Ранняя осень, когда ещё снегом не пахнет, временами идут промозглые дожди и нет ещё золота с рубинами на деревьях, но листья начинают понемножку жухнуть на деревьях. Лето отгуляло, отпрыгало, отсветилось загаром и улетело закатом за дальнюю сопку. Как писал поэт:
Отгуляло лето, отплясало,
Отструилось солнечным загаром,
В городах жарою отсияло,
Задышав осенним перегаром.
Помнят еще домики незримо
Ту жаровню солнца в переулках,
Пролетали тучки мимо, мимо
На своих заоблачных прогулках.
Раскаленной ленточкой асфальта
Излучались улицы немые,
Шинами сдираемого скальпа,
Превращались в полосы хромые.
Отгуляло лето, отплясало,
Отструилось солнечным загаром,
В городах жарою отсияло,
Задышав осенним перегаром.
(стихи автора)
Вот этим вот осенним перегаром прибыл в колонию строгого режима осужденный Говоров Станислав Сергеевич. Осужденный по статье 158, часть 4, (кража) к десяти годам лишения свободы.
По окончанию карантина его сразу вызвал к себе смотрящий. Говоров всё понимал и обострять ситуацию не желал. Представился сразу:
- Кличут Ювелиром, 158-ая, 10 лет.
- Ну да, да, слышал: пятьдесят лимонов умыкнул. И их до сих пор не нашли. Как жить здесь станешь? - спросил Корень, смотрящий по зоне.
- Так ничего я не крал. То наветы ментовские, - ответил Ювелир, прекрасно понимая, что смотрящий по зоне желает откусить от украденного свой кусок пирога. Потому и сел, что с ментами не поделился.
- Ну да, ну да, - усмехнулся Корень, - я тебе вопрос задал.
- Так думать буду... молча. Три дня дадите? - спросил Ювелир.
Оба понимали о чем идет речь. И каждый хотел поиметь своё: Ювелир остаться при деньгах, а Корень их получить.
Но вопрос разрешился быстро - на утренней поверке Говорова на зоне не оказалось.
Шум, гам, возня, планы перехват, опросы-допросы, организация поиска. Тэ дэ, тэ пэ и тэ ка... Все как в фильмах про побег. И всё безрезультатно.
Предусмотрительный Говоров к такому дню или подобному готовился заранее. В тайнике он забрал свой новый паспорт, деньги, кое-какую одежду и направился на речку, где в замаскированном небольшом тайном гроте находилась моторная лодка с запасом бензина. Понимал, что все дороги, аэропорт и вокзалы будут перекрыты, а про небольшую речку никто и не подумает даже. В глухой деревне российской глубинки у него был заранее куплен домик. Вот там он и осел, надеясь, что временно. А деревня называлась сообразно - Глуховка. Всего-то пять жилых домов с одними бабами, которым некуда было уезжать и не на что.
Первыми новенького заметили, естественно, собаки. Говоров отбивался от них палкой с большим трудом. Но собачий лай женщины деревни услышали и вышли на помощь. Мужчину узнали. Это он приезжал три года назад и купил здесь домик. Только купил - сказано натянуто. У брошенных домов даже хозяев не было: укатили в неизвестном направлении. А жители одобрили желание - приезжай, живи. И удивлялись: все отсюда, а этот сюда.
Дом теперь у Говорова вроде бы был. Но толку то - ни посуды, ни мебели, ни продуктов, ничего. Деревенские женщины это понимали и соседка пригласила его к себе. Соседка, Зоя Ивановна Протасова, пригласила мужика с дальним прицелом. Мужик в деревне всегда пригодится и не только в постели. Сорокалетняя женщина понимала, что этот тридцатилетний мужчина вряд ли откажется лечь с ней в постель. Про любовь здесь никто не заикался, естественно.
Выглядела Протасова немного нестандартно. Деревенская женщина, физически крепкая, выглядела достаточно мощно, имела грудь третьего размера, узкую талию и очень широкие бедра. Рост метр восемьдесят и кулаки чуть ли не с головку новорожденного. Местные женщины, тоже желающие обзавестись мужчиной в хозяйстве, надеялись, что на такую женскую мощь у него силенок не хватит на постоянной основе. И он сбежит от неё, от её постоянного желания. Хотя, её либидо никто не определял по-настоящему. Поэтому поставили для себя цель: выглядеть посексуальнее. Те, которым до пятидесяти, естественно. Истосковались бабы без мужиков, истосковались. А почему без мужиков? Да потому, что те, которые с мужиками, уже давно уехали из этой богом забытой Глуховки. Не богом, конечно, а администрацией. Работы нет, магазинов нет, до райцентра пятьдесят верст, а транспорта тоже нет. Вот и жили так, кормились огородом, тайгой и речкой. Существовали, словно на необитаемом острове. Правда весной, когда грязь высохнет, брали ручные тележки и с ними шли до райцентра. Там продавали шкурки соболей и белок, покупали соль, сахар, муку и крупы, патроны. Так и жили до следующей весны. При царе подобного не было, но что делать - капитализм. В Уставе любой фирмы - получение прибыли. Вот и делали люди деньги, а до деревни в пять домов никому и дела не было. Может быть, только президенту, но он про это не знал.
