В тот пасмурный октябрьский день я бродил по узким улочкам старого города, где фасады домов смотрели друг на друга, словно перешёптывались за моей спиной. Дождь стекал по витринам антикварных лавок, размывая отражения фонарей. Заметив уютную кофейню с тёплым светом в окнах, я решил укрыться внутри. Заказал чёрный кофе без сахара, сел у окна и достал из сумки пару букинистических книг, купленных утром на блошином рынке.
Я давно интересовался неизведанным, тем, что находится по ту сторону нашего понимания. В одном антикварном магазине, продавец - милая девушка с внешностью библиотекаря посоветовала мне несколько старых книг. По ее словам в них я мог найти указание, откуда начинать свой путь. Она ссылалась на знаменитых оккультистов, но где взять эти книги подсказать она не могла. Сегодня я их нашел. На блошином рынке у старика-букиниста, разложившего свой товар на прилавке. Там было много интересных экземпляров, но мой взгляд сразу остановился на них.
Перелистывая пожелтевшие страницы, я не сразу заметил, что из одной книги выпало несколько хрупких листов. Почерк был мелкий, убористый, будто писавший боялся, что каждое слово может стать последним. Бумага хранила едва уловимый запах ладана и сырости - словно пришла из мест, куда солнечный свет не добирается.
Я невольно оглянулся. За соседним столиком сидела женщина в тёмном пальто; её взгляд на мгновение задержался на моих находках. Она тут же уткнулась в свой ноутбук и начала что‑то печатать.
Часть I. Первый взгляд
"...Предельно надёжный источник света, светящий во все стороны. Цель - не осветить, а разогнать тьму.
Если такового нет - сойдёт любая свеча, лучше восковая, но подойдет и стеариновая, надёжный фонарь или коробок охотничьих спичек. Повторюсь: важно не осветить объект, а разогнать тьму. Это не одно и то же. Свет должен обнимать, окутывать, заполнять собой каждый угол.
Посмотрите старинные гравюры - на них именно такие светильники.
Носите с собой электрический фонарь, восковые свечи, несколько коробков охотничьих спичек, факелы с промасленной ветошью, пару зажигалок. Свечи дают ровный, тёплый свет; факелы - широкий ореол огня, способный отпугнуть то, что прячется во мраке..."
Я перечитал эти строки несколько раз. В кофейне вдруг стало холоднее. За окном, в глубине переулка, мелькнул отблеск - будто кто‑то светил фонарём между мусорными баками. Но когда я прижался к стеклу, там была лишь тьма.
В отражении стекла я заметил как женщина в тёмном пальто фотографирует меня и книги на столе. Я резко обернулся - но она уже убирала телефон. На мгновение наши глаза встретились. В её взгляде не было страха. Было... ожидание.
Помедлив немного она закрыла ноутбук и вышла, бросив на меня внимательный взгляд.
На следующей неделе я оказался в подвале старинной усадьбы, куда я пришёл в поисках свидетельств... минувшего. Я не искал силы. Я искал подтверждение, что я не сошёл с ума после прочтения записей. Что именно искать - подтверждение... или тайник - я не знал
Воздух стоял тяжёлый, пропитанный вековой пылью и чем‑то ещё -тишина здесь была плотной, будто набита ватой из чужих снов. Я продвигался вперёд, прислушиваясь к эху собственных шагов, пока не почувствовал - что‑то изменилось.
Сначала это был лишь шёпот, будто сквозняк перебирает страницы старых книг. Потом - едва уловимое движение в глубине подвала, там, куда не добирался свет фонаря. Я замер. Что‑то скользило вдоль стен, не оставляя следов, но отнимая свет. Оно приближалось - не шагами, а как будто распространялось, заполняя пространство между мной и выходом.
Я поднял повыше фонарь. Свет потускнел, но был непреклонен. Я держал фонарь перед собой, словно щит, и чувствовал, как нечто отступает, не вынеся чистоты света. Оно не издавало криков, не показывало облика - лишь тень, лишённая формы, но полная воли голода и чуждого нам разума. Оно желало поглотить свет, тишину, меня - но фонарь не давал ему приблизиться.
Я отступал, не оборачиваясь, пока не выбрался на свежий воздух. Фонарь замерцал, аккумулятор вздулся и жег руку даже сквозь корпус, но я был уже под светом солнца. А в глубине галереи, далеко позади, ещё долго слышался тот самый шёпот - будто кто‑то повторял слова, которые я не мог разобрать.
Часть II. Огонь наш друг
Следующие листы были изорваны по краям, будто их вырывали в спешке. Некоторые слова скрывались под бурыми пятнами, напоминавшими засохшую кровь.
