Хейл принес файл в пятницу утром. Положил на стол молча - он всегда клал молча, без предисловий, давая Рою самому решать, когда читать.
Рой прочитал сразу.
Сэр Генри Торнтон. Пятьдесят восемь лет. Антиквариат - официально. Контрабанда - неофициально, но достаточно задокументировано, чтобы это было проблемой. Поддельный Рембрандт, купленный два года назад - Рой уже знал об этом от Артура. Но в файле было новое: три объекта, проходящие через таможню Фелькстоуна с неправильными документами. Один из них - через склад в Тилбери. Через склад, который Артур только что взял под контроль.
Рой закрыл папку. Взял телефон.
- Артур.
- Рой. Что-то случилось?
- Торнтон использует Тилбери.
Пауза. Короткая - Артур думал быстро.
- Когда ты узнал?
- Только что. Хейл нашел.
- И что ты предлагаешь?
- Ничего, - сказал Рой. - Пока. Он не знает, что склад теперь наш. Если мы торопимся - он узнает и уберет товар. Если ждем - сами решаем, когда это становится нашим рычагом.
Молчание. Потом Артур хмыкнул.
- Рычагом, - повторил он с удовольствием. - Рой, ты иногда говоришь вещи, которые мне очень нравятся. Хорошо. Ждем. Но я хочу знать каждое движение этого человека.
- Хейл уже смотрит.
- Конечно, уже смотрит. - Артур помолчал. - Рой. Он пытался нанять твою женщину.
- Она отказалась.
- Знаю. Это делает ее умной. - Пауза. - И это делает ситуацию интереснее. Потому что если бы она согласилась - у нас был бы канал. А так у нас есть только Хейл.
- Хейл лучше канала.
- Обычно да. - Артур отключился.
Рой положил телефон. Посмотрел на папку с делом Торнтона. Потом на папку с концепцией Виллы для "Теней старой Англии", которая лежала рядом - она прислала ее вчера на согласование.
Он не стал думать о том, что обе папки лежат рядом. Иногда совпадения - просто совпадения.
Торнтон сам сделал ошибку через три недели.
Рой узнал об этом от Хейла в семь утра - коротко, по телефону: "Торнтон. Тилбери. Сегодня ночью. Будет лично".
Это была глупость. Люди его уровня не приезжали лично на склады - для этого существовали посредники, курьеры, цепочки. Лично приезжают только тогда, когда что-то идет не так.
Значит, у Торнтона что-то шло не так.
Рой взял Хейла. Тоби остался у машины - "просто постоять", как обычно. На этот раз постоять у ворот склада в Тилбери в половине второго ночи, при том что один его вид делал вопрос "что вы здесь делаете?" риторическим.
Торнтон стоял у третьего ряда стеллажей. Рядом - двое его людей и открытый ящик. В ящике было что-то завернутое в ткань.
Рой вошел. Хейл - на шаг сзади и чуть правее. Торнтон повернулся - увидел их и побелел так, как белеют люди, когда понимают, что план рассыпался.
- Мистер Кейн, - сказал он. Голос почти ровный.
- Сэр Генри. - Рой посмотрел на ящик. - Поздно для инвентаризации.
- Я не...
- Не нужно объяснять, - сказал Рой. - Я уже знаю. - Он подошел ближе, посмотрел на завернутый предмет. - Это из долины Царей?
Торнтон молчал.
- Из долины Царей, - повторил Рой, уже не вопрос. - Египетское, шестая династия, примерно. Фигурка ушебти. Вывезена незаконно, продана коллекционеру в Вене, перепродана еще раз, теперь едет через мой склад. - Он поднял взгляд на Торнтона. - Это было неудобно, сэр Генри. Без предупреждения.
- Это не ваш склад, - сказал один из людей Торнтона. Молодой, нервный.
Рой посмотрел на него.
- Три недели как мой, - сказал он. - Я понимаю, вы не знали. Это объясняет недоразумение, но не решает его. - Он снова посмотрел на Торнтона. - У вас есть два варианта, сэр Генри. Первый - мы сейчас вызываем таможенную службу. Вы объясняете им происхождение предмета. Я думаю, разговор будет интересным.
Торнтон сглотнул.
- Второй?
- Второй проще. - Рой застегнул пуговицу на пиджаке - медленно, без спешки. - Вы передаете предмет нам. Мы его... правильно документируем. Через наши каналы. За разумный процент. И больше не используете склады Синклера без согласования. Это не наказание. Это условие работы.