Хозяйка дома накрывала на стол, и для городского он был богатым: огурцы, помидоры, картофель, капуста, грузди, рыжики, отварное мясо и самогонка, конечно, нашлась. Познакомились и выпили за это. Говоров имя свое не скрывал, но назвал другую фамилию соответственно новому паспорту. Но фамилией и отчеством в деревне мало кто пользовался. Поэтому просто Станислав, а проще Стас.
Вечером Зоя без стеснения расстелила постель. Кровать в доме была одна и никто вопросов не задавал. Пара знакомилась телами и души, наверное, уже шли навстречу друг другу. Утром, изголодавшиеся без половинок, они вновь занялись любовью и телесно подошли друг другу абсолютно полностью. Зря бабы надеялись, что такую "глыбу не продрать" по-настоящему обыкновенному мужику.
После завтрака Зоя решила начать боле-менее серьёзный разговор со Стасом.
- Не понимаю я тебя, Стас, не понимаю, но радуюсь, что ты появился. Три года назад приехал, зафрахтовал домик и уехал, а сейчас появился. Появился без ничего. В доме ни одежды, ни мебели, ни продуктов. Как же ты жить собирался, Стас? Скоро зима и я, конечно, дам тебе свои рейтузы, чтобы ты напрочь своё хозяйство не отморозил. Телогрейка в деревне наверняка тоже найдется, как и продукты. Ты так и рассчитывал к какой-нибудь бабе приткнуться?
Станислав прекрасно понимал Зою и решил особо не темнить.
- Когда шел сюда, то особо об этом не думал. Я в розыске, Зоя, и решил здесь скрыться от правосудия, которое вешает на меня не совершенные мною преступления. Нет, я не убийца и не насильник. Деньги пропали, а следствие считает, что я их украл. Никаких доказательств нет, и они решили бросить меня в тюрьму, чтобы силой выбить из меня признание. Просто деньги у меня были, мои деньги, а некто из органов захотел их отобрать. Вот и вся моя ситуация. Можешь сдать меня местным ментам.
- Конечно, прямо сейчас и позвоню. Только у меня вместо телефона сковорода, - фыркнула Зоя. - Ладно, думать надо. Какие-то копейки у меня остались, поэтому пойдем завтра с утра в райцентр покупать тебе одежду на осень и зиму. Телогрейку, штаны ватные... Но извини, Стас, на модельную одежду у меня денег нет. Или в райцентре тебя уже ищут?
Станислав подошел и обнял Зою.
- Это вряд ли. Спасибо, родная, - он поцеловал её в щёку, - спасибо. Но деньги у меня есть, нам хватит с тобой на одежду и на муку с пряностями и на всё остальное.
- Тогда завтра встаем в пять утра и топаем в райцентр, - обрадовалась Зоя, - часов десять идти придется и тележку с собой ещё катить - в руках всё не унести.
- Магазины в райцентре в девять откроются? - спросил Стас.
- Не, продуктовые в восемь. А другие в десять, - пояснила Зоя.
- Тогда выходим из дома в семь утра...
- И придем к закрытию магазинов, - съязвила Зоя.
- Нет, через два часа будем в райцентре. Я сюда не пешком пришел, а на моторной лодке. Так что и купленное всё увезем свободно. Лодку я спрятал в кустах чуть ниже Глуховки.
В райцентре парочка закупила всё. От нижнего белья до верхней одежды Стасу и Зое тоже. Патроны к ружью и продукты, естественно. Закупали, не стесняясь, на себе не тащить и деньги были.
Дома, светящаяся от счастья Зоя, сразу же надела эротическое белье и вышла к Стасу в нём.
- Как тебе? - спросила она, виляя тазом и выпячивая грудь.
И тут было на что посмотреть, что потрогать и что поласкать.
- Штанишки приняли заявку и уже топорщатся, - ответил он, подсаживая подругу на стол...
После секса парочка пила чай с вареньем. Варенье из лесной малины, смородины, голубики, черники, брусники и клубники. Все ягоды Зоя собирала сама...
- Картошку я уже выкопала и все овощи с огорода собрала, - пояснила Зоя. - Солений, варений достаточно. Остаётся сходить в орешник и привести домой куль кедрового ореха, чтобы зимой было чем заняться - орехи щёлкать. Но на это времени немного будет. Необходимо лес валить, на дрова пилить и чурки колоть. Лося завалить, чтобы мясо было достаточно. За соболем на охоту идти, иначе денег не будет. Слава богу, сейчас мука есть и хлеб сами печь будем. Так что отдыхают в деревне только лодыри. Ты как, Стас, готов к труду?
