Оглавление
  
  Часть первая. Установка связи
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Часть вторая. Развёртывание сетей
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Часть третья. Теневые загрузки
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Часть четвёртая. Поиск уязвимостей
  Глава 19
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Сноски
  Словарик терминов
  
   Статус травоядного
  
   Часть первая. Установка связи к оглавлению
   Глава 1
  Морозец кусал за нос, снег в свете фонарей сверкал, словно алмазная крошка, - сегодняшний день обещал быть холодным и солнечным. На площади переливались огнями новогодние инсталляции, а в центре высилась ёлка, украшенная разноцветными шарами и гирляндами. Я бодро прошёл мимо неё к метро, гадая: зачем ректорату понадобилось устраивать срочное внедрение мыслепортов, когда началась зимняя сессия? Вчера и позавчера, на последних практических занятиях, мы уже сдали первые зачёты по двум предметам, и до экзаменов оставалось чуть больше недели.
  Полагалось бы начать к ним готовиться, но вместо этого студенты всего нашего потока должны были сегодня явиться в медкабинет - каждая группа к определённому времени, чтобы избежать толкучки.
  Судя по постам на университетских каналах, наши препы, похоже, и сами не знали, к чему такая спешка, но на дурацкие вбросы, типа: "Мыслепорт - лисюганский жучок!", "Не пускай чужих к себе в сознание!" и т.п. - призывали не обращать внимания. Я, в общем-то, так и делал, хотя и хотелось порой задуматься: а может, и впрямь, не стоит нам, людям, так оголтело доверять лисюганам? А с другой стороны - ничего ж плохого нам от них не сделалось за целых двадцать три года сотрудничества! Коммы на наших головах - тоже ведь совместная разработка, и ничего - много лет пользуемся, и все довольны. Чего же сейчас вдруг пугаться?
  Многие, кстати, и не пугались, а наоборот, давно уже хотели заполучить мемпо - так сразу же стали кратко называть эти мыслепорты. Их обещали со временем всем поставить бесплатно: сначала студентам, потом молодым специалистам, а после уже и остальным гражданам. Однако некоторые не желали так долго ждать и платили кругленькую сумму за внедрение ещё до того, как подойдёт их очередь. Сделать это при большом желании было вполне реально, хотя и наше и лисюганское правительства неоднократно подчёркивали, что "чисто коммерческий подход в данном вопросе неприемлем". Такая вот формулировка доносилась из каждого утюга, когда разные эксперты обсуждали очередной взаимовыгодный обмен технологиями с нашими рыжими братьями по разуму.
  Официально утверждённое название лисюганов - веготи. Весьма удачное, кстати: не только созвучно с их самоназванием, но ещё и отражает их травоядность. Однако из-за того, что лица инопланетян сильно напоминали лисьи морды, пришедшее на ум первым контактёрам прозвище - лисюганы - так и прилипло к ним намертво. Сходство усугублялось густым мехом - рыжим на голове и спине, светлым спереди. Шею, лицо и конечности покрывал совсем коротенький белый "плюш". Большие остроконечные уши, узкая и вытянутая вперёд нижняя часть головы - тоже выглядели звериными. Как и глаза без белков. Расставлены они были, правда, шире, чем у земных лис, но сходства это не умоляло. Как и бугорки на лбу - когда-то, очень давно, там у веготи росли рога.
  А ещё на груди у всех инопланетян сидели живые трасформаторы воздуха - миалы-симбионты. Их лапы, полные зеленовато-рыжей крови, походили на длинные пальмовые листья и тянулись по шее и нижней челюсти хозяев. Питаясь за счёт лисюганов, миалы обеспечивали им свободное дыхание в нашей земной атмосфере.
  Возле универа мне попался Митька Репин из параллельной группы - они шли самыми первыми, с восьми.
  - Здорово, Мить! Ну, как там?
  - Привет, да всё норм... - он зевнул так, словно испытывал, насколько широко открывается рот. - Пять сек - и готово! Все наши уже прошли, пойду досыпать.
  Махнув рукой, он почесал к общаге. А я поспешил к корпусу, где был расположен медкабинет. Нам обещали, что внедрение пройдёт быстро и без проблем, насчёт себя, однако, я сомневался.
  У дверей толкались ребята из моей группы. Я пристроился последним, потому что ждал Фелю - они были следующими. Думал, им придётся долго топтаться под дверью, пока меня будут сто раз проверять и тестировать, прежде чем внедрить мемпо. Но всё оказалось на удивление просто и быстро.
  Выйдя за дверь кабинета, я остановился, озадаченно почёсывая за ухом. Лёгкий холодок в месте установки мемпо был даже приятен. По коридору шла Фелиция - явилась наконец-то!
  - Привет!
  - Привет! Ну? - она ткнула меня в бок.
  - Всё! - буркнул я.
  - В смысле?
  - В смысле - всё, поставили.
  - А-а...
  - Ничего! - перебил я Фельку. - Стул, нейропсих, лисюганша и робот с инъектором... Ни вопросов, ни тестов, только список группы висит. Я подтвердился, нейропсих дал отмашку, робот - хренак! - и готово!
  - А лисюганша?
  - Моргнула и новый мемпо роботу выдала.
  - А ты сам? Ты же мог им сказать...
  - Зачем это?
  - Ну, предупредить хотя бы!
  Из кабинета выскочил парень из Фелькиной группы.
  - Вообще ничего не надо! Личность свою подтверждаешь, и всё! - заявил он.
  - Следующий! - из кабинета высунулась лисюганша.
  Или, может быть, лисюган? Да нет, вряд ли, бугорки над бровями едва заметны, у мужиков они, как правило, больше - бывает, даже маленькие рожки торчат. Хотя случаются и исключения, а фигуры и голоса у обоих полов практически неотличимы - на наш человеческий взгляд, разумеется. Проще всего, конечно, определить по одежде, но на этой лисюганше были брюки и рубашка унисекс.
  Когда инопланетяне только появились у нас на Земле, их тела покрывали слои тонких, хаотично переплетённых нитей серого и коричневатого цветов. Как будто насобирали грязной паутины из заброшенного деревенского дома и слепили из неё нечто типа закрытого женского купальника. Но прошло немного времени, и веготи принялись украшать себя цветными шарфиками. Потом стали надевать сверху пончо или даже накидывать плащики, а спустя несколько лет многие и вовсе сменили свою "паутину" на человеческую одежду, так она им понравилась.
  И сейчас уже никого не встретишь в серо-коричневом "купальнике", все щеголяют в нашем шмотье, и в городе есть несколько сетевых ателье, которые шьют наряды исключительно для веготи.
  Тёмно-синие глаза без белков упёрлись в неторопливо идущего к двери Вансуллина, лисюганша замахала рукой с четырьмя толстыми пальцами, завопив переливчато-высоким голосом, похожим на лошадиное ржание:
  - Поживей, поживей, третья группа, не тормозим! Или вы хотите застрять тут до ночи?
  Несмотря на мерзкий тембр, говорили веготи на любом земном языке хоть и с идиотской, порой, интонацией, но совершенно свободно. Теперь и мы, наверное, так сможем, подумал я, водя пальцем за левым ухом. Холодок исчез, и мемпо никак не чувствовался.
  Вансуллин ускорился, остальные тоже зашевелились, выстраиваясь в цепочку.
  - Болит? - прищурилась моя бдительная подружка.
  - Нет! - я подтолкнул её к очереди. - Давай становись уже!
  - Да ладно, успею, чего дёргаться? - пробурчала Феля, вклиниваясь между одногруппниц. Те, хихикая - может даже надо мной, не знаю да и наплевать, - потеснились.
  - Там тебя подожду! - я махнул рукой в сторону холла.
  В углу, возле комнатных растений, притулилась небольшая ёлочка со встроенными прямо в ветки разноцветными огоньками. Других украшений на ней не было: кто-то сильно креативный решил вместо ёлки нарядить рослый, разлапистый фикус, и теперь блестящие золотые шары прятались среди плотных кожистых листьев, словно сказочные плоды.
   Я сел на стоявшее рядом кресло. Оно было мягким, но при этом противно холодным и гладким, почти скользким. Наверное, специально: делом, типа, займись - нефиг в холлах рассиживаться. Поёрзав с минуту на неприятном сидении, я встал и подошёл к окну: возле здания толпились студенты из разных групп.
  Вызвав воздушный экран, я принялся просматривать университетские каналы: там вовсю кипело обсуждение, как теперь изменится наше обучение. Будут ли в следующем семестре лекции, или теорию станут загружать через мыслепорты. Периодически прорывались боты с пугалками про программирование сознания, жрущие мозги вирусы и прочий бред, но их быстро банили роботы-модераторы.
  Ректорат на тему корректировки учебной программы пока отмалчивался, повесив объявление, что до конца этого семестра всё остаётся по-старому, а потому надо как следует готовиться к сессии. В студенческих чатах говорили, что препы обещают: новая система обучения будет вводиться очень неспешно и постепенно. Да уж кто бы сомневался, усмехнулся я, - когда это наши старпёры могли быстро перестроиться?
   К тому же все лекции и учебники требовалось перевести в формат, пригодный для закачки через мемпо, а слухи ходили, что новый конвертер так до конца и не отлажен. Ведь основное предназначение мыслепортов - это передача инфы напрямую из мозга в мозг, а для распространения обучающих материалов такой способ, конечно же, не годился. Не станут же преподаватели перекачивать нам научные данные прямо из своих голов, с неизбежной потерей точности и объективности! Нет, тут всё должно иметь единый для всех вид и раздаваться с соответствующего, хорошо защищённого, сервера.
   В общем, затянется это лет на тысячу, мы уж, наверное, успеем универ окончить, прежде чем учебную программу станут прямо в мозг заливать!..
  - Григ!
  Я повернулся.
  - Лисюганша передала тебе это. - Фелиция перебросила мне файл, и я вывел его на воздушку.
  Это оказалась листовка совместного научно-производственного центра "ЧелоВег" о мыслепортах. Там говорилось, что веготи разработали их вместе с людьми, специально для людей, и проверены они не только смешанной группой учёных, но и отдельной, чисто человеческой, комиссией.
  "...Мыслепорты изготовлены из тех же материалов, что и все производимые человечеством имплантаты. Программное обеспечение не содержит никаких инопланетных способов сопряжения с мозгом и задействует только его естественные механизмы усвоения информации...", ну и так далее в том же духе.
  - Что ты ей сказала? - нахмурился я.
  - Спросила про твои сонные припадки.
  - Бли-и-и-н! На фига?!
  - Да ладно, не злись! Ты же сам не хотел ждать, когда ректорат раскачается! Даже прогу какую-то в сети нашёл...
  - А это-то здесь при чём?!
  - Ну, ты дальше-то покрути! - она щёлкнула пальцем, прогоняя страницу вверх.
  Там была ссылка на скачивание обучающих микрокурсов для бета-тестеров.
  - Тестирование давным-давно закончено, но курсы пока доступны. Денег за испытания, конечно, уже не заплатят, но воспользоваться всё равно можно. Регистрируешься и - вперёд! Ещё неделю работать будет, как минимум. Так лисюганша сказала.
  - Да нахрена мне эти курсы? Я прогу прямой связи искал!
  - "Три В" что ли? - Фелиция усмехнулась и посмотрела на меня, как мамаша на трёхлетку, который тащит в рот что попало.
  - Ну да, - протянул я, пытаясь понять, что плохого в проге "Виды, воспоминания, впечатления"?
  - И с кем же ты, интересно, собрался это попробовать?
  Будто не знает!.. Я открыл рот, чтоб ответить, как вдруг меня пронзила догадка: да она же не хочет! Не хочет делиться со мной никакими своими "В", вот в чём дело! Я захлопнулся, клацнув челюстью.
  - Прога эта твоя непонятно кем выложена! - Фелька скривилась, будто ела лимон без сахара. - Хочешь подставляться, давай! Но без меня.
  - Да пожалуйста! - буркнул я и умолк, хотя и мог возразить, что в своём изначальном назначении мемпо уже стопудово проверены. Закачка учебных материалов - это ведь так, заодно, а истинная причина, по которой люди мечтали заполучить эту технологию, к образованию отношения не имеет.
  - Лучше здесь, у официалов зарегиться, чем по стрёмным площадкам лазить. Тем более с твоими проблемами! Получишь доступ к серверу, а там, глядишь, и "Три В" нормальные появятся...
  - Иди ты! - я смахнул воздушный экран и повернулся к выходу.
  - Да чё ты бесишься-то? - Феля схватила меня за руку. - Для тебя же старалась!
  - Угу, у меня за спиной!
  - Ну а как, если всем пофиг? Ты ведь сам должен был нашего нейропсиха про свои проблемы спросить! А он, между прочим, тоже обязан этим заранее озаботиться! Но никто из вас даже не чухнулся...
  - Ты сказала, листовку лисюганша дала!
  - Ну да!
  - А нейропсих чего?
  - А ничего! Пробубнил, что противопоказаний не существует, и велел позвать следующего. Одна только чужая интерес проявила. Сказала, чтоб ты на указанную в листовке горячую линию обращался, если что-то пойдёт не так... Ну, короче: соберёшься, зови - побуду рядом. - Фелиция отпустила мою руку и пошла к выходу.
  Я мрачно буравил ей взглядом спину, пока девушка не остановилась.
  - Ну что, Соколов? - она обернулась, всплеснув руками. - Я просто хочу убедиться, что с тобой всё будет в порядке! Потом делай, что хочешь. "Три В" так "Три В", я не против! - она широко улыбнулась, и вся моя злость улетучилась. Феля склонила голову набок: - Может, пойдём что-нибудь перекусим?
  - Давай!
  * * *
  Во второй половине дня мороз резко ослаб, и вечер пятницы мы провели на катке. Когда уходили оттуда, я хотел прямо в парке, на лавочке, запустить обучающий микрокурс. Но Феля, с улыбкой постучав пальцем по виску, убедила меня, что уже слишком поздно и холодно для экспериментов с мозгами, да ещё и на улице. Поэтому я проводил её до дома и отправился восвояси.
  По пути мне попалась компания из трёх веготи в сопровождении роботов - и зачем только они всегда берут их с собой, куда бы ни направлялись? Ни разу не видел лисюгана без этого ходячего приложения - таскаются за хозяевами хвостом, словно собаки, и любую, даже совсем лёгкую, физическую работу за них делают. На фиг надо? Человек бы точно только раздражался от этого, а им нравится! - думал я, провожая троицу взглядом и слушая, как их переливчатые голоса сливаются в общее "ржание" непринуждённой беседы.
  Роботы молча топали за веготи след в след, совсем не похожие на них ни фигурами, ни лицом, даже количество и расположение пальцев на руках были как у людей, а не как у лисюганов. Никакой имитации рыжего меха - тела роботов обтягивало что-то типа толстой змеиной кожи, а одеждой им служили мешковатые серые накидки с капюшонами. Голова по форме напоминала человеческую, на лице вместо глаз блестели две пластины-визоры, а под ними, в самом низу, располагались небольшие, слегка выпуклые диски.
  У одного из роботов сверкала в свете фонарей металлическая кисть - я видел такое не в первый раз и всегда удивлялся: у веготи что, здесь, на Земле, совсем нет запаса искусственной змеиной кожи? Или им просто лениво покрывать ею повреждённые и отремонтированные детали? А может, это мода у них такая: ставить роботам железные запчасти?
  Вот уж точно: душа чужого - потёмки!
  Однажды я смотрел интервью с каким-то высокопоставленным веготи - имени его не помню, - где он объяснял, почему они делают роботов настолько не похожими на себя, да ещё и тупыми.
  Мол, представьте себе андроида, который красивее, быстрее, сильнее, да ещё и гораздо умнее человека? Робота, который всё делает и выглядит лучше вас! Понравилось бы вам иметь такого подручного? Не побоялись бы, что он сочтёт вас низшим существом, которое почему-то решило, что имеет право управлять тем, кто во всём его превосходит? Или вас, хищников, такое, наоборот, стимулирует? - инопланетянин уставился на человека-корреспондента, и тот заученно пробубнил, что люди - существа всеядные. Чужой столь же привычно пропустил это словесное клише мимо ушей и сказал, что подобный хозяину робот всегда пугает, поэтому веготи и создали их максимально отличными от себя. Вот как если бы людям служили, ну, например, прямоходящие зайцы - исполнительные, но при этом глупые и безынициативные.
  В ответ корреспондент заявил, что люди, наоборот, стараются развивать искусственный интеллект. Лисюган тут же заметил, что никакой это на самом деле не интеллект, а простые электронные помощники! Поэтому как их не называй: элами, как веготи, или нейросетями, как люди, - по сути это обычные самообучающиеся наборы алгоритмов, и до обретения разума им - как до центра Вселенной. Разве у Вселенной есть центр? - растеряно поинтересовался корреспондент. Разумеется нет! - ответил инопланетянин и громко заржал в самом прямом смысле этого слова. О чём они говорили дальше - не помню, но от беседы осталось какое-то неприятно тягостное впечатление: казалось, веготи откровенно потешаются над людьми, а мы в ответ только глупо улыбаемся.
  Нет, я в курсе, конечно, психологических различий разумных рас, их непохожести в смысле восприятия объективной действительности и всё такое, но неужели нельзя было объяснить лисюганам про элементарную вежливость? Почему надо обязательно терпеть их высокомерие и то, как они кичатся своей травоядностью, всё время стараясь показать, насколько они лучше хищников? Только из-за интересных и нужных нам технологий?..
  Троица в сопровождении роботов свернула в переулок и скрылась из вида, а я скоренько порысил к остановке, куда как раз подошёл электробус.
  Спустя пятнадцать минут я был уже дома и, выпив горячего чаю, бухнулся спать.
  А под утро мне приснились мама и папа.
  
  Они, вместе с каким-то лисюганом, уходили прочь, а я - маленький - бежал за ними, но никак не мог догнать и от этого горько плакал.
  
  Проснулся в слезах, и когда встал, почувствовал, что от внедрённого вчера мемпо слегка "чешется" мозг - точнее не объяснить это странное ощущение! - рука сама так и тянулась потрогать кожу за левым ухом.
  Однако после того как я умылся и расчесался массажной щёткой, "чесотка" вроде прошла и я углубился в написание реферата. Его надо было завершить к понедельнику: всю следующую неделю мы сдавали зачёты, а потом начинались экзамены.
  Работал я почти до вечера, потом перекусил и пошёл играть с ребятами в волейбол. Странная "чесотка" возобновилась, но признаков грядущего припадка не возникало - я спокойно доиграл и домой вернулся с приятной усталостью.
  Феля сегодня была занята своими делами, так что мы немного попереписывались в чате, после чего я с удовольствием вытянулся на кровати, слушая музыку. Хотел расслабиться, но продолжавшая доставать "чесотка" внезапно усилилась и переместилась туда, где шестнадцать лет назад раскололся мой череп.
  Мне было семь, когда я попал в аварию. Что именно тогда произошло на дороге, как погибли родители, а также всё последующее лечение - стараниями психотерапевтов были стёрты из моей памяти, чтобы исключить ПТСР[1]. Поэтому я знал, просто как факт, что единственный из пострадавших в том ДТП выжил, отделавшись ушибами, парой переломов и черепно-мозговой травмой.
  Благодаря возможностям современной медицины, врачи так залатали мне голову, что даже шрама на ней не осталось. Однако, по какой-то необъяснимой причине, я всё равно это место чувствовал. Всегда и везде... А ещё оно иногда болело. Особенно сильно перед сонными припадками, как называла их Феля, ну, и все остальные студенты тоже. Народ надо мной из-за этого порой угорал, но я привык. В официальных справках и документах мои припадки называли "нетипичной нарколепсией, вероятной причиной которой является черепно-мозговая травма".
  Вот почему, насторожившись, я лежал, ожидая, что "шрам" заболит и меня накроет сонный приступ, но вместо этого минут через пять перед глазами вдруг вспыхнула картинка.
  
  Мы едем по трассе в машине, папа и мама сидят впереди, а я - сзади...
  
  Ух ты! Это что же, у меня начали всплывать стёртые в рамках борьбы с ПТСР подробности аварии?! Спустя шестнадцать лет? Неужели из-за внедрения мемпо? Интересно! Я выключил музыку и закрыл глаза, одновременно боясь и желая продолжения, однако его так и не последовало, и меня, в итоге, сморил обычный сон.
  
  Я оказался в очень странном месте, среди сплошных холмов, покрытых густой серой сетью, усеянной утолщениями, похожими на кули плотно сваленной шерсти. Холмы простирались насколько хватает глаз, а я стоял, озираясь в поисках какой-нибудь дороги или тропинки, чтобы выбраться из этого странного места, как вдруг понял, что идти-то невозможно! Ноги в землю вросли, от них протянулись корешки и сомкнулись с общей серой сетью. Послышался гул, и я увидел пчелу. Она летела над холмами и "кули шерсти", на которые падала её тень, топорщили волоски, словно наэлектризованные.
  Когда пчела приблизилась, моя голова лопнула - точно так же, как шестнадцать лет назад во время аварии! - и раскрылась, подобно цветку. Мне страшно хотелось сжать череп обратно, но руки, так же, как и ноги, не шевелились, потому что срослись с телом в единый толстый стебель. Я не мог даже закричать - мой рот исчез! Пчела влетела внутрь головы, и черепные "лепестки" сомкнулись, запирая её внутри - это был настоящий ужас! Наглое насекомое жужжало и жужжало в мозгу...
  
  ...Пока я не вырвался, наконец, из сна и не сообразил, что это поёт будильник.
  Сегодня же воскресенье, блин, надо было вчера отменить сигнал! Совсем забыл... Хотя, может, оно и к лучшему? Не пришлось смотреть, чем закончится этот идиотский кошмар.
  Да и реферат надо дописывать.
  И тут, словно что-то почувствовав, позвонила Феля:
  - Григ, приветики! Не разбудила? Прости, что в такую рань...
  - Привет! Да всё норм, я уже не сплю... - и, под впечатлением казавшегося таким реальным кошмара, я выложил ей все подробности про приснившуюся пчелу и мозговую "чесотку".
  - Фигасе... - задумчиво протянула она. - То-то мне прямо с утра уже как-то неспокойно стало - дай, думаю, позвоню!
  - Да ты не думай - звони в любое время! - улыбнулся я, распахивая воздушку пошире. - А ещё лучше - приходи!
  - Ладно, - она тоже заулыбалась. - Приду. Ближе к вечеру, мне сегодня к зачёту подготовиться надо. Давай часиков в семь!
  - Годится! - кивнул я. - Можешь и пораньше, если получится, - хочу сегодня микрокурс успеть запустить.
  - Ну, это-то мы успеем!
  - Ох, не уверен! - пожирая её глазами, проговорил я.
  На щеках девушки расцвёл лёгкий румянец.
  - Маньячело! - рассмеялась она и завершила вызов.
   к оглавлению
   Глава 2
  До запуска микрокурса дело дошло только в полдевятого. По ссылке были варианты под названиями: "Первая помощь", "Оригами", "Проектирование одежды" и "Работа с базами данных". Но только я стал прикидывать, чему бы из этого мне обучиться, как внезапно позвонила Фелина мама и потребовала, чтобы дочь немедленно ехала к ней.
  - Что случилось?
  Переносицу моей подруги расчертили две вертикальные морщинки.
  - Дела семейные, - пробормотала она и, моргнув, замерла с помутневшим взглядом: открыла конфи! Чтобы я, значит, не видел, что там ей мать показывает.
  Я сглотнул, давя обиду и пытаясь убедить себя в том, что Феля вовсе не обязана делиться со мной абсолютно всеми своими проблемами. Да кто я такой, собственно, чтобы требовать полной открытости? Мы и знакомы-то всего лишь один семестр....
  - Прости! - Феля снова моргнула, складывая висевший напротив зрачка микроэкранчик, и её взгляд сразу же прояснился. - Мне надо срочно идти! С братом проблемы.
  - С братом?
  - Я потом тебе объясню, ок? - она подхватила висевшую на стуле кофту, накинула на плечо сумочку. - Очень спешу! Правда!
  - Такси? - я открыл приложение.
  - Уже вызвала!
  - Может, я с тобой поеду? Помогу!
  - Нет-нет, не надо, Григ, мы с мамой сами, - Феля чмокнула меня в щёку и выбежала в прихожую.
  Я поплёлся следом и подал ей куртку.
  - Ты это... сегодня без меня курсы не пробуй, ладно? - отрывисто проговорила она, застёгивая молнию. - Я боюсь за тебя, Гришка, поэтому должна присутствовать. Обязательно! Обещаешь?
  Я молчал.
  - Ну, пожалуйста! Давай я завтра вечером снова приду, тогда и запустим! А?
  - Хорошо, - неохотно выдавил я и, под её пристальным взглядом, добавил: - Обещаю.
  - Вот и отлично! - она впервые после звонка матери улыбнулась и поцеловала меня в губы. - Всё, такси уже подъехало, я побежала! - Феля выскочила за порог. - До связи!
  - До связи.
  Я закрыл за ней дверь и, вернувшись в комнату, долго и мрачно смотрел на ссылки микрокурсов, перебарывая желание немедленно нажать одну из них - обещал же! Настроение стало тухлым. Я перевёл взгляд на вазу с букетом еловых веточек - Фелька сегодня притащила: "Новый год на носу, а у тебя ёлки до сих пор нет!" - надо что ль, и правда, купить какую-нибудь... не очень большую... искусственную? Или лучше на настоящую денег не пожалеть - девушку порадовать?
  Я тяжко вздохнул. И почему нельзя было мне рассказать, что случилось? Мы ведь с Фелькой не чужие всё-таки! Или как?..
  Не то чтобы мне сильно хотелось познакомиться с её матерью или братом - хотя предложи она это, я бы не отказался: мы были близки, и Фелиция мне нравилась, - однако почему надо всегда избегать говорить о своей семье? За четыре с небольшим месяца нашего знакомства я только и узнал - да и то случайно, когда имени её удивился, - что отец Фели был итальянцем и давно умер. Помню, сразу же стал выспрашивать подробности, но она мгновенно с темы той соскочила и уже никогда к ней не возвращалась! Так что про мать и брата мне вообще ничего неизвестно - как странно!
  А я, между прочим, всё ей рассказываю, даже про мозговую "чесотку" и пчелиный кошмар! Может, зря? В памяти ясно всплыли холмы из сна - длинные, частые, узкие. Казалось, будто какой-то невероятный исполин взял землю и смял её складками - они змеились бесконечной, уходившей вдаль чередой и напоминали...
  Чёрт! Точно!
  Извилины. Холмы были похожи на мозговые извилины! Особенно с этой густой серой сетью. Я быстро разыскал в сети фото нейронов под микроскопом и ещё сильнее утвердился в своей догадке: мозг! Интересно чей? Мой?
  Если так, то что моё подсознание пытается мне сказать? Ужасная пчела - это внедрение мемпо? Но почему тогда череп треснул точно по расколу шестнадцатилетней давности?
  Врачи предупреждали, чтобы я не ворошил прошлое, пытаясь восстановить в памяти события, связанные с той аварией, но мне вдруг стало наплевать на эти рекомендации. Я чувствовал, что должен! Должен понять, что происходит. Иначе эта чертова пчела так и будет жужжать в голове, лишая покоя!
  Точная дата смерти отца и матери была мне известна, поэтому я сразу же полез в новостные архивы средств массовой информации и очень быстро выяснил, что об этом ДТП, оказывается, писали вообще все кому не лень, потому что причиной его послужил веготи!
  Он сам вёл авто и на бешеной скорости врезался в нашу машину - вот это да, ничего себе! Я поражённо читал статьи разных корреспондентов, и все они отмечали небывалое поведение лисюгана. Никто никогда не слышал, чтобы они рулили вручную, да ещё и на скоростной трассе, где это запрещено правилами! Веготи всегда пользовались собственными корпоративными автопарками, и все их транспортные средства управлялись лисюганскими элами, неукоснительно соблюдавшими наши правила дорожного движения. Но виновник аварии как-то умудрился перехватить контроль. Интересно как? Хакнул эла?!
  Об этом нигде ни слова не было, приводилось только официальное заявление лисюганов, из которого следовало, что сотрудник совместного с людьми НПО "Дружба" - веготи ИчгИно-Уу - в момент аварии был сильно болен и поэтому плохо понимал, что делает.
  Предвосхищая вопросы о том, что это за болезнь, инопланетяне спешили напомнить общеизвестный факт: люди и веготи к инфекциям друг друга не восприимчивы. Чужие вирусы и бактерии не могут внедриться в клетки земных организмов из-за отличия в ДНК, поэтому поводов для беспокойства у людей нет.
  Однако почему, пусть и не опасный в смысле заражения, но нездоровый до потери пульса лисюган вдруг оказался на дороге, да ещё и сам вёл машину - в заявлении никак не объяснялось, и оно просто завершалось словами: "От лица всех веготи приносим свои самые искренние извинения за этот неприятнейший инцидент, произошедший по вине нашего представителя, и обязуемся как можно скорее устранить нанесённый людям ущерб".
  В той аварии пострадали и другие участники дорожного движения, но, к счастью, не погибли, а, получив травмы разной степени тяжести, попали в больницы и впоследствии были успешно вылечены.
  Умерли только ИчгИно-Уу и мои родители.
  А ведь мне это снилось! - вдруг вспомнил я. - Блин, точно! Сон в первую ночь после внедрения мемпо, ещё до кошмара с пчелой! Я был маленьким и плакал, что родители уходят от меня прочь, причём вместе с лисюганом. Во сне мелькал его профиль, и я не сомневался: это был именно тот, кто врезался в нашу машину.
  Врачи предостерегали не зря: читать про аварию и смотреть фото с места происшествия - оказалось на удивление больно.
  Снимки в пабликах крупных официальных СМИ были сделаны издали, изувеченные тела забрюлены, однако частные медиаресурсы, не говоря уже о блогерах, публиковали всё без прикрас, так что я увидел и своих погибших родителей, и себя, и ИчгИно-Уу, который умирая, куда-то полз. Мокрый, медного цвета след тянулся от перевернутого авто лисюгана к нашей раскуроченной машине, возле которой чужой и лежал, чуть ли не подмяв меня под себя. Моя красная кровь смешалась с его рыжей и приобрела странный зеленоватый отлив. Я был без сознания, и вытянутая четырёхпалая рука касалась моей головы.
  Фото было сделано известным новостным блогером, прибывшим в первых рядах на место ДТП, и он предположил, что веготи, видимо, пытался помочь и даже успел вытащить ребёнка из машины, прежде чем умер.
  Я ещё раз перечитал пост, и у меня создалось впечатление, что даже сам автор в изложенную им версию нисколько не верил и писал исключительно в угоду инопланетянам. Заказная статья, проплаченная теми, кто плотно сотрудничает с лисюганами, зависит от них и потому ни в коем случае не хочет задеть своих добрых партнёров.
  Читателям предлагалось поверить, что ИчгИно-Уу полз, истекая кровью, чтобы попытаться меня спасти, ибо жизнь каждого разумного существа, в особенности ребёнка, для представителя любой высокоразвитой цивилизации имеет высшую ценность...
  Ага, ну разумеется! Жизнь - высшая ценность, и поэтому чёртов ИчгИно-Уу сначала угробил моих родителей, а потом лез пальцами в мой расколотый череп. Чтобы оказать первую помощь! Верю, конечно, отчего ж не поверить?! Всё, о чём думал больной, да ещё и искалеченный в ДТП, лисюган - это как бы спасти чужое инопланетное существо!
  Несмотря на то, что с тех пор прошло уже целых шестнадцать лет, я разозлился: ну, как же можно пытаться скормить читателем такую пургу?! Наверняка, в комментах на авторе оттоптались по полной!
  Однако, как оказалось, отзывы были сурово почищены: вместо ругательных мелькали удаления, перемежаемые нейтральными высказываниями и тупым восхищением специально засланных ботов - тьфу!
  Я закрыл всё это на фиг и стал искать любые, касавшиеся аварии, посты и обсуждения в соцсетях. Некоторые предполагали, что ИчгИно-Уу просто рефлекторно куда-то полз, ничего не соображая, а другие - из разряда тех, кто в принципе не доверял лисюганам, - считали, что он хотел каким-то образом навредить. Самых ярых из последних забанили, остальным истово возражали боты.
  Что ж, вообще-то в этом нет ничего удивительного: правительство наше очень уж хочет дружить с веготи, чтобы получить доступ к их технологиям.
  Первый контакт с инопланетянами состоялся лет тридцать назад и закончился установлением дипломатических отношений. На Земле к тому времени уже отгремела Российская специальная военная операция и другие мировые конфликты, в очередной раз перекроив политическую карту планеты. Пострадавшие районы постепенно восстановились, и новых войн, по крайней мере в ближайшем будущем, не предвиделось. Наоборот, большинство стран сумело объединиться для совместного изучения космического пространства, а также освоения Луны, Марса, других планет и их спутников.
  Технически развитые лисюганы послали сигнал о своём присутствии у границ Солнечной системы, и, когда люди вышли с ними на связь, дали понять, что пришли, как говорится, с миром. Мол, цели захватывать чужие планеты или ставить ультиматумы её исконным обитателям - у них нет, зато есть большое желание плодотворно общаться на благо обеих рас.
  Удивительно, но явно хищническая природа людей совсем не испугала миролюбивых травоядных веготи, напротив, они сразу же предложили ознакомиться с достижениями друг друга и устроить равноценный обмен знаниями. Грех было на такое не согласиться, учитывая, что технологии чужих не только не отставали от человеческих, но и намного превосходили их по целому ряду направлений. К тому же мирные намерения отнюдь не отменяли способности инопланетян постоять за себя. Имелся у них и военный флот, и регулярная армия, и весьма грозное оружие, поэтому, случись что, веготи отлично смогли бы защититься от любых посягательств. О чём они сразу и заявили - прямо и без обиняков, продемонстрировав впечатляющие учения своих военно-космических сил. На что люди, не страдая избыточной скромностью в вопросе боевой мощи, ощетинили Землю пусковыми установками и не менее наглядно, чем чужие, показали возможности постоять за свою родную планету и Солнечную систему в целом. Сразу после этого были заключены первые соглашения об обеспечении взаимной безопасности.
  С коммуникацией, к счастью, проблем не возникло: обе расы использовали звуковое вербальное общение, имели развитую письменность и искусственный интеллект для быстрого и точного перевода, поэтому легко сумели понять друг друга. Люди и веготи вообще оказались довольно близки в своих представлениях, поведении и мировосприятии, что было удивительным, учитывая изначально противоположные образы жизни хищников и травоядных.
  Учёные обосновывали это тем, что, на высоких ступенях развития, цели и стремления любых цивилизаций становятся сходными, поэтому изначальные различия в происхождении утрачивают своё значение.
  В общем, считалось, что у нас с лисюганами полное единство и взаимопонимание, и обе расы весьма довольны друг другом.
  Пока я бродил по сети, время вплотную подобралось к полуночи. Пора было на боковую, чтобы встать завтра пораньше и успеть перед защитой ещё раз пробежаться по реферату. Сейчас голова уже не варила, зато, после просмотра фото с места аварии вдруг возобновилась мозговая "чесотка", только теперь она почему-то упорно ассоциировалась с пчелой из сна - будто она там, в извилинах, вертится, стараясь вскрыть что-то в серой сети нейронов. Я пытался прогнать из головы эту чушь, но как в той притче, где требовалось не думать о белой обезьяне, лишь ещё ярче представлял себе это чёртово насекомое!
  Фелька как ушла, так больше на связь и не выходила. Я послал ей сообщение: "Как дела?", но она не ответила. Значит, хреново дела... а может, наоборот, всё устаканилось, и она уже уснула, выключив до завтра уведомления.
  Чёртова пчела, несмотря ни на что, продолжала доканывать меня зверским "зудом", и тогда, решив, что клин клином вышибают, я стал выкладывать на воздушный экран все фото с места аварии, какие нашёл в сети. Один ракурс, другой... я вдруг почувствовал, что на всех них что-то было не так! Но что? И в каком смысле - не так?.. Фото, одно за другим, всплывали перед глазами - я, наверное, минут пятнадцать гонял их по кругу, пока до меня вдруг дошло: робот! Робот, который есть у каждого лисюгана и таскается за ним повсюду, словно привязанный! Где он?! Я снова внимательно просмотрел все найденные снимки: лисюганского робота ни на одном из них не было. В статьях, постах, заметках о ДТП он тоже не упоминался. Получается, этот стрёмный ИчгИно-Уу ехал один!..
  Это просто что-то невероятное! Веготи, здоровые-то, шагу без личных роботов не делают, а этот был сильно болен, однако помощника с собою не взял - ну и чудеса!..
  Вот только непонятно, что это отсутствие робота значит? Особенно лично для меня? Я стал размышлять над этим, но ответа так и не придумал, зато, спустя минут десять вдруг обнаружил, что мозг больше не "чешется". Пчела успокоилась! Почему?..
  Да фиг его знает! Я посмотрел на время: почти час ночи - всё, хватит! Стянув с головы комм, я лёг и мгновенно провалился в глубокий сон.
  * * *
  Зря я подумал, что это чёртово насекомое от меня отстало: новый кошмар с его участием не заставил себя долго ждать.
  
  Под утро приснилось, что запертая в голове пчела сдохла, и её труп облепили тонкие, длинные, белёсые червячки. Они копошились сплошной массой, пока не съели пчелу дочиста, после чего спустились по моему телу-стеблю и расползлись по холмам-извилинам, выискивая места, где можно проникнуть внутрь. Когда они стали протискиваться между волокон "шерстяных кулей", я проснулся.
  
  С минуту казалось, что внутри черепа и правда что-то ползает, зверски "щекоча" мозг, и я в ужасе вскочил, сжимая руками голову, пока это жуткое ощущение не прошло, сменившись тупой головной болью.
  До звонка будильника оставалось около часа, но я не стал больше ложиться, а встал под душ и долго лил на голову горячую воду, пока перед глазами вдруг снова не вспыхнула картинка, как я еду в машине с родителями.
  
  Мама и папа - впереди, а я, семилетний, сижу сзади и играю в "Кота Муррана", как вдруг - бабах!
  
