Рой не спал уже четвертые сутки. Не потому что не мог - он мог. Просто не хотел. Каждый раз, когда закрывал глаза, видел ее. Не в постели. Не в подсобке. А ту, последнюю секунду - как она стояла у окна, прямая, как струна, и сказала: "Я больше не хочу тебя".
Он верил каждому слову. И именно поэтому не мог простить.
В спортзал он спускался каждый день. Здесь все было предсказуемо. Вес не спорил. Штанга не врала. Тело либо выдерживало, либо нет.
Он начинал с привычного. Разминка. Груша уже давно перестала быть просто снарядом. Она стала наказанием. Он бил ее до тех пор, пока костяшки не начинали кровоточить даже сквозь перчатки.
Потом - нагрузка. Потом - еще.
До тех пор, пока мышцы не начинали гореть так, что мысль о чем-то другом становилась невозможной.
Но даже там, в этой простоте, она прорывалась.
"Я больше не хочу тебя".
Он ловил себя на том, что повторяет это в такт подъему штанги.
Раз. Два.
"Я больше не хочу тебя".
И еще раз.
Словно если проговорить достаточно раз - смысл изменится.
Не изменился.
На седьмой день он впервые пропустил счет подходов.
Просто продолжил, пока не перестал чувствовать пальцы.
Потом стоял под ледяным душем и смотрел в стену. Вода стекала по лицу, по плечам, по шрамам, которые он давно перестал замечать.
Утром в среду в офисе Артура было тихо. Слишком тихо. Хейл стоял у окна и жевал зубочистку, глядя на улицу. Кэт сидела за столом, закинув ноги на соседний стул, и листала документы. Артур пил кофе и наблюдал за Роем.
Рой стоял у стола и читал отчет по Ливерпулю. Читал уже третий раз. Буквы не складывались.
- Рой, - тихо сказал Артур.
- Что.
- Ты третий раз читаешь одну и ту же страницу.
Рой медленно положил бумаги на стол. Поднял взгляд. В комнате стало еще тише.
- У нас проблема с Гиллом, - сказал он ровным голосом. - Он вдруг решил, строить бизнес за счет компании.
Хейл переставил зубочистку.
- Я могу с ним поговорить.
- Нет, - отрезал Рой. - Я сам.
Артур поставил чашку.
- Рой.
- Что.
- Ты сейчас не в том состоянии, чтобы "сам".
Рой посмотрел на него. Взгляд был холодным. Абсолютно. Таким, от которого у людей, знавших его меньше десяти лет, начинали дрожать руки.
- Я в самом что ни на есть состоянии.
Он вышел из кабинета. Дверь закрылась тихо. Слишком тихо.
Гилл, работавший на портовом маршруте, решил, что можно немного заработать на стороне. Немного - это пятнадцать процентов с каждого груза, перенаправленного конкурентам. Он делал это четыре месяца. Кэт обнаружила нестыковку в цифрах в понедельник. Рой приехал на склад в Гринвиче.
Хейл был за рулем. Молчал. Рой смотрел в окно на серую Темзу.
- Он один? - спросил Рой.
- С напарником. Оба в курсе.
- Хорошо.
На складе пахло машинным маслом и сырым бетоном. Двое ждали у дальней стены - молодые, один нервничал, другой пытался держать лицо. Рой вошел, снял очки, убрал в карман. Огляделся. Посмотрел на стеллажи, на ящики, на цифры в голове, которые Кэт перевела в таблицу. Потом посмотрел на них.
- Четыре месяца, - сказал он.
Тот, что нервничал, открыл рот.
- Мы думали...
- Не думали, - спокойно перебил Рой. - Если бы думали, не стали бы.
Второй, тот, что держал лицо, попробовал другой подход:
- Послушайте, это можно решить. Я верну деньги. До последнего фунта. Дайте срок.
Рой смотрел на него. Долго. Молча. Именно это молчание было хуже всего - не угрозы, не повышенный голос, просто этот взгляд, абсолютно ровный, как у человека, которому неинтересно то, что ты говоришь, потому что решение уже принято.
- Деньги не проблема, - сказал Рой наконец. - Деньги Артур спишет как операционный убыток. Проблема в другом.
- В чем?
- Ты четыре месяца смотрел мне в глаза на еженедельных встречах. Отвечал на мои вопросы. Кивал. - Пауза. - Это не воровство. Это решение работать против меня. Сознательное, системное, ежедневное.
Тот, что нервничал, побледнел окончательно.
- Мы не...
- Не продолжай, - тихо сказал Рой. - Ты уже сказал достаточно.
Он подошел ближе. Не быстро. Без спешки. Остановился в метре.