- Всегда готов, - он даже отсалютовал по-пионерски и снова разложил подругу на столе.
После ужина Стас заговорил, как бы продолжая мысль Зои:
- Ты говорила о заготовке дров, об охоте... А чем сосны валить станем?
- Как чем? - удивилась Зоя, - пилой и топором вестимо. Другого способа ещё не изобрели пока.
- Это конечно, - согласился Стас, - но пилой шинкать сосну долго и тяжко. А потом ещё пилить её на чурки и возить их домой на санках. Я понимаю, что крестьянский труд тяжёл, но ведь можно его облегчить.
- Облегчить, - вздохнула Зоя, - как? Я к двуручной пиле палку привязывала, чтоб не гнулась и так сосны валила. Одна валила, потом пилила на чурки и возила их на санках по снегу домой. А теперь нас двое. А значит и легче всё будет.
- Так просто всё и изобретать ничего не надо. Купить бензопилу и другие электроинструменты, минитрактор с навесным оборудованием. Например, плуг и окучник к нему; пару тележек, чтобы чурки из леса возить.
- Да-а, - вздохнула Зоя, - мысли у тебя, Стас, царские. А где бензин брать станешь? Ближайшая заправка 50 километров отсюда. Электроинструменты... так электричества в деревне нет вовсе. Ленин ГОЭЛРО придумал и свет у нас был, ещё Сталин провел. Но после Меченого деревня стала нерентабельной, капитализм, черт бы его побрал. И свет вырубили. У этого бы гада яйца вырвать, да закопать живьем, а он медальку от США получил за развал Советского Союза и тихо сдох своей смертью. Истинный враг России, а наказан не был. Как же - работы Ленина конспектировал, а капитализм развел. Деньги решают всё, деньги!
- Деньги у меня есть, я тебе уже говорил об этом. Потому и хотели посадить, чтобы денежки отжать, а я сбежал. А всё остальное - наживное, если голова на плечах есть, а не вилок капусты. Завтра снова в райцентр на лодке пойдем. Я потом обратно на минитракторе, а ты лодку домой пригонишь.
- Разве я против, Стас? Но бензином на всё время не запасешься и электричества у нас нет вовсе, - возразила Зоя.
- Это верно, - согласился Стас. - Но у нас есть главное - голова.
- Это конечно, - вроде бы согласилась Зоя, - а вилку от электроприборов ты в ноздри себе втыкать будешь?
Стас засмеялся и больше Зоя возражать не стала. Будь что будет, решила она.
Пара в райцентре побывала и закупила всё необходимое. Зоя ушла на моторке в Глуховку, а Стас на минитракторе с двумя прицепными тележками. Добрались, примерно, в одно и тоже время. Все деревенские бабы высыпали на улицу, услышав звук трактора. Удивлялись: маленькая "зараза", а тащит аж две небольшие тележки. Но серьёзно никто этот маленький трактор не воспринимал. Купил мужик Зойки игрушку для потехи. А зачем? Вот это удивляло больше всего. Детство решили вспомнить или что?
На следующий день после завтрака все деревенские бабы заявились во двор к Протасовой с единственной, конечно, целью: узнать подробности про этот маленький трактор. Про мужика, естественно, тоже узнать хотелось: что он тут будет делать. Спать с Зойкой - это понятное дело, а ещё-то что?
- Станислав, - обратилась по-деревенски официально Галина Парамонова, сорокапятилетняя женщина, надевшая на встречу своё лучшее платье, - это чё такое? - она указала рукой на стоявший во дворе небольшой трактор.
Вопрос являлся небезосновательным: все привыкли видеть ещё в советское время большие трактора. Как колесные, так и гусеничные. А этот во дворе выглядел замухрышкой и был без кабины вовсе.
- Как тебя? - спросил Стас.
- Галина Парамонова, - ответила она подбоченясь, - через два дома от тебя - заходи на чай с вареньем, - сразу обозначила она, - чем-нибудь покрепче могу угостить.
- Так это игрушечный трактор, Галя, разве не похож? Но может сам ездить. Только вот бензина хватило сюда доехать и теперь будет стоять, как настоящий экспонат.
- Экспонат? - переспросила Галина.
- Экспонат, - повторил Стас, понимая, что значение слова не всем знакомо, - то есть без дела стоять, как в музее.
- А-а-а, - произнесла Галина.
- Я Ольга Веремеева, - как бы вышла вперед ещё одна женщина лет сорока-сорока пяти, - через дом от вас по ту сторону, - она указала рукой. - Ко мне заходи, Стас, никто лучше меня в Глуховке самогонку не делает. Посидим, чай попьём...
- Вы чё, бабы, совсем оборзели? - возмутилась Зоя Протасова.