- Вы хотите процент с контрабанды.
- Я хочу, чтобы мой склад не использовали как транзитную точку без моего ведома, - поправил Рой. - Процент - это просто вежливость. За использование инфраструктуры.
Торнтон смотрел на него. Потом на Хейла. Потом на ящик.
- Сколько?
- Пятнадцать. Со всего, что пройдет через наши точки. Документация наша, логистика наша, риски - тоже наши. Вы только поставляете товар и получаете восемьдесят пять процентов чистыми.
- Это грабеж.
- Сэр Генри. - Рой слегка наклонил голову. - Альтернатива - таможня в половине второго ночи. Выбирайте то слово, которое вам удобнее.
Он вышел. На улице Тоби стоял у ворот с руками перед собой и смотрел в пространство. Ночь была холодной, с реки тянул ветер.
- Как? - спросил Тоби.
- Нормально.
- Он согласился?
- Да.
- Хорошо. - Тоби пошел к машине. - Рой.
- Что.
- У него незаконнорожденный сын в Испании.
Рой остановился.
- Откуда ты знаешь?
- Флоренс говорила. Ассистентка Виллы. - Тоби сел за руль. - Она все знает про всех гостей. Интересная женщина.
- Ты разговаривал с Флоренс?
- Она разговаривала со мной. Я слушал.
Рой сел рядом. Подумал.
- Это может быть полезно.
- Я знаю, - сказал Тоби. - Поэтому и говорю.
Прошел месяц. Рой и Вилла продолжали встречаться - раз в несколько дней, иногда чаще. Правила все еще действовали, но держались на честном слове. Она приезжала к нему, он приезжал к ней. Они спали вместе, иногда ели вместе, иногда разговаривали. Но никто не говорил о том, что это становится чем-то большим. Оба боялись спугнуть.
Царица окончательно приняла Роя. Теперь, когда он приезжал, кошка спрыгивала с подоконника, терлась о его ноги и требовала, чтобы он сел, потому что она намеревалась спать на его коленях. Вилла наблюдала за этим с кривой усмешкой.
- Ты украл мою кошку.
- Она сама выбрала. Я не вмешивался.
- Она предательница.
Царица, услышав свое имя, приоткрыла один глаз, посмотрела на хозяйку и снова закрыла.
Вилла замечала, что он начал оставлять у нее вещи. Сначала зарядку от телефона. Потом запасную рубашку. Потом книгу, которую читал. Она ничего не говорила, просто складывала их в ящик. У него дома тоже появились ее следы: зубная щетка в ванной, чай с мятой на кухне, пионы в вазе в гостиной - она привезла их однажды и забыла забрать, а он не выбросил.
Они не обсуждали это. Просто так получалось.
Однажды вечером она приехала к нему без предупреждения. У нее был тяжелый день - клиент сорвал сроки, поставщик подвел, ассистентка перепутала даты. Она просто села в машину и поехала. Он открыл дверь, увидел ее лицо и ничего не спросил. Просто впустил. Она сняла пальто, бросила на стул, прошла в гостиную и села на диван, поджав ноги. Он сел рядом. Молчал.
- Мне нужно было куда-то поехать, - сказала она, глядя в стену. - Я подумала о своей квартире. Там тихо, Царица, чай. А потом поняла, что хочу сюда. К тебе. Это странно?
- Нет.
- Мы договаривались без отношений.
- Мы много о чем договаривались.
Она повернула голову, посмотрела на него. Он смотрел на нее - серьезно, без улыбки.
- Это пугает меня, Рой. Я не хотела привязываться. Я не умею привязываться. А с тобой у меня не получается не привязываться.
- У меня тоже.
- И что нам делать?
- Не знаю. Продолжать.
Она вздохнула, придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Он обнял ее. Они сидели так долго, в тишине.
- Ты голодна? - спросил он.
- Да.
- Я приготовлю.
Он встал, пошел на кухню. Она слышала, как он гремит посудой. Через полчаса он принес пасту - простую, с томатным соусом и базиликом. Они ели молча, сидя на диване. Потом она уснула, привалившись к его плечу. Он не стал ее будить, просто укрыл пледом и сидел так, пока за окном не начало светать.
◊◊◊
Через пару дней, ближе к вечеру, Кэт приехала без предупреждения - как всегда. Рой был в спортзале, заканчивал тренировку. Она спустилась в подвал, прислонилась к дверному косяку и смотрела, как он бьет грушу.
