Не в грозы, не в молнии, - это случилось в обычный понедельник.
Деды Морозы, строители финансовых пирамид, политтехнологи на содержании, - весь этот пёстрый сброд, обретающийся в захваченном здании администрации, - они объявили о создании нового государства. Щёлкали фотоаппараты, телевизионщики снимали картинку, распространяя, будто инфекцию, новости в мир: на глазах творилась История, - было понятно - мы все влипли в Историю,
в Историю, из которой не выбраться, - как из страшного сна, ночного неотвязчивого кошмара... тягучие капли дней.
На площади включили патриотическую музыку. Полоумные старухи ликовали. Прыщавые пэтэушники, затянутые в камуфляж, горделиво расправляли плечи под взглядами своих неполовозрелых подруг. Мучимые похмельем мутные личности, с известной натяжкой называемые шахтерами, - гной окраин - поздравляли друг друга с победой... завидую этим людям. Им достаточно сказать "счастье", чтобы стало вокруг счастье. Они могут напечатать на принтере три миллиона бумажек, и всё волшебным образом изменится, преобразится, возникнет из ничего невозможно прекрасный мир.
... вот только...
Только есть те, кто мешают.
Кто вставляет палки в колеса:
учительница, не позволяющая провести референдум в школе:
- Куда вы с автоматами? Здесь же дети...
мелкий предприниматель, убегающий с нажитым от внезапно свалившегося на голову счастья,
горняк, срывающий с горсовета флаг ДНР,
- это враги.
Врагов уничтожают.
И выводили ментов, с пакетами на голове, - тех немногих, которые не с народом, - расстреливали перед молчащим строем.
И вылавливали в реке трупы, с вспоротыми животами, с отрезанными ушами, - не в меру разговорчивых депутатов, неуёмных пацанов-студентов, для которых Україна понад усе, - само собой "Правый сектор".
И ездили по городу грузовики, набитые вооруженными людьми, - хмурые бородачи в зелёных тюбетейках, - русский мир.
... знающие люди говорили: первыми пропадут соль и спички, - гребли в магазинах всё.
Сначала смеялись:
- Ты сегодня на таких шпильках... как будешь убегать, если явится ДНР?
Потом стало не до смеха.
Они приходили и забирали: автомобили, деньги из банковских касс и хранилищ, ювелирные украшения, бензин, алкоголь, сигареты, еду, - революция голодна, её не прокормишь, она хочет и хочет жрать.
В городе стало страшно.
Ждали:
- Есть же на Донбассе хозяин, он выступит, он скажет...
Он выступил и сказал:
- Бибикайте.
В старых книгах описано всё.
Как повязывали алые банты на грудь и, захлёбываясь от восторга, кричали: Революция! Революция! Как заколачивали витрины, опасаясь погромов, и как прокатились погромы. Как прошелестело страшное слово "саботаж", как вскипело ненавистью слово "расстрел". И холодным блеском - оловом - мерцали глаза: на каждую сотню погибших товарищей мы ответим тысячами расстрелянных заложников, с пролетарской решимостью - трупы, трупы, трупы, - тогда еще не придумали удобное, объясняющее и оправдывающее всё слово "фашист".
Батальон "Восток" занял аэропорт.
Командование АТО поставило ультиматум: освободить терминал до 13:00.
Угрозу привычно проигнорировали, восприняв как последнее китайское предупреждение.
На крыше здания установили зенитку, пулемётчики оборудовали гнёзда, снайперы заняли позиции.
Зубоскаля сфотографировались на мобильники, выложили фотографии в Instagram.
В час дня в небе над Донецком появились украинские истребители и штурмовики. Они с рёвом носились на низкой высоте, отстреливая тепловые ловушки, - от ПЗРК - те лопались будто хлопушки.
... потом рвануло.
На месте блок-поста ополчения образовалась яма, в радиусе до ста метров валялись бесформенные обломки бетонных плит, фрагменты искореженного металла, куски дымящегося человеческого мяса.
Вертолёты огневой поддержки покрошили всё живое в здании терминала.
Высадившийся десант зачистил прилегающую территорию.
* * * * * * * * *
На следующий день Лёха и Саня - местные сорванцы, два неразлучных приятеля - пошли в близлежащую посадку пособирать гильзы.
Нашли оторванную руку, - на ней синела татуировка: "Аслан"...