые годы советские люди верили в светлое будущее, в новое ослепительное счастье, которое непременно придёт со строительством коммунизма. И должна была наступить новая эра человечества в 1980 году. Именно к этому периоду в начале 60-х руководством страны было обещано догнать и перегнать Америку и завершить строительство коммунизма в СССР. А при коммунизме, мол, все будут жить по принципу: "От каждого - по способностям, каждому - по потребностям!" То есть, предполагалось построить общество полного равенства и всеобщего благоденствия.
Конечно же, были отдельные скептики и в те годы. Они не верили в близкое прекрасное завтра, в основном, как считал Кедров, не по идеологическим соображениям, а из-за своего зловредного характера. Но большинство, абсолютное большинство граждан верило.
В октябре 1961 года состоялся XXII съезд КПСС, на котором была принята третья программа КПСС - программа строительства коммунизма.
По всей стране было развёрнуто движение: "За коммунистическое отношение к труду!", висели призывы: "Учиться, работать и жить по-ленински, по- коммунистически!", "Работать без отстающих!".
Быстро, с восторгом и энтузиазмом, пролетели первые пять лет после съезда. Прошёл ещё один, очередной XXIII съезд партии. Потом прошли следующие пять лет. И, чем ближе приближались сроки прихода "светлого коммунистического завтра", тем более становилось очевидно, что поставленная цель вряд ли будет осуществима вообще. Но, как сказал когда-то поэт: "Ах, обмануть меня не сложно, я сам обманываться рад".
Дела шли плохо. Товаров в стране было мало, а то, что имелось, по сравнению с заграничным было очень низкого качества. Моральному Кодексу строителей коммунизма граждане СССР следовать не желали. Тогда партийные идеологи придумали новую парадигму: к указанному времени было объявлено, что в стране построен развитой социализм! Был просто социализм, а теперь - развитой. А на всей территории СССР якобы образовалась новая общность людей - советский народ. То есть межнациональные отношения в многонациональной стране, в составе которой было пятнадцать национальных союзных Республик, не говоря об автономных национальных образованиях и других народностях и этнических группах, проживающих в ней, настолько были гармонизированы, что мы были единым, сплочённым народом. Считай - братьями.
Понятно, что от этих "придумок" и "умозаключений" жить лучше люди не стали. А экономика большой по территории и богатой по ресурсам страны всё быстрее и быстрее приближалась к коллапсу. Нужны были серьёзные перемены. Но для их осуществления была необходима политическая воля, здравый ум и твёрдый характер - этого у тогдашних руководителей государства в наличии не было.
В последние годы своего правления Л.Брежнев страной практически уже не руководил. Его приближённых устраивало старческое бессилие вождя, поскольку в таком состоянии ему было не до перемен, а значит, и не до них. А те немногие, кто понимал суть происходящего, сделать ничего не могли из-за отсутствия возможностей повлиять на ситуацию. Они также, вполне обоснованно, боялись быть посаженными в тюрьму либо быть расстрелянными за инакомыслие. Созданная за долгие годы административно-командная, тоталитарная система вкупе с агрессивной, бескомпромиссной идеологией не оставляла потенциальным реформаторам никакой надежды на поддержку их инициатив. Тем более снизу, со стороны народа.
Маразм руководства страны в те годы был виден невооружённым глазом. Частые и помпезные награждения Генерального секретаря ЦК КПСС Л.Брежнева смущали народ, и вызывали у него иронию. Как известно, он был четырежды Героем Советского Союза, и вся грудь у него была завешана орденскими планками. В конце 70-х годов, когда Кедров работал в райкоме партии, ходил анекдот:
-- Ты слышал новость? - спрашивал один партийный функционер у другого.
-- ?? Какую?
-- Передали сегодня по радио, что Брежневу операцию сделали.
-- Да ты что? А что случилось?
-- Грудь ему раздвигали, ордена вешать некуда стало!
-- Ха-ха-ха! Ну ты даёшь!
Когда же Кедров и его коллеги с опаской интересовались у своего партийного начальства о том, зачем и для чего нужны эти частые награждения их вождя, им по секрету объясняли, что нужно это, прежде всего, для международного авторитета нашего лидера, а значит, и авторитета всей страны.
Как показали последующие события, вся эта показуха не добавила авторитета стране и пользы не принесла, а была началом агонии изжившей и не оправдавшей себя системы власти.
Пока руководство СССР почти двадцать лет пребывало в эйфории после успешного запуска первого человека в космос, те же американцы сделали колоссальный рывок вперёд во всех областях экономики, что позволило им впоследствии занять ведущее положение на международной арене.
После смерти Л.Брежнева в 1982 году, страной недолго, по причине слабого здоровья и преклонного возраста, руководили Ю.Андропов и затем - К.Черненко. На смену им в 1985 году пришёл непривычно молодой для нашей страны и энергичный М.Горбачев.
Первое время граждане СССР, не скрывая своих чувств, восторгались и даже гордились новым Генеральным секретарём ЦК КПСС. В отличии от прежних, занимающих этот пост до него, он мог с трибуны говорить без "бумажки", во время заметно участившихся поездок по стране позволял себе на улицах городов запросто общаться с народом. Легко и непринуждённо держал себя на международных встречах с лидерами иностранных государств.
А когда в апреле 1985 года на Пленуме ЦК КПСС Генеральный секретарь М. Горбачев в своём докладе дал строгую и справедливую оценку нашей действительности и объявил о курсе на развитие демократии и гласности, то казалось, что вот и наступила она - новая эра. Пришла долгожданная свобода, которая приведёт нас к счастливой, достойной жизни. Людям казалось, что их будто из полумрачной, душной комнаты выпустили на залитую солнцем, цветущую и продуваемую ветром поляну.
Мудрый и уважаемый профессор с кафедры международного рабочего движения Ленинградской высшей партийной школы в те дни, обращаясь к слушателям, сказал: "Похоже, господа, что "Государству кривых зеркал" приходит конец".
За окнами тёплой, уютной квартиры хозяйничал морозный и ветреный вечер, на календаре заканчивался 1990 год. Кедров, удобно устроившись в кресле, прикрыл глаза, и мысли его потекли сами собой.
Прошли первые пять перестроечных лет. Владимир, имевший к тому времени уже два высших образования и пятнадцатилетний опыт работы, не переставал удивляться переменам, которые происходили в жизни страны и в сознании людей. Из новой Конституции СССР была изъята статья о руководящей и направляющей роли партии. Там же была признана частная собственность, которой раньше пугали советский народ и утверждали, что именно на этой почве пустил свои ужасные корни отвратительный и ненавистный для всего цивилизованного человечества капитализм. В словарный запас и понятийный обиход советских граждан вошли такие слова и термины как рынок, биржа, приватизация, бизнес, коммерция, банкротство, инфляция, акция, стагнация и т.д., произношение которых в нашем обществе прежде считалось дурным тоном.
Городу-герою Ленинграду вернули прежнее название, и он стал Санкт-Петербургом, город Горький стал снова Нижним Новгородом, Куйбышев - Самарой, Калинин - Тверью... Практически во всех городах и населённых пунктах нашей страны были изменены названия многих городских площадей, улиц, проспектов. Так, например, в Троицко-Печорске улица А.Жданова стала называться улицей имени В.Савина. В прямом телеэфире на всю страну показали, как в Москве толпа ликующих людей с помощью автомобильного крана свергла с постамента памятник
Ф.Дзержинскому, который некогда возглавлял всемогущий, грозный и неприкасаемый ВЧК (ОГПУ), впоследствии превратившийся в КГБ. Совсем ещё недавно большинство советских граждан это слово произносили шёпотом, московские пешеходы в сторону большого здания на Лубянке лишний раз посмотреть боялись, а тут - на тебе.
Произошла переоценка исторических ценностей. Великая Октябрьская Социалистическая революция, считавшаяся до этого величайшим событием в жизни советских людей, перестала быть таковой и получила статус переворота, совершённого небольшой группой алчных, продажных политиков.
Многие из прежних государственных деятелей, непререкаемых авторитетов, после рассекречивания их биографий оказались трусливыми, корыстными и ничтожными людьми. В то же время полностью были реабилитированы и подняты на "пьедестал" А.Сахаров и А.Солженицын, которых до этого называли диссидентами и предателями.
Весной 1990 года начались первые свободные, демократические выборы в органы местной власти и в Верховный Совет Коми АССР. На одно место приходилось по пять-семь претендентов. Такого никогда раньше не было. Люди впервые по-настоящему получили право выбирать и быть избранными. До этого всегда был один кандидат, согласованный в соответствующих органах партии. Однако к этому времени сила и мощь партии уже были утрачены, её былой авторитет растаял, как весенний снег в апреле. В конце 1989 года в аппарате Троицко-Печорско- го райкома КПСС осталось всего несколько человек, и они уже ничего не решали. Власть и влияние совсем недавно всемогущей партии рушились на глазах как рядовых граждан, так и самих коммунистов, и что интересно, большой печали по поводу её неизбежного конца никто не испытывал.
События развивались стремительно, с невероятной скоростью... Так вот, в 1989 году были впервые на альтернативной основе проведены выборы народных депутатов СССР. Затем впервые в истории страны было введено президентское правление, и Президентом СССР стал М.Горбачев. Весной 1990 года провели выборы в региональные и местные органы власти. В.Кедров в острой борьбе с тремя конкурентами выиграл выборы в районный Совет народных депутатов и стал председателем райсовета. Чуть позже из четырёх претендентов он победил и на выборах в Верховный Совет Коми АССР.
Впервые в стране в Печорском угольном бассейне прошли массовые политические забастовки шахтёров. В мае 1990 года Б.Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР, и осенью он посетил Воркуту, приехал на встречу с шахтёрами.
В августе того же года Президент М.Горбачев издал указ о реабилитации жертв сталинских репрессий и о возвращении гражданства СССР высланным из страны диссидентам.
А в ноябре в СССР ввели свободные розничные цены на предметы роскоши и "ряд товаров, не оказывающих существенного влияния на жизненный уровень населения": ковры, видеомагнитофоны, мебель, трёхкамерные холодильники, радиоприёмники, фарфор, хрусталь, коньяки и т.д. Этим самым был дан старт первым росткам свободного рынка.
В те дни люди впервые почувствовали вкус свободы. Им было дозволено общаться с властью: открыто критиковать власть и существующие порядки. Им разрешили выбирать на рабочем собрании руководителя предприятия, выдвигаться кандидатом в депутаты, выезжать свободно за границу, зарабатывать столько - сколько сможешь. Образовался колоссальный заряд людской энергии, стремящейся к действию, к свершениям. Казалось, нашему народу всё по силам и совсем скоро, через год-два, всё изменится, и советские люди заживут богато, счастливо и свободно.
Но, как говорится: "Было гладко на бумаге, да забыли про овраги".
36
В 1965 году, после успешного окончания восьми классов, Владимиру родители купили мотоцикл "ИЖ- Юпитер". Деньги были выручены от продажи ста пятидесяти килограммов брусники, которую они за осень собрали всей семьёй.
Конечно, это была не игрушка для сына, а семейное транспортное средство. У отца была покалечена кисть левой руки, поэтому кроме Владимира за мотоцикл никто в семье не садился. Он же был рад этому обстоятельству и с мотоциклом почти не расставался. Он так привык к своему железному другу, что, казалось, готов был и ночевать с ним вместе в сарае, где хранилась всякая хозяйственная утварь. За короткое время в отношениях между Владимиром и "ижаком" было достигнуто полное взаимопонимание. Водитель и мотоцикл во время поездки ощущали себя единым целым. Сердце первого и двигатель второго, казалось, работали в едином ритме, чутко улавливая настроение и самочувствие друг друга.
Мотоцикл стал вроде как ещё одним членом их семейства. Он их возил в лес - на охоту, по грибы, за ягодой, на реку - удить рыбу. Иногда Владимиру приходилось то кого-то из родителей срочно подбросить на работу, либо сестру в школу. Пара колёс выручала и тогда, когда надо было, скажем, сгонять на почту за посылкой, привезти к больной соседке фельдшера, отвезти опаздывающего односельчанина к рейсовому автобусу, успеть до закрытия магазина за продуктами, наконец - подбросить с ветерком до дома девчонку-одноклассницу, которая задержалась вечерком у клуба. Зачастую "Ижак" можно было увидеть сиротливо стоящим на краю футбольного поля и "болеющим" за хозяина, "дежурившим" у клуба, где Владимир со сверстниками наблюдали за взрослой молодёжью, которая под хриплую запись "Битлов" резвилась на танцплощадке.
Уже тогда Владимир начал понимать, что личный транспорт - это благо, которое позволяет человеку спрессовать время, подчинить его своим интересам. Человек посредством общения с транспортным средством испытывает величайшее наслаждение от движения, от скорости, от покорения пространства. Управляя машиной или мотоциклом, он познаёт механическую, техническую сторону жизни всепланетар- ного прогресса. Транспорт даёт человеку дополнительное чувство свободы и уверенности в окружающем его мире. Но транспорт же, как и свобода, может таить в себе опасность.
37
Дело было в середине августа 1966 года. Как-то утром мужская половина Кедровых собралась вниз по реке, чтобы привезти с луга заготовленное летом сено. Его доставляли до посёлка в большой лодке- барже, называемой илимкой. Она могла взять на борт пять-шесть тонн сена, которого хватало, чтобы прокормить корову в продолжении поздней осени, долгой зимы и ранней весны. Погрузив в илимку всё необходимое снаряжение и заведя двух лошадей, старший и младший Кедровы, а с ними ещё двое нанятых мужиков отправились самосплавом вниз по течению реки. Судном управлял лоцман Игнат, который с помощью руля, состоящего из жерди, опирающейся на треногу, и двух сколоченных по ребру толстых плах, погружённых в воду, направлял судно по фарватеру. Иногда на больших плёсах, чтобы ускорить движение, заводили лодочный мотор "Москва", который был закреплён на корме. Это дело, чаще всего, доверяли молодому Владимиру, который любил возиться с техникой. Мотор, работая на малых оборотах, довольно успешно подгонял судно вниз по течению, сокращая время в пути. На быстрых и мелких перекатах мужики, дабы не наскочить на камни, бежали на нос судна и шестами помогали рулевому совершить тот или иной манёвр.
Река Большой Пит - быстрая и своенравная. То ускоряя, то замедляя своё движение, несёт она свои воды в могучий Енисей. Её воды либо продираются сквозь скалистые горы, точа своим напором крутые отвесные берега, либо миролюбиво облизывают небольшие пойменные луга и лесистые склоны. Пейзажи вокруг, как в кино, постоянно меняются, а поэтому плыть по реке приятно и не утомительно. Через шесть часов, преодолев путь в тридцать километров, они причалили к сенокосным угодьям.
На лугу, словно часовые в дозоре, стояли приземистые, коренастые, потемневшие от солнца и дождей, копны душистого, ароматного сена. Месяц назад Кед-
10. Кедровый распадок ровы косили, сгребали и копнили здесь скромный урожай северных трав. Выгрузив на берег имущество и выпустив пастись на луг стреноженных лошадей, трое взрослых из бригады отправились на лодке бросить неводок, а Владимира оставили у костра готовить ужин. Солнце уже спряталось за горы, окрашивая небольшие тучки в голубом небе в розово-багряный свет. Умолкли и птичьи голоса. Деревья, украшенные золотистым покрывалом, замерли в сладостном, томном оцепенении. Вода в реке, словно ртуть, своей идеально ровной поверхностью тихо сползала вниз, за поворот. Стояла бархатная осень. Владимир натаскал и нарубил дров, развёл костёр, начистил картошки, открыл две банки тушёнки и, добавив различных специй, сварил густой суп. Вскоре вернулись и взрослые:
-- Ну что, Вовка, кормить нынче будешь стариков? А то у меня живот аж к спине прирос. Только на тебя одна надежда, - возбуждённо забасил здоровенный Игнат слегка заплетающимся голосом.
"Видно, бутылочку-то "уговорили", пока рыбачили", - подумал Владимир и шутливо ответил:
-- Как поймали рыбы, так и ужинать будете, дядя Игнат.
-- Ну тогда придётся голодным спать ложиться. А всё из-за твоего отца. Давай, говорю, ещё пару тоней сделаем. Так нет. Давай поехали назад, - шумит. Сын у него, видишь ли, один остался.
-- Так ведь тебе, Игнат, есть много вредно, и так больше центнера весишь. А на ночь тем более, даже врачи не рекомендуют, - усмехаясь, ступив на борт лодки, встрел в разговор Степан, ещё один член бригады.
-- Подыхающему с голода глупо говорить о вреде обжорства. Тебе вот можно и не жрать. Всё равно "не в коня корм", - и Игнат так хлопнул своей огромной ладонью по узкой Степанинской заднице, что тот, словно воробей, пролетел над кромкой воды, не замочив ног, и высадился в метре от костра. - Ну вот, благо что в котёл не попал. А то бы у нас сразу и второе и третье было. Ха-ха-ха, - добродушно пошутил здоровяк.
Затем они все дружно разместились вокруг походного стола, приняли ещё по сто грамм и жадно приступили к еде. Наслаждаясь погожим вечером, взрослые вели неспешный разговор о предстоящей погоде на завтра, о том, что надо попотрошить и посолить пойманную рыбу, что ночью надо кому-нибудь из них встать и проверить лошадей.
-- Вовка, положи-ка мне ещё добавки и подай соли. По-моему надо немного досолить твоё варево, - облизывая ложку, хитро улыбнулся дядька Игнат.
-- "У каждого свой вкус", - сказал индус, влюбившись в обезьяну, - вступился за сына старший Кедров. - По мне так самый раз.
-- Ну, ладно. Уж и пошутить нельзя, - принимая миску, проворчал Игнат.
После ужина все, помогая друг другу, быстро управились с намеченными делами, настелили на дно илимки слой ароматного сена и затем, укрывшись брезентом, сладко уснули на мягкой, душистой перине.
Владимиру снилось, что он играет за сборную страны по футболу. И на последней минуте он прорывается к воротам противника и забивает гол. Родители и все жители посёлка его радостно приветствуют, обнимают. Среди них и Галька Завьялова, его одноклассница, в которую он был влюблён первой школьной любовью и по которой тайно вздыхал вот уже второй год. Вот Галька в мелких веснушках на улыбающемся, озорном лице подошла к нему и положила свою руку на его плечо, он почувствовал нежное прикосновение её ладоней. "Володька, вставай, пора за работу!" - услышал он сквозь сон. Открыл нехотя глаза - рядом стоял отец, теребя за фуфайку, которой был прикрыт Володя. "Кто рано встаёт, тому Бог даёт. Давай поднимайся!" - ещё громче проговорил отец, направляясь от илимки на берег.
Сердясь на отца, что тот не дал досмотреть ему такой чудесный сон, Владимир нехотя встал, умылся речной, студёной водой и в одиночку позавтракал у затухающего костра. Мужики, стуча топорами, рубили в лесу жерди и таскали их на берег. Лошади стояли привязанные к кусту, сытые и запряжённые, весело помахивая своими длинными хвостами. Все понимали, что надо спешить, пока стоит погожая погода. С помощью лошадей и волокуши (толстой и длинной верёвки) Владимир свозил копны на берег, а мужики в три пары рук ловко укладывали сено в илимку. От середины днища судна на его борта были уложены срубленные в лесу жерди, которые выступали на полметра за его габарит с той целью, чтобы увеличить площадь груза и уменьшить его высоту для большей устойчивости на плаву. Работали дружно и в полную силу, практически без отдыха, весь день. Прерывались только во время коротких перекуров да на обед, который занял менее часа. После того, как уложили всё сено на илимку и укрыли его большим брезентом на случай дождя, мужики позволили себе двойной перекур и по сто граммов водки. На этот раз Степана оставили на берегу, а трое других отправились с неводом ещё порыбачить. Сделав три-четыре тони, они вернулись уже под самые сумерки с небольшим уловом, поймали чуть больше ведра хариуса и сигов.
Затем они выпили, закусили вчерашним свежепросо- ленным хариусом, поели ухи и только тогда почувствовали, как усталость тяжёлым свинцом расползается по их телам. К этому времени ночная мгла медленно поглотила всё пространство, а на тёмно-синем небе у самого верха горы за рекой робко замерцала первая бледная звёздочка.
Уже засыпая, зарывшись по шею в сено, сквозь прикрытые глаза Владимир разглядел на небе контуры млечного пути. "Вот было бы здорово на мотоцикле по нему прокатиться. Туда-сюда. Вжик- вжик", - и, улыбнувшись, он отрубился.
Проснулся Кедров от сердитого, покрикивающего голоса и стука лошадиных копыт. "Это дядька Игнат запрягает лошадей", - понял он. Перед его глазами, куда бы он не посмотрел, стояла сплошная белая пелена. "Может, я очутился в облаках? А может, так млечный путь выглядит изнутри?" - вспомнил он свою последнюю вчерашнюю мысль. Нет, это был, конечно же, туман. Холодный, белый, непроглядный туман заполнил собою всё. Сверху и снизу, слева и справа, и вокруг - всё живое, казалось, утонуло в нём.
Через час подул лёгкий ветерок, и туман начал потихоньку расслаиваться. Сначала его лоскутья оторвались от речной глади, а затем сквозь "молоко" стали пробиваться очертания гор и отдельных близстоящих деревьев. Пара лошадей посредством длинной бичевы (связанных определённым образом толстых верёвок) уже была запряжена и готова тянуть гружёную илимку вверх по течению реки. Лошадям предстояла тяжёлая работа, а потому им на мешки насыпали питательного овса, и те, тыча мордами вниз, своими толстыми мягкими губами ловко подхватывали золотистые зёрна. Они давили их плоскими зубами, смачно хрумкали, пуская слюну, и от удовольствия мотали своими головами.
Ну вот - решено было трогать. Лошадьми управлять доверили Владимиру. Он уселся верхом в седло на гнедого Орлика и погнал лошадей. Лоцман Игнат стоял поверх сложенного и стянутого верёвками сена и длинным шестом, привязанным к рулю, управлял судном, подавая всем команды. Двое других мужиков находились в носовой части илимки, готовые в любой момент, взявшись за шесты, поправить либо подтолкнуть тяжело груженное судно.
Река Большой Пит, как уже было сказано ранее, горная. Течение у неё преимущественно быстрое, берега каменистые. Местами прямо из воды возвышались отвесные тёмно-серые скалы. Русло реки извилисто и коварно. Поэтому транспортировка груза была делом сложным, ответственным и небезопасным.
Задача состояла в том, чтобы, поднимая вверх по течению тяжело груженную илимку, не посадить её на камни и не перевернуть, провести сквозь стремительные перекаты и миновать коварные отмели. Была опасность потерять не только груз и судно, но и, не справившись с бурным потоком, утопить лошадей, сено и людей.
Часто во время пути, чтобы миновать скалистый непроходимый берег или выступающую косу, приходилось переходить реку на лошадях вброд. Если при этом лоцман ошибётся и не совсем точно укажет место перехода, или кони не послушают седока и свернут чуть раньше в сторону, то они, не достав дна и потеряв опору, могут быть сбиты течением воды. Запутавшись ногами в бичеве, могут пойти под воду, а вместе с собой утянуть и наездника.
Путь, как и предполагалось, оказался очень тяжёлым и утомительным. Лошадям часто приходилось идти в брод. Их ноги скользили и спотыкались на мокрых и скользких камнях. Брызги из-под копыт летели в разные стороны. Наезднику приходилось всё время быть начеку, ни на минуту не расслабляясь. Иногда лошади на какое-то мгновение останавливались, не в силах справиться с бурным течением реки, и тогда казалось, что беда неминуема. В такие минуты Игнат громким криком отдавал команды, и мужики на илимке хватались за шесты и, рвя от напряжения жилы на руках, старались удержать и продвинуть вперёд гружёное судно. Владимир в этот момент отчаянно гнал лошадей вперёд, нахлёстывая их по бокам толстым кожаным поводком. Он кричал, умолял их двигаться вперёд. Привставая в стременах, он всем телом наклонялся вперёд, стараясь увлечь за собой обессиленных "бурлаков".
Перекрывая шум реки, Игнат орал что есть мочи в адрес Владимира:
-- Вовка, куда прёшь, мать твою!!! Бери вправо, ещё правее! Теперь прямо давай! Прямо, говорю, ...балбес!
Перепуганный, едва не очумевший возничий нервно дёргал поводья то влево, то вправо, стараясь направить лошадей в указанном направлении.
-- Василич! На левый борт! Упирайся шестом в камень, держи илимку! Потонем, бля..!!! - кричал он старшему Кедрову.
-- Степан! Топор у тебя?! Если чо - руби бичеву, как скажу! Понял?
-- Понял, понял! - хрипло кричал в ответ Степан и чуть тише добавлял: - Не ссы, капитан, прорвёмся.
В конце концов они буквально сантиметр за сантиметром, царапаясь дном за камни, осилили бурный перекат. И тогда Игнат, смачно сплюнув за борт, крикнул:
-- Отбой, мужики, пристаём... Надо чайку хлебнуть!
Через каждые два часа пути они делали небольшой привал, после чего продолжали своё медленное движение вперёд - вверх по непокорной реке.
Наконец, под вечер из-за поворота показался посёлок. Затем прошло ещё не меньше часа, прежде чем илимка уткнулась носом в берег у пристани. На всё про всё, как говорится, у них ушло менее трёх суток. Добравшись до пристани, Владимир буквально свалился из седла на землю. Идти он не мог. Сделав несколько неуклюжих шагов на полусогнутых ногах, прислонился спиной к шершавой бревенчатой стене. Он так устал от езды верхом на лошади, что его даже тошнило. Ноги у него стояли циркулем, слушаться не хотели, а каждый шаг приносил нестерпимую боль в ягодицах. За двенадцать часов, что он провёл в седле, почти в кровь набил седлом задницу.
Но до конца дело ещё не было сделано: назавтра им предстояло на грузовой машине перевезти сено в скотный двор и уложить в стог так, чтобы его не портило непогодой. А сейчас надо было ещё надёжно закрепить у берега судно, укрыть дополнительно брезентом, распрячь и отогнать лошадей, собрать и отнести домой вещи.
Видя состояние сына, отец похлопал его по плечу и сказал:
-- Ты своё дело сделал, иди домой, отдохни, мы тут сами с мужиками управимся, приберём всё.
-- Хорошо, я ненадолго загляну домой, потом приеду и помогу вам.
-- Да, матери скажи, пусть ужин готовит, мужиков кормить надо, - добавил вдогонку отец.
Доковыляв до дома, Владимир немного размялся, и ему полегчало. Молодой организм восстанавливается быстро. Наскоро умывшись и переодевшись, он выпил кружку холодного молока, съел пару пирожков с брусникой и, не выдержав долгой разлуки, направился к своему мотоциклу.
