В здании на набережной в Воксхолл-Кросс, где располагался аналитический центр одной из спецслужб, всегда было слишком тихо. Не офисная тишина - человеческая. Такая бывает в местах, где люди привыкли говорить только то, что нужно. Комната гудела тихим электрическим шумом. Кондиционер работал слишком сильно, и от этого кофе остывал быстрее, чем его успевали пить. Ливерпуль, Тилбери, Феликстоу, Саутгемптон. Некоторые узлы были обведены желтым.
За столом сидели четверо. Старший аналитик Мартин Шоу - сухой мужчина лет пятидесяти с лицом человека, который слишком долго смотрел на чужие преступления. Напротив - Джейн Уитмор из финансового подразделения. С краю - молодой офицер, только переведенный из контртеррористического отдела, Томас Грей. Слишком ровная осанка, слишком внимательный взгляд. И у кофемашины - Эндрю Фостер из совместной группы с Национальным агентством по борьбе с преступностью.
Томас Грей остановился у стены с картой портов и молча рассматривал красные линии, тянущиеся через Ливерпуль, Тилбери и Феликстоу.
- Забавно, - сказал он наконец. - В контртерроре все было проще.
Никто не отреагировал. Эндрю Фостер сидел на краю стола, листая папку с пометками агентства. Джейн Уитмор печатала что-то в ноутбуке, не поднимая глаз. Мартин Шоу курил электронную сигарету у выключенного экрана, хотя официально делать это здесь запрещалось.
- Террористы хотя бы хотят, чтобы их заметили, - продолжил Грей. - А эти будто всю жизнь учились быть невидимыми.
Шоу коротко усмехнулся.
- Потому что эти зарабатывают деньги, агент Грей. Огромные деньги. А большие деньги любят тишину.
Он щелкнул пультом. На экране появилась схема британских портов.
- Ладно. Начнем сначала, чтобы у всех была одинаковая картина мира. За последние полтора года через Ливерпуль прошло рекордное количество кокаина. Часть груза исчезает еще до таможни. Часть - уже после. Мы знаем маршруты. Знаем контейнеры. Иногда даже знаем людей. Но каждый раз упираемся в одно и то же.
- В кого? - спросил Грей.
Шоу переключил слайд. На экране появился мужчина с тяжелым лицом и серебряным перстнем на пальце.
- Деклан Риордан. Ирландцы.
Следом другой.
- Виктор Драгич. Восточноевропейский канал. Албанцы, сербы, русские - весь этот прекрасный интернационал.
Еще один.
- Ли Чжен. Финансовое отмывание и онлайн-гемблинг.
Потом - пожилой мужчина в дорогом пальто.
- Армандо Беллуччи. Каморра.
Грей нахмурился.
- И кто из них сейчас главный?
Фостер поднял взгляд от бумаг.
- Никто. В этом и проблема. Лондон давно перестал принадлежать кому-то одному.
Шоу медленно подошел к экрану.
- Старые семьи контролируют клубы, стройку, локальный рэкет. Итальянцы - люкс и отмывание. Китайцы - онлайн и финансы. Восточноевропейцы тащат наркоту и людей. Ирландцы хотят порты.
- А мы? - сухо спросила Джейн.
- А мы сидим здесь и делаем вид, что контролируем ситуацию.
Фостер хмыкнул.
- Пока они делят улицы, все терпимо. Проблемы начинаются, когда кто-то начинает контролировать инфраструктуру.
Шоу щелкнул пультом еще раз. Экран сменился. Без фотографии. Только имя. Артур Синклер.
Грей слегка нахмурился.
- Я слышал фамилию. Логистика?
- Официально, - ответила Джейн.
Шоу сделал медленный глоток кофе.
- Артур Синклер - одна из самых аккуратных проблем в этой стране. Склады. Терминалы. Транспортные компании. Трасты. Консалтинг. Недвижимость. Половина этого выглядит настолько законно, что иногда мне самому хочется вложить туда деньги.
На экране появились схемы компаний. Слишком много стрелок. Слишком много прокладок. Слишком чисто.
Грей подошел ближе.
- И где здесь криминал?
- В расстоянии, - спокойно сказал Шоу. - Между Синклером и любой грязью всегда стоит минимум три человека и четыре компании.
Фостер бросил папку на стол.
