Рано утром Александр Ввермс стоял у раскрытого окна с закрытыми глазами и ритмически дышал полной грудью. И вот что случилось: c тридцатым вдохом он втянул воздушной струей птичку колибри, пролетавшую мимо. Эта птичка, как всем известно, очень мала, потому Александр Даниилович и не заметил того, что она очутилась у него в организме. Он закрыл окно и начал жить прежней жизнью, а птичка поселилась в нем.
Однажды вечером в гости к Ввермсу зашел Сакердон Михайлович (в знаменитых сапогах с отрезанными голенищами).
-Здравствуй, Александр Даниилович! - торжественно произнес Сакердон Михайлович.
-Здравствуй, Сакердон Михайлович, про... - в этот момент изо рта Ввермса выпорхнула птичка колибри и вылетела в раскрытое окно.
Приятели растерянно посмотрели друг на друга. Сакердон Михайлович, понимая всю щекотливость положения, тут же откланялся. Александр Даниилович с этого дня почувствовал странную тяжесть в груди. (Он не мог знать, что птичка колибри отложила внутри него крохотные яички, которые вскоре начнут превращаться в птенцов, рвущихся на свободу, к солнцу и свету).
Однажды ночью ему не спалось, извертевшись, он встал и подошел к окну. Аромат ночного воздуха заставил Ввермса широко раскрыть рот. Шумно вздохнув, он так же шумно и выдохнул, с удивлением отметив, как изо рта вылетают крошечные существа. Ввермс насчитал их восемнадцать штук; после того как существа вылетать прекратили последний, Ввермс недолго еще постоял с открытым ртом (может, кто заблудился в его внутренних глубинах!), затем отошел от окна, лег в кровать и сразу уснул.
Проснувшись утром, вспомнив ночное происшествие, он понял: то были дети птички колибри, которая некоторое время жила в нем. Найдут ли они свою мать, не погибнуть ли голодной смертью, на заклюют ли их злые комары, не зажалят ли коварные оводы? Эти вопросы так взволновали его, что он стал спрашивать друзей и знакомых, бывает ли такое, чтоб птенцы нашли свою мать, свой отчий дом никогда матери не видя, о доме ничего не зная. Все отвечали по-разному. Ввермса это взволновало еще более. Он потерял аппетит, перестал бриться и выходить на улицу. В его доме протухли все продукты. Его вещи поела моль. Александр Ввермс был на грани полного исчезновения себя, как вида.
Сегодня он сидел на крыше и молил небо послать ему весть, и небо сжалилось над ним. Он не поверил своим глазам, когда увидел микроскопические точки в ослепительном ультрамарине: впереди летела колибри-мать, а за ней клином все восемнадцать (повзрослевших, возмужавших) птенцов. Они, увидев Ввермса, сделали полувираж над его головой, помахали крыльями и полетели в далекую Африку, пообещав вернуться на следующий год. Ввермс, радостный и просветленный, еще долго смотрел туда, куда улетела птичья семья, потом достал из кармана кусок мела и написал на ржавой жести крыши строки:
Башня в сумраке ночном
Свет луны на серый дом
В доме человек сидит
Шкап на потолке прибит
В шкапе тень от табурета
Для поэта
ПЕРВЫЙ ОСЕННИЙ СЛУЧАЙ
7 ноября прикорнув после обеда на полчасика Александр Даниилович увидел странный сон: он художник, которому поручили отреставрировать храм. Взялся он за дело горячо, самозабвенно, совсем не замечая, что творит: все святые получились у него в буденовках да с красными звездами. Он проснулся на полу весь в паутине, слезах и мокрых брюках, и долго не мог подняться, долго не мог раскрыть глаз. А открыв их, увидел в нескольких сантиметрах от кровати бегущего таракана-тараканище при своих знаменитых усах.
-Туда, где крокодил глотает солнце, туда, где Бибигон свой наточил клинок.
Ввермс проводил его взглядом, перевернулся на спину и, уставившись в потолок, изрезанный морщинами трещин, прочитал строки собственного приготовления:
Не цеди мне молока
И не потчуй хлебом
Меня поят облака
Меня кормит небо
НЕВЕРОЯТНЫЙ ЦВЕТОЧНЫЙ СЛУЧАЙ
Около 7 часов Ввермс проснулся от необычного жжения ладоней. Он посмотрел на них, но ничего непривычного в них не отметил. Умывшись, перекусив, он отправился гулять по набережной.
Здесь прохожие начали заглядываться на него, женщины улыбались ему. Он растерянно остановился и только теперь заметил, что из карманов его пальто (в которые были спрятаны руки) торчат во все стороны цветы сказочной красоты. Он аккуратно вынул руки из карманов, отметив, что цветы растут прямо из его ладоней. Нет, панике он не поддался, а спокойно отправился домой по дороге обдумывая сложившуюся ситуацию. Сначала он хотел обстричь цветы ножницами, но ему стало их жалко, он оставил эту мысль и принялся любоваться ими. Через двадцать минут вернувшись на набережную, он принялся раздаривать цветы встречающимся женщинам, просто протягивая ладони улыбающимся лицам; женщины сами выбирали понравившийся цветок...