- А чё оборзели-то сразу? - перебила её Светлана Колесникова, - он тебе муж что ли? Пусть со всеми познакомится, а потом и решит с кем остаться.
- Верно Светка говорит, - поддержала её Екатерина Самойлова, - пусть со всеми побудет и определится потом.
Вот так ситуация, удивился Станислав. Пять жилых домов в Глуховке осталось, пять баб одиноких, истосковавшихся по мужским ласкам. А ведь раньше была большая деревня, колхоз был рентабельный, прибыль давал. Но райцентр далеко и нет ничего рядом. Даже трасс никаких нет, не говоря уже о железных дорогах и авиации. Вот и поразъехались все постепенно... А почему-то при Советах удаленность барьером не являлась. Но что теперь в историю вдаваться. Необходимо принимать решение.
- Милые женщины, - заявил Стас, - благодарю за теплое отношение ко мне. Но я уже определился и стану жить с Зоей Ивановной Протасовой, как настоящий муж с ведением общего хозяйства и так далее. Если у кого-то возникнет ситуация, где без мужской руки не обойтись, то помогу без вопросов. Но я имел ввиду руку, а не хозяйство между ног. Если переговоры завершены и вопрос разрешен, то прошу всех разойтись по своим домам.
"Не хозяйство он имел ввиду, - буркнула тихо Галина, выходя со двора, - хозяйство твое мы еще опробуем, дай только время". Так или не так подумала каждая женщина, покидая двор Протасовой, пока никому неизвестно. Но уходили все разочарованные. А Зоя обняла Стаса и заплакала.
II
Кедровый орех в соответствующем лесу вблизи городов начинают добывать еще с конца августа. А жители Глуховки идут за ним в конце сентября. Так его легче бить, и он спелее. Опять же никто его раньше времени не выбьет, как бывает рядом с городами, где даже ягоды зелеными выгребают.
Как-то утром Зоя заявила:
- Бабы ушли в орешник. А мы, Стас?
- А мы с тобой пойдем чуть попозже. Мясо у нас заканчивается, а за лосем идти пока рановато, но за козой сходить можно. Как ты на это смотришь, Зоя?
- Положительно, очень положительно, - улыбнулась она. - На солончак пойдем или...
- Или, - перебил её Стас.
- Но ты же местность не знаешь, но возражаешь. Поясни, - попросила Зоя.
- Местность не знаю пока, это правда. Но за нашим огородом лес сразу же, и я сходил, посмотрел местность. Ты вот горох выбросила, а я эту траву у леса складировал, ещё немного свежего клевера добавил и люцерны. Козы это очень любят и, надеюсь, придут ночью покушать. А мы с тобой с фарой и поохотимся.
- А ты, Стас, знаток диких коз? - усмехнулась она. - Может быть, и придут козы покормиться, они действительно падки на люцерну и клевер. Но у нас ни фар нет, ни электричества. Сказки любишь?
- Тебя да, а сказки в детстве читал. Так что всё будет в полном порядке, не переживай.
Зоя покраснела немного, удивилась и ушла в дом, не став возражать или спорить. Ночью она разбудила Стаса, видимо, еще и с целью выяснения отношений. Ей было интересно о чем там говорил он вечером, о каких фарах? Сразу спросила:
- О каких фарах ты говорил? И из чего стрелять станешь через весь огород? У меня ружьё 12-ого калибра и через весь огород козла с него достать сомнительно. Карабин нужен, но у меня его нет.
- Всё увидишь сейчас, Зоенька, все увидишь и поймешь. А на будущее тебе надо верить мужу. Пошли.
Они вышли в сени и Стас достал из мешка фару, передав её Зое. Из другого мешка вынул неизвестное для Зои оружие. Пояснил:
- Это "Винторез", калибр 9 мм, бьет убойно на 400 метров бесшумно. Сейчас сама увидишь. Направь фару на лес за огородом и нажми вот эту кнопочку, - Стас показал.
Ошарашенная Зоя нажала кнопку и увидела в свете фар светящиеся глаза козлов, которые быстро потухли, то есть исчезли.
- Убежали, - с горечью произнесла она, - почему ты не стрелял, Стас?
- Еще одна Фома неверующая, - буркнул Стас, - я же тебе говорил, Зоя, что это "Винторез", он стреляет бесшумно и бьет убойно на 400 метров, а до леса всего-то двести. Куда козла принести и положить - я его разделывать не умею, сама будешь, а я на подхвате.
Зоя за огород пошла вместе со Стасом и была поражена, увидев убитого козла. Так всё просто...
- Но откуда фара? Фара ладно, но у нас же электричества нет - откуда свет? И откуда этот бесшумный "Винторез"? - с изумлением спрашивала Зоя.
- Давай козла разделывать, а позже я тебе всё объясню, - ответил Стас.
