Ресторан в Мейфэре. Вилла ужинала с Кларой, та вытащила ее силой, сказав, что она превращается в затворницу. Вилла сидела, ковыряла салат, слушала болтовню Клары и мечтала оказаться дома. Встала, чтобы пойти в туалет, просто чтобы побыть одной несколько минут.
Дверь женской комнаты оказалась занята. Вилла вздохнула, прислонилась к стене, ждать не хотелось. Она уже развернулась, чтобы вернуться в зал, когда в коридор вошел он.
Их взгляды встретились. Мир замер. Напряжние между ними было осязаемым, как перед грозой. Никого вокруг. Только они.
Она смотрела на него.
Он смотрел на нее.
Воздух стал плотным. Она чувствовала это, как его присутствие сжимает легкие, как сердце бьется где-то в горле. Он чувствовал то же самое, как его тело узнает ее раньше, чем мозг успевает скомандовать.
Они стояли в полуметре друг от друга. Никто не двигался.
Секунда. Две. Пять.
Он схватил ее за руку. Резко. Она не сопротивлялась. Он открыл дверь подсобки, втолкнул ее внутрь. Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Тусклая лампочка под потолком едва мерцала, выхватывая из мрака очертания коробок, старый стеллаж, ее пальцы, сжимающие его плечи.
Он прижал ее к стене. Холодная штукатурка через ткань платья. Это была война. Они выплескивали друг в друга всю злость, всю обиду, все эти три недели молчания. Она царапала его спину, он сжимал ее бедра до синяков. Его руки грубо, требовательно, задирали подол, рвали, не спрашивая. Она не возражала. Ее пальцы расстегивали его ремень, молнию, вслепую, на одной ярости.
- Ненавижу тебя, - прошептала она, ударяясь губами о его губы.
Он поцеловал в ответ, жестко, до крови, до прикушенной губы. Металлический вкус смешался с их дыханием.
- Я тебя тоже.
Слова гаснули. Оставался только ритм, сбитый, рваный, как пульс на пределе. Она царапала его спину, он вжимал ее в стену, чтобы не упасть.
За дверью, смех, звон бокалов, жизнь, которая не знала, что происходит здесь. Они не слышали.
Она взорвалась первой: без звука, пальцы впились в его плечи, тело выгнулось, дыхание застряло в горле. Он почувствовал это, и это сломало его собственный контроль, он сжал ее бедра, уткнулся лицом в ее шею и замер.
Они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Ее лоб упирался в его плечо. Его пальцы сжимали ее затылок, не больно, просто держали, будто она могла исчезнуть.
Тишина.
Она подняла голову, посмотрела в его глаза. В тусклом свете они казались почти черными, и в них не холод, не контроль, что-то другое.
Он взял ее лицо в ладони. Поцеловал. Медленно. Глубоко. Не так, как минуту назад. По-другому.
Отстранился первым.
- Мы еще не закончили, - сказал он.
Она не ответила.
Он отпустил ее. Поправил рубашку, застегнул ремень. Пригладил волосы.
Она поправила платье. Провела руками по волосам, сбитым, растрепанным.
Он посмотрел на нее, взял за подбородок, повернул к свету. На ее шее, свежие следы. Его.
Усмехнулся. Коротко. Поправил ей воротник.
Вышел.
Она осталась одна. Прислонилась к стене, прижав ладонь к животу. Там, глубоко внутри, была тайна, которую она все еще не рассказала. Сердце колотилось. Она не знала, что это было. Но знала одно: он сказал "мы еще не закончили". И он даже не представлял, насколько был прав.
Она отлепилась от стены. Вышла в коридор. Никого. Прошла в туалет. Свободно. Она умылась холодной водой, привела себя в порядок. Припухшие губы, раскрасневшиеся щеки, на шее красные пятна. Она застегнула воротник платья, но они все равно были видны. Тогда она распустила волосы. Так лучше. Достала из клатча платок, накинула на шею. Теперь почти нормально.
Вернулась за столик. Клара окинула ее взглядом.
- Ты долго.
- Живот прихватило.
- И волосы ты распустила тоже из-за живота? И платок откуда?
Вилла молча взяла бокал. Клара усмехнулась.
- Он здесь, да? Минотавр?
- Отстань.
- Вилла, у тебя следы на шее.
- Я сказала: отстань.
Клара оглядела зал с видом женщины, которая готова устроить сцену.
- Где он? Сейчас я ему все выскажу!
- Нет.
Клара резко повернулась к ней. Вилла смотрела в стол, сжимая бокал.
- Нет? - переспросила Клара. - Он затащил тебя куда-то, оставил синяки, и ты говоришь "нет"?
Вилла подняла глаза. В них не было злости на Клару, только усталость.
- Я сама. Это было... взаимно.