"...Идеально - бутылки с горючей смесью, готовые к броску. Факелы из промасленной ткани тоже подойдут: их пламя ярко, жарко, способно ослепить и отогнать. Но обращайтесь с ними осторожно - можно обжечь себя или товарищей.
Огонь - ваш союзник, но требует уважения; в помещениях лучше его не применять.
Электричество - второй по силе защитник. Потому его и стараются отключить в первую очередь.
Хорошая вещь - электрическая дубинка, подобная тем, что используют европейские полицейские. Не обязательно бить - достаточно пустить по ней искрящий разряд, чтобы враг отступил.
Свет и пламя важнее. К тому же дубинку не кинешь, как свечу или факел. Да и носить с собой целый арсенал могут лишь герои сказок. Зато дубинку можно достать и включить мгновенно..."
Я вздрогнул: над головой хлопнула лампочка. Свет моргнул и погас во всём здании. Я нащупал зажигалку в кармане и чиркнул колёсиком. Пламя дрогнуло, выхватив из мрака угол. Тени шевельнулись - и замерли.
"Живой параноик лучше мёртвого скептика", - вспомнились мне слова из первых страниц.
Некоторое время спустя я нашел заброшенную церковь. Я нашёл её на старой карте - точку с пометкой "недейств.", обведённую красным карандашом. Меня тянуло туда, как будто само здание звало по имени. На стенах церкви заметил выцарапанные странные символы. Они складывались в узор, от которого рябило в глазах, а в висках нарастала пульсирующая боль. Я уже потянулся рукой к одному из знаков, но вдруг вспомнил: "Никому не доверяйте. И помните - лучше потерять много хорошего, чем взять хотя бы каплю плохого". Это не просто символы - это ловушка. Я отступил, и, не раздумывая, достал из кармана газету и поджёг ее, бросив импровизированный факел в центр помещения. Огонь впился в бумагу, будто голодал веками, осветив стены - и символы потекли как воск, теряя форму. Когда пламя угасло, на стенах остались лишь тёмные пятна, а в воздухе - запах гари, разочарования и затихающий стон.
Переходный момент
Я закрыл книгу, сложил листы и торопливо убрал всё в сумку. Сердце билось чаще обычного. Что‑то было не так - не только в этих строках, но и вокруг. Взгляд той женщины, внезапное отключение света, отблеск во дворе...
Решив, что дома будет спокойнее, я расплатился и вышел. Дождь усилился, улицы опустели. Я шёл быстро, то и дело оглядываясь. Казалось, тени вдоль тротуаров двигались не в такт моим шагам.
На полпути к дому я остановился как вкопанный. Впереди, в узком неосвещённом проходе между домами, сгустились тени - будто стоял кто‑то в тёмной одежде. Только тени шевелились, и не так, как одежда на ветру. Они повторяли мою позу - с задержкой в пару секунд. Когда я поднял руку, одна тень сделала то же самое... но её пальцы были слишком длинными. И в этой тени я на миг увидел черты, похожие на... Нет, лучше не вспоминать.
Я достал из кармана телефон. Ладони вспотели, и телефон едва не выскользнул из пальцев. Как было сказано в записях свет наш друг. Включил фонарик. Луч света дрожал, как будто боялся того, что он должен осветить.Но стоило ему коснуться прохода, в тот же миг тени впереди исчезли.
Я побежал. Добравшись до дома, захлопнул дверь, задвинул засов и только тогда смог перевести дух.
Часть III. Метка
Дома, при свете настольной лампы, я продолжил чтение.
Дальше шли обрывки, словно вырванные из разного времени. Одни листы были грубыми, другие - гладкими, будто вырванные из школьных тетрадей. Информация, которая раньше казалась обрывочной, теперь складывалась в тревожную картину.
"...Разве что нож или топор - но больше как инструмент..."
"...Помогает редко - обычно или вообще не действует, или не успевают воспользоваться.
Исключения - бутылки с горючей смесью и электрическая дубинка, но и они скорее для отпугивания. Полезна осветительная или сигнальная ракетница: свет, огонь и грохот в одном флаконе. Но в помещении применять опасно - горящая ракета рикошетит от стен, поджигая всё вокруг..."
"...Никому из посторонних не рассказывайте. Или не поверят, или передадут кому не следует.
Не пытайтесь победить. Не проиграть - уже огромный успех, а гонка за победой может дорого вам обойтись.
Вы не знаете, с чем, когда и где столкнётесь. Но можете выяснить, что делать и как. То есть заранее подготовиться..."