- Ты опоздал, - сказала она.
- Я не опоздал.
- На пятнадцать минут. На встречу с поставщиком. Ты никогда не опаздываешь. - Она сняла очки, положила на скамью, стянула свитер. Под ним - футболка с длинным рукавом. Тренировочные штаны и кроссовки - она явно приехала не с работы.
- Ты либо болен, либо влюблен, либо и то и другое. Я решила проверить.
- Каким образом?
Вместо ответа она шагнула вперед и ударила - без предупреждения, выбросила правую руку, целясь в корпус. Рой ушел влево, перехватил ее запястье, но она уже вывернулась и ударила снова - на этот раз ногой, низко, в колено. Он заблокировал. Она отскочила.
- Ты стала быстрее, - сказал он.
- Ты стал старше.
Они кружили по матам в подвале его дома, где он обычно бил грушу. Сегодня груша отдыхала. Шрам на предплечье Кэт не показывала никогда, даже на тренировках - длинный рукав всегда. Рой был босиком, в черной майке. Они двигались в одном ритме - не как противники, как люди, которые знают движения друг друга наизусть.
Она снова атаковала - серия ударов, быстрых, точных, без лишних движений. Он блокировал, уходил, один раз пропустил - ее кулак скользнул по ребру, не сильно, но достаточно, чтобы он хмыкнул.
- Больно? - спросила она.
- Терпимо.
- Это не ответ.
- Это единственный ответ, который ты получишь.
Она фыркнула. Он использовал ее секундную паузу, чтобы перехватить инициативу - провел захват, развернул ее, прижал к матам. Она попыталась вывернуться - он держал.
- Сдаешься?
- Никогда.
Она двинула локтем назад - он ожидал этого, заблокировал. Она использовала момент, чтобы сменить позицию, и через секунду уже сама сидела сверху, прижимая его плечи к матам.
- Кто теперь сдается? - спросила она.
- Никто.
Он сбросил ее - не грубо, но эффективно. Они оба встали, тяжело дыша. Кэт поправила волосы, сбившиеся на лицо. Рой потер ребро - там, где она попала.
- Ты дерешься грязно, - сказал он.
- Ты меня научил.
- Я научил тебя драться эффективно. Грязно - это твоя авторская доработка.
- Спасибо.
Она взяла бутылку с водой, сделала глоток, протянула ему. Он взял. Они стояли посреди спортзала - брат и сестра, не связанные кровью.
- Как Вилла? - спросила Кэт.
- Нормально.
- Ты говоришь "нормально", когда все хорошо, и "нормально", когда все плохо. Это бесит.
- Знаю.
- Она тебя не боится?
Он посмотрел на нее.
- А ты?
- Я - другое дело. Я сама кого угодно напугаю. - Она чуть усмехнулась. - А она нормальная. Насколько это возможно с тобой.
- Она сильная.
- Я знаю. Я видела ее в клубе. - Кэт покрутила бутылку в руках. - Она мне нравится. Не потеряй ее.
- Я стараюсь.
- Старайся лучше.
Она поставила бутылку и пошла к выходу. У двери обернулась.
- В следующий раз я ударю сильнее.
- Я буду готов.
- Конечно, будешь. - Она вышла. Рой остался в спортзале один. Подошел к груше. Начал бить. Ритмично, сильно, без остановок. Мысли о Вилле, о Кэт, о том, что он старается. И о том, что стараться - недостаточно. Надо меняться. А это было самое трудное.
Прошло еще три дня. Три дня, за которые Рой успел: завершить сделку по новому маршруту (без осложнений), дважды поговорить с Артуром о расширении бизнеса (Артур был в приподнятом настроении - Элинор согласилась на совместный отпуск), и ни разу не перестать думать о ней. Она не писала. Он не писал. Он ждал.
На четвертый день, вечером, телефон завибрировал.
"Сегодня. У меня. 21:00. Захвати еды. Я не готовила."
Он приехал ровно в девять с пакетом из итальянского. Поднялся по лестнице, постучал. Она открыла. Халат, волосы собраны в небрежный пучок. Под глазами тени.
- Заходи, - сказала она и пошла на кухню.
Он прошел на кухню, начал раскладывать еду. Паста, ризотто, хлеб, бутылка красного - он запомнил, что она пьет красное. Она села за стол, поджав ноги, и смотрела, как он хозяйничает на ее кухне.