Что и говорить, они, конечно же, за трое суток соскучились друг по другу и были рады встрече. Через пять минут, забыв про боль, Владимир, уже управляя своим "ижаком", мчался на пристань.
После тяжёлого, утомительного пути Владимиру было приятно ощущать упругий ветер в лицо и послушную мощь мотоцикла. Душа ликовала, в голове раздавались победные звуки литавр. Ему казалось, что он - настоящий герой, выполнивший очень важное и почётное задание. Он гордился собой, и радость за хорошо сделанную, мужскую работу переполняла его.
Выезжая на мотоцикле из глухого перекрёстка, он, нарушая правила, срезал угол и выскочил на главную улицу. Перед глазами что-то мелькнуло, и в тот же миг раздался мощный удар... Проделав в воздухе сальто, он спиной ударился о землю, несколько раз перевернулся и оказался лежащим в кювете, в дорожной пыли. Не понимая, что произошло, и не чувствуя боли, он приподнял голову и увидел, что его мотоцикл, развёрнутый боком, валяется недалеко от него в канаве. Посреди дороги, накренившись, стоит другой мотоцикл - с коляской. Рядом с ним стоит мужик с белым, как простыня, лицом, и трясущимися руками вынимает из коляски ревущего малыша.
"Всё! Кончено! - подумал Кедров. - Какой ужас! Я покалечил или убил ребёнка, наверно, травмировал мужика. Себя покалечил!!! Как дальше жить? Что будет со мной? Тюрьма?" Он почувствовал, какое ужасное горе разом навалилось на него и стало его раздавливать. "Почему всё так несправедливо? За что?
Ведь я хороший. Ведь ещё минуту назад было всё так прекрасно! - лихорадочно и путано проносилось в его голове. - Господи, что я сделал... плохого?!"
Обида на весь этот несправедливый мир захлестнула его. Ему стало трудно дышать, и слёзы неудержимо брызнули из глаз. Боже, как ужасно жаль было себя. Уронив голову в пыль, он затрясся всем своим ушибленным телом в безудержном, разрывающем душу глухом рыдании. Но Бог смилостивился над ним.
Как позже выяснилось, нарушив правила уличного движения, Владимир врезался во встречный мотоцикл с коляской, угодив передним колесом своего "ижака" в её конусообразный центр. От удара его смяло, но не настолько, чтобы серьёзно травмировать пятилетнего малыша. Вмятина не достала его коротких ножек - от разбитого стекла у него оказалась порезанной рука и ещё было несколько царапин на лице, не считая полученного шока. Его тут же на попутной машине вместе с отцом отвезли на осмотр в больницу. Водитель мотоцикла, отец мальчика, пострадал тоже, но слава Богу, не сильно. У него оказалась порванной штанина брюк и ссадина на боку и правом бедре.
Подошедшие друзья и односельчане осмотрели Владимира, успокоили и под руки отвели домой. Перепуганная мать вызвала медсестру, и только после осмотра сына немного пришла в себя. Залечивая травмы и синяки, Кедров неделю провалялся дома. У Н.Некрасова есть такие строки: "Думал бедняга в храм славы попасть, рад, что попал и в больницу".
Вовкины родители были очень расстроены произошедшим - это принесло им много серьёзных переживаний и хлопот. Но в конечном итоге всё потихоньку уладилось и утряслось. Отец договорился с пострадавшей стороной о возмещении ущерба. Он же уговорил Семакина Николая, невинно пострадавшего, не вызывать участкового милиционера из райцентра, чтобы не возбуждать по данному происшествию дела.
Оба мотоцикла со временем отремонтировали. Все участники дорожного происшествия поправились. Владимир по-прежнему был неразлучен со своим железным другом. Однако после того горького случая Кедров стал ездить осторожней и осмотрительней.
Китайский мыслитель Конфуций сказал: "Ошибки, которые не исправляются - вот настоящие ошибки".
38
Вот так и наша страна в начале 90-х годов прошлого века, управляемая Б. Ельциным и его командой, словно на мотоцикле, неслась вперёд, нарушая объективные законы жизни, устоявшиеся нормы и правила. Новое Государство Российское на том историческом отрезке пути порою закладывало очень крутые виражи, по ходу разрушая не только вредное и отжившее, но уничтожая и много ценного, накопленного многими поколениями за долгие десятилетия. В азарте стремительной гонки "водители" не смотрели по сторонам и сшибали с дороги даже тех, кто пришёл их поприветствовать и поддержать. Многие проводимые в то время реформы прошлись катком по судьбам миллионов человек.
Думается, первоначально помыслы и намерения как у Горбачева, так и у Ельцина, были достаточно правильны и благородны. Тот и другой хотели вывести страну из тупика, вытащить её из застоявшегося болота. Но первому из них, как представляется, не хватило смелости и твёрдости, второму - терпения, хладнокровия и интеллекта. И то, что можно было сделать обдуманно, спокойно за пять лет, растянулось на двадцать, и всё пошло не так, как предполагалось изначально. В жизни, к сожалению, часто то, что кажется очевидным, оборачивается в невероятное.
Конечно же, нельзя отрицать того, что первому Президенту СССР М.Горбачеву удалось встряхнуть страну, разбудить уставший и разуверившийся народ. Чего он впоследствии сам немало испугался.
Первому Президенту России Б.Ельцину досталось, безусловно, тяжёлое наследство. Ему удалось не только удержать новое государство на плаву, но даже провести в стране ряд масштабных реформ, которые значительно превосходят всё, что было сделано его предшественниками за последние двадцать лет. К их числу можно отнести: свободу слова, введение института частной собственности, внедрение элементов конкурентного рынка, организацию свободных демократических выборов, упразднение КПСС, создание многопартийности и т.д.
Но наряду с этим в период его правления было сделано и много непростительных ошибок и грубых просчётов. Во-первых, Б.Ельцин оказался одним из главных инициаторов развала некогда могучей страны - Союза Советских Социалистических Республик. Развал, конечно же, всё равно бы состоялся, но произойти он мог бы более цивилизованно и разумно, прежде всего, для России. Во-вторых, Б.Ельцин и его команда безответственно, преступно распорядились огромным всенародным богатством во время приватизации, которая, конечно же, была необходимой. Проведённая приватизация по-чубайсовски (по-ель- цински) уничтожила экономику страны и бросила в бездну нищеты миллионы российских граждан.
В-третьих, при Б.Ельцине было положено начало масштабной и беспрецедентной коррупции, которая в настоящее время приобрела бесстыдные размеры и стала неуправляемой. Многие государственные должностные лица и чиновники в накопительском и политическом экстазе забыли об образовании, здравоохранении, культуре, охране общественного порядка, армии, пенсионном обеспечении, доведя эти сферы до откровенной деградации. Всего за какие-то несколько лет в стране до отчаянного беспредела опустили вниз планку общественной морали и нравственности.
А что произошло с экономикой, которая и до этого была далеко не передовой? Уже многие десятки лет мы наблюдаем, как сначала союзное, а теперь российское правительство, пытается реформировать нашу экономику. А что в итоге? Какой, позвольте спросить, отечественный товар, пользующийся спросом и отвечающий потребительским качествам и европейским стандартам, мы производим? Продовольствие? Посуду? Утюги? Холодильники? Мебель? Детскую и взрослую одежду? Обувь? Строительные материалы? Сантехнику? Автомобили? Нет. В основном всё, что мы покупаем - импортного производства, не говоря уже об электронике. Как говорится, базара много, а толку мало! За это время тихо и спокойно Южная Корея, Китай, Турция, Сингапур, Малайзия, Индия, Норвегия, Финляндия и другие страны сделали колоссальный рывок вперёд.
Только с приходом к власти В.Путина социально- экономическая и духовно-нравственная обстановка в стране стала меняться к лучшему. Наметились позитивные изменения во всех отраслях экономики и социальной сферы. Самое главное сейчас - закрепить эти процессы, не успокаиваться на достигнутом, не обольщаться первыми результатами. Недопустимо расслабляться на половине пути, что всегда было свойственно российскому менталитету.
Упорный, кропотливый труд, скажем прямо, не был в почёте в нашей стране. Нам всегда нужны были рекорды, ударные темпы, высокие показатели, досрочные выполнения. Мы все куда-то спешили, всё больше работали на "ура", из последних сил. При этом часто объёмы и количество сделанной работы для нас были важнее качества. Ещё русский историк В. Ключевский писал: "Ни один народ в Европе не способен на такую крайнюю степень активности на протяжении короткого периода времени, как русские; но, возможно, никто другой в Европе не демонстрирует такой неспособности к постоянной, размеренной, непрестанной работе". С этим нельзя не согласиться. Возможно, такая черта характера российских граждан связана с природно-климатическими условиями жизни, когда нужно успеть в благоприятно-короткий период сделать много.
Однако сейчас, в век высоких, точных и энергосберегающих технологий крайне важно внедрять новый стиль организации труда на производстве. Необходимо достигать высокого качества продукции с наименьшими затратами. Выдай норму не больше, но обеспечь строжайшее соблюдение технологии - таково нынче требование к работнику. Настоящий успех, как правило, быстро не приходит, он является результатом долгого и упорного труда.
Только бандиты, стремясь разбогатеть в одночасье, строят свой бизнес на несчастье своих сограждан. После многих лет беспрецедентного разворовывания и разорения национального богатства страны гражданское общество устало бороться и разочаровалось в своих предводителях.
Политическому истеблишменту страны крайне необходимы такие качества, как порядочность и честность. Без этих качеств ему никогда не удастся консолидировать народ. На протяжении всего советского периода власть врала своему народу - нагло и бесцеремонно. Статистика приукрашивалась, положение дел в армии, здравоохранении и других областях искажалось, показатели преступности занижались, многие факты умалчивались. Так, в 1962 году в Новочеркасске произошло первое в СССР народное восстание, во время подавления которого было убито 26 человек. Народ об этом узнал через тридцать лет. В 1988 году в городе Арзамас Нижегородской области произошёл огромный взрыв. Погиб 91 человек, было разрушено 250 жилых домов. Власти также решили народу об этом не сообщать. Подобных примеров можно привести десятки, если не сотни... Так себя может вести только та власть, которая совершенно не уважает свой народ. Но тогда у власти было много шариковых, людей малокультурных. Однако и сейчас, к сожалению, большая часть политической элиты постоянно лжёт, ведёт себя высокомерно и безответственно по отношению к народу. Спрашивается: на какую же взаимность в этом случае рассчитывают те, кто стоит у власти?! Вместе с тем пышно расцветает приспособленчество и лицемерие.
Такие невесёлые мысли как-то раз посетили седую голову Кедрова в недалёком 2007 году. И спровоцировали их попавшие на глаза строки одного поэта:
Из чего твой панцирь, черепаха? Я спросил и получил ответ: Он из мной накопленного страха, Ничего прочнее в мире нет!
Владимир поймал свою первую настоящую рыбу, когда ему не было ещё семи лет. Родители взяли его с собой на сенокос, оставив дом, подсобное хозяйство и младшую сестрёнку на попечение соседей. В то время их сенокосные угодья располагались на отдалённом участке по берегу реки Ведуга в сорока километрах от посёлка. Вместе с ними был тунгус по имени Иван, согласившийся помочь, а заодно и немного подзаработать. Это был добрый по характеру и спорый в деле мужичок, возраст которого определить было трудно. Роста он был невысокого, щуплого телосложения. Жил он в посёлке один, скромно и незаметно, в отрыве от своих соплеменников, которых ещё можно было небольшими группами встретить в таёжных поселениях северной части Красноярского края. Тунгусы - это прежнее название эвенков, народа, основные виды деятельности которого пушной промысел, оленеводство, рыболовство.
Сначала они вчетвером начали свой путь в кузове попутного грузовика, который вёз в Северо-Енисейск ящики с гвоздями, скобами, болтами и ещё каким-то барахлом. Проехав более тридцати километров по грунтовой дороге, они высадились у обочины, а затем продолжили путь пешком, прошагав с полной выкладкой около пяти вёрст лесной тропой. Спустившись с крутого косогора вниз, оказались на берегу быстрой таёжной реки. Прохладная и кристально прозрачная вода живым серебром искрилась в лучах полуденного солнца и, скользя по тёмно-коричневым и зеленовато-жёлтым камням, которыми было сплошь устлано русло реки, то весело звенела, то ласково журчала, раскачивая из стороны в сторону раскидистые зелёные треуголки прибрежных лопухов.
Пройдя метров пятьсот вдоль реки, они вышли на поляну. Выбрав удобную и ровную площадку недалеко от берега и скинув с плеч тяжёлую поклажу, взрослые из жердей и свежескошенной травы быстро и слаженно соорудили шалаш. Пока мать с отцом его обустраивали, разводили костёр, кипятили чай, Иван, прихватив старенькое одноствольное ружьишко, убежал в лес. Вскоре из лесной чащи послышались один за одним четыре выстрела, и буквально через полчаса местный абориген принёс к костру четырёх рябчиков. Стояла последняя декада июля, молодняк ещё не совсем подрос, поэтому опытный охотник взял на мушку только взрослых особей. Эта дичь, воспетая Маяковским, отличается небольшими размерами, и их тушки после разделки остаются размером с кулак взрослого человека.
Солнце вскоре зашло, и в речную долину с гор незаметно опустились сумерки. Лёгкий ветерок, дующий с реки, частично отгонял от людей назойливых комаров. Мать вместе с Владимиром в прибрежных кустах ощипала тушки рябчиков, а затем вымыла в проточной воде и передала их Ивану для готовки, как он сказал, по-охотницки. Он разгреб костёр, накидал на кострище мелких речных камешков, положил на них приправленные тушки и закрыл сверху угольками. Взрослые налили себе на донышки железных кружек водки из старой солдатской отцовской фляги, выпили за успех предстоящего дела и неспешно закусили нехитрой домашней снедью, которая была разложена Александрой Ивановной на чистой тряпице, прихваченной из дома. Взрослые негромко вели разговор о травостое и приметах, предсказывающих погоду на ближайшие дни. А Вовка, выпив полбутылки молока, смотрел на мигающие
11. Кедровый распадок
угольки костра и с нетерпением вдыхал запах печёного мяса.
-- Василич, однако, трава росит, быть завтра вёдрам. Сухой и ясный день будет, - убеждал хозяина сенокоса Иван-тунгус, держа в руках сорванный им пучок травы.
-- Да, похоже на то. Давеча кукушка-то куковала долго, - соглашался тот. - Надо будет встать спозаранку, как только светать начнёт, чтобы скошенная трава хорошенько за день просохла.
-- Да, нынче травостой-то не очень богатый. Тонкие валки сохнуть будут быстро, - встрела мама. - Ты, сынок, сейчас поешь да спать отправляйся, за день- то намаялся, небось.
-- Нет, мам, я с вами посидеть хочу. Я не хочу спать, лучше утром посплю.
-- Пока погода стоит - спать некогда. Это только у непутёвых людей по ненастью лыко дерут, а по вёдрам лапти плетут, - наливая в кружку для сына домашней ряженки, добавила к сказанному мать.
Владимир, примостившийся у костра, сидел на сухой, принесённой из леса валежине и, не смотря на усталость, с большим вниманием слушал житейские взрослые премудрости. Ему впервые в своей небольшой ещё жизни предстояло ночевать в лесу, а поэтому он немного тревожился и опасался надвигающегося события. С повышенным интересом он вглядывался и вслушивался в окружающий его мир. Его чувства были обострены, и мысли путались в его вихрастой детской голове под натиском неведомых ранее ощущений. Его внимание привлекал то монотонный и таинственный танец свинцово-серебристой речной воды в отблесках зависшей над ней бледно-жёлтой луны, то он с волнением взирал на грозную, непреступную крепость окружившего их тёмного леса, таящего в себе скрытую опасность. Он вздрагивал, и холодок пробегал у него между лопаток, когда слышал резкий, странный крик неведомой ночной птицы. Когда его взгляд устремлялся вверх, на небо, ему становилось нестерпимо жалко далёкую, слабо мерцающую звёздочку, затерявшуюся в неприветливой, холодной бездне тёмно-синего океана. Его возмущала несправедливая краткость бытия, когда его взор замечал едва уловимый миг метнувшейся в небо и тут же погасшей искры от костра. Его забавляли и одновременно пугали длинные, причудливые тени от двигающихся вокруг костра людей. Ему было приятно ощущать крепкое людское содружество посреди дикой природы и свою сопричастность к нему.
Ах, до чего же был вкусен рябчик, приготовленный Иваном. Нежное белое мясо с золотистой корочкой, в меру сдобренное солью и специями, пропитанное запахом костра и таёжного воздуха, источало головокружительный аромат. У маленького Кедрова проснулся звериный аппетит, в нём заговорили гены далёких предков: его глаза возбуждённо блестели в свете отблесков костра, он жадно впивался зубами в тушку ещё не остывшей горячей дичи и торопливо наслаждал ею свой желудок.
В этот вечер он впервые так близко соприкоснулся с природой, познакомился с новым большим миром, не осознавая того, что является его маленькой частицей, песчинкой. Рядом с ним были добрые и заботливые родители, сильные взрослые люди и поэтому, едва успев прикоснуться к душистой постели, он тут же провалился в сладкий и безмятежный сон.
С тех пор минуло более полувека, но тот вечер крепко запал в память Кедрову. Ему и сейчас кажется, что нет ничего вкуснее на свете, чем тот рябчик, приготовленный в его далёком детстве на костре. Это ощущение осталось с ним, несмотря на то, что, став взрослым, ему довелось отведать разных блюд в лучших ресторанах Москвы, Вены, Стамбула, Берлина, Парижа, Загреба...
Проснувшись утром и не сразу сообразив, где он находится, Владимир обнаружил, что в шалаше он один. Испугавшись, он пулей выскочил наружу. Солнце уже выглянуло из-за горы и, разбросав своих весёлых зайчиков по поверхности речной воды, ослепительно и нагло взирало на окружающий мир, не спросив разрешения, как будто здесь и не было юного Кедрова. В цветущей траве уже вовсю, решая свои проблемы, стрекотали кузнечики. А в кустах, за лугом у кромки леса, словно им в ответ, щебетали лесные птахи, радуясь тёплому, солнечному денёчку. Всё окружающее пространство искрилось жизнелюбием. Казалось, что оптимизмом пропитан весь воздух.
Оглядевшись вокруг, Володька заметил, что в метрах ста от него, в размеренном ритме взмахивая руками, от леса к реке по лугу двигались три взрослых человеческих силуэта. Иногда один из них на минуту останавливался, и тогда разносился сухой металлический звук: вжик-вжик, вжик-вжик - это кто-то один из косцов точильным бруском правил литовку.
Как оказалось, взрослые в пять часов утра по первой росе вышли на косьбу. В это время трава помягче, косить её легче, и литовка тупится меньше. А ещё важно во время сенокоса выиграть каждый погожий час, с тем, чтобы скошенная трава быстро подсохла на солнце и без дождя была собрана в копны. Мать любила повторять: "Что у коровы на языке, то затем и в подойнике".
Приободрившись тем, что он не покинут, и взрослые рядом, Владимир успокоился и, подойдя к реке, с большого камушка пописал на прибрежные лопухи, стараясь струйкой угодить на притаившуюся на стебле каракатицу. Затем, отмахиваясь от комаров, ополоснул в реке лицо и руки и, вытерев их подолом рубахи, вернулся к шалашу. "Володя-я-я! - закричала мать. - Там в тряпке у шалаша я оставила покушать. Поешь, потом приходи ко мне". В сторонке от входа, в тенёчке, из-под охапки скошенной травы он извлёк трёхлитровую банку с желтоватым, густым варенцом и наполнил им кружку. Затем достал кусок сладкого пирога, стряхнул с него забравшихся муравьёв и, сидя на камушке, с аппетитом приступил к трапезе. В полной мере наслаждаться жизнью ему мешали лишь назойливые комары, которых он безжалостно и метко громил то одной, то другой ладошкой. Закончив с едой, он взял бутылку с тёмной густой жидкостью, вытащил из горлышка бумажную пробку и плеснул из бутылки на ладошку чёрного дёгтя. Тщательно намазал им своё лицо и руки, спасаясь от комаров. После этого став похожим на трубочиста, поскольку о существовании негров он тогда ещё не знал, по некошеной траве степенной походкой он направился в сторону поджидавшей его матери.
-- Ой, сыночка! На кого же ты похож? Тебя и не узнать, прямо что ни есть чертёнок. Весь с низу до верху в дёгте. Ну, разве нельзя было поаккуратнее? - воткнув косу в землю и вытирая сдёрнутым с головы платком пот со лба, бросилась мать навстречу сыну.
-- Да, я хотел капельку, а оно как полилось. Мам, мам, смотри, какую бабочку я поймал, - он разжал свой чёрный, масляный кулачок: на маленькой ладошке трепыхалась небольшая голубенькая бабочка.
-- Выпусти её, сынок. Пусть летит себе с Богом. Пусть летит к своим деткам, - ласково приговаривала мать, застёгивая и заправляя в штаны заляпанную сыновью рубашку.
-- Лети, лети и больше не сиди! - Вовка подкинул ладошку вверх. Но маленькое, крохотное существо судорожно дёрнуло слипшимися крылышками и боком упало в траву.
-- Не надо, не лови больше бабочек. Лучше сходи и принеси мне в кружке воды. Только осторожно там, в воду не упади, - потрепав сына по голове, мать направилась к оставленной ею литовке.
Во время отдыха, когда надо переждать полуденную жару и приготовить обед, отец смастерил удилище из тонкой молодой берёзки. Затем привязал к нему леску с "обманкой" - крючок, особым способом обмотанный ниткой и конским волосом, и буквально за полчаса вытащил на берег пяток замечательных серебристых хариусов. Самым подходящим условием для обитания этой рыбы является река с чистой, холодной водой, быстрым течением и каменистым дном. Всё это в данном случае присутствовало в полной мере.
-- Папа, дай я! Дай мне попробовать! - прыгая на берегу от восторга, кричал сын.
-- Иди ниже, вон к тому камню, - рукою указал ему отец.
Он выбрал большой серый камень, верхушка которого торчала из воды, и перенёс на него сынишку. Придерживая его сзади за ремень, вручил удилище и дал наставление: "Ты так держи в руках удочку, чтобы "обманка" была на поверхности воды и двигалась из стороны в сторону. Хариус - рыба азартная, охотник. Он вылетит из воды и схватит крючок, принимая его за плывущее по воде насекомое".
Володька с трудом держал в руках тяжёлое для него удилище и водил им из стороны в сторону. Иногда на воде появлялся всплеск, это ударяла хвостом, играя "обманкой", рыба, но никак не хотела попадаться на крючок. В такой момент сердце у него обмирало, и он резко дёргал удилище вверх. Мохнатый крючок делал замысловатую дугу и плавно, следуя за леской, опускался на воду. Время шло, усилия юного рыболова казались тщетны. Руки от напряжения и тяжести у Володьки затекли, и удочка уже стала казаться железной. Его ноги подкашивались и дрожали, скользя на мокрой поверхности... Вдруг от резкого удара он чуть не выронил удилище в воду - благо его подхватил отец.
"Держи крепче! Рыба попалась!" - прямо над головой закричал отец и сильнее обхватил сына за плечи.
Изогнувшийся конец удочки мотнуло в сторону, её лихорадочно затрясло в некрепких руках юного рыболова. Натянутая как струна леска, делая замысловатые узоры, со свистом разрезала воду. Он потянул удилище вверх, и в этот миг из толщи воды дугой вылетела серебряная, блестящая рыбина. Затем, пружинисто изогнувшись, она проделала несколько замысловатых сальто и со шлепком, в фонтане брызг, погрузилась в воду, молниеносно исчезнув в бурном течении.
Оставив трясущееся удилище в руках сына, отец сгрёб его в охапку и осторожно, скользя по мокрым камням, перенёс на берег.
Уже на берегу, путаясь в собственных ногах и спотыкаясь о камни, с лихорадочно стучащим от волнения сердцем, выбиваясь из сил, Вовка волоком вытащил из воды и прижал к земле отчаянно бьющегося хариуса. Он поймал первую свою в жизни рыбу - четырёхсотграммового хариуса.
"Знать, великий рыбак будет Владимир, коль такой замечательный рыба поймал", - твердил затем весь вечер Иван-тунгус, готовя на костре уху из отцовского и сыновьего улова.
40
С тех давних пор Кедров на всю жизнь сохранил любовь к природе и страсть к рыбалке. По мере взросления сначала с отцом на деревянной самодельной лодке они избороздили реку Большой Пит и её притоки: Лендаху и Ведугу. Став взрослым, живя уже в Троицко-Печорске, а затем в Сыктывкаре, он познакомился и навсегда полюбил неповторимые красоты Печоры, Илыча, Уньи, Кожыма, Лемвы, Усы, Вычегды.
Вместе со своими напарниками, Иваном и Василием, ему приходилось перетаскивать лодку через речные завалы, рискуя провалиться под хаотичные нагромождения сломанных деревьев в бурных потоках холодной воды; черпая поверх высоких голенищ сапог ледяную, осеннюю воду, тащить лодку вброд через отмели и перекаты; управляя шестом, сплавляться на лодке по стремительно несущейся вниз реке, маневрируя между коварными подводными камнями; проклиная всё на свете, в который раз, под бесконечно моросящим дождём и оголтелым натиском комаров, ремонтировать, приткнувшись к берегу, забарахливший лодочный мотор; толкать гружёную лодку шестами двенадцать километров вверх по реке до ближайшей стоянки людей, чтобы вымолить у них сломавшуюся деталь для мотора; ночевать поздней осенью под ёлкой, стуча зубами от холода, и в старой полуразвалившейся избушке, пропахшей плесенью и мышами; под непрекращающимся вторые сутки кряду осенним дождём брести с тяжёлым рюкзаком по лесу с дальнего предгорного озера - когда уже не обращаешь внимания на то, как меж лопаток по спине вниз стекает холодная струйка воды; поздним осенним вечером в кромешной темноте под лучом небольшого фонарика трясущимися от усталости руками двуручной пилой пилить на чурки толстую смолистую ёлку, а затем, наколов дров, затопить спасительную печурку в лесной избушке.
Кедрову, несмотря на все трудности походной жизни, в каждой поездке хотелось открыть для себя что- то новое, узнать неизведанное, насладиться ещё раз красотой окружающего мира. Его всякий раз тянуло заглянуть за очередной поворот реки либо дороги, спуститься в звенящую ручьём ложбину или вскарабкаться вверх по косогору на соседнюю гору. Его интерес к природе не ослабевал. Она каждый раз была новой, неповторимой, удивительно многообразной и всегда поучительно полезной.