- Но если в Британии что-то прошло через порт тихо, быстро и без лишних вопросов - велика вероятность, что мистер Синклер получил за это процент.
- Наркотики?
- Не напрямую, - ответила Джейн. - И это делает его почти неуязвимым.
Грей перевел взгляд на нее.
- Почему?
- Потому что он не занимается тем, на чем проще всего ловить. Никакой торговли людьми. Никакого героина. Никакой уличной мясорубки. Синклер продает не товар. Он продает маршруты.
Шоу кивнул.
- Безопасный проход. Склады. Людей на таможне. Транспорт. Документы. Возможность провести груз так, чтобы никто ничего не увидел.
- И все с ним работают?
Фостер усмехнулся.
- Все его ненавидят. Но да - почти все работают с ним.
На экране появилась карта Ливерпуля. Красные линии расходились по стране, как сосуды.
- Главный узел - Ливерпуль, - сказал Шоу. - И именно поэтому вокруг него начинается давление. Ирландцы хотят полностью забрать поток под кокаин. Восточноевропейцы хотят больше доступа. Китайцы хотят долю в логистике. А Синклер стоит посередине и берет налог со всех.
- Почему его просто не уберут?
В комнате на секунду стало тихо. Потом Фостер посмотрел на Грея с легкой усталостью человека, который слишком давно работает с организованной преступностью.
- Потому что Лондон не любит вакуум. Убери Синклера - начнется война. Настоящая. С трупами в портах и горящими складами.
- И потому что многие очень влиятельные люди потеряют деньги, - спокойно добавила Джейн.
Шоу снова нажал кнопку. На экране появилась фотография Роя Кейна. Темное пальто. Очки. Спокойный взгляд.
Грей задержал взгляд на фотографии чуть дольше.
- А вот это уже больше похоже на человека из досье.
Фостер коротко рассмеялся.
- Это потому что ты впервые сегодня смотришь на человека, который действительно опасен.
- Рой Кейн, - сказал Шоу. - Правая рука Синклера. Оперативное управление. Внутренняя безопасность. Давление. Решение проблем.
- Бывший военный?
- Нет подтверждений.
- Спецслужбы?
- Нет.
Грей прищурился.
- Тогда почему он выглядит так, будто умеет пытать людей?
Джейн впервые подняла взгляд от ноутбука.
- Потому что, вероятно, умеет.
Повисла короткая тишина.
Шоу пролистал папку.
- Начинал один в Южном Лондоне. Работал как самостоятельный решатель. Очень быстро заработал репутацию человека, после визита которого люди резко меняли мнение по финансовым вопросам.
- Насколько он плох?
Фостер медленно выдохнул.
- Скажем так: если Синклер - это мозг структуры, то Кейн - причина, по которой структура вообще работает.
Шоу кивнул.
- Большинство свидетелей боятся Синклера как босса. Кейна боятся лично.
Грей снова посмотрел на фотографию.
- А что насчет внутренней дисциплины? Такие организации обычно рано или поздно начинают жрать сами себя.
- У Синклера не совсем обычная структура, - сказала Джейн. - Удивительно профессиональная. Никаких уличных идиотов. Никаких толп быков. Большинство людей даже не понимают, на кого работают.
- И все держится на Кейне?
- Во многом.
Шоу медленно провел пальцем по папке.
- Что интересно - у них есть кодекс.
Грей тихо усмехнулся.
- У преступников?
- Да. Представь себе.
Шоу начал перечислять спокойно, почти буднично:
- Никакой торговли людьми. Никакого героина. Никакой синтетики тяжелого класса. Никаких детей.
- Синклер понимает одну вещь лучше многих: самая грязная преступность всегда привлекает слишком много внимания. Он строит систему, которая выглядит как бизнес. А Кейн следит, чтобы никто внутри не начал вести себя как психопат.
- И все равно они преступники.
- Разумеется, - спокойно сказал Шоу. - Просто очень дорогие преступники.
Грей снова посмотрел на карту портов.
- Значит, мы ждем, пока кто-то из них ошибется?
- Нет, - тихо сказал Фостер. - Мы ждем, пока кто-то начнет войну.
- А она будет?
Шоу посмотрел на красные линии Ливерпуля.
- Она уже начинается. Просто пока еще все улыбаются друг другу на благотворительных ужинах.