  Меня аж качнуло, настолько ярким было воспоминание. Остатки сна полностью развеялись, я выключил душ, быстро вытерся полотенцем и прошлёпал на кухню.
  Чашка крепкого кофе окончательно привела меня в чувство, "чесотка" больше не беспокоила, поэтому я оделся, сел за стол и сосредоточился на реферате. Читал его, параллельно штудируя на ту же тему разные учебники, пока не пришло время идти в универ.
  В итоге, я оказался отлично готов к защите, сдал зачёт самым первым и даже удостоился похвалы препа, когда он, с довольной улыбкой на лице, вносил запись в мою зачётку.
  Я тут же написал об этом Фельке и спросил, как у неё дела. К моему великому облегчению, она сразу ответила, что всё нормально, и мы договорились встретиться прямо возле универа, как только освободимся.
  Потом я принялся помогать маявшимся в очереди на защиту одногруппникам - кому-то что-то советовал, некоторых просто морально поддерживал, а у Таньки Семёновой вообще весь реферат по-быстрому прочитал: пристала - посмотри да посмотри, я очень волнуюсь! Ну, пришлось вникнуть, вопросы ей позадавать, типа я преп, она, кстати, хорошо отвечала, не знаю, с чего её такой мандраж одолел, Танька - девчонка умная! Защитилась, конечно, отлично, вышла и давай в благодарностях мне рассыпаться, засмущала совсем!.. Хорошо, что друзья мои, к тому моменту, уже отстрелялись, и я быстренько с ней распрощался, примкнув к своей обычной компании. Мы пообедали в университетской кафешке и отправились на другую кафедру получать список вопросов по следующему зачёту, потом смотрели конспекты лекций и копировали друг у друга пропущенные.
  В общем, обычная сессионная возня, за которой время пролетает со скоростью метеора - я и оглянуться не успел, как настала пора бежать к Феле, и тут она позвонила и сказала, что не сможет со мной встретиться! Снова!
  - Как?! - я был огорошен.
  - Ну, так вот получается, извини! Брату вдруг стало хуже.
  - А что с ним? - и почему мне приходится тащить это из неё клещами?!
  - Он в больнице! А мне надо матери помочь, давай ещё раз отложим? Пожалуйста!
  - ...Ну, ладно... - с некоторой заминкой ответил я. - А чем помочь-то? Я бы мог...
  - Ох, не волнуйся, всё нормально, просто по времени никак не выходит с тобой пересечься! Слушай, мне не очень удобно сейчас разговаривать, я позвоню тебе позже, ок?
  - Ок.
  Позже так позже... что ж... если такие дела, что родной брат угодил в больницу, то конечно...
  Я вышел из универа и потопал к метро. Что-то в поведении Фели меня настораживало. Не помню, чтобы раньше она так откровенно от меня отмахивалась! Вчера убежала без объяснений, сегодня опять, ничего толком не сказав, ускользнула... Странно всё это. И неприятно!
  Однако пока ехал в подземке, успел успокоиться и подумать, что, возможно, зря я себя накручиваю. Всякое в жизни бывает, чего, блин, так загоняться-то? Надо просто дождаться её звонка.
  Дома я открыл листовку про мыслепорты "ЧелоВега" и испытал дежавю: вчера, когда Феля внезапно ушла, я точно так же сидел и таращился на названия микрокурсов, перебарывая желание запустить... Японское оригами! Вот что мне хочется испробовать первым, я уже и набор разноцветных бумажных листов для этого прикупил.
  Ну да ладно, фиг с тобой, Фелька, немножко ещё потерплю... - обещал!
  Закрыв листовку, я просмотрел френдленту, немного почитал новости, а потом вновь полез в архивы медиаресурсов, где упоминалась авария, пока, совершенно случайно, в одной из газет мне не попался заголовок "Пора бить тревогу?", под которым висела надпись: "Удалено по причине опровержения".
  Заинтересовавшись, я стал искать уже эту конкретную статью. Она оказалась на редкость тщательно вычищена, однако, интернет, как известно, помнит всё, так что, не пожалев времени и проявив определённое упорство, я, с помощью подходящего сервиса, сумел в одной из соцсетей найти и восстановить стёртый репост удалённой статьи.
  Рассуждения её автора, ссылавшегося на какой-то тайный, но надёжный источник, сводились к тому, что веготи вовсе не так добродушны и миролюбивы, как хотят показаться. И, заверяя людей в своей готовности всегда уважать интересы партнёров, сами, тем временем, проводят тайные эксперименты по разработке нейрооружия против человечества.
  Этим оружием, мол, станет нейробот, который, попав в человеческий мозг, сможет воздействовать на его нейронную сеть подобно компьютерному вирусу. Распространять его планируется по интернету через нейрогаджеты. Такие устройства уже есть, и когда, через несколько лет, начнётся их массовое использование, нейробот легко сможет поразить каждого человека.
  Не секрет, что работа мыслительных органов двух рас существенным образом отличается, а значит, создать нейровирус, безвредный для веготи, но опасный для человеческого мозга, вполне реально. И, судя по всему, чужие интенсивно работают в этом направлении, не щадя даже своих сородичей! Очевидно, что несчастный ИчгИно-Уу пал жертвой каких-то экспериментов по управлению этим античеловеческим нейрооружием - вот истинная причина его "болезни", из-за которой он и врезался в машину с людьми.
  Всем отлично известно, что любой вирус, в том числе компьютерный, всегда стремится заразить как можно больше носителей, и созданный по тому же принципу нейробот - не исключение. Значит, если ему удалось, вырвавшись из-под контроля ИчгИно-Уу, попасть в общую сеть, то нас, скорее всего, ждёт эпидемия помешательств...
  Ну и так далее, в том же духе.
  Статья была подписана некой Катей Бурса. В актуальной ленте авторов газеты я её не нашёл, - вероятно, уволилась, и, скорее всего, давно. Столько времени прошло - кто знает, где она сейчас? И помнит ли вообще всю эту историю, которую подавляющее число читателей газеты, наверняка, сочло полным бредом?
  И хотя понятно, что раз за шестнадцать лет никакой эпидемии помешательств не случилось, то не стоит обращать внимание на изложенные в статье фантазии, мне сразу же вспомнились недавние кошмары о пчеле и червячках в собственной голове, и от этого стало как-то не по себе! Я, конечно, не поверил автору, да и статья была удалена по причине опровержения, но всё равно написанное произвело на меня впечатление, которым хотелось немедленно поделиться, и я стал звонить Фельке.
  Вызов остался неотвеченным, набранное чуть позже сообщение с просьбой дать знать, всё ли в порядке, - тоже.
  Навалилось такое беспокойство, что, посидев ещё минут десять, я решил: хватит с меня этой дурацкой неопределённости! Если Фелька и была у брата в больнице, то сейчас уже десятый час! Время посещений больных давно закончилось - где она болтается и почему не отвечает? Помочь матери ей надо! А я вот поеду к ней прямо сейчас и спрошу: что, блин, там у них вообще происходит?!
  Пока трясся в электробусе, снова набрал Фелю с тем же нулевым результатом. Я не знал номера её квартиры, но сто раз провожал до дома и видел, как загорались два окна на шестом этаже, когда она должна была подняться в квартиру. Не то чтобы я специально следил - просто, после нежных прощаний с поцелуями у подъезда, всегда немного витал в облаках и не спешил уходить к остановке.
  Поэтому сейчас, зайдя во двор, я сразу же понял: дома кто-то есть и ещё не спит. Вот и отлично!
  Поднявшись на шестой этаж, я позвонил в квартиру. Тишина. Я позвонил ещё раз и приложил ухо к двери: мне показалось, там кто-то ходит и разговаривает, но слышно, сквозь двойные двери, было очень плохо. Я вновь набрал Фелю, потом написал, что стою под дверью, и снова нажал на звонок.
  Ни ответа, ни привета!
  Спустившись во двор, я взглянул на окна - они стали тёмными! То есть Феля, услышав звонок в дверь и вызовы от меня на комм, специально затихла и даже свет выключила! Охренеть! Столь откровенный игнор выбесит даже святого!
  Я развернулся и, направляясь к выходу из двора, увидел красный седан Фелькиной матери. Худощавая, дорого одетая женщина... я видел её всего один раз, издали, на парковке возле универа, заехала как-то за дочкой вроде бы на этой машине, но стопроцентной уверенности у меня не было: номера я тогда не запомнил... хотя какая, блин, разница?! В квартире точно горел свет, а когда я вышел - погас. Фелька это, мать её или они обе - мне похрен! Нельзя себя так вести! Просто нельзя - и точка.
   к оглавлению
   Глава 3
  Утром я сосредоточился на подготовке к следующему зачёту. Преп дал ссылки на дополнительные материалы: надо было их прочитать, а после пробежаться по собственным конспектам лекций - всё это я начал прямо за завтраком и продолжил по дороге в универ, где должен был встретиться с ребятами. Вчера мы договорились вместе разобраться с некоторыми вопросами и, если понадобится, уточнить кое-что у препа - он говорил, что сегодня целый день будет на кафедре.
  Время пролетело незаметно, разбор вопросов подходил к концу, когда позвонила Фелиция. "Ну, нет уж! Я тебе не собачка, которую можно пнуть, а потом позвать - и она прибежит!" - я отклонил вызов и снова сконцентрировался на предмете завтрашнего зачёта.
  Спустя часа полтора, когда все вопросы были уже проработаны, мы перекусили в кафешке и разделились по интересам: некоторые пошли домой отдыхать, кто-то решил расслабиться, взяв баночку пивка, а я, вместе с любителями поразмяться, отправился в спортзал побросать мяч. Однако едва мы начали, как меня вдруг снова одолела мозговая "чесотка". Она отвлекала, я постоянно пропускал удары, и ребята, со смехом, посоветовали мне присесть на лавочку - "перезагрузиться". Приближения сонного припадка я вроде не чувствовал, но игра всё равно не клеилась, так что пришлось распрощаться с друзьями и поехать домой.
  Феля больше не перезванивала, сообщений, что извиняется и готова со мной встретиться, тоже не присылала.
  Ну и пофиг - навязываться не собираюсь!
  Я вспомнил, что многие студенты писали в чатах, как испробовали "Три В" и остались в полном восторге, а у Фельки то ресурсы, видишь ли, стрёмные, то дела очень уж важные!
  Что ж, ладно! Если она так себя ведёт, то и моё обещание не запускать обучающий микрокурс в одиночку отменяется! - решил я, шагая к метро. И только подумал об этом, как мозговая "чесотка" стала стихать и, пока доехал до дома, совсем прошла.
  Быстро стянув куртку и сковырнув с ног ботинки, я влетел в комнату и, приземлившись в своё любимое эргономичное кресло на колёсиках, запустил "Оригами".
  Ожидания какого-то необычного ощущения от активации мемпо оказались напрасными: физически я ровным счётом ничего не почувствовал. Микрокурс мгновенно и без проблем скачался мне прямо в мозг, так что через пару минут я уже знал краткую историю возникновения этого декоративно-прикладного искусства и умел складывать из бумаги фигурки животных, птиц, цветов и даже людей. А так же был осведомлён о различных стилях оригами и таких тонкостях, как, например, мокрое складывание для достижения плавности линий и выразительности. Распотрошив купленный набор бумаги и вдоволь наигравшись цветными листками, я пошёл в ванную и, пока принимал душ, почувствовал, как резко навалилась усталость. А потом заболел мой "шрам" на черепе, и показалось, будто сросшаяся в этом месте кожа налилась кровью и торчит над волосами перекрученной толстой верёвкой.
  Чёрт, начинается! Я завернулся в полотенце и быстро сел на пол, чтоб не загреметь башкой о ванну. Голову прострелило резкой болью - второй предвестник, после которого я мгновенно провалился в сон.
  Сонные припадки длились недолго, и если заставали меня на занятиях, то я отключался, громко стукаясь лбом о парту, а уже спустя три-четыре минуты просыпался под смех одноклассников, а потом и одногруппников.
  Последние годы такие приступы случались примерно раз в пару месяцев, не чаще. С последнего минуло всего-то недели три, и я был уверен: сессия и каникулы пройдут у меня спокойно. Да вот, как видно, ошибся. Не учёл, что внедрение мемпо - ведь никаких других новшеств и перемен не было! - приведёт к кошмарам и обострению моей нетипичной нарколепсии.
  Предвестники всегда возникали неожиданно, как будто бы ни с того ни с сего, и следом, секунд через пятнадцать, меня сражал сон. Произойти это могло где угодно: в клубе, на лекции, дома или в гостях, а то и прямо на улице, пугая случайно оказавшихся рядом людей.
  Но вот что всегда оставалось неизменным, так это пробуждение с чётким ощущением, что я видел сон, который никак не могу вспомнить.
  Однако сегодня всё изменилось: я с изумлением осознал, что, впервые за шестнадцать лет, помню то, что видел во время приступа!
  
  Я сидел в машине и играл в "Кота Муррана", только уровень, который предстояло пройти, был совсем не таким, как в реальности. Тогда, шестнадцать лет назад, он назывался "Волшебство", а сейчас - "Инфекция", и, вместо покоев принца Соба, я очутился в больнице, где отыскать нужно было не волшебную палочку, а капсулу, которая спасёт меня от заражения. Поэтому я бегал по этажам, сражался с чудищами-бациллоидами, в которых превратились заболевшие пациенты, и искал капсулу в кабинетах врачей, которые, все разом, куда-то исчезли.
  В итоге, порубив всех бациллоидов, я спустился по лестнице в морг и увидел там мёртвого лисюгана. Как только коснулся его, в поле находок сразу же появилась капсула. Но я не мог понять, как её выпить, и, подумав, что возможно, надо найти кулер с водой, вышел из морга в коридор. На стене тут же загорелась стрелочка с надписью "Выход". Я двинулся в ту сторону и, очутившись возле лифта, нажал на кнопку вызова. Перед глазами сразу же возникла капсула и вопрос: "Принять?" со словами "Да" и "Нет". Я выбрал "Да", и капсула исчезла, а двери лифта открылись.
  
  "Шрам" всё ещё ныл, но боль быстро теряла остроту и шла на убыль. Я сидел на полу и перебирал в памяти подробности увиденного.
  Это, несомненно, была причудливая смесь сна с реальным воспоминанием о том, как мы ехали в машине, а я сидел сзади и играл в "Кота Муррана", прежде чем - бабах! - в нас врезался ИчгИно-Уу. В морге, где я взял капсулу, точно лежал именно он.
  Я встал и, повесив полотенце, прошлёпал в комнату, где завалился на кровать и, прикрыв глаза, стал размышлять, как странно изменилась во сне любимая в детстве игра. Красота, лёгкость и волшебство сменились больничной тоской, бесчинством жутких бациллоидов и угрозой заражения... Ну и уровень, совсем не для семилетнего пацана!
  Причём, что любопытно, я и не чувствовал себя маленьким, когда играл в этом сне, нет! Мысли были как у меня теперешнего, взрослого, а больница... Стоп!
  Да ведь это же та самая больница, где меня тогда, шестнадцать лет назад, возвращали к жизни после аварии! И где потом долго ещё заживали мои травмы.
  После выздоровления я ещё несколько месяцев сидел в больнице! - в памяти вдруг явственно проступило, как меня каждый божий день обследовали, брали анализы, устраивали какие-то странные проверки, хотя все мои раны к тому времени давно уже затянулись, переломы срослись, и от повреждений почти не осталось следов! Даже школьную программу я осваивал, общаясь с учителями дистанционно, а в интернатскую школу попал только в следующем учебном году! Нет, заражения, конечно, никакого не было, и лежал я не в инфекционном отделении, а в нейрохирургическом, в отдельной палате.
  Почему? Тогда я не задумывался об этом и просто слушался старших... совсем один - маленький мальчик во взрослой больнице, мама с папой умерли, всё было так плохо!
  Мысли стали расплываться - усталость брала своё, быстро погружая меня в крепкий сон.
  * * *
  Под утро мне вновь приснились извилистые холмы, только теперь не сверху, а изнутри: какая-то сила согнула меня головой вниз, и она оказалась просунутой под серую сеть, поэтому я видел, как повсюду копошатся те самые червячки, что съели умершую пчелу. Сначала они двигались хаотично, но потом над подземным лабиринтом вдруг вспыхнул свет. Он просачивался сквозь серую сеть, и червячки ползли по внутренностям холмов, сворачивая в те проходы, где он становился ярче. Я тоже пытался пойти к источнику света, но сросшееся в стебель тело не слушалось.
  
  Я проснулся с мозговой "чесоткой", сразу же вспомнил статью Кати Бурса и подумал: а вдруг подсознание даёт мне знать, что я всё-таки получил от ИчгИно-Уу какую-то вредоносную хрень, которая до сих пор пытается на меня воздействовать?
  Ну нет! - отогнал я эту спросонья пришедшую мысль. Шестнадцать лет прошло, какого чёрта? Разве может какая-то нейрозараза "ожить" через столько времени? И с чего бы? Из-за мемпо?.. Да что за фигня! Везде же долдонят, что противопоказаний для внедрения мыслепортов не существует!
  Откинув одеяло, я встал и, надев комм, обнаружил неотвеченный вызов от Фели - она звонила во время приступа. Позже, когда меня уже сморил обычный глубокий сон, пришло ещё два сообщения, одно за другим: "Григ, привет, что делаешь?", "Встретимся?".
  Пишет как ни в чём не бывало, хмыкнул я и уже собрался закрыть мессенджер, но тут прилетело: "Гришка, ты где?! Отзовись!! Я волнуюсь!" Эх, придётся ответить - ну, не зверь же я, в самом деле!
  "Привет, Феля. Еду на зачёт".
  "У меня тоже зачёт. Давай потом встретимся", - про игнор, когда я стоял у неё под дверью, звонил и писал - ни слова!
  "Сегодня не смогу".
  "Почему?"
  Вот ты ж, блин... упорная, - мрачно усмехнулся я и написал: "Занят". Отправил, закрыл мессенджер и отключил сигналы уведомлений.
  Пока ехал в метро, проглядывал конспект, освежая в памяти наиболее сложные пункты.
  Когда я подошёл к аудитории, там уже толпилась почти вся наша группа. Преп с ассистентом явились одновременно со мной и минут через пять уже стали запускать студентов, но в числе первых я на этот раз не пошёл, хотел дочитать материал из особо запутанной темы. Танька Семёнова снова тряслась от страха и с вопросами ко мне приставала, хотя вчера ведь вместе с нами готовилась и материал точно знала. В итоге вышло, что это она мне, наоборот, помогла полный порядок в голове навести, чтоб уж наверняка высший балл заработать. Я очень этого хотел, потому что все предыдущие семестры был отличником, имел повышенную стипендию и собирался продолжать в том же духе, чтобы окончить универ с красным дипломом.
  Из-за Таньки я пошёл сдавать ближе к концу, зато пятёрку свою законную получил почти без труда, хоть преп и не преминул немного погонять меня по разным темам. Семёнова в это время отвечала ассистенту и вышла вскоре после меня, тоже с "отлично" в зачётке. Мы хлопнули в ладони друг друга "дай пять!", а потом Таньку оттащила в сторонку её расстроенная трояком подружка, а меня окружили уже отстрелявшиеся приятели.
  Сегодня был день сдачи пропущенных из-за болезни или непринятых по каким-то другим причинам письменных работ и зачётов. Также студентам давалась возможность закрыть неправильно оформленные, считавшиеся условно сданными курсовые, чтобы получить допуск к экзаменам. Лично у меня такие проблемы отсутствовали, но у парочки близких друзей имелись, и я решил подождать их, чтобы потом вместе пообедать в любимой кафешке - немного отметить сдачу самого сложного из зачётов, а потом вместе пойти куда-нибудь отдохнуть.
  Мысли вернулись к тому, что я вспомнил после вчерашнего сонного припадка, и в голову снова полезла статья Кати Бурса.
  Нейрооружие веготи против человечества... жертва эксперимента по управлению опасным для человека нейроботом...
  Что за источник был у этой Кати Бурса? Почему меня так долго держали в больнице? Изучали, не повлиял ли этот нейробот на мой мозг?.. Не пролезли ли "червячки" в извилины?
  Я пристроился на одном из подоконников в коридоре и снова полез в новостные архивы. Как там, в официальном заявлении веготи было про ИчгИно-Уу сказано?.. А вот, нашёл: "сотрудник совместного с людьми НПО "Дружба"". Ну, и что же это за контора такая?..
  Долго искать не пришлось: научно-производственное объединение "Дружба" оказалось одним из первых совместных предприятий, где люди с помощью веготи совершенствовали и производили коммуникаторы, кратко - коммы - новые устройства для связи и выхода в интернет с помощью мозга.
  Ну, новыми-то они были лет двадцать назад, усмехнулся я этому старому описанию деятельности "Дружбы", а сейчас уже вряд ли на Земле есть хоть один человек, кто не имел бы наголовного комма!
  Когда на горизонте появились лисюганы, люди уже делали нейроинтерфейсы, но это были громоздкие гарнитуры с малочувствительными датчиками и низкой пропускной способностью. Использовались они в основном людьми с ограниченными возможностями для бесконтактного управления инвалидными колясками, бытовой техникой, компьютерами и смартфонами.
  Веготи же, по части передачи информации, с самого начала сильно опережали людей. Наши учёные-биологи считали, что к этому их подтолкнула сама природа, ведь, в отличие от хищников, травоядные живут большими стадами, где связь всех со всеми и мгновенная пересылка оповещений очень важна. К тому же все необходимые для выживания сведения ещё в утробе матери передаются новорожденному, так что тот уже через полчаса может встать на ноги, чтобы покинуть место, где были роды, пока его запах не привлёк хищников. Изучив эту свою способность, лисюганы развили её настолько, что научились, по желанию, напрямую пересылать из мозга в мозг вообще любую информацию. Это резко ускорило их научно-технический прогресс и стало козырной картой в деле обмена знаниями с человечеством.
  Мы же, со своей стороны, смогли предложить создание, с помощью нанотехнологий, материалов с любыми нужными лисюганам свойствами, а так же заинтересовали братьев по разуму обширными и точными знаниями в области генетики. Люди давно уже могли полностью клонировать человека, однако эти научные достижения применялись только для выращивания отдельных органов, причём вовсе не из-за этических проблем. Вряд ли вопросы морали помешали бы кому-то заменить своё больное, искалеченное или сильно постаревшее тело на такое же, только молодое и здоровое, если бы не было проблем с переносом личности.
  Как внедрить в чистый, словно у новорожденного, клонированный мозг уже сформированное сознание конкретного человека - вот над чем люди безуспешно бились уже не первое десятилетие, и лисюганы, со своими возможностями передачи любой информации из мозга в мозг, пришлись тут как нельзя кстати! Их мыслительный орган, конечно же, отличался от нашего, но не настолько, чтобы человеческие учёные не могли осмыслить и использовать их наработки.
  Пока до овладения перезаписью личности было ещё далеко, но, благодаря сотрудничеству с веготи в этой области, у людей уже появились нейрогаджеты.
  Совместное с веготи НПО "Дружба", где трудился ИчгИно-Уу, начинало свою деятельность с совершенствования нейроинтерфейсов для управления средствами связи, но позже часть объединения отделилась. Это произошло, когда в обиход вошли коммы - новые, размером с половину ладони, аналоги смартфонов, которые надевались на голову и управлялись мозгом. Скорость и тонкость такого управления была не хуже, чем при использовании тачскрина, клавиатуры или мыши, а экран можно было развернуть практически любого размера и прямо в воздухе.
  Отделившаяся часть НПО "Дружбы" стала называться "Уникомм" и занялась исключительно производством и разработкой всяческих моделей коммов, которые, за несколько лет, полностью заменили людям все остальные гаджеты.
  Мне удалось проследить по лентам сотрудников, что ИчгИно-Уу в "Уникомм" не пошёл, а остался в научно-исследовательском институте "Дружба", где изучалась передача информации не через коммы, а напрямую от мозга к мозгу. Именно этот институт впоследствии и превратился в совместный научно-производственный центр прикладной химии и нейробиологии "ЧелоВег", где были разработаны те самые мыслепорты, которые внедрялись студентам. ИчгИно-Уу успел прослужить в "Дружбе" четыре года, прежде чем НИИ разросся, потребовав кардинального ребрендинга...
  То есть получалось, что ИчгИно-Уу имел прямое отношение к разработке мемпо! Ничего себе совпадение!.. В памяти всплыл сегодняшний сон про извилистые холмы, и меня вдруг осенило: да ведь это же как раз о мыслепорте! Свет для червячков - это, наверное, его активация, когда я заливал себе "Оригами"!
  От размышлений меня отвлёк мой друг Васька.
  - Ну как? - спросил я.
  - Всё, зачли, свободен как птица! О, - он показал в конец коридора, - вон и Марат подтягивается. - Васька улыбнулся: - Идёт на расслабоне!
  "???" - послал я Марату, и в ответ прилетел смайлик с большим пальцем вверх.
  Васька тем временем уже связался с Петрухой, и вскоре мы все вместе уже топали на выход из универа.
  С друзьями я тусил до вечера: сначала в кафешке, потом сходили в кино и посмотрели комедию для тех, кто не особо отягощён интеллектом, - ну и ладно! Приятно же иногда просто выключить мозг и поржать.
  После кинотеатра все разошлись по домам, и когда я ехал в метро, в вагон зашла парочка лисюганов с роботами, заставив меня вспомнить и вновь поразиться отсутствию такого искусственного слуги в машине ИчгИно-Уу.
  Но гораздо сильнее я удивился, когда, подходя к дому, увидел, как из моего подъезда выходит Фелиция.
  - Привет, Григ! Я в окно тебя видела.
  - В смысле? - затупил я от растерянности.
  - Окно подъезда! Я там тебя уже два часа жду, а ты всё где-то... короче, неважно! - перебила она сама себя. - Я знаю, ты обиделся! Потому что мы позавчера тебе не открыли.
  - А свет зачем погасили?
  Не люблю, когда из меня идиота делают!
  - Ой... ну, ты прости, пожалуйста, - это всё из-за брата! Он... вот смотри! - Феля распахнула воздушку, и я увидел мальчика лет семи-восьми с лицом, наполовину закрытым прозрачной дыхательной маской с толстой трубкой, уходившей к какому-то аппарату.
  Я обалдело смотрел на фото, не догоняя, какая связь между болезнью её брата и тем, как она меня несколько дней подряд откровенно динамила и игнорила.
  - Деня тут ещё маленький, сейчас ему уже пятнадцать, но другого фото у меня нет, он давным-давно запрещает себя фотографировать.
  - И дверь в квартиру открывать! - не удержался я, переводя взгляд на Фелю.
  - Ты прав, - неожиданно согласилась она и вздохнула, закрывая экран. - Мы только привезли Деню из больницы, он услышал звонок в дверь и запаниковал: не открывайте, пусть думают, что нас нет, погасите свет, пусть уйдут! И стал задыхаться... Чёрт, ладно! Всё это... - Феля безнадёжно махнула рукой. - Ты не поймёшь, я лучше пойду!
  И она вдруг быстро зашагала прочь - голова опущена, рюкзак съехал на бок.
  - Стой! - я в два прыжка настиг её и развернул, ухватив за плечо.
  - Ну что? - чётко очерченные пухлые губки поджались, в светло-карих с зелёным оттенком глазах стояли слёзы.
  - Ты могла написать мне!..
  - Да мне и комм снять пришлось, иначе Деньку было не успокоить! - перехватив мой взгляд, она тихо добавила: - Ну, я ж говорю, не поймёшь...
  Фелину переносицу прорезали две вертикальные складки, она моргнула, и по щекам покатились слезы. Нос её слегка покраснел на морозе, а щёки так и оставались бледными. И ещё тёмные круги под глазами. Они были хорошо заметны даже при мягком вечернем освещении.
  Я вдруг понял, что скучал, хотя мы не виделись всего пару дней. Феля тем временем достала из кармана пачку бумажных платков.
  - Можно? - показал я на них пальцем, и она удивлённо кивнула.
  Вытащив один платок, я расправил его на коленке, и пока Феля другим промокала щёки, быстро сложил головастого белого котёнка и протянул ей. Она ахнула.
  - Ты запускал "Оригами"! - слезы мгновенно высохли, глаза округлились. - Один! Без меня!
  - Без тебя, - я согласно кивнул. - А вот один ли?..
  - Ах ты!.. - она шутливо стукнула меня в плечо, и я хохотнул.
  - Какой симпатичный! - она улыбалась, разглядывая произведение бумажного искусства. - А можно я ему глазки и усики подрисую?
  - Нужно!
  Феля стала снимать рюкзак, но замерла на полдороге:
  - А на столе было бы гораздо удобнее!
  - Ну, пошли! - я рассмеялся и, стянув с неё рюкзак, закинул себе на плечо.
  - А расскажи, как это было? - жадно спросила она уже в подъезде.
  - Да вот так! - я щёлкнул пальцами.
  - Быстро скачалось?
  - За секунду! Ну, ещё минута на адаптацию... вспомнить как будто. - Я открыл квартиру и пропустил её внутрь. - Можешь сама попробовать.
  - Ага, попробую, - Феля положила моего бумажного котёнка на полочку в прихожей, скинула куртку и обняла меня, едва я успел раздеться. - Позже.
  * * *
  Спустя часа полтора мы сильно проголодались, и, пока я, сидя на кухне, заказывал доставку еды, Фелиция ушла в комнату позвонить матери.
  - Ну, как дела? - спросил я, когда она вернулась. - Денис норм?
  - Да, ничего вроде... Мать сказала - уснул.
  - А он... спит тоже в кислородной маске?
  - Ну, сейчас у него... другое приспособление для дыхания, но в принципе - да, он без него не может. Врождённая слабость дыхательного центра. Расстройство такое нейрогенное.
  - Поэтому он не разрешает себя фотографировать? Из-за того, что на нём постоянно надето дыхательное устройство?
  - Не только. С возрастом у него... произошли изменения... - Феля то и дело умолкала, явно тщательно подбирая слова, - во внешности. Очень неприятные изменения, и поэтому Деня... Ну, в общем, он сильно стесняется! А можно, мы не будем сейчас говорить об этом? - лицо её стало совсем несчастным. - Пожалуйста!
  - Ладно, ладно, конечно.
  Мне стало неудобно, и я отвернулся, отслеживая, что там с нашим заказом еды: о, уже в пути.
  - Расскажи лучше, как ты тут без меня? - Фелька присела рядом со мной, обняла, прижалась к шее щекой. - Странные сны не мучают?
  - Странные сны? - я отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.
  - Ну, помнишь, тебе, сразу после внедрения мемпо, приснилось, что пчела в голову залетела?
  - О, да она давно сдохла!
  - В смысле? - Феля нахмурилась.
  - Её червяки съели! - увидев, как вытянулось её лицо, я рассмеялся.
  - Да ну тебя! - надув губки, она стукнула меня по плечу.
  - А я, между прочим, серьёзно! Это был следующий сон.
  - Что, правда?
  Я кивнул.
  - Расскажи! - взмолилась она, сложив ладошки и глядя на меня с таким вниманием, сочувствием и неподдельным любопытством, что я взял, да и выложил ей всё: сны, воспоминания, статью Кати Бурса и нарытые в сети факты про ДТП и ИчгИно-Уу.
  За это время успел прилететь доставочный дрон с нашим заказом, и я ненадолго отвлёкся, но, когда мы сели есть, продолжил изливать душу, повествуя о том, как меня ужасно долго мариновали в больнице, несмотря на то, что всё давно зажило. Как врач Беспалов - раньше я знал его фамилию из своей медкарты, а вчера вдруг ясно вспомнил, как он выглядел, - чуть ли не полгода ещё наблюдал за мной и проводил какие-то странные исследования и процедуры. И тут, совершенно внезапно, я вдруг увидел перед собой лисюгана.
  
  Но не ИчгИно-Уу, другого! С широкой рожей, почти бесцветными розоватыми глазами, очень светлым мехом и сильно выраженными бугорками на лбу. На белой шее ярко выделялись зелёно-рыжие "пальмовые листья" миалов.
  Я был испуганным маленьким мальчиком в большом кресле, а он сидел напротив на стуле и смотрел в воздушку, пока его робот прикручивал к моей голове какие-то холодные штуки. Закончив, робот отошёл к стоявшему рядом непонятному аппарату, лисюган что-то проржал - и будто огромная игла мгновенно пробила мне череп, прошла через мозг и вышла под подбородком.
  