С возрастом человек острее понимает всю краткость и скоротечность человеческой жизни и становится более сентиментальным, чутким и внимательным к окружающему его миру. Он чаще примечает мелочи жизни: первое робкое щебетание птахи, пригревшейся в лучах ещё слабого февральского солнца; медленное таянье облачка в голубом мареве июльского полуденного неба; нежный аромат августовской ночи, наполненный запахами плодородия и нежной печали по уходящему лету; воздушный грациозный полёт осеннего листочка, сорвавшегося с золотой берёзки; изящный хоровод предновогодних снежинок - весточек деда Мороза...
Весна, лето, осень, зима. Так и жизнь человека делится на детство, молодость, зрелость и старость. И всё в этом цикле важно, бесценно, прекрасно, незаменимо и неизбежно.
Детство и юность - это, главным образом, познавательный и воспитательный период жизни, когда происходит формирование личности.
Молодость - период жизненных испытаний и утверждения человека как личности в окружающем его мире.
Зрелость - это расцвет физических и творческих возможностей человека, когда к имеющимся знаниям прибавляется и жизненный опыт.
Старость - период созерцания, размышления, подведения итогов. Осознание смысла жизни.
Человеческая жизнь во всём многообразии была задумана как дар Всевышнего. Но человек оказался слаб и несовершенен. За тысячелетия своего существования люди много нагрешили и расстроили изначально задуманную Господом Богом программу. Поэтому дарованная человеку жизнь уже не всегда является подарком судьбы. Стартовые условия у людей разные, причём иногда существенно. Но главная беда человечества заключается в том, что люди по-прежнему продолжают нарушать нравственные законы, подвержены греховным порокам. К сожалению, Десять Заповедей Божиих не являются жизненным ориентиром для значительной части представителей человечества. Как ни странно, но с годами Кедров всё более зримо начал понимать, что люди в своём большинстве подвержены низменным страстям, что благородство свойственно лишь немногим.
Владимир по прошествии лет из оптимиста превратился в умеренного пессимиста. Но он, тем не менее, не может согласиться с Вольтером, который утверждал, что: "Оптимизм - это страсть утверждать, что всё хорошо, когда в действительности всё плохо".
41
Сразу после окончания школы Кедров поехал поступать в институт. Всё в этот раз для него было впервые: в первый раз надолго и так далеко покинул порог отчего дома; впервые в своей жизни летел самолётом и ехал поездом; впервые оказался в большом, многолюдном и шумном городе.
Добираясь из Красноярска в Омск, он оказался в одном плацкартном вагоне с большой разношёрстной компанией цыган - от грудных детей до седобородых стариков.
Уже на первых минутах пути он понял, что ему жутко не повезло с попутчиками. Всю дорогу цыгане галдели, пели, ругались, плакали, смеялись; их дети носились по вагону, как заведённые, туда-сюда, ко всем пассажирам приставали, выпрашивая подаяния.
В вагоне, не смотря на приоткрытые окна, упорно держался чесночно-носочный запах. Практически на каждой остановке цыгане волной выплёскивались на перрон, снова шумно галдели, торговались, а затем вместе с привокзальными мухами, пирожками, лимонадом, жареными семечками пёстрым оглушительным потоком всасывались обратно в вагон, после чего они возбуждённо что-то тарабанили на своём языке, отчаянно жестикулируя руками, ели, пили, награждали оплеухами шумную детвору и всё время стояли в очереди в туалет. А двенадцати-пятнадцатилетние молодухи, словно в хороводе, носились по узкому проходу вагона взад-вперёд, поднимая пыль своими широкими и пёстрыми юбками. Всё это было для Владимира, привыкшего к оседлому образу жизни, с его прежде тихой, размеренной поселковой жизнью, настоящим кошмаром.
На вторые сутки, под вечер, Владимир доехал до пункта назначения и вышел на привокзальный перрон Омска. Утомлённый от замкнутого пространства, очумелый от шума и гама, уставший от постоянного бдения за своими пожитками, он чувствовал себя совершенно разбитым и был уже по горло сыт этой навалившейся на него цивилизацией. Сдав вещи в камеру хранения, Кедров не спеша побродил под сводами вокзала, постоял в буфетной очереди за бледным кофе и приторным пирожным, с опаской прогулялся по вечерней привокзальной площади, а затем, купив газету и расстелив её на ступенях межэтажного лестничного служебного перехода, устроился на ночлег.
Что и говорить, ночь прошла без особого комфорта. Было "немного" неудобно и жестковато спать, сидя на газете. Дважды ночью его тревожил милиционер, напоминая о бдительности. Несколько раз ему наступали на ноги полусонные соседи. Но тем не менее эту ночь он провёл лучше, чем в вагоне.
Утро он встретил с оптимизмом. Умывшись и приведя в порядок свой слегка помятый внешний вид в туалетной комнате вокзала, посетил уже знакомый буфет и отведал городской пищи: сосиски, пирожное, кофе, после чего отправился пешком знакомиться с городом.
Шёл он всё время прямо по главной улице, стараясь не заблудиться. Поначалу ему казалось, что такому молодому и сильному человеку, как он, вполне по силам за полдня пройти весь город. Но часа через три он уже почувствовал усталость: подошвы ног от асфальта горели, гудело в голове от городского шума. Высотные уличные здания, возвышающиеся каменной громадой над его головой, закрывали горизонт и давили на его психику. Ему казалось, что воздуха и света в городе мало. Бесконечно куда-то спешащие и снующие вокруг люди его раздражали, а непрекращающийся поток визжащих тормозами автомобилей действовал на нервы. По пути он рассматривал витрины бесчисленных магазинчиков и ларьков, читал всевозможные вывески, покупал мороженое и пирожки, пил из автоматов газированный напиток. На скамейке в небольшом сквере Кедров заметил благообразного старичка, читающего газету.
-- Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, где находится автомобильно-дорожный институт? - обратился он к нему.
-- Что вы спросили, юноша? - смешно дёрнулась седая бородка.
-- Вы не подскажете, как мне доехать до автодорожного института?
Дедуля поднял кверху глаза, почесал за ухом авторучкой, затем, шевеля губами, что-то долго высчитывал и наконец, слегка шепелявя, ответил:
-- Железнодорожный институт, сударь, будет в двух остановках отсюда, а вот вашего, автомобильного, не слыхал, не знаю такого. Ничем не могу помочь, молодой человек.
Такой ответ Кедрова удивил: "Как так - не знать, где находится институт?! Ведь это не магазин и не мастерская по ремонту обуви, такое учреждение должно быть известно на весь город. И потом, сам читал объявления в центральных газетах".
У себя в посёлке он знал всё, вплоть до того, в каком заборе и где именно торчит гвоздь; у какого дома калитка скрипит; где на тротуаре доска сломана; у кого в доме дымит печь; когда родители обещали Димке купить новый велосипед; скоро ли должна отелиться корова у Долматовых; кто и за что расквасил нос Петьке Бычкову и т.д. А тут, на тебе, они - читающие в сквере газеты, не знают, где расположен институт!
Но ещё больше его раздражало и обижало то, что здесь, в городе, он был никому не нужен, никому до него не было дела. Никто за долгие часы при встрече с ним не поздоровался; никого не интересовало, куда и зачем он идёт. Вокруг все чужие, безразличные к нему лица.
Другое дело у себя на малой родине: "Добрый день, дядя Миша. Здравствуйте, Галина Петровна. Привет, Витька!" - радостно говорил он встречным. "Здравствуй, Володя, - протягивали ему руку взрослые. - Здорово, "Боцман", - по кличке к нему обращались сверстники. - Вов, приветик", - кивали ему девчонки.
Почти целый день бродил он по городу. Питался на ходу, либо сидя в сквере на скамейке, покупал у лоточниц мороженое, пирожки с повидлом, беляши с мясом. Заходил в магазины поглазеть на товары, в газетном киоске купил толстый красивый журнал, а под вечер даже сходил на кино в кинотеатр "Художественный". К вечеру он устал окончательно. На него накатила жуткая тоска по дому. От чужих лиц, суетливых, шумных улиц и холодных, неприветливых домов ему стало пронзительно одиноко в этом большом городе и в этом чуждом ему мире. В груди у него защемило до слёз от нахлынувших воспоминаний о доме. В голове мелькнула мысль: "А пошло оно всё к чёрту, возьму-ка я сейчас обратный билет и назад - к родному очагу, к добрым и любящим родителям и сестрёнке!"
Бредя с такими невесёлыми мыслями по вечерней улице к троллейбусной остановке, он увидел тумбу с афишей, которая извещала, что завтра на местном стадионе играют в футбол сборная РСФСР и "Иртыш". Он, страстный футболист, такого шанса упустить не мог. Играя за сборную поселковую команду по футболу, он неоднократно ездил на районные соревнования и не раз завоёвывал приз лучшего игрока. Его сверстники всегда спорили по поводу того, на чьей стороне должен играть Кедров, потому что он почти никогда не уходил с поля проигравшим. Его кумирами тогда были игроки сборной СССР: Нетто, Метревели, Месхи; бразильцы: Пеле, Гарринча, португалец Эйсебио. Не имея в доме телевизора, Владимир мог часами сидеть у радиоприёмника и слушать по "Маяку" футбольные репортажи.
Купив тут же в киоске билет на футбольный матч, он повеселел и, сев в троллейбус, отправился на вокзал, который уже стал ему родным приютом. Вторую ночь он провёл там же и в тех же условиях. Но неудобства в эту ночь казались менее значительны от предстоящего футбольного праздника.
На следующий день, так как до начала матча оставалось ещё много времени, решил продолжить знакомство с городом. Сев в троллейбусе у окна, решил проехать по маршруту из конца в конец. Минут через пятьдесят он услышал голос кондуктора: "Следующая остановка - Автодорожный институт!" Его мысли лихорадочно заметались: "Выйду!"
Выйдя из троллейбуса, он перешёл улицу и, слегка робея, вошёл в парадные двери будущей Альма- Матер. Дойдя по развешанным на стенах указателям до приёмной комиссии, он на удивление легко и быстро оформил все документы и, получив место в общежитии, радостный и воодушевлённый, отправился теперь уже в обратном направлении, на вокзал. Забрав вещи из камеры хранения и устроившись в вузовское общежитие, безгранично счастливый от такого поворота событий, отправился на футбол. Команды играли плохо, но это уже не могло испортить ему настроение. Жизнь налаживалась!
В маленькую общежитскую комнату они поместились вчетвером. Вовка, Сашка, Федька и Илья быстро подружились. Стояла прекрасная августовская погода. Абитуриенты целыми днями сидели с учебниками у открытого настежь окна. Заглядывали чаще не в текст, а на девчонок, что порхали, словно бабочки, по тротуару под окнами. Ребята шутили, скалили зубы и травили байки. Часто из окна комнаты раздавался дружный заразительный хохот: это Фёдор Сумин, демобилизованный из армии сержант, рассказывал очередной анекдот, которых он знал бесконечное множество. По вечерам они трескали чёрный ржаной хлеб, запивая его пастеризованным молоком из трёхгранных бумажных пакетов, на этаже в фойе смотрели чёрно-белый телевизор, а по ночам крепко спали и дружно, по-молодецки портили воздух. Сдачу каждого экзамена они отмечали двумя кружками пива на брата в пивном баре, что размещался неподалёку на соседней улице.
В результате двое из четверых по конкурсу не прошли. Кедров еле зацепился за проходной балл и был принят в институт. Домой он отправил телеграмму: "Ура, победа за нами!"
Вот с тех пор одним из его девизов на всю жизнь и стал афоризм кардинала Ришелье: "Кто избегает игры, тот её проигрывает!"
С тех пор прошло более сорока лет. Сейчас учёба в высших учебных заведениях стала преимущественно платной. И часто успех во многом зависит от толщины кошелька родителей, а не от способностей и усердия их детей. Наверно, эта мера вынужденная и даже в чём-то оправданная. Однако государственные структуры должны контролировать и регулировать этот процесс, оказывая помощь способным и одарённым детям, родители которых не в силах обеспечить им платное образование.
Как-то в середине 90-х годов в район приехал министр образования Республики Коми, ну и, конечно же, встречался со школьными учителями.
-- Да, большие московские чиновники да так называемые новые русские своих детей за большие деньги сначала обучают в элитных городских московских школах, а затем за ещё большие деньги направляют учиться за границу в Кембриджский или в Гарвардский университеты. А в это время наше отечественное образование влачит жалкое существование. В сёлах и деревнях школы закрываются, учителя из- за низкой зарплаты уходят торговать на рынок, в сферу малого предпринимательства, - сетовал министру образования директор одной из школ.
-- После учёбы за бугром эти образованные "зас- ланцы", простите за выражение, возвращаются в свою "неумытую", но щедрую Россию с одной лишь целью - потрясти её как грушу: быстренько нажиться, набить себе карманы. А затем уезжают куда-нибудь на Багамы любоваться до конца своей жизни морскими закатами и жрать устриц, - вторит ему совсем седая и постаревшая раньше срока заслуженная учительница.
12. Кедровый распадок 177
-- Вот такие сейчас и правят нашей страной: разные гайдары, вавиловы, чубайсы и кохи. Будьте уверены, они своего не упустят. Они все уже прихвати- зировали. Им глубоко плевать на страну и на своих соотечественников. Да и чего им стесняться да бояться? Как говорится, от чего не воровать, коли некому унять?! Ведь ни одного ещё не посадили и не посадят, - с молодым азартом встревает в разговор эксцентричный учитель математики.
-- Зато наше правительство предлагает простому народу ещё потерпеть и в который раз потуже затянуть ремни. А куда их затягивать? Я вот уж неделю своих одной картошкой кормлю! Денег у них, видишь ли, нет. Сами морды отъели, аж трещат. А мне, стыдно сказать, на урок не в чём идти. Скажите, уважаемый министр, когда нам повысят зарплату и будут регулярно её выдавать? Ведь что греха таить, многие учителя сегодня просто голодают, - не вытерпев, срывается чуть ли не в крик стеснительная Анна Петровна, учитель русского языка и литературы.
-- Успокойтесь, уважаемые! Я приехал к Вам, чтобы на месте узнать обстановку. Положение в стране и в республике очень сложное, но мы надеемся...
Слушал Глава района В.Кедров учителей, а сам думал: "Ведь люди правы. Многие наши правители знают свою страну лишь по цветным иллюстрациям в модных журналах да из окна "Мерседеса", мчащегося с "мигалкой" в черте Садового кольца или из иллюминатора чартерного самолёта, летящего в западном направлении от Москвы. Иначе как можно объяснить весь этот бардак? Вагонами деньги уплывают на Запад, а цвет нации - учителя, доведены до полного отчаянья. Сначала всё развалим, а затем будем героически восстанавливать?"
Кажется, Уинстон Черчилль когда-то саркастически заметил, что русские очень любят перепрыгивать пропасть в два прыжка.
43
В 2000 году на пятидесятилетний юбилей к отцу сын Алексей приехал из Питера всей семьёй. Чем, безусловно, его порадовал. Как-то после ужина они вышли на балкон, и между ними завязался разговор.
-- Скажи мне, Алексей, чем мудрый человек отличается от умного? - спросил отец у сына.
-- Ну, мудрый - это не только умный по книжкам, но ещё и по жизни.
-- Вообще-то, правильно. Умный человек всегда найдёт выход из создавшегося положения, а мудрый предусмотрит наперёд и не попадёт в это положение!
-- Да, отец, видно давно уже в нашем Отечестве все мудрецы перевелись. Наша страна всё время находится в каком-то интересном, двусмысленном положении, вроде как беременна, а разродиться всё никак не может. Коммунизм хотели построить - не получилось, выкидыш получился. Сейчас с рынком полная неразбериха. Возьмём, к примеру, хотя бы ту же приватизацию или частную собственность на землю. Ну, сколько можно людям голову морочить? Сколько можно дурить его?
-- Да, у нас привычка такая: возьмёмся за дело и на полпути его бросим. В бочку мёда надо обязательно добавить ведро дёгтя и испортить всё дело. Будучи депутатом Верховного Совета Республики Коми, в 1991 году я предлагал узаконить частную собственность на землю. Однако где уж там! Ура-патриоты тогда кричали: "Только через наш труп!" После этого ещё десять лет потеряли в пустых разговорах и дебатах, а теперь её - землю, не только покупать, но и обслуживать некому, крестьян в деревнях не осталось. Всё сельское хозяйство развалили, на село смотреть без содроганья невозможно. А насчёт беременности ты прав, нельзя быть чуть-чуть беременным. Либо да, либо нет. Мать вон подошла, спроси у неё, она подтвердит.
-- Откуда же мудрым быть нашему правительству? - вмешивается та в разговор. Какой бы захудалый начальник из Москвы не приехал в Сыктывкар, куда его везут? На ЛПК - лучший деревоперераба- тывающий завод, в Академию наук - показать музей из драгоценных камешков, в Усинск, к нефтяникам - на иностранное оборудование посмотреть, а в завершение копчёной олениной да красной рыбкой покормить. Вроде всё население республики только так и питается. А почему бы это начальство в леспромхоз, в деревню к крестьянам не завезти, участковую больницу им не показать? Взрослые люди, а ведут себя как дети. В жмурки играют. Как страусы, головы в песок прячут.
-- Да-а! Прямо по самую шляпку! - удивлённо воскликнул Кедров-старший, глядя на жену. - Один знаменитый дрессировщик цирка любил повторять: "Нельзя зверя кормить сырым мясом и ожидать, что он станет вегетарианцем".
44
Не умаляя всех достижений, которыми по праву может гордиться Союз Советских Социалистических Республик, нельзя не обратить внимания на то, что чем ближе был закат советской империи, тем всё больше её власть скатывалась к показухе и вранью.
История прежних времён знает немало примеров, когда к приезду высокого начальства из Москвы в центре того или иного города возводились и красились заборы, чтобы скрыть от глаз важного гостя жилые дома-развалюхи и обветшалые дворцы культуры. У памятников героям Отечества, где высокие персоны должны по плану возложить венки, в мёрзлую землю высаживались собранные у горожан домашние цветы. А в областном статистическом управлении по истечении месяца или квартала ночами правились отчётные данные, чтобы трудовые достижения выглядели красочнее и масштабнее.
Бывало, однодневная поездка руководителя государства по своей стране, за пределы Москвы, обставлялась как американское или восточно-азиатское турне. Например, за несколько месяцев загодя готовилась поездка Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР тов. Л.Брежнева в уральский город N. И вот уже кипит бурная подготовительная работа как в центральном аппарате, так и в области. Первый секретарь обкома партии всему областному активу "накручивает хвосты", затем сам лично контролирует выполнение своих же поручений; готовится гора справок, записок, составляется поминутный график и план пребывания высокого гостя; чистятся улицы, украшаются фасады зданий, готовятся апартаменты. С особой тщательностью редактируется доклад, который будет сделан в присутствии высокого гостя на заседании партийно-хозяйственного актива, согласуются тексты приветственных выступлений. В течение всего подготовительного периода по союзному телевидению идут бойкие репортажи о достижениях города N и всей области, зарисовки о лучших людях.
И вот настаёт этот знаменательный для всей страны день! Воздушное пространство от столицы до города N перекрывается на 2-3 часа, и литерный самолёт доставляет высокую персону в назначенный пункт. С этого момента всё телевидение и радио Советского Союза с придыханием, подобострастно и восторженно вещают об эпохальном визите.
А весь визит в итоге сводится к следующему: от имени высокого гостя курсанты возложат цветы к памятникам В.Ленина и погибшим воинам; затем он со свитой заглянет в цех завода (сам он, похоже, так и не поймёт - какого); после в актовом зале обкома партии, борясь со сном, выслушает доклад; в ответ сам прочитает по бумажке подготовленный короткий текст, который будет встречен бурными аплодисментами. По окончании сего он, возможно, откушает за обедом немного коньячка и местного деликатеса и после этого спешно - ведь ждут государственные дела - отправится обратно во Светлопристольную.
После такого "отчаянного" марш-броска вождь будет неделю отдыхать на загородной даче и ещё нескоро осмелится на очередную поездку по стране.
Сейчас, слава Богу, как бывший Президент В.Путин, так и нынешний Д.Медведев, всё это делают без особой помпы, стремительно и по-хозяйски. Неожиданно для всех на боевом военном самолёте Президент может оказаться в Чечне и на месте оценить складывающуюся обстановку. Через короткое время россияне, проснувшись утром, из телевизионных новостей могут узнать, что Президент вылетел в Красноярск, в тот же день побывал в шахте Норильского комбината. Через день он уже в Иркутске проводит совещание с руководителями регионов, а в воскресенье вместе с горожанами катается на горных лыжах по склонам Байкальских гор...
Или за двое суток Президент посещает Томск, Кемерово и Омск, где встречается со студентами, наблюдает за работой крупнейшего угольного разреза и проводит важное совещание по нефтепереработке.
Хочется верить, что впредь в России так и будет. Руководители государства будут здоровы, мобильны и доступны для народа, что они не будут прятаться от своих сограждан за высокой кремлёвской стеной, отсиживаться в загородных резиденциях, получая информацию о положении дел в стране из проправительственных газет, приукрашенных заказных кинохроник и докладных записок спецслужб.
В Новом Завете сказано примерно так: если слепые ведут слепых, то все упадут в пропасть.
45
Надо полагать, что нет одной главной причины, из-за которой некогда великая и могучая страна СССР развалилась на части. Произошло это не только в силу объективных и субъективных причин внутри страны, но также при активном участии влиятельных сил извне. И процесс этот произошёл не одномоментно, не стихийно, страна к своему краху двигалась неуклонно последние лет десять. Однако от этого не легче.
Если внимательно и честно проанализировать экономическое положение СССР за последние двадцать лет, то станет ясно, что к пропасти мы двигались уже давно. А затем, как поётся в одной из песен В.Высоцкого: "...ещё долго ходили над пропастью, по самому её краю...".
Многие умные головы давно понимали, что существующая экономика СССР долго не выдержит: она неэффективна и противоестественна, ужасно затратна и расточительна, до абсурда централизована и обезличена.
Впервые такие мысли посетили Кедрова, когда в 1972 г. после окончания института вместе с Витькой Раменским более трёх суток добирался поездом из Омска в Сыктывкар. Ехали они по распределению на своё первое место работы. На протяжении всего пути, глядя в вагонное окно, их впервые посетили противоречивые чувства. С одной стороны, они восхищались величием и красотой своей страны, с другой стороны, их огорчала бросающаяся в глаза её неустроенность и неприбранность. За время в пути им не раз приходилось наблюдать советскую безалаберность и бесхозяйственность: на станциях, разъездах, полустанках, на городской окраине, в поле, рядом с дорогой - всюду был беспорядок. То здесь, то там, кучами и в россыпь, валялся новый, но уже наполовину битый кирпич и шифер; возвышались груды полуразрушенного железобетона; стояли полуразвалившиеся штабеля ржавеющих металлических труб и гниющих пиломатериалов; виднелись сваленные прямо на землю мешки химических удобрений; из поломанной тары торчали бока дорогостоящего оборудования, судя по всему, не один уже месяц дожидающегося своего хозяина. На фоне этого, казалось бы, материального изобилия перед взором пассажиров поезда мелькали брошенные, не скошенные сенокосные и пшеничные поля; вросшие по окна в землю, покосившиеся крестьянские и пролетарские избы; ухабистые и грязные межпоселковые дороги; "пьяные" линии электропередач. На железнодорожных полустанках поезд встречали и провожали невесёлые фигурки деревенских баб, вечно одетых в серенькие вязаные кофточки и обутых в резиновые сапоги. Они пытались за копейки навязать пассажирам варёной картошки да солёных огурчиков со своего огорода.
Ближе к городу и в городской черте мимо окон медленно проплывали однообразные, ободранные фасады панельных пригородных домов, беспорядочно разбросанные, неприглядные ряды частных гаражей, поблёкшие вывески магазинов и бытовых мастерских.
И тут же среди всего этого "материального и эстетического изобилия и многообразия" можно было увидеть большую индустриальную стройку, на которой копошились люди, работали краны и экскаваторы. Тогда в стране всё строили с размахом, чтобы догнать и перегнать Америку: в производстве чугуна, кирпича, цемента, удобрений и т.п. То есть производили как можно больше, чтобы затем значительную часть продукции испортить и загубить. Бесконечный сизифов труд в масштабах всей страны.
Но самое интересное заключалось в том, что если предприятию или конкретному лицу требовалось приобрести, например, машину кирпича или полсотни метров труб, пару ящиков гвоздей или ящик стекла для строительных или хозяйственных нужд, то купить их было негде. Надо было в Госплане в Москве либо в его подразделении, скажем, в Сыктывкаре, получить разрешение (лимит) на их приобретение. Вся оптовая торговля была централизована, и если у тебя есть деньги, но нет лимита, ты ничего не купишь и не получишь. В розничной торговле товара было мало, а поэтому оптовая продажа из магазина категорически запрещалась. Опытные, пробивные снабженцы тогда на предприятиях ценились на вес золота. Но и они иногда бывали бессильны перед системой. Тогда руководители предприятий, первые секретари райкомов, председатели райисполкомов набирали побольше подарков и ехали в Госплан и Госснаб, сидели в приёмных Москвы либо в областном центре, добиваясь положительной резолюции.
Будучи в те годы руководителем автотранспортного предприятия, Кедров сам неоднократно ездил в "Сельхозтехнику" доставать запасные части для ремонта автомобилей. Просил и уговаривал распорядителей дефицита за деньги отпустить требуемую деталь, поощрял их подарками. Приобрести же требуемую запчасть в другом месте в то время было невозможно, так как правом получать запчасти с заводов и торговать ими государство наделило одну единственную структуру - "Сельхозтехнику".
А бывало и так, что после отказа в "Сельхозтехнике" Кедров на свои деньги покупал пару бутылок водки, заезжал в гараж к нефтяникам или газовикам и там производил обмен, который позже назвали модным словом "бартер". Семейный бюджет Кедровых от такого решения производственной проблемы страдал, зато предприятие успешно работало, выполняло план, а авторитет молодого, делового и хваткого руководителя потихоньку рос.
Жесточайшая планово-распределительная система в конечном итоге не привела к экономии и эффективности, а наоборот, создала условия для безответственной расточительности и деформации производственных отношений. В результате получилось как в том известном анекдоте: "То, что нам столько лет казалось оргазмом, оказалось обычной астмой!"
Та система была очень удобна для людей, стоящих у власти, но она была противоестественна рыночной, конкурентной экономике.