Только под утро они улеглись в кровать. Но Зоя спать не дала.
- Рассказывай, объясняй, - потребовала она.
- Спать же хочется, утро скоро, - ответил Стас.
- Ничего, уснешь на полчаса позже, ничего с тобой не случится, - ответила Зоя.
- Раньше крестьяне жили без электричества. Потом ГОЭЛРО, Ленин наверняка не успел, но Сталин электричество провел, а Горбачь всё похерил. Но ты, Зоя, наверняка слышала о бензогенераторах, которые ток дают.
- Слышала, но у нас их нет, - ответила она уже в нетерпении.
- Бензо нет, а бесшумные есть, как и эта винтовка. Я получаю электричество из космического эфира. Это наука, Зоя, а не волшебство. Хотя в древности ракеты бы прозвали стрелами бога Громовержца.
- Это ты меня сейчас в древность окунул что ли? - спросила Зоя.
- В какую древность? - возмутился Стас, - я просто привел пример. Тебе ещё многое предстоит увидеть. Как на воде будет ездить наш минитрактор, пила будет работать тоже на воде, а не на бензине. Привыкай, что твой муж продвинутый чел в науке и практике. Спать давай...
Муж - это бальзам на душу и вопросов больше Зоя не задавала. Пока не задавала. Но теперь её интересовал "чел" - это что такое? Позже она поймет, что чел и человек это одно и тоже.
Стас сооружал что-то там непонятное. Паял, прикручивал, проводки, детальки... Получалось что-то вроде маленького корпуса и антенки. Зоя смотрела на бензогенератор и мало что понимала. Муж залил в него пару ковшей обыкновенной воды из колодца и генератор заработал почти бесшумно, но слышно. Муж - для неё это было главнее всех инноваций. И она кивала головой, иногда мало что понимая. Да и нужна ли ей была суть этих всех продвинутых технологий? Он с ней, а это важнее всего. И теперь Зоя старалась следить за собой, чтобы быть красивее и сексуальнее. А то претендентки уже себя обозначили открыто.
Через пару дней из орешника вернулись глуховские женщины. На тележках, типа садово-строительных, прикатили немного ореха и тело Галины Парамоновой. Ольга Веремеева пояснила:
- У нас у каждой своё зимовье в орешнике. Но сейчас не сезон охоты, поэтому решили все вместе в моем остановиться. Орех нам для личных нужд необходим, чтобы вечерами его щелкать, когда дела нет. Били шишки все вместе и обрабатывали их, крутили на "мясорубке", откидывали на брезент. Только вечером обнаружили, что Галины нет с нами. Вряд ли она могла заблудиться, но всё равно выстрелили несколько раз в воздух, чтобы она могла сориентироваться, если что. На ночь искать не пошли, смысла нет. А утром следующего дня нашли её у твоего зимовья, Зойка. Медведь её как раз потрошил. Медведя застрелили и обоих привезли сюда. Завтра похороним.
- Но надо же сообщить властям в райцентре, - предложил Стас.
- Иди, сообщай, - съязвила Ольга, - кто попрется за сто километров пёхом туда-сюда? Пойдем весной продавать шкурки и покупать патроны, тогда и сообщим. Могилку поможешь выкопать, Стас?
- Без проблем, а где?
- Твоя Зойка покажет кладбище, - ответила Ольга и женщины разошлись по домам.
- Чего она поперлась к моему зимовью? - удивленно спросила Зоя.
- Наверное, чтобы тебя пристрелить, - ответил Стас, - тогда бы я кому-нибудь из них достался. А может быть, хотела, чтобы меня все попользовали.
- Фу, - даже сморщилась Зоя, - дура она что ли?
- Не дура, - ответил Стас, - просто мужика ей хотелось.
- Хрен им всем, - со злостью произнесла Зоя.
- Это понятно, - согласился Стас, - похороним Галину и тоже за орехом сходим. Ты не против?
- Чего я буду против? Сходим, конечно.
Галину Парамонову похоронили, помянули самогонкой, настоянной на кедровых орешках и вроде бы забыли. Стас с Зоей в орешник сходили, набили куль за два дня и вернулись в Глуховку. Стас предложил пока снег ещё не выпал сходить в лес и напилить дров.
- Я гидропилой валю деревья, а ты, Зоя, обрубаешь топором сучья. Потом ствол я пилю на чурки и грузим их в тележку.
- Гидропилой? - переспросила Зоя.
- Ну да, была бензопила "Дружба, а стала гидропилой. Она же теперь у нас на воде работает. А вода - это гидро, - пояснил Стас.
- Да, про воду ты говорил, Стас. Но как вода двигатель заставляет работать? Не понимаю.
- Ты, Зоя, наверняка слышала про водородную бомбу, которая мощнее атомной.
- Ну, слышала ещё при Советах. А бомба-то здесь причем?