Грей еще несколько секунд смотрел на экран с фотографией Роя Кейна, потом перевел взгляд на Шоу.
- Если все так чисто, зачем вообще держать на них отдельную группу?
Шоу не ответил сразу. Он выключил экран, и комната погрузилась в сероватый полумрак. Только карта портов на боковой панели продолжала тускло светиться красными точками.
- Потому что такие люди не появляются из ниоткуда, - сказал он наконец. - Империи такого масштаба всегда стоят на чем-то грязном. Мы просто пока не нашли, на чем именно.
Фостер потянулся за новой папкой.
- И потому что последние шесть месяцев вокруг Синклера стало слишком шумно.
Он бросил папку Грею. На обложке: Ливерпуль. Внутренняя эскалация. Внутри - фотографии складов, контейнеров, спутниковые снимки причалов.
- Три исчезнувшие партии за восемь недель, - продолжил Фостер. - Два трупа в доках. Один сгоревший склад в Бутле. И слишком много людей внезапно начали интересоваться портовой инфраструктурой.
- Ирландцы? - спросил Грей, листая материалы.
- Ирландцы, албанцы, часть балканских групп. Все чувствуют кровь в воде.
- А Синклер?
- А вот это интересный вопрос, - спокойно сказала Джейн.
Она развернула ноутбук к остальным. На экране была финансовая схема.
- Последние четыре месяца Синклер активно скупает доли в транспортных подрядчиках вокруг Ливерпуля. Очень тихо. Через третьи компании. Через фонды. Через людей, которых невозможно связать напрямую.
Грей нахмурился.
- То есть он готовится?
- К чему - мы пока не понимаем, - ответил Шоу. - Но никто не вкладывает такие деньги просто так.
Фостер снова сел на край стола.
- Есть еще кое-что.
Он достал фотографию. Невзрачный мужчина лет сорока. Дешевый костюм. Лицо бухгалтера.
- Саймон Уиллис. Финансовый посредник. Работал с несколькими логистическими компаниями в Ливерпуле.
- Работал?
- Три недели назад исчез.
- Мертв?
- Не нашли.
Шоу забрал фотографию и положил поверх других.
- Но через сорок восемь часов после его исчезновения два человека продали свои доли компаниям, связанным с Синклером.
Грей медленно поднял взгляд.
- Вы думаете, это Кейн?
Фостер усмехнулся без тени веселья.
- Когда люди внезапно начинают принимать правильные финансовые решения, мы почти всегда думаем про Кейна.
Джейн закрыла ноутбук.
- Самое неприятное в Синклере даже не деньги.
- А что?
- Лояльность.
Шоу кивнул.
- За двенадцать лет - ни одного информатора из внутреннего круга. Ни одного серьезного свидетеля. Люди Синклера не разговаривают.
- Потому что боятся?
- Потому что верят ему, - тихо сказала Джейн. - Это хуже.
В комнате снова стало тихо. Грей медленно перелистывал материалы. Фотографии складов. Финансовые схемы. Компании-прокладки. Лица людей, которые выглядели как юристы, консультанты и инвесторы. Ни одного типичного бандита.
- Как он вообще построил такое? - спросил он наконец.
Фостер переглянулся с Шоу.
- Хочешь официальную версию или реальную?
- Реальную.
Шоу медленно опустился в кресло.
- В девяностых Синклер был совсем другим человеком.
Грей поднял взгляд.
- Насколько другим?
Фостер тихо хмыкнул.
- Настолько, что некоторые старые лондонские семьи до сих пор предпочитают не произносить его имя лишний раз.
Шоу сцепил руки.
- Тогда он еще не был джентльменом в дорогих костюмах. Он поднимался очень жестко. Быстро. Кроваво. Несколько людей исчезли. Несколько внезапно обанкротились. Несколько войн закончились слишком удобно для молодого мистера Синклера.
- Но доказательств нет, - автоматически произнес Грей.
- Разумеется нет, - сказал Шоу. - Иначе мы бы сейчас не сидели здесь.
Фостер задумчиво покрутил стаканчик с кофе.
- А потом он внезапно изменился. Будто кто-то щелкнул выключателем. Вместо уличного хищника появился бизнесмен. Логистика. Инвестиции. Аристократы. Благотворительные ужины. Политические знакомства.