Как уже было отмечено, экономика СССР задолго до его развала была крайне неэффективной и затратной. По официальным данным на 1980 год производительность труда в СССР, по сравнению с Америкой, составляла: в промышленности - 55 процентов, в строительстве - 65 процентов, в сельском хозяйстве - 25 процентов. При равном количестве поголовья крупного рогатого скота американцы получали мяса в два раза больше. В 1981 г. средний надой на одну фуражную корову составил: в Америке - 7 тыс. тонн в год, в Швеции - 9 тыс. тонн, в Советском Союзе - 2,3 тыс. тонн. В том же году в некоторых хозяйствах Республики Коми, например, Усть-Куломского района, от коровы получали два литра молока в сутки, или менее одной тонны в год. На мировом рынке цена одной тонны хлопка стоила 1100 рублей, а производимого в СССР - 1600 рублей. В 1981 году Советский Союз не собрал с полей и сгноил в закромах 30 млн. тонн зерна, а закупил 16 млн. по 220 долларов за тонну.
Кедров уже в начале 80-х годов понимал, что в "советском королевстве", не смотря на бодрые рапорты и отчёты, что-то не так. Становилось ясно, что при такой постановке дела "зипуна не сшить". Вся реальная экономика Советского Союза была крайне малоэффективной и высокозатратной. Внутренняя и внешняя политика СССР была малосодержательной и непоследовательной. Союз начал разваливаться с Прибалтики. Эстонцы, латыши, литовцы первыми начали проявлять недовольство неэффективному, сверхцентрализованному диктату из Москвы. В то время, когда все соседние страны Европы жили по свободным рыночным законам и демократическим принципам, Союзным Республикам из Москвы спускали планы и указывали, каким должно быть у них поголовье крупного рогатого скота, сколько необходимо посеять зерна и посадить овощей, с каким заводом и по какой цене следует заключить договора на поставку металла, какой должна быть средняя заработная плата в той или иной отрасли, каков тираж газет может выпускать местное издательство и т.д. и т.п. Москва также занималась расстановкой ключевых кадров на местах и диктовала правила формирования республиканских бюджетов.
Если бы тогда руководство страны пошло на некоторые разумные послабления, предоставило союзным республикам больше самостоятельности и свободы, то последующие события могли бы развиваться совсем по другому сценарию. Делиться же своей безраздельной властью Москва не хотела. Члены Политбюро ЦК КПСС и союзное Правительство не умели работать по иному и боялись самостоятельности союзных республик. Генеральный секретарь ЦК КПСС, а затем Президент СССР М.Горбачев хотел избежать сепаратизма, а в результате полумер только ускорил его.
В январе 1991 года, за полгода до распада СССР, Кедров был в Эстонии, в Таллинне. По поручению руководства Верховного Совета Республики Коми, в составе делегации, они изучали опыт местного самоуправления. Делегация встречалась с руководством Верховной законодательной власти Эстонии, посещала органы местного самоуправления, беседовала с рядовыми эстонцами. Их принимали хорошо, однако, Владимир уже тогда заметил, что эстонцы ведут себя слишком официально и сухо со своими так называемыми братьями, в общении чувствовалась некоторая натянутость и раздражительность, особенно это ощущалось, когда речь заходила об общей истории, о перспективах развития Советского Союза, о нерушимой дружбе между народами.
После этого прошёл всего месяц. В феврале в Вильнюсе произошли народные волнения, приведшие к столкновению мирного населения с военными. Была пролита кровь, ситуация в Прибалтийских республиках стала всё больше накаляться и выходить из-под контроля Кремля.
Руководство страны вместо того, чтобы объективно разобраться в причинах и предложить конструктивные решения для выхода из создавшегося положения, растерялось и откровенно струсило. Государственные СМИ искажали информацию, руководство страны изворачивалось, шарахалось из стороны в сторону, и тем самым ещё больше усугубляло ситуацию.
В этот период политическая импотенция Союзной власти проявилась со всей очевидностью.
Один мудрец сказал: "История идёт не туда, куда её зовут, а туда, куда её толкают".
Главными "толкачами" завершающейся истории СССР в тот период были М.Горбачев и Б.Ельцин.
"Бессмысленно закатывать истерики по потерянной стране - великой империи, - считает Владимир Кедров. - Не надо ныть и стенать по поводу утраченного могущества и при этом одним пребывать в бездеятельной, злобной прострации, а другим - в накопительском, воровском экстазе. Дай Бог нам всем разума, силы и терпения управиться с делами в пределах границ нынешней России".
Быстро пролетели пять лет работы Кедрова директором автотранспортного предприятия. Затем он два года руководил молодёжью района, являясь первым секретарём райкома комсомола. Как-то вечером на улице он встретился с председателем совета ветеранов автотранспортного предприятия Сергеем Филипповичем Михайловым.
-- О! Какие люди! И что, без охраны? - весело улыбаясь, в приветствии распростёр руки ветеран.
-- Да нет. Вон там, в кустах, пара хлопцев притаились, ждут сигнала, - на шутку шуткой ответил Кедров.
-- Ну, это и правильно. Таких людей беречь надо, - не унимался тот.
-- Как поживаешь, Филипыч? Как здоровье? - радуясь встрече, поинтересовался Владимир.
-- Да что наша жизнь? Она как чемодан без ручки, нести - тяжело, а бросить - жалко. У нас сейчас вся надежда на вас, на молодых, - ответил тот и продолжал: - Мы вон давеча, на прошлой неделе, собирались все ветераны предприятия на своё собрание, так тебя добрым словом вспоминали. Из всех шести директоров, которые руководили нашим хозяйством, тебе одному за работу "пять" поставили. Больше никто такой оценки не заслужил. Так что ты давай и дальше так держи! А мы за тебя "болеть" будем.
Что скрывать, было приятно слышать эти слова Кедрову. Он лишний раз убедился в том, что старания рано или поздно будут оценены людьми.
За время его директорства была обновлена производственная база предприятия, хозяйственным способом построены два первых благоустроенных две- надцатиквартирных жилых дома.
Котельную они начали строить в первых числах апреля, когда ещё кругом лежал снег. Отогревали землю кострами, в которых несколько суток, не переставая, жгли отработанные автомобильные шины. Затем с помощью ломов, лопат и старенького экскаватора "Белорусь" выкопали траншеи. До того, как весенняя талая вода не заполнила траншеи, установили обрешётку и залили фундамент. Позже, в начале мая, Кедров нашёл бригаду шабашников из Бело- русии, и те приступили к работе, вкалывая по двенад- цать-четырнадцать часов в сутки.
Кедров крутился как белка в колесе. Помимо своей основной работы они с бригадиром Славкой, у которого из-за причёски было прозвище Кудрявый, доставали всё, что было нужно для строительства: инструменты, кирпич, цемент, доски, гвозди, железобетонные перекрытия и т.п. - всё это тогда было строго лимитировано. Когда же положение становилось безвыходным и легально проблему решить было невозможно, Кедров, чтобы работы на стройке не останавливались, шёл на крайние меры. К примеру, вызывал к себе водителя "Зил-130" и наказывал ему:
-- Ты, Петрович, когда гружёный вернёшься из Ухты, заезжай сразу в гараж - кирпич у себя выгрузим, он позарез нужен нам на стройку.
-- Дык, Анатолич, он же чужой, меня посадят!
-- Ничего, скажем начальнику СМУ Моторину, что машина сломалась и её пришлось выгрузить. А деньги за кирпич мы ему сразу же перечислим.
-- Ну, коли так, смотри, тебе виднее.
Строительные работы шли дружно, без простоев.
Здание котельной росло быстро, как гриб в тёплую августовскую ночь.
Как-то в конце рабочего дня Кудрявый зашёл в кабинет директора и, присаживаясь к столу, сунул под бумаги конверт.
-- Анатолич, тут вот бригада решила за хорошую и ритмичную организацию труда премировать тебя.
-- Ты давай не выдумывай. Я своё, что положено, получаю. Не надо мне никаких премий.
Однако тот быстро поднялся из-за стола и исчез из кабинета. Кедров открыл конверт - там лежало двести рублей - месячная зарплата директора предприятия.
Кедровы в то время жили от зарплаты до зарплаты. Ольга сидела дома с детьми, помощи со стороны родителей не было. Владимир долго колебался, брать конверт или не брать. И в результате не устоял: и забрав деньги, отправился домой. Во время ужина рассказал всё жене и добавил:
-- Ну вот, теперь можно будет купить магнитофон "Романтик", о котором мы так долго мечтали, и заживём мы с тобою весело. К тому же и дети пусть заодно к музыке привыкают.
-- Не надо мне никакого магнитофона! - категорично заявила Ольга. - Христом Богом прошу тебя - отдай эти деньги обратно. Не хватало, чтобы тебя в тюрьму посадили за взятку. А петь песни тебе и детям я сама буду.
Всю ночь Владимир не спал, ворочался с боку на бок и всё никак не мог взять в толк: "Вроде деньги честно им заработанные, а вроде и нет? Как поступить?"
Утром, злой и не выспавшийся, вызвал к себе в кабинет бригадира и, вернув ему всю сумму, сказал:
-- Если хочешь, чтобы мы с тобой и дальше работали, больше этого не делай! Ясно?!
-- Да ясно, ясно... Мы ведь от души хотели, по- честному.
С тех пор прошло более тридцати лет. Кедрову за этот период не пришлось брать взятки, за исключением небольших подарков. Либо Бог его бережёт, либо ему не предлагали взятку такой величины, от которой, как утверждают некоторые, нельзя отказаться. Всё зависит, мол, от её величины. Но Кедров считает, что в России были и есть люди, которые не пойдут на сделку с совестью. Например, Д.Лихачев, В.Астафьев, А.Сахаров, А.Солженицын и др.
По этому поводу вспоминается исторический анекдот. На придворном балу граф Орлов встретил знакомого губернатора, сильно опечаленного. На вопрос, в чём дело, губернатор ответил: "Беда, ваше сиятельство, клевещут на меня, будто бы я взятки беру; как бы до матушки не дошло. Уж не знаю, что и делать". "Э-э, - ответил граф, - со мной точь-в-точь так же было. Клеветали. Но, что любопытно, мой друг, как только я перестал брать, тотчас и клеветники замолкли".
Котельную они построили хозяйственным способом, то есть своими силами, и запустили её в конце сентября в том же году, к началу отопительного сезона. Их ударной и качественной работе удивлялись даже бывалые строители, профессионалы.
Кедров этим важным для предприятия объектом по праву гордился, его заслуга была определяющей.
И даже потом, много лет спустя, выйдя на улицу из дома, он нередко замечал, что непроизвольно ищет глазами дымящуюся на горизонте трубу котельной. И увидев её, на душе у него становилось радостнее.
С тех пор прошло много зим, а труба котельной всё дымит - значит, в цехах предприятия комфортно, а в домах людей тепло и уютно.
13. Кедровый распадок
Конец августа 1990 года. Бабье лето. Солнце садится за деревья. Воздух прозрачен и чист, не шелохнётся. Речная вода на плёсе, как огромное зеркало, в котором отражается противоположный склон горы, словно вытканная шёлком скатерть из цветов осеннего леса. На водной глади то там, то здесь появляются, а затем исчезают небольшие круги. Это рыба осенью, перед зимовкой, собирается в косяки и плавится, собирая с поверхности упавших мелких насекомых.
Кедров с сыном Алексеем стоят в лодке и попеременно с руки забрасывают привязанные к леске небольшие блёсна. Как правило, на каждый третий-чет- вёртый заброс попадается серебристый, с тёмно-лиловым отливом на спине, хариус. Вся рыба средних размеров, грамм на триста, его ещё называют "гостевым". В смысле, съедят - не жалко.
- Моё взросление, Алексей, проходило в "брежневскую эпоху". Не имея за плечами жизненного опыта, не получая доступа к правдивой информации, государственно-партийную идеологию того времени воспринимал за чистую монету. Нам говорили, что наша страна - самая могучая и сильная, политический строй - самый справедливый, народ - самый дружный, самый образованный, талантливый и самый счастливый, что капитализм и мировой империализм доживают последние дни. И большинство граждан в это верили. За границу тогда рядовому человеку выехать было практически невозможно. Газеты, которых было немного, телевидение и радио находились под жёстким контролем коммунистической партии и КГБ. В детстве много почитать не удалось, в родительском доме у нас было, как сейчас помню, всего две художественные книги - одна о войне, другая - о французской революции. В посёлке была маленькая библиотечка в клубе, да плюс в школе, где выбор был также небольшой. В институте и в высшей партийной школе, где учился, нам головы "дурили" политэкономией социализма и научным коммунизмом. Нас заставляли учить то, чего нет в природе, - закуривая, неспешно начал разговор отец с сыном, присев на сиденье, которое было закреплено к бортам лодки.
-- А как же ваши учителя, профессора, почему они не говорили вам правды, зачем они врали? - возмущается в ответ Алексей.
-- Ну, во-первых, они сами всю правду не знали. А во-вторых, куда им было деваться. Они, как правило, были партийными людьми и подчинялись партийной дисциплине. Если преподавателя исключат из партии, то с так называемым "волчьим билетом" его на хорошую работу уже никуда не примут, - наливая из термоса чаю, продолжал отец. - Так вот, после апрельского 1985 года Пленума ЦК КПСС наше поколение пережило целое потрясение. Михаил Горбачев тогда впервые откровенно сказал о положении дел в стране, в обществе, которое, как оказалось, было очень плачевным. Лично я тогда испытал горькую обиду и страшное разочарование одновременно. Обидно было за то, что так хреново всё получилось по прошествии 68-ми послереволюционных лет. Горько за то, что мы все, в смысле, наш народ, оказались такими доверчивыми и наивными, - столько лет нас дурачили. Вместе с тем было тревожно и за будущее, - что дальше будет, и можно ли это всё быстро исправить?
-- Ну, ведь среди народа было много таких, кто не верил власти. Надо было требовать перемен, ведь власть по Конституции принадлежит народу? Почему они не спохватились? Ведь чем быстрее начнёшь лечить болезнь, тем больше шансов её вылечить, - недоумевал восемнадцатилетний Алексей.
-- Мало кто знал реальное положение дел, да и повлиять они не могли. Власть тогда умела жестоко расправляться с несогласными. Хотя никто не может быть свободен от ответственности. У древних греков была молитва: "Господи, дай мне сил смириться с тем, что нельзя изменить; Господи, дай мне мужество бороться с тем, что можно изменить; Господи, дай мне разум отличить первое от второго". Можно, конечно, по примеру Дон Кихота бороться с ветряными мельницами - эффектно, но бесперспективно. А можно просто каждый день на своём месте делать своё дело честно и добросовестно.
-- Да, быть серенькой мышкой и таскать потихоньку в дом зёрнышко по зёрнышку? Ты это имеешь в виду?
-- Ну, давай, сынок, не будем утрировать. Я, к твоему сведению, всегда имел свою точку зрения, и мне довольно часто хватало мужества её отстаивать. Лично мне симпатична позиция товарища Сухова из кинофильма "Белое солнце пустыни", где он сказал: "Мёртвому оно, конечно, спокойнее, да уж больно скучно".
В этот момент леску в руках Алексея резко дёрнуло и потащило вниз. От неожиданности он ойкнул, загромыхал ногами по днищу лодки и, намотав леску на ладонь, потянул её на себя. Но та, словно привязанная за корягу на речном дне, почти не поддавалась, лишь сильнее врезалась в посиневшую ладонь.
-- Да тише ты! Ослабь немножко, чуть-чуть опусти леску, - взволнованным голосом прохрипел ему отец.
Чувствовалось, что на крючок попалась крупная рыбина. И её это не устраивало. Изо всех сил она стремилась уйти подальше от лодки, в сторону и вглубь реки. Снасть, натянутая как тетива на луке, от напряжения звенела и, словно острый нож, разрезала из стороны в сторону тёмную толщу воды. Кто-то там категорически не хотел расставаться со своей свободой.
То был крупный хариус-самец, скатившийся неделю назад вместе с самкой из холодного правобере- жьего ручья, что в полсотни метров выше впадал в русло основной реки. После весеннего икрометания всё лето они вместе провели в большой яме, под нависшей над ней старой раскидистой берёзой. Питались они придонными личинками, мелкими крылатыми насекомыми, иногда мышами, оказавшимися по той или иной причине в быстрой воде. Самцу, попавшемуся на блесну, была непонятна та неведомая сила, что удерживала его на месте, несмотря на все усилия мощного, загребающего из стороны в сторону его сине- фиолетового хвоста. Его досаждала и раздражала появившаяся резкая боль в верхней губе и прилипшая к ней маленькая блестящая "рыбка", которую он неосмотрительно хотел съесть. Всё это ещё больше пугало и толкало его прочь, подальше от этого облюбованного ими неделю назад глубокого каменистого места. Метров в пяти от него стояла самка, его спутница, с которой у них состоялось знакомство в марте, когда лёд на реке уже делал первые подвижки. Та удивлённо уставилась на него, пытаясь понять, почему он себя так странно ведёт, и что за маленькая жёлтая "рыбка" вцепилась ему сбоку за губу.
Однако силы были не равны. Минут через десять сопротивление на том конце лески, что был под водой, стало ослабевать. Еле различимая в воде, прочная блестящая нить медленно, но неотвратимо потащила рыбину за собой вверх, в сторону тёмного пятна, которое колыхалось на поверхности воды, от лодки, туда, откуда, как он понимал, и пришла к нему беда.
Самка, застыв на месте у самого дна, тревожно наблюдала, как её друг, устало и неохотно, делая полукруги, поднимался всё выше к поверхности воды. Затем на её глазах его сильное и красивое тело, резко изогнувшись, мощно ударило хвостом по поверхности воды, мелькнуло яркой вспышкой в россыпи зеркальных брызг и навсегда исчезло из её поля зрения, а потом, спустя минуту, и короткой рыбьей памяти.
-- Вот это да! Ай да экземплярчик! - устало и возбуждённо выдохнул Алексей, перевалив через борт лодки полуторакилограммового хариуса.
-- Ну, молодец, вот это класс показал! - похвалил его отец, глядя на то, как серебристо-фиолетовая рыбина устало и недовольно бьётся о днище лодки, стараясь скинуть со щеки небольшую жёлтоватую блесну.
Увлёкшись рыбалкой, отец с сыном и не заметили, как солнце спряталось за гору, и на реку опустились сумерки.
-- Однако пора закругляться. Да и небо что-то хмурится, - глядя наверх, заволновался Кедров-старший.
-- Ну, давай ещё по десять раз кинем, и всё, - не унимался сын.
Прошло минут тридцать.
-- Всё, заканчиваем, Алексей, уже поздно, пора возвращаться на базу, к избушке, - не терпящим возражения тоном сказал отец и направился на корму лодки, к мотору.
Владимир привычными движениями опустил с держателя мотор, подкачал бензина, через плечо глянул на сына и, убедившись, что тот сидит, и в лодке всё прибрано, дёрнул за шнур стартера. Однако мотор не завёлся. Владимир пять, десять, двадцать раз дёргал стартер, но всё было тщетно - мотор словно умер. Они пристали к берегу, проверили топливо, поменяли свечи, прочистили контакты, но ничего не помогало - "Вихрь" не заводился. К этому времени погода начала резко меняться, небо затянуло тучами, а на потемневшей воде от появившегося ветерка заиграла рябь.
-- До избы километров двенадцать, а то и все пятнадцать будет. Так что отталкивайся от берега, будем плыть самосплавом, - переводя от усталости дыхание, обратился отец к сыну. - Ты бери шест, подталкивай и управляй лодкой, а я тем временем ещё повожусь с мотором.
-- Хорошо, что мы вверх по реке поехали рыбачить, а не вниз. А то бы нам кранты были. Пришлось бы ночевать на берегу, - отталкивая лодку от берега, устало проворчал Алексей.
-- Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Давай, поактивней работай шестом-то. Да смотри, чтобы на камень не занесло, - и Кедров-старший в который уже раз принялся проверять исправность свечей у мотора.
Прошло, наверно, ещё с полчаса, как стемнело, и с нарастающей силой по верху лодки забарабанил дождь. Ещё через полчаса стало совсем темно, и деревья по берегам сквозь завесу дождя превратились в одну сплошную тёмную стену. Русло реки в потоках дождя и наступившей темноте потеряло свои очертания.
Мотор Владимир уже давно оставил в покое и, управляя шестом, старался держать лодку посредине фарватера реки, где течение было быстрее да, возможно, и безопаснее. Оба Кедровых уже насквозь промокли, не смотря на лёгкие ветровки, которые они прихватили на всякий случай с собой.
Временами Кедровым казалось, что они присутствуют при начале нового всемирного потопа. Их со всех сторон, а также сверху и снизу, окружала беспрерывно текущая, льющаяся вода. Из-за отсутствия чётких ориентиров обоим мерещилось, что время остановилось, а вместе с ним и лодка встала посреди чёрной и мокрой бездны.
Владимир стоял на корме и, ориентируясь по еле заметным очертаниям гор, управлял лодкой, а Алексей, зябко согнувшись и повернувшись спиной к ветру, примостился на скамье, методично вычерпывая металлической банкой воду со дна лодки.
-- Пап, надо бы нам из-избушку в темноте не проплыть, - сквозь шум дождя, стуча от холода зубами, прокричал сын.
-- Да, надо следить за тем, когда появится огонёк справа, там и будет изба.
Он знал, что их напарники наверняка уже в избушке и ждут их с зажжённой керосиновой лампой у окна.
Владимиру казалось, что они уже целую вечность плывут под дождём в кромешной тьме. Но огонька всё не было видно. Вдруг шум воды усилился.
"Видно, дождь, сволочь, ещё прибавил, - подумал Кедров. Его тело уже не ощущало потока воды. - Но нет, это, пожалуй, не дождь!" - подсказала ему интуиция. И в душе у него шевельнулась тревога от приближающейся опасности. Он вспомнил, что сразу от избушки ниже по течению начинался быстрый, бурный перекат, где вода стремительно неслась по большим камням и ударялась в обрывистый берег. От мысли о возможных последствиях его озябшее и насквозь промокшее тело бросило в жар. Он почувствовал, как лодку понесло быстрее и закачало на волнах. Невидимая, но мощная сила потянула её на быстрину.
"Беда! Погибнем!" - молнией ударила в его голову мысль. Он изо всех сил упёрся шестом в каменистое дно реки, стараясь удержать лодку и направить её ближе к берегу. Толчок об камни один раз, другой, третий... И шест, предательски вырвавшись из его мокрых и усталых рук, исчез в чёрной бездне.
"Что делать?! - на раздумья ему не оставалось и нескольких секунд. - Надо прыгать в воду!" - решил он. Перескакивая через пригнувшегося на сидении испуганного Алексея, Кедров бросился в нос лодки, схватил на ощупь кусок цепи и выпрыгнул из лодки. Его ноги, едва они коснулись дна, ударило струёй воды, он заскользил по камням и не устоял. Вода за бортом была чуть выше пояса, и своим течением сбила его и положила. Он с головой ушёл под воду. Высокие сапоги-бродни мгновенно наполнились водой и словно якорь потянули вниз. Кедров изо всех сил сжал руки и повис на цепи. Затем, изогнувшись, потяжелевшими ногами нащупал дно и что было мочи упёрся каблуками в скользкий галечник. Несколько метров привязанная за цепь лодка его протащила вниз, но на этот раз он устоял на ногах. Затем сумел удержать лодку и, напрягая последние остатки сил, потянул её к берегу. Видя, что отец выбился из сил, на подмогу к нему спрыгнул и сын, и они уже вдвоём вброд причалили её к правому берегу реки.
И река и дождь в темноте шумели, напоминая звук идущего на посадку самолёта. Абсолютно мокрые и обессилившие, на берегу они устало присели на камни, переводя дух. Дождь немного начал стихать. Напротив них в ночной мгле грозно и сердито гудел речной перекат, и казалось, он был недоволен тем, что ему не удалось позабавиться над незадачливыми путниками.
"Как же так, почему мы не заметили сигнального огня?" - рассуждал Кедров, бредя с сыном по срезу воды вдоль берега к избушке. Прошли метров сто, и сквозь прибрежные кусты мелькнул свет.
-- Анатолич, это ты! - раздался встревоженный голос Ивана.
-- Да, мать вашу, а кто же ещё?! Из-за вас, мудаков, мы чуть было не погибли! Почему светом не сигналили?
-- Так костёр дождём залило, а лампа погасла. Будь она неладная!
Как потом выяснилось, в самый неподходящий момент в керосиновой лампе кончился керосин. И пока Иван с Василием ходили в сарай её заправлять, в это время Кедровы и проплыли на лодке, не заметив в темноте избушку.
Один мудрец сказал: "Неприятность лучше несчастья, а несчастье лучше катастрофы". В жизни каждого человека бывают моменты, когда необходимо принимать решения, а не уклоняться от них. Тогда это поможет ему и другим избежать многих неприятностей и несчастий, а возможно, и катастроф.
49
Особенно ценно и важно умение принимать правильные и своевременные решения на управленческом и государственном уровнях. Не уклоняться от проблем, не уходить от ответов на поставленные жизнью вопросы, не забалтывать злободневную тему, а находить пути и осуществлять задуманное. Легче всего, добившись власти, потчевать на лаврах, а накопившиеся вопросы оставить решать другим, мол, пусть они разгребают, а я останусь белым и пушистым, не испорчу добрых отношений с людьми, сохраню себе нервы и сберегу здоровье. Такое поведение многим власть придержащим представляется хитрым и мудрым. В действительности это сродни преступлению. Поскольку потерянное время, упущенные возможности в наш динамичный век не наверстать потом вообще, либо для этого потребуются колоссальные финансовые и человеческие затраты.
Сейчас из 140 миллионов россиян за Уралом проживает всего около 30 миллионов человек. Сибирь и Дальний Восток обезлюдели. Граждане из тех мест уезжают в центральную полосу, кто может, или вымирают на месте из-за тяжёлых условий жизни. Местами плотность населения достигает 0,5 человека на один квадратный километр. Надо земельные участки под сельское хозяйство и участки под застройку жилья продавать сибирякам, северянам, по минимальной, условной цене, пока ещё есть желающие. Закреплять надо сибирскую землю за российскими людьми. В России в настоящее время используется немногим более 10-15 процентов потенциально обрабатываемых земель. Однако извечный земельный вопрос, благодаря политическим болтунам и демагогам, так до сих пор окончательно не решён в пользу россиян.