- Я скажу вам, что будет. Вы оба уходите с маршрута сегодня. Навсегда. Имена уходят с вами - ни один человек Синклера не будет с вами работать нигде. Деньги вернете в течение недели. Если через неделю деньги не вернутся - Хейл напомнит. - Он посмотрел на второго. - Ты понял, что я только что сказал?
- Да.
- Повтори.
Тот повторил - слово в слово, дрожащим голосом. Рой слушал. Кивнул.
- Хорошо.
Он развернулся и пошел к выходу. Хейл двинулся следом. У двери Рой остановился, не оборачиваясь.
- И еще. Если я когда-нибудь снова услышу ваши имена в контексте, который мне не понравится - не Хейл. Я сам.
Он вышел.
На улице было холодно. Хейл шел рядом, переставил зубочистку.
- Мягко, - заметил он.
- Они молодые. Испугались. Деньги вернут.
- А если нет?
- Тогда ты поедешь напомнить.
Они сели в машину. Хейл завел двигатель.
- Ты в порядке? - спросил он после паузы. Осторожно. Хейл почти никогда не спрашивал такого.
- Веди.
Хейл повез.
◊◊◊
Кэт пришла в четверг. Без звонка - просто оказалась у него дома в половине восьмого вечера с пакетом из тайского ресторана. Он открыл дверь, посмотрел на нее, посторонился.
Она расставила контейнеры на кухне. Он сидел за столом, смотрел, как она это делает.
- Ты могла бы хотя бы спросить, нравится ли мне тайская кухня, - сказал он.
- Ты ешь все. - Она поставила перед ним контейнер. - Как ты?
- Нормально.
- Рой.
- Нормально, Кэт.
Она села напротив, открыла свой контейнер. Некоторое время ели молча. Она не давила. Это была их порода - молчать, пока не готов, и не требовать раньше времени.
- Хейл сказал, ты в последнее время жесткий, - произнесла она наконец.
- Хейл преувеличивает.
- Хейл никогда не преувеличивает. В этом вся проблема с Хейлом.
Рой ел, глядя в стол.
- Это она? - спросила Кэт тихо.
Долгая пауза.
- Кэт.
- Да или нет.
Он поднял взгляд.
- Да.
Она кивнула. Не сказала "я так и думала". Не начала советовать. Просто кивнула, как человек, который услышал то, что хотел подтвердить.
- Ты напишешь ей?
- Нет.
- Почему.
- Потому что она права.
Кэт смотрела на него.
- В чем именно?
Он молчал долго. Потом - неожиданно для самого себя:
- Я не умею быть рядом, не контролируя. Я не знаю, как это - просто быть. Без плана. Без периметра.
- Это ты всегда умел делать. В работе.
- В работе это называется эффективностью.
- А с ней?
- С ней это называется проблемой.
Кэт отложила палочки. Посмотрела на него - пристально, с той прямотой, которую он не терпел ни от кого другого и которую только от нее мог вынести.
- Знаешь, в чем твоя проблема?
- Нет.
- Когда тебе кто-то нужен, ты начинаешь вести себя так, будто это имущество.
- Знаю.
- И что ты с этим делаешь?
- Пока, ничего.
Кэт долго смотрела на него. Потом тихо:
- Ты похож на папу. Знаешь?
Рой поднял взгляд резко. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Любой другой человек уже пожалел бы о сказанном. Кэт - нет.
- Не в плохом смысле, - добавила она. - Он тоже не умел просить. Считал, что просить - значит слабеть. А слабеть нельзя. Нельзя показать, что тебе что-то нужно больше, чем ты сам.
- Кэт.
- Я не читаю лекцию. Просто говорю, что вижу.
Он смотрел на нее. Она, на него. Они были похожи этим: оба умели смотреть в лицо неудобным вещам. Оба предпочитали правду, даже когда она была некомфортной.
- Позвони ей, - сказала Кэт.
- Нет.
- Тогда перестань разносить людей на складах.
Он почти усмехнулся. Почти.
- Они заслужили.
- Может быть. Но ты был жестче, чем нужно. Это не ты, это она сидит в тебе и давит изнутри.
Он ничего не ответил. Она убрала контейнеры, накинула пальто.
- Позвони ей, Рой.
- Спокойной ночи, Кэт.
Она ушла. Он остался за столом. За окном темнел Лондон.
◊◊◊
Ресторан Коул выбрал сам. Не модный. Не показной. Старый французский ресторан в Мейфэре, где официанты работали дольше, чем существовали некоторые банки, а люди за соседними столиками говорили тише, чем в библиотеках. Артур пришел ровно в восемь. Коул уже ждал. Поднялся навстречу - без лишней любезности, но с тем уважением, которое невозможно сыграть идеально, если его нет совсем.