"Вместо гвоздя из гроба лучше использовать гвоздь с пожарища, на котором погибли люди. Добыть такие гвозди зачастую проще, и они гораздо действенней."
Я поднял голову, прислушиваясь. За окном шумел дождь, но в этом шуме мне чудился шёпот, точивший мои виски, как наждаком.
Встав, я решил сходить на кухню за чаем, и за свечами. Было немного не по себе от прочитанного. Я взял свечи с кухни. Поставил рядом. Не потому что боялся. А потому что тьма уже знала где я живу. На полу, у входной двери, лежал маленький предмет. Приблизившись, я разглядел ржавый гвоздь. Откуда он взялся?
Я поднял его - и в тот же миг почувствовал резкую боль в ладони. Маленькая царапина, едва заметная, но уже зарастающая странным чёрным узором, будто татуировкой.
Не дом. Меня, - понял я с ужасом. - Гвоздь пометил меня.
В ту же ночь стало понятно: я сам принёс опасность . Гвоздь - это приглашение или метка для кого-то . Свеча внезапно погасла, хотя воздух был неподвижен. Я замер. Из угла донёсся сухой скрежет, как будто что-то царапало доски изнутри стены. Я схватил зажигалку - она не работала. Я судорожно крутил колёсико зажигалки, пока наконец не вспыхнул маленький огонек. Но свеча не загоралась - пламя будто сжималось, таяло в воздухе. Только когда я в отчаянии сжал свечу в кулаке, огонь вспыхнул ярко и обжёг кожу. Боль пронзила руку, и в этом ожоге чёрный узор от гвоздя стал еще чернее. Зажег свечу, живой огонь успокаивал. До рассвета я сидел за столом глядя в пламя и вздрагивая от каждого незнакомого звука. А шорохов в ту ночь было много: казалось дом начал жить своей жизнью. Дождавшись утра я выбросил гвоздь в пруд в ближайшем парке, затем обрызгал углы квартиры святой водой (в записях упоминалось, что она "не изгоняет, но сдерживает"), зажёг три восковые свечи и расположил их в виде треугольника у входной двери, соединив между собой дорожками из соли.
На следующую ночь скрежет больше не повторялся. Утром на полу у шкафа я нашёл лишь горстку пепла и обломки обгоревшего дерева - будто что‑то пыталось проникнуть внутрь, но не смогло преодолеть барьер света и освящённой воды. Но на моей ладони чёрный узор стал чётче.
Часть IV Встречи
Некоторое время спустя, всё ещё одержимый записями, я снова оказался у того самого антикварного магазина - не с целью что-то купить, а просто... пройтись мимо. Может, увидеть знакомые витрины, почувствовать, что я не один в этом безумии.
Магазин был открыт. За прилавком стояла та самая девушка - с аккуратной причёской, в очках с тонкой оправой, похожая на библиотекаря. Рядом с ней, к моему изумлению, стоял старик с блошиного рынка - тот самый букинист, у которого я купил книги. Он что-то говорил, держа в руках брезентовую сумку.
Я замер на тротуаре, прячась за вывеской соседней лавки.
В этот момент они оба одновременно повернулись ко мне. Не потому что я шумел - я даже дышать перестал. Просто... почувствовали.
Девушка нахмурилась. Старик медленно кивнул - не мне, а ей.
И в следующее мгновение они скользнули за бархатную штору, ведущую в подсобное помещение, и исчезли.
Я постоял ещё несколько минут, ожидая, что кто-то выйдет. Никто не появился.
Наконец, не в силах больше ждать, я переступил порог.
Внутри было тихо. Пыльные полки, запах старой бумаги и затхлости. Но за прилавком стояла совсем другая девушка - невысокая, в простом сером свитере, с непримечательными чертами лица, без очков, без малейшего намёка на ту особу, что запомнилась мне в первый раз. Она листала журнал и даже не подняла глаз.
- Здравствуйте, - сказал я. - Здесь... минуту назад были двое. Девушка в очках и пожилой мужчина?
Она пожала плечами, не отрываясь от страницы.
- Я одна работаю. Уже полгода.
Голос у неё был ровный, пустой - как у человека, который никогда ни о чём не задумывался.
Я огляделся. На полке, где раньше лежали тома Агриппы и Корнелия, теперь стояли книги по садоводству.
Я вышел, не сказав больше ни слова.
Я так и не узнал, кто они были.
Но с того дня перестал думать, что нашёл эти книги случайно.
Часть V. Тёмные знания
Следующие страницы были исписаны торопливо, строчки съезжали вниз, будто писавший дрожал.
"...Если нужна кладбищенская земля - берите со свежих могил. Лучше всего до первого восхода с момента похорон. Такая земля самая действенная.