Другой пример. 45 процентов территории нашей страны покрыто лесом. Это огромное богатство, умело распорядившись которым, можно было бы решить в стране уйму проблем. Тем более этот ресурс по времени восполним. Однако каждый кубометр заготовленной древесины у нас даёт доходов в несколько раз меньше, чем в странах Скандинавии. Почему? А потому, что, несмотря на все многочисленные разговоры и проведённые совещания по этой теме, наши лесопромышленники как гнали за границу круглый лес сто лет тому назад, так и продолжают это делать сейчас, - в убыток стране, но в прибыль зарубежным партнёрам. А нужно всего-то решение нашего правительства о запрете такой торговли, и будьте уверены - через год, максимум - два, вся древесина будет пилиться и перерабатываться на месте, принося благополучие в семьи рабочих и деньги в виде налогов в местные бюджеты. Но такого решения нет!!! Почему? Да в угоду сиюминутным интересам. То наши правители Финляндии подыгрывают, то Китаю, то своим нуворишам. Или вот ещё один пример. Россия располагает большой территорией и без гражданской, как и без военной авиации, ей не выжить. По подсчётам специалистов в ближайшие 2-3 года потребуется 500600 новых гражданских самолётов. В 2004 году в России было построено... только три! В нашей авиационной отрасли в год на одного работающего выпускается продукции на 327 тыс. рублей. А на "Боинге" тоже 327 тыс., только долларов! Больше десяти лет вели разговоры о создании единого крупного холдинга, который бы стал конкурентоспособным в мире. Но решение в угоду местнических интересов всё не принималось, пока не вмешался Президент. Только вот не поздно ли?
- Федеральная власть должна управлять, принимать решения и добиваться их исполнения, а не смотреть с "горы", куда кривая вывезет, - закуривая, начал разговор Пётр Зуев. Они втроём вышли из ресторана на свежий воздух, отмечая в 2004 году его пятидесятипятилетие. - Правительство не должно уподобляться тому паровозу, у которого вся энергия уходит в гудок. Наберут в правительство чёрт знает кого, а затем "резину жуют" да "бабки" под столом тайком пересчитывают.
-- То же самое происходит и у нас в республике, - развивает мысль Николай Смолин, приехавший на юбилей из Вуктыла. - Если вспомнить всех тех, кто побывал в нашем правительстве за последние 10-15 лет, а после были отстранены за профнепригодность и непорядочность, то, честное слово, стыдно становится за руководство республики. Столько было совершено кадровых ошибок нашими так называемыми губернаторами за их время правления, и ни одного слова покаяния с их стороны не прозвучало. А ведь какой урон и ущерб территории и местному населению приносят такие просчёты - даже представить трудно.
-- Не помню кто, но один из величайших теоретиков утверждал: "Разыщите лучших людей, потому что с ничтожными людьми не может быть осуществлено ни одно великое предприятие". Разбираться в людях и уметь их организовать на дела - это талант, который дан немногим людям. И ошибки в подборе кадров порою приносят тяжелейшие последствия, - вмешался в разговор Кедров. - Вон посмотри на Петра... Чем не министр иностранных дел? Жаль, что у нас в республике нет такого поста, а то бы выдвинул его кандидатуру.
Они стояли втроём на крылечке ресторана, выйдя из душного и шумного зала, чтобы немного охладиться, а заодно и перекурить. Пётр стоял в красивом, блестящем костюме, в сорочке из трювиля, с тёмно-фиолетовой "бабочкой" на шее и таким же платочком в нагрудном кармане.
-- Ну, ты сегодня прямо как испанский принц, точнее, английский денди. Тебя прямо отсюда можно выпускать на сцену английского королевского театра "Ковент-Гарден", - легонько похлопал его по плечу Николай. - Кончаем разговоры, пошли, нас там наверняка барышни уже заждались.
-- Англичане говорят: никогда не верь политикам, женщинам и погоде! - весело рассмеялся Пётр и, обнимая друзей за плечи, подтолкнул их к входной двери.
50
У одного из народов есть поговорка: "Не пожелай врагу своему жить в эпоху перемен!" Интересно, как выглядит наша жизнь, если вспомнить основные события, произошедшие в нашей стране за последние 27 лет?
Итак:
10 ноября 1982 года умер Первый Секретарь Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза Л.И. Брежнев (глава государства);
-- февраля 1984 года умер Первый Секретарь Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза Ю.В. Андропов (глава государства);
-- марта 1985 года умер Первый Секретарь Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза К.У. Черненко (глава государства);
-- ноября 1987 года снят с поста Первого Секретаря московского городского комитета КПСС Б.Н. Ельцин;
26 марта 1989 года Б.Н. Ельцин избирается народным депутатом СССР;
14 марта 1990 года М.С. Горбачев избирается Президентом СССР. Тогда же внесена поправка в Конституцию СССР, отменяющая руководящую роль КПСС;
29 мая 1990 года Б.Н. Ельцин избирается Председателем Верховного Совета СССР;
12 июня 1991 года Б.Н. Ельцин избирается Президентом Российской Федерации;
19 августа 1991 года в стране объявляется чрезвычайное положение и создаётся ГКЧП;
8 декабря 1991 года лидеры трёх союзных республик: России, Украины, Белорусии - подписали соглашение и объявили о создании нового содружества - СНГ;
в конце декабря 1991 года в отставку уходит Президент СССР М.С. Горбачев;
январь 1992 года - были отпущены цены, и начались реформы, т.н. "шоковая терапия";
апрель 1992 года - провалилась попытка принять новую Конституцию России;
декабрь 1992 года - уходит в отставку Правительство Е. Гайдара, а председателем Правительства РФ назначается В. Черномырдин;
12 декабря 1993 года на референдуме принимается Новая Конституция Российской Федерации;
ноябрь 1994 года - происходит обвальное падение рубля, т.н. "чёрный вторник";
декабрь 1994 года - начало первой Чеченской войны;
3 июля 1996 года Б.Н. Ельцин избран на второй президентский срок;
март 1998 года - Председателем Правительства РФ назначен С.Кириенко;
17 августа 1998 года в России объявлен государственный дефолт;
-- сентября 1998 года Председателем Правительства РФ назначен Е. Примаков;
-- мая 1999 года Председателем Правительства РФ назначен С. Степашин;
9 августа 1999 года председателем Правительства РФ назначен В.Путин;
август 2000 года - страну потрясла страшная трагедия: в Баренцевом море затонула атомная подводная лодка "Курск", весь экипаж (118 человек) погиб;
декабрь 2000 года - Президент РФ Б.Н. Ельцин уходит в отставку. В.В. Путин назначается исполняющим обязанности Президента Российской Федерации, а затем и избирается Президентом;
7 декабря 2003 года состоялись выборы в Государственную Думу Российской Федерации;
март 2004 года - Премьер-министром избран М.Фрадков;
август 2004 года - разбились два самолёта с пассажирами на борту: "ТУ-134" и "ТУ-154";
февраль-март 2005 года - в стране проходит масштабная монетизация социальных льгот;
апрель 2007 года - умер первый Президент России Б.Н. Ельцин;
март 2008 года - Президентом России избран Д.А. Медведев;
декабрь 2008 года - разразился мировой финансовый кризис;
август 2009 года - крупная авария на Саяно-Шу- шенской ГЭС.
Понятно, что этот перечень далеко не полный, но и этого вполне достаточно, чтобы понять, что спокойной, осмысленной, созидательной жизни у россиян было за этот период очень мало. Российский корабль всё время штормило, и он только чудом избежал крушения. У нас ведь как: совершить революцию - пожалуйста; бороться, сражаться за светлое завтра - сколько угодно; управлять повседневными делами - извините, очень уж хлопотно и скучно.
В России выросло два поколения людей под лозунгами и призывами, прославляющими Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию. Ведь не случайно более 80 лет в стране самым большим праздником был праздник - 7 ноября, день Октябрьской Революции 1917 года. Как потом оказалось, принёсшей страданий и бед своему народу несравненно больше, чем Великая французская революция 18-го века, которая вместе со своими вождями Маратом и Робеспьером утопила Францию в крови.
Вопреки генетическим основам, заложенным Богом в человека, объективным общественным законам развития, Советское государство с тупым упрямством почти весь ХХ-й век продолжало строить коммунизм. Оглядываясь сейчас на минувшее время, осознаёшь, что оно было похоже на сцену из "Золотого телёнка": "Пилите, Шура, гири, пилите, они должны быть золотыми". И советские люди, образно говоря, пилили, десятки лет пилили чугунные гири, надеясь дожить до "золотого" времени! Не получилось. А после этого на их бедные головы свалилась так называемая перестройка, которая теперь уже добила их этой гирей по голове окончательно. Теперь и живём как контуженные - всё никак не можем ориентиры определить.
- Вот так и живём, как говорится, из огня да в полымя, - Василий Осотов выдохнул из себя воздух
14. Кедровый распадок и, резко опустив руки, расколол топором толстенную сосновую чурку. Они с Кедровым готовились к ночлегу на берегу лесной речушки Палью.
-- Ну что, дичь будем готовить или всухомятку перекусим? - спросил Владимир.
-- У меня не настолько притязательный вкус. Самого хорошего мне вполне достаточно, - улыбнулся Василий, подкладывая в костёр поленья.
-- Смотри-ка, какие мы господа!
-- Да, это вам не какая-то "сугестия-солифлюкция- герменевтика". Это её величество природа!
-- Чего-о?! Ты что там боронишь? - удивлённо вытаращил глаза Владимир.
-- А это я по научному тебе объясняю, что хочу дичь и к ней сто граммов водки.
-- У любой власти две задачи: препятствовать дурным делам и совершать добрые, - вспомнил чьё-то высказывание Кедров. - Я буду заниматься первым, а ты вторым.
51
За Богом сразу идёт отец - таково было правило в семье великого композитора Вольфганга Моцарта. Большинство немцев, живущих в XVIII-XIX-ых веках, придерживались такого уклада общественных отношений. В старой России тоже существовали подобные порядки. Никто детям больше, чем родители, добра не пожелает. За исключением некоторых "уродов", от которых любое общество, как известно, не застраховано.
Наверно, было бы неправильно слепо и беспрекословно следовать всем советам родителей. Ведь каждый человек особенен и неповторим. И то, что хорошо одному, совсем не обязательно должно подходить другому. Но прислушиваться и учитывать мнение родителей дети должны для того, чтобы принять окончательное решение. Это убережёт их от многих ошибок и неприятностей. В этом всё больше убеждался Кедров по мере своего взросления. Ему часто приходилось вспоминать наставления родителей в самые тяжёлые и ответственные часы своей жизни.
Дети, дети! Практически вся сознательная жизнь человека посвящена детям. У детей уже свои дети, а родители всё пекутся, переживают: "А как там у них? Может, чем помочь надо?" И до последних своих дней они готовы поделиться последним, пожертвовать собой, поддержать их материально и духовно. Но, к сожалению, извечный вопрос "отцов и детей" был и остаётся до конца не решённым. Конфликт между детьми и родителями не ослабевает, несмотря на всеобщий социально-экономический прогресс, и продолжает беспокоить умы тысяч и миллионов людей на планете.
Практически на протяжении всего XX-го века старая русская традиция почитания и уважения детьми своих родителей дискредитировалась.
Общеизвестно, что сразу после революции, в период гражданской войны, было немало примеров, когда сыновья воевали против отцов, деды против внуков, и наоборот. Затем в стране наступил период страшных репрессий 30-40-х годов, во времена которых родителей, отрывая от детей, отправляли в ссылки, объявляя "врагами народа". После чего появлялись "дети врагов народа", которые всю жизнь носили на себе это страшное клеймо и были лишены равноправия в обществе. Многие из них, стесняясь своих родителей, меняли свои имена, отчества и фамилии. Затем была Великая Отечественная война, на полях которой пали миллионы отцов и сыновей. Сотни тысяч попали в плен не по своей вине, после освобождения из которого также были репрессированы или расстреляны как "враги народа".
За эти годы по стране прокатилась волна сиротства и безотцовщины, которая доломала морально- нравственные семейные устои. Не успели зарасти эти раны, как началась эпоха партийно-государственной монополии, которая без стеснения подменяла под себя, а часто и заменяла собой все исторические родовые и семейные традиции. В этот период существовала абсолютная привилегия государства над человеком, над семьёй. Тогда государство почиталось больше, чем родители, потому что оно могло всё, а родители были очень ограничены в своих возможностях.
И вот уже сравнительно недавно, в 1985 году, наше общество было брошено в эпоху перестройки и испытало т.н. "шоковую терапию". В этот период многие родители из-за обнищания были просто лишены возможности обеспечить своих детей самым необходимым. Другие же бросились в иную крайность - начали безудержно обогащаться, забыв о воспитании своих детей.
Сейчас, слава Богу, у многих российских граждан начал восстанавливаться интерес к своим предкам, к своим родовым корням. Кедров знает немало людей, которые активно занялись составлением своего родового генеалогического древа, пытаясь отследить, найти свои многовековые истоки. Всё больше россиян осознают, что быть единицей "без роду, без племени" дурно и неприлично. Приличным становится знать свою родословную хотя бы как минимум в тре- тьем-четвёртом поколении.
Мир необъятен и бесконечен, законы его строги и неотвратимы. Время течёт вперёд, не останавливаясь ни на секунду. И вернуть или переделать жизнь нельзя. И только осознание человеком того, что он является продолжением в своих детях бесконечной цепи человечества, даёт некоторое оправдание и удовлетворение в конце его жизни.
52
В 1960-е годы Кедров Анатолий Васильевич каждый год немного шишковал, добывая кедровый орех. Не для продажи, а для семьи - в зависимости от урожая заготовлял два-три мешка чистого ореха. Как правило, в конце августа он вместе с напарником на неделю ходил в тайгу, в кедрач, облюбованное им место, и там вдвоём промышляли. Владимир Кедров, будучи ещё совсем мальчуганом, неоднократно слышал от отца, который на вопрос матери: "Куда и надолго ли собираешься?" - отвечал: "Едем в кедровый распадок, дней на пять". Кедровый орех величиной с кукурузное зерно представляет собой ценнейший пищевой продукт, который занимает важное место в пищевой цепи лесных обитателей, а также издревле употреблялся, был и остаётся любимым лакомством для людей, проживающих на Севере, в Сибири и Дальнем Востоке. Орех имеет форму слегка неправильного конуса, закруглённого сверху и снизу, цвет у него тёмно-коричневый, переходящий на "брюшке" в желтоватый. Снизу на "жопке" у ореха светлое, небольшое, круглое пятнышко, которое указывает на зрелость и качество семечка - ядрышка. Раскусывают орех зубами, как правило, поперёк, ближе к утолщённой части. У тех, кто этим занимается часто, получается это ловко и быстро. "Когда в кармане брюк или фуфайки лежит горсть, а лучше две, кедровых орешек, то на жизнь смотришь как-то с большим оптимизмом", - эту аксиому Владимир познал с раннего детства.
Когда ему исполнилось двенадцать лет, отец, мастеря во дворе топорище, подмигнул наблюдавшему за работой сыну и сказал:
-- Ну вот, ты уже стал совсем взрослым. Поедешь нынче осенью вместе со мной в Кедровый распадок добывать орехи, пора тебя этому делу приучать.
-- Ура-а-а! - захлопал в ладошки сын. - Я быстро буду лазить по деревьям, мы много соберём шишек.
-- Ты раньше времени не бахвалься, это тебе не по сараям прыгать да штаны рвать. Иди вон лучше воды принеси, мать стирать собирается, - поставил точку в разговоре отец.
Где-то недели через две они отправились в лес за орехом. Вместе с ними поехал дядя Коля Прошин, который тоже взял своего сына Сергея, Володькино- го сверстника из параллельного класса. Вместе с вещами, которые были упакованы в мешки, они погрузились в попутную машину, следовавшую из Брянки в Северо-Енисейск. "Зил-164" был гружён цементом в мешках, накрытых сверху брезентом. Взрослые вместе с собакой, лайкой по кличке Полкан, поместились в кузове, а пацанов усадили в кабину. Через два часа пути, преодолев по гравийной дороге чуть больше полусотни километров, они выгрузились на обочину дороги. Родители неспешно выгрузили мешки, поблагодарили водителя, охлопали с себя дорожную и цементную пыль и закурили.
Стояло прохладное пасмурное утро одного из последних августовских дней. Пацаны, хорохорясь, топтались на дороге и с грустью посматривали вслед удаляющегося автомобиля, который, подпрыгивая на ухабах, всё больше набирал скорость, теряясь в облаках пыли. Через пару минут он тёмно-зелёным пятном ещё раз мелькнул вдалеке, а затем и вовсе исчез за поворотом, оставив после себя оседающий шлейф серой дорожной пыли. Мальчишкам казалось, что вместе с машиной у них оборвалась связь с внешним миром, исчезла затаённая глубоко в душе надежда на то, что, покатавшись в кабине, они вернутся в родной дом, к привычному уюту. На душе у них щемило, хотелось даже всплакнуть, но мужская гордость им этого не позволяла, и они изо всех сил крепились и храбрились.
Оставив часть вещей в придорожных кустах, все четверо, неся свою порцию груза, гуськом направились в тайгу по едва заметным приметам, которые были известны лишь взрослым. Старший Кедров шёл спереди, за ним Володька, потом Сергей, и замыкал процессию дядя Коля. Местами попадалась едва различимая тропа. Она виляла по мелколесью среди кочек, огибая сырые ложбинки и поваленные деревья, затем карабкалась вверх по склону холма, зацепила край небольшого соснового бора, бежала опять вниз и пересекла небольшой ручеёк, затерявшись на краю полянки, где они и сделали привал. Взрослые, немного отдохнув, развели небольшой костёр, оставили пацанов, сами направились назад к дороге забрать оставшиеся вещи. Минут через сорок они вернулись. Затем все четверо по косогору поднялись в гору и вышли в начало распадка, где одна гора плавно переходила в другую. Здесь среди сосен, осин и берёз они увидели первые могучие, раскидистые, широкоголовые кедры. Этих пышных и благодатных деревьев дальше становилось всё больше и больше.
На небольшой прогалине, возле старого кострища, они остановились, здесь им предстояло разбить лагерь и обустроить своё трёх-четырёхдневное пребывание в лесу. От дороги до места без учёта остановки они шли около часа. Взрослые взялись устанавливать небольшую палатку, а детям было поручено собрать хворост для костра. Через час всё было обустроено, внутри палатки был настелен лапник, каждой вещи было определено своё место. Недалеко весело потрескивал костёр, а над огнём, прижавшись друг к другу, висели котелок и чайник с родниковой водой.
С аппетитом поели гречневой каши с тушёнкой, выпили по кружке горячего сладкого чая с домашними пирожками и определились по дальнейшему распорядку дня. А был он таков: взрослые идут за оставшимися вещами, затем осматривают урожай кедровых шишек, определяясь, откуда следует начать сбор; детям было поручено помыть посуду в ручейке, принести воды и следить за костром, ведя себя при этом крайне предусмотрительно и осторожно. После этого все вместе займутся сбором и заготовкой шишек.
Дав наказ детям, родители спешно направились к полянке. Как только взрослые скрылись за деревьями, Володька с Сергеем юркнули в палатку и растянулись на брезенте поверх лапника. Повалявшись и поболтав о разном, минут через пятнадцать они выбрались наружу и, собрав грязную посуду, отправились к ручью. Ручей находился в полсотни метров от палатки и был совсем небольшой. Он то появлялся на поверхности, извиваясь между корней больших елей, образуя в углублениях небольшие блюдца прозрачной водицы, то вновь исчезал под землёй, упорно пробивая себе путь под зелёно-фиолетовым мхом и протискиваясь в глубине среди скальных горных плит, покрытых тонким слоем опавших хвойных иголок и пожелтевших листьев. В маленьком углублении чистая как слеза вода просвечивалась сиреневыми и оранжевыми камешками и отражала крохотный кусочек голубого неба. Ребята попеременно, взяв в руку пучок мха, мыли и ополаскивали сначала миски, затем ложки, котелок и кружки. При этом они весело болтали, брызгали друг друга водой и озорничали.
На обратном пути Сергей, шедший первым по тропинке, дурачась, согнул, а затем резко отпустил берёзовую ветку. Та, выпрямившись, больно стеганула Владимира по лицу. От боли он вскрикнул, выронил из рук котелок с водой и чистые кружки и схватился за пылающую щёку. От жгучей боли у него брызнули слёзы.
-- У-у-у-у! Мамочки, больно-о! - запричитал он, переступая ногами.
-- Слабак, не ной, ничего страшного, - смеясь, прокричал ему в лицо Серёга. - Беги к ручью за водой.
-- Сам ты слабак, скотина! - крикнул в ответ Володька. И, что было силы, толкнул его в грудь. Тот, взмахнув руками, попятился назад, запнулся о торчащий из-под земли пенёк и, гремя мисками, свалился боком на землю.
-- О-о-о! - взвыл Сергей. - О-о-о, мамочки мои! - кричал он, схватившись рукою за ногу. Поначалу Кедров думал, что тот придуривается и не подходил к нему. Но тот продолжал, поскуливая, валяться на земле. Потом он увидел на его ладони кровь и понял, что произошло что-то серьёзное. Подойдя к нему, он нагнулся и отнял Серёгину ладонь от голени. Та была вся в крови. Под ней он увидел рваную штанину, где сквозь чёрное кровавое пятно просвечивала рваная, окровавленная плоть тела. Страх за произошедшее и горький стыд за содеянное охватили Владимира. Он забыл о своей боли.
"Серёжа, миленький, прости меня", - успокаивал его Володька, стараясь осторожно поднять Сергея с земли. Но тот, раскачиваясь, лежал боком на земле и продолжал стонать. Затем Вовка снял с себя рубаху, трясущимися руками свернул её и, завязав узлом рукава, перетянул как смог рану. Сергей, морщась от боли, приподнялся. По его белому как полотно лицу не переставая текли слёзы. Они оба старались не смотреть друг другу в лицо, понимая, что надо как можно быстрее добраться до палатки. Сергей, обхватив своего обидчика за шею, осторожно переступая ногами, всю дорогу вскрикивал и всхлипывал от боли.
"Серёжа, прости меня, пожалуйста. Потерпи ещё немного, осталось совсем чуть-чуть", - приговаривал Володька, стараясь взять на себя больше веса больного, чтобы облегчить тому передвижение.
Обессиленные, наконец они добрались до места. Вытащив из палатки телогрейки и плащи, и, расстелив их под деревом, Владимир бережно уложил на них Сергея. Затем он сложил руки рупором и начал кричать: "Папа! Дядя Коля! Сюда! На помощь!" Минут через пять примчались запыхавшиеся родители. Они бросились к Сергею и приступили к осмотру раны. Верхние штаны с него осторожно сняли, нижнее трико разрезали ножом, рану промыли тёплой кипячёной водой, разбавленной йодом. Затем достали чистую рубаху, располосовали её на куски и сделали перевязку. "А ну, признавайся, что у вас тут произошло?" - грозно глянул отец на Володьку.
"Серёжа... упал, запнулся и упал... - заикаясь и делая паузы, начал отвечать сын. Он надеялся, что Серёжка скажет, что сам упал, но тот молчал. Тогда он с трудом договорил: - Я его нечаянно толкнул, он споткнулся и упал на сучок. Я, честное слово, не хотел", - и сам от обиды и жалости не то к себе, не то к товарищу заплакал.
"Паршивец ты этакий! Нечаянно, видите ли, он! Вот руки бы тебе обломать, чтобы в следующий раз нечем было толкаться! - зло закричал на него дядя Коля. - Сына мне покалечил, засранец. Не успели на полчаса оставить двоих, и тут на тебе такое!"
Вовка отошёл в сторону, прислонил руки и голову к дереву, и его подростковое тело судорожно затряслось в молчаливом рыдании. "Ну почему я такой несчастный? Лучше бы мне сломало ногу, я бы не стал ныть, как этот Сергей. Не хочу никого из них видеть. Сейчас бы убежать в лес и там потеряться", - метались мысли в его воспалённой голове. Его отец ходил молча вокруг костра, терзаясь муками за одного и другого ребёнка.
Затем, после того, как перенесли Сергея в палатку, отец подошёл к Володьке, успокоил, напоил чаем и чуть не силой тоже отвёл и уложил в палатку. От перенесённых переживаний, боли и физической нагрузки на них обоих накатила страшная усталость. Сергей и Владимир согрелись и уснули.
К счастью, рана оказалась не такой глубокой. Падая, Сергей напоролся на сучок, который чуть ниже ягодицы сбоку нанёс ему рваную рану в пять сантиметров длиной и сантиметр глубиной. Однако, несмотря на то, что взрослые рану промыли и обработали йодом, оставалась опасность воспаления и заражения организма. Поэтому родители решили по результатам завтрашнего дня принять решение. В любом случае мероприятие было расстроено, поскольку отношения между родителями и детьми стали натянутыми. Вовку грызло чувство обиды на сверстника, который первым начал, а виновным оказался только он, а также ему было стыдно перед дядей Колей и своим отцом за содеянное.
Тогда он впервые понял и осознал, что поведение человека должно быть соизмеримо с обстоятельствами, и то, что надо всегда стараться предвидеть последствия, к которым могут привести твои действия и поступки.
Пока они отдыхали, взрослые двуручной пилой свалили невдалеке сухое дерево и напилили чурок на дрова. После дядя Коля хлопотал по хозяйству у палатки, а старший Кедров вместе с сыном отыскал молодую сосну и вырубил из неё жердь длиною около трёх метров. К концу этой жерди они с помощью гвоздей и топора присоединили небольшую чурку, в результате чего получился ударный инструмент - колотушка, похожий на большой молоток. До наступления сумерек оставалось ещё время, поэтому Кедровы решили обстучать пару близстоящих деревьев. Свободный конец жерди они упирали в землю у основания кедра, затем молот слегка отводили в сторону и вдвоём с размаху ударяли им в ствол на высоте трёх метров. От удара дерево содрогалось, и спелые кедровые шишки, как маленькие снаряды, градом сыпались вниз, издавая при этом смачные шлёпки о землю. В этот момент следует отбегать в сторону либо прижиматься к стволу дерева, иначе меткая шишка может попасть в голову и оставить там после себя вполне ощутимый след, очень даже болезненный, несмотря на кепчонку, которой та была прикрыта.
Обстучав таким образом несколько деревьев, Володька с отцом собрали упавшие вокруг деревьев шишки и направились к палатке. Так закончился их первый день. Потом они все вместе поужинали, долго пили чай. Дядя Коля всё время проверял, нет ли температуры у Сергея, и осматривал на его ноге повязку. Все спали плохо: Сергею мешала ноющая нога, его отцу - беспокойство за сына, а оба Кедровых чувствовали свою вину перед Прошиными.
Назавтра работа продолжалась по той же схеме: Сергея одного у палатки не оставляли. На час-полто- ра в лес уходили взрослые, колотушкой обстукивали деревья, затем отец Сергея возвращался, а ему на смену на сбор шишек убегал Владимир. В очередной раз, когда дядя Коля находился у палатки, Володька уговорил отца и получил разрешение слазить на большой толстый кедр. Кедр был могуч, в два охвата у основания, метров пятнадцать высотой, с большой широкой макушкой, на которой сквозь пушистую зелень, словно покрытые сине-фиолетовой лазурью, просматривались большие смолистые шишки.
