Дожились!
Мулатки не возбуждают.
Не бурлит, не клокочет внутри, не будоражат ни пёстрые перья, ни яркие тряпочки, едва прикрывающие срам.
Даже стройные бёдра, самозабвенно танцующие самбу, не взывают к жизни слово "великолепные"...
Я лежу на мокром песке.
Рядом тяжко вздыхает умудрённый тысячелетиями океан, где-то вдали пляшет и зажигает Рио.
Когда-то, глядя в небо, я чувствовал:
- "Непостижимое... недосягаемое..."
Теперь же:
- "Холодно, пора в отель".