- И Кейн?
На этот раз ответил Шоу:
- Кейн появился позже. И именно после этого структура стала почти непроницаемой.
Грей снова посмотрел на фотографию Роя. Что-то в этом лице действительно вызывало дискомфорт. Не жестокость даже. Холод.
- Вы его когда-нибудь допрашивали?
Фостер рассмеялся.
- Однажды.
- И?
- Он смотрел на меня так спокойно, будто заранее знал, что ничего я не найду.
- Нашли?
Фостер помолчал пару секунд.
- Нет.
Джейн вдруг нахмурилась, глядя в телефон.
- У нас движение.
Все сразу повернулись к ней.
- Где?
- Тилбери.
Она быстро вывела что-то на экран. Контейнер. Номер маршрута. Данные таможни.
- Груз официально идет как промышленное оборудование из Роттердама. Но страховка оформлена через компанию, связанную с одним из людей Драгича.
Фостер выпрямился.
- Восточноевропейцы?
- Похоже на то.
Шоу уже тянулся за пиджаком.
- И?
Джейн посмотрела на него.
- А компания, которая обеспечивает внутреннюю разгрузку, принадлежит людям Синклера.
В комнате повисла короткая тишина. Грей почувствовал, как атмосфера изменилась. Едва заметно. Но резко.
Фостер первым нарушил молчание:
- Вот и посмотрим, насколько мистер Синклер любит держать руки чистыми.
Шоу застегнул пиджак уже на ходу.
- Поднимайте наблюдение на Тилбери. Без лишнего шума. Если там действительно груз Драгича - я хочу понимать, кто именно его встретит.
- А если это обычный серый импорт? - спросил Грей.
Фостер посмотрел на него так, будто вопрос был наивным.
- Тогда мы потеряем пару часов и плохой кофе. Но если нет - возможно, впервые за долгое время увидим кого-то из людей Синклера в движении.
Джейн быстро печатала что-то в ноутбуке.
- Я отправлю запрос в портовую службу и пробью страховщиков. Если груз застрахован через цепочку Беллуччи или людей Драгича - это уже интересно.
- А если напрямую через Синклера? - спросил Грей.
Все трое одновременно посмотрели на него. Именно это и было бы настоящей сенсацией. Но Шоу только покачал головой.
- Синклер не делает ошибок такого уровня.
Фостер усмехнулся.
- В этом городе некоторые скорее начнут торговать кокаином в парламенте, чем Артур Синклер подпишет что-то собственным именем.
Они начали собирать бумаги. Экран снова загорелся схемой портов. Красные линии. Контейнерные маршруты. Тонкая сеть, опутавшая страну.
Грей задержался взглядом на имени Синклера. Странное ощущение. Будто он смотрел не на человека, а на архитектуру чего-то слишком большого, чтобы увидеть целиком.
- Знаете, что меня смущает? - тихо сказал он.
Шоу обернулся.
- Что?
Грей медленно закрыл папку.
- Все говорят о нем как о преступнике. Но звучит так, будто половина страны держится на его логистике.
На секунду никто ничего не ответил. Потом Джейн спокойно сказала:
- Именно поэтому такие люди опаснее обычных бандитов.
Фостер открыл дверь.
- Когда уличный отморозок начинает войну - горит квартал. Когда войну начинают люди вроде Синклера - начинает шататься экономика.
Они вышли в коридор. Последним из комнаты вышел Шоу. Он на секунду остановился у экрана и посмотрел на фотографию Роя Кейна. Спокойное лицо. Очки. Абсолютно пустой взгляд человека, который привык делать неприятные вещи и не испытывать по этому поводу никаких сомнений. Шоу выключил экран. Комната погрузилась в темноту.
- Рано или поздно, - тихо произнес он, уже скорее себе самому, - кто-то из вас двоих все-таки ошибется.
И закрыл за собой дверь.
◊◊◊
Двое суток. Сорок восемь часов. Рой знал это точно, потому что смотрел на часы каждый раз, когда ловил себя на мысли о ней. А ловил он себя часто. Слишком часто.
Он не звонил. Не писал. Она просила время - он дал ей время. Это было правильное решение. Единственное разумное решение во всей этой ситуации, где разумного не осталось ничего.