- Ты запомнил, где у меня тарелки, - заметила она.
- Да.
- Это пугает.
- Почему?
- Потому что это означает, что ты здесь был достаточно раз, чтобы запомнить. А мы договаривались, что это не отношения.
Он поставил тарелку перед ней, сел напротив.
- Это не отношения. Это логистика. Я ем, ты ешь. Проще поесть вместе, чем по отдельности.
Она хмыкнула, взяла вилку.
- Логистика. Конечно.
Они ели молча.
- Тяжелая неделя? - спросил он.
- Клиент из ада. Хочет средневековый пир с драконами, бюджет как на пикник в парке. Три часа объясняла разницу между гобеленом пятнадцатого века и постером. Не понял.
- Откажешься?
- Не могу. Он друг лорда Эшфорда. Придется довести до конца. Но я заложила в смету тройной запас на нервные клетки.
- Разумно.
Она отпила вино, посмотрела на него.
- А у тебя? Как неделя?
- Сделка по новому маршруту. Без осложнений. Артур доволен. Собирается в отпуск с Элинор.
- Куда?
- Не сказал. Кажется, Италия.
- Элинор любит Италию?
- Она любит все, что делает хорошо. Италию она делает хорошо.
Вилла хмыкнула.
- Она мне нравится. Элинор. Редкая женщина, которая не притворяется.
- Она не умеет притворяться. Артур говорит, это его самая большая проблема и самое большое счастье.
- Он ее любит.
- Да.
- Это заметно. По тому, как он на нее смотрит.
Она замолчала, покрутила бокал в пальцах. Рой смотрел на нее. На тени под глазами, на острые скулы, на то, как она хмурится, глядя в вино.
- О чем думаешь? - спросил он.
- О том, что устала. Не от работы. От чего-то другого.
- От чего?
Она подняла глаза, встретила его взгляд.
- От того, что я жду твоих сообщений. От того, что ты здесь уже в который раз, и я знаю, где у тебя лежат носки, когда ты их снимаешь. От того, что Царица спит с тобой, а она не спит ни с кем, кроме меня. От того, что это уже не похоже на договор. А на что похоже - я не знаю.
Он молчал. Она допила вино, поставила бокал.
- Я не спрашиваю, что с этим делать. Я просто констатирую факт. Можешь не отвечать.
- Я и не собирался.
Она усмехнулась - коротко, без веселья.
- Честно. Ценю.
Он отодвинул тарелку, встал, отнес посуду в раковину. Она смотрела на него с дивана, куда перебралась, пока он убирал.
- Ты моешь посуду, - сказала она.
- Она грязная.
- Ты в моей квартире. Моешь мою посуду. После того как принес мне ужин. Знаешь, как это называется?
- Логистика.
- Это называется по-другому. Я просто не хочу произносить это слово.
Он выключил воду, вытер руки, повернулся к ней.
- Какое слово?
Она долго смотрела на него. Потом покачала головой.
- Неважно. Иди сюда.
Он подошел. Она потянула его за руку, усадила на диван.
- Я не умею в отношения, - сказала она. - У меня их не было. Было два мужика, с которыми я спала. Оба раза я сказала "приходи", они пришли, а утром я сказала "не звони". И они не звонили. Всех устраивало.
- Меня бы не устроило.
- Знаю. Поэтому я и не говорю тебе "не звони".
Он смотрел на нее. Она смотрела на него. Тишина была не напряженной - скорее, усталой. Как после долгого бега.
- Я тоже не умею, - сказал он. - У меня было несколько женщин. Все заканчивалось одинаково: им нужно было больше, чем я мог дать. Я не умею давать "больше". Я умею решать проблемы и контролировать риски.
- А я - проблема или риск?
- И то, и другое.
Она кивнула.
- Взаимно.
Они замолчали. Царица спрыгнула с подоконника, подошла, запрыгнула на диван между ними. Вилла почесала ее за ухом.
- Она тебя приняла. Это хреново.
- Почему?
- Потому что она не принимает случайных людей. Она принимает только тех, кто остается. А ты остаешься. Уже который раз.
Он посмотрел на кошку, потом на нее.
- Ты хочешь, чтобы я ушел?
Она подняла голову, встретила его взгляд. В ее глазах сверкнула россыпь золота - устало, но упрямо.
- Нет. Иди сюда.