- Артур.
- Ричард.
Они пожали руки. На столе уже стояла бутылка вина. Артур посмотрел на этикетку.
- Вы или очень стараетесь произвести впечатление, или у вас проблемы с самоконтролем.
- Второе интереснее.
- Согласен.
Официант разлил вино. Некоторое время говорили ни о чем - о погоде, о строительстве нового крыла Национальной галереи, о том, как Лондон за последние десять лет стал богаче и уродливее одновременно. Со стороны это выглядело почти приятно. Именно поэтому Артур был особенно внимателен. Коул умел создавать ощущение комфорта. Это был талант.
- Я проверил того чиновника, - сказал Артур между делом. - Слишком глуп для самостоятельной инициативы.
- Да.
- Значит, его кто-то подтолкнул.
Коул слегка улыбнулся.
- Вы задаете вопрос или констатируете факт?
- С вами никогда не понятно.
- Это взаимно.
Им принесли закуски. Коул отложил приборы.
- Вы ведь понимаете, что Лондон меняется?
- Вы уже говорили это на приеме.
- Тогда вы не слушали.
- Я всегда слушаю. Просто не всегда соглашаюсь.
Коул кивнул, будто ожидал именно этого.
- Люди вашего поколения строили влияние через страх и личную преданность. Это работало. Долго работало. Но сейчас мир другой. Теперь настоящая власть - это не улицы. Не грузы. Не оружие. Настоящая власть - это возможность одним звонком начать расследование. Или остановить его.
Артур спокойно ел закуски, не перебивая. Коул продолжил:
- Вы создали очень устойчивую структуру. Почти уникальную. Даже ваши враги это признают. Но она держится на вас. На людях вроде Роя. На репутации. На старых принципах.
- Старые принципы обычно надежнее новых.
- Да. Но менее прибыльны.
Артур посмотрел на него поверх бокала.
- Вот мы и добрались до сути.
Коул улыбнулся.
- Я предлагаю вам эволюцию.
- Красивое слово для человека вашей профессии.
- А вы предпочитаете слово "сделка"?
- Я предпочитаю, когда люди говорят прямо.
Пауза. Коул чуть подался вперед.
- Хорошо. Тогда прямо. Через несколько лет старые схемы начнут задыхаться. Государство усиливает контроль. Банки меняют правила. Маршруты становятся уязвимыми. Люди вроде Тэдди, шумные, жадные идиоты, этого не понимают. Но вы понимаете.
Артур молчал. Коул продолжил:
- Вам нужен человек, который сможет сделать вашу империю неприкасаемой. Легальной сверху. Невидимой внутри. Чтобы министры сами звонили вам первыми. Чтобы расследования заканчивались раньше, чем начинаются.
- И этим человеком, разумеется, будете вы.
- Разумеется.
Артур тихо усмехнулся. Коул тоже улыбнулся. Это было почти похоже на флирт. Интеллектуальный. Хищный. Очень мужской.
- А что получаете вы? - спросил Артур.
- Место за столом.
- Маловато для таких амбиций.
Коул отпил вино.
- Хорошо. Тогда честно? Я не люблю людей, которые получили власть случайно. Наследников. Политиков. Истериков вроде Тэдди. А вы... вы ее построили. Это вызывает уважение.
- Опасная вещь, уважение.
- Почему?
- Из него часто вырастает желание занять чужое место.
На секунду между ними стало тихо. Потом Коул неожиданно рассмеялся. Не фальшиво. Именно неожиданно.
- Вот за это вы мне и нравитесь, Артур. Большинство людей на вашем месте уже начали бы угрожать.
- А большинство людей на вашем месте уже начали бы врать.
- Возможно, поэтому мы до сих пор разговариваем.
Им принесли горячее. Некоторое время ели молча. Потом Артур вдруг спросил:
- Почему юриспруденция?
Коул чуть удивился вопросу.
- Потому что это самая цивилизованная форма насилия.
Артур медленно кивнул.
- Хороший ответ.
- А у вас?
- Что, у меня?
- Почему вы выбрали именно этот путь?
Артур промокнул губы салфеткой.
- Потому что когда я был молод, бедные люди в моем районе умирали очень быстро. А богатые, почти никогда. Мне стало любопытно, как это работает.
Коул смотрел на него внимательно.
- И разобрались?
- Более-менее.
Пауза. Потом Коул сказал тихо:
- Вы ведь понимаете, что однажды придется выбрать сторону? Либо остаться человеком прошлого. Либо стать частью того мира, который приходит ему на смену.
