Первые дни были самыми трудными. Вилла просыпалась и первым делом тянулась к телефону - проверить, не написал ли он. Он не писал. Она бросала телефон на кровать и шла в душ, ругая себя за эту слабость. Она сама сказала "хватит". Сама поставила точку. Какого черта она ждала, что он будет ее разубеждать? Он не будет. Он не из тех, кто уговаривает. Он из тех, кто принимает решение и живет с ним. Она это знала. Она на это и рассчитывала, когда говорила те слова. Вот только легче не становилось.
На пятый день она поймала себя на том, что стоит у полки в супермаркете и держит в руках его любимый чай. Поставила обратно. Взяла свой. На кассе развернулась, вернулась, взяла его чай и бросила в корзину. Дома поставила пачку в шкаф - туда, где она всегда стояла, когда он приходил. Открывала шкаф, смотрела на нее, закрывала.
Царица ходила за ней по пятам и мяукала чаще обычного. Вилла знала, что кошка чувствует ее состояние, но ничего не могла с собой поделать. Она работала - механически, без огня. Клиенты подписывали контракты, проекты двигались, но она не чувствовала ни удовлетворения, ни радости. Просто делала свою работу.
На десятый день она удалила его номер.
Через двадцать минут восстановила из облака.
После этого швырнула телефон через всю спальню.
Экран выдержал.
Она - не очень.
Вечером Вилла поймала себя на том, что мысленно спорит с ним. Полчаса доказывала Рою Кейну, что он самодовольный контролирующий ублюдок.
Проблема была в том, что Роя в комнате не было.
Только она.
И это бесило еще сильнее.
Иногда ей казалось, что разрыв должен был принести облегчение.
Разве не этого она добивалась?
Свободы.
Воздуха.
Права принимать решения без чужого вмешательства.
Так почему же теперь квартира казалась больше, тише и пустее, чем раньше?
Ответ ей не нравился.
Поэтому она старалась о нем не думать.
Прошло полторы недели после ссоры. Вилла пыталась работать, пыталась не думать, пыталась убедить себя, что ей все равно. Не получалось. Рой не писал. Она не писала. Тишина давила.
Хейл подготовил почву, компрометирующие документы по поместью Блэквуда легли на стол его адвокатам, и те настоятельно рекомендовали Доминику затаиться. Но Блэквуд, не подозревавший об истинной причине, списал это на совпадение и все равно позвонил Вилле, уже из Дорсета, уже после того, как якобы уладил дела.
У него было конкретное предложение по мероприятию, благотворительный вечер в его поместье, человек на сто, срочный заказ. Она согласилась встретиться. Не потому что он был ей интересен, потому что работа была единственным, что держало ее на плаву.
Они встретились в ресторане в Мейфэре. Блэквуд был, как всегда, безупречен - темно-синий костюм, легкая улыбка, манеры человека, который привык получать желаемое. Но сегодня он говорил меньше о делах и больше о ней. О ее работе, о ее вкусе, о том, как она создает "не мероприятия, а переживания". Он цитировал ее же фразы, которые она обронила при первой встрече. Он помнил. Он слушал.
- Вы редкая женщина, Вилла, - сказал он, когда подали кофе. - Не просто красивая, красивых много. Вы умны. Вы страстны. Вы знаете, чего хотите. Это притягивает.
- Я знаю, чего хочу в работе, - ответила она. - В остальном, не всегда.
- Это честно. - Он улыбнулся. - Мне нравится ваша честность.
Она смотрела на Блэквуда и понимала, что он делает все правильно.
Слушает. Помнит детали. Не лезет в голову. Не пытается принимать решения за нее. Не считает, что знает лучше.
С ним легко. Слишком легко. Никакого напряжения, никакого голода, никакой опасности. Просто приятный вечер с приятным мужчиной, который говорил правильные слова и не пытался контролировать каждый ее шаг. Еще месяц назад она бы назвала такого мужчину идеальным.
Так почему ей хотелось уйти? Почему вместо облегчения она чувствовала раздражение? Почему все время сравнивала его с человеком, которого сама же выставила за дверь?
Ответ ей не нравился.
Потому что он означал, что проблема никогда не была только в Рое.
Потому что она понимала: ей не нужен "приятный вечер" с Блэквудом или с кем-то еще. Ей нужен Рой. Который бесит ее, душит контролем, молчит, когда нужно говорить, и говорит не то, когда нужно молчать. Но который заставляет ее чувствовать себя живой. С Блэквудом ей было хорошо. С Роем ей было - все. Больно, страшно, жарко, невыносимо. Все.
Она поймала себя на том, что злится не на Блэквуда. И даже не на Роя. А на себя.
Потому что рядом с человеком, который был нормальным, правильным, удобным - внутри не становилось тише.
Не появлялось облегчения. Не приходило то самое долгожданное "все, отпустило". Только раздражение. Как будто ее лишили чего-то, к чему она уже успела привыкнуть.
Она резко отставила чашку. Нет. Это слово ей не понравилось.
"Привыкла" - звучало слишком мягко. Слишком безопасно.
Правда была хуже.
Она не просто привыкла. Она была в этом завязана.
И теперь это сидело в ней, как заноза, которую нельзя вытащить, не вспоров все остальное.
- Мне пора, - сказала она, отодвигая чашку.
Блэквуд не стал спорить. Проводил ее до такси, взял за руку - легко, почти невесомо.
- Я хотел бы видеть вас снова. Не как клиент. Как женщину, которая мне интересна.
Она молчала. Смотрела на него. Он был красив, богат, обходителен, и совершенно ей не нужен. Но она не сказала "нет". Просто села в такси и уехала. Это молчание было ее выбором. Она еще не готова была ни отпустить Роя окончательно, ни признать, что он ей нужен. Она застряла где-то посередине.