  Я вскрикнул от адской боли, всё тело затряслось, Феля завопила: "Григ!", схватила меня за руки, мои зубы клацнули, во рту растеклось что-то медно-горячее, а затем навалилась тьма.
   Очнувшись, я обнаружил, что лежу на полу, а рядом стоит на коленях Феля и смотрит в экран экстренных вызовов.
  - Не надо! - я схватил её за руку. - Прошло уже! Это было воспоминание.
  - Воспоминание? - она недоверчиво замерла.
  - Да! да! всё уже норм, честно!
  - Уверен?
  - Клянусь!
  - А я вот не уверена! - Феля покачала головой, глядя на меня с беспокойством. - У тебя кровь на губах!
  - Да язык просто прикусил, расслабься.
  - Тебя так заколотило, я очень испугалась!.. А что за воспоминание?
  - О процедуре. Только проводил её не Беспалов, а лисюган... почему-то.
  - Ни фига себе процедура! Да ещё и лисюган? Что же это за больница такая? - Она смахнула экстренные вызовы и вызвала поисковик.
  - Клинический центр, - я сказал полное название.
  - Ого, - зайдя на сайт больницы, подняла брови Феля, - сколько тут направлений!
  - Нейрохирургическое отделение.
  - Ага, нашла... А вот, кстати, и твой Беспалов - смотри, он до сих пор там работает! Заведующий отделением.
  - Да, это он, - кивнул я, рассматривая фото. - Беспалов Леонид Николаевич. Тогда он был просто нейрохирургом. А теперь, значит, заведующий!
  - Про лисюганов нигде не упоминается, - сообщила Феля, быстренько проглядев вкладки "Об отделении", "Врачи" и "Контакты".
  - Может, это был какой-то специально приглашённый спец? - предположил я, хотя правильнее подошло бы слово "мучитель".
  - Тебе надо связаться с этим Беспаловым! - неожиданно заявила моя подружка.
  - Зачем?!
  - Поговорить! Выяснить, что с тобой происходит.
  - Да ничего со мной не происходит! - заупрямился я. - Подумаешь, кое-что вспомнил.
  - Да у тебя были судороги с потерей сознания! Вспомнил он! Ты что, хочешь дождаться, пока тебя удар какой-нибудь хватит?
  - Брось, Фелька, не нагнетай! - я хотел сгрести её в охапку, но она высвободилась.
  - Я серьёзно, - она дотронулась до моей головы рукой, заставив непроизвольно ойкнуть.
  - Вот! Шишка! Этим местом ты саданулся об пол, когда упал! Ещё и кусок языка откусил - так нельзя! Запишись на приём к этому Беспалову - пусть скажет, что делать.
  - Ладно, запишусь, - пообещал я, чтобы она успокоилась. - Потом как-нибудь, после сессии.
  - А чего не сейчас, в ближайшие дни? Сам говорил, что у тебя остался один, самый лёгкий, зачётец.
  - Да ты чего? - я рассмеялся её наивности. - Думаешь, это так просто? Никто тебя к заву отделения в МКЦ просто так не пропустит! Сперва придётся записаться на приём в поликлинику к неврологу - свободное место, наверняка, не раньше чем через неделю будет. Невролог стопудово станет мурыжить меня с осмотрами и анализами, пока не даст, наконец, направление, да и то... Эй, ты меня, вообще, слушаешь? - возмутился я, заметив, что взгляд её затуманился, а зрачки стали мелко подрагивать, как бывает, когда переписываешься с кем-то по конфи.
  - Да! - она моргнула, и взгляд её прояснился. - Я матери написала - у неё суперсвязи по медицине, обещала помочь.
  - Ты совсем очумела?!
  - Да чего такого-то? Твоему Беспалову, я думаю, и самому будет интересно тебя осмотреть.
  Она продолжала говорить, но я так прибалдел, что перестал улавливать смысл. Всё вдруг показалось мне нереальным. Её мать будет хлопотать, чтобы меня принял заведующий нейрохирургическим отделением в крупнейшем многопрофильном клиническом центре?! Да что за бред, она меня знать не знает! Я её всего один раз видел, да и то издали!
  - Ну чего ты так удивляешься? - донеслось до моего сознания, когда Феля протянула руку и аккуратненько закрыла мою отвисшую челюсть. - Я матери очень много про тебя рассказывала, она давно хочет познакомиться, но всё никак не получается: то много работы, то Денчик не даёт.
  - Ты что, и про припадки ей рассказала?!
  - Только в самых общих чертах, без подробностей.
  Как это можно рассказать без подробностей? - хотел спросить я, но осёкся, увидев, что Феля открыла приложение для вызова такси.
  - Ты разве не останешься?
  - Нет, мне надо домой! Уже поздно, а у нас зачёт завтра в четыре, хочу выспаться и утром пораньше встать, чтобы все вопросы добить, там их ещё до фига осталось!.. О, повезло: машина будет уже через семь минут! - Фелька вскочила и, скинув позаимствованную у меня футболку, стала, как ошпаренная, носиться по комнате, натягивая свою разбросанную повсюду одежду.
  Я вздохнул и тоже стал переодеваться, чтобы проводить её до такси.
  - Сдам зачёт - позвоню! - чмокнув меня в щёку, пообещала Феля.
  Густо валивший снег мгновенно стёр тепло её поцелуя и стал спешно скрывать наши следы к машине.
  Пока я стоял и смотрел, как такси выезжает из двора и растворяется в мутно-белой реке общего транспортного потока, сам почти превратился в сугроб. Перед мысленным взором снова всплыл блондинистый лисюган со своим роботом, и тело непроизвольно вздрогнуло. Странное же это было лечение! Глядя, как снежная пелена пытается поглотить свет уличных фонарей и превращает двор в едва различимую незнакомую планету, я будто вновь сделался маленьким, а всё вокруг показалось чужим и опасным.
  Бр-р-р! Я встряхнулся, словно только пробудившаяся ворона, и, сбросив снег и навеянное наваждение, нырнул обратно в подъезд.
  Кто-то налепил на зеркало в лифте снежинки, а на стенку - весёлого Деда Мороза с большим красным мешком. Любопытно, что приготовила мне к Новому году Фелька - она ещё не успела вручить мне свой подарок. А я уже купил и отдал ей смарт-кружку - ну да, не очень-то оригинально, но зато она с подогревом, и рисунок на ней очень красивый, так что мой новогодний подарок понравился. Если, конечно, моя подруга не притворялась, вдруг подумал я и сам удивился: раньше такие мысли не приходили на ум... Я мотнул головой, решив не загоняться. Движение и гудение подъёмного механизма успокаивало. Сейчас просто завалюсь спать, да и дело с концом, думал я, открывая квартиру.
  На полочке в прихожей сидел чисто белый бумажный котёнок - глазами и усами он так и не обзавёлся.
   к оглавлению
   Глава 4
  На следующий день я убедился, что Фелиция ничуть не преувеличивала: у её матери и впрямь были суперсвязи в медицинских кругах, потому что в обед мне неожиданно позвонил сам Беспалов. Поприветствовал, представился, спросил, как дела. Нормально, - тоже поздоровавшись, изумлённо ответил я, а он, хохотнув, заявил, что слышал другое, и настоятельно попросил подъехать к нему в нейрохирургическое отделение.
  "Часиков в пять, устроит?"
  "Устроит", - ошалев от его напора, механически произнёс я, чувствуя себя собакой, которую все ведут куда-то, передавая друг другу поводок.
  Кабинет такой-то, пропуск будет заказан - сообщил Леонид Николаевич и, не прощаясь, завершил вызов, так что моё "спасибо" кануло в пустоту.
   Я ещё долго стоял - зачем-то вскочил, когда услышал голос Беспалова, - и прикидывал, что сказала ему Фелькина мать, раз он решил позвонить лично. "Слышал другое", вот блин! Интересно, о чём ещё, кроме вчерашних судорог, моя дорогая подружка рассказала своей мамаше? Чёрт! Вечно Фелька всё за моей спиной проворачивает: то лисюганше про сонные припадки доложит, то в больницу насильно отправит! Хотя почему - насильно, я же сам согласился... Ну да, сам... от обалдения!
  Ладно. Я сел и, вытащив синий листок из недавно купленной пачки цветной бумаги, сложил из него слонёнка. Это теперь помогало мне быстро привести мысли в порядок. Бросив фигурку в ящик стола - там у меня скопился уже целый бумажный зоопарк, я упёрся взглядом в раскрытый конспект, который читал к завтрашнему зачёту, пока меня не отвлёк Беспалов.
  Зачёт будет проходить в виде теста и без оценки, то есть проставил, где надо галочки, да и дело с концом. Никаких дополнительных вопросов, задач с подковырками, даже максимум баллов набирать не требуется. В общем, было понятно, что сдам, надо просто слегка освежить в памяти все пройденные за семестр темы.
  Сейчас только полвторого, до больницы я доберусь минут за сорок, а дочитать мне осталось немного - точно закончу до четырёх. А потом можно и врачу показаться, почему бы и нет? Время есть - схожу к Беспалову, прогуляюсь. Пусть пропишет какие-нибудь таблеточки, чтобы не падать головой об пол и не пугать Фелицию.
  Освободился я уже к половине четвёртого, так что успел даже как следует подкрепиться в ближайшем кафе, прежде чем двинулся к МКЦ.
  Снег перестал валить всего пару часов назад, морозец приятно остужал лицо, дышалось легко. Пока ехал в метро, совсем стемнело, свежие сугробы сверкали в лучах фонарей, а проходная в больницу выплывала навстречу, будто тёмный остров в белизне застывшего моря.
  Получив одноразовый пропуск, я не спеша шёл к корпусу, где располагалось нейрохирургическое отделение, как вдруг почувствовал знакомую уже мозговую "чесотку". Что бы это значило?
  Я резко ускорил шаг, чтобы успеть забежать внутрь здания и куда-то присесть, если вдруг появятся признаки сонного припадка или меня заколотит, как вчера на кухне. Но ничего такого не случилось, и вскоре, проскочив коридор нейрохирургического отделения, я уже открывал дверь кабинета заведующего.
  - Можно?
  - А-а, Соколов! - Беспалов улыбнулся, но как-то натянуто. - Заходи.
  Он прилично постарел за эти годы: волосы поседели и поредели, носогубные складки углубились, веки провисли, кожу под глазами смяла сетка морщин. Я удивился, насколько хорошо помню, как он выглядел раньше.
  - Здравствуйте, Леонид Николаевич. - Дверь за мной, с тихим стуком, закрылась. - Вы стали заведующим!
  - Есть такое! - улыбка сразу же сделалась искренней. Он показал на стул для посетителей: - Присаживайся! Ты тоже, надо заметить, уже и не мальчик вовсе, Григорий, - он заглянул в горизонтально развёрнутую над столом воздушку (так любили делать все привыкшие к планшетам старпёры), - шестнадцать плюс семь... Двадцать три!
  - Да, - кивнул я. - Со всех сторон уже совершеннолетний. Универ почти закончил, последний курс остался. В прошлую пятницу нам всем мыслепорты поставили.
  - Так-так-так! Интересно! - нейрохирург закрыл экран и подался ко мне. - И что же?
  - Ну-у-у, вам же, наверное, говорили...
  - А я хочу услышать первоисточник. Давай-ка всё по порядку: что ты почувствовал сразу после внедрения?
  - Да ничего, - пожал я плечами. - Ну, может, лёгкий холодок... Секунд пять.
  - А необычные ощущения? Когда они начались?
  - На следующий день. Сначала у меня зачесался мозг.
  - Это как?
  - Трудно объяснить... как будто что-то щекочет извилины. Почешется и проходит. В тот раз прошло после того, как я вспомнил себя маленьким.
  - Можно подробнее? - взор Леонида Николаевича на миг затуманился от конфи: наверное, запись нашего разговора включил.
  - Я еду в машине с родителями. Картинка - как вспышка... - я описал детали. - А про странные сны рассказывать?
  - Конечно! - он даже подался вперёд. - Рассказывай всё!
  Права была Фелька, в нём явно пробудился научный интерес, вот почему он захотел со мной встретиться. Может, диссертацию какую по моему случаю напишет?
  Подробно излагая свои кошмары и вспыхнувшие за ними воспоминания, я намеренно умолчал о том, как нашёл инфу о ДТП, узнал об ИчгИно-Уу и прочитал статью Кати Бурса - дабы не выслушивать отповедь насчёт ПТСР: мы, типа, старались-старались, а ты всё насмарку пустил!
  Дойдя до сонного приступа и описав возникшее во время него видение, я спросил:
  - Леонид Николаевич, а зачем вы меня так долго держали в больнице?
  - Да не так уж и долго, с чего ты взял? - Беспалов пару раз моргнул, вновь открывая микроэкран и отправляя своему комму какие-то невидимые мне команды.
  - Я это вспомнил. Как находился в отдельной палате, меня постоянно осматривали и никуда не выпускали, хотя я уже выздоровел. И в школу я не ходил, меня обучали дистанционно! Почему?
  - Ты просто долго восстанавливался - очень уж тяжёлая травма!
  - А почему я восстанавливался здесь, а не в детской больнице?
  - Потому что тут - лучше. И специалисты, и оборудование... Мы просто берегли тебя, Гриша!
  Враньё! Вслух я, конечно, этого не сказал, но был уверен: Беспалов скрывает от меня нечто важное. Зрачки его вновь задрожали от работы через конфи, и я решил пока не рассказывать про воспоминание, в котором белобрысый лисюган проводил надо мной какие-то жуткие процедуры.
  - Ну? - нейрохирург моргнул, сбрасывая едва заметную пелену. - А дальше? Головой-то ты как приложился?
  Ага, ну, ясное дело, Фелька об этом мамаше первым делом стукнула... Сказала ли она про лисюгана - вот в чём вопрос!
  - Ну, мы ужинали, как вдруг меня затрясло, и я упал.
  - Видение какое-то было при этом?
  - Нет, только темнота - я потерял сознание. Но быстро очнулся, подружка вызвать скорую не успела.
  Он смотрел на меня, явно ожидая продолжения.
  - Это всё.
  - Что, больше никаких воспоминаний?
  Я упрямо помотал головой.
  Беспалов откинулся на спинку стула и, опровергая свою фамилию, стал резво барабанить пальцами по столу, пытливо вглядываясь в моё лицо, затем выпрямился и распахнул над столом маленькую горизонтальную воздушку. Видно мне под углом было плохо, но там вроде бы висела моя медицинская карта.
  - Ну что ж, - Леонид Николаевич вздохнул, пролистывая записи. - Я вижу проявление посттравматического стрессового расстройства. Причины: возврат блокированных воспоминаний и обострение нетипичной нарколепсии.
  - Это что, из-за внедрения мыслепорта?
  - Возможно, хотя сказать наверняка я пока не берусь. Но то, что сонные приступы участились, - он поднял на меня взгляд и нахмурился, - были судороги и внезапная потеря сознания - всё это настораживает. И требует срочных мер.
  - Лекарства придётся пить? Или даже уколы пропишете?
  - Я думаю, - врач вызвал на экран какие-то таблицы или списки, - тебе нужно лечь ко мне на обследование.
  - Так это... - я растерялся. - Когда?
  - Да чем скорее, тем лучше! Можешь прямо сейчас, чего тянуть-то?
  - Сейчас?! - обалдел я. - Да к вам же не пробьёшься!
  - Ну, я всё-таки заведующий отделением, - улыбнулся Беспалов. - Есть у меня свой личный, небольшой резерв на такой особый случай, как у тебя.
  Особый случай?! Студент с бюджетного места, у которого травма шестнадцатилетней давности? С чего это я вдруг сделался так интересен, что в отделении, куда запись на месяцы вперёд, мгновенно отыскалась свободная койка? Как такое возможно? Тут явно что-то не то! Что он скрывает? Неужто хочет снова запереть меня здесь, чтобы снова проводить какие-то странные опыты?..
  - Эй, Гриша! - врач щёлкнул пальцами. - Ты меня слышишь? Чего застыл-то? Мозг сильно чешется?
  Он как в воду глядел: мозговая "чесотка" и впрямь усилилась.
  - Э-э-э... Нет, прямо сейчас я лечь в больницу никак не могу, - стул подо мной словно бы раскалился, вынуждая вскочить. - У меня сессия!
  - Так я справку тебе дам, по всей форме! - Леонид Николаевич с удивлением смотрел, как, чуть не уронив стул, я пячусь к выходу.
  - Спасибо, я это... экзамены сдам и сразу к вам! - я завёл руку за спину и нащупал ручку двери.
  - Подожди! - Беспалов развернул большую вертикальную воздушку, на которой красовалась его визитка. - Здесь мой номер, звони напрямую, если почувствуешь себя хуже. Боюсь, нетипичная нарколепсия будет только обостряться, судорожные приступы с обмороками тоже могут у тебя участиться! Это ведь твой мозг, Гриша! Сам понимаешь - с такими вещами шутки плохи!
  Ещё и свой личный номер мне дал - невероятно!
  - Да-да, понимаю! - принимая файл с визиткой на свой комм, кивнул я. - Обязательно позвоню, если что. Или сразу же после сессии.
  - Но имей в виду: гарантии, что мгновенно смогу разместить тебя в стационаре, уже не будет! Это сейчас место есть, а потом... - он с сомнением покачал головой. - Мой резерв не резиновый, так что я настоятельно рекомендую...
  - Да, Леонид Николаевич, спасибо! Я понял! До свидания!
  Я выскочил в коридор и отчего-то помчался к лестнице, словно чертями пришпоренный, - хотел как можно скорее покинуть МКЦ, такой давящей мне вдруг показалась здешняя атмосфера, несмотря на весёлые елочки в холлах и развешанные повсюду гирлянды.
  Только сдав на проходной свой одноразовый пропуск и выбежав на улицу, я почувствовал себя лучше и, пока шёл к метро, почти успокоился. Мозговая "чесотка", правда, так и продолжала доканывать, но я знал, что с ней делать.
  * * *
  Я уже подходил к дому, когда позвонила Феля:
  - Приветики! Ходил к Беспалову?
  - Ходил.
  - И что он сказал?
  - Да ничего он не сказал!.. Только расспрашивал всё в подробностях и в конфи постоянно пялился. А потом заявил, чтобы я прямо сейчас на обследование к нему ложился, прикинь?
  - Фигасе! Так ты, получается, в больнице? Видео включишь?
  - Нет, я по улице иду, неудобно. Я сказал Беспалову, что позвоню после сессии.
  - Ты офигел?!
  - В смысле? - от такого тона моё желание поделиться опасением, что меня хотели запереть в больнице, как в тюрьме, испарилось.
  - Ну, ты даешь, блин! - Фелька резко повысила голос, и я убавил громкость. - Надо было ложиться, раз представилась такая возможность, ну ты чего?! Мать там всех на уши поставила, чтобы Беспалов тобой занялся, а ты: позвоню после сессии? Совсем ку-ку?
  - Сама ты ку-ку! - разозлился я. - Вечно делаешь что-то за моей спиной, а потом ставишь перед фактом!
  - Да я... - она задохнулась. - Речь о твоём здоровье!
  - Вот именно! Это моё здоровье, и я сам разберусь! - я понимал, что грублю, но остановиться не мог, очень уж выбесило то, как она на меня наехала. - И мамашу твою я ни о чём не просил, ты сама привязалась!
  - Привязалась?!
  Я не ответил, с сопением меся снег, до которого не успели добраться автоуборщики. Щёки горели, несмотря на мороз. В ушах прозвучал сигнал отбоя.
  Обиделась. Ну и пофиг! Нечего постоянно пытаться мною командовать!..
  Сообразив, что даже не спросил, сдала ли она зачёт, я разъярился ещё сильнее: сама виновата, не надо было набрасываться! - но, поднявшись в квартиру, остыл и послал Фельке сообщение: "Как твой зачёт?" Ответ пришёл только минут через десять и состоял из одного только "Норм". Какое-то время я пялился на это сухое слово, думая сначала послать ей хлопающий в ладоши смайл, потом алое сердечко, но в итоге так ничего и не отправил.
  Мозговая "чесотка" тем временем резко усилилась, требуя срочных действий.
  Открыв лисюганскую листовку, я выбрал ссылку на микрокурс "Первая помощь" и спустя три минуты уже знал, что надо делать для спасения жизни при повреждениях, несчастных случаях и внезапных заболеваниях. Два универсальных алгоритма действий в экстренных ситуациях: один - если пострадал человек, второй - когда что-то случилось с веготи.
   А уже минут через двадцать заболел мой "шрам" на черепе, и показалось, будто сросшаяся в этом месте кожа налилась кровью и торчит над волосами перекрученной толстой верёвкой. Я ждал этого, но не так скоро: в прошлый раз прошло около часа, прежде чем меня сразил сонный припадок. А сейчас я едва успел лечь на кровать, как голову пронзил резкий прострел, и я увидел себя в уже знакомой игре.
  
  Шагнув в открывшийся лифт, я поднялся на второй уровень. Он назывался "Воздействие", и от меня требовалось найти и выключить облучатель мозгов, из-за которого врачи превратились в монстров и съели всех пациентов.
  Холл и коридор - были точь-в-точь, как в нейрохирургическом отделении, где я сегодня встречался с Беспаловым. В палатах всё оказалось залито кровью и перевёрнуто, а в стенных шкафах, санузлах и под кроватями прятались чудища, в которых переродились врачи больницы. У некоторых на обрывках халатов сохранились бейджики с именами. Читать их, правда, было некогда: монстры уже переварили пациентов и теперь хотели утолить голод мной.
  Я метал в них скальпели, резал ампутационными пилами, колол шприцами, бил стульями и вообще всем, что попадалось под руку. Однако убить врачей-монстров оказалось гораздо сложнее, чем пациентов-бациллоидов с первого уровня, и вскоре у меня осталось только тридцать процентов жизни. Помогло то, что я быстро наткнулся на столовую, где разжился большими поварскими ножами, а в кладовке нашёл аптечку и поправил здоровье до восьмидесяти процентов, после чего дело пошло веселее.
  Однако монстры продолжали нападать, и когда я добрался до лаборатории, где находился Облучатель мозгов, жизни у меня почти не осталось. Повезло, что на подступах попался труп не поражённого болезнью врача-человека. Рядом валялась пустая склянка с надписью "Яд" - человек выпил отраву, чтобы не дать монстрам себя сожрать.
  Бейджик врача гласил: "Добрый доктор Правдин", и я забрал у него целую упаковку полезных злаковых батончиков "На здоровье". Ими я смог увеличить свой жизненный процент до максимума, и очень вовремя, потому что лабораторию защищал самый крупный, быстрый и злой монстр, с которым пришлось биться долго и с применением всех имевшихся у меня средств. Когда он наконец упал, исколотый, изрезанный, с почти отрубленной головой, у меня в поле находок появилась магнитная карта "Универсальный ключ главврача".
  Я зашёл в лабораторию и увидел огромный прибор, слегка похожий на те, что используются в кабинетах физиотерапии. Устройство светилось жутким зелёным светом. Я взял добытую ключ-карту, и перед глазами тут же возникла надпись: "Отключить", а под ней "Да" и "Нет". Я нажал "Да", зелёный свет погас, облучатель мозгов ушёл в пол, открывая проход к потайному лифту.
  
  Очнувшись, я сел на кровати. "Чесотки" не было, только сильно ныл "шрам", а в голове прокручивались подробности видения.
  Это снова была смесь сна с реальным воспоминанием о нейрохирургическом отделении Беспалова, только монстрами на этот раз стали не пациенты, а врачи. Лишь один из них умер, оставшись нормальным человеком. "Добрый доктор Правдин" - было написано у него на бейджике, и это точно неспроста! Как и сладкие злаковые батончики для правильного питания...
  Я внезапно увидел перед собой улыбающееся лицо доктора.
  
  В руках он держал упаковку батончиков "На здоровье". Вытащил один и протянул мне.
  - Ух ты, спасибо! - я разорвал обёртку и с хрустом откусил огромный кусок.
  - На здоровье, Гриша! - доктор улыбнулся. - Это ягодный с мёдом, - он забрал у меня обёртку и сунул в карман своего белого халата, - а есть ещё с кокосом, клубникой и ананасом. Четыре штуки в упаковке. Ну как? Вкусно?
  - Угу, - промычал я с набитым ртом.
  - Только все сразу не ешь, а то живот раздуется, - он рассмеялся и погладил меня по голове.
  Я кивнул, дожёвывая батончик. Добрый доктор уже не первый раз приносил мне сладости и то, что не съедалось сразу, я прятал в свой маленький рюкзачок. Его подарила мне одна из медсестёр - красивый, с мультяшками, слегка, правда, выцветшими, потому что раньше рюкзачок принадлежал какому-то другому ребёнку. Но мне он всё равно нравился, я хранил его в шкафу, под одеждой, и верил, что в него никто, кроме меня, никогда не заглядывает.
  - Вот, водичкой запей! - доктор протянул мне маленькую бутылочку с минералкой. - Трудно было сегодня, да?
  
  Голову вновь прошила боль от "иглы", которой лисюган с розовыми глазами "протыкал" мне мозг - я взрослый и я маленький одновременно это почувствовали, но судорог, к счастью, не было - яркость того воспоминания уже изрядно поблёкла. Зато во рту проступил ягодно-медовый вкус полезного батончика. Перед мысленным взором всё ещё стояло приятно-внимательное лицо с серыми глазами, прямым носом и чётко очерченными губами, я помнил ласковое прикосновение большой тёплой руки.
  Добрый доктор... Правдин? У него была такая фамилия? Что-то подсказывало, что - нет, это псевдоним.
  Из-за сладкого привкуса захотелось пить, я пошёл на кухню и жадно осушил целый стакан.
  
  - У тебя сухость во рту из-за препаратов, потерпи, это скоро пройдёт, - доктор вскрыл небольшой пакетик с порошком и высыпал его в одноразовый стаканчик с водой - она сразу же зашипела и пошла пузырьками. - Вот, выпей, должно полегчать.
  Пустой пакетик он убрал в нагрудный карман, на котором был бейджик: "Кривцин Пётр Валентинович".
  - А фамилия у меня неправильная! - перехватив мой взгляд, рассмеялся он.
  - Почему? - меня сильно тошнило, но я всё равно стал пить чуть солоноватую, терпкую воду. Пузырьки щекотали нос.
  - Так иногда бывает... Вот у нас в отделении, например, сразу два нейрохирурга с неправильными фамилиями: Беспалов, у которого все пальцы на месте, и я - Кривцин, хотя на самом деле никогда не кривлю душой!
  - Как это?
  - Что - как? Не кривить душой?
  - Да.
  - Ну, это значит - всегда быть за правду! Тебя вот лисюганы мучают, а я пытаюсь с этим бороться, однако те, кто им разрешает зверствовать... они, к сожалению, окопались даже среди руководства больницы. Поэтому, Гриша, ты никому не говори, что я даю тебе лекарства, чтобы облегчить состояние, иначе меня отсюда выгонят. Они ведь не хотят ничего тебе облегчать, а только ещё хуже сделать! Особенно лисюганы.
  - Я никому не скажу, дядя Петя!
  - Да, - он забрал у меня одноразовый стаканчик и смял его в кулаке. - Пусть это будет нашим с тобой секретом.
  - Секрет! - повторил я и обнял доктора. От его лекарства тошноту как рукой сняло и сухость во рту тоже пропала.
  - Ничего... - дядя Петя ласково гладил меня по спине. - Мы скоро выведем их на чистую воду...
  
  Я стоял на кухне, глядя в пустой стакан. Кривцин Пётр Валентинович, вот как на самом деле звали доброго доктора. Оба разговора происходили в моей палате, прямо рядом с входной дверью, возле санузла, потому что здесь была слепая зона скрытой камеры. Её установили, чтобы круглосуточно следить за моим состоянием.
  Я вспомнил, что ходил по больнице только в сопровождении врача, а в другое время дверь в палату была заперта.
  Медсёстры регулярно гуляли со мной в больничном дворе и приносили фрукты, печенье или йогурты, которые не стали есть другие пациенты. И только дядя Петя подкармливал меня сладостями не из больничной столовки, он действительно сочувствовал мне и помогал, сумев тайно добыть себе ключ от моей палаты и разузнать про скрытую камеру.
  Добрый доктор мог приходить ко мне, когда захочет, но старался не светить свои визиты и лекарства, которые давал мне, чтобы облегчить страдания. Этим он уменьшал эффект... да от пыток - чего уж там! - которым подвергали меня лисюганы.
  Что же такое они, вместе с Беспаловым, со мной делали в этом чёртовом нейрохирургическом отделении и зачем?!
  В семь лет я, конечно, ничего не понимал, но, наверняка, это было как-то связано с ИчгИно-Уу - недаром он касался моей лопнувшей головы, ох недаром!
  На ум снова пришла статья Кати Бурса. Её тайный и надёжный источник - уж не Кривцин ли это?! "Мы скоро выведем их на чистую воду". Вопрос, кто "мы"?
  В ленте врачей, работающих в настоящее время в МКЦ, Кривцина не было, а список тех, кто когда-то работал, но уволился, на официальный сайт больницы никто, разумеется, не выкладывал. Это надо в отдел кадров обращаться, но кто и с какого перепуга станет там со мной разговаривать?
  В соцсетях я тоже доброго доктора не нашёл, как и Екатерины Бурса, кстати. Что ж, вероятно, оба они имели аккаунты под псевдонимами. Однако для журналистки это было очень странно, ведь она публиковалась под этим именем, а значит, должна была его же в сети и раскручивать! Я отыскал другие её статьи, много и на разные темы, всякие журналистские расследования, но всё это было написано раньше, чем "Пора бить тревогу?". После этой статьи - ничего, словно ножом отрезано! Сменила имя, а все свои прежние аккаунты удалила?
  Ладно, попробуем тогда снова поискать Кривцина - ведь если угадать новое имя Кати Бурсы - задача для меня непосильная, то, под каким псевдонимом зарегистрирован в соцсетях Петр Валентинович, я, после своих видений, мог предсказать без труда.
  О да! Пошарив в поисковике и отбросив настоящих Правдиных, я нашёл то, что искал.
  Блог назывался "Добрый доктор Правдин", и содержал описания новых и не очень лекарств, обзоры медицинский книг и журналов, научные статьи, растолкованные простым и понятным языком, интервью с экспертами на тему здоровья и т.п. Блогер не сообщал широкой публике своё истинное имя-отчество, но в закрепе сообщал, что работает медицинским писателем на фрилансе и принимает заказы на редактирование и корректировку медтекстов, отчётов о клинических исследованиях, разработку инструкций по медицинским препаратам и изделиям, и т.п. В личной переписке с работодателем готов был предоставить полное резюме, писал, что имеет высшее медицинское образование, учёную степень и опыт работы в широко известном многопрофильном клиническом центре.
  У доброго доктора Правдина было довольно много подписчиков, но самое интересное для меня заключалось в том, что сам он был подписан на прямо-таки отъявленных антивеготчиков, а это ведь как раз в духе Кривцина! В своём блоге он, надо отметить, тоже не жаловал лисюганов, однако явно старался соблюдать разумную осторожность в высказываниях, чтобы не отпугнуть этим основную массу работодателей и подписчиков.
  Ну что ж, дядя Петя, надеюсь, ты ещё помнишь пострадавшего в ДТП семилетнего Гришу Соколова с черепно-мозговой травмой, - думал я, отправляя сообщение в личку доброму доктору Правдину. Поздравил с наступающим Новым годом, написал, кто я, и пристегнул своё фото. Потом пожаловался на проблемы после внедрения мемпо и попросил о встрече: предложил увидеться завтра у станции метро рядом с универом - мол, очень-очень нужно поговорить! И чем скорее, тем лучше, ведь это - моё здоровье!
  Значок под моим сообщением говорил, что оно получено, но Кривцин, если это и в самом деле был он, с ответом явно не торопился. Я ждал до полдвенадцатого ночи, но так ничего и не получив, завалился спать: всё-таки завтра зачёт, хоть и лёгкий.
  Фелька на связь больше не выходила, я тоже инициативу не проявлял.
  * * *
  Под утро неожиданно приснился новый кошмар про извилистые холмы.
  
  Мое, ранее согнутое головой под землю, тело-стебель распрямилось обратно, и я увидел источник света, который приманивал червячков: это была небольшая искрящая молния-зигзаг, как рисуют на картинках про каких-нибудь громовержцев. Только держал её не славянский Перун или древнегреческий Зевс, а тот самый белобрысый лисюган, что мучил меня в больнице после аварии. Он медленно шёл по холмам, внимательно глядя на покрывавшую их серую сеть, как вдруг остановился и, подняв молнию повыше, с размаху вонзил её в один из "шерстяных кулей", "Куль", с диким треском, взорвался.
  
  Меня подбросило на постели и выбило из сна. Пока подбирал улетевшее на пол одеяло, прозвучал сигнал будильника.
  Я встал и, надев комм, обнаружил сообщение от Фели: "Григ, встретимся сегодня, мне надо сказать тебе важное!"
  Ну да, мозг вынести, чтобы я лёг к Беспалову на обследование, - хмыкнул я и, чуть подумав, написал: "В 18:00 на нашем месте". Ответ пришёл быстро: "А раньше?". "Раньше у меня зачёт" - отправил я, прикинув, что если вдруг Кривцин захочет встретиться со мной после универа, то надо иметь хороший запас времени. "ОК" - прилетело от Фели, и тут же следом ещё одно сообщение: "Если вдруг сможешь раньше, дай знать!"
  Да что за спешка-то? - удивился я. - Может, с братом опять проблемы? Решил было спросить, но, вспомнив, как из-за этого самого брата меня не пустили в квартиру, не стал.
  Пока завтракал, быстренько пролистал конспект: да нормально, если каких тонкостей и не помню, то для теста, где надо выбрать один из ответов, знаний хватит - уж не провалю, это точно! Запихнув тетрадь в рюкзак, я оделся и вышел из дома. Зачёт начинался только в 12:30, но мы с парнями договорились прийти в универ к 10:00, чтобы вместе по темам пробежаться - такая практика уже показала себя полезной и потому прижилась.
  От доброго доктора Правдина пока отклика не было, но во вчерашнем сообщении я сказал ему, где учусь, и предложил встретиться в центре зала ближайшей станции метро в 9:00 или, если это время никак не подходит, то в 15:00. Несмотря на отсутствие подтверждения, я решил поехать на станцию к этому времени - вдруг он всё же решит прийти, а скажет об этом в последний момент? Или вообще не скажет, а приедет и будет из какого-нибудь укрытия наблюдать, кто придёт?
  Было ещё темно, горели фонари, но сугробы на газонах больше не сверкали драгоценностями, заваленные сметённой с асфальта грязной кашицей. Тротуары автоуборщики уже вычистили, мороз спал, воздух был не очень холодным. Я бодро порысил мимо огромной коричневато-серой горы снега, который только сгребли с дороги, а вывезти ещё не успели.
  Спускаясь в подземку, я поймал себя на странной уверенности, что доктор Правдин - точно тот самый дядя Петя, и что он, наверняка, меня помнит. К тому же я ведь прислал своё фото, которое легко омолодить с помощью нейронки и убедиться, что я и есть тот самый семилетний мальчик! В блоге доктор сообщал, что медицинским писателем работает уже четырнадцать лет, а значит, уволился из МКЦ очень давно и, возможно, как раз из-за того, что боролся с моими мучителями-лисюганами.
  Я зашёл в поезд и встал напротив женщины, которая достала из сумки яблоко и протянула сидевшему рядом с ней мальчику...
  
  - Меня зовут Катя, а тебя? - сказала девушка, вкладывая мне в руку ярко-розовое яблоко.
  - Гриша! - ответил я.
  - Ну, так угощайся, Гриша! Бери-бери, оно сладкое!
  - Спасибо!
  - Мне дядя Петя про тебя рассказал, какой ты храбрый - лежишь тут, совсем один, во взрослой больнице!
  Стоявший за ней, прямо возле двери в палату, Кривцин кивнул и улыбнулся, а я стал играться яблоком, крутя его между ладонями.
  - Можно мне Гришу сфотографировать? - обернувшись к доктору, спросила Катя, доставая из кармана смартфон.
  - Здесь, в палате? - дядя Петя посмотрел на неё так, словно она собралась открыть окно и выпрыгнуть с третьего этажа на улицу.
  - Я не буду прямо сейчас выкладывать фото в сеть, я... ну ладно! - она кивнула и убрала свой смартфон в карман.
  
  Смартфон! - вспомнил я, наблюдая, как мальчик ёрзает на сидении и без особой охоты мусолит выданное мамашей - это точно его мать, лица похожи! - яблоко.
  Тогда, шестнадцать лет назад, ещё не было наголовных коммов, и в обычной жизни все пользовались в основном смартфонами, реже планшетами или ноутбуками - один такой был у меня в палате, но без выхода в интернет! Я сейчас так ясно это вспомнил! Всё закачивалось в ноут заранее: игры, мультики, фильмы, причём строго дозировано, а на ночь его забирали, чтобы обновить контент. Школьные уроки тоже записывались заблаговременно, и я просто смотрел их по видео, без возможности перебить учителя или задать вопрос. В конце мне давали задания, я выполнял их в тетрадке и отдавал врачу, и потом мне возвращали её с исправленными ошибками и записями учителей, где разъяснялось, что и как я понял неправильно.
  В больнице мне жилось так тоскливо, что даже выполнение домашнего задания казалось интересным времяпрепровождением, ведь развлекательная часть содержимого ноута на это время блокировалась. Зато любые части урока я мог пересматривать сколько угодно раз, а также читать закачанные в ноутбук учебники и подходящие для моего возраста дополнительные книжки. В итоге, я увлёкся учёбой и старался сделать задание так, чтобы не было ни одного замечания от учителя, - это стало для меня своеобразной игрой. Я подолгу выискивал нужную инфу в учебниках и сам разбирался с непонятками, а потом с нетерпением ждал возврата тетрадок, чтобы обрадоваться, когда вместо правок красной ручкой будет написано, что я молодец.
  Вот какая неожиданная польза вышла от моего больничного заточения: в семь лет я до страсти полюбил добывать и расширять свои знания! Так с тех пор и привык быть отличником.
  Поезд остановился, женщина взяла мальчика за руку и он, вяло догрызая яблоко, поплёлся на выход.
  Я, в его возрасте, тоже хотел бы вот так, ни о чём не беспокоясь, просто таскаться себе за мамой, но - увы! - приходилось сидеть в этой тухлой больнице, словно в тюрьме, даже не имея возможности выйти в интернет - почему?
  Ну, уж точно не потому, что ИчгИно-Уу и впрямь заразил меня нейроботом и кто-то боялся, что я запущу его в сеть, - ведь напрямую связанных с мозгом коммов и мыслепортов тогда ещё не было! Нет, Беспалов и лисюганы просто не хотели, чтобы я кому-нибудь рассказал о том, как они истязают меня в этом проклятом нейрохирургическом отделении.
  Но я рассказал! Журналистке, когда дядя Петя привёл её ко мне в палату - очень интересно, каким образом ему это удалось! - и мы втроём толклись возле санузла, чтобы оставаться в слепой зоне камеры. Тётя Катя расспрашивала меня, что я помню об аварии, о проводимых лисюганами процедурах, а доктор стоял, прижав ухо к двери, - наверное, прислушивался, не идёт ли кто-то узнать, почему ребёнок так надолго застрял в туалете.
  Журналистка не сказала мне тогда свою фамилию, но я не сомневался, что это была именно она - автор статьи "Пора бить тревогу?". Потом Катя куда-то исчезла, а Кривцина с треском выперли из МКЦ и, похоже, с волчьим билетом, раз с тех пор он работает не нейрохирургом, а медицинским писателем на фрилансе...
  Объявили мою станцию, я вышел из поезда и поспешил в центр длинного зала. Времени было 9:01. Мимо сновали туда-сюда люди, но никто, похожий на дядю Петю, не появлялся, и сообщений от него тоже не поступало.
  Я прождал до 9:20, потом поднялся наверх и, там побродив ещё пару минут, поплёлся на улицу. Может, добрый доктор придёт в 15:00? Верилось в это слабо, и от этого на душе было пакостно.
  Сильно разочарованный, я брёл мимо сиявших огнями новогодних инсталляций, не глядя по сторонам, как вдруг, уже возле самого входа в университет, кто-то схватил меня за локоть и поволок прочь от здания.
   к оглавлению
   Глава 5
  Кривцин! Это был он - я ни секунды не сомневался! Меня затопил какой-то глупый детский восторг: дядя Петя опять пришёл мне на помощь! Глубоко надвинутая утеплённая бейсболка с козырьком, медицинская маска и тёмные очки - всё это хорошо скрывало лицо, но я всё равно его сразу узнал!
  У меня перед носом вдруг развернулся небольшой настроечный экран, и на нём возникла надпись: "История очищена". Что?! Я таращился на пустоту, которая возникла вместо перечня ссылок, куда я ходил по сети! Но я же ничего не стирал! В ушах внезапно раздался короткий писк, и появились слова: "Нет сигнала", а следом булькнуло уведомление о невозможности активировать мемпо. Да что ж это творится-то?!
  - Пётр Валентинович!.. - я умолк, переподключаясь к сети. Снова писк и "Нет сигнала"! Что происходит с коммом? Я перезагрузился, но всё осталось по-прежнему. Как это может быть?!
  - Глушилка! - прошипел Кривцин мне в ухо. - У меня в кармане глушилка.
  - Какая ещё глушилка? - растерялся я, пытаясь избавиться от периодического писка и постоянно висевшей перед лицом надписи. - Куда вы меня тащите?
  - Туда, - он махнул рукой в сторону небольшого сквера. - Не хочу стоять тут, под камерами!
  Возле универа и правда толклись студенты, да и вся ведущая от метро улица была оживлённой, и я покорно последовал за дядей Петей, хотя и не очень понимал, почему он ведёт себя, словно преступник, объявленный в розыск!
  - Вот, - он остановился в самом глухом уголке сквера, возле засыпанной снегом и носиками лавочки. - Здесь мы можем спокойно поговорить.
  - А что у вас за глушилка? - я, наконец, разобрался, как убрать достававший писк и свернуть уведомление комма об отсутствии связи, а мемпо, к счастью, заткнулся сам, ограничившись однократным сообщением. - И куда делась моя история? Её что, тоже глушилка уничтожила?! Зачем?
  - Затем, что твой комм, а теперь ещё и эта лисюганская дрянь за ухом - средства слежения! - он снял бейсболку, и я с изумлением увидел, что на нём нет наголовного гаджета.
  Пригладив поседевшие волосы, Кривцин надел кепку обратно. Он заметно сдал за эти годы: появились глубокие морщины, щёки обвисли, а главное, взгляд стал совсем другим. Недобрым.
  - Ты уж прости за откровенность, - продолжил доктор, - но я не склонен слишком доверять тебе: столько лет прошло, а лисюганы никогда времени зря не теряют - умеют, твари, людей обрабатывать!
  Я собственным ушам не верил: неужели он думает, я с ним по указке чужих встретился?! Но зачем им это? Что я, по его мнению, должен сделать? Выведать какие-то тайны?.. Но ведь мы шестнадцать лет не виделись, и он давным-давно из больницы уволился, на что он сдался веготи? Бредятина какая-то!
  Детская радость от встречи с дядей Петей померкла.
  - Зачем же тогда пришли, если не доверяете? - хмуро проговорил я.
  - Потому что ты - всё тот же маленький Гриша! - он улыбнулся и сразу же стал знакомым добрым доктором, только побитым жизнью и одряхлевшим.
  Смахнув с лавочки снег и сор, он сел. Я тоже очистил себе место и пристроился рядом, подложив вырванный из тетради чистый лист.
  Дядя Петя достал из кармана злаковый батончик "На здоровье" - ух ты, их всё ещё выпускают! - и протянул мне:
  - Ягодный с мёдом.
  - Мой любимый! - неожиданно вспомнил я, и в груди что-то болезненно сжалось. - Спасибо!
  - Пожалуйста!.. Это у нас с тобой вроде пароля, верно?
  Я кивнул, разглядывая изменившуюся с тех пор, как я лежал в больнице, обёртку.
  - Мне никогда не было на тебя плевать, Гриша, и все эти годы я о тебе помнил. Но связаться даже и не пытался: знал, что все воспоминания об аварии и больнице будут у тебя заблокированы.
  - Чтобы исключить ПТСР, - заученно пробубнил я.
  - Да-да, - одним уголком рта усмехнулся Кривцин. - Ты бы меня попросту не узнал, и подумал бы, что я... - он махнул рукой. - Ну, в общем, понятно.
  Я снова кивнул, убирая батончик в карман.
  - Поэтому, когда ты написал мне, что к тебе вдруг вернулись воспоминания, я, конечно, очень захотел встретиться. Однако лисюганы ведь тоже, наверняка, заинтересовались тем, что с тобой происходит, а с ними пересекаться мне совсем не с руки, извини. Поэтому я предпринял меры предосторожности. На случай, если они уже снова взялись за тебя всерьёз и собираются запереть где-нибудь, чтобы пошарить в твоих извилинах.
  - Вы что, думаете, они всё это время за мной следили?! - по-моему, это походило на настоящую паранойю.
  - Ну, просто так, без причины, следить целых шестнадцать лет - слишком накладно, - согласился Кривцин. - Да и зачем, если тогда они уже выяснили всё, что хотели, - ну, не зря же целыми месяцами в мозгу у тебя ковырялись! Другое дело, если сейчас они узнали, что после внедрения мыслепорта у тебя внезапно стали пробуждаться воспоминания, которые они так тщательно затирали! О, после такого их интерес неизбежно пробудится заново, можешь не сомневаться! Ты говорил об этом кому-то, кроме меня?
  - Подружке... - сознался я, и нехотя добавил: - А её мать устроила мне встречу с Беспаловым.
  - Что? С Беспаловым?! - Пётр Валентинович выпрямился, словно кол проглотил, и начал озираться по сторонам.
  - Это было ещё до того, как я вспомнил про вас.
  - Да? - он немного расслабился. - Ну, и о чём же ты с ним беседовал? И что говорил подружке?
  Я взглянул на часы: время приблизилось к десяти - к ребятам мне уже не успеть. И предупредить, что, скорее всего, явлюсь прямо к началу зачёта, тоже не выйдет. Из-за глушилки. Но... - я заёрзал - разговор с дядей Петей был слишком для меня важен! Эх, ладно, сами справятся! Волноваться, правда, начнут, почему звонки и сообщения не проходят, но что уж тут поделаешь?
  Стараясь больше не думать об этом, я рассказал Кривцину всё, что обсуждал с Фелей и Беспаловым.
  - Удивительно, как легко тебя отпустили, - покачал головой Кривцин, когда я дошёл до того, как сбежал, услышав предложение лечь на обследование. - Думаю, они сочли, что всё под контролем, и решили оставить тебя в привычной обстановке, чтобы не мешать проявиться тому, что они тогда, шестнадцать лет назад, могли пропустить.
  - А что они могли пропустить? Нейробот, про который писала в своей статье Катя Бурса? - меня вдруг осенило: - Она ведь лечилась в том же нейрохирургическом отделении! Поэтому мы и встретились! - я описал ему, как она угощала меня яблоком. - Этот эпизод вспыхнул у меня в голове в метро, по дороге сюда, и я ещё удивился: как же вам удалось привести журналистку ко мне в палату? А сейчас я вдруг вспомнил! Вспомнил, что она тоже была пациенткой!
  - Да, - Пётр Валентинович резко помрачнел и насупился. - Она была моей пациенткой. Якобы.
  - Якобы?!
  - Да... она сама на меня вышла... Подслушала, как я ругался с зав отделением.
  - Теперь эту должность занимает Беспалов, - ввернул я.
  - С Беспаловым я тогда тоже ругался, - мрачно кивнув, заметил Пётр Валентинович. - Сначала. А потом, когда он послал меня куда подальше, пошёл к заведующей. Тогда, шестнадцать лет назад, это была Брухова Ольга Семёновна, пожилая уже тётка, с виду нормальная вроде, а на деле - хитрая и продажная сволочь... Я потребовал прекратить допускать к тебе лисюганов, а она велела мне успокоиться и не мешать одобренному руководством МКЦ сотрудничеству с веготи. Я принялся спорить и напомнил, что официально они тут только наблюдатели и не имеют права проводить над ребёнком жестокие и непонятные эксперименты! А она только рассмеялась, напомнив, что наши братья по разуму имеют уникальный опыт исследования и устранения любых повреждений органических нейросетей, так что не в моей компетенции оценивать методы их работы. Я вскипел и пообещал обратиться с жалобой в соответствующую надзорную организацию, где уж точно найдут специалистов, достаточно компетентных, чтобы разобраться, нужно ли ребёнку такое травмирующее лечение. Брухова разозлилась, приказав мне заткнуться и заниматься исключительно своими пациентами. А я в ответ заявил, что не ограничусь жалобой, а ещё и внимание общественности привлеку! Тогда эта чёртова стерва вышла из себя и пригрозила, что я вылечу из МКЦ с треском, если и дальше продолжу соваться, куда не следует.
  Разъярённый, я вылетел из кабинета и чуть не зашиб дверью девушку. Но она, к моему удивлению, не обратила на это внимания и, не слушая моих извинений, буквально потащила в холл беседовать по делу исключительной важности - так она мне сказала. В общем, я сразу догадался, что она тут явно не из-за своего здоровья, специально подслушивала и хочет что-то мне предложить.
  Так, в итоге и вышло. Катя Бурса оказалась журналисткой, которая страстно хотела выяснить, куда пропал её парень. Он был активным антивеготчиком и исчез сразу после того, как погиб ИчгИно-Уу.
  - Он врезался в нашу машину! - не удержался я.
  - Да, и, как выяснилось, ИчгИно-Уу был связан с ячейкой, которую возглавлял пропавший возлюбленный Кати Бурса.
  - Связан с ячейкой антивеготчиков? Лисюган?!
  - Представь себе! Есть среди них такие. Кому, по каким-то своим, лисюганским, причинам, плотное взаимодействие с людьми очень сильно не нравится.
  - А Катя?
  - Катя сама в ячейке не состояла, но парня своего любила и знала, что ИчгИно-Уу вечером того дня, когда случилась авария, должен был передать антивеготчикам какие-то сенсационные материалы. Однако на эту встречу лисюган, по понятным причинам, не явился. А вскоре после этого пропал Катин парень, и ячейка его тоже перестала существовать. Все попытки разыскать любимого или хоть кого-то из его соратников оказались безуспешными. Оставалась последняя зацепка: пострадавший в аварии мальчик - возможно, он что-нибудь видел, понял, услышал. Катя разузнала, куда тебя увезли, и добыла себе направление в МКЦ. Пришла, а тут как раз я! Бранюсь с начальством по поводу допуска к тебе лисюганов. Вот она и подсуетилась.
  Помоги, говорит, мне, и я разберусь, что тут творится. Никто не уйдёт от ответственности - я обещаю! Она была уверена, что твои пытки как-то связаны с гибелью ИчгИно-Уу, а значит, и исчезновением её парня-антивеготчика, прямо горела своим журналистским расследованием! Клялась, что выведет этих рыжих тварей, а с ними и руководство больницы, на чистую воду и убедила меня придумать ей диагноз, чтобы лечь в наше отделение на обследование.
  Так Катя и стала моей пациенткой. Она быстро втёрлась в доверие к младшему персоналу, проникла в кабинет заведующей и скрытно установила там микродиктофон. В записанном на него разговоре веготи говорили Бруховой, что если к мальчику попал нейробот, то на его обнаружение и извлечение нельзя жалеть ни времени, ни ресурсов, и обещали щедро вознаградить руководство больницы за содействие.
  - Так значит - это правда?! Про нейробот? Они действительно разрабатывали нейрооружие?
  - Оружие - это уже Катины домыслы. Она ведь не слышала предыдущих разговоров, когда веготи, очевидно, объясняли Бруховой, что это за нейробот, почему и как он вообще мог оказаться в твоём мозгу. Зато она успела записать ещё один разговор заведующей, на сей раз с Беспаловым - старая грымза интересовалась, что он думает насчёт лисюганских исследований мальчика.
  - И что же Беспалов?! - не удержавшись, воскликнул я.
  - Сказал, Гриша, что, как ему кажется, веготи ищут в нейросети твоего мозга нечто со свойствами программного вируса. Вот это-то и стало отправной точкой Катиных умозаключений, которыми она так опрометчиво поделилась с общественностью.
  - Почему опрометчиво? Вы же именно того и хотели, разве нет?!
  - Чёрт, да! - Пётр Валентинович так зажмурился и покачал головой, словно то, что он говорил, причиняло ему острую физическую боль. - Но я тогда и подумать не мог, что Катя за это жизнью поплатится!
  - Что-о-о?!
  - Её устранили, Гриша! - он повернулся ко мне и уставился прямо в глаза. - Втихую! Просто взяли и уничтожили! Статью удалили, все Катины аккаунты закрыли, а её саму...
  Кривцин отвернулся и проложил говорить, глядя куда-то вдаль:
  - Всё случилось, когда меня не было в отделении, возможно ночью, и это был настоящий ужас! Я утром совершал обход и, когда зашёл в её палату, вдруг обнаружил там, вместо умной и активной девушки, тупое неадекватное существо! Ты даже не представляешь, что я тогда почувствовал! Она устно-то двух слов связать не могла, не то что писать и заниматься журналистским расследованием! Словно ребёнок недоразвитый стала...
  Я не понимал, как можно сотворить такое, но не сомневался, что это дело рук лисюганов! Я был в шоке, никак не мог опомниться, а меня уже вызвала к себе Брухова - доложил же ей кто-то, успел! - и стала пытать, что происходит. А диагноз-то у Кати был липовый! Но как в этом сознаться?! Заявить, что на самом деле она была здорова и лечения никакого не получала, у меня не хватило духа - мямлил только, что не может человек стать таким за одну ночь...
  Пётр Валентинович тяжко вздохнул и потупился.
  - В итоге, Брухова обвинила меня в некомпетентности и велела созвать консилиум, чтобы решить, что делать с несчастной Катей. Врачи, конечно, мягко говоря, обалдели, когда увидели, что сделалось с пациенткой, и, не добившись от меня никакого вразумительного объяснения, стали проводить всевозможные диагностические процедуры, исследования, вводили её в гипноз, доискиваясь до причин полной потери когнитивных способностей, но разобраться у них так не вышло. Всё только без конца совещались, и в конце концов консилиум вынес вердикт, что изменения, произошедшие в мозгу пациентки, необратимы, и помочь ей возможности нет. Это было просто немыслимо!..
  Кривцин смолк, разглядывая собственные колени. Я не знал, что сказать, и потрясённо смотрел на него, ожидая продолжения. Стряхнув с брюк несуществующие соринки, Пётр Валентинович заговорил вновь, в голосе звучала усталость:
  - Меня, ясное дело, турнули из МКЦ, Катю выписали домой на попечение матери. А спустя несколько месяцев девушка умерла! И снова никто не мог определить отчего: просто уснула вечером, а утром не проснулась. Несчастная мать была вне себя от горя и подала на больницу в суд. Хотела доказать, что это врачи сделали её дочь слабоумной. Привела массу свидетелей, утверждавших, что до лечения в МКЦ её Катя была совершенно здорова - ну, ещё бы, ведь она больше десяти лет проработала журналисткой!
  В общем, нетрудно догадаться, кто стал козлом отпущения.
  А уж когда выяснилось, что направление в нейрохирургическое отделение - липа, а я этого не понял и поставил неверный диагноз, уложив пациентку в больницу, со мной как с практикующим нейрохирургом было покончено. Слава богу, Катя умерла уже дома, и связать её смерть с лечением в МКЦ следователь не сумел - не то я и сесть мог бы за причинение смерти по неосторожности, вследствие ненадлежащего выполнения профессиональных обязанностей. Но тут уж, думаю, руководство отделения и больницы постаралось: сам понимаешь, такая слава МКЦ не нужна. Они, видно, все свои связи подняли - инфа по делу даже в средства массовой информации почти не просочилась, хотя Катя Бурса была журналисткой.
  Кривцин откинулся на спинку лавочки и, запрокинув голову, стал рассматривать бледно-серое, перечёркнутое чёрными ветвями, зимнее небо. Я взглянул на часы: до зачёта оставался всего час - времени на тактичное молчание не было.
  - Дядь Петь, то есть Пётр...
  - Дядя Петя - нормально!
  - Вы сказали, лисюганы искали в моём мозгу нейробот со свойствами программного вируса! Так я не понял: они нашли его тогда или нет?
  - Пока я был в МКЦ - нет. А что было после того, как меня оттуда выперли, я не знаю. Ты ещё оставался в больнице.
  - Но сами вы как думаете - нашли они то, что искали?
  - Ну, исходя из того, что целых шестнадцать лет тебя не трогали и даже внедрение мыслепорта не контролировали, могу предположить, что на момент выписки лисюганы были убеждены, что никакого нейробота в твоём мозгу нет. Однако, судя по кошмарам и пробуждению воспоминаний - на самом деле там что-то есть! Просто все эти годы оно хорошо пряталось, не проявляя активности.
  - Пока я не получил мемпо!
  - Да. Сразу после внедрения лисюганский мыслепорт выпускает множество усиков. Память - это распределённая по всему мозгу нейронная сеть, в неё-то усики и проникают, чтобы сделать инфу твоими воспоминаниями.
  - Серая сеть с кулями шерсти!
  - Да, думаю, так ты увидел в своих кошмарах серое вещество мозга. Кули - это нервные центры, скопления тесно связанных между собой нейронов.
  - А пчела? Червячки?!
  - А вот это, судя по всему, именно то, что шестнадцать лет назад искали, но так и не нашли лисюганы. И теперь, когда ты выложил всё Беспалову...
  - Не всё! - запротестовал я.
  - Он знает главное, мелочи значения не имеют! Ты наговорил достаточно, чтобы оказаться под колпаком, и от тебя теперь уже не отстанут. Беспалова давно взяли в оборот лисюганы, возможно, и заведующим он стал благодаря им, поэтому он сто процентов доложил о тебе, рассчитывая на дальнейшее продвижение по карьерной лестнице. Я абсолютно уверен, что лисюганы следят за тобой! Через комм можно не только местоположение определить, но и подслушивать тебя и смотреть, куда ты по сети ходишь, и всё это круглосуточно - ведь ты его никогда не отключаешь, верно?
  - Про то, что вспомнил вас, я не говорил никому!
  - Ну и слава богу! Молодец! Оставил нам свободу манёвра! Надо прямо сейчас выкинуть комм и поехать со мной, чтобы избавиться от мыслепорта...
  - В смысле - избавиться?! Вы это серьёзно?
  - Ну разумеется! Даже если твой мыслепорт не активирован, через него всё равно можно отследить, где ты находишься, уж поверь! Поэтому я и принёс глушилку! Но это лишь временная мера, чтобы спокойно поговорить. Пойми: если ты немедленно не избавишься от своих чёртовых гаджетов, то как только лисюганы снова поймают сигнал о твоём местоположении, тебя схватят и посадят под замок, чтобы без помех раскурочить твои мозги!
  - Да вы!.. вы... - я не находил слов, это было какое-то сумасшествие. - Куда я с вами поеду?! У меня зачёт через сорок минут!
  - Да неважно уже это всё, Гриша, пойми! Лисюганы могут сделать с тобой что угодно! Будут, отыскивая свой сраный нейробот, воздействовать через мыслепорт самыми изощрёнными способами, сделают идиотом, как Катю, а потом, когда станешь не нужен, убьют! Они и раньше-то с тобой не сильно церемонились, однако тогда ты был всем известным ребёнком, который пострадал от представителя их расы, мальчиком из новостей, за которого в любой момент с них могут спросить. Поэтому им приходилось держать себя в руках, но сейчас! Про ту аварию никто уже и не помнит, а ты - взрослый человек и, если вдруг пропадёшь, никому и дела не будет! У них теперь руки развязаны, и они разберут тебя на молекулы!
  - Хватит, дядя Петя, пожалуйста! - я вскочил, ошеломлённый его паранояльным напором. Мне показалось, что в его словах и глазах сквозит настоящее безумие. - Мне надо идти, у меня сессия!
  - Да не будет никакой сессии, Гриша, поверь! Они очень быстро до тебя доберутся! Прошу, поедем со мной! Пожалуйста! Есть тайная лаборатория, где я смогу вытащить...
  - Простите, дядя Петя, мне правда пора!
  Я попятился от лавочки, но он схватил меня за руку:
  - Подожди!
  Его лицо вдруг исказила гримаса боли, в голосе прозвучала мольба. Я растерянно замер.
  - Возьми хотя бы глушилку! - Пётр Валентинович достал откуда-то из-под куртки небольшую прямоугольную коробочку. - Семь суток непрерывной работы, потом надо будет сменить аккумулятор, для этого сгодится "таблетка" от комма, вот сюда вставишь, пока родная заряжается, чтобы глушилка не прекращала работать. А это кнопка включения-выключения, - показал он. - Сейчас она включена, видишь?
  - Да!
  - Не выключай! С ней железно никто тебя не подслушает и не отследит, главное держать глушилку не дальше пары метров от головы.
  - Хорошо, спасибо, - я сунул устройство в карман рубашки.
  - Ещё всего пара минут! - он снова сжал мне ладонь. - Послушай внимательно: если увидишь слежку, беги! Удастся оторваться - спрячься. А захочешь встретиться со мной и получить помощь, приходи в любой день, в полдень, в переулок Солёный и гуляй по левой стороне в течение часа, с обёрткой от ягодного с мёдом батончика "На здоровье" в левой руке. Мне доложат о твоём появлении, и я приду за тобой. Постарайся не привести за собой хвост! И я очень тебя прошу: выкинь свой комм и всегда глуши, пожалуйста, мыслепорт!
  Он отпустил мою руку, и я, не оглядываясь, спринтерски припустил к универу. Благо сквер был от него в двух шагах. В голове царил кавардак. Какая-то часть меня - наверное, та, где всё ещё жил маленький, измученный лисюганами ребёнок, - верила дяде Пете и страстно хотела поехать с ним, но другая - взрослая, рациональная и социализированная - решительно восставала против и считала Кривцина неудачником, который много лет назад навсегда потерял возможность заниматься любимым делом и от этого сбрендил. И сейчас, пожираемый чувством вины за смерть Кати Бурса, боялся, что и с мальчиком, которому он пытался, но не сумел помочь, тоже случится что-нибудь страшное!..
  Раздался предупредительный писк - пропускная система на входе в универ не могла связаться с моим коммом. Чёрт! Я отбежал за угол, нырнул в первый попавшийся проулок без камер и расстегнул куртку. Достав из кармана рубашки глушилку, занёс палец над кнопкой выключения. "Как только лисюганы снова поймают сигнал о твоём местоположении, они тебя схватят и посадят под замок, чтобы без помех раскурочить твои мозги!" Чёрт! А вдруг это правда?! Я взглянул на часы: двадцать пять минут до зачёта! Пропуск - в комме, если система его не считает, проход не откроется. Можно, конечно, перепрыгнуть через турникет, в надежде, что дежурный в комнате контроля ничего не заметит - очень сомнительно, но допустим. А зачёт? Как я идентифицируюсь?! Как вывешу запрет на конфи, чтобы преп зафиксировал? И зачётка! Она ведь тоже электронная!.. К тому же, явившись в аудиторию, я заглушу сигналы всех коммов, что окажутся ближе двух метров! Начнётся такое!..
  Нет, всё, хватит! Ничего со мной не случится! Беспалову я пообещал прийти после сессии, и он согласился! С чего вдруг кому-то меня ловить - что за фигня?!
  Я нажал на кнопку и, сунув выключенную глушилку обратно в карман, рванул к универу. Пока бежал, в комм сыпался настоящий град уведомлений о неотвеченных вызовах и сообщениях от ребят.
  * * *
  - Блин, Григ, что с твоим коммом?! - Танькины глаза были похожи на блюдца.
  - Да всё норм, я потом объясню...
  Едва я начал отвечать извинениями на сообщения кинутых мною друзей, как они уже сами, во плоти, явились к аудитории.
  - Ты где был?! - зашипел Марат. - Мы тебя по всему универу искали!
  - Твой комм накрылся, ты вообще в курсе?! - орал Васька, не обращая внимания на сообщение, что я снова в сети.
  - Да всё работает уже, спокойно! - отбивался я от Петрухи, тычками подкреплявшего свой вопрос, с хрена ли я вытворяю такое.
  Возня наша была прервана явившимся на зачёт препом.
  - Соколов Григорий Павлович! - зычно гаркнул он.
  Друзья расступились.
  - Я здесь!
  - В деканат, срочно! - бросил преп и прошёл в аудиторию.
  И тут же мне в личку прилетело повторное сообщение срочно явиться в деканат - первое, видимо, утонуло в призывах друзей.
  - А как же зачёт, Антон Игоревич? - ошалело спросил я, заглянув в аудиторию.
  - Сходи в деканат, Соколов! - повторил он. - Иначе не допущу.
  - Но... - я замер в дверях, пытаясь сообразить, что же это такое, блин, происходит?!
  Ребята стали протискиваться мимо меня в аудиторию и рассаживаться по местам. На часах было 12:28.
  - Быстро! - рявкнул преп, и мне ничего не оставалось, как освободить проход и почесать по коридору к лестнице - растерянные друзья провожали меня напряжёнными взглядами.
  Наверное, это какая-нибудь мелочь!.. случайность!.. - старался успокоиться я, со всей возможной скоростью мчась к деканату. - Бюрократическая хрень, которая быстренько разрешится, и, может быть, у меня даже получится успеть обратно на зачёт...
  Думал так, но сам себе не верил, душой чувствуя, как вся моя привычная жизнь уже летит куда-то к чертям, а я, вместо того чтобы сопротивляться, покорно шагаю прямо в пропасть, но остановиться не могу, словно не владею уже собственным телом. Сердце стучало, а мысли разбегались испуганными мышами, будто в моё сознание заглядывал кто-то посторонний.
  - Здравствуйте, я - Соколов Григорий Павлович! - распахнув дверь деканата, выпалил я.
  - Здрасьте! - буркнула сидевшая в приёмной тётка и указала на кабинет декана: - Проходите.
  Вахрушев Евгений Вениаминович - комм сразу же подсказал мне его полное фио, - читал какой-то документ. Экран, по привычке всех представителей старшего поколения, был горизонтально развёрнут. От меня его заслоняла стоявшая на столе мини-ёлочка.
  - А, Соколов! - декан на секунду поднял на меня глаза и вновь вернулся к изучению чего-то на экране.
  - Добрый день, Евгений Вениаминович!
  - Что у тебя с коммом?
  - Да это... снять забыл и под душ полез, - нашёлся я, подходя ближе. Декан, похоже, читал какой-то официальный документ: на бланке, вверху и внизу печати, чьи-то подписи. - А он у меня старый уже, с плохой защитой, вот и начал сбоить, извините! А что случилось? Почему вы меня вызвали?
  - Потому что, Григорий, - он оторвался от документа и посмотрел на меня с неподдельным интересом, - тебе предписано срочно явиться в МКЦ!
  - В МКЦ?! - вытаращился я, не в силах поверить собственным ушам: меня сдёрнули с зачёта, чтобы отправить в больницу? - Зачем?
  - На приём к заведующему нейрохирургическим отделением Беспалову Леониду Николаевичу.
  Вновь навалилось ощущение нереальности происходящего.
  - С-сейчас? - только и смог выдавить я.
  - Да! - кивнул Вахрушев, разглядывая меня так, словно я был маньяком, уже обезвреженным силами правопорядка.
  - Но я... - хотел было сказать "совершенно здоров", но вовремя сообразил, что именно так и говорят все психи на свете. - Почему я не могу пойти туда после сессии?
  - Да, честно говоря, я и сам удивлён, - сознался декан. - Но бумага заверена Минздравом! Тут сказано об опасности для здоровья и даже жизни... - он нахмурился, сверяясь с документом. - Что обострение твоей нетипичной нарколепсии, связанное с внедрением мыслепорта, свидетельствует о возможности возникновения эпидемиологического риска!
  - Что-о? - у меня глаза на лоб полезли от этого совсем уж безумного заявления.
  - Да не волнуйся ты так! - Евгений Вениаминович вздохнул и сочувственно мне улыбнулся. - Сказано, что пока такого риска нет, и лишь в случае активного использования мыслепорта угроза может стать реальной. А мы ведь планируем такое использование в самом ближайшем будущем, Гриша, ты понимаешь?
  Я кивнул, решив промолчать о своих запусках мемпо. Сказано "пока риска нет" - значит, нет! Всего каких-то два микрокурса вряд ли стоит считать активным использованием!
  - Вот почему, Соколов Григорий Павлович, - продолжил Вахрушев, - ты обязан явиться в МКЦ не позднее 14:00. У тебя есть ещё час и десять минут - вполне успеешь доехать.
  Он перебросил мне на комм направление: там и правда было указано время и кабинет Беспалова.
  - А зачёт?.. - упавшим голосом осведомился я, гоня прочь мысли о Кривцине. Никто ведь не пришёл меня арестовывать! Просто выдали предписание...
  - Сдашь потом, когда со здоровьем разберёшься. Сессия для тебя переносится, я подготовлю соответствующее распоряжение. На стипендию сдвинутые сроки не повлияют, я тебе обещаю!
  - Спасибо, - вяло промямлил я. Стало так страшно и одновременно обидно, как будто меня, ни за что ни про что, выгоняли из тёплого дома на улицу, где бушевала пурга.
  - Ты один из лучших студентов универа, Гриша, - неожиданно ласково проговорил Евгений Вениаминович. - И скоро станешь отличным, весьма востребованным, специалистом. Не стоит так переживать из-за необходимости пойти в больницу, чтобы поправить здоровье. Вернёшься, досдашь сессию как всегда на "отлично", и твоя повышенная стипендия сохранится. Всё будет хорошо, Соколов, иди!
  - До свидания!
   к оглавлению
   Глава 6
  Когда я вышел из деканата, внутри всё дрожало. "Да не будет никакой сессии, Гриша, поверь, они очень быстро до тебя доберутся..." Вот чёрт! Неужели дядя Петя был прав?
  Выйдя через проходную на улицу, я пересёк площадь и двинулся к метро, но по дороге свернул в переулок, оттуда ещё в один и, нащупав в кармане кнопку, включил глушилку. Почему бы и нет? Если за мной не следят - хуже от этого никому не будет, а вот если следят, то потеряют из виду! Отключив писк и уведомления об отсутствии связи, я почти побежал, углубляясь всё глубже в переулки и то и дело оглядываясь. Никто меня не преследовал. Прохожие спокойно шли мимо, машины проезжали, не притормаживая. Я сбавил темп.
  Что дальше?!
  Так, спокойно, надо просто подумать! Подумать, что делать...
  Легко сказать!
  Я остановился, озираясь по сторонам: правее виднелся большой двор многоэтажки с детской площадкой и чистыми от снега лавочками вокруг. Самая дальняя, под чёрным лысым кустом, была свободна, и я двинулся к ней мимо бабок и дедов, следивших за своими отпрысками. Никто не обратил на меня внимания, и я тихо сел, чувствуя себя настоящим изгоем. Мои друзья и другие одногруппники сейчас в универе - пишут зачёт, а меня занесло хрен знает куда, комм не работает, а в голове, возможно, бесчинствует нейровирус!
  Вдруг он и впрямь угрожает моей жизни и здоровью? Возможно, Кривцин зря наговаривает на врачей, и в больнице мне правда помогут?..
  Но с другой стороны - у Беспалова в МКЦ меня действительно сильно мучили, причём очень долго, - я это сам вспомнил, ещё до сегодняшней встречи с дядей Петей! И Катю Бурса я тоже вспомнил самостоятельно! Однако откуда я могу знать, действительно ли она умерла именно от воздействия лисюганов? А вдруг её диагноз вовсе не был липовым, а у дяди Пети просто башню сорвало, и он придумал всё это, чтобы не признавать своей врачебной ошибки?
  Но статья!.. А что - статья? Ну да, Катя узнала, что у меня в мозгу может быть опасный нейробот, разработанный веготскими противниками сотрудничества с людьми, и что? При чём тут обычные, нормальные лисюганы? Может, они в самом деле помочь мне хотели, вот и пытались всеми возможными средствами выявить этот чёртов нейровирус? А она придумала фигню про оружие, поэтому статью удалили, чтобы не разжигать межрасовую рознь! Да, процедуры были ужасные и болезненные, но ради моего спасения и безопасности других людей запросто можно ещё и не на такое пойти!..
  Ну, и что же? Мне нужно идти в МКЦ?! Времени уже полвторого, надо решать быстрее! Я встал и, сунув замёрзшие руки в карманы, наткнулся на хрустящую обёртку: дядин Петин батончик! "Это у нас с тобой что-то вроде пароля, верно?" Я сжал в кулаке полезное лакомство, и у меня защемило сердце: добрый доктор! Единственный в этой чёртовой больнице, кто по-настоящему обо мне заботился! Я это знал, чувствовал - и тогда, и сейчас!.. Для остальных я был только средством: для Беспалова - выслужиться и сделать карьеру, Катя хотела через меня продолжить своё личное расследование, лисюганы - выдрать из мозга какую-то свою, лисюганскую, хрень, и только дяде Пете было не наплевать на оставшегося сиротой семилетнего мальчика! Он один пытался отстаивать мои интересы. Ругался из-за меня с Беспаловым, спорил с заведующей, вылетел с волчьим билетом из МКЦ...
  И сейчас, спустя целых шестнадцать лет, он снова откликнулся на мою просьбу! Пришёл, предложил помощь, несмотря на риск, что меня подослали к нему лисюганы. Это бред, конечно, но раз он серьёзно такое предполагал, значит, была у него причина! Просто так ведь люди без коммов не ходят и глушилок шпионских с собой не носят...
  Нет, не мог дядя Петя настолько поехать кукухой, чтобы выдумать про убийство Кати и связь ИчгИно-Уу с антивеготчиками!..
  Или мог?!
  Ладно. Единственное, что стало ясно в результате этих сбивчивых размышлений - это то, что идти в МКЦ - не выход! Потому что я не желаю просто взять и сдаться, разрешив лисюганам делать со мной всё, что им заблагорассудится! Если они и вправду превратили Катю Бурса в идиотку, которая уснула и не проснулась, то и со мной легко могут провернуть то же самое!
  Да, мне было жутко тоскливо от пропущенной сессии, и я очень хотел бы верить декану, что меня просто немножечко полечат и всё станет как прежде. Но я не верил! Интуиция это была, последствие встречи с Кривциным, воспоминания или странный интерес Беспалова, но что-то, а скорее всё сразу, подсказывало, что - нет!
  Нутром я чувствовал, как наступает конец моей правильной и спокойной жизни и нужно снова увидеться с дядей Петей, чтобы нормально поговорить - обстоятельно, никуда не торопясь и отбросив мысль, что он сумасшедший. Ведь глушилка-то отлично работает, значит, и про подпольную лабораторию, где можно удалить мемпо, дядя Петя сказал правду. Если так, то антивеготчики - это не просто болтологи, которые вбрасывают в сеть лозунги о вреде мыслепортов, а целая серьёзная организация! Стало быть, им действительно есть с чем бороться... Мне надо выяснить всё подробно, чем там на самом деле дядя Петя занимается, помимо медицинской писанины и блога, а там уж - посмотрим!
  Короче, задача такая: как-нибудь продержаться сутки, а завтра в полдень приехать в переулок Солёный.
   Оставив батончик в кармане, я натянул шапку пониже и вышел из двора. От того, что в голове образовался план действий, сразу же полегчало. Главное решение принято, теперь можно обмозговать детали. Увидев неподалёку аптечную вывеску, я двинул в ту сторону. Куплю, пожалуй, медицинскую маску и тёмные очки - это поможет спрятать лицо от камер, если меня вдруг начнут разыскивать... Чёрт!!!
  Меня вдруг, будто молнией, поразило осознанием, что платёжный терминал не сможет взаимодействовать с моим коммом из-за включённой глушилки!
  Как я тогда оплачу покупки?! И как завтра доеду до Солёного переулка, если валидаторы в метро должны обменяться сигналами с моим чёртовом коммом, прежде чем списать деньги согласно льготному студенческому тарифу? О-о-о!!
  Так, тихо, без паники! Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
  Банкомат! Мне просто нужно добраться до банкомата и, выключив на пять минут глушилку, снять деньги наличными - их, слава богу, так и не отменили, хотя разговоры такие в этом году ходили активней, чем когда бы то ни было. Однако указ так и не приняли. И не примут, пока есть влиятельные и богатые люди, не желающие полной прозрачности денежных операций. Кто-то хочет уйти от налогов или оплатить запрещённые товары и услуги, не оставляя электронных следов... Блин, на фига я об этом сейчас думаю?! Мне же банкомат надо искать!
  Но как? Как узнать адрес, не заходя в интернет?! Банкоматов с наличными осталось в городе кот наплакал, может, вообще штуки три всего, ведь любые финансовые операции можно делать он-лайн!.. Чёрт, куда мне идти-то?
  Я огляделся и, заметив неподалёку одиноко бредущего подростка, спокойно и неторопливо подошёл к нему, стараясь выглядеть расслабленным и естественным.
  - Прости, пожалуйста, - на лице моём играла лёгкая улыбка. - Ты не мог бы помочь? У меня просто комм вдруг заглючил...
  - Ой! А у меня тоже! - пацан испуганно заморгал. - Нет сети! Как это?! Он стал крутить головой, будто старался глазами увидеть, почему прервалась связь.
  Глушилка, мать твою! - мысленно выругав себя за тупость, я отошёл от подростка подальше, метра на три.
  - О, появилась! - обрадовался тот. - А у вас? - Он двинулся ко мне.
  - Нет-нет, стой там! - я резко попятился и натолкнулся на какого-то дядьку: - Извините!
  - Слушайте, а ведь это от вас! - заявил пацан, уже успевший снова приблизиться. - От вас всё заглючивает!
  Дядька, как раз получивший уведомление, что нет связи, шарахнулся от меня и, оступившись на бордюре тротуара, чуть не свалился на проезжую часть. Пронзительный сигнал проезжавшего мимо авто резанул по ушам.
  - Твою мать! - выругался мужик, заскочив обратно на тротуар. - Вы что творите?!
  - Ничего! Простите, - я поднял руки и стал отходить, следя, чтобы ни на кого больше не натолкнуться.
  - Это точно он! - снуя по тротуару туда-сюда, торжествующе завопил пацан, показывая на меня пальцем. - Он вырубает коммы!
  Я развернулся и что есть мочи рванул прочь, оббегая встречных людей. Свернув в первый попавшийся переулок, прямо через газоны пересёк двор, нырнул в проулок между домами и, оказавшись за следующим домом, остановился: место было безлюдное.
  Чёртов тормоз! - переводя дух, обругал себя я. - Надо же так облажаться! Как можно было забыть про радиус действия глушилки и вплотную подойти к пацану, идиот?! С другой стороны - ну, не мог же я остановиться в трёх метрах от парня и орать, чтобы он нашёл в сети офис нужного мне банка?
  На глаза попалась висевшая на доме табличка: "Прутасовский переулок". Я долго смотрел на неё, пока до меня не дошло, что я понятия не имею, где это! Господи!.. Навигация же у меня тоже теперь не работает!
  Ещё сегодня утром, всего несколько часов назад, подобное даже в голову прийти не могло, настолько естественным и неотъемлемым было свойство комма мгновенно прокладывать любой маршрут, стоит только подумать о месте, куда хочешь попасть! Это совершенно отучило меня запоминать дорогу, и я не понимал, как сориентироваться на местности, если нет интернета!
  Вот же блин! Где я? куда убежал?!
  И как, чёрт меня раздери, я попаду в этот переулок Солёный без навигатора, денег и проездного?! В какую сторону двигаться и сколько поездка займёт времени - всю жизнь это было так просто! Автоматически подсказывалось мне коммом - и всё! А сейчас эта, такая доступная опция, внезапно и подло исчезла, оставив меня беспомощно крутиться в незнакомом дворе, словно потерявшийся на прогулке щенок!
  Я опустился на низкий, окружавший заснеженный газон, заборчик. О Боже! Видимо, мне всё-таки придётся выключить глушилку, чтобы быстренько сориентироваться!
  Но ведь Кривцин предупреждал, что они не только следят за моим физическим местонахождением, но и мониторят, куда я хожу по сети! А значит, увидят не только, где я сейчас, но и куда пролагаю маршрут. К банкомату ли, к переулку Солёный - в любом случае получится, что я сам объявлю им, куда направляюсь. Ещё и дядю Петю подставлю!
  Но что же мне делать?!
  Впервые за много лет на глаза навернулись слёзы, и я закрыл руками лицо. Мне словно снова было семь лет и я остался один, без родителей, - беспомощный маленький мальчик.
  - Мальчик! - чья-то рука легонько коснулась плеча, и я вздрогнул, путаясь в настоящем и прошлом. - Что с тобой? Тебе плохо?
  Я вскочил и замер, глядя на сухонькую старушку в шубке из козлика и большом вязаном берете. Сейчас она обнаружит, что нет сети и... я рванулся было прочь, но бабушка - на удивление твердо! - удержала меня за руку.
  - Можешь вслух рассказать, что случилось? - ласково улыбаясь, сказала она. - А то я без комма, сообщений не вижу.
  - Без комма? - тупо переспросил я, удивляясь, какие светлые и лучистые глаза прячутся среди глубоких морщин, расчертивших её доброе личико. На вид бабушке было лет сто.
  - Ага, - кивнула она, и мне сразу же полегчало, причём даже мысли не возникло, что она может врать, хотя под таким беретищем целый сервер, наверное, можно спрятать. - У меня от него голова болит, поэтому редко пользуюсь. А внук обижается! - она вздохнула. - Хотя что толку, если я этот его эм... эмоз...
  - Эмодзи? - предположил я.
  - ...эмодзи, - согласилась старушка, - не понимаю, и в ответ не могу ничего такого прислать. - Она тихо рассмеялась, склонив голову, и мне отчего-то показалось, что знала она на самом деле, как называется язык идеограмм и смайликов. - Меня Варвара Никитична зовут! - стянув варежку, она неожиданно протянула мне руку.
  - Григорий, - удивлённо пожав маленькую сухую ладошку, представился я.
  - Очень приятно, Гриня! Можно мне так тебя называть?
  - Лучше уж Гриша. Или Григ. И мне тоже очень приятно, Варвара...
  - Никитична, Гриша, Никитична!
  - Варвара Никитична, - старательно повторил я, ругая себя за невнимательность.
  - Пусть и возникла нынче новая мода без отчества ходить, я её сильно не одобряю! Мы ж не Иваны какие, родства непомнящие, верно? - бабушка уставилась мне в глаза, явно ожидая ответа.
  Выражение показалось смутно знакомым, но сетевые подсказки были теперь недоступны, так что я просто пожал плечами.
  - У тебя не работает комм! - брови Варвары Никитичны взлетели до мохерового берета. - Я угадала?
  Я молча кивнул.
  - Это... - она осеклась и покачала головой, словно не могла подобрать подходящих слов. - Так вот почему ты сидел здесь такой растерянный и печальный, Гриша?
  Мне мучительно захотелось ей рассказать всё, как на духу, но я сдержался. Сказал только:
  - Я заблудился.
  - Всё интересней и интересней! - заметила старушка и, взяв меня за руку, потянула к дому. - А ну-ка, пойдём!
  - Куда, Варвара Никитична? - упёрся я, не зная, можно ли ей доверять - похоже, заразился дяди Петиной паранойей.
  - Ладно, жди тогда здесь! - не в силах сдвинуть меня с места, решила бабуся. - Я сама домой сбегаю и сюда её тебе принесу!
  - Что принесёте?
  Но она уже развернулась и неровной походкой, прихрамывая сразу на обе ноги, устремилась к дальнему подъезду. Мне стало дико неловко, что старый человек с больными суставами будет куда-то ради меня бегать!
  - Подождите, Варвара Никитична! - догнав её в три прыжка, я пристроился рядом, и она сразу же пошла медленнее. - Я иду! Иду с вами.
  - Отлично! Можно мне тогда на тебя опереться, а то что-то в поясницу вступило.
  - Конечно! - с её комплекцией, я легко донёс бы бабулю на закорках, но предложить такое, естественно, не осмелился, а только спросил: - А что вы хотите мне дать?
  - Увидишь, - одарив лукавым взглядом, пообещала она.
  * * *
  Это оказалась бумажная карта города! Господи, я не видел таких уже лет тысячу!
  - Бери, бери, у меня ещё и атласы есть! - заверила бабуля. - Можешь даже не возвращать, пусть на память тебе останется.
  - Спасибо, Варвара Никитична! Вы... вы так меня выручили... спасли просто! - я жадно всматривался в перечень улиц, выискивая переулок Солёный.
  - Как пользоваться-то, знаешь? - с улыбкой осведомилась бабушка. Без шубки и своего объемного мохнатого берета она выглядела совсем миниатюрной, словно девочка лет двенадцати. Комма на голове у неё и правда не было, совершенно белые от седины волосы были забраны в небольшой аккуратный пучок.
  - Догадываюсь, - я заметил, что карта поделена на квадраты, а в перечне, возле названия улиц, стоят номера.
  - Мы сейчас тут, - Варвара Никитична ткнула пальцем в переулок Прутасовский, - вот мой дом номер пять.
  - Ага, понял! - я наконец-то отыскал Солёный - путь оказался неблизким. - Ого!
  - Что, далеко?
  - Прилично.
  - Может, тебе карандашик дать? Пометишь место назначения, чтобы каждый раз не искать.
  - Нет, - я покачал головой, подумав, что если вдруг потеряю карту, все будут знать, куда я иду. - Не надо!
  - А что там?.. Твой дом? - заметив, как я замялся, бабуля поспешила добавить: - Да не говори, коль не хочешь, я не обижусь. Давай лучше чайку попьём, ты не против?
  - Не против, - улыбнулся я: кто ж откажется от горячего чая после долгой беготни по холодным зимним улицам? - Спасибо!
  Она провела меня в комнату и усадила за стол.
  - Здесь посиди минуточку, я сейчас!
  - Угу, - я продолжал изучать карту: нашёл универ - от него я тоже довольно далеко убежал, но не настолько, чтобы пешком не дойти, а вот переулок Солёный! Он был совсем в другой стороне и очень далеко, нужно на метро ехать. Но как я поеду без проездного и денег? А где банкоматы, тут не указано. Да и до них тоже, небось, ехать нужно! Замкнутый круг!
  Оторвавшись от карты, я осмотрелся: помимо атласов у бабули оказалось навалом ещё и бумажных книг, и журналов каких-то разных - обалдеть просто сколько! - все шкафы были забиты, от пола до потолка! На единственном свободном от книжных полок месте, над дверью, висели небольшие старинные механические часы с маятником. Я долго заворожено смотрел, как он движется, пока не раздался мелодичный бой, возвестивший, что, оказывается, уже четыре часа!
  И тут же в голову стукнуло, что мы же с Фелькой договорились в 18:00 встретиться на нашем месте! Чёрт, из-за всех этих сегодняшних злоключений я совсем потерялся во времени и думал, что до вечера лет сто ещё, а, оказывается, уже темнеет! И нужно срочно решить, идти ли к ней... "Мне надо сказать тебе что-то очень важное!" Я думал, она будет уговаривать меня лечь в больницу, но теперь усомнился. "Если вдруг сможешь раньше, дай знать!" - может быть, Феля, напротив, хотела меня о чём-то предупредить?.. Узнала через мать что-нибудь про это чёртово обследование, например. Ну, допустим! Но за ней же тоже могут следить - все знают, что мы встречаемся... А с другой стороны - я обещал! Назначил время и место, а теперь возьму и не явлюсь? Она будет звонить или писать, а мой комм - не работает. Я вспомнил реакцию друзей, и сердце сжалось: бедная Фелька - она переполошится ещё сильней, чем они! Может, она уже мне звонила и не понимает вообще, что случилось, с ума сходит от страха и неизвестности?
  Блин! Я сверился с коммовскими часами - спасибо, хоть время эта заглушенная штука продолжала показывать: 16:04! - и вновь обратился к карте, чтобы посмотреть, как пройти к нашему месту.
  Оно находилось на высоком холме, возле набережной, неподалёку от крохотной смотровой площадки, откуда открывался красивый вид на другой берег реки. Под могучими, раскидистыми клёнами стояли по кругу длинные изогнутые скамеечки, а в центре - лёгкая ажурная конструкция с маленькими качелями на цепочках. Мы, правда, никогда не видели, чтобы на них кто-то качался: для этого существовали отлично оборудованные площадки во дворах жилых домов и парках, а здесь гулять с детьми было бы скучно. К тому же очень крутой, огороженный невысоким заборчиком склон холма спускался прямо к шоссе, где вдоль набережной неслись машины, поэтому за мелкими здесь пришлось бы следить очень пристально, что тоже комфорта не добавляло. Вот поэтому никто там и не гулял, тем более зимой, - место было очень тихим и терялось среди деревьев.
  Листвы сейчас не было, так что и пятачок с лавочками, и ведущие к нему узкие дорожки - должны отлично просматриваться даже издали. От жилой застройки зелёную зону отделяла улица с парковкой на противоположной стороне, поэтому засечь, подкравшись по-тихому, стоит ли там какое-нибудь подозрительное авто, труда не составит. Как и аккуратненько посмотреть, не трутся ли поблизости от Фели какие-нибудь стрёмные типы.
  От Прутасовского вроде не так уж и далеко. Я прикинул, сравнивая расстояние с длиной знакомых улиц, и у меня получилось, что топать до нашего места меньше часа. Вполне успею! Выйду заранее, хорошенечко там осмотрюсь и, если повезёт, то смогу не только успокоить Фелю, но и попросить у неё помощи! Например, снять и одолжить мне немного наличных...
  В комнату вошла Варвара Никитична с подносом, на котором стояли: небольшой чайник, две красивые фарфоровые чашки, тарелка с бутербродами и сахарница. При виде ломтиков ветчины, уложенных на хлеб с маслом, я захлебнулся слюной: ещё бы, ведь последний раз я ел рано утром, по дороге к метро, и калории от купленной тогда булочки с повидлом сгорели, по-моему, ещё до того, как я встретился с дядей Петей.
  - Ой! У меня же... сейчас! - метнувшись в прихожую, я вернулся со злаковым батончиком и, распечатав, пристроил на тарелку с бутерами. - Вот, как раз к чаю!
  - "На здоровье", - прочитала старушка, глядя, как я аккуратно складываю обёртку - наш с дядей Петей условный знак! - чтобы убрать в задний карман брюк. - Знаю такие, в аптеке тут у нас иногда продаются. - Варвара Никитична стала разливать чай.
  - Ягодный с мёдом, угощайтесь, пожалуйста!
  - Спасибо, Гриша, - улыбнулась бабуся, усаживаясь напротив меня. - Напополам с тобой, хорошо? - Она разломила батончик на две равные части. - Иначе я не согласна!
  - Ну ладно, - я решил не спорить, всё-таки дядя Петя принёс его специально для меня, так что будет несправедливо, если я его даже не попробую.
  - Но сначала - мясцо! - старушка подала мне тарелку.
  - Спасибо, Варвара Никитична! - я вдруг вспомнил, как она ругала моду ходить без отчества и, прежде чем отхватить сразу полбутерброда, спросил: - А что это за выражение про Иванов, родства не помнящих? Откуда взялось?
  - А-а, ну, так это со старых времён ещё, - стала охотно пояснять бабушка. - Так звали всяких беглых каторжников, ссыльных, крепостных и прочих бродяг, когда они, чтобы скрыть своё прошлое, заявляли, что не помнят ни имени своего, ни родных, не места рождения. В полиции их так и записывали: Иван, родства непомнящий... Да ты ешь, ешь побольше, голодный ведь, вижу! Давай ещё чаю!
  Я молча кивнул, уже не имея возможности ответить, ибо ободрённый её ласковым обращением, набил рот под завязку. Жевал и думал, что тоже сейчас в некотором роде беглый. А поскольку мой комм заглушен, то ровно так же отказываюсь предъявить свои данные, как и те "Иваны". Пронзила внезапная мысль: а может, старушка специально привела мне это выражение: мол, ей понятно, что я - вне закона?
  Да опомнись! - мысленно приструнил я себя, глядя, как Варвара Никитична принялась попивать чаёк мелкими редкими глоточками, словно птичка. - Какого, блин, закона?! Ты всего лишь не желаешь идти в больницу!
  Настенные часы коротенько проиграли: полпятого! Времени рассиживаться совсем не оставалось. Схомячив уже четыре бутера с двумя чашками чая с сахаром, я закинул в рот свою половину батончика и поднялся.
  - Ты куда? - отставив свою недопитую чашку, удивилась старушка.
  - Вы простите, пожалуйста, Варвара Никитична, но мне нужно бежать, не то я опоздаю на встречу! Всё было очень вкусно, большое спасибо! И за карту тоже! Вы... - я умолк, смущенный тем, каким грустным вдруг сделалось её лицо.
  Однако мне и впрямь надо было торопиться, поэтому пришлось просто молча отвернуться и протопать в прихожую. Бабуля последовала за мной.
  - Скажи, а так ли тебе обязательно идти на эту встречу? - вдруг спросила она.
  Я обернулся: помимо грусти на лице её читалась сильная обеспокоенность.
  - Да, - чуть помедлив, ответил я.
  - Тогда погоди-ка минутку! - бабуля, припадая на обе ноги, поспешила в комнату, которой я не видел: наверное, там была её спальня.
  Когда она вернулась, я уже обулся и натянул шапку.
  - Ты так и не рассказал мне, Гриша, что у тебя случилось, - сказала она, протягивая мне медицинскую маску и тёмные очки.
  Я обалдело таращился на них, не веря собственным глазам: она точно думает, что я "Иван"! Но почему тогда не испугалась и пустила в свой дом?!
  - Я просто давно живу на этом свете, Гриша, - прочитав на моём лице невысказанный вопрос, ответила старушка, - и знаю, что даже с хорошими людьми бывает... всякое! Ни один молодой человек никогда не отключил бы свой комм по собственной воле, тут что-то совсем уж из ряда вон! Скажи, что у тебя за проблемы, я чем смогу - помогу!
  - Это долгая история, Варвара Никитична, за пять минут не расскажешь, а больше времени у меня уже, честное слово, нет! - засовывая очки и маску в карман, ответил я и, увидев, как она сникла, предложил: - Давайте перенесём на другой раз, хорошо?
  - Значит, ты обещаешь, Гриша, что зайдёшь ко мне снова? - старушка как будто немного повеселела.
  - Я очень постараюсь, Варвара Никитична! - кивнул я и, надев куртку, добавил: - Только не знаю когда.
  * * *
  Пока сидел у бабули, пошёл снег, чему я очень обрадовался. Пусть валит, ухудшая видимость, мне это только на руку.
  Путь к нашему с Фелей месту занял у меня пятьдесят пять минут, и за это время разные мысли без конца сменяли друг друга, но нормально подумать не получалось, всё выходило как-то нелогично, бестолково, обрывочно. Я безуспешно пытался сложить единую картину происходящего и параллельно жалел себя, недоумевая: почему вся эта фигня случилась именно со мной? Всегда жил по правилам и слушался старших, хорошо учился и никому ничего плохого не делал, но вынужден прятаться, пользуясь незаконным шпионским оборудованием, словно преступник!..
  "Даже с хорошими людьми бывает всякое" - бабуля была абсолютно права! Интересно, как она поняла, что я на самом деле нормальный парень и не сделаю ей ничего плохого?.. Почему помогла?
  Наверное, это и есть мудрость. Или, может быть, просто чутьё? "А тебе обязательно идти на эту встречу?" - Варвара Никитична явно не хотела меня отпускать... Чувствовала опасность? Меня внезапно охватила тоска и очень захотелось вернуться, остаться у бабули переночевать - она бы наверняка пустила! - и рассказать ей о своих злоключениях. А завтра, ещё затемно, скрыв маской и очками лицо, отправиться в долгий поход до переулка Солёный... Желание поступить таким образом было настолько острым, что я замедлил шаг и почти остановился, прежде чем стучавший в голове вопрос: а как же Фелиция?! - всё-таки погнал меня дальше.
  В памяти всплыло, как четыре месяца назад, в самом начале учебного года, она подошла ко мне спросить, где триста девятнадцатая аудитория, которая и правда, располагалась хитро, в небольшом аппендиксе, причём не с той стороны коридора, где ожидаешь. Улыбчивая, красивая и общительная, девушка мне сразу понравилась, и я проводил её до аудитории. По дороге Феля рассказала, что её семья недавно переехала в наш город, и она перевелась к нам в универ из другого вуза. Слово за слово, обменялись контактами и потом, после занятий, пошли гулять - ей хотелось лучше почувствовать новый мегаполис, и мы очень долго, часа три, наверное, бродили по улицам, пока не оказались на пешеходном мосту. С него Феля и заприметила эту симпатичную зелёную зону на высоком холме у набережной. Мы купили перекусить и отправились искать лавочку с красивым видом на другой берег. Так вот и набрели на этот тихий пятачок возле малюсенькой смотровой площадки.
  Уже давно стемнело, и прямо над нами качались ветви. Осенние, красно-жёлтые звёздчатые листья, подсвеченные мягкими круглыми фонарями, тихо шуршали, словно золотистый занавес, который был приподнят, чтобы показать, как прекрасен ночной город. Переливались, отражаясь в реке, огни, но всё это мы видели в отдалении, уютно укрытые пологом клёнов. Фелька пришла в полный восторг. "Какое чудесное место, давай придём сюда днём!" - предложила она, и мы, конечно, пришли.
  И потом ещё бывали там много раз. И поцеловались мы впервые тоже на той самой лавочке.
  Вспоминая это, я уже шёл через дворы, осторожно приближаясь к нашему месту. До назначенного времени оставалось двадцать минут. Парковочные места на улице, отделявшей жилую застройку от зелёной зоны, были по большей части заняты, но уже стемнело, и я не мог разглядеть издали, сидит в машинах кто или нет, зато увидел, как со стороны пешеходного моста к пятачку приближается знакомая хрупкая фигурка. Феля! Это точно она - тоже пришла пораньше, видно, не в силах дождаться шести часов вечера. Девушка быстро шла к нашему месту, и мне мучительно хотелось рвануть ей наперерез, схватить и сгрести в охапку.
  Но я, конечно, сдержался, нахлобучил шапку пониже и, подняв воротник куртки, двинулся вдоль домов, решив широко обойти пятачок, пересечь зелёную зону и выйти к ограждению склона - так я смогу убедиться, что вокруг не бродят какие-нибудь подозрительные типы.
  Голые ветви деревьев ничего не скрывали, и, кроме парня, гулявшего с собакой, в зелёной зоне была ещё только молодая парочка. Парень с девушкой стояли на смотровой мини-площадке, но любовались вовсе не городом, а друг дружкой. Я миновал их и двинулся дальше, вдоль ограждения, к пятачку с лавочками, зорко следя, не появится ли возле нашего места кто-то со стороны парковок. По проезжей части непрерывно проносились машины, а по тротуару сновали прохожие, но все - мимо, торопясь к пешеходному мосту или обратно, к жилым домам. По улице медленно проехал чёрный фургон, а за ним - скорая помощь. Фургон встал на свободное парковочное место, а скорая остановилась неподалёку, возле въезда во двор, наверное, ожидая, когда ей откроют шлагбаум.
  - Григ! - несмотря на маскировку, Фелька меня сразу узнала и побежала навстречу.
  Я кинулся к ней, но споткнулся и чуть не упал, а когда выпрямился, увидел, как прямо передо мной оседает на землю парень, гулявший с собакой.
  - Феля, беги! - я присел, слыша, как что-то просвистело над моей головой, и ринулся за первую попавшуюся лавочку. Истошно залаял пёс. Осторожно выглянув сбоку, я увидел лисюганского робота с револьвером, а чуть дальше - самого лисюгана в сопровождении высокого, крепкого мужика. Оба перебегали дорогу к зелёной зоне, а за ними, чуть поодаль, следовал ещё и врач - видимо, из той самой скорой, которая стояла у шлагбаума.
  На меня открыли охоту! И если бы я не споткнулся, робот попал бы в меня! Он уже двинулся к моей лавке, как вдруг мохнатый зубастый вихрь налетел него сбоку и с громким рычанием вцепился в руку, мстя за хозяина. Револьвер вылетел, ударился о дерево и отскочил в мою сторону. Вынырнув из-за лавки, я схватил его и, петляя меж деревьев, метнулся к пешеходному мосту, но тут мне в бок врезалась Фелька, сбила с ног и сама тоже повалилась на землю. Где-то сзади злобное рычание сменил скулёж.
  - Бежим! - я схватил девушку и рванулся вверх, поднимая её и себя с земли, как вдруг - я даже не успел понять, что происходит! - револьвер вырвался из моей руки.
  - Феля?! - я видел направленное на меня дуло и не верил своим глазам.
  - Прости, Григ! - сказала она и нажала на спусковой крючок.
  
   Часть вторая. Развёртывание сетей к оглавлению
   Глава 7
  Я словно лез через кисельную жижу, то подбираясь ближе к поверхности, то проваливаясь снова на глубину. Наконец, приложив поистине чудовищное усилие, мне удалось "вынырнуть" и открыть глаза. Кругом была медицинская аппаратура и ощущалось плавное движение - я ехал в машине скорой помощи! Лежал, притянутый ремнями к каталке, а рядом сидел человек в белом халате.
  Перед глазами возник направленный на меня револьвер. "Прости, Григ". Она же выстрелила в меня! Моя Фелиция! О, боже...
  Я издал не то стон, не то хрип и дёрнул руками.
  - Спокойно! - сказал человек в белом халате. - Ничего с тобой не случилось! Это был всего лишь дротик с транквилизатором.
  Не имея ни малейшего желания объяснять, что причиной моего ужаса было вовсе не усыпление, я просто закрыл глаза. От осознания Фелькиного предательства внутри разливался холод, заставляя содрогаться всё моё существо. Наши свидания, разговоры, её "забота" о моём здоровье и нежелание знакомить меня со своей семьёй, настойчивые просьбы не запускать без неё обучающие микрокурсы, советы пойти к Беспалову и прочие подобные вещи - всё это разом приобрело совсем иной, тошнотворный, смысл!
  Словно прекрасное живописное полотно вдруг сразу в тысяче точек лопнуло и - хрумпс! - верхний слой осыпался, открыв пошлую, отвратительную мазню.
  И самое противное - это то, как Фелька не позволила мне сбежать! Специально в меня врезалась, чтобы остановить. Выбила из равновесия и вырвала револьвер - знала, что не успею отреагировать, потому что не жду от неё подвоха!
  А я-то, дурак, "Три В" предлагал ей пробовать! Представляю, какие открылись бы мне виды, воспоминания, впечатления!.. Ну ещё бы! Понятно теперь, что хоть все эти шестнадцать лет лисюганы за мной и не следили - слишком накладно, как верно подметил дядя Петя, - но они обо мне помнили! Знали, что мыслепорт, с его вездесущими усиками, может вскрыть блокированные воспоминания об их издевательствах, и подстраховались. То есть Фелиция никогда - никогда! - меня не любила! Её подослали лисюганы, чтобы установить за мной наблюдение... И наше знакомство в начале учебного года, наверняка, было запланировано заранее!
  Машина затормозила и остановилась. Я посмотрел на врача - он сидел, глядя в пол. Спустя секунд тридцать послышался звук автоматически открывавшихся ворот и скорая, шурша шинами, проехала немного вперёд, а потом резко свернула - мы, судя по всему, заехали на территорию больницы.
  - Это МКЦ? - спросил я врача, но он не ответил, одарив меня диковатым взглядом.
  Двери машины открылись, явив мне того самого крепкого мужика, что, вместе с лисюганом, бежал к зелёной зоне, пока робот палил по мне дротиками. Мужик помог врачу вытащить мою каталку на улицу, и стало понятно, что приехали мы вовсе не в МКЦ, а к какому-то одиночному, окружённому высоким забором, длинному серому зданию. Въездных ворот я отсюда не видел, значит, мы находились с задней стороны, но здесь тоже был вход. Рядом стоял уже знакомый мне чёрный фургон, возле которого торчал, одетый в дублёнку с отложным воротником, лисюган из моих воспоминаний!
  Тогда, прячась за скамейкой, я этого не понял: мельком и издали все лисюганы кажутся на одну морду, но сейчас!.. Да, это точно был он: толсторожий, блондинистый, с сильно выпиравшими бугорками на лбу, розовыми глазами и белой шеей, по которой змеились полные зеленовато-рыжей крови "пальмовые листья" миала. Рядом с лисюганом стоял его, покусанный собакой, робот - короткая серая накидка порвана, рука безжизненно свисает, плотно обмотанная чем-то, похожим на малярную ленту. Неплохо же пёсик постарался - железной заплатки, а то и целой металлической конечности, роботу теперь точно не избежать. О том, чем закончилась атака для бедной собаки, я постарался не думать.
  Почти бесцветные, розоватые глаза без белков неотрывно смотрели, как меня подвозят к входу. Мужик нажал кнопку звонка с видеокамерой, лисюган коротко чирикнул, и подоспевший робот уцелевшей рукой распахнул широкую металлическую дверь. Каталка поехала внутрь, и в пластинах-визорах проплыло моё отражение.
  * * *
  Крепкий мужик в гражданском оказался из ФСБ. Он предъявил мне своё удостоверение, в котором я успел прочитать только на удивление простую фамилию: Васин. Когда меня привезли в палату, отстегнули ремни и заставили переодеться в больничную одежду, комма на моей голове уже не было - стопудово этот Васин забрал. Как хорошо, что там вся история стёрта! - успел я подумать, прежде чем безопасник достал из кармана Кривцинскую глушилку и спросил:
  - Откуда у тебя это устройство?
  - Мне дал его какой-то незнакомый дядька! - ответил я, придерживаясь версии, придуманной мной ещё во время часового похода к нашему с Фелькой месту, на случай, если меня вдруг задержит и обыщет полиция. - Подкараулил меня у входа в универ и сказал, что он - друг моего отца и нам надо срочно поговорить.
  - Твой отец погиб шестнадцать лет назад, Соколов! - небольшие чёрные глазки Васина впились в меня так, словно я жук, которого надо проткнуть булавкой и пригвоздить к месту.
  - Да, но...
  - Но что?
  - Но до зачёта у меня ещё оставалось время, вот я и подумал: чего не выслушать человека?
  - Как его звали? - было видно, что безопасник не верит ни единому моему слову.
  - Он не сказал.
  - Что, вообще никак не представился?!
  - Я - друг твоего отца, и всё, имени не назвал! - я закашлялся: после сонного дротика у меня было сухо во рту и ломило виски. - Дайте воды, пожалуйста!
  - Ты понимаешь, Соколов, что использование такого оборудования незаконно? - проигнорировав мою просьбу, резким тоном осведомился Васин, подняв глушилку на уровень моих глаз. - Хочешь тюремный срок получить?
  - Он сказал, что работает в спецслужбе!
  - Какой? - голос мужика чуть смягчился, брови едва заметно приподнялись.
  - Государственной, - сообщил я, кивком подкрепляя весомость слова.
  - Название!
  - Он не сказал! - Я попытался встать и пойти в туалет, но безопасник резким движением надавил мне на плечи.
  - Сидеть! - рявкнул он.
  - Но я пить хочу! - голова разболелась ещё сильней, и стал зверски гореть затылок.
  - Ничего, потерпишь, - спокойно проговорил Васин. Он подался ко мне, теперь его глазки-гвоздики буравили мою переносицу, явно пытаясь заглянуть внутрь мозга. - Сперва давай-ка проясним ситуацию: к тебе обратился какой-то, как ты выразился, неизвестный дядька со шпионским оборудованием, а ты, вместо того, чтобы сразу вызвать полицию...
  - Так я ж не знал про шпионское оборудование! - перебил я. - Просто увидел, что комм потерял сеть, но не понимал, что это от дядьки! Да и как без комма вызвать полицию?!
  - Хватит включать дебила! - гаркнул безопасник. - Этот человек - террорист, готовый сделать что угодно, чтобы помешать сотрудничеству между людьми и веготи! Ты соображаешь, к чему это приведёт?
  - Перестаньте! - в палату ворвался врач, и всё моё внимание сосредоточилось на пол-литровой бутылке воды в его руке, в горле начались спазмы. - Иначе он прямо сейчас потеряет сознание! - врач протянул мне бутылку.
  Пока он брал с тумбочки стакан, я уже скрутил крышку, жадно припал к горлышку и оторвался, только когда выпил больше половины.
  - Куда ты вляпался, Соколов? - тут же подал голос Васин. - Зачем ты его покрываешь?
  - Да не покрываю я никого! - я тоже повысил голос. - Просто шёл на занятия, а он поймал меня возле входа в универ, сказал, что друг моего отца, работает в спецслужбе и только что узнал, что меня хотят похитить для опытов! - Я снова приник к бутылке, в животе забурлило и начались рези, заставив согнулся и охнуть.
  - Подождите, вы что, не видите, ему плохо! Дайте мне пульс хотя бы померить! - Врач просочился мимо Васина и, склонившись ко мне, взял за руку - я почувствовал, как он сунул мне в ладонь бумажку, глаза его при этом смотрели на меня так выразительно, что пульс сразу же участился. Я сжал кулак, а доктор развернулся к Васину, намеренно закрыв меня от его взгляда:
  - Парню нужно отдохнуть! Так нельзя! Вы должны перенести свои вопросы на завтра!
  - Отдохнёт через десять минут! - безопасник бесцеремонно отодвинул доктора, но я уже сунул бумажку в карман. В животе разгоралась настоящая революция, но моему мучителю это, похоже, было по барабану: - Что он сказал тебе про опыты, Соколов?
  - Что шестнадцать лет назад веготи искали что-то в моей голове, но так и не нашли, а теперь внедрение мыслепорта позволит им с новыми силами ковыряться у меня в мозгу, и я могу от этого умереть или сделаться идиотом! Дал глушилку и велел скрыться!
  - И что потом? - не отставал Васин.
  - Я не знаю! Я не стал дальше слушать, мне было пора на зачёт! - В животе заурчало так громко, что безопасник даже слегка отпрянул. - Мне надо в туалет! - я не смог удержаться и с треском выпустил ветер.
  - Чёрт! - Васин скривился и отошёл.
  Я вскочил и метнулся в санузел. Думал, пронесёт, но оказалось, это был пустой выхлоп. Сидя на толчке и издавая чудовищные звуки, я достал из кармана бумажку и развернул.
  
  "Прости, это всего лишь метеоризм, - было написано мелким, убористым почерком. - В палате читать нельзя - следят через камеру, чист только туалет. Ничего не бойся, Гриша, я тебя вытащу! Сотрудничай с ними, рассказывай всё про свои видения и воспоминания, но ни в коем случае не выдавай того, кто дал глушилку, иначе бежать тебе будет некуда!"
  
  Изорвав записку на мелкие частички, я спустил её в унитаз, сердце колотилось от страха и восторга одновременно: союзник! У меня есть доктор-спаситель, который обещает вызволить меня из этой... а где я? Пока понятно только, что не в МКЦ... ладно, разберёмся позднее. Воздух в кишках почти закончился. Доктор о чём-то говорил с безопасником. Я надел штаны, беззвучно подошёл к двери и приложил к ней ухо.
  - Почему? - негромко спрашивал Васин.
  - Потому что это точно помешает тому, ради чего вы доставили сюда этого парня! - так же тихо ответил доктор.
  - Тогда вколите ему что-нибудь другое, что заставит его говорить правду!
  - Все подобные препараты воздействуют на мозг недопустимым в нашем случае... - остаток фразы заглушил выданный мной залп.
  Безопасник выругался. Выхлоп оказался последним, но я постоял ещё секунд десять и, не услышав ничего существенного, вышел.
  - Как с ним связаться? - сразу же набросился на меня Васин.
  - Понятия не имею! - я обошёл его и сел на койку, врач внимательно за мной наблюдал, стоя чуть в отдалении. - Он сам меня нашёл!
  - Но он же велел тебе скрыться с заглушенным коммом - как тогда ты с ним встретишься?
  - Да фиг его знает, мне уже не до того было, я на зачёт опаздывал! Ничего больше не слушал, в универ побежал - проверьте камеры, и сами увидите!.. И как он ко мне подошёл, и как я вернулся! Да я вообще ему не поверил! Подумал, он сумасшедший!
  - Почему же тогда ты сбежал, Соколов?
  - Испугался, когда пришло предписание срочно явиться в МКЦ! Меня сдёрнули прямо с зачёта - это же ненормально! Я, после внедрения мемпо, действительно стал вспоминать жуткие процедуры, которыми веготи изводили меня после аварии! И это было именно в МКЦ! Меня держали там, как в тюрьме, и непрерывно мучили! Вот я и подумал, а вдруг дядька всё-таки прав?! И так ведь и оказалось! Вы открыли на меня настоящую охоту! Усыпили, как животное! Для чего? Опыты ставить?! - У меня снова запульсировало в висках, и я стал тереть их руками.
  - Хватит! - решительно отрезал доктор. - Или вы прекращаете допрос, или я прямо сейчас докладываю АхнАги-Ио, что вы ставите под удар выполнение главной задачи.
  Васин не ответил, но и вопросов задавать больше не стал. Я в это время смотрел вниз, поэтому не видел его лица, только ноги в бахилах.
  Хлопнула дверь, и я поднял голову: в палату вошла женщина в белом халате с подносом, на котором стояли тарелки и чашка. В комнате сразу же запахло едой, и в животе у меня снова забурлило, на сей раз от голода.
  - Григорию надо поесть и отдыхать, - сказал врач. Я наконец обратил внимание на пришитый к халату бейджик: "Лейкин Дмитрий Алексеевич".
  Женщина поставила поднос на тумбочку, и я жадно набросился на еду: две куриных котлеты с пюре, творожная запеканка, политая сметаной, два куска чёрного хлеба и один - белого, чай с сахаром.
  - До завтра, Соколов, - понаблюдав какое-то время, как я ем, сказал Васин и вышел прежде, чем я успел прожевать, чтобы сказать ему до свидания.
  Когда я покончил с ужином, Лейкин выдал мне белую таблеточку.
  - Тебе надо получше выспаться, Гриша, завтра предстоит трудный день, - сказал он.
  - Спасибо, Дмитрий Алексеевич, - откликнулся я и хотел было спросить про АхнАги-Ио, но доктор едва заметно покачал головой, ещё раз давая понять, что нас могут подслушивать.
  Он измерил мне давление, температуру, проверил рефлексы.
  - Всё в порядке, - доктор улыбнулся, рассматривая моё лицо внимательным цепким взглядом ярко-голубых глаз, обрамлённых белыми ресницами. Брови были такими же светлыми, волосы - чуть темнее, серовато-соломенными. - Живот после ужина не болит? Газы больше не мучают?
  - Нет, - я усмехнулся, посмотрев в сторону санузла. Потом окинул взглядом палату: - А что это за место?
  - Здание принадлежит объединению "ЧелоВег".
  - Которое разработало мыслепорты!
  - Да, здесь находится один из филиалов.
  - У них тут больница? - я зевнул: видно, уже действовало успокоительное.
  - Всего несколько палат при научно-исследовательских лабораториях. Спи, завтра увидимся. - Лейкин поднялся.
  - Угу, - глаза уже слипались, поэтому я быстро разделся и лёг в кровать.
  * * *
  Спал я благодаря таблетке, да и из-за усталости тоже, как убитый. Проснулся, когда было ещё тёмно, но в самом конце декабря светает чёрт-те когда, личный комм у меня отобрали, поэтому было непонятно, сколько сейчас времени и скоро ли явится этот чёртов лисюган с розовыми глазами, чтобы снова истязать меня своими кошмарными процедурами.
  Чёрт! Ну, какой же я всё-таки дурак, что не поверил Кривцину!
  Теперь надежда только на Лейкина, вот только... он же не сказал, когда именно меня вытащит... может, только через неделю, а то и позже - кто знает?
  А вдруг у него вообще не получится?!
  Я встал и прошёл к двери - заперта! Ну, разумеется, а чего ты ждал?
  Окно тоже не открывалось - не было ручки. Да даже если б была: тут пятый этаж, на улице мороз, я в казённой пижаме, другой одежды в палате нет.
  На стекле были наклеены снежинки и надпись "С Новым годом!"
  Спасибо, чтоб вам всем провалиться!
  Голову заполонили тревожные мысли - что тут теперь со мной сделают лисюганы? Да ещё и этот Васин ко мне привязывается! Хорошо, хоть сыворотку правды мне не вкатили -Лейкин вовремя напугал их последствиями. Почему он мне помогает?.. Непонятно...
  Но если удастся сбежать, сразу же метнусь в переулок Солёный - о господи, какое счастье, что я не успел рассказать об этом Фельке-иуде!
  Хотя ФСБ и без моих показаний вполне в состоянии раскопать, что, когда я лечился в нейрохирургическом отделении, там работал некий Кривцин, который ругался из-за меня с начальством. И что? Руководство МКЦ станет рассказывать, как шестнадцать лет назад лисюганы творили в больнице всё, что им заблагорассудится, а доктор пытался вывести их на чистую воду? Нет конечно! Пусть даже я говорил Фельке про статью Кати Бурса, и можно выяснить, что она была пациенткой Кривцина, но суд постановил, что она умерла из-за врачебной ошибки. И Беспалов, если ФСБ его спросят, наверняка будет придерживаться этой версии - лисюганы ни за что не допустят, чтобы наружу выплыла правда об их воздействии...
  Щёлкнул дверной замок, я отпрянул от окна и метнулся к койке. Зачем, спрашивается, если в камеру видно, что делает пациент? Инстинкт!
  В палату протопали лисюган с розовыми глазами и робот, обе руки которого были совершенно здоровы, - другой слуга? Он нёс небольшой белый чемодан, и когда положил его рядом со мной на стул, я заметил, что его правое предплечье блестит сильнее, чем левое, да и цвет его ярче. Новая кожа! - осенило меня. От запястья до локтя, как раз на покусанном собакой месте! Рука нормально действовала и была полностью восстановлена без всяких железных заплаток - как странно!
  - Здравствуйте, Григорий! - проржал блондинистый мучитель своим идиотским, как у всех веготи, голосом, - Помните меня?
  - Да, здравствуйте! Вы шестнадцать лет назад втыкали мне в мозг иголки, били током и ещё массу подобных чудесных вещей со мною проделывали.
  Лисюган замер, плюш под глазами собрался складками - фиг знает, что за эмоцию это обозначало, но мои слова его точно задели. Прозрачные лапы миала на белой шее противно запульсировали, сильнее наливаясь зелёно-рыжей кровью, - значит, веготи задышал чаще и симбионту понадобилось больше питания. Вошедший следом Лейкин стоял за спиной лисюгана и смотрел на меня осуждающе, однако я не жалел о сказанном, ведь это чистая правда! Разве сотрудничество, о котором просил доктор в записке, обязывает меня щадить чувства этого белобрысого изувера?
  - Прошу вас, уважаемый АхнАги-Ио, - мягким голосом произнёс Дмитрий Алексеевич, - считать, что ответ Григория обусловлен желанием максимально честно донести до вас информацию.
  - Мои действия были продиктованы необходимостью, - пульсация миала утихла, лицо веготи разгладилось, он неотрывно смотрел мне в переносицу.
  Я не был знатоком лисюганской мимики, но в глазах любого разумного существа, с белками они или без, всегда отражается универсальный язык души. И этот язык говорил мне, что чёртов АхнАги-Ио не испытывает ни капли сожаления от того, что причинял мне страдания.
  - Как и те, что будут произведены мною сейчас, - договорил лисюган.
  Крышка белого чемоданчика открылась: внутри оказался прибор непонятного назначения. К нему был присоединён длинный и тонкий, как волосок, провод, на конце которого болталось нечто, похожее на костный наушник. Робот завёл мне его за ухо и прижал туда, где был мемпо. Противно холодное прикосновение сменилось ощущением, что в кожу воткнулось сразу штук десять тонких иголок. Оставив "наушник" висеть у меня на черепе, робот повернулся к открытому чемодану и принялся там что-то двигать и нажимать.
  Мне показалось, в мозг хлынули ледяные струйки, растекаясь внутри головы, отчего меня стала сотрясать дрожь. Я не удержался и зашипел, шея и загривок покрылись мурашками, а потом заболел "шрам".
  - Сейчас будет приступ! - предупредил я и быстро лёг на койку.
  
  Лифт открылся, я шагнул в него и поднялся на третий уровень. Он назывался: "Управление", и на этот раз страшная болезнь поразила не людей, а лисюганов. У них в головах развелись пчёлы, отчего все веготи превратились в монстров, за которыми тупо ходили неуправляемые роботы.
  Лифт привёз меня на крышу того корпуса на территории МКЦ, где находилось нейрохирургическое отделение, - оттуда к другим зданиям были перекинуты узкие мостики, так что я мог перемещаться по всему больничному комплексу. Мне нужно было найти и убить пчелиную Матку - тогда все рабочие особи тоже сдохнут.
  Пчёлы влетали лисюганам-чудищам в уши, а вылетали из носов, непрерывно кружа вокруг, и атаковали, стоило только подойти ближе. Лезли мне в лицо и жалили прямо в глаза, не позволяя бить монстров ножами или кромсать ампутационными пилами, оставшимися у меня с прежних уровней. Приходилось ускользать прочь или с трёх-пяти метров метать в уродов скальпели.
  Так я и делал, перемещаясь по крышам в поисках Матки, пока мне не попался монстр, за которым хвостом тащился робот с револьвером на поясе. К антенне на крыше тянулся длинный провод - я смастерил из него удавку, подобрался к чудовищу со спины и накинул петлю на шею робота. Придушив его и оттащив подальше от хозяина, я забрал у него револьвер и несколько коробок патронов.
  Игра пошла заметно веселее: я палил в страшилищ издали, прячась за трубами и выходами с чердака на крышу, пока не напоролся на самого злобного и сильного монстра, с выпученными розовыми глазами на белой, раздутой от пчелиной болезни, морде.
  В отличие от остальных тварей, он был вооружён молниями, поэтому бой затянулся, я израсходовал все патроны, но белобрысый урод оставался живым, несмотря на попавшие в него пули. Мы оба были ранены, и мне пришлось долго кружить, увёртываясь от молний, пока я не очутился на крыше самого дальнего корпуса около проходной. Там, возле чердачного выхода, я нашёл баллончик с надписью "Мозговой репеллент доктора Правдина".
  Оказалось, что если опрыскать им голову, то пчёлы тебя не чуют, и сам монстр тоже не видит. Я подкрался к нему сзади вплотную и ножом перерезал горло. Но гад был жутко живучим: истекая зелёно-рыжей кровью, он развернулся и занёс над головой молнию. Отпрянув назад, я натолкнулся на его робота и успел подставить его под удар хозяина. Оба они одновременно пали ниц и подохли.
  Обыскав мёртвяков, я нашёл пчелиную Матку. Огромная и жирная, она спала в прозрачной диэлектрической капсуле с тёмными нашлёпками на концах. Надпись "Убить?" со словами "Да" и "Нет" появилась ровно в тот момент, когда Матка проснулась, и рабочие пчёлы стали покидать голову мёртвого монстра, чтобы лететь к своей королеве. Я нажал "Да", в тёмных нашлёпках на капсуле что-то громко щёлкнуло, и её внутренность заволокло непрозрачным газом.
   Пчёлы ковром упали к моим ногам и распались на червячков, а передо мной, прямо в воздухе, возникла дверь с надписью "Лабиринт".
  
  Я очнулся и понял, что круг замкнулся: кошмары про пчёлу и червячков слились с видениями из сонных припадков.
  - У тебя был приступ нетипичной нарколепсии, - сообщил Лейкин, будто я сам не знал.
  Доктор сидел рядом со мной на койке, а лисюган расположился на стуле, где раньше лежал чемодан - теперь он, уже закрытый, был снова в руке у робота.
  - Он длился пятнадцать минут, - продолжил Дмитрий Алексеевич.
  - Пятнадцать минут?! - я провёл рукой за ухом: "наушника" не было, но место на ощупь было горячим.
  - Да, - кивнул доктор. - Это дольше обычного, верно? В твоей медицинской карте написано, что приступы не превышают четырёх минут.
  - Так всегда и было!
  Лейкин измерил мне давление, посветил в глаза, попросил повернуть туда-сюда голову, закрыть глаза и дотронуться пальцем до носа, потом поинтересовался самочувствием.
  - Нормальное, - ответил я.
  - Ты помнишь, что видел во время приступа? - едва дождавшись, когда доктор закончит осмотр, осведомился АхнАги-Ио.
  - Да.
  - Рассказать можешь? - спросил Лейкин.
  АхнАги-Ио подался ко мне, розовые глаза уставились в мои, "пальмовый лист" миала вспучился, наполнившись зеленовато-рыжей кровью - веготи явно был возбуждён, с нетерпением ожидая, что я скажу.
  - Могу.
  - Давай! - доктор развернул небольшой воздушный экран и включил видеозапись.
   к оглавлению
   Глава 8
  После рассказа, в котором я мстительно описал во всех подробностях сходство главного чудища с АхнАги-Ио, но сократил название баллончика до двух слов "Мозговой репеллент", чтобы не упоминать доктора Правдина, Лейкин и лисюган с роботом удалились, а мне принесли завтрак.
  Но не успел я его доесть, как в палату припёрся Васин и стал снова меня допрашивать, но с наскока не добился ничего нового, а как только попытался надавить посильнее, вернулся АхнАги-Ио и увёл меня на срочное исследование в лабораторию, оставив Васина стоять в коридоре, глядя нам вслед. Я спиной чувствовал, как безопасник злится, и шёл, едва сдерживая улыбку, так приятно было осознавать, что не одного меня бесит этот чёртов веготи с холодным розовым взглядом.
  В лаборатории работал другой лисюган, точнее, лисюганша. Вместо выраженных бугорков, на лбу виднелись едва заметные голые кружочки. Мех на теле был не рыжим, а тёмным, почти чёрным, и на шее, груди и лице переходил в коротенький серебристый "плюш", так что я сразу же про себя окрестил лисюганшу Чернобуркой. Голос её был низким и оттого не таким отвратным, как у АхнАги-Ио, и вообще она показалась мне добрее и гораздо дружелюбнее своего мерзкого коллеги.
  Мягко попросив меня сесть на койку, Чернобурка полезла в лабораторный шкаф, забитый склянками и пробирками с какими-то жидкостями. Робот достал из ящика запечатанный одноразовый шприц и передал хозяйке.
  - Скажите, пожалуйста, - сказал я ей в спину, - А этот нейробот...
  - Нейробот? - голос Чернобурки стал чуть выше и резче - похоже, она удивилась. Или просто перекрикивала шуршание распечатываемой обёртки.
  - Ну, я точно не знаю, как оно называется.
  - Что называется?
  - То, что вы пытаетесь у меня обнаружить! - казалось, она слушает с интересом, поэтому я решил пояснить свою мысль подробнее: - Мне в университет пришло предписание явиться в больницу на обследование, и там говорилось про риск эпидемии, если я буду активно использовать мыслепорт. Получается, у меня в голове сидит какой-то нейровирус?
  Чернобурка повернулась ко мне - вот теперь она точно смотрела на меня с любопытством, однако отвечать не спешила. Но и заткнуться тоже не попросила, а посему я продолжил, глядя на шприц с небольшим количеством мутновато-бесцветной жидкости, который она держала в руках:
  - Но ведь уже шестнадцать лет прошло с той аварии! Если заразу не засекли тогда, по свежим следам, то как найдёте сейчас? И вообще, разве может вирус столько болтаться в мозгу и не проявляться?.. Был в спячке?..
  - Это не нейровирус!
  Мне показалось, в крупных медово-янтарных глазах Чернобурки мелькнуло сочувствие, и я, воодушевлённый, собрался было продолжить беседу, но не успел. Робот нажал мне на голову, склонив её набок, и "сострадательная" собеседница вонзила иглу прямо под мемпо. В шприце оказалось что-то жуткое, и я упал на лабораторную койку, сжимая свой бедный, готовый взорваться, череп.
  Рядом с койкой стоял аппарат, сверху лежал соединённый с ним проводами шлем. Робот взял его и, заставив меня убрать руки и сесть вертикально, напялил на голову. Шлем был прохладным и очень шершавым. Чернобурка переключила что-то на аппарате, и словно сотня ледяных иголок впилась мне в голову. По загривку побежали мурашки, и под череп будто бы проникли ледяные струйки, только теперь они не "растекались", как от "наушника" АнхАги-Ио, а "вскипали", пронизывая извилины.
  Мелькнули предвестники очередного сонного приступа, и...
  
  Я повернул ручку двери, и передо мной раскинулось хитросплетение извивавшихся коридоров. Это был четвёртый уровень с названием "Вязание", и от меня требовалось отыскать в лабиринте Клубок.
   Увидев вдали свет, я двинулся к нему и сразу же провалился в яму. Пользуясь ножами из своего собранного за три игры арсенала, я с трудом выбрался, потеряв двадцать процентов жизни. После этого я был уже начеку, и, стараясь избегать подобных ловушек, долго плутал, пока не добрался до ярко сиявшей колонны, вокруг которой копошились собравшиеся на свет червячки.
  Поймав несколько штук - вдруг потом для чего-нибудь пригодятся? - я обнаружил, что они прилипают один к другому и, склеив в комок всех, кто ползал вокруг, решил исследовать светящуюся колонну. Как только я ткнул в неё отломанной на прошлом уровне антенной, потёкшая по проводнику энергия компенсировала мне потерянное в яме здоровье.
  Обрадованный таким неожиданным подарком, я разыскал ещё несколько окружённых червячками световых колонн, при этом меня повсюду подстерегали разнообразные западни, расходуя жизнь не хуже чудовищ. Пригодились не только ножи. Кусок провода, которым я на предыдущем уровне душил робота, понадобился, чтобы спуститься, когда меня забросило в какую-то щель на потолке, а репеллент отвадил пауков, которые выскочили из-за колонны, чтобы задушить меня своей паутиной.
  Когда скатанный из червячков ком стал размером с мою голову, он превратился в Клубок, и перед глазами возникла надпись "Показать путь?" со словами "Да" и "Нет". Нетрудно догадаться, что я нажал.
  Путеводный Клубок покатился по лабиринту и привёл меня к двойным дверям с надписью "Библиотека".
  
  Очнулся я всё так же сидя на койке - вероятно, всё время приступа меня удерживал в таком положении робот. Теперь он снял с меня шлем и положил сверху на аппарат. Чернобурка стояла рядом, внимательно изучая что-то на воздушном экране.
  Дверь лаборатории открылась, и вошёл Лейкин - он поздоровался и назвал лисюганшу по имени, но я пропустил его мимо ушей - в голове звенела странная пустота, я не мог ни на чём сосредоточиться.
  - ...видел? - услышал я конец фразы, когда Дмитрий Алексеевич тронул меня за плечо.
  - А?
  - Расскажи, что ты видел во время приступа, - медленно проговорил он.
  Я помотал головой, всё вокруг закружилось, меня повалило вперёд и вырвало.
  Больно ударило по ушам конское ржание Чернобурки, перед глазами замельтешили чёрные мушки, стремительно сливаясь в одно большое и плотное облако.
  
  Лисюганская рука с четырьмя пальцами тянулась к моему лицу, но я не мог шевельнуться. Всё вокруг двоилось, плыло и пульсировало сквозь красное марево - кровь налилась мне в глаза. Тело сковал холод и ужасная усталость: безумно хотелось провалиться в сон, отдохнуть... но не давала рука! Она надвигалась и уже маячила у меня перед носом - между двух пальцев было зажато что-то продолговатое... - чёрная капсула! Рука поднялась выше, и исчезла из моего поля зрения, но я услышал, как над головой что-то хрустнуло, и упавшие чёрные осколки зашипели, растворяясь в разлитой повсюду крови.
  
  Выплывая из тьмы, я услышал голос Лейкина:
  - Нет, нет, не надо, пожалуйста! Он уже приходит в себя.
  Глаза еле открылись, явив Чернобурку со шприцем в руках. Дмитрий Алексеевич топтался рядом, очень аккуратненько пытаясь плечом отодвинуть от меня лисюганшу. Робот мыл загаженный мною пол.
  - Ну?! - требовательно спросила она, глядя, кажется, мне в самую душу.
  - Укол не нужен, я отлично помню видение во время приступа! - про воспоминание о капсуле я решил пока умолчать. Чернобурка меж тем оставалась всё такой же напряжённой, и я поспешил заверить: - Я сейчас расскажу! Подробно!
  Лисюганша сделала шаг назад, и доктор с облегчением выдохнул: видно, вкатить она мне собиралась нечто ужасное. Пока она сливала содержимое шприца в какую-то склянку, Лейкин развернул воздушный экран, готовясь включить запись. Мне показалось, что даже робот, быстро домыв пол, приготовился внимательно слушать.
  * * *
  Воспоминание о том, как ИчгИно-Уу вытряхнул содержимое капсулы мне в расколотый череп, однозначно подтверждало, что лисюганы не зря ковыряются в моей голове. Были ли там вирусы или что-то ещё, но оно точно попало мне в мозг ещё шестнадцать лет назад, и не было тогда обнаружено, потому что очень хорошо пряталось.
  К счастью, несмотря на жуткую слабость, мне удалось не проболтаться об этом. Скажи я такое в лаборатории Чернобурки - и лисюганы уже не отстали бы, пока не разворотили каждую из моих извилин.
  Страшно хотелось обсудить это с Лейкиным, но он всегда носил на голове комм, а значит, была опасность прослушки. Так что мне оставалось только верить в его обещание меня вытащить и ждать этого, стойко снося разнообразные стимуляции мозга.
  Чёртовы лисюганы, как и пророчил дядя Петя, действительно взялись за меня всерьёз! Их в этом научно-исследовательском филиале НПО "ЧелоВег" оказалась целая куча, и каждый изощрялся как мог. Под предводительством АхнАги-Ио они гоняли меня из одной лаборатории в другую, пытая всеми возможными способами, и никто не выказывал хотя бы маломальского дружелюбия.
  За тем видением, что было в лаборатории Чернобурки, последовало продолжение.
  
  Двойные двери с надписью "Библиотека" открылись, и я оказался в огромном круглом зале с невероятным количеством книг. Они все теснились на одной настенной полке, которая начиналась от пола и плотной спиралью поднималась вверх, постепенно теряясь из вида. Где потолок и есть ли он вообще - разглядеть не удавалось. Уровень назывался "Чтение", и нетрудно догадаться, какое было задание. Ну да, правильно, - найти и прочесть Книгу. Но какую именно?
  Я взял первую попавшуюся и увидел на обложке непонятные значки-символы, не похожие ни на буквы, ни на иероглифы, ни на арабскую вязь... Текст внутри был таким же нечитаемым, я пролистал всю книгу от корки до корки, потом снял с полки ещё одну - с ней оказалось то же самое, как и со следующей. Я шёл по кругу, снимая книгу за книгой, пока полка не поднялась выше моей головы - в этот момент тома будто срослись друг с другом и перестали сниматься. То же самое произошло, когда я пошёл в противоположную сторону и добрался до места, где полка опустилась на уровень моей шеи.
  Ни чудищ, ни ловушек, только нечитаемые книги по кругу и всего одни двойные двери, которые закрылись, когда я сюда вошёл, и больше не открывались. Чего я только с ними не делал, используя предметы с предыдущих уровней. Запихивал ножи в щель, где сходились створки, резал дверное полотно ампутационной пилой, орудовал куском антенны и даже репеллентом брызгать пробовал, но всё было без толку!
  Оставались ещё путеводный клубок - но он почему-то вообще не брался из поля находок - и револьвер, за который я взялся уже просто от нечего делать, ведь патронов к нему всё равно не было. Однако оружие, как ни странно, без проблем оказалось у меня в руках, причём с весьма неожиданной пометкой: "патроны - 0, снотворный дротик - 1".
  Дротик?! Откуда же он появился? - недоумевал я.
  И хотя не было ничего глупее того, чтобы стрелять снотворным дротиком по дверям, я всё же взял их на прицел и чуть не упал от изумления, когда появилась надпись: "Использовать для выхода?"
  Я немедленно нажал "Да" - и сразу почувствовал, как оружие вырывается из руки.
  Моя любимая девушка стояла напротив, целясь в меня из револьвера.
  - Феля?! - я не верил своим глазам.
  - Прости, Григ! - сказала она и нажала на спусковой крючок.
  
  - Нет! - раздался громкий возглас. Глаза открылись, и я понял, что сам же это и выкрикнул.
  Я лежал на койке в каком-то кабинете, с датчиками, подключенными к приборам, а вокруг топтались три лисюгана, из которых я узнал только одного - АхнАги-Ио. Он спорил о чём-то двумя другими так, что от их ржания уши закладывало. Тело дрожало и горело огнём, голова раскалывалась.
  - Он очнулся? - это был Лейкин. - Пропустите, пожалуйста, я посмотрю!
  Раздвинув лисюганов, он пробрался ко мне. Не отрывая глаз от дисплея, куда выводились мои жизненные показатели, доктор, не то удовлетворённо, не то, наоборот, обеспокоенно хмыкнув, спросил:
  - Как ты?
  - Отвратительно, - честно ответил я, садясь на койке. - Башка болит и всё трясётся...
  - Сейчас полегчает, - он достал из кармана пузырёк с таблетками, вытряхнул две штуки себе на ладонь.
  - Что это? - АхнАги-Ио выхватил их прямо у меня из-под носа.
  Дико захотелось дать лисюгану в морду, но Лейкин, бросив на меня предостерегающий взгляд, молча, с завидным спокойствием, протянул моему мучителю пузырёк.
  Лисюган прочитал этикетку и отдал таблетки обратно:
  - Ладно, пойдёт.
  - Твой сонный приступ длился около двух часов, - сообщил доктор, пока я глотал лекарство, - и мы никак не могли привести тебя в чувство...
  - Что Григорий видел во время приступа? - перебил его АхнАги-Ио.
  - Не знаю, дайте ему в себя-то прийти хоть немножко!
  - Нам надо понять, что случилось, пока он в состоянии говорить.
  - Что это значит? - заволновался я.
  За спиной у АхнАги-Ио возник ещё один лисюган - тощий, с тёмными подпалинами на предплечьях и возле ушей, и тёмно-коричневыми, почти чёрными глазами. Показав зажатый в руке инъектор, он, без обиняков, признался:
  - Мы решили ввести препарат, побочным эффектом которого может стать потеря способности говорить.
  - Что-о? - я рванулся с кровати так, что два прилепленных к телу датчика оторвались.
  - Кратковременная потеря, - успокоил АхнАги-Ио, даже не пытаясь прилепить их обратно. - Во всяком случае, мы на это надеемся.
  - Рассказывай, Гриша, что видел, - громко посоветовал Лейкин и, освобождая меня от оставшихся датчиков, тихо добавил: - Вдруг то, что они услышат, отменит укол.
  Ладно, - подумал я. Таблетки доктора как раз начали действовать, так что у меня нашлись силы подробно рассказать про "Библиотеку" и весьма оригинальный способ выхода туда же, откуда пришёл.
  Выслушав это, лисюганы необычайно возбудились и стали ржать между собой, как безумные. Потом открыли на воздушке белый лист и велели пальцем изобразить значки из книг. О, запросто! - кивнул я и бодро занёс палец над листом, но, так ясно видимые во время сонного приступа, они вдруг ускользнули из памяти. Что за чёрт! Тряхнув головой, я сосредоточился, вспоминая, и вновь потянулся к листу, но едва коснулся его, как понял, что не могу!
  - Не получается, - растеряно проговорил я. - И помню вроде бы, да...
  Тощий лисюган с инъектором не дал мне договорить, вкатив свой обещанный укол.
  Дмитрий Алексеевич виновато пожал плечами, а АхнАги-Ио велел отправляться в палату.
  - Им явно надо подумать, - уже в коридоре резюмировал доктор.
  Всю дорогу до палаты страшно доставало ожидание побочного эффекта от инъекции и бесило, почему мне не удаётся нарисовать эти чёртовы знаки. Потери дара речи, к счастью, так и не случилось, и я пожаловался Лейкину, что чувствую перевозбуждение и вряд ли смогу сегодня уснуть.
  - Я понял! - ответил он со странной радостью, причина которой стала понятна после ужина, когда доктор принёс снотворное и, передавая его, потихоньку сунул мне в карман пижамы туго сложенную бумажку.
  Теперь уже и я тоже развеселился в предвкушении новостей и, сделав вид, что проглотил лекарство, побежал в туалет, где с нетерпением развернул послание - целый лист, исписанный мелким почерком:
  
  "Держись, Гриша, завтра новогодняя ночь, и я смогу тебя вывести, но нам надо к этому подготовиться.
  Сначала я хочу объяснить тебе, чего добиваются лисюганы. У тебя в голове огромный объём информации, предназначенной для передачи людям-антивеготчикам. Она была закодирована в смеси гибких органических молекул и находилась у того лисюгана, что врезался в твою машину шестнадцать лет назад. Умный раствор попал тебе в голову, но инфа так внедрилась в твой мозг, что лисюганы не смогли её обнаружить.
  Врачи сочли сонные припадки последствиями травмы, но на деле - это были обновления твоей, распределённой по всему мозгу, нейросети воспоминаний, которая раз за разом безуспешно пыталась упорядочить полученную инфу. Когда тебе внедрили мемпо, его усики сделали эти обновления более эффективными, вот откуда у тебя такие видения.
  После "Библиотеки" лисюганам стало ясно, что инфа зашифрована и имеет колоссальный объём, поэтому они собираются просто взять и, через мемпо, вытянуть всё подряд, а затем отдать своим элам на обработку.
  Это будет нейровзлом твоего мозга, после которого ты вряд ли останешься нормальным человеком! Всё равно, что вместе с сорняками вырвать и все культурные растения, оставив голую, вывернутую землю. Вот что сегодня обсуждали лисюганы. К счастью, они решили посоветоваться со мной, и я уломал их не пороть горячку, а сначала испробовать ещё стимулы, которые помогут упорядочить инфу.
  Я тонко (надеюсь), навёл их на мысль, что самое прорывное видение (когда от драк ты перешёл к поиску информации), у тебя случилось после долгого действия глушилки и последующего сна, поэтому надо снова применить её на всю ночь!
   Глушилка сейчас у лисюганов (изучают), но с ходу её тебе не повесят - сначала попробуют ещё несколько стрессовых процедур, ты уж потерпи, а потом присочини к своему видению что-то, что укажет на глушилку, но только не в лоб, а намёком, чтоб не спугнуть! Хорошо бы получилось, не то мне придётся выкрасть её, а это непросто!"
  
  Ни фига себе! Я обалдело перечитывал письмо раз за разом, пока оно не отпечаталось у меня в памяти, потом изорвал бумагу на мелкие кусочки и спустил в унитаз. Снотворное отправилось туда же, ибо стало мне совсем не до сна.
  Вернувшись в комнату, я потушил свет и лёг в кровать, размышляя над прочитанным: так вот, оказывается, в чём дело! Инфа зашифрована и имеет огромный объём! Охренеть!
   Что ж там за сведения такие, интересно? Настолько важные, что ИчгИно-Уу пошёл на такое? И отчего он вообще был против сотрудничества с людьми?.. Загадка!.. Ну, да ладно, сейчас главное не это, а то, что меня собираются идиотом сделать! Поэтому нужно во что бы то ни стало сбежать отсюда! Ох, только бы удался план Лейкина - рисковый план, кстати, и по-прежнему непонятно, с чего он взялся мне помогать? Антивеготчик? Но тогда почему у меня ощущение, будто ему наплевать, что за инфа у меня в голове? Он в первой записке велел мне сотрудничать и рассказывать о своих видениях...
  Эйфория от того, что, возможно, я скоро окажусь на свободе, сошла на нет, сменившись тревогой: а стоит ли мне так безоглядно доверять доктору Лейкину? Какие у него мотивы? В письме об этом ни слова!
  А вдруг его "помощь" на самом деле подстава? Сделают вид, будто мне удалось сбежать, чтобы я привёл их прямиком к дяде Пете? После Фелькиного предательства я стал весьма подозрительным, и такой расклад вдруг показался мне вполне вероятным.
  С другой стороны - не могу же я упустить шанс выбраться из этого чёртова филиала?!
  Значит, буду просто смотреть в оба, когда ускользну, вот и всё!
  Но сперва нужно во что бы то ни стало заполучить глушилку! - иначе я, со своим мемпо, и двух шагов не сделаю. Отследят, даже если не активирован - так говорил дядя Петя, так считает и Лейкин. Осталось только придумать, как грамотно обдурить лисюганов - ну, и задачка!..
   к оглавлению
   Глава 9
  Утром меня разбудил разговор Лейкина с Васиным, который снова притащился меня допрашивать, а доктор не пускал его, объясняя, что через пять минут должен отвести меня в лабораторию. Они пререкались на повышенных тонах, и вскоре безопаснику, явно с подачи Лейкина, кто-то позвонил - толстомордый АхнАги-Ио, наверное. Молча послушав звонившего, Васин мрачно поинтересовался, когда закончится обследование, а Дмитрий Алексеевич ответил, что сегодня весь день у меня расписан поминутно, и пообещал "свистнуть, если вдруг будет окно". А потом поздравил с наступающим Новым годом.
  Злой как чёрт безопасник что-то грубо прокаркал в ответ и ворвался в мою палату, но я уже скрылся от него в ванной.
  Пока умывался, Васин ушёл, и мне принесли завтрак. Но поесть спокойно не вышло: припёрся лисюганский робот и, прицепив мне на голову какой-то веготский гаджет, остался торчать рядом. Доктор пытался отогнать его в коридор, но не вышло. Робот так и нависал у меня над душой, глядя в тарелку своими блестящими пластинами-визорами, - удивительно, как я умудрился доесть до конца и не подавиться!
  Ну, а потом началось! Чего они со мной только ни вытворяли: пропускали через мыслепорт ток по нарастающей, пока у меня искры из глаз не посыпались, истязали странными звуками и световыми вспышками, уколы мерзкие делали. Дмитрий Алексеевич объяснил, что так они заставляют усики мемпо ветвиться и полнее задействовать нейросеть моих воспоминаний, но легче от этого мне не стало.
  Издевательства продолжались до самого обеда, однако нового сонного припадка всё не было, изобразить значки из предыдущего по-прежнему не выходило, и я уже собрался после еды приврать, как у меня всплыло в памяти нечто интересное, но тут Лейкину позвонили и велели отвести меня ещё на одну процедуру.
  Ладно, подожду, решил я, и даже спортивный интерес появился: а есть ли ещё на свете ощущения, которые будут неприятнее тех, что я уже испытал. Но оказалось, ничего нового: мы пришли в лабораторию Чернобурки, где она нахлобучила мне на голову знакомый шлем для "варки" мозгов, и...
  
  Я вновь очутился в "Библиотеке" с огромным количеством книг, которые, правда, снимались теперь со всех полок. Это было единственным отличием от предыдущего видения, а так всё осталось по-прежнему: нечитаемые, ни на что не похожие, символы и выход при помощи револьвера: сонный дротик, Фелиция и "Прости, Григ".
  
  Однако, рассказывая всё это, я присочинил кое-что.
  
  Будто бы путеводный клубок, который не брался в прошлом видении, на этот раз оказался у меня в руках, и появилась надпись "Показать ключ?". Я нажал "Да", но клубок, покатившись по спиральной полке, вдруг стал распадаться на отдельных червячков. Они посыпались вниз, поползли обратно к входу и стали просачиваться в щель между двойными дверями, потому что оттуда шёл очень яркий свет. Сияющие столбы! - сразу же вспомнил я. Червячки снова к ним стремятся, вот почему клубок рассыпался раньше, чем успел показать мне нужную Книгу! Книгу-Ключ, которая даст возможность расшифровать все остальные тексты!
  
  Я полночи размышлял, как бы, оставаясь в теме видений, намекнуть на глушилку, и сейчас, озвучивая свою выдумку, всё смотрел на Лейкина - но он слушал и записывал всё, что я говорил, с совершенно непроницаемым лицом. Ни разу не позволил себе ни улыбнуться, ни подать мне хоть какой-то знак одобрения.
  После моего доклада лисюганы вновь открыли передо мной экран-лист, но изобразить значки я опять не сумел.
  Ну, что ж, - думал я, уже шагая в свою палату, - ждать осталось недолго! Посмотрим, получилось ли у меня помочь Дмитрию Алексеевичу.
  Оставшийся до ужина час я промаялся, впадая из крайности в крайность: то радовался, как ловко всё сложилось, и твёрдо верил в успех, а то, наоборот, впадал в панику, что ни хрена у нас с доктором не выйдет.
  А оказалось, что сразу после ужина эти черти в лисьих шкурах устроили мне ещё одну, дополнительную гадость! Причём то, что они учинили, было до смешного просто и, если подумать, довольно-таки очевидно. Но я отчего-то об этом даже и не подумал... И хорошо! Не хотелось бы о таком догадаться заранее.
  Я сидел и ел торт - медсестра поделилась в честь Нового года, - когда дверь в палату открылась, и в комнату прошла... - Фелиция!
  - Привет, Григ. С наступающим!
  Я не ответил, проталкивая застрявший в горле кусок огромными глотками чая и стараясь не раскашляться.
  - Мне разрешили поговорить с тобой... объяснить!
  По тону сразу же стало понятно, что это враньё: не просила она никакого разрешения со мной объясняться и вообще идти сюда не хотела - ей просто велели. Стиснув зубы, я угрюмо смотрел, как она садится на стул возле койки.
  - Я... В общем... - она умолкла и опустила взгляд, разглядывая пол с таким скорбным вниманием, словно там лежал кто-то мёртвый.
  "Уж не я ли?.. Блин! Фелька! Если ты ждёшь, что я сорвусь и начну беситься, чтобы ты могла завопить в ответ, то нет уж, подружка! Сама-сама-сама, помогать не собираюсь!.."
  - Чёрт, Григ! - она подняла глаза и уставилась мне в шею. - Ну, я сделала это из-за Дениса! У него врождённое нейрогенное расстройство, пойми! Слабость дыхательного центра! А они угрожали, что лишат его... Я лучше покажу тебе!
  Она распахнула воздушный экран - и я мгновенно забыл про свою игру в молчанку, вверх по позвоночнику побежали мурашки.
  - Это... - я вытаращил глаза, безуспешно пытаясь подобрать слова.
  - Да, - кивнула она, поставив видео на паузу, чтобы я лучше мог рассмотреть детали. - Это мой брат! И он уже совсем не похож на того мальчишку, что ты как-то видел на фотке. Там Денису было всего восемь, а сейчас - пятнадцать.
  Мне сразу же вспомнился мальчик в прозрачной дыхательной маске с толстой трубкой, ведущей к какому-то аппарату. Теперь я видел подростка. Без маски, но настолько уродливого, что хотелось отвернуться, однако взгляд, словно бы против воли, так и притягивало назад.
  - Горбатый дракон, - Фелька мрачно усмехнулась. - Так его стали звать те, кто считались друзьями, пока он не изменился. Понимаешь теперь, почему Денис не хочет никому показываться? И что мы не просто из вредности не пустили тебя в квартиру!
  Я кивнул, глядя на здоровенный багрово-склизкий комок, прилепившийся к верху спины и шее несчастного паренька. Врождённая слабость дыхательного центра... О Боже!
  - Думаю, ты и сам догадался, - Фелиция бросила на меня усталый взгляд, - но всё же скажу: это миал. Он обогащает кровь Дениса кислородом. В обмен на питание.
  - Но как?! Это же симбионт лис... - я вовремя осёкся, сообразив, что лисюганы нас наверняка смотрят и слушают, - симбионт веготи! Разве такое возможно?
  - Ну, как видишь!
  - А почему на спине?
  - Миал сам выбрал место, где присосаться. Видно, с человеком ему так удобнее... - Феля снова пустила видео, камера переместилась намного ближе к "горбу", и стало видно, что он сплетён из мягких прозрачных щупалец, полных человеческой крови, - в таком варианте они походили не на пальмовые листья, а на наваленные горкой кишки. - Хотя лучше об этом спросить мою мать.
  - Мать? Почему?
  - Потому что она работает в совместном научно-исследовательском Центре молекулярной генетики и биотехнологии "Общая органика". Возможности взаимодействия инопланетных организмов с человеческими и всё такое... Вот такое!
  Камера отдалилась, и я увидел, как подходит та самая худощавая женщина, что я однажды видел на парковке возле универа, и что-то тихонько шепчет бедному Денису. Кадр ещё расширился, в него попали два лисюгана - один катил передвижной столик с аппаратурой, второй держал в руках какой-то портативный прибор. Губы Фелиции презрительно искривились.
  - Значит, миала твоему брату подсадили в этой самой "Общей органике"?
  - Ага. Эксперимент, типа. С согласия матери... а может, и вообще это её идея была! Не знаю! Она не сознаётся - долдонит только, что другого выхода не было.
  - А ты думаешь... был?
  - Несколько операций и потом - кислородный баллон, - пожала плечами Феля. - Не так уж и страшно! Всё лучше, чем эта жуть!
  - Почему же тогда...
  - Да потому что она никогда никого не слушает! Решила, что операции слишком опасны, а проблему до конца не решают: всё равно инвалид, всё равно неудобные причиндалы, ну и вот, получи теперь! - Фелино лицо исказила злость. - Удобно, блин, зашибись! И назад уже ничего не воротишь.
  - В смысле?
  - В смысле, что если убрать этого миала, то Деня сразу умрёт, и никакие дыхательные аппараты ему уже не помогут - организм изменился необратимо! На человека симбионт влияет гораздо мощнее и глубже, чем на веготи, видишь, как перестроилось тело? - она показала на лысую голову парня, бугрившуюся странными - и впрямь похожими на драконьи! - выростами. - Денис стал полностью зависим от симбионта!
  Какое-то время я смотрел, как лисюганы, прицепив к миалу и Фелиному брату датчики, вместе с матерью следят за показаниями приборов.
  - Но ты же могла мне сказать! Зачем ты скрывала?!
  - Мне запретили! - глаза её увлажнились. - Ты что, не понимаешь?! Они хотели, чтобы всё было естественно, ты не должен был знать, что я... - Феля всхлипнула, слёзы потекли по щекам. - Они слушали мой комм!..
  - На нас не всегда были коммы, - я отвернулся и стал смотреть в стену.
  - Но я... послушай Григ, ты же и правда мне нравишься!
  - Хватит! - я повернулся.
  Фелиция выключила видео и уставилась мне прямо в глаза:
  - Я просто хочу, чтоб ты знал: я никогда не...
  - Я же сказал, хватит! Замолчи! - внутри у меня всё переворачивалось. - Уходи!
  - ...Ну, хорошо, - спустя полминуты напряжённого молчания кивнула она и вдруг полезла в свою висевшую на плече сумочку.
  Я вскочил и, схватив её за руку, вырвал...
  - Глушилка, - моя бывшая подруга вздохнула. - Всего лишь глушилка! Пожалуйста, держи рядом с собой и не выключай до утра.
   Удалось! Нам с Лейкиным удалось! Я смотрел на небольшую прямоугольную коробочку неприметного серого цвета, боясь выдать вскипевшее во мне счастье. Даже причинённая Фелькой боль отошла на второй план: ведь теперь у меня появился шанс избежать взлома мозга! Надеясь, что было незаметно, как дрогнули мои руки, я нажал кнопку включения и положил глушилку в карман пижамы. А когда поднял взгляд...
  Да блин, сколько ж можно?!
  - Прости, Григ! - сказала Фелиция и нажала на спусковой крючок.
  * * *
  Кто-то тряс меня за плечи. Я с трудом разлепил глаза - резкость никак не наводилась, и во всём теле ощущалась ужасная слабость.
  - Должно уже отпустить, - сказал знакомый голос, - действие транквилизатора на исходе, так что давай! просыпайся!
  - Зачем надо было снова палить в меня снотворным дротиком?! - простонал я через пару минут, когда расплывчатое пятно превратилось в стоявшего возле моей койки Дмитрия Алексеевича.
  - Лисюганы решили воспроизвести всю сумму факторов, влиявших на тебя перед тем, особо значимым, припадком, после которого открылась дверь в "лабиринт" твоего мозга. АхнАги-Ио дал команду, и я удивился, с какой скоростью они умудрились привезти эту подружку твою, а сам лисюган собирался прийти со своим прибором в чемодане, едва тебя отпустит транквилизатор. Насилу убедил его, что надо подождать до утра. Глушилка, мол, должна проработать, как минимум, десять часов, иначе сильно падают шансы на новый прорыв. Так что, если сейчас не спалимся, твоё исчезновение обнаружится ещё не скоро.
  С трудом сев на постели, я сунул руку в карман пижамы: там было пусто.
  - Она здесь! - Лейкин похлопал по нагрудному кармашку своего белого халата. - Когда переоденешься, переложим. - Он показал на мои вещи, аккуратно сложенные на стуле. - Новый год через полчаса: народу сейчас здесь минимум, Васин на эту ночь вообще отвалил, а парня из охраны, что следил за твоей палатой и глушилкой, я уже опоил.
  - Почему вы мне помогаете? - я кое-как поднялся и скинул пижаму.
  Доктор достал из кармана халата конверт.
  - Бумага? - удивился я, и только, когда Лейкин коснулся груди, где была глушилка, сообразил, что комм у него сейчас не работает. - Ах, ну да...
  - Вот! - Дмитрий Алексеевич извлёк из конверта распечатанный снимок девушки. Выглядела она немного странно, но я не сразу понял, в чём дело, - после снотворного голова плохо варила. - Это моя дочь Влада. Она... в общем, официальный диагноз - умственная отсталость в лёгкой степени, но она с детства проходила коррекцию, так что приспособлена к жизни в обществе. Сейчас Влада уже совершеннолетняя и живёт самостоятельно, я специально её приучил. Навещаю, конечно, периодически, помогаю. На случай, если со мной что случится или когда я очень занят, есть соцработник, который приходит к ней пару раз в неделю, его координаты тоже в этом конверте.
  Теряясь в догадках, зачем он мне это рассказывает, я молча отдал ему снимок и продолжил одеваться. К телу быстро возвращалась подвижность, и дело пошло веселее.
  - Я внедрил Владе мыслепорт! - продолжил доктор, пряча фото обратно в конверт. - С тех пор прошло чуть больше года - она была одной из самых первых! Я пришёл в "ЧелоВег" десять лет назад, не спал, не ел, лишь бы этот проклятый мыслепорт скорее был разработан! Думал, это устройство, со своими проникающими в мозговую ткань усиками, поможет наладить и укрепить нужные связи и нейронные цепочки. Так получалось в теории, и я на всё был готов, на любые эксперименты, только бы помочь моей доченьке! Вот почему мне тут так доверяют: я в "ЧелоВеге" очень давно и всегда трудился усердней всех. Ведь я считал, что мыслепорт позволит Владе справиться с нарушениями мышления и памяти! Но оказалось, на практике всё гораздо сложнее, чем в теории и... В общем, внедрение оказалось большой ошибкой. Мемпо не только не помог Владе - он вообще отказался работать! Я пока не могу понять почему. Какая-то необъяснимая вещь! Но, похоже, с этим уже ничего не поделаешь!
  Я взял у него глушилку и положил в верхний карман рубашки.
  - Всё, чем я тут занимался, потеряло для меня смысл, но веготи пока не знают об этом, я им не сказал, - быстро говорил доктор, пока я надевал куртку и засовывал во внутренний карман конверт. - Целый год я бился, пытаясь разобраться, в чём дело, и всё закончилось тем, что моя девочка стала постоянно плакать от головной боли. Тогда я понял, что мыслепорт необходимо извлечь. Привозил сюда Владу несколько раз в течение двух последних месяцев, советовался с лисюганами, однако удалять мемпо они наотрез отказались, а ничего дельного для облегчения её состояния так и не сделали, им плевать!
  Мы подошли к двери.
  - Я хочу, чтобы ты помог мне связаться с человеком, который дал тебе глушилку, - объяснил Лейкин, прежде чем мы вышли из палаты. - Такое устройство не сделаешь просто так, на коленке, у них, наверняка, есть свои секретные лаборатории и, скорее всего, даже опыт извлечения мыслепортов имеется! - Я кивнул, и лицо его просияло: - Я так и думал! Влада сейчас у себя дома, ушла с работы из-за головных болей. Там, в конверте, есть мои контактные данные: ты, когда выберешься, пожалуйста, передай их твоему спецу и попроси, чтобы он связался со мной! Хорошо?
  - Да-да, конечно!
  - А если со мной случится... что-то плохое, то ты уж, прошу, сам позаботься о Владе! Тут, в конверте, есть два письма: одно для неё, другое - для соцработника, ты меня понял? - он взял меня за плечо и испытующе заглянул в лицо.
  - Понял!
  - Добейся, пожалуйста, чтобы ей помогли, чтобы удалили мыслепорт! Безопасно удалили! Обещаешь?
  - Да! Обещаю!
  - Хорошо. Вот тебе наличные деньги, - он сунул мне в наружный карман пачку купюр, - пригодятся, пока будешь добираться до своего друга.
  - Спасибо, Дмитрий Алексеевич!
  - Тебе спасибо!
  Мы вышли в коридор и, стараясь держаться слепых зон камер - доктор отлично знал их расположение, - спустились по служебной лестнице на первый этаж.
  Напротив грузового лифта я увидел ту самую, снабженную звонком с видеокамерой, широкую железную дверь, через которую меня завезли сюда на каталке. Чтобы попасть к ней, требовалось пересечь небольшой холл. Там, в отдельной комнатке со стеклянной стеной, сидел охранник и видел не только, кто входит с улицы, но и кто выходит из лифта или с лестницы.
  - Охранник там один, - прошептал Лейкин. - Через пять минут я пойду отвлеку его, а ты в это время пригнись и беги к двери! Там слева, вот на такой высоте, - он показал уровень пояса, - есть кнопка, открывающая дверь изнутри. Я на комме включу громкую связь, и когда пробьют куранты - нажмёшь её и выскочишь. У охранника вспыхнет красный огонёк и пискнет сигнал, но я закрою пульт телом и буду орать во всю глотку "Ура! С Новым годом!", музыку включу - он ничего не заметит. Беги прямо к забору, возле него, пять метров налево, за кустами, спрятана лестница - перелезешь через забор, и привет!
  - А как же вы?! Они ведь догадаются!
  - Это будет недоказуемо, - пожал он плечами. - К тому же, в любом случае, другого выхода у нас нет: завтра, когда ты не сумеешь прочитать книжки в своей библиотеке, лисюганы тебя убьют или искалечат... всё! Мне пора!
  * * *
  Напевая популярную попсу про Новый год, Лейкин расслабленной походочкой вышел в холл, весьма натурально изображая поддатого. Как только расстояние от меня превысило пару метров, комм доктора заработал, и Лейкин, запустив какие-то видосики, вломился в комнатку охранника и принялся от души поздравлять его с праздником. Видосики оказались жутко смешными, и оба мужика громко загоготали, глядя в экран.
  Охранник отвернулся от холла, и я очень удачно прошмыгнул почти до самой двери, уже поверив, что всё пройдет как по маслу, как вдруг в будке запел сигнал вызова - кто-то звонил в дверь снаружи! Вот чёрт!!! Если кто-то сейчас войдёт, он меня сразу увидит - деться в этом маленьком холле абсолютно некуда! Господи, какой же идиот припёрся сюда за пять минут до Нового года?! Наверно, лисюган! - им наши праздники пофиг!! Я развернулся и бросился обратно на лестницу, пока охранник отвечал на вызов и смотрел в изображение с камеры.
  - Акция от "Ларца"! Деликатесы к Новому году! - донеслось из динамика за стеклянной стеной. - Сказали, одну коробку передать на второй вход.
  Я остановился, чуть ли ни высунув ухо в холл.
  - Кто сказал? - это был голос охранника.
  - Куранты! - вдруг пьяным голосом воскликнул Лейкин. Он снова врубил свой комм, и я услышал, как бьёт двенадцать. - С Новым годом!!!
  - Тихо! - гаркнул на него охранник, заставив-таки убавить громкость, потом сказал кому-то по комму: - Привет! Доставка из "Ларца", подтверждаете?.. Понял, спасибо, и вас, ребята! - он засмеялся.
  - Я заберу у него твою коробку! - заорал доктор.
  Это явно был сигнал мне, и я понёсся от лестницы к входу. Лейкин уже вывалился из комнаты и ринулся туда же, стараясь прикрыть меня своим телом.
  - Нет, я получу сам! - неожиданно упёрся охранник, и вместо того чтобы открыть замок прямо из каморки, выскочил в холл.
  - Не доверяешь? - доктор развернулся и, видимо, преградил путь охраннику, потому что я сумел добежать до двери и нажать кнопку.
  Сзади раздался шум борьбы и звук падающего тела. Я выскочил на улицу и обернулся: Лейкин лежал на полу, в руках охранника был электрошокер.
  Дверь захлопнулась, здание накрыл пронзительный сигнал тревоги, я бросился вперёд и столкнулся с Дедом Морозом!
  - Направо в заборе дырка! - вдруг сказал он. - Востокина три, двадцать один!
  - Стой! - раздался сзади голос охранника.
  - Адрес: Востокина три, двадцать один! - повторил Дед Мороз и с силой толкнул меня себе за спину, так что я пару метров пролетел к забору, едва успевая перебирать ногами, чтоб не упасть.
  Проломившись сквозь наваленные возле кустов высокие сугробы, раздвинув цеплючие ветви, я ринулся вдоль забора направо. Твою ж мать! Где?! Казалось, я отмахал метров двадцать, когда увидел, наконец, раздвинутые прутья. Сзади слышался шум, крики людей и - вот же блин! - ржание лисюганов! Ох, эти черти могут вытворить что угодно, подумал я, протискиваясь через прутья, и тут же, в подтверждение моей мысли, на территории филиала грянули настоящие выстрелы. Я пересёк дорогу и, присев за припаркованной машиной, осторожно посмотрел назад. От главного входа вдоль наружной стороны забора бежали охранник с настоящим боевым пистолетом и мордатый АхнАги-Ио со своим поганым роботом.
  Я сорвался с места и, пригибаясь, побежал за машинами к проулку между домами. Услышав над головой жужжание, посмотрел вверх: над дорогой летел украшенный мишурой дрон! В тёмное время суток да ещё и во время народных гуляний! "Птица" ФСБ? Обмотанная разноцветной ерундой?! Но кто ж ещё может так борзо нарушить запрет? Дрон "ЧелоВега"? Где-то неподалёку, на площади, слышалась музыка и смех - кто-то отмечал Новый год на улице.
  - Вон он! - заорал охранник.
  Меж машинами, наверное, углядел, зараза!
  - Брать живым! - прочирикал лисюган.
  Завернув за угол, я наискось, прямо через бордюры и сугробы на газонах, пересёк двор. Сзади тяжело топал робот - он бежал дьявольски быстро, моя фора стремительно сокращалась. Я наддал ходу - морозный воздух обжигал лёгкие, слева впереди высилось недостроенное здание.
  Из подъезда дома, мимо которого я пронёсся, вывалилась толпа молодёжи. Раздались возмущённые возгласы и шум: робот явно застопорился, расталкивая не вполне трезвых людей. Я проскочил через улицу и, увидев проход на стройку, юркнул туда: в новогоднюю ночь там никого не было. Прячась за штабелями и кучами стройматериалов, я добрался до здания без окон и дверей и, нырнув внутрь, прислонился к стене, переводя дух. А когда высунулся, чуть не получил дротиком в лоб - проклятая тварь догадалась, куда я делся, и тоже была здесь!
  Я побежал по зданию, петляя меж недостроенных стен, робот не отставал, дважды подбираясь так близко, что палил в меня снотворными дротиками, но мне удавалось вовремя присесть или шмыгнуть за стену.
  В итоге, проскочив сквозь здание, я выбрался на улицу с другой стороны стройки. Силы были уже на исходе, и тут на дороге вдруг показалась маленькая доставочная машина "Ларца"! Странно вильнув, она остановилась. За рулём сидел тот самый Дед Мороз и подавал мне знаки, руки и одежда его были измазаны чем-то бело-голубым, из-под искусственной бороды торчали какие-то обломки.
  Над головой снова раздалось жужжание - чёрт, опять эта проклятая "птица"! Неподалёку взвыла сирена, я открыл дверцу и быстро запрыгнул в машину.
  Ни разу мне не попадались такси или доставочные авто, управляемые человеком вручную! Офигеть! Он что, взломал модуль беспилотного вождения?!
  Машина рванулась вперёд, с визгом свернув в первый попавшийся переулок, потом ещё раз в какую-то арку и, влетев во двор, остановилась. Звук сирены пронёсся по той улице, где мы только что ехали, и затих вдали. Дрона тоже не было слышно.
  - Вон там есть другой выезд! - я показал пальцем.
  Дед Мороз встрепенулся и тронул машину с места.
  - Вы кто? - спросил я, но он только молча покачал головой, не отрывая взгляд от дороги.
  Просил не отвлекать? Или просто не хотел отвечать?.. Куда это, интересно, мы едем? Востокина три, двадцать один? Зачем он меня спасает?
   к оглавлению
   Глава 10
  Востокина оказался не улицей, а проездом. Не знаю, сколько добираться до него от филиала "ЧелоВег", если соблюдать правила, - водитель "Ларца" нарушал всё подряд и доехал за три минуты. Дважды свернув, где не положено, он рванул по тротуару против движения - гуляющие шарахались, дружно вопя нам вслед, - и по пешему проходу заехал во двор.
  Я хоть и молчал, но был не рад такому экстремальному вождению. Думал, что зря Дед Мороз привлекает внимание, пока, подъезжая к дому номер три, он вдруг не упал головой на руль. Только тогда до меня дошло, что Дед Мороз гнал, потому что чувствовал, что вот-вот потеряет сознание! Машину сразу же повело, мы чуть не врезались в бордюрный камень, но я успел схватить руль и кое-как завершить парковку.
  Заглушив двигатель, я вспомнил выстрелы - да это же в него и палили! Он ранен?! Вот же чёрт! Что мне теперь делать? Отключить глушилку и вызвать скорую? Но это же равносильно смерти!.. Ну, почти... хотя идиотом остаться не лучше! Да и сам Дед Мороз! Он же прикрывал мой отход, значит, его тоже ищут и в больницу ему нельзя!
  Как он вообще оказался у двери в момент моего побега? Зачем рисковал жизнью?!
  Надо посмотреть, где он ранен! Крови нигде нет... странно...
  Я потянул измазанную чем-то голубым разлохмаченную бороду, и она вдруг стала отрываться... - вместе с лицом!.. Блин, маска! Человеческое лицо оказалось всего лишь маской! А под ней!.. Я поражённо застыл, глядя на блестящие пластины-визоры - по одной из них протянулась густая паутина трещин.
  Вопрос со скорой отпал сам собой - никто не вызывает лисюганским роботам человеческого врача! Под подбородком "Деда Мороза" было закреплено какое-то дополнительное устройство - сейчас от него остались одни обломки. Приподняв их, я увидел ровный край того материала, что обтягивал голову робота, - похоже, вся эта штука с визорами и выпуклыми дисками была плотно сидевшим шлемом. Ниже стыка толстая змеиная кожа оказалась разорванной, и оттуда мощно сочилась беловато-голубая жидкость. Вот блин! Я отогнул полу карнавальной шубы и, оторвав длинный кусок подкладки, забинтовал роботу шею. Справа на голове, под низко надвинутой шапкой, обнаружилась здоровенная вмятина.
  Сверху раздалось жужжание: чёрт!! Я выскочил из машины, с ужасом осознавая, насколько она приметная! На боку красовалось изображение огромного золотого ларца, из которого, словно рой пчёл из улья, вылетали деликатесы. Такую большую картинку не то что с дрона, из космоса стопудово видно! Я быстро глянул вверх: во двор влетела всё та же, обмотанная мишурой, "птица"! В отчаянии я присел за машиной, и в глаза тут же бросился отставший, разлохмаченный уголок - стоило потянуть за него, как тончайшая плёнка на удивление легко отошла, снимаясь единым полотном, класс! "Дед Мороз" позаботился и об этом! Мигом сорвав картинку, я запрыгнул обратно в машину, молясь, чтобы мне повезло, и дроновод не засёк мои манипуляции. Маловероятно, но вдруг?! Жужжание вроде бы стало стихать, однако в отдалении послышался ещё один стрёкот, более басовитый! Я осторожно приблизился к лобовому стеклу, высматривая вторую "птицу". Она оказалась мощнее предыдущей и без всякой мишуры - ясно, что принадлежала полиции или ФСБ. А может и лисюганам.
  Я замер на сидении, надеясь, что машина попала в зону видимости дроновода, когда была уже без плёнки.
  "Птица" кружила и кружила над двором, стрёкот долго гремел над головой, дико действуя на нервы. Оставалось успокаивать себя тем, что раз уж мой спаситель смог взломать машину и отключить её от связи с ГТН[2], то с номерами всё тоже продумано.
  Наконец стрёкот стал удаляться. Когда он окончательно стих, я открутил у "Деда Мороза" обломки загадочного устройства, нацепил обратно шапку, маску и бороду, потом, обшарив карманы, нашёл ключи от квартиры. Оставалось только как-то затащить робота в дом. Задача была нелёгкой, я весь взмок, выволакивая его из машины. Несмотря на то, что нужный подъезд оказался прямо напротив, я вряд ли допёр бы туда "Деда Мороза", если бы не изрядно пьяненькие мужички из соседнего дома, решившие выйти проветриться.
  Поверив, что ряженый просто здорово перебрал и извозился в голубой краске, они, шатаясь, с весёлыми прибаутками и двусмысленными шуточками, как Снегурочка порвала деду бороду, помогли мне донести бедолагу до лифта. Я от души их поблагодарил и сказал, что дальше справлюсь сам, но не тут-то было! Мужики, ругаясь, что их коммы вдруг заглючили - Новый год, перегрузка сетей, посетовал я, и они понимающе закивали, - желали затащить пьяного в квартиру, чтобы вместе со мной отправиться дальше праздновать. Я сказал, что иду потом к девушке на свидание, но они всё равно пёрлись в лифт! Пришлось чуть ли не силой выталкивать, объясняя, что жена пьяного друга - та ещё стерва, примет их за собутыльников и неизвестно что выкинет... Насилу отвязался, короче!
  Наконец лифт закрылся и поехал вверх, а оставшиеся внизу добровольные помощники ещё долго топтались там и что-то орали, пока я выволакивал "Деда Мороза" из лифта.
  Немного повозившись с ключами, я открыл квартиру, затащил робота внутрь и, захлопнув дверь, без сил опустился рядом с ним прямо на пол. За стенкой какая-то компания громко горланила караоке, а в соседнем дворе, несмотря на запрет делать это вне специальных мест, кто-то без конца пускал фейерверки - народ вокруг праздновал и веселился, один я никак не мог позволить себе расслабиться.
  Говорят, как встретишь Новый год - так его и проведёшь. Нехилая же перспективка у меня вырисовывалась!
  Отдышавшись, я стянул с робота маску с бородой - повязка на шее держалась и даже не промокла, - потом развязал пояс и, расстегнув шубу, застыл с отвисшей до пола челюстью. Ещё в машине я обнаружил в большом отложном воротнике шубы дырки и теперь ожидал увидеть пробитую, всю в голубой жиже, грудь, но вместо этого моему взгляду предстал... - бронежилет с застрявшими внутри сплющенными пулями!
  Фигасе "Дед Мороз" к доставке деликатесов в филиал НПЦ "ЧелоВег" подготовился!
  Я стянул бронежилет и уставился на толстую змеиную кожу, почерневшую в местах, где ударили пули. Как всё это может быть?! Лисюганский робот, один, без хозяина, замаскированный под человека-доставщика, приехал на взломанной машине, проник на территорию закрытого учреждения и стал прикрывать моё бегство. Безумие! Меня накрыло ощущение нереальности происходящего. Может, я сплю, и всё это просто длинный кошмарный сон? Или видение?
  Бли-и-ин! А вдруг я впал в кому и теперь никак не могу очнуться?!
  Я тряхнул головой, прогоняя эти идиотские мысли: какого чёрта? Если у меня нет объяснения поведению робота, и я ни разу в жизни не видел его без лисюгана, то это не значит, что надо выдумывать всякую хрень! Не лучше ли просто действовать? А там уже видно будет...
  Главное, мне удалось-таки выбраться из "ЧелоВега" и избежать взлома мозга! Лейкина только вот жалко - ох, и достанется ему за меня, можно даже не сомневаться!..
  Я встал: надо осмотреть квартиру - видно, что однушка, так что это много времени не займёт. Кто же, интересно, её хозяин? Ну, не робот же! Хотя ключи были у него, и вёл он себя, как совершенно самостоятельное существо...
  В комнате, на полке, обнаружился комм - любопытно! Я вернулся в прихожую и, стараясь не касаться вмятины, аккуратно надел его "Деду Морозу" на голову. Комм, к моему изумлению, сразу же ожил, распахнув воздушный настроечный экран, на котором горело время и уведомление "Нет сети". Но меня, конечно же, взволновало вовсе не это ожидаемое подтверждение работы глушилки, а то, что устройство опознало хозяина!
  Как персональный наголовный комм с нейроинтерфейсом может принадлежать лисюганскому роботу?! У него же нет человеческих мозговых волн! Хотя какие-то электрические сигналы, наверное, есть? Но они же всё равно другие! Значит, комм был полностью перестроен? Кто станет таким заниматься?! Да и возможно ли это в принципе?..
  Издав не то шипение, не то хрип, "Дед Мороз" дёрнулся, и на экране возникло предупреждение: "Сбой управления! Проверьте правильность закрепления". Я немного подвигал комм, потом усилил плотность прилегания, но в итоге сделал только хуже: мелькнула надпись "Потеря контакта", после чего устройство вообще отключилось. Осторожно отсоединив его, я решил было снять шлем и посмотреть, что внутри, но вдруг заколебался. Выпуклые диски в районе подбородка прямо наводили на мысль о встроенной дыхательной системе, и мне показалось, живот этого странного создания чуть колышется. Приложив к нему ладонь, я и в самом деле почувствовал лёгкие, ритмичные толчки!
  Робот дышит?! Но это же глупо!..
  Хотя... без одежды и бронежилета он выглядел как настоящий живой организм! И бело-голубая кровь! И толстая змеиная кожа!
  С другой стороны - кто сказал, что "кожа" не может быть качественным неорганическим заменителем? А бело-голубая жидкость - синтетическим аналогом крови для снабжения нужными веществами биомеханических систем, которые управляют искусственной мускулатурой робота. Люди же в состоянии выпустить андроида, внешне почти неотличимого от человека, значит, и лисюганам вполне по плечу подобные технологии. Просто они не хотят, чтобы роботы были на них похожи, вот и всё!..
  Но если это робот, то зачем бронежилет? Почему нельзя было сразу сделать покрытие более прочным? И для чего нужно дыхание?..
  Чёрт, ладно! На фига снимать шлем, если я всё равно не имею ни малейшего понятия об устройстве этого робота и поэтому не могу провести техобслуживание? Пусть лучше этим займутся специалисты. Такие, как например, дядя Петя!
  Да, точно! Лучшее, что я могу сделать для этого несчастного существа с вмятиной в голове, раной на шее и синяками от пуль, - это отвезти его к Кривцину. Тем более что у меня есть взломанная машина, которая может ехать, несмотря на включённую глушилку, вот что самое ценное! Осталось только разобраться, как её запустить, а рулить-то я уж как-нибудь сумею: пробовал несколько раз - всегда хотел личный транспорт, просто с деньгами у студента не густо, даже с подработкой по вечерам и в каникулы...
  Конечно, будет трудновато без опыта, но я поеду тихими улочками, в праздники машин мало! Справлюсь как-нибудь - всё равно ничего другого не остаётся.
  А то, что без связи с ГТН машина не будет ограничивать скорость, сообщать про знаки, парки, перекрытые улицы и т.п. - вообще ерунда, можно и самому... чё-о-о-рт!! Я не подумал о самом главном: без сети машина не сможет автоматически построить маршрут!
  Блин, начинается! Снова-здорово!
  Как я доберусь до Солёного переулка? Бумажная карта Варвары Никитичны из кармана куртки исчезла - видно, Васин, вместе с глушилкой, забрал. Вот сдалась же она ФСБ! Они что, думали, я прям дебил такой, что крестик нарисую и подпишу: "тут находится владелец глушилки"? От досады хотелось завыть - дебил или нет, а как теперь узнаю, куда ехать?!
  Вернув комм робота обратно на полку, я стал обыскивать комнату - а вдруг здесь найдётся бумажный атлас автодорог?
  Надежды на это, конечно, почти не было, но я решил просмотреть всё, и в гардеробе, где висело полно разной одежды, наткнулся на ещё одну маску вместе с париком и аккуратно постриженной бородой - эдакое маскировочное целое, - а также перчатки, имитирующие человеческую кожу. Ого! Прямо не робот, а настоящий шпион!
  В кухонных шкафчиках, помимо посуды, обнаружились запечатанные тубы и пакеты с непонятными значками на упаковке. Надежда найти атлас растаяла, но, на всякий случай, я даже заглянул в холодильник - там стояли только маленькая баночка с тёмно-синим желе и две миски: одна с серыми, другая с белыми штуковинами, похожими на виноградины. Чёрт знает, что это за хрень, но она точно несъедобная. А жаль - после такой "весёлой" ночки жрать хотелось ужасно!
  Я обессилено опустился на табуретку. Часы на холодильнике показывали 5:38 утра, на улице всё затихло: народ, уставший праздновать, по большей части угомонился. Зевнув, я прошёл к роботу - он так и лежал в прихожей, раздетый, с тёмными отметинами от застрявших в бронике пуль. Бело-голубая жидкость сквозь повязку не сочилась, живот так же едва заметно подрагивал. Накрыв робота взятым в гардеробе плащом, я вернулся в комнату и бухнулся на кровать, завернувшись в лежавший на ней плед - никакого одеяла в квартире не было.
  Может, удастся купить новую карту? Лейкин дал мне наличные, но мало того, что я понятия не имею, есть ли поблизости букинистический магазин, так ещё и глушилка не даст работать ни коммам окружающих людей, ни продажному терминалу! То есть придётся за дополнительную плату просить кого-то купить для меня бумажную карту, а он возьмёт, да и стуканёт полиции о подозрительном челе, от которого коммы глючит...
  Мысли стали расплываться, и я провалился в сон.
  * * *
  А на следующий день меня ждал сюрприз.
  Я пробудился и резко сел, увидев рядом с кроватью лисюганского робота. Он стоял неподвижно, с моим отражением в одной пластине-визоре, вторую, с трещинами, я заклеил вчера найденным на кухне скотчем. Кроме шлема, на роботе были одни только семейные человеческие трусы. Тёмные пятна на груди заметно посветлели. Повязка, сделанная мною вчера из лоскута подкладки, исчезла, но шея была замазана толстым слоем чего-то прозрачного. Вчера на полке в прихожей я видел тюбик бело-голубого цвета, без каких-либо значков и надписей, с чем-то липким внутри. Наверное, это был медицинский клей.
  - П-привет, - обалдело выдохнул я. - Как... ты?.. Получше?
  Он молча склонил голову на бок, словно собака, внимающая хозяину, и низкое зимнее солнце из окна ярко высветило вмятину - она была длиннее и глубже, чем мне казалось вчера.
  - Болит? - я показал на себе повреждённое место.
  Он, всё так же безмолвно, повторил это движение.
  Чёрт! Похоже, удар по башке не прошёл для него даром!
  - Ты понимаешь, что я спрашиваю?.. Ты меня, вообще, слышишь?
  Ответа не последовало. Вот блин!
  Я встал и, выудив из гардероба штаны и футболку, сунул ему в руки:
  - Оденься, пожалуйста!
  Он механически взял вещи и снова застыл. Я жестами изобразил, как надеваю брюки, и со второй попытки он сумел нацепить штаны, а потом и футболку. Плохо дело! - думал я, направляясь в кухню, сам не знаю зачем. Робот потащился за мной хвостом. Вчера он вёл себя как самостоятельный, независимый человек: разговаривал, вручную водил машину, прикрывал моё бегство! А сегодня - будто собака... или может быть, обезьяна, раз повторяет мои движения?.. Да пофиг! В любом случае ясно, что возникшей было надежде надеть на него комм, дать наличные и отправить за едой и бумажной картой, сбыться не суждено. Самому придётся как-то выкручиваться.
  Я остановился напротив холодильника. Если робот сейчас сам ничего не соображает, может, надо показать ему, что внутри, и оно как-нибудь поможет? Я открыл дверцу, вынул миску с белыми "виноградинами" и сунул бедолаге в руки. Он покорно взял её и сам сел за стол - да!
  Меня охватила радость:
  - Ну же, давай!
  В пластине визора застыло отражение моего лица.
  - Надо что-то еще?
  Вытащив на стол всё, что было в холодильнике, я открыл морозилку и ахнул: в верхнем ящике лежало печенье! Три пачки отличного человеческого печенья - ура! Сглотнув слюну, я вскрыл овсяное и жадно запихал в рот сразу целый кругляк. Пока он, зверски холодный и твёрдый, оттаивал у меня во рту, я выдвинул второй ящик и обнаружил там закрытую стеклянную банку с... - чаем! Вот повезло-то!
  - Живём! - промычал я, выгреб находки из морозилки и, захлопнув ногой дверцу, повернулся к роботу.
  Он держал в руке серую "виноградину"! Я замер, с любопытством глядя, как он аккуратно поднёс её к шлему. Что-то тихонько шлёпнуло, и между двух дисков дыхательной системы сдвинулась вверх маленькая пластинка. Робот положил "ягоду" в открывшуюся нишу, и пластинка задвинулась. Таким способом он поглотил в общей сложности четыре серые "виноградины".
  Наблюдая за этим процессом, я кое-как сжевал и проглотил холодное сухое печенье, после чего снова полез в шкафчики, где вчера видел посуду.
  Ага, есть! За стопкой мисок стояла пара обычных человеческих кружек, ура! О, а вот и заварочный чайник, супер! Наверное, робот держал тут всё это на случай прихода кого-нибудь из людей. Событие, как видно, крайне редкое, поэтому печенье и чай он хранил в морозильнике.
  Эх, вот было бы здорово, если б "виноградины" помогли ему стать снова вменяемым! - мечтал я, хотя простая логика подсказывала, что они, скорее всего, просто питание, которое вряд ли может излечить от последствий черепно-мозговой травмы.
  Всё же я решил подождать до вечера, периодически угощаясь тремя сортами печенья и жмурясь от удовольствия, когда свежий горячий чай согревал меня изнутри, но чуда, увы, не случилось. Ни говорить, ни соображать робот так и не стал. Спасибо, хоть таскать эту тяжеленную тушу больше не надо.
  Нужен хороший специалист. Дядя Петя! Только он сможет помочь мне, - думал я, уже засыпая. - Кривцин с его тайной лабораторией.
  На ночь робот покорно лёг на пол, на постеленный мною плед, а я устроился на кровати, накрывшись собственной курткой.
  * * *
  Утро вновь порадовало меня неожиданным событием, на этот раз совсем уж удивительным!
  Выглянув в окно, я увидел, что рядом с машиной робота стоит девушка. Это, слава богу, была не Фелиция - её бы я сразу, даже за километр, узнал! Но фигура была вроде знакомая... Девушка наклонилась, заглядывая в машину. Медсестра из филиала?! - я отпрянул от окна. - Нет, это бред какой-то! Если бы они нашли меня, то не стали бы посылать девицу из медперсонала демонстративно высматривать, есть ли кто-то в машине. Может, соседи по подъезду? Но зачем? Никто никого не запер, проезд свободен...
  Я снова приблизился к окну, стараясь, чтобы меня не заметили с улицы. Девушка выпрямилась и развернулась к машине спиной. Лицо было плохо видно - мешал капюшон с мехом. Да кто же это, в самом-то деле?
  И тут, словно желая ответить на мой вопрос, девушка подняла голову, глядя на окна дома.
  Танька?!
  Ну, это вообще обалдеть! Танька Семёнова из моей университетской группы! Господи, а она-то тут каким боком?!
  Я отступил от окна и сел за кухонный стол, пытаясь придумать причину её появления, и на ум пришло только одно: Таньку взяли в оборот лисюганы! И заставили припереться сюда, чтобы выманить меня наружу! Однако когда очумелость прошла, и я смог мыслить более здраво, стало ясно, что это какая-то бессмыслица. На фига, выследив сбежавшего "пациента", тратить время и средства, чтобы связываться с какой-то его одногруппницей - даже не с кем-то из близких друзей! - и убеждать её топтаться возле машины, причём неизвестно сколько времени? Чушь просто!
  Если бы они поняли, что я засел где-то в этом доме, то могли привлечь полицию и устроить поквартирный обход. Или оцепить двор и объявить, что в связи с какой-нибудь опасностью - утечка газа, например, - все жители должны срочно эвакуироваться. После всего, с чем мне пришлось столкнуться, я был уверен: лисюганы обладают достаточной властью, чтобы провернуть ещё и не такое!..
  Или же у них какой-то совсем уж хитро-мудрый план?
  Догадались, что у меня нет еды, и ждут, когда выйду? Так можно ж незаметную засаду устроить, зачем Танька-то?
  В общем, посидев и подумав ещё минут пятнадцать, я оделся, спустился по лестнице вниз и, оглядев двор из окна подъезда, вышел на улицу.
  Семёнова заметила меня сразу, будто постоянно смотрела сразу во все стороны. Молча, не издав ни звука, она бросилась ко мне, словно заблудившийся в пустыне - к оазису. Я отступил, всё ещё не уверенный, что за нами никто не следит, и Танька остановилась.
  - Григ!
  - Привет, Тань, ты откуда?
  - Господи, Гриш, тебя ищут! - прижав ладони к груди, с жаром прошептала она.
  Я промолчал, разглядывая её лицо. Нос и щёки были красными - она, наверняка, жутко замёрзла!
  - Не бойся! - по щекам её вдруг покатились слёзы. - Я им не верю! - она двинулась ко мне. - Не верю! Я пришла сказать... - она осеклась и, скинув капюшон, схватилась за комм: - Да что ж такое-то?! Заглючило прям намертво!
  - Ничего у тебя не заглючило!
  Я отцепил её руку от гаджета - ладонь была ледяной! - и потащил Таньку в подъезд. Поднявшись на площадку между этажами, остановился, прикидывая расстояние.
  - Стой тут и не двигайся!
  - Не понимаю!
  - Сейчас поймёшь. Делай, что говорю!
  - Ладно.
  Я быстро отошёл к противоположной стене:
  - Ну?
  - Заработало! - она дёрнулась было ко мне.
  - Нет, стой там! Иначе перестанет.
  - Ты... - в её взгляде забрезжило понимание. - Что-то глушит сигнал! Где оно? У тебя?
  Я кивнул. Танька всегда была умной.
  - Чёрт, так ты что, не в курсах?! - продолжила она своё логическое построение.
  - О чём?
  - Тебя объявили в розыск! - подойдя ко мне ближе, прошептала она.
  - В смысле?! - сердце моё подпрыгнуло.
  - Сказали, ты убил своего лечащего врача и сбежал!
  - Ч-т-то-о-о?!
  - Я в это не верю! Я уже говорила! Но твоё фото повсюду, и...
  Щёлкнул замок - кто-то внизу выходил из квартиры. Танька схватила меня за руку и потянула на следующий этаж - потрясённый услышанным, я не сопротивлялся, автоматически переставляя ноги. Мы едва успели пробежать марш, как наверху вызвали лифт. Одновременно, на площадке прямо над нами, хлопнула дверь, и раздались шаги вниз по лестнице.
  - Блин, Гриша! - Танька остановилась, прижалась к стене и, развернув меня спиной к проходящему мимо человеку, притянула к себе.
  Её огромные - оказывается, зеленовато-синие, как морская волна! - глаза смотрели прямо в мои, обрамлявшие лицо волосы чуть шевелились от моего дыхания. Человек прошёл мимо нас, не задерживаясь, но мы так и продолжали стоять, близко-близко! Щёки девушки пылали, губы чуть приоткрылись, и, несмотря на неподходящую, мягко говоря, ситуацию, меня вдруг накрыла волна возбуждения. Подавив её, я отодвинулся: Семёнова всегда была просто однокурсницей, мы даже не особо дружили - что на меня нашло?!
  - Сейчас лучше бы никому не видеть твоего лица, - тихо сказала Танька, глядя куда-то мимо меня. - Тебя считают... преступником.
  Врача убил и сбежал!.. Я молча таращился на неё, охваченный чувством, будто всё это происходит не со мной, а с кем-то другим. Внизу хлопнула дверь подъезда.
  - Послушай! - Танька вновь подняла на меня взгляд. - Мы можем поговорить где-нибудь, - она ухватила меня за плечо и сильно встряхнула, - в другом месте?!
  Если бы Васин или лисюганы ловили меня на живца, то скрутили бы ещё на улице.
  - Почему ты пришла? Откуда уз...
  - Я всё расскажу! Но пожалуйста, не на лестнице, здесь всё время кто-то ходит!
  Снова эти глаза-блюдца!
  - Ладно. Пошли!
  Мы поднялись на нужный этаж, и, попросив Таню минутку подождать на лестничной клетке, я быстро прошёл в квартиру. Робот был в комнате: сидел на стуле. Я стал натягивать на него маску с париком и перчатки - получалось чертовски медленно.
  В прихожей щёлкнула, закрываясь, дверь, и Танька влетела в комнату со словами:
  - Прости, но там...
  - Я же просил подождать!
  - Там лифт на твой этаж приехал!.. Здравствуйте.
  - Он не говорит, - бросил я через плечо, возясь с перчатками так, чтобы она не увидела, что именно я делаю. Маска с париком была уже, слава богу, на месте. - Иди на кухню, пожалуйста, я сейчас!
  Пока я возился с роботом, Семёнова уже запустила один из репортажей. Замерев в коридоре, за пару метров от стоявшей в кухне Таньки, я увидел и услышал следующее:
  
  "Убийство было совершено в одном из филиалов совместного с веготи НПЦ "ЧелоВег", где есть небольшой стационар для изучения и лечения сбоев работы мозга при управлении нейрогаджетами, - вещала корреспондентка на фоне знакомого серого здания за высоким забором. - Двадцатитрёхлетний студент Григорий Соколов - на экране появилась моя фотография, - находился там на обследовании, и в новогоднюю ночь, вскоре после двенадцати, вызвал дежурного врача Дмитрия Лейкина к себе в палату, - рядом с моей фотографией возникло изображение доктора. - Едва ничего не подозревающий доктор переступил порог, как пациент напал на него и нанёс смертельные ножевые ранения. Экспертиза определила, что орудием убийства был украденный из лаборатории скальпель. Соколов нанёс Лейкину несколько ударов в шею, после чего сбежал с места преступления. От полученных ран доктор скончался, не приходя в сознание".
  
  - Это!.. - у меня перехватило дыхание, я замотал головой. - Я не убивал его!! - сердце молотило сильно и как-то неровно - казалось, сейчас я умру. - Почему?.. Зачем они это говорят?!..
  Остановив видео, Танька сняла с головы комм, выскочила в коридор и порывисто меня обняла.
  - Как они могут так врать?! - севшим голосом прошептал я.
  - Я не знаю... - она стала гладить меня по спине.
  Дмитрий Алексеевич, о господи! Он правда мёртв?! Доктор!.. Я никак не ожидал, просто не мог поверить, что он так расплатится за то, что помог мне сбежать! Зарезан скальпелем - кто ж это сделал?! Лисюганы? И свалили всё на меня! О боже! Я представил себе лица друзей, увидевших эту новость, и мне окончательно поплохело. Голова пошла кругом: будто очутился на краю бездны и вот-вот полечу вниз.
  - Они убили его! Зачем?!
  - Тебя обвинить, - отпустив меня, медленно проговорила Таня. - Хотят, наверное, чтобы любой, кто тебя увидит, сразу же обратился в полицию.
  Она снова прошла в конец кухни и, надев комм, сняла видео с паузы.
  
  "Ведётся следствие, мотивы убийства пока неизвестны, - продолжала корреспондентка, - но нам удалось выяснить, что шестнадцать лет назад Соколов, вместе с родителями, попал в ДТП. Родители погибли, а сам он получил серьёзнейшую черепно-мозговую травму. Из-за этого у него периодически возникали проблемы с использованием нейроинтерфейсов. После недавнего внедрения мыслепорта состояние здоровья Григория резко ухудшилось, и ему пришлось срочно лечь на обследование в стационар центра "ЧелоВег". Эксперты говорят, полученная в детстве черепно-мозговая травма могла оказать влияние на психическое состояние студента. Нам стало известно, что все годы после аварии Соколов страдал приступами нетипичной нарколепсии - так врачи называют..."