Артур посмотрел на него спокойно. Почти мягко.
- Ричард. Самая распространенная ошибка умных людей, думать, что новый мир обязательно умнее старого.
Коул выдержал взгляд.
- А если все-таки да?
Артур чуть улыбнулся.
- Тогда посмотрим, кто переживет переходный период.
Спустя время они говорили уже о вещах почти нейтральных. О Лондоне. О том, как старые районы становятся слишком дорогими даже для старых денег. О политиках, которые меняются быстрее, чем их предвыборные обещания. О людях, которые путают влияние с известностью. Со стороны это выглядело как ужин двух уважаемых мужчин, которым действительно интересно друг с другом. И в этом была самая опасная часть. Потому что оба понимали: им интересно.
Когда принесли кофе, ресторан уже почти опустел. За окнами дождь превратился в мокрый снег. Коул медленно покрутил чашку в руках.
- Можно задать личный вопрос?
- Это обычно плохое начало.
- Вы всегда были таким недоверчивым?
Артур чуть улыбнулся.
- Нет. Когда-то я был бедным. Это намного опаснее.
Коул тихо усмехнулся. Потом стал серьезнее.
- Вы ведь мне не доверяете ни секунды.
- Ни секунды.
- Тогда зачем пришли?
Артур посмотрел на него поверх чашки.
- Потому что умных людей полезно слушать. Даже если однажды придется их хоронить.
На этот раз Коул не улыбнулся сразу. Он выдержал паузу. Короткую. Настоящую.
- Знаете, что мне в вас нравится? - сказал он наконец. - Вы никогда не притворяетесь безопасным человеком.
- А вы притворяетесь.
Коул чуть склонил голову, принимая удар.
- Возможно.
Официант принес счет. Артур даже не взглянул, просто достал карту. Коул остановил его жестом.
- Сегодня плачу я. Все-таки это я приглашал.
- Терпеть не могу быть должным.
- Тогда считайте это инвестицией в будущие отношения.
Артур посмотрел на него очень внимательно. Вот оно. Не угроза. Не предложение. Не давление. Формулировка. Будущие отношения. Как будто они неизбежны. Артур медленно убрал карту обратно.
- Хорошо, - сказал он спокойно. - Но тогда в следующий раз ужин выбираю я.
Коул улыбнулся. Почти довольно.
- Значит, следующий раз будет?
Артур надел пальто.
- Ричард. В Лондоне люди вроде нас всегда встречаются снова. Вопрос только в том, кто к тому моменту останется на ногах.
Коул тихо рассмеялся.
- Подумайте над моим предложением.
- Я уже подумал.
- И?
Артур поправил манжет.
- Если однажды мне понадобится человек, который объяснит, как продать душу через офшоры, я обязательно вам позвоню.
Они вышли из ресторана вместе. Снег ложился на тротуары тонкой серой пылью. У входа уже ждали машины. Водитель Артура открыл дверь. Но прежде чем сесть, Артур вдруг повернулся к Коулу:
- Маленький совет.
- Мм?
- Никогда не пытайтесь купить людей, которые десятилетиями строили себя сами. Такие люди очень плохо продаются.
Коул засунул руки в карманы пальто.
- А если они сами однажды захотят купить меня?
Артур чуть улыбнулся.
- Тогда вам действительно стоит начать бояться.
Он сел в машину. Дверь закрылась. Коул остался стоять на тротуаре, глядя вслед уезжающему автомобилю. Улыбка медленно исчезла с его лица. Потому что впервые за очень долгое время он встретил человека, которого не мог просчитать до конца. И вместо того чтобы насторожиться - ему это понравилось.
◊◊◊
Вторая неделя была тише. Это было хуже. Тишина не давала отвлечься. Сейчас он просыпался в три, в четыре, в половине второго. Лежал в темноте и смотрел в потолок. Квартира была правильной температуры. Тихой. Никаких посторонних звуков. Все переменные под контролем.
Кроме одной.
Он не думал о ней намеренно - просто она была там, фоном, постоянно. Голос. Угол плеча. Манера держать кружку двумя руками. То, как она произносила его имя, когда злилась - коротко, без интонации, как приговор.
Он вставал. Шел на кухню. Не пил. Не включал свет. Просто стоял у окна и смотрел на пустую улицу.
Телефон он держал экраном вниз. Не потому что ждал звонка. Потому что ждал и не хотел в этом признаться даже самому себе. Иногда он открывал переписку. И просто смотрел на пустоту между сообщениями. Палец зависал над экраном. Ни одного движения дальше.