- Так водородная же, - улыбнулся Стас, - ты в школе химию изучала, помнишь формулу воды?
- Н2О
- Вот, правильно. Две молекулы водорода и одна кислорода. Вот этот вот приборчик, - Стас ткнул в то, что приделал к пиле, - расщепляет воду на водород и кислород. А водород мощнее в тысячу раз любого бензина. Вот он и работает вместо привычного всем топлива. Всё просто, Зоя, если с головой дружить, - пояснил суть процесса Станислав.
Поняла она или не поняла, но вопросов больше не задавала. Профессора бы заплевали вопросами, а она приняла всё "без шума и пыли".
Пара заготовила две тележки чурок и увезла домой. Работали всего один день. А с первым мужем она бы месяц потратила на такое количество чурок. Но больше нет его и хотелось вспоминать только хорошее.
А время шло. И вот уже выпал снег, который не растает. Пора и за сохатым сходить. Встали с рассветом. Довольная Зоя одевала теплый камуфляжный костюм. Для охоты милое дело. Стас купил...
- Ты своё ружье не бери, Зоя, только топор и нож, чтобы сохатого разделывать, - посоветовал Стас.
- Согласна, - ответила она, - твой "Винторез" намного лучше.
- "Винторез" бесспорно хорош, но он прицельно и убойно бьет только на четыреста метров. А это для сохатого маловато будет.
- Мой двенадцатый калибр только максимум на сто метров рассчитан для лося, - возразила Зоя, - но я сохатого без проблем добывала, - с гордостью добавила она. (сохатый и лось - это одно и тоже).
- Верю, молодец, - согласился Стас, - но ты или на солончаках была, или с подветренной стороны вдоль оврага подходила. Что-то типа этого. Но зачем таиться, когда можно лося завалить и с тысячи метров спокойно.
- Но это вряд ли, любой охотник с карабином далее четырехсот метров стрелять не будет, - возразила Зоя.
- Но я же не любой, а твой, - он улыбнулся. - А твой охотник сохатого с километра без проблем завалит. Сама всё увидишь.
Стас ушел в сарай и выкатил из-под брезента снегоход, прицепил к нему волокушу.
"Не мужик, а золото или бриллиант, - подумала Зоя, - всё у него есть, а в постели как хорош!"
Зоя рассказала, где сейчас могут пастись лоси, и Стас направил снегоход на вершину сопки, откуда можно было наблюдать за осинником. В бинокль он увидел стадо: самки с телятами и пару самцов. Сейчас они в осиннике, а с холодами перекочую в хвойные места. Стас отдал бинокль Зое.
- Видишь здорового самца - его и возьмем.
- Ветер в его сторону и оврагов нет, - возразила Зоя. - Стадо почует нас и уйдет сразу же. Даже на километр к нему не подобраться.
- А мы и не станем, - ответил Стас, - до того лося километра два с небольшим, отсюда его и завалим.
- До него даже пуля не долетит, а уж попасть и завалить - это сказка, - усмехнулась Зоя.
Стас пожал плечами и достал из чехла оружие.
- Это что? - сразу же спросила Зоя, - на "Винторез" не похоже.
- Верно, это СВЛК-14С Сумрак. Калибр 10,3 мм. Дальность: 2500 метров. Но рекордное попадание было на 4210 метров. Так что стрелять километра на три можно без проблем.
Стас прицелился и выстрелил. Зоя в бинокль видела, как лось сразу же пал на все четыре ноги. И Стас спокойно поехал к нему, взяв с собой подругу, естественно.
- Теперь ты командуй, - произнес он, - я в разделке ноль.
III
Холода, как часто бывает календарной осенью, наступили внезапно. Мороз в Глуховке завернул до минус тридцати сразу. Но это поздней осенью, а зимой и сорок пять - норма.
Стас с Зоей щелкали орешки. Добротно построенный дом хорошо хранил тепло, а дрова они заготовили на весь год. Стас соорудил специальную антенну, и они смотрели телевизор. Не как в райцентре только двадцать каналов, а двести или даже больше. Смотрели прямо со спутника. Зоя уже ничему не удивлялась. Может быть, только тому: за что ей привалило такое счастье?
Они спокойно щелкали орешки, когда во дворе залаял пёс.
- Кого это к нам несет? - задала вопрос Зоя.
Стас пожал плечами. Всего-то в деревне осталось три двора. Ольги Веремеевой, Светланы Колесниковой и Екатерины Самойловой. И Протасовой дом, естественно, был четвертым. Но вскоре послышался звук подъехавшей машины. Зоя испугалась даже.
- Кто это, Стас, может быть? К нам лет двадцать никто не приезжал...
Они глянули в окно и увидели четверых входящих во двор мужиков. Собака, естественно, кинулась и была сразу пристрелена. Зоя испугалась и прижалась к Стасу.