В следующие дни она почти не вспоминала о нем.
Зато собственное тело напоминало о себе постоянно.
Сначала легкой тошнотой по утрам. Вилла списала на испорченные продукты. Потом на стресс. Она почти не ела, пила слишком много чая, спала урывками. Организм сбоил, это было объяснимо. Но тошнота не проходила. Приходила волнами, утром, днем, иногда вечером. Она стала раздражительной, вспыльчивой. Сорвалась на Флоренс, которая перепутала время встречи, накричала так, что сама потом испугалась. Извинилась, но осадок остался. Расставание с Роем вывело ее из равновесия, что теперь это сказывалось, как на ментальном, так и на физическом уровне, и она не могла с этим совладать к ее стыду и копящейся злости.
◊◊◊
Вилла заметила женщину еще за стеклом. Та сидела у окна кофейни в Мэрилебоне - слишком прямая осанка, слишком спокойный взгляд для человека, который просто ждет кофе. Темно-серое пальто, кожаные перчатки на столе, чашка нетронутая. Когда Вилла вошла, женщина подняла глаза сразу. Будто засекла ее еще минуту назад. Плохой знак. Вилла подошла к стойке, заказала американо. Не оборачиваясь, почувствовала, как женщина встала.
- Мисс Ашер?
Голос спокойный. Вежливый. Очень британский. Вилла повернулась.
- Да?
- Эвелин Марш.
Никакого "приятно познакомиться". Женщина протянула удостоверение ровно на секунду. Достаточно, чтобы Вилла увидела герб. Контрразведка. Внутри что-то неприятно сжалось, но лицо осталось спокойным.
- И?
- Я бы хотела поговорить.
- У меня встреча через сорок минут.
- Тогда постараюсь не отнять больше двадцати.
Не вопрос. Констатация. Вилла взяла кофе и села за дальний столик. Эвелин устроилась напротив. Несколько секунд они молчали. За окном шел дождь. Люди проходили мимо, прячась под зонтами. Эвелин первой нарушила тишину.
- Вы хорошо работаете, мисс Ашер.
- Спасибо.
- Прием у Уинтертона был впечатляющим.
Вилла сделала глоток кофе.
- Это моя работа.
- Особенно быстро вы решили проблему с пожарной системой.
Пауза. Очень короткая. Но достаточная. Вилла медленно поставила чашку.
- У богатых людей хрупкая нервная система. Я стараюсь избегать паники среди гостей.
- Да. У вас это получилось отлично.
Эвелин смотрела спокойно. Без давления. Именно это раздражало сильнее всего.
- Вы пришли обсудить мой бизнес?
- Отчасти.
- Тогда вам стоило записаться через ассистента.
- Ваш ассистент отказал бы мне.
- Вероятно.
Уголок губ Эвелин чуть дрогнул.
- Мне говорили, вы непростой человек.
- А мне, что спецслужбы любят тратить государственные деньги на странные разговоры в кофейнях.
Тишина. Эвелин не обиделась.
- Вы в последнее время часто пересекаетесь с Артуром Синклером и его приближенными.
- У меня много клиентов.
- Но не все ваши клиенты вызывают такой интерес у правительства.
- Если правительство интересуется организаторами мероприятий, у страны явно хорошие времена.
Эвелин сцепила пальцы.
- Мисс Ашер, я не пытаюсь вас напугать.
- Правда? Тогда у вас очень специфическая манера заводить знакомства.
Эвелин чуть подалась вперед.
- Люди вроде Артура Синклера не появляются из ниоткуда. И не строят такие структуры, оставаясь чистыми.
- Я не веду расследований. Я организую мероприятия.
- И все же вы бываете рядом. Видите людей. Слышите разговоры.
- На приемах все пьяны и лгут.
- Иногда и пьяные говорят правду.
Вилла молчала. Эвелин достала тонкую папку. Не открыла. Просто положила на стол.
- За последние годы вокруг структур Синклера исчезли несколько человек.
Вилла даже не посмотрела на папку.
- Вы пришли показать мне фотографии трупов?
- Нет. Я пришла понять, насколько хорошо вы осознаете, рядом с кем находитесь.
- А если осознаю?
- Тогда вы умнее, чем выглядите в светской хронике.
- Осторожнее. Еще немного, и я решу, что это комплимент.
Эвелин впервые улыбнулась. Очень слабо.
- Рой Кейн.
Имя прозвучало спокойно. Но слишком точно. Вилла ничего не ответила.
- Опасный человек, - продолжила Эвелин. - Даже по меркам людей Синклера.
- Вы знакомы?
- Достаточно.
- Тогда странно, что он до сих пор на свободе.
Эвелин выдержала паузу.
- Умные люди редко попадаются быстро.
- А вы, видимо, считаете себя умнее.
- Я считаю, что люди вроде Кейна оставляют после себя разрушения. Просто не всегда сразу заметные.
Вилла медленно откинулась на спинку стула.
- Теперь понятно.
- Что именно?
- Вы пытаетесь воззвать к моей совести.
- А она у вас есть?
- Иногда. Когда мне не хамят с государственным гербом в кармане.
Эвелин не отвела взгляда.
- Вы независимый человек, мисс Ашер. У вас хороший бизнес. Репутация. Имя. Было бы жаль, если бы все это оказалось втянуто в проблемы, к которым вы не имеете отношения.
Вот оно. Наконец. Вилла тихо усмехнулась.
- Значит, все-таки угрозы.
- Предупреждение.
- Нет. Предупреждение звучит иначе. Это было: "с нами лучше сотрудничать".
Эвелин ничего не сказала. И этого было достаточно. Вилла посмотрела на часы.
- Давайте я сэкономлю нам обеим время. Я не ваш информатор.