Поначалу он довольно успешно и уверенно пробирался сквозь густые и беспорядочно торчащие ветки, стараясь выбирать под опору рук и ног наиболее толстые и крепкие из них. Но чем выше поднимался, тем труднее было продвигаться. Ветки становились всё тоньше и росли всё гуще. Ему приходилось извиваться змеёй, но, несмотря на это, он постоянно натыкался на колючие и липкие от смолы ветви, которые порою ломались под его руками и ногами. Не обращая внимания на уколотые бока и поцарапанные руки, на сыпавшуюся за шиворот хвою и кору, он со всё нарастающим страхом, но упрямо продвигался вперёд. Преодолев две трети расстояния, Володька неожиданно для себя вдруг почувствовал, что сильно устал. В руках появилась свинцовая тяжесть, колени мелко дрожали, а под мокрой от пота рубахой тело горело, и в нём бешено колотилось сердце. Он решил отдохнуть и, прижавшись поплотнее к стволу дерева, сквозь густые ветви взглянул вниз, туда, где остался отец. Но разглядеть там было практически ничего невозможно, всё заслоняли длинные, пушистые и мягкие хвойные иголки кедра.
-- Э-э-и! Как там у тебя дела! - окликнул его отец. Володька повертел головой и в небольшом просвете между веток в стороне от кедра увидел маленькую фигурку отца.
-- Всё нормально! - прокричал в ответ сын, хотя не очень-то был в этом уверен. Он поднял глаза и взглянул вдаль. Перед его взором простилалось огромное зелёное море. Его край заканчивался далеко-далеко на горизонте, соединяясь с розовато-голубым на закате небом. Посреди этого моря то там, то тут желтели, словно коралловые рифы, островки лиственного леса. Ложбины и впадины, бороздящие горы, создавали впечатления огромных волн на поверхности этого зелёного моря, и от этого казалось, что всё вокруг медленно качается. Кедровый распадок, в котором они остановились, представлял собой небольшую плоскую ложбину, которая медленно уходила вниз и заканчивалась у основания большой поперечной долины, по дну которой, судя по всему, протекала небольшая речка. Осторожно поднявшись ещё на пару метров, Владимир ухватился одной рукой и начал попеременно трясти кедровые ветви, на конце которых висели шишки, как правило, по четыре штуки в кусте. Шишки опадали и, словно шрапнель, покрывали землю вокруг дерева, но отрывались не все, треть шишек оставались висеть, подчиняясь природной мудрости, для того, чтобы впоследствии накормить белок, птиц - кедровок и другую лесную живность. Минут за двадцать, таким образом, ему удалось сбросить четы- ре-пять десятков шишек. На этом следовало и закончить "вылазку" и приступить к снижению. Но вот беда: над его головой торчали ветки с самыми большими и красивыми шишками. Они, казалось, так и просили: "Возьми нас, не оставляй, мы самые вкусные". К тому же после вчерашнего ему хотелось загладить свою вину и отличиться чем-то хорошим. И он не устоял от соблазна, полез вверх. Ствол дерева стал уже совсем тонким, сантиметров пятнадцать в диаметре, и поэтому каждое движение давалось ему с трудом и нагоняло на него всё больше страха.
-- Володька, слезай! Слезай вниз! Слышишь меня? - прокричал ему отец.
-- Сейчас-с-с. Спускаюсь! - с "овечьей хрипотой" в голосе прозвучало сверху. Громче Владимир уже не мог ответить. От страха и волнения горло вдруг перехватило. Он потянулся к верхней ветке и дрожащими пальцами ухватился за неё. И тут откуда ни возьмись дунул порыв свежего осеннего ветра. Верхушку ствола вместе с Кедровым качнуло в сторону, затем назад. "Всё, падаю..!" - мелькнуло у него в голове. Он зажмурил глаза. Ужас охватил его. Жуткий, леденящий страх сковал его тело. Он сначала хотел выпустить из рук, как ему показалось, падающий обломок дерева, чтобы вместе с ним не сорваться вниз. Но эта страшная мысль заставила его, напротив, ещё сильнее сжать пальцы рук вокруг тонкой вершинки. Видно, подобным образом утопающий в море хватается за соломку. В одно мгновение ему представилось, как распластанный и бездыханный он лежит на земле, а рядом со слезами на глазах стоит его отец. Затем к нему вернулось сознание того, что он пока не летит вниз, а всё ещё вверху, медленно раскачивается из стороны в сторону. Он смутно осознавал, что почему-то произошла задержка; но в том, что он непременно упадёт и разобьётся, не сомневался. От этого понимания ему стало ещё хуже. Его замутило, перед глазами поплыли чёрные круги. Прижавшись всем телом к тонкой, раскачивающейся вершинке, он, как говорится, Богу отдавал душу.
"Мамочка дорогая, спаси, помоги. Только бы остаться живым", - сквозь помутневшее сознание неслышно шептали его губы. Прошло минут пять. Сознание начало постепенно возвращаться к нему. Он начал медленно, не отрываясь от ствола, сползать вниз, своим весом подгибая и ломая тонкие ветви дерева. Острые сучья рвали штаны, в кровь царапали тело, вниз летели оторванные пуговицы от куртки. Ягодицы, ноги и руки горели от порезов и уколов, но он медленно, стараясь не дышать, продолжал сползать вниз. И только спустившись таким образом метра на два, понял, что беда его миновала. Немного успокоившись, Владимир вздохнул полной грудью и крикнул, стараясь не глядеть вниз: "Пап, я спускаюсь!" А сам подумал: "Если останусь живым, больше лазить по деревьям в жизни не буду".
С той самой поры Кедров знал, что любая высота снизу всегда кажется менее опасной, чем является на самом деле. И прежде чем подниматься наверх, человеку следует подумать о том, как он будет оттуда спускаться.
-- Боже, посмотри: на кого он похож! - воскликнул отец, увидев спустившегося на землю сына. - На тебе нет живого места. Всю одежду устряпал.
-- Да, ничего. Сам говорил: были бы кости целы, а мясо нарастёт, - совсем по-взрослому рассудил Владимир.
Волосы у него были мокрые и взлохмаченные, красное потное лицо было покрыто пепельно-серой пылью от древесной коры. На правой щеке и на подбородке алели две косые царапины. Обе руки, тёмно- серые от смолы, пестрели порезами. Штанина на правой ноге выше колена была разорвана. В промежностях между ног темнело подозрительное сырое пятно. На куртке с мясом были оторваны все пуговицы, вдобавок вся её передняя часть была покрыта бурыми смоляными пятнами.
- Честное слово, ты как будто под бомбёжкой побывал, - отряхивая сына, улыбался отец. - Собери вон свои пуговицы и пошли к палатке. Шишки я уже собрал.
Весь вечер и до самой темноты они все вместе шелушили собранные шишки и отсеивали орех. Делалось это довольно просто: на землю расстеливался брезент, поверх его укладывалось стесанное с обеих сторон короткое бревно, на него садился один из мужиков и толстой короткой доской с поперечной насечкой, как у стиральной доски, ударял с протяжкой по лежащей на бревне шишке. Та рассыпалась, а её сердцевина и другие крупные остатки вручную выбирались и выкидывались. Оставшаяся масса просеивалась сквозь привезённое с собой сито, и чистый орех вместе с пылью ссыпался в мешки. Закончили они работу уже при свете костра, когда на горизонте жёлтым бриллиантом вспыхнула первая звёздочка, а лес погрузился во мглу.
Беспокоясь за Серёгино здоровье, родители решили дальнейшие заготовки на этом прекратить и завтра с утра собираться в обратную дорогу. Поужинав, все улеглись спать, оставив слегка горящим костёр. Для этого в него положили длинные сырые берёзо-
15. Кедровый распадок
вые чурбаки, которые долго и не сильно горят. Володька отрубился сразу, спал крепко и сладко. Проснулся он от того, что кто-то настойчиво и упрямо толкал его в бок и просил проснуться. Медленно приходя в себя, он услышал лай собаки и торопливый шёпот Сергея: "Просыпайся скорей, там медведь ходит, наверно, за нами пришёл!" Сон слетел вмиг, как стрела с отпущенной тетивы. За палаткой раздавался отчаянный напористый лай их любимца Полкана, который иногда ненадолго прерывался грозным рычанием, а затем с новой силой звонко ударял в таёжную ночь. Сквозь брезент палатки были видны яркие языки пламени костра, оттуда же слышался негромкий разговор взрослых. Они, видимо, встали давно и вышли с ружьём из палатки. Костёр горел ярко, но его свет кромешную тьму не пробивал, а даже усиливал. Испуганные глаза Сергея лихорадочно поблёскивали в полумраке, он подполз к выходу и выглянул наружу.
"А ну-ка, куда? Сидеть в палатке", - рявкнул встре- воженно на него отец. Володька почувствовал, как у него на затылке слегка зашевелились волосы. Они оба сбились в центр палатки и притихли как мыши, прислушиваясь к негромким отцовским голосам. Собака не унималась и продолжала отчаянно облаивать кого-то в ночи. Затем заглянул дядя Коля и сказал, чтобы они не пугались оружейных выстрелов. Их сделают в воздух в качестве предупреждения, чтобы отогнать зверя. Затем с небольшой паузой ночную мглу разорвали два оружейных выстрела. Собака, почуяв поддержку, громко залаяла и бросилась в глубь леса на ей только ведомого противника. Прошло ещё с полчаса. Лай собаки стал реже и тише. Затем она вернулась к палатке. Ребята, сморенные сном, так и не заметили, когда легли спать родители и вообще ложились ли они в эту ночь.
На завтра, собрав лишь по полмешка ореха на каждую семью, они к полудню со всеми вещами вышли на дорогу. Прождали пару часов, и их подобрала попутная машина. К вечеру они были уже дома.
После этой поездки в кедровый распадок Володька как-то сразу повзрослел и возмужал. У него значительно поубавилось ребячества, он стал более рассудителен и выдержан. Даже голос у него изменился и стал более низким, за что друзья вскоре не преминули дать ему прозвище - "Боцман". Сергей благополучно поправился, но дружба между ними так и не сложилась.
53
Существует такая байка, что знаменитый русский Левша, который английскую блоху подковал, перед смертью просил: "Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то они стрелять не годятся". Государю его слова, конечно же, не передали, и в армии по-прежнему продолжали ружья чистить колотым кирпичом. Вскоре случилась Крымская война, пули из ружей, чищенных кирпичом, не летели, а вываливались, и Россия ту войну проиграла. Произошло это потому, что государю умные слова не передали, а генералы сами думать не хотели.
В 90-е годы минувшего столетия в России появилось много так называемых генералов, командиров производств, высоких управленцев, которые так похожи на тех генералов из далёкого 1854 года. Тогда- то военное поражение заставило перевооружить армию нарезным оружием и заменить парусный флот на паровой. Сейчас об интересах государства, Отечества по-настоящему пекутся очень мало людей из числа тех, кто к этому приставлен. Что прежде всего волнует, к примеру, нынешнего собственника завода? Как в самое короткое время "отбить" потраченные средства и выручить максимальную прибыль для себя. Этого можно добиться за счёт повышения производительности труда и выпуска высококачественной продукции, что сделать непросто и потребует времени. А можно за счёт сокрытия налогов и низкой оплаты труда рабочих, а также распродажи оборудования, производственных площадей и земельных участков. Что значительно проще. Тем более, что никому до этого нет дела. Ни федеральной, ни местной властям. Поразительно то, что личный доход ни собственника, ни наёмного менеджера никоим образом не увязан с результатами работы предприятия и с уровнем средней заработной платы на этом предприятии. Этот вопрос, что называется, лежит на поверхности, ясен даже младенцу, но ни исполнительная власть, ни законодательная его не решают. Эти вопросы урегулированы в развитых странах давно, но не у нас. То же самое касается введения прогрессивного подоходного налога. Ссылки на то, что власти его будет труднее собирать - смехотворны. Что же власть хочет, чтобы ей было легко, когда всему народу тяжело?! Все эти надуманные причины можно объяснить лишь тем, что здесь превалируют личные интересы перед государственными. То же самое можно наблюдать и в чиновнической среде. Можно ли ожидать от человека, попавшего на высокий уровень власти, правильных решений, если он не имеет опыта работы, если он не прошёл предварительного испытания властью на более низком уровне? Как правило, нет. Такой человек вреден для общества. Поскольку его управленческие решения в прогрессивных пропорциях отрицательно сказываются не только на результатах одного предприятия, а целой отрасли в масштабах страны. Конечно, некоторые из них методом "проб и ошибок" за два-три года чему-то научатся, но разве позволительны такие "мелочи" в наше стремительное время. Интересы страны для них - пустой звук. Большинство из них рассматривают Россию только как полигон по приобретению навыков современного, цивилизованного грабежа для своего личного обогащения. После чего они полагают, что можно на "золотом парашюте" приземлиться где-нибудь на Кипре или на Гаваях и наслаждаться до конца своих дней шумом ласкового моря.
По разумению Кедрова, такие люди не имеют ничего общего с элитой страны. Ведь что такое элита общества? От французского elite - лучшее, отборное. Следует, что это лучшие представители общества. Элита - это люди, которые своим поведением, поступками, делами, талантом, мужеством, творчеством производят и создают ощутимые блага для общества. При этом они, как и все смертные, стремятся и к личному обогащению, успеху, привилегиям в обществе. Но наряду с этим для истинной элиты свойственно поведение, при котором понятия "прилично" и "неприлично" - не пустой звук, а правило, норма поведения.
Как элита без общества, так и общество без элиты жить не могут. Ведь в конечном итоге элита определяет вектор развития общества, устанавливает планку высоты общечеловеческих ценностей, которую тому надлежит покорить. Поэтому так важно, чтобы общество умело отделять "зёрна от плевел", было требовательно и не создавало себе дутых кумиров и идолов.
Депутат - человек, который представляет интересы определённой части общества. Кедров в двадцать три года стал депутатом поселкового Совета, в двадцать семь - депутатом районного Совета, а в сорок лет - депутатом Верховного Совета Коми АССР. На всех уровнях был депутатом двух и более созывов. Поэтому не понаслышке знает, что такое "депутатская работа".
Отдельные граждане, группы граждан, определённые слои общества никогда не могут быть полностью удовлетворены положением дел в обществе, в государстве. А раз так, то депутат, представляющий их интересы, обязан настроения, требования своих избирателей доводить до власти. Поэтому депутату очень часто надлежит критиковать власть. А иногда и быть в оппозиции к ней. А это, понятно, не совсем просто, потому что с ней лучше дружить, а не скандалить. "Может, с барского плеча и мне что-то перепадёт", - так рассуждают многие депутаты. И попав сами во власть, замирают, становятся "овечками". Сашка Быков, служивший в десантуре, как-то рассказал Кедрову байку из своей военной службы: "Сидим мы в обеденный час в солдатской столовой. Мой сосед слева - Степан, помешав ложкой в миске с супом, подзывает к себе дежурного сержанта и говорит ему: "Товарищ сержант, мне по норме положено мясо", - и показывает ему на свою миску без мяса. Сержант в ответ: "Ну, раз положено, то ешь". - "Так ведь не положено!" - с возмущением ему говорит солдат. "Раз не положено - то не ешь", - спокойно ему отвечает тот.
Вот у нас сейчас в стране сотни тысяч пенсионеров вопиют о том, что им за их честный добросовестный труд должна выплачиваться достойная пенсия, как минимум не ниже 40 процентов от среднего заработка. А им чиновники и депутаты отвечают: "Не положено по закону". - "Кем не положено? И почему так положено?" - должны спросить и потребовать депутаты Государственной Думы России. "А почему так высоки и несправедливы тарифы на жилищно- коммунальные услуги в наших городах и сёлах?" - должны устроить разбор, к примеру, депутаты Государственного Совета Республики Коми. "А почему дети мёрзнут в школе?" - обязаны исправить положение депутаты сельского поселения "Помоздино", к примеру, и т.д.
К сожалению, не все депутаты сегодня отстаивают интересы своих избирателей. Среди них есть и такие, кто, добиваясь депутатского поста, преследовал корыстные интересы. Другие оказались, к своему удивлению, "слабоваты в коленях", то есть не бойцами. Третьи просто не представляли, что от них будет востребовано, и оказались не готовы к такому роду деятельности. При этом законы приняты такие, что неоправдавшего доверия депутата отозвать практически невозможно. В стране ещё крайне слабо развиты демократические основы политической жизни. А власть, как в Москве, так и в регионах совсем мало изменилась и всегда претендует на истину в последней инстанции и часто бывает просто бесцеремонной и циничной.
Поэт Александр Галич однажды написал: "Не бойся тюрьмы, не бойся сумы, не бойся ни глаза, ни хлада, а бойся единственно того, кто скажет: я знаю, как надо". Когда выбирают депутатов, они все говорят, что знают как надо. А когда их изберут - то ли знания у них исчезают, то ли воля пропадает, то ли нажива глаза застилает.
В октябре 1991 года на сессии Верховного Совета Коми ССР спросили Председателя Совета Министров Республики: "Будет зимой голод или нет?" - "Этот вопрос оживлённо обсуждается буквально везде - и в прессе, и на улицах, и в самых разнообразных кругах. Ответить на него очень трудно. Никто сегодня не способен спрогнозировать продовольственную ситуацию в стране..." - так прозвучал ответ.
Сейчас в это трудно поверить, но так было! В то время, когда вся Европа страдала от перепроизводства продовольствия и бытовых товаров, в СССР наступал голод, и людям не во что было себя одеть и обуть. К примеру, Троицко-Печорский райисполком в то время печатал в местной типографии сотнями метров талоны, ставил на них свои печати и раздавал по спискам и под роспись населению. На талоны в магазинах по норме отпускались: масло, сахар, водка, стиральный порошок, мыло, постельное бельё, детская одежда, мука, чай и другие товары. Жизнь рядового гражданина в то время превратилась в сплошной дефицит всего и в бесконечные очереди. Слова: "достал", "достала" были в то время самыми популярными. Если удавалось достать, в смысле - купить, по блату или по случаю полкило сливочного масла, или коробку конфет, или пару килограмм яблок, или две пачки стирального порошка, то день для человека был прожит уже не зря.
30 ноября 1991 года Украина проголосовала за свою независимость. Союз Советских Социалистических Республик окончательно развалился. В эти дни в дневнике Кедрова, который тогда работал председателем райисполкома, появилась запись: "Живём без страны, без гражданства, без власти. Экономика в разрухе, продовольствия нет, промышленных товаров нет. Хаос, дурдом. Народ злой. Всё чаще возникает желание бросить всё к "чёртовой матери" и уйти в бизнес, который буквально на воздухе делает деньги".
Уинстон Черчилль, умерший в 1965 году, как-то сказал: "Я всегда думал, что умру от старости. Но, когда Россия, кормившая всю Европу хлебом, стала закупать зерно, я понял, что умру от смеха". Но в те годы, о которых говорил англичанин, Россия закупала фуражное зерно на корм скоту, а сейчас уже и самим стало жрать нечего! Испуганные люди хватали всё, что подворачивалось под руку. Кто-то целыми коробками до полсотни пачек у себя в туалете хранил стиральный порошок, кто-то на балконе мешок гречневой крупы, ящик печенья или коробку рыбных консервов. В автомобильных гаражах все углы были забиты, на всякий случай, банками с краской, листами фанеры и жести, мотками провода, рулонами толи и линолеума... Это приводило к ещё большему дефициту, к ещё большему ажиотажу. Казалось, выхода нет, страна идёт вразнос.
Вот тогда правительство, возглавляемое Е. Гайдаром, решилось на кардинальные меры. 2 января 1992 года были отпущены цены. Теперь народу, привыкшему к государственному, централизованному управлению, пришлось испытать уже новый шок. Судите сами: раньше килограмм колбасы стоил 5 рублей, стал - 150 рублей; масло сливочное - 3 рубля 50 копеек, стало - 35 рублей; мясо - 3 рубля 60 копеек, стало - 160 рублей и т.д. На улицах городов и посёлков начали, как грибы, появляться лавки, ларьки с непонятно откуда возникшим товаром. Первое время люди глядели на ценники и глазам своим не верили. Им казалось, что над ними просто смеются, просто издеваются. Однако, постепенно смирились и с этим, уж больно не хотелось опять возвращаться назад, к тотальному дефициту. Многие начали ходить в магазин, как в музей.
В философии есть закон: "Отрицание отрицания". Этот закон утверждает, что новая форма, отрицая предыдущую, сама отрицается последующей и т.д. Так вот, когда люди почувствовали, что государство оказалось неспособно и бессильно защитить их от голода и нищеты, они бросились искать пути самовыживания. В конце 80-х - начале 90-х в стране начало бурно развиваться огородничество, садоводство и мелкое фермерство. Все пустующие земли, все близлежащие пустыри в городской черте, вблизи населённых пунктов были разобраны населением, и где вручную, где мотоблоком, где на лошадке, раскопаны, распаханы и засажены картофелем - вторым российским хлебом. На садоводческие участки также резко вырос спрос. Люди стали сами выращивать: морковь, лук, свеклу, огурцы, помидоры и делать запасы на зиму. Многие начали разводить кур, свиней, кроликов, держать овечек и коз. Это не только помогло решить продовольственный вопрос, но и подвигло часть родителей и детей к созидательному труду и хотя бы немного отвергло от пьянства, хулиганства и разлагающей деградации.
Но, к сожалению, большинство людей, как и всё живое на свете, изначально стремится к покою. Как только жизнь начинает немного улучшаться, они забывают о пользе семейного, домашнего труда и начинают всё больше предаваться отдыху и удовольствию. Особенно сейчас, когда индустрия услуг достигла своего невиданного развития, когда полки магазинов завалены товаром, когда почти каждый гражданин, не выходя из дома, может по телевизору или компьютеру следить за всеми происходящими событиями в городе, стране и даже во всём мире. Очень прискорбно, когда взрослые люди на глазах у детей целыми днями валяются на диванах и беспрестанно таращатся на экраны телевизоров, не утруждая себя ни физической, ни умственной работой.
Кедров встал с кресла, взял с полки второй том И.Гончарова и, глядя на первую страницу, прочёл: "В Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого стало бы на целый уездный город, лежал утром в постели, на своей квартире, Илья Ильич Обломов.
Это был человек лет тридцати двух-трёх от роду, среднего роста, приятной наружности, с тёмно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определённой идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица". И далее: "Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием".
Человек, общество достойны успеха и победы только в том случае, если для этого они прилагают большие усилия и отменное старание. У одного из великих народов есть высказывание, которое гласит: "Amati Victoria curam!" - "Победа любит старание!"
55
В конце 90-х на Россию обрушилась настоящая беда - наркомания! Похоже, сам сатана придумал это зелье, чтобы уничтожить человечество. У тебя плохое настроение? Неприятности? Проблемы? Тебя грызёт совесть? Тебе скучно?.. Всё очень просто: принял дозу наркотика и отдыхай в дурмане, наслаждайся грёзами - час, два, три... А затем - горькое отрезвление. На человека наваливаются ужасные муки, тело терзают нестерпимые боли, жизнь кажется кромешным адом. В голове стучит одна мысль: спастись, уколоться, только ещё разок, может, последний... А дальше опять всё по новой. Денег нет - надо занять, своровать, отнять, кого-то ограбить, убить. Ты уже не человек, ты больное, дикое, безвольное, покорное животное, которое упрямо бредёт к своей погибели.
Конечно же, больше всего этой напасти подвержена молодёжь, которая слаба характером и более падка на сиюминутные удовольствия. Мало того, что эти люди губят сами себя, но ведь они, находясь в наркотической зависимости, способны на самые страшные проступки и жуткие преступления. Никакого снисхождения не может быть к тем, кто занимается распространением наркотиков, они должны быть судимы самым строгим судом!
Другая, может, чуть меньшая, но тоже беда - это повальное увлечение игральными автоматами и азартными играми. И подростки, и молодёжь, и уже взрослые граждане вдруг сломя головы бросились к игральным автоматам, ринулись в казино, в ночные клубы. Одни проигрывают свои "завтраки", другие - стипендии, третьи - семейные бюджеты, четвёртые - бизнес и т.д.
Проигравшись "в пух и прах", они, как правило, не успокаиваются. Залезают в долги, закладывают имущество, воруют, грабят и, как правило, опять проигрывают. Казалось бы, изначально здоровый человеческий азарт, который, как естественный инстинкт, свойственен и жизненно необходим любому человеку для достижения целей, делает из этих людей маниакальных игроков с нарушенной зависимой психикой. Многие из них становятся не только сами несчастны, но за собой в беду увлекают и своих близких.
У Владимира Кедрова до сих пор звучат в ушах напутственные слова отца, который, провожая его на учёбу в институт, говаривал: "Упаси тебя Господь, Володька, от игры в карты на деньги. Кто бы к тебе ни приставал с уговорами, что бы тебе ни сулили - не смей играть на деньги, никогда этого не делай. Помни мой наказ!" В то время эта просьба ему казалась малозначащей, не очень существенной. Но когда ему пришлось встретиться с такими людьми, спустившими в карты не только всё семейное состояние, но и пустившими под откос свою жизнь и жизни своих близких, убедился в важности того отцовского запрета.
Раз уж разговор зашёл об играх, то следует вспомнить о новом суперсовременном увлечении детей и молодёжи - о компьютерных играх. Надо отдать должное их изобретателям. Ведь благодаря занятиям на компьютере мальчишки и девчонки имеют возможность приобщиться к самому массовому и современному средству общения, научиться пользоваться самым мощным интеллектуальным банком человечества. Это с одной стороны, но ведь есть оборотная сторона. У каждого "добра" есть своё, может, и небольшое "зло". Так вышло и здесь. К сожалению, рынок заполонили детские компьютерные игры не лучшего пошиба. Значительная часть таких игр построена на пропаганде зла, вражды и ненависти. Есть ли смысл говорить о том, что это наносит психический и нравственный вред сознанию ребёнка, подростка? Думаю, что это понятно любому здравомыслящему человеку. В любом обществе должно быть наложено "табу" на культивирование агрессии и насилия. Так почему же мы не защищаем себя? Не можем? Неправда! Просто тем, кто за это отвечает, как всегда, недосуг. Мы часто ведём себя как дикари: пытаясь слиток золота обменять на стеклянные бусы.