Она потянула его за руку, забралась сверху. Поцеловала - медленно, глубоко, не так, как обычно. Не жадно. Изучающе.
- Сегодня я хочу по-другому, - сказала она, отстраняясь. - Не быстро. Не жестко. Просто медленно.
- Хорошо.
Они переместились в спальню. Он раздел ее медленно - пуговица за пуговицей, хотя на ней был халат, который можно было просто снять. Она улыбнулась, когда он это делал.
- Ты странный, Кейн.
- Ты говорила.
Он целовал ее шею, плечи, грудь. Она откидывалась назад, подставляясь, но не торопила. Позволяла ему вести. Это было необычно - обычно вела она, даже когда он был сверху. Сегодня она отдала контроль. Добровольно.
Он двигался медленно. Не от нежности - от желания растянуть каждую секунду, запомнить каждый ее вздох. Она была где-то далеко - он видел это по ее лицу, по тому, как она прикусила губу, по тому, как ее пальцы вцепились в его плечи, будто боялись отпустить.
Он чувствовал ее дыхание - как оно сбивалось, как тело отвечало ему волнами, идущими откуда-то из глубины, куда он не мог заглянуть.
Она сломалась без звука - просто выгнулась, замерла на несколько секунд, а потом обмякла, будто внутри нее что-то отпустило. Он последовал за ней - не думая, не контролируя, просто падая туда же.
Они лежали, тяжело дыша. Тишина в комнате стала другой - не той, пустой, что была до. Плотной. Наполненной их дыханием, их запахом, тем, что только что случилось между ними.
Он не отпускал ее талию. Она не убирала руку с его груди.
Просто лежали. Дышали. Ждали.
А потом внутри нее снова что-то включилось. Он почувствовал это по тому, как ее пальцы сжались, как ее дыхание изменилось - стало чаще, острее. И в этой тишине, в этой плотной, тягучей темноте, она медленно, не спрашивая, забралась на него сверху.
Двигалась медленно. Глядя ему в глаза.
Он держал ее за талию. Не сжимал - просто касался. Чувствовал, как напрягаются мышцы под его пальцами. Она смотрела. Он смотрел. Никто не отводил взгляд.
- Почему ты смотришь? - спросила она. Ее голос был ровным, но он слышал, что под ним.
- Потому что ты не закрываешь глаза.
- Я хочу видеть.
- Что?
- Тебя. Настоящего. Без очков. Без этой твоей брони.
Он ничего не ответил.
- Ты видишь, - сказал он.
- Да. - Ее голос дрогнул. - И мне страшно.
Она сломалась снова - запрокинула голову, и он видел, как бьется жилка на ее шее. Он сломался следом - не думая, не пытаясь удержать то, что уже не держалось.
Они лежали в темноте. Ее рука - на его груди. Его рука - на ее спине. Тишина была не тяжелой. Не пустой. Просто тишиной.
- Почему ты не остаешься? - спросила она. Голос был тихим, почти сонным.
- Ты не просила.
- Я прошу.
Он помолчал.
- Хорошо.
Они молчали. Он лежал и смотрел в потолок. Ее голова на его плече, ее волосы пахнут сандалом, ее дыхание ровное и теплое.
"Она попросила остаться. Я остался. Это не логистика".
Он закрыл глаза. Сна не было. Он думал о том, что она сказала: "Знаешь, как это называется? Я просто не хочу произносить это слово".
Он знал это слово. Он тоже не хотел его произносить.
- Рой, - позвала она.
- Да.
- Я не знаю, что мы делаем. Но я не хочу прекращать. Пока.
- Я тоже.
Она повернулась на бок, спиной к нему. Он лежал и смотрел в потолок. Ее дыхание постепенно становилось ровным. Заснула.
Он не спал. Думал о том, что она сказала: "Я хочу видеть тебя настоящего. Без брони. И мне страшно".
Ему тоже было страшно. Но он не мог перестать. Она тоже не могла. И это было единственное, что имело значение.
Утром он проснулся от того, что она уже не лежала рядом. С кухни пахло кофе. Он встал, натянул брюки, вышел.
Она стояла у плиты, в халате, с мокрыми после душа волосами. На столе - две кружки, ваза на подоконнике все еще пустая. Царица сидела на стуле и наблюдала за хозяйкой.
- Кофе готов, - сказала Вилла, не оборачиваясь. - Черный. Как ты любишь.