В первый день он работал. Провел встречу с новым поставщиком в Бирмингеме - жестко, эффективно, без единого лишнего слова. Поставщик вышел из кабинета бледный и согласный на все условия. Артур, сидевший в углу, поднял бровь, но ничего не сказал. Только когда за поставщиком закрылась дверь, он лениво заметил:
- Рой, ты сегодня особенно убедителен. Что-то случилось?
- Нет.
- Ну-ну.
Артур не стал развивать тему. Он был умен - умнее, чем казалось. Он видел, что с Роем что-то происходит, и знал, что давить бесполезно. Рой сам скажет, когда будет готов. Или не скажет. В любом случае, Артур умел ждать.
После встречи с поставщиком Артур задержал его в дверях.
- Торнтон звонил снова.
- Знаю. Хейл сказал.
- И?
- И я попросил его подождать еще три дня.
Артур смотрел на него тем самым взглядом - прищуренным, ленивым, за которым прятался точный ум.
- Рой. Ты третий раз просишь его подождать. Он нервничает. Нервный Торнтон - это непредсказуемый Торнтон.
- Нервный Торнтон - это управляемый Торнтон, - сказал Рой. - Пока он нервничает, он ждет нас. Когда перестанет нервничать - начнет действовать сам.
Артур помолчал.
- Три дня.
- Три дня.
- Хорошо. - Артур надел пальто. - Но потом ты мне объяснишь, что именно происходит. Не "собираю информацию", не "подождем". Объяснишь.
- Объясню.
- Через три дня.
Артур вышел. Рой остался в кабинете. Три дня - это был реальный срок. Хейл нашел связь между Коулом и Торнтоном через мальтийский траст. Кэт разбирала телефон Пирса - там было несколько сообщений с дублинского номера, достаточно чтобы понять: Тэдди знает о Тилбери, но еще не решил что делать с этим знанием.
Это была хорошая позиция. Пока.
Он написал Хейлу: "Три дня. Все по Коулу".
Хейл ответил: "Уже".
Вечером Рой вернулся в свой дом, переоделся, спустился в подвал. Час на тренажерах. Еще час - груша. Он бил до тех пор, пока костяшки не начали саднить даже сквозь перчатки. Потом стоял под ледяным душем, глядя в стену, и думал о том, как она выгибалась под ним в кабинете. Как вскрикнула, прикусив ладонь. Как пахла - сандалом, полынью и собой.
Он выключил воду, вытерся, лег в постель. Смотрел в потолок. Сна не было. Он знал, что она где-то там, в своем Блумсбери, и тоже не спит. Знал это так же точно, как знал, что завтра снова пойдет дождь.
Вилла провела первые сутки в работе. Завалила себя задачами - согласование нового проекта, правки по другому, звонки, письма, встречи. Она не давала себе ни минуты тишины, потому что в тишине возвращался он. Его руки. Его рот. То, как он рычал ей в плечо, когда кончал.
К вечеру она выдохлась. Сидела на полу в гостиной, окруженная бумагами, и смотрела в одну точку. Царица лежала на подоконнике, изредка поглядывая на хозяйку с выражением "я же говорила".
- Ничего ты не говорила, - пробормотала Вилла. - Ты кошка. Ты вообще молчишь.
Царица медленно моргнула.
На второй день она проснулась в пять утра от собственного стона. Ей снова снился он. Она села в постели, мокрая, дрожащая, злая. Пошла в душ. Стояла под горячей водой, прижавшись лбом к плитке.
"Это невыносимо. Я не могу так. Я не могу работать, не могу спать, не могу думать. Я превратилась в какую-то одержимую".
Она выключила воду, вытерлась, посмотрела на себя в зеркало. Темные круги под глазами. Осунувшееся лицо. Глаза горят, но не тем огнем, что раньше - скорее, лихорадочным, болезненным. Она выглядела как человек, который борется с зависимостью и проигрывает.
"Я должна что-то решить. Либо мы прекращаем это, полностью, совсем, никаких встреч, никаких прикосновений, чисто работа и все. Либо..."
Она не знала, что "либо". Она не знала, как можно "либо" с человеком, который одним взглядом заставляет ее забыть собственное имя.
Она оделась. Выпила чай. Села за стол. Открыла ноутбук. Закрыла. Снова открыла. Поняла, что не может прочитать ни строчки.