56
На Брянке, в двадцати метрах от дома Кедровых, у самого подножья горы весной начинал бить родник. Пробившись сквозь толщу скальных пород и освободившись от царства подземной тьмы, робкие бурлящие фонтанчики кристально чистой воды, шевеля на дне песчинки и мелкие камешки, наполняли собой небольшое углубление, когда-то сделанное заботливой рукой человека. Через его край серебристая водичка затем тонким потоком струилась дальше, маневрируя среди неровностей земной поверхности, и устремлялась вниз вдоль ограды, теряясь в небольших кустиках ивы. Мудрость природы заключалась в том, что родничок появлялся тогда, когда из-за весеннего половодья воду из протекающей через посёлок речки пить было нельзя, и исчезал после того, как та входила в своё нормальное русло, и вода в ней становилась пригодна к употреблению. Владимиру часто приходилось бегать к тому источнику с ведром и ковшом по воду. Осторожно, чтобы не задеть дна и не замутить волшебной родниковой чистоты, он опускал ковшик и, наклонив его, бережно через край наполнял его искрящейся на солнце водой. Вода была холодной - зубы ломило, и вкусной - не напьёшься, бывало.
Этот родничок для Кедрова был апофеозом весны. К его появлению основной снег сходил, весенняя грязь на дорогах подсыхала, ледоход на реках завершался, и на прогалинах, под деревьями, вместе с вечно тёмно-зелёным брусничником появлялась первая, нежная, зелёная травка. Детвора и молодёжь весну ощущают наиболее остро. Они растут сами и чувствуют, как вместе с ними пробуждается природа, всё вокруг оживает и пульсирует. Появление родничка олицетворяло собой всё новое, чистое, светлое и радостное. Владимиру тогда казалось, что и жизнь вокруг такая же замечательная - незамутнённая и целомудренная.
Проходила неделя, другая, и родник высыхал. Его дно покрывалось пылью и разным мелким лесным мусором. Как ни пытался Владимир его почистить, он даже ковырял расщелину между камнями веткой, но всё было напрасно - вода исчезала бесследно. Ему казалось, что, напоив его, она таким же родничком появлялась на противоположной стороне земного шара и поила своей свежестью какого-то мальчишку из американского штата Техас или австралийского города Ньюкасл. От этой мысли его порой щемила ревность к родничку и брала досада, что он доступен кому-то ещё, однако он старался быть великодушным и быстро об этом забывал, тем более было так много интересного впереди. Ведь наступало лето.
До своих семнадцати лет Владимир на лето никуда не выезжал и проводил его дома вместе с родителями. Правда, один раз его отправили в пионерский лагерь в посёлок Тея, за сто километров от дома. Но пробыл он там лишь первую неделю. Как только мать приехала его навестить, он уговорил её забрать его из опостылевшего ему детского лагеря.
Ах, родничок ты, родничок! Как ты там поживаешь? Не замусорили ли тебя небрежные люди, не ступают ли в твои чистые воды грязной обувью недобрые или невнимательные люди?
Через десять лет после этих воспоминаний, в 2009 году, Кедров приехал на свою малую родину и отправился к своему старому дому. Дом сильно обветшал, вся придомовая территория новыми хозяевами была запущена. Везде рос бурьян. На месте родничка возвышалась поросшая травой груда мусора.
57
На улице уже хозяйничал месяц май. Природа, окончательно проснувшись от зимней спячки, ненасытно и жадно упивалась яркими солнечными лучами и наряжалась в летние наряды. От яркого света и первого тепла вся живность пришла в движение. Птицы восторженно и хлопотно щебетали и кричали на разные голоса, стремительно разрезая ноздреватый, весенний воздух своими упругими телами; коровы, выпущенные после долгой зимы на волю, жадно припадали своими мясистыми губами к островкам проклюнувшейся травы, радостно мычали и от избытка чувств размахивали из стороны в сторону своими грязными хвостами; собаки, растянувшись во весь рост, на сухом пригорке миролюбиво соседствовали друг с другом, подставляя свои облезшие бока напористому солнцу; неведомо откуда появившиеся кругом насекомые резво ползали в низенькой травке и активно занимались размножением. Одним словом, жизнь вокруг бурлила и радовалась выпавшему ей денёчку.
Владимир, придя домой с работы на обед, снял в прихожей туфли, повесил пиджак и направился в ванную вымыть руки. Жена вместе с дочерью на кухне накрывали на стол и о чём-то весело болтали. Татьяна заканчивала седьмой класс. Она была прилежной, симпатичной девочкой, которая всё больше становилась привлекательной девушкой.
-- Папа, мы сегодня поедем в магазин? Ты, надеюсь, не забыл, что завтра у мамы день рождения? - заскочив в ванную, быстро затараторила дочь.
-- Да не забыл. А ты подарок присмотрела?
-- Там есть такая розовая кофточка с перламутровыми пуговичками...
-- Ну, ладно. Всё. Если денег хватит, купим. Давай обедать, у меня времени мало.
Они сели за стол. И тут в коридоре раздался телефонный звонок. Дочь стрелой метнулась к телефону. "Пап, тебя. По-моему, бабушка", - растерянно сказала она, протягивая телефон отцу.
-- Алло, сынок. Здравствуй, - услышал он хриплый рыдающий голос матери.
-- Здравствуй, мама. Что случилось? Ты заболела?
-- Горе, сынок, папа умер.
-- Как умер? Почему?
-- Он после ночного дежурства в детском саду рано утром вышел на крылечко. Упал и там, на месте, от инсульта помер.
Кедров слушал рыдающий голос матери, а сам недоумевал: "Как умер? Не может этого быть. Ему ещё рано. Как он мог? А как же я? Как мы? Может, это какая-то дикая ошибка?" Но ошибки не произошло. Анатолий Васильевич Кедров в 63 года, отстояв своё дежурство на работе, рано утром почувствовал смутное волнение и лёгкую тревогу. Он вышел на крылечко навстречу только что выглянувшему из-за горы майскому солнышку, улыбнулся ему. В голове у него стоял лёгкий шум, который всё сильнее переходил в
16. Кедровый распадок 241 нарастающий звон. Ему вспомнилось детство, когда он с отцом стоял у церкви, а там сверху на всю округу раздавался всеобъемлющий сладкоголосый колокольный звон. Ему вдруг так захотелось вернуться в детство и прижаться к тёплой и крепкой отцовской руке. Он закрыл глаза. Острая боль и одновременно яркая вспышка поразили его сознание. Ноги его подкосились, и он медленно, опираясь спиной о стену, сполз на дощатый настил. Глаза его на мгновение широко раскрылись, он увидел яркое голубое небо и на его фоне проклюнувшиеся зелёные листочки на рядом стоящей берёзе. Он улыбнулся краешком губ, облегчённо вздохнул и затих, навсегда расставшись с этим миром.
На вторые сутки, пролетев на самолётах и проехав на автобусе полстраны, Владимир зашёл в родительский дом. Отец лежал в гробу непривычно отчуждённый и строгий. Его осунувшееся, бледно-восковое лицо выглядело абсолютно отрешённым от окружающего его мира. Ни слова, ни плач, ни причитания родных и близких не могли ни на йоту растопить холодного выражения его лица. У Владимира временами возникало ощущение, что отец безмолвно его осуждает за что-то и как бы со стороны наблюдает за происходящим.
"Как же теперь жить без отца? Почему последние годы я так мало с ним общался, так мало говорил с ним? Ведь, в сущности, я ничего не знаю о его жизни, о его мыслях, - корил он себя. - Вот если бы он сейчас ожил, вот уж я бы наговорился с ним. Сутки бы напролёт его слушал".
Но так не бывает! Молодым всегда кажется, что всё у них впереди, всё они успеют, что ещё будет достаточно времени пообщаться и поговорить с родителями, спросить, если нужно, у них совета. Повзрослевшие дети часто полагают, что родители плохо разбираются в современной жизни, что их жизненные примеры им не урок, что родительские советы ретроградны. Часто родительские назидания молодыми принимаются в штыки, мол, "сами с усами". История родителей интересует молодых мало, поскольку они спешно пишут свою. А результат один: опаздывают спросить у родителей самое важное, самое нужное. А ведь жизненный опыт - вещь абсолютно бесценная и не покупаемая ни за какие деньги. Жизненному опыту нельзя научить даже в самом престижном университете. Поделиться им бескорыстно, искренне и доверительно могут только самые близкие тебе люди - родители.
У русского народа есть пословица: "Старый ворон не каркнет даром: либо было что, либо будет что".
Наиболее выигрышным можно считать вариант, когда родители живут до глубокой старости вместе с детьми. Тогда повзрослевшие дети спохватываются и успевают "черпнуть" родительской мудрости и "копнуть" истории их жизни. Но даже и такое стечение обстоятельств не является правилом. Беда в том, что преемственность, связь поколений, уважительное отношение к старшим долгое время в нашей стране были не в почёте. Прав был поэт, когда сказал: "Что имеем - не храним. Потерявши - плачем".
58
Недавно в одной из телевизионных передач показали, как одна из современных иностранных поп-звёзд, проснувшись поздним утром от сна, пьёт чашечку кофе, любуясь на рассыпанные по столу бриллианты. Ведущий пояснил, что это у неё такой утренний "прикид", "мацион", в смысле, традиция. Затем там же рассказали, что в свои тридцать с небольшим она разошлась с третьим мужем и у неё есть один ребёнок, который живёт у родителей. Она очень богата, у неё имеется несколько особняков в самых лучших уголках мира, десятка два лимузинов, яхты и т.д., надо полагать - много другого добра. Одним словом, особа очень известна и популярна. Выглядела она смазливо, натренированно-ослепительно улыбалась и что-то томно щебетала в микрофон. Кедров совершенно случайно, перещёлкивая телевизионные каналы, увидел эту передачу, и его поразили её глаза. Они, казалось, ей не принадлежали и были отдельно от её лица и слов, что она говорила. Глаза у неё были, словно из чёрной стали - безжизненные и холодные. В глубине её глаз стояла безнадёжная тоска и полное равнодушие к происходящему. Было видно, что она бесконечно устала от своей бурной и успешной жизни. Ей уже ничто не интересно. Более того, она уже, кажется, понимала, что ничего хорошего её впереди не ждёт.
Человеку, в отличии от животного, нужно душевное тепло. Ему мало быть сытым и спать на мягкой постели. Ему нужны: сочувствие, соучастие, сорадость, сопереживание, сострадание. Бриллианты холодны и не греют душу, яхты кажутся неуютны и уязвимы, а лимузины громоздки и ненадёжны, когда рядом нет близкого, любимого и любящего тебя человека. В таком случае, наверно, лучше завтракать в фартуке за чашкой горячего душистого чая с творожной ватрушкой, испечённой тобою для твоих близких и дорогих людей, чем в бархатном халате любоваться по утрам горкой бриллиантов. Хотя на эту сентенцию прагматики скажут: "А лучше то и другое, то есть, нам бы и ватрушки и бриллианты". Но, как представляется Кедрову, в мире всё стремится к равновесию. И на бочку мёда обязательно найдётся бочка дёгтя. Весь вопрос в том, как найти эту золотую середину и как на ней удержаться.
Человеческая жизнь, она вообще-то более терпка, чем сладка, более прозаична, скажем так, она более сурова, чем хотелось бы человеку.
Её тональность, как понял со временем Кедров, более созвучна мелодиям и стихам Владимира Высоцкого, чем песням эстрадных групп, например, "Ива- нушкам-интернешинал", "На-На" и подобным им. Они тоже нужны, но по мнению Кедрова, песни В.Высоцкого, Б.Окуджавы звучат нынче в эфире незаслуженно редко. Идеология бессмысленного, бесстыдного веселья и тошнотворного гламура царит сегодня в теле и радиоэфирах.
Раньше, в советские времена, песни Высоцкого запрещали, чтобы не будоражить умы граждан, чтобы те не знали правды и продолжали пребывать в наивном заблуждении, которое насаживалось в их головы государственной идеологией. Теперь же их редко исполняют потому, что, на так называемой попсе, можно гораздо больше заработать. Ведь где больше безумного, бессмысленного веселья - там больше поток денег.
Кедров помнит, как бывало не раз, возвращаясь с родителями из леса домой с полными корзинами брусники, они шагали, еле волоча ноги от усталости, по таёжным тропам. Отец, почуяв в рядах уныние и упадок, вдруг громко кричал: "А ну-ка, "братва", подтянись! Вовка запевай!"
- Какой, пап, запевай, у меня язык не ворочается, - уныло отвечал тот.
- Ничего, сейчас мы его разомнём!
"Если друг оказался вдруг: и не друг и не враг, а так. Если сразу не разберёшь - плох он или хорош...", - начинал вполголоса Владимир. "Парня в горы тяни, рискни...", - подхватывала шедшая сзади сестра. Затем все нестройным хором продолжали кричать: "Если парень в горах не ах, если сразу раскис и вниз...". Незаметно все подбадривались, шаг ускорялся, и они все дружно топали, преодолевая лесистую гору. Было это в конце 60-х годов. С тех пор прошло вот уже полвека, а песни В.Высоцкого по-прежнему злободневны, берут за душу и тревожат мысль. Взять хотя бы: "Охоту на волков", "Чужая колея", "Кони привередливые". А чего стоит хотя бы одна строка Б.Окуджавы: "Может, ты не станешь победителем, но зато умрёшь как человек".
Говорят, что в июле 1980 года, когда Владимир Семёнович умер, то на его похороны пришли тысячи россиян, но не пришёл ни один официальный представитель государственной власти. Хотя, наверняка, у каждого из них была кассета с его песнями. Жаль, что власть так относится к своим гениям. Да, у него были свои небольшие человеческие слабости. А у кого их нет? Он был талантливым, порядочным и мужественным человеком. Редкое по нынешним временам сочетание, не правда ли? У него слов из песен не выкинешь, каждое на своём месте, каждое слово точно и выверено.
Когда китайского философа Конфуция спросили, что бы он сделал в первую очередь, придя к власти? Он ответил: "Я бы придал словам их первоначальный смысл".
Да, это так. Суды должны быть судами, милиция - милицией, демократия - демократией и т.д.
Владимир со своим сотоварищем Иваном Мани- чевым причалили лодку к правому берегу реки Илыч у деревни Еремеево. У Ивана мать была по национальности коми, а отец - грузин. Смесь получилась удалая, как свежая брага - бесшабашная, весёлая и дерзкая. Он был среднего роста, крепкого телосложения, с толстой "бычьей" шеей, и кулаки имел размером с голову малолетнего ребёнка. Его тёмные карие глаза всегда блестели, а рот редко когда закрывался. Грузин, "наклепав" троих детей, семью бросил и уехал на свою родину пить виноградное вино, когда Ивану было всего пять лет. Мать подняла на ноги двух дочерей и сына одна. Из армии, получив двухнедельный отпуск, он приехал на её похороны. Затем он устроился в леспромхоз вальщиком леса, женился и обзавёлся уже сам троими детьми. За ударный труд его хвалили, поощряли и награждали, одним словом, всё было "тип-топ". Однако тут нагрянула в страну, с его слов, блудливая и срамная баба по имени "перестройка". И всё в его жизни покатилось под горку. Дела в леспромхозе с каждым днём становились всё хуже, зарплату не платили месяцами. А детей надо кормить, одевать, обувать - все трое ходили в школу.
Когда-то он хотел обновить себе баньку и для этой цели запасся древесиной. Тут он, по случаю, узнал, что один мужик из райцентра готов за хорошие деньги купить сруб. Ну, он и решил взяться за это дело, используя припасённый лес. Под конец работы он понял, что ему не хватает брёвен на последний венец. Что делать? В лесу ведь живут. Кругом лежат штабеля леса и гниют, но брать их нельзя - государственная собственность. Решил он тайком свалить в лесу три сосны, разделать их на брёвна и доставить как- нибудь к дому. Присмотрел он их недалеко от лесовозной дороги, вечером их разделал и подкатил к обочине. Договорился с шофёром и поздним вечером, заче- керовав брёвна тросом, машиной волоком по дороге доставил их к дому. Ровно через неделю, когда Иван только что, разложив свои уставшие косточки на диване, приступил к просмотру очередного сериала по телевизору, к нему в квартиру нагрянули участковый милиционер и лесничий.
-- У тебя, Маничев, свежие брёвна на срубе откуда? - ядовито улыбаясь, прогнусавил участковый За- сухин. - Не со второго ли километра у дороги?
-- Да я... Да я выловил их в реке. Сеть вынимаю, гляжу, а там вместо рыбы... бревно! Да не одно, а целых четыре! - попытался отшутиться напуганный Иван.
С участковым Засухиным Маничев не ладил ещё с детства. Между ними всё время существовала перманентная ссора, временами, особенно в прежние молодые годы, переходившая и в потасовки. И в этих потасовках верх всегда брал Иван. Но сейчас, натужно улыбаясь гостям, он понимал, что пришёл час его расплаты.
-- Ты шутки свои оставь для жены. У нас есть свидетели, которые видели, как вы тащили из леса брёвна. Освободи стол, будем составлять протокол, - с железной ноткой в голосе отрезал участковый.
-- Мужики, дело ведь житейское. Нам что, подыхать с голоду? Вокруг вон, посмотрите - сколько леса зазря гибнет. Ну, виноват я. Давайте зарежу свинью, продам, на вырученные деньги вместе со штрафом заплачу за три сосны. Только давайте без протокола, не будем заводить дело. Не позорьте мою седую голову, - с мольбой в голосе, презирая себя, обратился он к лесничему. Но тот стоял понурив глаза и отрицательно мотал головой.
Маничев тогда занял у соседей денег, ездил в райцентр, в народный суд, где ему дали полтора года условно с возмещением причинённого ущерба. И когда они вместе с Кедровым высадились на берегу Илыча, срок тогда у него ещё не закончился. Они возвращались с верховьев реки, где с промысловой и познавательной целью пробыли ровно неделю. Работник верхнего кордона Степан Игнатов попросил их завезти своей семье, которая проживала в Еремеево, гостинцы: ведро рыбы и мешок с дичью. Выйдя на берег, Иван направился к ивовому кусту и выломал большой прут.
-- Тебе зачем прут? Неужто у Степана хозяйка такая злая, что к ней и с гостинцами страшно заходить? - посмеиваясь, спросил Кедров.
-- Нет, это чтобы от собак отбиваться. Здесь собак полно, без привязи бегает.
-- А ты что, собак не любишь?
-- А за что их любить? Они ведь несознательные - штанов не носят, в партии не состоят, в демократии ни хрена не смыслят! Так что хороший прут не помешает, - не задержался с ответом Иван.
-- Ну, тогда давай его мне. А то тебе за издевательство над животными действительный срок дадут с учётом твоих прежних заслуг.
Зинаида Яковлевна, супруга Степана, встретила их гостеприимно. Поблагодарила за гостинцы, расспросила о муже и усадила напиться чая с печёными пирогами. За столом они разговорились, и хозяйка поведала им историю своего отца.
Яков Фролов был хорошим охотником-промысловиком, знатным мужиком в селе. Его охотничьи уго- дия были самыми дальними, от села по реке сто пятьдесят километров. Ниже по реке были угодия другого охотника, Григория Стрекалова. Их основные базовые охотничьи избушки находились в пяти километрах друг от друга, что хоть немного облегчало их многомесячное отшельническое житие-бытие в дремучем лесу. Уезжали охотники-промысловики на лодках по реке в первых числах октября и возвращались домой в середине мая, после ледохода. В пром- хоз сдавали заготовленную за зиму пушнину, дичь, рыбу и на вырученные деньги содержали свои семьи. Яков Фролов был не только удачливым охотником, но и, как говорят в народе, мастером на все руки. Из года в год, из сезона в сезон он был лучшим. Мужики втайне завидовали его сноровке и везению во всём. Будь это либо охота, рыбалка, строительство дома, ремонт лодочного мотора - везде у него получалось лучше всех. И даже в жёны ему досталась красивая и ловкая баба. Но больше всех зависть грызла Гришку Стрекалова, который и в дальней тайге был вынужден наблюдать за успехами Яшки, и накапливающуюся злость на него ему даже не было с кем разделить на протяжении всей длинной и суровой зимы. Фролов редко когда приходил в гости к Стрекалову во время зимовки, чаще тот бывал с визитом в прибранной и ухоженной избе Якова. Так было и в этот раз на Новый год... Они помылись в бане, поговорили с родными по радиосвязи, которая была организована с охотниками два раза в неделю по пять минут в целях экономии эфирного времени и батарей, приготовили ужин и сели встречать Новый год. В качестве выпивки использовали самодельную брагу из дрожжей и сахара. Говорить особо было не о чём, всё уже сто раз обговорено. Оба быстро опьянели и уснули. На завтра, чуть только забрезжил рассвет, оба встали и принялись опохмеляться. Яков начал хвастать добытыми трофеями: пять куниц, два соболя, два горностая, лисица, десяток глухарей и т.д. Гришка слушал его, водил желваками, а сам подливал и подливал в стаканы браги. У него дела обстояли намного хуже, он и половины не заготовил того, о чём хвастал Яков.
-- Ты, наверно, приговор к зверю знаешь какой, расскажи его мне, - хватал соседа за грудки Гришка.
-- Какой на хрен приговор-заговор! Вот тут надо иметь, - и Яков постучал пальцем себе по лбу.
-- Сволочь ты, Яшка, убить тебя мало. Вот сейчас как дам по башке, - поднял руку со стаканом пьяный Стрекалов. Затем молча постоял, пошатываясь из стороны в сторону, и плюхнулся на скамью, едва не свалившись на пол. Минут через тридцать он пришёл в себя и огляделся. Фролов, раскинув руки, храпел на лежанке. Он вышел на улицу помочиться. Погода стояла тёплая, с пасмурного неба сыпал мелкий, как манка, снежок. Григорий зачерпнул пригоршню чистого снега и умыл им лицо. На душе было тоскливо, погано и обидно. Он ещё постоял минут пятнадцать, выкурил папиросу и, решив возвращаться к себе, зашёл в избушку. Одевшись, в нерешительности потоптался несколько секунд, затем подошёл к печке и, не заглянув в топку, прикрыл у трубы заслонку. Отгоняя дурные мысли, молча подумал: "Чтобы тепло не выдуло". Осторожно прикрыл двери и, надев камусные лыжи, тронулся в путь по своей вчерашней лыжне. Придя к себе в избушку, Григорий опять принялся за брагу, пока окончательно не утопил в ней свою тоску. Потом долго бродил вокруг занесённой под самое оконце избушки, с кем-то громко разговаривал и спорил. Утром он проснулся от страха. Что-то неладное произошло вчера. Что? Он спешно собрался и ещё в темноте двинулся к Яшке. Чем ближе подходил к его избушке, тем тревожней становилось у него на душе. Вот уже видно избушку. Мысли, натыкаясь одна на другую, лихорадочно крутились в его голове: "Есть дымок над крышей? Похоже, что нет. Плохо!" Ещё ближе. "Есть ли свежие следы? Нет. Ещё хуже!" Он сбросил лыжи и трясущимися руками толкнул дверь. На него пахнуло застойным, едковатым, остывшим воздухом. Он всё понял. Ноги у него подкосились, и он встал на колени. "Прости-и-и, Яша!" - завыл он по-волчьи, подползая к лежанке. Безжизненное, холодное тело Якова лежало в той же позе, что и вчера, когда Григорий покидал избушку, прикрыв заслонку у не протопившейся печки. На третьи сутки прилетел вертолёт и забрал мёртвое тело лучшего промысловика-охотника. Участковый милиционер констатировал смерть по неосторожности - от удушия угарным дымом.
На следующий год Григорию предлагали перебраться в бывшую Фроловскую избушку, но он отказался. Там разместился старший сын Якова - Михаил. Вот он-то и нашёл Григория спустя год после того случая повешенным. Григорий висел на нижнем суку толстой сосны, что стояла у его избушки, в рубахе и кальсонах. Одна нога была объедена одичавшими и оголодавшими собаками, сорвавшимися с привязи. Так из-за мелкой паскудной зависти нелепо и некрасиво закончилась жизнь двух сильных и храбрых мужиков.
60
- Ну что, Иван, хватит пирожки трескать, а то из-за перегруза лодку потопишь. Пойдём, нам ехать пора, - приподнялся из-за стола Кедров.
-- А по мне так лучше переесть, чем не доспать. Давно я таких вкусных пирогов не ел. Огромное спасибо вам, Зинаида Яковлевна, за угощение, - прихватывая очередной пирожок с тарелки, поднялся и Иван.
Они отчалили от берега, завели мотор и через полчаса были в посёлке Приуральск. Водная часть пути у Владимира здесь заканчивалась, и дальше до дома ему предстояло добираться на машине. У Ивана же это был конечный пункт - он уже дома. Они выгрузили с лодки вещи, часть отнесли в сарай, часть домой, поделили пойманную рыбу - вышло по паре вёдер на брата, и сели за стол.
-- Ну что, давай по сто граммов за успешное путешествие. Дай Бог, чтобы оно было не последним, - поднял рюмку Иван.
-- Да, с погодой нам повезло, как раз на "бабье лето" попали. Ну, будем здоровы.
Оба крякнули, закусили солёным огурчиком.
-- Ты завтра на работу? В лес поедешь? - обратился Владимир к приятелю.
-- Да нет. Нет работы. В леспромхозе ни солярки, ни бензина нет. В лес ехать не на чём. Дожились, мать твою. Живём, как в той песне поётся: "Мы не пашем, не сеем, не строим - мы гордимся общественным строем!"
-- Ну, ладно. Спасибо тебе за компанию. Мне ехать пора, а то на переправу опоздаю. Бывайте здоровы, супруге от меня привет.
-- Тебе тем же концом. Счастливой дороги.
Кедров ехал в машине и вспоминал, как они с французской фирмой в течение трёх лет готовили проект крупного СП (совместного предприятия) по заготовке и переработке древесины в Троицко-Печорском районе. Был подготовлен хороший проект, который прошёл экспертизу на международном уровне. Президентом РФ Б.Ельциным был подписан указ о признании проекта приоритетным. Были достигнуты договорённости с крупнейшими банками о льготном кредитовании проекта, о рассрочке по внешним долгам. Были согласованы вопросы с экологическими организациями и институтами. Но французская сторона не смогла добиться рассрочки по внутренним долгам перед бюджетом, дорожным, пенсионным фондами. Француз М.Конен доказывал: "Если я вложу огромные деньги, и они сразу же уйдут в погашение многомиллионных (миллиардных) долгов, пеней и штрафов, а как же мне организовать производство, если оно сейчас стоит из-за отсутствия топлива, техники, запчастей, инструментов, спецодежды и т.д.? Ведь я не отказываюсь от долгов, которые есть у предприятий, давайте распишем их возвращение ну хотя бы в течение пяти лет". Но руководство, прежде всего республиканское, было непреклонным и заявило: "Либо плати немедленно, либо убирайся восвояси. У нас таких, как вы, желающих заниматься лесом, будут завтра десятки стоять в очереди и умолять разрешить им это". Француз махнул рукой на всё, потеряв полторы сотни тысяч франков и уехал. Сейчас 2001 год, с тех пор прошло десять лет. Очереди на вложение иностранных инвестиций нет. Леспромхозы разрушены, посёлки лесозаготовителей пришли в полный упадок, люди - кто уехал, кто - помер. Вроде хотели, как лучше...