Ровно в полночь Ввермс лег спать на лавке, явно довольный прожитым днем. Всю ночь над городом шел дождь, но на него не упало ни капли.
ЛЕТНИЙ ТРАМВАЙ
В трамвае было, что называется, душно. Тому ли виной жара, стоящая сегодня с утра над городом, или излишняя надушенность женщины-кондуктора, неизвестно. но душно было все равно. Народу в трамвае было не очень, все молчали между собой, разговаривали лишь двое.
Первый: Знаете ли вы что усы ваши синего цвета?
Второй: Это не мои усы.
Первый: Накладные?
Второй: Просто чужие.
Первый: И вы в таком виде позволяете себе ездить по городу?
Тут к ним подошла женщина-кондуктор, вручив каждому по новенькому зеленому билету с цифрами. Первый, заплатив за билет положенную сумму, спрятал билет в карман брюк, второй же вернул билет кондуктору со словами:
-Александр Даниилович Ввермс постановлением коллегии горисполкома объявлен лицом отрешенным от всякой уплаты в городском транспорте!
Женщина-кондуктор хмыкнула, щелкнула замком кондукторской кожаной сумки и вернулась на рабочее место.
Первый: Стало быть ваша фамилия - Ввермс?
Второй: Моя фамилия Ввермс, и я бы сейчас поел гречневой каши. Случайно не имеете с собой порционной миски с гречневой кашей?
Первый: Никаких мисок у меня нет, у меня есть подозрения.
Второй: И оставайтесь с ними.
Ввермс шагнул к двери, открыл ее и выпрыгнул из вагона на полном его ходу. Пролетев мимо бетонного столба сантиметрах в трех, он рухнул на газон, состоявший из травы и некоторого количества цветов. Полежав на них какое-то время, Ввермс встал и отправился домой. Трамвай же на повороте занесло, он свалился с набережной в речку.
По сообщениям дневных и вечерних газет жертв при падении трамвая не было. Однако произошел странный эпизод: некий гражданин, которого вытащили из воды спасатели внезапно превратился в их руках в рака - бултых! - и был таков. Каков, теперь сказать не может никто.
ВТОРОЙ ОКТЯБРЬСКИЙ СЛУЧАЙ
Я вышел из подъезда на улицу и сразу же прикурил папиросу от спички. На улице было сыро, пустынно и ветрено. Облака неслись по небу с такой скоростью, что в них совершенно ничего нельзя было разобрать. Над аптекой парил гроб.
-Потец, - сказал я сам себе, шагая нервной походкой к дому, в котором квартировал Ввермс.
Шел я так быстро, что обогнал несколько трамваев и конного милиционера, но и этой быстроты мне не хватило, чтоб застать моего друга дома. На дверях его комнаты пришпиленный клетчатый лист гласил:
'Я у Миши-официанта. Готовим бёф-буп. Лучше не приходи'.
Я так и сделал.
ПЕСНЯ О КАМНЯХ
Ввермс шел по правому берегу озера и кидал в его воды камни.
Людинящие душу слова согревают изнутри, но приносят неудобства снаружи.
Слово в стакан не нальешь, а нальешь - не проглотишь.
Ввермс кинул с правого берега ровно сотый камень, ничего не случилось.
А случаи летают, словно пули.
А пули, словно мазанные медом летят туда, куда им надо.
Медовый пряник похож на камень.
Камень, камень одинокий, чем ты дышишь под водой?
Отвечает камень одинокий: - Я дышу водой!
Вода на вкус солоновата, к примеру, как сахарная вата.
От этой ваты места маловато.
Мало ватт - вату долой!
Уши открой с песней ветра в горле.
Горло, как горн!
Горнисты, мать вашу в Кильдым, горните так, чтоб вышел дым из горнов ваших золотых.
Ввермс перевел дух, увидев в своей руке золотой горн.
Горн переливался всеми цветами из пустого в порожнее.
Порожняком пойдем!
Пойдемте, други, по горам, к озерам дивным, к берегам,
Где одиноко Ввермс кидает в воду камни.
НАБЛЮДЕНИЕ ЗА ОХОТНИКАМИ (6 МАЯ)
А.Д. Ввермс выглянул из окна своей комнаты на улицу и увидел на ней четырех угрюмо бредущих мужчин. Они шли друг за другом в затылок, и расставлены были по росту. Ввермса заинтересовала эта четверка, он, накинув пиджак, спустился вниз. Тут их пути и пересеклись.
-Случилось происшествие, - сказал Ввермс, абсолютно уверенный в этом.
Окнов, Стрючков, Козлов и Мотыльков (конечно, это были они) разом посмотрели на Ввермса и тихо спели:
-Широков и Каблуков не вернулись с охоты!
И проследовали дальше.
-Что-то теперь будет, - подумал Ввермс вслух.
Он хитрил. Нам-то прекрасно известно, что будет (и что было) дальше. Об этой истории была написана такая подробная история, что все ее герои попали в историю навечно.
Тем временем на небе зажглись восемь звезд, а девятая разгоралась. Горизонт затягивало облаками, скрывая тем самым все то, что скрыть было необходимо.
-Облака скрывают от нас космос, готовя какой-то подарок завтра утром, - произнес Ввермс и скрылся в пасти подъезда.
Через несколько секунд из этой пасти вылетели строки: