Ритмичный стук отчётливо слышался в ушах, его не в силах было перебороть даже частое, громкое, сухое дыхание. В темноте вокруг, прорываясь сквозь опущенные жалюзи, красный цвет быстро сменялся синим, они менялись вновь, и вновь, и вновь... Взгляд был направлен словно никуда, лишь мысли в голове роились, перебивая друг друга. Воздух вокруг, казалось, стал накаляться, но металлический стол за спиной, холодный, как и весь мир сейчас, продолжал напоминать об обратном. Секунда длилась целую вечность, каждый вздох шёл тысячелетиями...
В коридоре послышались тихие короткие стуки; резкий поворот головы с ту сторону. Дыхание остановилось, и слышен был лишь ритм и тихое шипение где-то вдалеке...
- Мистер Эверетт, вы меня слышите? - послышалась чёткая мужская речь на английском с американским акцентом. - Меня зовут капитан Андерсон Шмидт, я представляю специальный надзор.
Послышался вдох, словно Шмидт хотел сказать что-то ещё, но Эверетт перебил его:
- Почему вы не оставите меня в покое?! - крикнул он в сторону, откуда шёл голос, на английском с британским акцентом.
- Был убит влиятельный человек, мистер Эверетт, и мы пытаемся понять, кто мог это сделать.
- Я этого не делал!
- Именно это, - Шмидт сделал акцент на последнем слове, - мы и пытаемся выяснить, мистер Эверетт.
- Его убил не я, Сун сделал это!
- У Маркуса Суна неоспоримое алиби, представленное его адвокатом, поэтому мы не м--
- Это подделка! Сделанная вами, вашим офицером Кёнингом!
- Поэтому вы должны пройти с нами, мистер Эверетт, чтобы мы смогли выяснить, кто на самом деле...
- Как только я выйду, вы свяжете меня и обвините в убийстве, которого я не совершал!
- Вы ещё ни в чём не обвиняетесь, мистер Эверетт, - сказал Шмидт твёрдо, - а лишь находитесь под подозрением, которое может быть снято с вас, как только вы дадите свои показания...
Дальше он не слушал. Ясно, как божий день, что скажет этот представитель закона дальше.
Оттянув левый рукав полосатой рубашки, Эверетт взглянул на жёлтую рамку с единственным жёлтым квадратиком внутри, что светились прямо из-под кожи, выше едва различимой в темноте вены. Медленно выдохнув, он откинул голову на холодный стол, скрывавший его, сидящего на полу, во всю длину тела.
- Мы восстановим ваш заряд, мистер Эверетт, вы вновь сможете жить нормальной жизнью! - услышал он слова Шмидта.
Сглотнув, Эверетт достал из-под зада рубашки пистолет, оттянул на себя затвор, оголив готовый к бою патрон, и отпустил его.
- Надеюсь, вы меня услышали, мистер Эверетт. А теперь положите оружие, поднимитесь и выходите медленно, с поднятыми руками. Это для вашего же блага.
Ритм в ушах превратился в подобие стука боевого барабана, подстёгивающего к бою. Всё вокруг стало чётче, но полицейские огни, прорывавшиеся сквозь жалюзи, стали словно приглушены. Сквозь расстёгнутый рукав теперь виднелась пустая красная рамка. Послышался щелчок предохранителя.
Недолго думая, Эверетт ответил:
- Nique ta mere, motherfucker.