У китайцев есть поговорка: "Никогда не откусывай кусок больше, чем ты можешь проглотить".
Домой Владимир приехал уже затемно. Дверь открыла жена.
-- Ну, слава тебе, Господи! А то мы уж заждались. Всё нету и нету.
-- Да, дороги совсем плохи стали. Всю задницу себе отбил, - улыбаясь, отвечал супруг.
-- А что ты лыбишься, довольный такой? Небось, вмес-то рыбалки по деревенским бабам с Иваном шлялись? - нахмурив брови, строго спросила Ольга.
-- Да нет. Просто доволен, что домой приехал. Тебя вот увидел.
-- Смотри мне, узнаю что, всю твою башку скалкой отрехтую!
-- Баба, бабушка, а за что ты на дедушку угаешь- ся? - потянув за Ольгину юбку, прокартавил подошедший внук Егор.
-- А, чтобы твой дед с чужими тётеньками не баловался, - подхватив на руки внука, ласково ответила та.
-- А я с тётеньками не балусь, - серьёзно, строго взглянув на деда, ответил Егорка.
-- Какие твои годы, внучок. У тебя ещё всё впереди! - растянув губы до ушей, молвил Кедров, исчезая за дверью ванной комнаты.
61
Ольга родилась и выросла в Сибирском городе Омске, который раскинулся вдоль Иртыша на добрые тридцать километров. Родители её, Владимир Данилович и Татьяна Семёновна работали экономистом и рабочей на авиационном заводе. Жили они в большом частном доме на берегу речки Омка, которая чуть ниже впадала в Иртыш. Её предки по материнской линии - Антиповы из села Георгиевка, а по отцовской - Савельевы из села Саргатское - все были крестьянских кровей. Семьи были многодетны, как в то время и водилось на Руси. Одни из них положили свои жизни в поле за работой, другие померли в ссылке после раскулачивания, третьи не вернулись с полей сражений. Ольга росла, как и многие её сверстницы в 50-60-е годы, без роскоши и баловства. Зимой не чуралась валенок, а в межсезонье - резиновых сапо- жек. В школе состояла сначала в пионерской, а затем - комсомольской организациях, занималась в различных кружках по интересам, любила смотреть кино в кинотеатрах, собирала фотографии любимых артистов, кокетничала с мальчишками, ссорилась с подружками, затем снова мирилась. Одним словом, вела активный образ жизни, как и следует в том возрасте.
Незаметно пролетели школьные годы. В свои восемнадцать она встретилась с Владимиром Кедровым, сердце её забилось учащённо и ей уже с той поры не принадлежало. Через год после свадьбы у них родился сын, ещё через год - дочь, и после переезда в Республику Коми у них покатилось самостоятельное житие-бытие, где - ровно, как по асфальту, а где - по кочкам да буеракам.
Все основные домашние хлопоты: стирка, уборка, приготовление пищи, присмотр за детьми - в их семье всегда лежали на супруге. И она, надо отдать должное, неплохо с этим справлялась. У всех людей есть тщеславие и всем хочется самореализоваться на общественном поприще - и женщины в этом не составляют исключение. Тем не менее такие понятия, как любовь, ласка, нежность, сочувствие, домашний уют, запах свежеиспечённых пирогов, свежего постельного белья, нежное прикосновение воротничка отутюженной рубашки - как правило, у каждого человека ассоциируются с матерью, с женщиной, с женой, с подругой.
Женщина, больше чем мужчина, нуждается в любви, либо, как минимум, в заботе и внимании. В одной из песен поётся: "Комарики, комарики - пейте мою кровь. Ах, зачем она нужна, коль кончилась любовь!"
62
В 2005 году, в первых числах июля, Кедров решил проведать маму. Он взял недельный отпуск и приехал в Запорожье. Она жила у дочери. Надя в 1978 году вышла замуж за украинца Валерия Бабанского, который в одно время с ней учился в Красноярске на металлурга. Тогда была одна страна СССР, и где кому учиться и жить, было без особой разницы. Александра Ивановна была уже старенькой, ей исполнилось 78 лет. Она была очень рада приезду сына, всё смотрела на него, старалась быть рядом и только чаще, чем обычно, плакала. Владимир, стараясь не обделять вниманием мать, всё же больше времени общался с сестрой и шурином, с которым они были одногодками. В тот приезд Кедров не заметил особых изменений в облике и поведении мамы. Она по-прежнему держала прямую осанку, ходила с поднятой головой, хотя и передвигалась плохо, даже несмотря на трость, которую не выпускала из рук. Только её глаза... Её глаза говорили о том, что всё изменилось. Во время беседы один на один или во время весёлого застолья Владимиру иногда казалось, что мама одновременно находится где-то в другом измерении. По её глазам было видно, что она, присутствуя здесь, принимая участие в разговоре, всё время думает о чём-то своём, видит нечто такое, что окружающим, самым дорогим ей людям, понять не дано. Кедров замечал, как мама, пока они на даче за столом весело балагурили за кружкой пива, незаметно подходила то к одному, то к дру-
17. Кедровый распадок
гому деревцу, гладила их рукой и тихо с ним разговаривала. У него тогда мелькнула мысль, что она вроде как прощается с деревцами, но он тут же отогнал такую мысль. Кедров побыл у мамы недолго. Его ждала работа, другие неотложные дела. Он вернулся домой. Через неделю получил извещение, что мама умерла. На похоронах он не был. На Украине в те дни стояла несусветная жара.
Прошло три года. Кедров с женой был в Греции на отдыхе. Позвонил шурин Валера, сообщил, что умерла сестра Надя. Она была на четыре года моложе Владимира. Он не смог быть на похоронах и отправил из Санкт-Петербурга сына. Сестра была знатным врачом в Запорожье, умерла от лейкемии крови. Теперь он остался один из той некогда дружной, счастливой семьи, которая зародилась пятьдесят девять лет тому назад в далёком сибирском посёлке на притоке Енисея. В скором времени Кедров собирается съездить на Украину, в другую страну, чтобы проведать родные могилки. Как всё быстро прошло, распалось, рассыпалось, изменилось...
Француз Мольер как-то сказал: "Было время для любви, остались годы для молитвы".
63
В одном из указов Петра Великого было установлено следующее: "Все прожекты зело исправны должны быть, дабы казну изрядно не разорять и Отечеству ущерба не чинить. Кто прожекты будет абы как лепить, того чина лишу и кнутом драть велю - в назидание потомкам".
"Ныне в стране - вольница. Никто ни за что не отвечает". На вопрос Кедрова: "Как поживаете?" по телефону ему ответил его бывший однокашник по институту Никита Заостровский. И рассказал историю, как в первых числах апреля пошёл он на почту - внука с днём рождения поздравить. На улице светило яркое весеннее солнце, на термометре стояло плюс пятнадцать - живи и радуйся. Идти-то ему надо было всего минут пятнадцать по центральным улицам города. Но радость через пару минут у него сменилась на возмущение, потом на негодование. На всех тротуарах по пути следования стояла талая вода, смешанная со снегом, собачьими экскрементами, липкой чёрной грязью, бумажными обёртками, окурками... Вдоль тротуаров валялись пустые пластиковые бутылки, пакеты, банки, апельсиновые корки, огрызки яблок, тряпки и прочий хлам. Спешившие, говорит Никита, мне навстречу люди были похожи на загнанных и смирившихся кенгуру, которые неуклюже подпрыгивали, балансируя руками, стараясь как можно быстрее миновать этот водно-мусорный срам и исчезнуть за дверями разных учреждений. Вымочив насквозь ботинки, Никита пришёл на почту. Из двенадцати "окошек" работало только четыре, у каждого толпилась очередь человек в пятнадцать. Сквозь большие стеклянные рамы жарило весеннее солнце. Все стоявшие перед "окнами" и сидевшие за ними были сильно вспотевшие и круто взвинченные. Через сорок минут телеграмму у него приняли, взяв за услугу 178 рублей с копейками. Затем он направился в магазин, у входа которого стояли две урны, переполненные мусором, и вокруг них образовались островки из использованной грязной и мятой тары, время было двенадцать по полудни. За дверями стояли два мощных охранника, и куча тёток - продавщицы - бегали с озабоченным видом между стеллажами с товаром.
Заостровский купил пакет сливок, упаковку чая и ещё что-то по мелочи. Проходя мимо миграционной службы, где меняют и выдают российские паспорта, он увидел большую толпу народа. Люди стояли в очереди за получением паспортов на тротуаре, прямо в луже. Кому повезло больше, умостились на крылечке, как раз под струями весёлой весенней капели. Чуть дальше на перекрёстке, обставленные аварийными знаками, стояли две разбитые легковые машины. Один водитель, нервно размахивая руками, указывал "гаишнику" на большую дорожную выбоину, залитую до верха талой весенней водой. Подойдя к дому, Заостровский встретил соседку, проклинающую всё на свете. Оказалось, что её, только что вырядившуюся в новое демисезонное пальто, с ног до головы окатил какой-то ухарь на чёрном лимузине. Зайдя в квартиру и снимая обувь у порога, Никита с огорчением заметил, что подошва на одном из ботинок от сырости отклеилась. Уже на кухне он обнаружил, что сливки оказались прокисшими.
Одним словом, жизнь народа в городе N шла привычным чередом.
А в это время депутаты городского Совета в светлом, уютном зале с озабоченным видом "бились" над планами социально-экономического развития города аж до 2020 года и искали пути повышения эффективности законодательной работы. Мэр города, пригласив в кабинет всех своих десять замов, переводя дух, ругался на непутёвых пешеходов, из-за которых он, несмотря на всю мощь служебного "Land Cruiser", чуть не опоздал на совещание, посвящённое информированности населения города о деятельности мэрии.
Как понял Кедров из рассказа однокашника, в городе N жизнь одной, большей, части населения проходила отдельно от другой жизни... Они шли, как бы сказали лётчики, на разных глиссадах. И ещё ему подумалось, а не похожа ли вся наша страна на один большой город N?!
Один арабский философ сказал: "Я защищён, меня потоп не тронет, но как мне жить, когда народ мой тонет?!"
64
Пятидесятишестилетнему Кедрову однажды приснился сон, что он вроде как умер. На прощание с ним собрались родственники, близкие, друзья и знакомые. Одни плакали и рыдали, другие тихо сожалели о случившемся, третьи говорили речи, по-доброму вспоминая об ушедшем. Было много цветов, венков. Одним словом, всё было сделано достойно. Похоронив умершего, все потихоньку разошлись и занялись своими текущими делами: кто пошёл на работу, кто - в детсад за детьми, кто - в ателье за обновкой. Всем им надо было продолжать жить. Они остались в своём привычном измерении, где надо всё время шевелиться, работать, общаться, любить, отдыхать, ссориться, прощать, радоваться, огорчаться, есть, спать и т.д. Осуждать за это их не стоит.
Но дело в том, что Кедров, оказывается, был ещё жив. Да, он понимал, что находится рядом со смертью, но он ещё был жив. Он идёт к своему дому, но окружающие его не замечают... Не хотят замечать - потому что его для них уже нет. Он умер. Они с этим смирились и им уже не нужно, чтобы он был жив. Зачем эта неопределённость? Что с ней делать? Нет - дело сделано, и возврата не надо!
Кедров подходит к своему дому и понимает, что двери для него закрыты навсегда. Он смотрит на свои окна, слышит ровные, знакомые голоса и ему нестерпимо, отчаянно хочется попасть в свою комнату, где ему всегда было так уютно, хорошо и понятно. Он был всем нужен, он был для многих желанен. Был счастлив, хотя не всегда это понимал.
А сейчас он один, совсем один. Бесконечно один. Он уже ушёл из этого мира, но ещё не попал в другой. И есть ли он, этот другой мир, и каково ему будет там, он ещё не знает. Ему хочется подняться по пожарной лестнице и проникнуть в своё окно... Так хочется, что, кажется, душа лопнет, разорвётся в клочья. Но он с ужасом понимает, что там этому тоже никто не обрадуется.
"Господи, - застонал он, - как всё ужасно! Как одиноко и больно! Как всё бессмысленно, как не хочется умирать! Но, видимо, надо!"
И тут Кедров проснулся. "Слава Богу, что это был сон!" - первое, что мелькнуло в его воспалённой голове.
65
Стояло жаркое июльское лето. Вода в Большом Питу, обычно едва прогревавшаяся за лето, тут оказалась почти тёплой - градусов пятнадцать, наверное. Поскольку никто её градусником не измерял. Но для северной, не избалованной теплом, детворы это было нормально для того, чтобы можно было купаться и часами проводить время на берегу у пристани. Дети разных возрастов, от семи и до семнадцати лет, бултыхались в неглубокой протоке и грелись у костра, забывая о еде, родительских наказах и поручениях. Те, кто умел немного держаться на воде, плавали обычно "по-собачьи", другие же, так называемые мастера водного и подводного плавания, главным образом старались не терять дна из-под ног. Вовка Кедров относился к числу последних, ему было в то время десять лет. Самые крепкие и стойкие ребята в воде находились минут пятнадцать-двадцать, мелочёвке хватало и пяти минут, после чего с посиневшими губами, гусиной кожей и мелкой дрожью во всём теле они пулей вылетали на берег и неслись, несмотря на острые камни и палящее солнце, к живительному костру погреться.
-- Я вот прошлым летом был в гостях у бабушки, под Ярославлем. Вот там "класс"! Я там до средины Волги доплывал... Пароход идёт мимо, а ты лежишь и на волнах качаешься, - стуча зубами, завирал Сенька Безруких из шестого "Б".
-- А у меня вот брат на Тихом океане служит, так он пишет, что их под водой без акваланга тридцать минут держат. Вот это я понимаю. Не то, что Вовка - голову вниз, в воду опустит, а вся жопа наверху. Ха- ха-ха, - прогнусавил ябедник и подлиза Яшка Николаев, который страдал хроническим гайморитом.
- Да заткнись ты со своим братом, надоел уже. Сам "хиляк" и трус, только своим братцем и хвастает, - поворачиваясь спиной к огню, махнул рукой Вовка Кедров.
-- Кто, я "хиляк"? Давай... Кто дальше заплывёт! Пацаны, будьте свидетелями, - захорохорился Яшка, который был на год старше Вовки.
-- Не буду я с тобой плавать, мне врачи запретили. Да и мне домой идти уже надо, - попытался свернуть возникший спор Вовка.
Но не тут-то было. Его противник, как все малодушные и комплексующие люди, был настырен и мстителен, на виду у ребят решился на отчаянный поступок.
-- Тогда давай посмотрим, кто выше заберётся на скалу, тогда и увидим, кто из нас "хиляк" и трус.
И он, не дожидаясь ответа, надел на ноги кеды и полез вверх по скале, которая круто возвышалась у самого берега реки.
Под подбадривающие крики пацанов Яшка поднимался всё выше и выше. Вот он добрался до середины скалы и остановился, после чего повернул голову и горделиво глянул вниз, поскольку это уже было высоко и не каждому под силу. Медленно и осторожно продвинулся ещё на полтора-два метра вверх и затих, прижавшись к скале. Затем также медленно, выверяя каждое движение, начал спускаться вниз.
-- Ну что, видал? Теперь мы посмотрим, какой ты "герой вверх дырой"! - вытирая пот со лба, усмехнулся самодовольный Яшка.
Вовка обречённо полез вверх. Высоты он боялся. Думал лишь о том, чтобы сильно не опозориться. А поэтому удивился самому себе, когда довольно легко добрался до половины скалы. Казалось, дело сделано, и сотоварищи уже не поднимут его на смех. Вниз он старался не смотреть. Его взгляд упирался в каменистую стену, выискивая в ней небольшие уступы и трещины. Вот он ещё поднялся на полтора-два метра выше. До вершины скалы оставалось ещё каких-то два-три метра. Руки и ноги у него от напряжения ослабли. Он прижался к скале и затаил дыхание. Не удержавшись от соблазна, осторожно глянул вниз. Пацаны на берегу были похожи на счастливых букашек, которые наслаждаются жизнью и резвятся в своё удовольствие. Вдруг его охватила паника - Вовка понял, что спускаться вниз у него сил уже нет. "Лучше вверх, чем вниз", - решил он. И трясущимися руками выискивая небольшие расщелинки среди камней, осторожно, стараясь не дышать, двинулся вверх. Когда до самого верха осталось всего с метр, он в испуге замер. Ослабевшими руками он держался за два еле заметных выступа в скале, дрожащие ноги упирались в едва ощутимую ненадёжную, осыпающуюся опору на вертикальной поверхности камня, а тело было плотно прижато к пепельно-серым плитам. Глазами, залитыми потом, Вовка искал и не находил ни малейшего уступа, чтобы можно было перехватиться. Он застрял - не мог подняться вверх ни спуститься вниз. Силы его покинули окончательно. Вовка даже не мог крикнуть, чтобы попросить о помощи, потому что понимал, что как только откроет рот, сорвётся вниз. Бледный, мокрый, трясущийся, он из последних сил прижимался к скале. Он не слышал ни крика пацанов снизу, ни шума реки, всё его внимание было сосредоточено, как ему казалось, на последних мгновениях жизни. Он торопливо прощался с мамой, папой, сестрой и друзьями. Ему было ужасно страшно, но совершенно по-взрослому ощущал неизбежность, неумолимость смерти. Онемевшие пальцы начали медленно распрямляться, выпуская опору - Вовка зажмурил глаза и глотнул воздуха, чтобы закричать.
И в этот момент кто-то схватил его за руку, затем за шиворот и потащил вверх. Когда он, лёжа на вершине скалы, открыл глаза, перед ним стояли взрослый парень с девушкой. Оказалось, что молодая пара в это время отдыхала на вершине скалы, когда услышала снизу крики ребятни, взывающей о помощи. И, на Володькино счастье, молодой человек оказался расторопным, решительным и сильным хлопцем, что и спасло ему жизнь. Вскоре и тот и другой о произошедшем забыли. Спустя какое-то время Володька Кедров уже не помнил ни имени, ни фамилии своего спасителя, а потом и перестал узнавать его в лицо, окончательно потеряв из вида. С тех пор прошло много лет. У Кедрова уже появились свои внуки, которым примерно по стольку же лет, как было тому сорванцу-скалолазу. Вспоминая тот случай, Кедров иногда думает: а не ангел-хранитель ли в человеческом облике это был тогда на вершине скалы? Даже если и не ангел, а обычный человек, то тоже хорошо. Не правда ли?
66
Ну вот, Кедрову уже шестьдесят. За последние десятилетия так много слов было услышано им о государственных, национальных интересах от политиков самого разного толка и ранга, и ими же так мало было сделано полезного, что казалось: мы уже никогда не выплывем из этого океана словоблудия. И тут вдруг сразу несколько успешных прорывов: получение Россией права на проведение олимпийских игр в Сочи, решительная защита российских интересов в конфликте между Южной Осетией и Грузией, заключение договора с Украиной о продлении содержания черноморского флота в Севастополе, подписание с Норвегией соглашения о демаркации границ в северных морях, достижение согласия со стороны США о вхождении России в ВТО, строительство газопровода "Северный поток". Ю.Цезарь в своё время сказал так: "Великие дела надо совершать, а не продумывать их бесконечно".
С конца 80-х годов прошлого столетия и до последнего времени Россия была похожа на обиженного мальчика, которого звали в те времена, а было это в 60-е годы того же столетия, Вовкой Кедровым. Тот как-то раз, чуть не лопаясь от нанесённой ему обиды, прибежал с улицы домой и заперся в сарай. Оставшись один, он сначала вдоволь наревелся, а затем, немного успокоившись, надувая мокрые от слёз щёки, стал размахивать руками, нанося кулаками по ненавистным рожам воображаемых противников крепкие и точные удары. А обида ему была нанесена Валеркой Чащиным и Сашкой Груздевым, которые в присутствии детворы, среди них были и девчонки, сдёрнули ему штаны, держащиеся на резинке. Сделали они это из простого озорства, для того, чтобы насолить шустрому и успешному в играх пацану. Они были на два года старше Вовки и, чувствуя своё превосходство, весело смеялись своей проделке.
Вот и наша страна, словно тот обиженный мальчик, многие годы стояла в обиженной позе, потеряв уйму драгоценного времени. За этот период, по сравнению с советским временем, поток инноваций в стране упал в 15 раз. Одна японская корпорация "Панасоник" сейчас регистрирует патентов на различные изобретения и новые технологии в 4 раза больше, чем вся Россия. Как утверждают специалисты, в своё время СССР выиграл гонку за 4-й технологический уклад, где ведущую роль играли такие отрасли как машиностроение, тяжёлая промышленность, энергетика и так далее. Пятый технологический уклад мы полностью упустили - это компьютеры, химия, интернет, информатика и так далее. Сейчас в России 180 миллионов мобильных телефонов, и все они произведены за рубежом. По мнению учёных, 6-й технологический уклад наступит в 2014-2018 годах, и он будет основываться на биотехнологиях, нанотехноло- гиях, робототехнике. В настоящее время Индия за счёт выпуска программного обеспечения зарабатывает порядка 40-50 миллиардов долларов, почти столько же, сколько Россия зарабатывает на продаже нефти.
Сегодня болтунов, подхалимов, коррупционеров, приспособленцев надо поганой метлой гнать из властных структур всех уровней, начиная от муниципалитетов и заканчивая администрацией Президента. Нашей стране, российскому народу у власти нужны умные, державные, государственные, гордые люди, которые бы не пиарились на экранах телевизоров и на страницах проплаченных газет и не продавали свою честь за "бабло", а кропотливо, усердно и добросовестно трудились на благо Отечества. Один из знакомых Кедрова любит повторять полюбившееся ему изречение: "Чем ленивее человек - тем более его труд похож на подвиг". У нас в стране сейчас, что ни профессия, то героическая. Послушаешь милиционеров - тебя убедят, что их труд сплошной подвиг. Послушаешь врачей: там от медсестры до хирурга - одни герои. Шахтёры про себя говорят то же самое. Учителя при "такой материальной базе и при таких детях" тоже совершают ежедневные подвиги - просто приходя на работу. Бизнесмены при существующих налогах и чиновничьем беспределе также достойны одних только наград. Поговоришь со строителями, лётчиками, работниками культуры, аграриями - поймёшь, что именно их труд самый героический. А если прочитаешь интервью "крупного" депутата, губернатора области, главы республики, то непременно убедишься в том, что они и есть пример для подражания: работают по 12-14 часов, не жалея ни себя, ни своих родственников. Правда, при этом по служебным делам успевают полмира объехать, докторскую диссертацию защитить, освоить горные лыжи, большой теннис и т.д. Но всё это, конечно, только благодаря их исключительному таланту и в свободное от работы время. Пора прекратить извечные рассуждения о некоем особом характере русского человека, перестать твердить "заумствования" о каком-то всевышнем предназначении России, о её особом пути развития. Весь секрет состоит в том, что нужно просто много и хорошо работать, и тогда проторенный нами путь приведёт нашу страну в будущее, которое никто у нас уже не сможет отнять. Нужна действительная модернизация не только производства, но и человека, а не имитация. Времени на раскачку уже не осталось, хотя надежда, как кажется Кедрову, у людей ещё теплится. Гордые шотландцы в своей жизни руководствуются принципом: "Никто не обидит меня безнаказанно!" Российским гражданам, как представляется шестидесятилетнему Кедрову, следует восстановить свою гордость, не давать себя в обиду и самим не опускаться. Единственное серьёзное стихотворение, которое Владимир помнит с раннего детства, которое намертво запало в его душу, звучит примерно так: "Гордым легче, гордые не плачут, ни от слёз, ни от душевной боли. На чужих дорогах не маячат, о любви, как нищие не просят. Широко расплавлены их плечи, не гнетёт их зависти короста. Это правда - гордым в жизни легче, только гордым сделаться не просто!"
Содержание
-- Морозное утро 3
-- На каникулах 4
-- Оптимисты 6
-- Навигация 8
-- Зимняя дорога 11
-- Отчий дом 19
-- Зелёные помидоры 20
-- Свадебный кортеж 21
-- Личный пример 23
-- Лотерейный билет 25
-- Атмосфера в доме 29
-- Поездка в Москву 31
-- Сергей Юрьевич 37
-- Олигархи 40
-- За коровой 45
-- Из грязи в князи 55
-- "Камикадзе" 59
-- Партия - наш рулевой 63
-- Военно-полевые сборы 70
-- Религия 76
-- "Выстрел в голову" 79
-- Вожди 89
-- Советская действительность 95
-- Кадры решают всё 100
-- Полёт на "АН-2" 103
-- Трудовая обкатка 110
-- История с Василием 114
-- Общага 117
-- Английский замок 119
-- Соседи 121
-- История с яйцами 125
-- Ветераны 127
-- Квартирный вопрос 131
-- Застой 136
-- Перестройка 140
-- "ИЖак" 143
-- С корабля - в кювет 144
-- Не надо врать 155
-- Первая рыба 160
-- Природа и человек 168
-- Ура! Победа за нами 171
-- Над пропастью 177
-- Беседа в узком кругу 179
-- Не гость, а хозяин 180
-- Всесильный Госплан 183
-- Распад СССР 187
-- Взятка 190
-- Перекат 194
-- "Ковент-Гарден" 202
-- "Золотые гири" 206
-- Родословная 210
--
--
--
--
--
--
--
--
--
--
--
--
--
--
--
МИЛИЦЫН ВЛАДИМИР АНАТОЛЬЕВИЧ КЕДРОВЫЙ РАСПАДОК
На русском языке
Редактор -- Е.Е. Афанасьева Компьютерная верстка -- Н.В. Вахнин Корректор -- Е.Е. Афанасьева
Подписано в печать 12.05.2010. Формат 84x108 '/ Бумага офсетная. Гарнитура "Komi SchoolBook" Печать офсетная. Уч.-изд. л. 12,1. Усл.-печ. л. 14,28 Тираж 1000. Заказ N 3136
Отпечатано в ООО "Коми республиканская типография" с дискет заказчика в полном соответствии с качеством предоставленных материалов 167000, г. Сыктывкар, ул. Савина, 81
6
16
12
8
29
38
12
30
46
12
39
59
61
90
23
89
104
115
113
119
121
126
46
122
130
46
127
149
46
131
165
46
150
172
42
177
46
175
181
46
178
195
46
182
215
223
46
216
229
248
46
230
251