"Избегайте тумана. Из тумана можно вынести и вывести много всего ценного, вплоть до истинного союзника, но ещё легче там сгинуть."
"Церковная утварь обязательно должна быть бывшей в употреблении и украденной из действующего храма. Можно купить, выменять или отнять краденную. Такая же, но найденная - хуже. Приобретённая в лавке не сработает..."
Все казалось нереальным. В ушах шумело. Где‑то вдали, за стенами квартиры, раздался протяжный вой. Собака? Или что‑то иное?
В зеркале напротив я увидел своё отражение - и на мгновение мне показалось, что за спиной стоит кто‑то ещё. Я резко обернулся. Никого. Но в отражении, на долю секунды, мелькнул тусклый огонёк - будто кто‑то держал факел во тьме.
Спустя несколько дней я оказался у старого кладбища. Туман стелился над могилами, белёсый, как молоко из мёртвого сосуда. Из него донёсся зов - мягкий, знакомый. Голос был так похож на... Нет, не скажу на чей. Я шагнул вперёд, уже чувствуя, как ноги вязнут в белёсой пелене, но тут вспомнились слова: "Из тумана можно вынести и вывести много всего ценного... но ещё легче там сгинуть". Я остановился, зажмурился, тряхнул головой - и туман словно выдохнул разочарованно, а зов оборвался.
Часть VI. Правила
Позже, глядя в зеркало, я увидел своё отражение - и на мгновение мне показалось, что за спиной стоит кто‑то ещё. Я резко обернулся. Никого.
Но когда я снова посмотрел в зеркало... отражение не шевельнулось. Оно осталось в прежней позе, пока я поворачивал голову.
Я не крикнул. Не убежал. Просто отошёл от зеркала и накрыл его чёрной тканью.
"Если тень начала двигаться первой - беги к свету. Не оглядывайся. Она уже не твоя", - вспомнились мне слова.
Последний лист был чистым, за исключением нескольких строк, написанных чернилами, которые уже начали выцветать.
"...В зеркальный коридор следует глядеть боковым зрением. Он должен быть создан с помощью больших зеркал, между которыми следует усесться таким образом, чтобы была возможность резко упасть на спину, выходя из зоны отражения.
"Если в доме стихли все звуки - даже тиканье часов - не дыши. Считай до десяти в уме. Если за это время ничего не шевельнётся - беги."
"Если тень начала двигаться первой - беги к свету. Не оглядывайся. Она уже не твоя."
"Изучайте грибы и любите их. Они чужаки в мире деревьев и трав, поэтому отзывчивы и благодарны тем, кто их понимает и любит."
"Никому не доверяйте. И помните - лучше потерять много хорошего, чем взять хотя бы каплю плохого..."
Я сложил листы, убрал их в ящик стола и запер. В комнате стало тихо. Только дождь стучал в окно, будто пытался что‑то сказать.
Той ночью мне приснилось, что я сжигаю листы. Вынес их во двор, чиркнул спичкой. Пламя вспыхнуло - и тут же потухло, будто бумага его проглотила. Я поднёс зажигалку. Огонь заполз мне на пальцы, но листы остались целы. Из пепла, которого не было, донёсся шёпот: "Ты читал. Ты знаешь. Ты мой". Проснулся в поту. Листы лежали на груди, как погребальный саван.
Эпилог
Сейчас эти листы хранятся в тайнике, в железном ящике, запертом на три замка. Свои записи я веду в новой тетради.
Я знаю, что существуют силы, о которых лучше не знать. Но цена этих знаний уже заплачена - я чувствую её в каждом шорохе, в каждом отблеске света.
Иногда я вижу в темноте движение. Иногда слышу шёпот.
Но я жалею, что нашёл их.
Потому что теперь я знаю: тьма не просто существует. Она наблюдает. И ждёт.
Некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми. Некоторые знания лучше не получать. Потому что цена их может оказаться непомерно высокой.
И всё же... иногда я открываю железный ящик, достаю те листы и перечитываю их. Потому что знаю: однажды они могут спасти меня снова.
А пока я учусь жить с этим знанием - с ощущением, что за каждым углом, в каждой тени, в каждом отражении кто‑то следит за мной. Кто‑то, кого я не хочу видеть. И кто, возможно, ждёт своего часа.
Каждый вечер перед сном я проверяю, надёжно ли заперты замки. И зажигаю свечу. Просто на всякий случай.
Свеча горит ровно. Но в её отражении на оконном стекле - ещё одна тень, стоящая за моим плечом. Я не оборачиваюсь. Я знаю правила.