Видимо в горнем краю пустовало место, Бог наклонился с небес и прибрал усталых... Молча, с улыбкой, под звуки стальной челесты, всех без разбора прибрал - молодых и старых. Тех, кто хоть раз от души попросился в кущи, тех, кто считал, что в достатке пожил на свете... Выудил взглядом из суетной пёстрой гущи, принял, жалея, и в вечных садах приветил... Птиц оперение рдело красней заката, спелые яблоки долу согнули кроны, воздух пьянил точно пряный глоток муската, только у душ беспокойных свои законы. Странной тревогой, как прежде людей смущая, что-то мешало принять благодать покоя. Словно бы там, на земле, за границей рая, сердце рвалось от разлуки с самим собою... Страх испросивших возможность уйти до срока... Есть ли возврат? Если - да, то в иное время. Глупые чувства, от них без конца морока, бремя души мы несём... Золотое бремя.
Странно из рая грустить о земных заботах, странно спешить от забот за границы тлена... Музыка жизни замрёт на высоких нотах, но исчерпать до конца право жить - бесценно. К чёрту поспешность, мне бренность пока дороже, правда, увы, не такие быстрей сгорали. Я не стремлюсь, но однажды придётся тоже, в небо уйти по воздушной крутой спирали...
Тянет сильней с каждым шагом багаж былого, грустно хрустят под ногами надежд осколки. Цепь недомолвок связала два главных слова, дни от рожденья до смерти совсем недолги. В точке исхода ты сбросишь запас печали, дёрнешь плечами, взлетая к другим эпохам... Будто опять, оказавшись в своём начале, стал невесомым свободно парящим вздохом.