Клара осеклась. Внимательно посмотрела на подругу, на ее раскрасневшиеся щеки, на припухшие губы, на платок, прикрывающий шею. Потом на ее живот, еще плоский, но Клара знала.
- Ты ему не сказала, - произнесла она медленно. Это был не вопрос.
Вилла не ответила. Смотрела в стол.
- Вильгельмина Элис Ашер. Ты вообще соображаешь, что творишь?
Вилла сжала губы. Подняла глаза на Клару, и в этом взгляде было все: упрямство, страх, растерянность. Шумно выдохнула.
Клара молчала. Читала ее лицо. Потом вздохнула, длинно, тяжело.
- Че-е-ерт.
- Давай уйдем, - попросила Вилла.
Клара подозвала официанта, попросила счет. Расплатилась сама, Вилла даже не попыталась спорить, что было плохим знаком. Они встали из-за столика. Вилла больше не смотрела по сторонам. Просто взяла клатч и пошла к выходу, глядя прямо перед собой.
Рой проводил ее взглядом, прямую спину, распущенные волосы, косынку на шее, и ничего не сделал. Просто смотрел, как она уходит. Когда дверь за ней закрылась, он снова взялся за виски.
- На чем мы остановились?
Паркер продолжил что-то бубнить про срыв поставок. Рой кивал. Отвечал. Делал пометки в телефоне. Все на автомате. Перед глазами до сих пор стояла она, прижатая к стене, злая, голодная. Ее губы. Ее ногти на его плечах. Ее шепот: "Ненавижу тебя".
Он не думал о том, что был груб. Он вообще об этом не думал. Она ответила. Она вцепилась в него так же. Значит, все правильно. В его мире это называлось "взаимно".
Когда партнер наконец ушел, Рой еще посидел над пустым стаканом. Подозвал официанта, расплатился. Вышел под дождь. Сел в машину. Посмотрел на руки, следы ее ногтей на правой ладони, красное пятно на запястье. Ни сожаления, ни нежности. Только сухая констатация: "Она была здесь. Теперь ее нет. Когда будет снова - неизвестно".
Он завёл двигатель и поехал домой. Она всё ещё была под его кожей. И он не знал, когда увидит её снова. И увидит ли вообще. Она может снова исчезнуть на три недели. Или навсегда.
"Но она ответила. Она вцепилась в меня так же сильно".
Этого было достаточно. Пока.
Вилла вернулась домой поздно. Царица встретила её у двери, обнюхала, фыркнула.
- Да, это он. И да, мы опять. Не смотри на меня так.
Царица развернулась и ушла в гостиную. Вилла скинула туфли, стянула платок, села на диван. Пальцы сами потянулись к шее. Синяки будут. Завтра. Послезавтра. Будут напоминать. Она смотрела в темное окно и думала не о том, что он был груб, она сама была не лучше. Она думала о том, что три недели держалась, а потом сдалась за три минуты в подсобке.
И что самое паршивое, ей понравилось.
"Черт".
Она все еще чувствовала его запах. Вкус. То, как он сжал ее бедра. И другое, то, как он взял ее лицо в ладони перед тем, как уйти. Бережно. Не как тогда. По-другому.
"Что ты делаешь, Вилла?"
Она легла на диван, прижала ладонь к животу. Там была тайна, которую она все еще не рассказала. И человек, который только что брал ее в подсобке, даже не знал, что станет отцом.
Царица вернулась, вспрыгнула на спинку дивана, улеглась над головой.
- Знаю, - прошептала Вилла. - Сама знаю.
Она закрыла глаза и уснула прямо так, в платье, пахнущем чистящими средствами и мужчиной, которого она ненавидела. И хотела снова.
Рой не спал. Сидел в гостиной, смотрел на огни Лондона за окном. Виски давно кончился. Он всё ещё чувствовал её вкус на губах. "Ненавижу тебя". Он усмехнулся, коротко, без веселья. "Я тебя тоже".
◊◊◊
Контейнер пришел в Ливерпуль во вторник. По документам, промышленное оборудование из Роттердама. Получатель, мелкая логистическая компания, зарегистрированная на подставное лицо с адресом в Бирмингеме, который существовал только на бумаге. Кэт засекла нестыковку в страховке раньше, чем контейнер сняли с парома. Она позвонила Рою в девять утра.
- Ливерпуль. Третий терминал. Груз от Драгича.
- Что внутри?
- Оборудование.
- А на самом деле?
- По документам, оборудование. Но страховка оформлена через компанию, которая последние полгода работает только с албанцами. И сумма страховки втрое выше заявленной стоимости груза.
Рой уже надевал пальто.
- Кто принимает?
- Фирма "Норд-Логистик". Зарегистрирована три месяца назад. Учредитель, человек, который раньше работал на одного из людей Драгича в порту.
- Встречайте. Я буду через три часа.