- Ничего не бойся, родная, никто тебя обидеть не сможет, я не разрешу. Ты мне веришь? - постарался успокоить её Стас.
Зоя кивнула головой, но испуг у неё не прошел. Мужики вошли в дом и заткнули пистолеты за пояс. Стас понял, что в начале будет разговор.
- Нам стало известно...
- Стоп, стоп, стоп, - сразу перебил мужика Стас, - вошли как татары Мамая, но хотя бы обозначьте себя, чтобы мы понимали от кого идут вопросы?
- Мы от Мамонта, - ответил, видимо, старший из них.
- Смотрящий по району... понятно. А самого-то как кличут? - спросил Стас.
- Я Валет и нам стало известно, что ты, барыга, живешь богато и в общак не отстегиваешь. С тебя сто косарей сейчас и по пятьдесят ежемесячно. Денежку гони или твоей бабой воспользоваться, а самого здоровья лишить?
- Передай Мамонту, Валет, что с него миллион косарей за наезд, миллион за собаку и с вас с каждого по лимону за беспредел. Итого шесть лимонов завтра к обеду пусть сам Мамонт лично доставит. А вместо нашего пса пусть привезет щенка алабая или кавказской овчарки. Именно кавказской, а не какой-то другой.
- Не понял, - ответил Валет, действительно ничего не понимая.
- Я Ювелир, - тихо произнес Стас.
Валет сразу же упал на колени и запричитал:
- Не губи, Ювелир, не губи, мы же не знали ничего, не знали, прости, Ювелир, не губи.
Он весь трясся в испуге и даже, казалось, у него уши дрожат, а не только губы.
- Ладно, валите отсюда, - махнул рукой Стас.
Мужики выскочили из дома, словно ошпаренные.
- Что это было? - ошарашенно спросила Зоя.
- Ничего особенного, - ответил Стас, - местная мафия пожелала наехать, но обломилась. Теперь придется ответить.
- Ты назвался Ювелиром - это как?
- В определенных кругах России действительно ходит легенда о Ювелире. Он не законник, он справедливый и чем-то похож на вирус. Не внешне, конечно, а по характеристике. Кто пытается на него наехать, тот заражается смертью. Вот эти четверо хотели у меня отобрать все деньги, а тебя изнасиловать хором, но они заразились смертью и умрут, как только передадут слова Мамонту. У кого-то тромб оторвется, у кого-то обширный инфаркт случится, у кого-то инсульт, а кто-то подавится обыкновенной жвачкой - она не в то горло попадет. Вот и всё, родная. Так что успокойся и ничего больше не бойся - ты под моей защитой.
Сказки Зоя читала в детстве, но как реагировать на фантастику Стаса? И она реагировала молча, без шума и пыли, как говорится. Прижалась в Стасу и впитывала в себя всю озвученную фантастику или быль. И чего рассуждать, если Стас для неё был важнее?
А Валет с братками вернулся к Мамонту весь взбудораженный и трясущийся от страха. Доложил:
- Этот барыга в Глуховке оказался Ювелиром, Мамонт, и потребовал с тебя лично завтра к обеду шесть миллионов рублей за наезд. Еще просил привезти щенка собаки алабая или кавказской овчарки. Его пса мы застрелили при входе. Ты знал, Мамонт, что это Ювелир? - задал вопрос Валет и схватился за грудь.
Потом резко упал на пол и забился в агонии, отдавая душу в преисподнюю: вряд ли на небо. Следом за ним свалились и другие трое братков. Скончались все и Мамонт понял, что Ювелир - это не сказка, не фейк. Все наезжающие на него умирали быстро и от естественной смерти. А потому к уголовной ответственности его привлечь невозможно. Как он это делает - никто не знал и не предполагал даже. Инфаркты, инсульты, тромбы и другие болячки, приводящие к быстрой, практически мгновенной смерти. И почему Ювелир - этого тоже не знал никто.
Деньги Мамонт собрал без проблем, но вот где взять щенка? Это вопрос вопросов. Смотрящий прекрасно знал, что если не исполнит просьбу, то умрет без всяких на то снисхождений. И вся его братва искала сейчас щенка названных пород.
К обеду следующего дня Мамонт прибыл в Глуховку, передал сумку с деньгами и аж двух щенков. Долго извинялся и просил прощения.
- Заткнись, дерьмо выгребной ямы, - оборвал его Стас, - за то, что привез двух щенков, провидение тебя не тронет, проваливай.
Мамонт быстро вскочил в машину и дал газу. Уже дома стал рассуждать. "Ювелир могущественный, а скорее всего, самый могущественный человек на планете. И если его привлечь, то я стану непобедимым, - рассуждал Мамонт, - но как его привлечь? Не прикажешь, команду не дашь. Значит, его необходимо заинтересовать. Но каким образом? Деньгами, конечно, делами благими. Он живет в деревне и приобрел минитрактор для обработки огорода, конечно. Но ему необходим транспорт. Подарить ему "Головастика", то есть бортовой уазик? "Головастик" в деревне дороже всего. Нет, надо его ублажить ещё лучше, он поймет и оценит. Надо купить для него Toyota Tundra - самый большой японский пикап с полноприводной и грузовой платформой. Комфортная штучка, не "Головастик".
