Аннотация: И снова -- о древнерусских богах. O волхвах, жрецах, сказителях и просто -- поэтах...
Встретились двое у перекрестка дорог однажды;
Первый - старик, второй - помоложе и расторопней (немного).
Ну и заспорили: есть ли Перун на небе? "То знает каждый --
Князь толстопузый, Василько, его придумал. Нету такого бога!"
"Ты еще, лапотник, Велеса вспомяни!.. Что, его тоже нету?" --
"Нету... Во храме, бывало, покажут идола-Змия,
В жертву девиц велят отдавать. Мы боимся, услышав это,
А жрецы-то, жрецы: чтоб не было бед, яйца и хлеб приноси им..." --
"Ох, деревенщина!.. Всякий стыд потерял. Кому дерзишь, в сам-то деле?!"
Но вдруг перед ними, невесть откуда -- девчонка с букетом лилий,
Хоть небольшая, но стройная, ладная, в юном теле,
И мужичок в рваной одежке, окутан столбом из пыли.
"Видишь, барин? Ни Змия нет, ни Перуна - но все-таки есть хоть кто-то.
Мы не покинуты! Что с нами будет, то их забота".
***
-- Пишу размером "Онегина" строгим, --
Вещает Дант, терцины сочиняя;
Шутка его понятна лишь немногим,
И Пушкин завидует, то-жь локти кусая.
-- А я, -- говорит, -- всё так... Эндекасиллабом!
Балуюсь, значит - вроде как Некрасов. --
Дант офигел: "Слышал я про Николая!..
Так и он что, тоже? Ну ваще, классно!"
Некрасов же слагает пятистопным ямбом,
Вдали как от Пушкина, так, в принципе, и от Данта,
В духе Семена Липкина (ух, ядрить его маму!)
Восточные газеллы и касыды... Так-то!
Никто не указ хорошему поэту:
Творит, что хотит, аще в пику всему свету...