В Ливерпуле было холодно. С моря дул ветер, пахло солью и мазутом. Хейл ждал у ворот терминала. Тоби стоял чуть поодаль, у фургона.
- Контейнер еще не вскрывали, - сказал Хейл. - Ждали тебя.
- Кто из людей Драгича в порту?
- Четверо. Все, кто имел отношение к грузу. Один на таможне, один в охране терминала, двое на приеме. Мы их собрали. Ждут.
- Пусть пока померзнут. Вскрывайте.
Контейнер открыли в присутствии портового инспектора, пожилого мужчины с усталым лицом, который явно предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Внутри стояли паллеты с коробками. Промышленная упаковка. Маркировка на голландском. Верхний слой действительно был оборудованием, контроллеры, платы, детали. Рой велел снять второй ряд. Под ним лежали пакеты. Плотные, вакуумные, с коричневым порошком. Героин. Килограммы. В воздухе повисла тишина. Инспектор побледнел. Хейл переставил зубочистку.
- Сколько? - спросил Рой.
- Судя по объему, около пятидесяти килограммов. Может, больше.
Рой смотрел на пакеты. Пятьдесят килограммов. В его порту. Он должен был злиться. Но внутри было пусто. Вся злость осталась там, в подсобке, на её губах, в её ногтях на его спине. Здесь, в доках, была просто работа.
- Пятьдесят кило героина в моем порту, - сказал он негромко. - Я думал, меня уже сложно удивить. Ошибался.
Он выдержал паузу, потом повернулся к Хейлу.
- Веди.
Четверо албанцев стояли у дальнего контейнера. Рой вышел к ним под дождь, который моросил с самого утра. Вода блестела на бетоне, отражая редкие фонари. Он остановился в нескольких шагах, оглядел каждого по очереди, молча, без спешки. Один из албанцев, коренастый, с золотым зубом и наколками на пальцах, выдержал взгляд дольше остальных.
Один из них , тот, что работал на таможне, залепетал:
- Мы не знали, что за груз. Нам заплатили за пропуск. Мы не смотрели внутрь.
Рой снял очки. Протер стекла. Надел обратно.
- Ты работаешь в порту. Пропускаешь груз через мой маршрут. Берешь деньги за пропуск и не смотришь внутрь. - Пауза. - Это проблема.
Один из албанцев шагнул вперед.
- Мы не хотели проблем.
- Правда? А выглядит так, будто вы специально ехали в Англию искать именно их. Рой говорил спокойно. Даже мягко.
- Это просто товар, - процедил второй. - Не понимаю, зачем устраивать драму.
Рой медленно повернул голову.
- Драму? Нет, дорогой, драму устраивают люди, которые суют героин в порт Синклера и надеются уйти с зубами.
Тишина. Ветер хлопнул брезентом где-то за контейнерами. Он посмотрел на ближайшего албанца почти с любопытством.
- И вот тут мне становится интересно: вы идиоты или просто самоубийцы?
Тот, что с золотым зубом, дернулся вперед:
- Следи за языком.
Рой коротко кивнул.
А в следующую секунду мужчина уже лежал лицом в мокром бетоне, захлебываясь криком. Хруст руки прозвучал почти тихо. Рой присел рядом.
- Видишь? А я слежу.
Он поднялся, стряхнул капли дождя с рукава пальто.
- Слушайте внимательно. Я повторяю один раз. Контейнер исчезает. Вы исчезаете с этого маршрута. Если через мои доки еще хоть раз попробуют протащить эту дрянь, я начну отправлять людей обратно по частям. И поверьте, мне очень не хочется превращать вашу страну в конструктор.
Он кивнул Хейлу, и тот начал выводить албанцев по одному. Последнего, того, что со сломанной рукой, подняли под мышки и поволокли к фургону. Рой проводил их взглядом, потом повернулся к Тоби.
- Что думаешь?
Тоби помолчал.
- Думаю, теперь они точно знают правила.
- Вот и славно. А то я уж начал переживать, что мы недостаточно ясно их сформулировали.
Он развернулся и пошел к машине. Дождь усиливался. В порту пахло солью, мазутом и чужими амбициями, которые только что разбились о бетон. Рой сел в машину, достал телефон, набрал Артура.
- В Ливерпуле чисто. Груз уничтожен. Люди Драгича покидают порт.
- Без осложнений?
- Почти. Один упал.
- Сильно?
- Рука.
- Сам?
- Сам. Я только помог.
В трубке повисла короткая пауза. В трубке повисла короткая пауза.
- Меня другое интересует, - добавил Рой. - Драгич не мог не знать о правилах. Он работает с Лондоном достаточно давно. Думаю, его люди решили, что можно заработать за его спиной.
- Возможно, - ответил Артур. - Но сделали это люди Драгича. А с ним я поговорю сам.
- Хорошо.
Рой убрал телефон. Он смотрел на серую воду Мерси и думал не об албанцах.