Купить этот пикап не так-то просто. И Мамонт ждал целый месяц. Но потом с удовольствием поехал в Глуховку.
- Уважаемый Ювелир, - начал он, но его сразу же перебил Стас.
- Ко мне необходимо обращаться Станислав.
- Я понял, Станислав, извините. Я тут подумал, что в деревне труд тяжек и решил подарить вам этот пикап. И комфортный автомобиль легковой. И минигрузовик для хозяйства.
- Решил подарить... Что ж, это кстати. Что-то ещё хочешь сказать? - спросил Стас.
- Нет, более ничего, - не решился на просьбы Мамонт. Ювелир не глуп и всё поймет сам.
- Тогда ступай, десять миллионов за пикап уже на твоем счету, Мамонт.
- Но это подарок, - возразил он.
- Иди и никогда не спорь со мной, - ответил Стас.
Мамонта даже передернуло от страха, и он быстро удалился. А Стас повернулся к Зое.
- Вот видишь, родная, теперь у нас и транспорт есть. Можно без проблем в райцентр съездить и за дровами в лес. Сейчас соберу для пикапа устройство, чтобы на воде ездить и всё на этом.
Мамонт вернулся домой в уверенности, что Ювелир понял и принял его посыл. Хоть он и вернул деньги за пикап, но в помощи при необходимости не откажет. Для Ювелира главное внимание, а не деньги или машины.
Довольный Мамонт махнул рукой горничной в одном передничке на голое тело. Она быстро подбежала и присела у его прорехи...
IV
Обыкновенный пивной бар в деревянном здании райцентра. Сюда многие забегали попить пивка, посудачить, поговорить, новостями поделиться или тоску разогнать.
Гвоздь потягивал светлое пиво из поллитровой кружки, зажёвывал вяленой щучкой. Гвоздь - это не погоняло и не кликуха. Это была его фамилия. Иван Гвоздь...
Образования он не имел и числился грузчиком в магазине, подрабатывал иногда и в этом пивном баре. Ветеран боевых действий, участник обоих Чеченских, награжден медалями и тремя орденами Мужества. Пятидесятилетний мужик пил пиво и поглядывал недобро на молодого ветерана СВО с одной медалькой за боевые заслуги. Почему недобро? Наверно, это понятно каждому. Ветеранам СВО всё, а другим ветеранам ни хрена. По-другому, извините, не скажешь. Им и больничка без очереди, а другим ветеранам только клизма с клистером. Да что об этом говорить... Правильные льготы, но других-то ветеранов почему забыли? Не забыли - целый закон есть, а толку-то от него? Бумажка и есть бумажка. В детский сад внука не примут, бесплатный участок земли не дадут, и дети в институт без льгот и много чего ещё.
И пил пиво Иван Гвоздь, хмурясь, хотелось дать в морду этому СВОошнику, но понимал, что ни причем он, и сдерживал себя, вздыхая. Время сейчас другое... И сидел Гвоздь в пивнушке, пропивая здоровье и скудные денежки.
Мамонт тоже потягивал пивко, зажёвывая его вяленой щучкой и временами поглядывая на длинные ножки горничной, вытирающую пыль с мебели. Но в процесс вмешался Рябой, один из приближенных Мамонта. Он вошел в гостиную с конвертом в руках.
- Мамонт, тут малява от Кореня пришла...
- От Кореня? - переспросил Мамонт.
- Ну да, он освободился уже и теперь В Н-ске рулит.
- И чё там? - спросил Мамонт.
- Не знаю, всё в конверте, - ответил Рябой.
Мамонт взял конверт и махнул рукой Рябому. Тот сразу же вышел. Смотрящий по району вскрыл конверт и ошарашенно уставился на содержимое: фото Ювелира и текст к нему. "Ювелира бросили ко мне на зону за ограбление "Тинькоффбанка". Он слямзил там пятьдесят лимонов зелени, но поделиться не пожелал и сбежал. Возможно, появится в твоем районе, Мамонт. Прошу сообщить или доставить Ювелира ко мне. Не даром, конечно."
Мамонт сразу же заглотил полкружки пива залпом и махнул рукой горничной. Она мгновенно уселась на бильярдный стол и раздвинула ножки...
Облегчившись, Мамонт стал рассуждать. "Наезд на Ювелира - это бред сивой кобылы или у Кореня крыша поехала? Кто может наехать на Ювелира и не сдохнуть? Да и текст малявы какой-то странный... Что теперь делать-то?"