  Таня решительно закрыла видео.
  - Подожди, они что, психа из меня делают?!
  - Они идиоты! - отрезала Семёнова. - И дальше там слушать нечего!
  "Псих-убийца! Объявленный в розыск!"
  Я вошёл в кухню и бухнулся на стул.
  - Можно чайник поставить? - спросила Таня. - Я пить хочу.
  - А? - в голове звенела странная пустота.
  - Я говорю, пить очень хочется!
  Она налила в чайник воды, включила его и повернулась ко мне:
  - Заварка есть?.. Григ!
  - Да, - мне удалось наконец сосредоточиться. - Есть!
  Я встал и, открыв один из шкафчиков, достал чай:
  - Вот!.. Сахара, правда, нет.
  "И я уже сожрал всё печенье".
  - Тут магазин в двух шагах, - Таня деловито прошла мимо меня в прихожую и стала одеваться.
  Я вспомнил про выданные Дмитрием Алексеевичем наличные, и достал из кармана пару банкнот:
  - Вот! Купи, пожалуйста, еды какой-нибудь, а то у меня тут шаром покати.
  - Оставь, может, для чего другого нам пригодятся.
  "Нам"! - на душе сразу же потеплело, и я брякнул:
  - Ещё карта бумажная очень нужна!
  - Комм заработает - посмотрю. Да убери ты свои деньги, люди с наличными лишние подозрения вызывают. Потом сочтёмся.
  - Спасибо!
   к оглавлению
   Глава 11
  Семёновой не было всего полчаса, но за это время какие только мысли не приходили мне в голову! Её появление возле машины казалось таким странным... Дошло до того, что я оделся, вышел из квартиры и тихо прокрался к лестнице. Не заметив ничего подозрительного, поднялся на самый последний этаж - чтобы никто мимо не шастал - и встал у окна, отслеживая подходы к дому.
  Так и стоял, пока не увидел, как Танька вернулась с большим пакетом в руках и, не глядя по сторонам, зашла в подъезд. Я еле успел спуститься и нырнуть в квартиру за пару секунд до того, как раздался звонок в дверь.
  - Вот, тащи на кухню, - распорядилась Семёнова, протягивая мне пакет. - Карту бумажную заказала, вечером обещали доставить. Постамат прямо тут, на углу.
  - О, спасибо, отлично! - я забрал покупки и задал вопрос, который мучил меня все полчаса, пока её не было: - А как ты нашла машину?!
  - Новогодний дрон, - улыбнулась Танька. - Мне кажется, ты его видел!
  - С мишурой? - я воззрился на неё с изумлением. - Так это ты была тем дроноводом-нарушителем?!
  Она кивнула.
  - Как же тебе удалось так долго летать в запрещённое время? ВГН[3] должна была тебя очень быстро засечь и сообщить в полицию!
  - Это не обычный дрон. У него нет номера, и во время полёта он не сообщает свои данные ВГН. Мне дал его один парень... мы с ним с детства знакомы, и... в общем, не важно! Я попросила его, потому что знаю, что он такими штуками занимается.
  - И он тоже видел, как я сбежал?!
  - Нет-нет, не волнуйся! Дрон я гоняла одна, в тихом месте. Никто меня там не видел.
  - Но как ты узнала, где именно надо меня искать?
  - Слушай, Гриш, ну, я не хочу вот так стоять и все рассказывать здесь, в прихожей, давай за чаем, а? Пожалуйста!
  - Да, прости! - я смутился.
  Мы прошли на кухню, где разобрали покупки, быстро сварганив закуску и чай.
  А потом, пока ели, она рассказала мне - причём с поразительной честностью, совершенно не боясь произвести негативное впечатление, - всё, что делала после того, как меня отправили в деканат.
  - Когда ты ушёл, я сразу поняла: случилось что-то ужасное! И волновалась. Чуть было зачёт не завалила, так трудно было сосредоточиться...
  - Но сдала?
  - Сдала, да! Он же, слава богу, шёл тестом и без оценки - проставила как-то, где надо, галочки. А потом, когда зачёт кончился, а ты в аудиторию так и не вернулся, стала тебе звонить, а твой комм опять не работает! Да что ж это за хрень такая?! - думаю. Ну, и потащилась я в деканат.
  Иду по коридору и вдруг - знакомый вроде бы голос. Ещё чуть прошла: точно! Фелиция эта твоя! С каким-то мужиком разговаривает. Я на цыпочках к деканатному аппендиксу подкралась и слышу, как она возмущается: "Да откуда я знаю, придёт он туда или нет?!" А мужик: "Вы же близки, к кому ещё он может обратиться за помощью?" А она: "Ну, не знаю... у него есть друзья в группе - и перечислила всех пофамильно, а меня не упомянула, дура! Ой...
  - Да нормально, - махнул я рукой.
  - Ну, короче, сказала она, что хоть ты и обещал прийти, но типа, не идиот, и, скорее всего, догадаешься, что тебя ждать там могут. Мужик тогда сказал, что пришлёт за ней машину ровно в пять, чтоб готова была. Фелька твоя согласилась и тут же - наглая такая! - ресницами хлоп-хлоп! и с улыбочкой: а сейчас, мол, домой меня не подвезёте ли? Но мужик-то - кремень, быстро её отбрил: сама, типа, доедешь!
  - Улыбочкой? Ты что, выглядывала?
  - Да фигли выглядывать - и так всё ясно!
  - То есть не видела, - уточнил я.
  - Нет, я за углом подслушивала, а что? - она с вызовом уставилась мне в глаза.
  - Ничего! Про мужика хотел поинтересоваться, как выглядел.
  - А-а... нет, в лицо я его не видела. Я, когда он Фельку отбрил, быстренько назад по коридору шнырь и - в туалет! Вышла, когда он уже мимо прошёл... А вот подружку твою я не упустила! Проводила до дома. И на глаза не попалась. Да она и сама была - вся в себе, по сторонам не смотрела. Короче, меня она точно не видела, а я узнала, где её будет ждать машина этого мужика. Ну, и всё! Взяла авто в каршеринге...
  - У тебя есть права?!
  - Ну да, а чего ты так удивляешься?
  - Не знал просто, - пожал я плечами.
  - Естественно! Ты ж никогда не интересовался! - в её тоне прозвучал неожиданный для меня упрёк, но я смолчал, не желая уклоняться от темы.
  - У папы есть машина, он всегда мне даёт её куда-нибудь съездить, но тут... сам понимаешь, не хотелось ничего ему объяснять! - Таня торопливо глотнула чаю. - Короче, подъехала я, ещё пяти не было, и встала на улице так, чтобы Фелькин подъезд видеть. Смотрю, она вышла, и спустя минут пять чёрный фургон подъехал. Она в него села, я аккуратно за ними пристроилась. Дистанцию вроде держала, но не знаю, действительно ли они меня не заметили или им просто пофиг было, но добрались все мы до набережной. Фургон Фельку возле пешеходного моста высадил и проехал дальше, а я остановилась на ближайшем свободном месте и смотрю, она на мост идёт! Я - за ней, за колонной спряталась и думаю: может, она с тобой там, на мосту, встречается? Но нет, она просто постояла там пару минут, и обратно на улицу вышла, ну, я, естественно, тоже. Дошла за ней до деревьев, а там - ты! И такое потом началось! Лисюганский робот, парень с собакой... - ну, да ты сам знаешь!
  Короче, видела я, как Фелька тебя с ног сбила и пальнула из револьвера дротиком. До сих пор поражаюсь, как это я сумела не заорать и не выскочить. Не помню даже, как к парковке бежала, так офигела! И как садилась в каршеринг - тоже пробел... Вот следующее, что всплывает, - это, как я уже сделала круг, потому что там одностороннее движение, и еду по улице: среди деревьев суета, людей полно стало, полиция подъехала и ещё какой-то чёрный седан... - а фургона-то уже нет! Ну, всё, думаю, капец - профукала! как вдруг смотрю: а тебя, оказывается, в скорую грузят, еле успела заметить - по штанам и ботинкам узнала! Испугалась, они сейчас мигалку включат, и тогда кранты: каршеринг ни за что не даст скорость превысить... Но повезло: скорая в нормальном режиме всю дорогу проехала. Ну, и я за ними. А сама думаю: раз не спешат, значит, опасности для жизни нет, усыпили просто, чтоб не сопротивлялся. А значит, сбежал ты от них, скрыться хотел, а Фелька, скотина такая, взяла тебя и сдала!..
  Танька потупилась и стала торопливо поедать вафли, запивая остывшим уже чаем. Она раскраснелась, у меня, от её фразы про Фелькино предательство, вспыхнули уши.
  - Да ты прямо агент разведки, - немного помолчав, обронил я.
  - Ага, сама в шоке! - она улыбнулась, подняв на меня глаза. - Но вот смогла же, прикинь? Повезло мне, что скорая не втопила, и что фургона не было - мне кажется, уж второй-то раз они бы точно погоню мою пресекли!..
  - Удивительно, что в зелёной зоне никто не обратил на тебя внимания.
  - А ничего удивительного! - неожиданно возразила Танька так, будто мои слова её чем-то обидели. Улыбка, словно вспугнутая бабочка, мгновенно спорхнула с её лица.
  - Почему?
  - Ну, потому что я - вообще незаметная! Такая себе... средняя-средняя. Поэтому на меня никогда не обращают внимания... Никто не берёт в расчёт!
  Эта её манера честно выкладывать о себе нелицеприятные вещи - здорово напрягала.
  - Ты... - начал я, пытаясь придумать что-нибудь ободряющее, и вдруг вспомнил, что до сегодняшнего дня не знал даже, какого цвета у неё глаза.
  - Да ладно, не пыхти, это же правда! - Танька рассмеялась. - Вот я и воспользовалась. А то фиг бы узнала, куда тебя увезли. Думала, будет больница, а оказался филиал "ЧелоВега". Любой минус можно обратить в плюс, если признать, понимаешь?
  Она вновь улыбалась, открыто и весело, и я кивнул, немного огорошенный, но благодарный, что не надо измышлять комплимент. Напряжение отпустило, и я увидел её как-то по-новому: глаза цвета морской волны, нежная ямочка на щеке, немного взлохмаченные русые волосы, собранные в задорный хвостик, тонкая шея, худенькие плечи и руки, длинные пальцы, крутившие уже опустевшую чашку...
  - Сделаю ещё чаю? - я вскочил.
  - Давай...
  Танька как-то странно умолкла, но я в это время был к ней спиной: наливал воды и ставил чайник, а пока он закипал, возился с заваркой, и только когда, наконец, обернулся, увидел возле холодильника робота с миской в руках. Чёрт! - поражённый откровениями Семёновой, я совсем про него позабыл! Просто вообще из головы вылетело! Я дёрнулся вытолкать его из кухни, но не успел: поставив на стол миску, псевдочеловек оттянул нижнюю часть маски и заложил серую "виноградину" в открывшуюся в шлеме нишу.
  Всё, поздно рыпаться.
  Шторка задвинулась, Танька с открытым ртом наблюдала, как ряженое чучело взяло следующую "виноградину". Я молча налил Семёновой свежего чаю и сел на своё место. Она перевела на меня изумлённый взгляд:
  - Это чё?
  - Лисюганский робот, - в её любимом честном стиле ответствовал я. - Он так питается.
  У неё было такое вытянуто-ошеломлённое лицо, что меня разобрал смех. Наверное, истерический, потому что я неожиданно расхохотался в голос, а когда взглянул на робота, который вообще ни на что не реагировал, продолжая методично уничтожать одну "виноградину" за другой, почувствовал, что остановиться уже не могу. Глядя на меня, Танька начала подхихикивать, а потом, завопив "Дурдом!", тоже разразилась хохотом.
  У меня сводило живот, из глаз текли слёзы, я задыхался, но продолжал ржать, как обезумевший конь. С Семёновой, похоже, творилось то же самое.
  Только, когда робот, убрав миску в холодильник и натянув нижнюю часть маски обратно, с тем же непробиваемым спокойствием удалился, вызвав последний взрыв хохота, нас, наконец, отпустило, и я смог объяснить Таньке, в чём дело.
  Рассказал свою историю, заменив правду о Кривцине придуманной для ФСБ версией про друга отца. Решил, что запросто могу поделиться с ней всем, что известно Фельке, лисюганам и Васину, почему бы и нет? Если Таньку вдруг задержат и станут допрашивать, то всё равно ничего нового не узнают, зато для неё, положившей столько сил, чтобы разузнать, что со мной происходит, это точно будет не лишним.
  Она слушала с жадным вниманием, не отрывая от меня взгляда, забыв про чай и, похоже, вообще про всё на свете. Не осуждала и не подвергала мои слова сомнению, а искренне переживала и поддерживала. В отличие от Фельки, которая вечно командовала и пыталась навести меня на "правильные" мысли, Танька всецело была на моей стороне. Она верила мне безоговорочно - я это чувствовал всем своим существом и вдруг увидел её совсем в другом свете! Из незаметной серой мышки - а такой она действительно всем и казалась, чего уж тут скрывать! - Семёнова внезапно преобразилась в умную и смелую героиню. Да она даже внешне стала выглядеть по-другому: хотелось смотреть и смотреть на неё, хотелось сделать приятное!..
  Выслушав мою историю, она рассказала, что незарегистрированный дрон, который она гоняла, был снабжён отличной камерой, и за филиалом можно было наблюдать, не подлетая чересчур близко. Беспилотник не отслеживался ВГН и в суете предновогодних дней терялся среди автоматических дронов-доставщиков, сновавших в светлое время суток в воздушной нише, выделенной им городом. Все это время Танька методично, с приличного расстояния, заглядывала в окна и в конце концов увидела, в какой я комнате. Хотела подать знак, сообщить, что это она, и узнать, нужна ли мне помощь, но никак не могла придумать, как это сделать. Я редко бывал в палате, а когда был, то всегда под присмотром врача.
  - Блин, это ж был доктор Лейкин! - воскликнул я в сердцах. - Он бы только обрадовался, если б узнал, что есть кто-то, готовый помочь!
  - Но я же не знала, - Таня грустно вздохнула. - Я думала, он заодно с лисюганами!
  - Однако ты всё равно не поверила, что я пырнул его скальпелем.
  Я, разумеется, догадывался, что она ответит, и очень хотел послушать.
  - Да я никогда бы в такое не поверила! - возмутилась Семёнова, ожидаемо проливая бальзам мне на "жабры". - К тому же я кое-что видела. С трёх часов дня тридцать первого декабря и до десяти утра первого - полёты беспилотников были запрещены, но я, как ты знаешь, запрет нарушила. Я запустила дрон с крыши дома неподалёку от филиала.
  - И как же ты туда, на крышу в смысле, попала? Залезла по пожарной лестнице? - после её откровений я бы и такому не слишком-то удивился.
  - Шутишь что ли? - фыркнула Танька. - Пожарные лестницы минимум в двух с половиной метрах от земли начинаются!
  - О-о, так ты изучала вопрос!
  - Изучала. Ведь поначалу я хотела сама купить квадрокоптер, но быстро поняла: придётся соблюдать столько ограничений, что... - она безнадёжно махнула рукой. - В общем, я решила, что лучше обращусь к Пашке.
  - Друг детства? - вспомнил я наш разговор в прихожей.
  - Типа того. Хотя, вообще-то, в детстве мы больше дрались, чем дружили, и только потом... - она запнулась, взгляд стал рассеянным.
  - Что?
  - Да ничего, это к делу не относится! - она резко тряхнула головой, словно муху сгоняла, когда руки заняты, и мне почему-то сразу стало жаль этого неизвестного парня. - Главное, он здорово мне помог, хотя и... в общем, неважно!
  - Да хватит уже! Всё-то у тебя неважно и к делу не относится! - взбунтовался я. - Давай говори, что там такое, а я сам решу, важно оно или нет! - и, перехватив её удивлённый взгляд, дожал: - Я должен знать!
  - Ой, ну, я просто пообещала ему рассказать! Потом, когда закончу...
  - Что рассказать?
  - Зачем мне всё это было нужно. В обмен на помощь. Иначе Пашка не соглашался ни беспилотник левый давать, ни с руферами договариваться, чтоб я могла в этом районе на крышу ходить - да, у него и такие связи есть! - в её голосе слышалась смесь восхищения с неодобрением. - Мне дали код домофона и ключ от двери на техэтаж, откуда можно попасть на крышу. Но за это я должна, когда дело своё сделаю, честно рассказать про него Пашке - такое у него было условие.
  - Рассказала?!
  - Пока нет, но позже придётся. Я обещала!
  Какой я молодец, что сообщил ей только то, что лисюганы и без того знают, а к кому и куда собираюсь ехать по бумажной карте, слава богу, осталось тайной.
  - Да ты не парься! - в ответ на моё мрачное молчание, успокоила Танька. - С полицией Пашка стопудово связываться не станет - рыло в пуху, да и лисюганов он, мягко говоря, недолюбливает.
  - Даже после репортажа, что я спятил и доктора зарезал? - слова упали, словно камни в грязь, забрызгав меня с головы до ног. Настроение ушло в минус.
  - Да я скажу ему, что это враньё! Я ж в Новый год сидела на той самой крыше!
  - Одна?
  - Конечно! Пашка же запретил мне кому-либо его дрон показывать, я слово дала. Одна поднялась на крышу, "птицу" в начале двенадцатого запустила, пригнала к окнам твоей палаты, думаю, подлечу вплотную, может, заметишь. Записку писать побоялась: а вдруг дрон к полицаям попадёт, мало ли что, зачем подставляться? Но зато я там маленькую коробочку с конфетками - фундук в шоколаде - прикрепила, помнишь, я как-то тебя угощала и тебе тогда очень понравилось?
  Я не помнил, но энергично кивнул.
  - Ну вот! - просияла Танька. - С близкого расстояния ты бы точно заметил эту коробочку и сразу догадался, что это от меня! - Я ещё раз кивнул, и она продолжила: - Подлетаю, короче, и тут - оп! - в твоей палате свет загорелся. Только обрадовалась, как - бли-и-ин, оказывается, ты спишь, а это врач к тебе припёрся! Но потом смотрю: а у него одежда твоя! И он будит тебя, прям расталкивает! Ты проснулся и стал одеваться. Вы мирно разговаривали, никакого скальпеля у тебя и в помине не было! К тому же он куртку твою принёс, значит, собирался на улицу выпустить - фигли тебе его резать, что за белиберда?! Он дал тебе конверт с какими-то бумагами, и вы из палаты ушли. Я осторожненько облетела здание, чтобы не пропустить, где вы выйдете. Сначала, аккуратненько, над забором и деревьями, - к главному входу: возле него доставочная машина припарковалась, смотрю, оттуда Дед Мороз вышел и - шнырь в проходную! За десять минут до Нового года! Ну, неспроста это, думаю: доставка под бой курантов?! Но пропустили его на территорию, и пошёл он за здание...
  Дальше она подробно изложила историю моего побега, как я прятался за машинами, а по улице за мной гнались охранник с пистолетом и лисюган с роботом, про беготню по стройке, где робот палил в меня дротиками. А когда я сел в машину "Ларца", Танька потеряла меня из виду, но потом стала облетать близлежащие дворы и увидела, как я сдираю плёнку, но тут появился полицейский дрон, и пришлось срочно сматываться.
  - Возможно, я бы сюда не поехала: ты ведь не звал меня! - Я открыл рот, чтобы возразить, но она махнула рукой, призывая к молчанию. - В конце концов, ты ведь сбежал и плёнку содрать успел, так что с тобой всё нормально. Да и в каком ты подъезде, даже в каком доме находишься, я понятия не имела! А вдруг вообще - здесь припарковался, а сам в другой двор пошёл... Короче, и хотелось вроде подъехать, и неясно было, стоит ли... Так и маялась, пока этот жуткий репортаж не увидела. Тут уж все сомнения у меня мгновенно отпали. Поеду, думаю, буду у машины караулить, авось повезёт!
  - И повезло! - с жаром воскликнул я. - Мне! Как же мне повезло!
  - А я, между прочим, целых два часа стояла, пока ты вышел! - укорила Семёнова, но лицо её при этом сияло. - Минус одиннадцать было утром, я пораньше приехала, чтобы... - она замолчала, потому что я взял её за руки.
  - Чтобы что? - мои большие пальцы гладили тыльные стороны её ладоней. - Танькины щёки вспыхнули, глаза стали огромными.
  - Н-не п-пропустить...
  Я встал, она тоже вскочила, а дальше...
  Всё получилось как-то само. Я поцеловал её - она ответила, ну и... в итоге мы оказались в комнате. Робот был мгновенно вытолкан в коридор, я бросил туда же плед, накрыв с головой бессловесного бедолагу, и он застыл, словно новый памятник перед показом. Захлопнув дверь, я повернулся к девушке: она смотрела на меня во все глаза, дыхание сбилось, волосы растрепались, губы приоткрылись, и я припал к ним, словно к роднику, когда мучает жажда...
  * * *
  После того, что произошло между нами, на Таньку я стал смотреть совсем другими глазами. Не могу сказать, что влюбился, но всё же она сделалась мне очень дорога и даже внешне понравилась. Да, Семёнова, конечно, не была красавицей, на которую все оборачиваются, - ну и фиг с ним! Что в том хорошего? У меня была уже одна такая - яркая, уверенная в себе, мужики шеи вытягивали, и что в итоге? Я с ней всё время чувствовал себя как на иголках, догадывался, наверное, подспудно, чем всё закончится! А Таня...
  Она такая мягкая, нежная, и в то же время решительная: готова горы ради меня свернуть... да нет, не просто готова, а прям сворачивает! Что б я сейчас без неё делал? - думал я, когда дожидался её возвращения из постамата с бумажной картой. Знал, Таня не предаст меня, читал это в морских глазах и без конца улыбался. Понимал, что выгляжу при этом, как позитивный дурачок, однако удержаться не мог.
  - У меня большой опыт вождения, есть права и не было ни одной аварии, так что мне и вести! - заявила она, когда мы уже сидели за кухонным столом, на котором был разложен непривычный - в смысле отсутствия интерактивных возможностей - носитель географической информации. - А ты будешь штурманом.
  Под напором таких неоспоримых аргументов, деваться мне было некуда.
  - Ладно, - неохотно согласился я. - Вот досюда поедем, - я показал пальцем улицу, от которой до переулка Солёного останется не больше получаса пешего хода: масштаб был вроде таким же, как у карты Варвары Никитичны.
  - И что там?
  - Остановимся на парковке.
  - А дальше?
  - Дальше пойду пешком - рисковать ни к чему.
  - А я? - нахмурилась Танька.
  - А ты берёшь такси или каршеринг и отправляешься домой сдавать экзамены, - я перестал улыбаться. - У тебя ведь сессия - не забыла?
  - Первый экзамен только пятого!
  - Завтра уже третье, ты готовиться собираешься?
  - Да там практики много было, сам знаешь, всё и так уже запомнилось! - фыркнув, отмахнулась Танька. - Освежить мне и суток хватит... - она вдруг резко помрачнела, - подожди... ты... ты что, мне не доверяешь?!
  - Доверяю, - серьёзно ответил я. - Но...
  - Думаешь, я предам тебя, как Фелька твоя?
  Удар ниже пояса, но я стерпел.
  - Нет, но у них есть такие препараты - введут, и сама мгновенно всё выложишь, не сомневайся!
  - Но ты же как-то не выложил?!
  - Только потому, что они боялись испортить процесс извлечения инфы, а с тобой... Короче, я не стану тебя вмешивать! Ни тебя, ни твоего Пашку.
  - Да при чём тут...
  - При всём! - оборвал я её. - Ты что, тоже хочешь в розыске оказаться?!
  С минуту мы мерились хмурыми взглядами, потом Танька, закусив губу, отвернулась. О блин, она что, зареветь собирается?!
  - Тань!
  Девушка не ответила.
  - Ну, хорош уже!..
  - Да я просто хочу помочь! - она повернулась: к моему облегчению, глаза её были сухими.
  - Так ты же и помогаешь! Куда уж больше-то?! - я вскочил, обнял её сзади, прижался щекой к щеке. - Да я бы пропал без тебя тут вообще!
  - Но, Гриш, так же нечестно! - Танька отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо.
  - В смысле?
  - Ну, я ведь с ума сойду, не зная, где ты и что с тобой делают!
  - Да никто ничего со мной не сделает, обещаю!
  Я поцеловал её в щёку и сел на место.
  - А этот? - она изобразила, как открывается шторка для "виноградин". - Он как? Здесь остаётся?
  До меня внезапно дошло, что, как я ни стремился рассказать Тане только то, что известно веготи и ФСБ, она всё же узнала больше. Чёрт! То, что "Дед Мороз" не человек, а лисюганский робот, - инфа весьма важная, я интуитивно это чувствовал, хотя и не понимал, откуда он такой самостоятельный взялся.
  - Нет, он поедет со мной! В виде Деда Мороза, естественно!
  - Ага! Ему, значит, можно? А мне... слушай! - она внезапно оживилась, - а я ведь тоже могу в Снегурочку нарядиться...
  - Тань, ну пожалуйста!
  - Ладно... - тяжко вздохнув, она облокотилась на стол, подперев подбородок руками и глядя, как я складываю бумажную карту. - Во сколько завтра выезжаем?
  - Думаю, часиков в десять.
  - Хорошо, - она встала и вышла из кухни, прихватив свою дамскую сумочку.
  - Ты куда?! - я выскочил следом.
  - Домой, куда ж ещё? - поставив сумочку, она сняла с вешалки шарф и обмотала его вокруг шеи.
  - Ты что, обиделась?
  - С чего ты взял? - Танька стала натягивать сапоги.
  - Ну, я... я думал, ты останешься!
  - Наряжать в Деда Мороза твоего идиотского робота? - она выпрямилась, на губах играла усмешка. - Без меня справишься!
  Она потянулась к вешалке, но я опередил и сам подал ей куртку.
   к оглавлению
   Глава 12
  Утром Танька приехала без десяти десять.
  - Привет, Гриш! - она чмокнула меня в щёку. - Ты чего такой мрачный?
  - Плохо спалось... без тебя!
  - Ясно, - она тонко и как-то печально - а может, это мне показалось? - улыбнулась и сунула в руки здоровенный пакет: - Вот - наденешь, и никто тебя не узнает, камеры тоже не засекут! У подружки брат - аниматор, ну, я вчера ей написала, и она помогла мне по-быстрому этот костюмчик у него выкупить.
  - Сколько же ты заплатила? Ещё и с надбавкой за срочность!
  - Потом! - замотала она головой. - Когда из всех передряг выберешься, сочтёмся! Будет мне как раз повод с тобою встретиться!
  - Ты что же думаешь... - начал было я, но она замахала руками.
  - Да шучу я, шучу! Но давай о деньгах сейчас не будем - не до этого, Григ, согласись!
  - Ладно, - я достал из пакета большую ушастую голову. - Потом отдам.
  - Конечно, - улыбнулась Таня и затараторила: - Костюм ростовой, так что сверху на куртку натягивай и вперёд: типа, Чебурашка и Дед Мороз идут себе на детский утренник!
  Я - Чебурашка! Прикольно. Действительно неплохая идея, учитывая, сколько мне ещё топать пешком.
  - Спасибо, Тань, ты просто супер!
  - Я знаю! - она окинула взглядом уже наряженного, неподвижно стоявшего в прихожей робота. - А если он возьмёт, да и сбежит от тебя по дороге?
  - Буду следить, - пожал я плечами и, надев костюм, посмотрел на себя в зеркало: Чебурашка оказался несколько потрёпанным, но, в общем-то, ничего так был - симпатичный.
  - Отлично! - оценила с улыбкой Танька. - Всё, аниматор мой новоявленный! Выдвигаемся.
  Ты посмотри-ка: теперь и она уже мною командует! - усмехнулся я, тычком направляя на выход робота.
  На улице было морозно, но в костюме я вообще не чувствовал холода и еле поместился в машине, упираясь ушастой головой в потолок. Было душно и жарковато, но терпимо, в принципе. Навигатор из-за моей глушилки не работал, но Танюшка, видно, неплохо изучила маршрут заранее и ловко ориентировалась по уличным указателям, так что даже подсказки мои были ей не нужны, хотя я всю дорогу добросовестно таращился в карту. Когда подъезжали к парковке, пришлось всё же сказать ей то, что крутилось в голове всю дорогу, иначе не было б мне покоя:
  - Послушай, Тань... Ты не должна говорить своему Паше про сегодняшнюю поездку и про этот костюм!
  Танька заехала на свободное место и, заглушив двигатель, сказала:
  - Я расскажу только про то время, когда пользовалась беспилотником. Это было условием. А про робота, его квартиру и... остальное - говорить ни к чему. - Она выпрямилась на сидении и застыла, словно натянутая струна.
  - Спасибо, ты... - я снял чебурашью голову и, не закончив фразу, развернул девушку к себе.
  Мы долго целовались, но напряжение её так и не отпустило. Часы в машине показывали 10:42.
  - Пора! - сказал я.
  Мы с Таней вылезли, а "Дед Мороз" так и продолжал сидеть. Звать было бесполезно - пришлось вытаскивать принудительно, вместе с большой сумкой. Я нашёл её в квартире и сложил туда всё, что могло понадобиться роботу: комм, опознавший в нём хозяина, пакеты и тубы с непонятными значками, бледно-голубой тюбик "медицинского клея", баночку с тёмно-синим желе, "виноградины" двух сортов, а также броник и вторую маску человека - ну так, на всякий пожарный. Чтобы сумка не выбивалась из образа, я засунул её в мешок Деда Мороза и, завязав горловину вокруг ремня, повесил роботу на плечо - пусть всё своё барахло тащит сам.
  - Готово! - я захлопнул дверцу машины и обернулся: Таня неподвижно стояла метрах в пяти, глядя в землю. - Ты чего?.. Такси вызвала?
  Она покачала головой.
  - Я лучше на метро. Пока! - девушка развернулась и почти бегом рванула по улице, словно черти за нею гнались!
  - Пока, - пробормотал я, гадая, что это бы значило.
  Чего, блин, не так?! Непонятно! У меня защемило сердце. Танюшка быстро удалялась, потом перебежала на другую сторону улицы и, свернув налево, исчезла из вида.
  Я немного постоял, глядя ей вслед, потом легонько толкнул робота:
  - Ладно, пошли!
  Вчера, перед сном, я накрепко заучил маршрут, чтобы не разворачивать, на глазах у изумлённой публики, свой бумажный раритет, поэтому найти дорогу было легко. Труднее оказалось избегать приближения к прохожим: ростовой Чебурашка и отмороженный, пардон за каламбур, Дед Мороз - бросались в глаза. Детишки показывали на меня пальцем, хотели сфоткаться с Чебурашкой, а я изыскивал способы улизнуть, пока коммы их родителей не попали в зону глушилки.
  Когда мы добрались до Солёного, на городских часах было двадцать три минуты двенадцатого. Узкий и тихий переулок, без магазинов, вился между жилых домов и упирался в более крупную улицу, за которой был скверик с лавочками. На самую уединённую из них мы с роботом и уселись коротать время до полудня, чтобы точно соблюсти указания дяди Пети. На наше счастье пошёл густой крупный снег, отчего и видимость стала хуже, и желающих гулять в парке резко убавилось. Вскоре и я, и "Дед Мороз" почти превратились в сугробы, на которые никто не обращал внимания.
  Пока ждали, я всё думал, что делать с роботом. "Постарайся не привести за собой хвост", - сказал Кривцин. То есть я должен быть один! Однако оставлять робота на скамейке в парке на целый час мне не хотелось, мало ли что! Он ведь сейчас как собака: любой может без труда увести его за собой, тем более в праздники, когда некоторые товарищи уже в полдень шатаются по улицам подшофе, а у других - просто слишком много свободного времени... Так что нет, бросить его тут - не вариант, решил я, и без семи двенадцать отвёл "Деда Мороза" в середину переулка, где поставил у стены дома так, чтобы видеть его издали, пока буду гулять.
  Вернувшись к началу Солёного, ровно в полдень, я достал бережно хранимую всё это время обёртку от батончика "На здоровье". Снег немного поутих и измельчал: в воздухе кружились небольшие, редкие и лёгкие хлопья. Меня охватило волнение: а вдруг того, кто должен доложить Кривцину о моём появлении, смутит мой ростовой костюм, и он решит, что фантик в чебурашьей лапище - случайное совпадение? И левая сторона переулка! По логике - это по ходу увеличения номеров домов, но я ведь не уточнил!..
  Ох!.. Я постарался взять себя в руки и выкинуть из головы панические мысли, но это оказалось непросто, ведь впервые в жизни я остался совершенно один - и реально и виртуально! Без связи, без тысячи сетевых приятелей, не окутанный бесконечной лентой сообщений, подсказками, прогнозами и прочими естественными вещами, к которым привык с рождения!
  Тотальное одиночество!
  Уязвимый и голый, как гвоздь, я шагал в полную неизвестность, а рядом не было никого, кроме отбитого бессловесного робота, да и тот периодически пропадал из виду...
  Пошли вторые полчаса, а я всё продолжал топать по тротуару, поскрипывая свежим снежком и сжимая обёртку в левой руке. Время утекало, напряжение возрастало, я двигался быстро, целеустремлённой походкой, народу в этом узком, неинтересном переулке было мало, и на меня почти не обращали внимания. Поэтому когда кто-то хлопнул меня по спине, я от неожиданности чуть не подпрыгнул.
  - С Новым годом, Чебурашка! Сколько стоит с вами сфоткаться?
  - Дядя Петя! - облегчение волной прокатилось от макушки до пяток, и я едва сдержался, чтобы не броситься к нему обниматься.
  - Тише-тише, не нужно имён и бурных эмоций, - нейтральным тоном предупредил Кривцин сквозь надетую медицинскую маску. - Спокойно иди за мной.
  - Надо забрать робота.
  - Чего?!
  - Лисюганского робота! Вон он стоит в костюме Деда Мороза, - я показал рукой.
  - Шутишь что ли? - нахмурился Кривцин.
  - Я серьёзен как никогда! Этот робот помог мне сбежать и из-за этого пострадал! Ему сильно помяли голову - надо обязательно починить!
  - С ума сошёл?! Пусть чинит хозяин!
  - Да нет у него хозяина, в том-то и дело! Он действовал совершенно самостоятельно! Клянусь!
  - Хватит дурить, пошли! - нервно поглядывая по сторонам, Кривцин потянул меня за собой прочь от "Деда Мороза".
  - Без него не пойду! - упёрся я. - Как можно бросить своего спасителя?! В него стреляли, а он, раненый, привёз меня на квартиру, где я скрывался всё это время!..
  Кривцин нахмурился, во взгляде читалось недоверие.
  - Да, да! Ну, стал бы я врать вам, дядь Петь! Он правда жил в квартире, честное слово! Он разговаривал, как человек, изображал доставщика, чтобы в филиал пропустили, неужели вам не интересно, как такое возможно? - теперь уже я потянул его в сторону робота.
  - Но это же... - бормотал Кривцин, неохотно топая вместе со мной к моему ряженому спасителю, - бред какой-то!
  - А вот и не бред! Он рисковал ради меня жизнью, и Дедом Морозом вовсе не я его нарядил - то была его собственная маскировка, представьте! Он, между прочим, ещё и бронежилет под костюм надел! У него даже комм есть, который признаёт в нём хозяина!..
  - Так, подожди, я включу запись, - Дядя Петя полез в карман и достал небольшой диктофон, - чтобы тебе потом одно и то же десять раз не рассказывать.
  - Не боитесь, что запись...
  - Данные тут же кодируются, - перебил Кривцин, - без спецоборудования не прослушать, а, при попытке взломать код, запись мгновенно уничтожается. - Итак, - он нажал кнопку. - Расскажи, пожалуйста, каким образом ты сбежал из филиала НПЦ "ЧелоВег".
  - Хорошо, - я начал излагать свою историю по дороге к роботу, и завершил, только когда мы, уже втроём, добрались до тихого проулка между домами, где, под большим деревом, была припаркована машина Кривцина.
  - Значит, доктора Лейкина ты скальпелем не пырял, - заключил дядя Петя, выключив диктофон.
  - А вы что, поверили?
  - В то, что ты сбрендил из-за ЧМТ[4] - нет, а насчёт остального... Всякое бывает, знаешь ли! - пожал он плечами. - Может, выхода у тебя другого не было, может, жизнь ты свою спасал!.. Я ж, когда новости смотрел, не знал, что у этого Лейкина такие проблемы с дочерью.
  Пока я усаживал "Деда Мороза" на заднее сиденье, Кривцин отнёс сумку-мешок в багажник.
  - Вы же поможете ей, дядь Петь? Владе этой? - спросил я, когда мы уже сели в машину. - Я обещал!
  - Ну, попытаюсь, конечно... - кивнул он, выруливая с парковки. - Девчонка ведь теперь сиротой осталась... Но позже, когда всё успокоится и её перестанут допрашивать. Сейчас, я думаю, эту бедную Владу трясут как грушу! И веготи, и люди!
  - Ой, да она же вообще ничего не знает! Ещё и умственная отсталость... лёгкая, правда.
  - Вот и отлично! В смысле, что ничего не знает, отлично... Значит, помытарят, помытарят, да и отстанут. Вот тогда и можно будет помочь. А пока надо разобраться с твоим мыслепортом и тем, что находится в твоей голове. - Он снова включил диктофон. - Так ты говоришь, то, что мы считали нейроботом со свойствами вируса, на самом деле - информация?
  - Да. Она зашифрована и имеет колоссальный объём. Так написал Лейкин - я его письмо раз пять прочитал, прежде чем в унитаз спустить! Информация была закодирована в смеси органических молекул и хранилась в капсуле, в виде умного раствора, который ИчгИно-Уу вылил мне прямо на мозг. В результате инфа вписалась в нейросеть моих воспоминаний, и лисюганы не смогли её обнаружить.
  - А сонные припадки в течение многих лет были постоянными, но неэффективными обновлениями этой мозговой нейросети, я правильно понял?
  - Ага, она всё время пыталась упорядочить инфу, но не получалось, пока мне не внедрили мемпо.
  - Ну да, усики...
  Кривцин умолк, я тоже затих, глядя, как он вручную пилотирует машину: она была переделана наподобие "доставочного" авто робота: модуль беспилотного вождения отключен, связь с ГТН отсутствует.
  - А сколько, интересно, существует таких вот - взломанных - транспортных средств? - спустя какое-то время спросил я.
  - Единицы, я думаю! А с чего вдруг... погоди-ка! Это ты про робота, что ль, прикидываешь, где он свою якобы доставочную машину взял?
  - Угу.
  - О, мне это тоже весьма и весьма интересно! Мы обязательно заберём её и исследуем. Как и самого "Деда Мороза" - очень хотелось бы понять, кто стоит за его действиями! Ну, не мог же он, ни с того ни с сего, резко поумнеть до уровня суперхакера и самостоятельно выйти из-под контроля лисюганов... Ещё и снять квартиру, чтобы жить там, маскируясь под человека! - Дядя Петя говорил, ни на секунду не отрывая глаз от дороги, и я лишь сейчас сообразил, что зря отвлекаю его от вождения своими вопросами. - Даже если допустить подобное, то откуда он узнал, где ты, и зачем стал помогать выбираться из филиала? Другое дело, если этот робот принадлежит какому-то оппозиционному веготи типа Ичг-Ино-Уу. Но тогда непонятно, почему эти, несогласные со своим правительством, лисюганы, так сильно желавшие увести тебя из "ЧелоВега", до сих пор не проявились. Пусть связь с самим роботом из-за повреждений потеряна, но ты ведь целых двое суток сидел в квартире, где его готовили к миссии!.. Что ж туда никто не пришёл?!
  - А может, тот оппозиционный лисюган был один, и с ним просто что-то случилось?
  - Один?.. Да ну, это вряд ли! Что он, один, стал бы с тобой делать? Ты сам сказал, что у тебя в голове хранится колоссальный объём информации - как бы он смог извлечь её, если даже в "ЧелоВеге", с его спецами и лабораториями, лисюганы собирались выдрать из твоего мозга всё подряд, чтоб отдать своим элам на обработку. А ты говоришь - один! Нет, в одиночку такими вещами не занимаются - это попросту невозможно! Уж скорее они чего-то опасаются. Может, думают, тебе специально позволили сбежать, чтобы посмотреть, на кого ты выведешь? Хотя зачем тогда было убивать Лейкина и рассказывать, что это сделал ты? Это ведь резко уменьшает твои шансы добраться до подполья!.. - дядя Петя на время умолк, явно размышляя над этим вопросом, потом, кинув на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида, сказал: - Ты, Гриша всё же подумай, как следует: точно ли во время и после твоего побега не было ничего подозрительного?
  Чёрт! Танька! - я застыл на заднем сидении не хуже сломанного робота рядом.
  С точки зрения любого нормального человека, я не должен был так безоглядно ей доверять, потому и не сказал Кривцину про то, как она нашла меня. Вообще про неё не упомянул! Ну, блин, не мог же я взять и рассказать про дрон и этого её Пашку? Дядя Петя стопудово заподозрил бы неладное, слишком уж стрёмно всё это выглядит!
  Но он просто не видел её глаза! И...
  Короче, не смог бы я внятно объяснить, отчего не сомневаюсь в Семёновой. После Фелькиного предательства это могло показаться глупым и нелогичным, но... - не всё в нашем мире поддаётся расчётам и логике! Я просто чувствовал, знал, был убеждён: Таня меня не предаст! И Паше своему лишнего тоже не скажет. Даже то, как странно она умчалась от меня, словно дикий зверёк от охотника, не разрушило моей уверенности. Это были явно какие-то чисто женские заморочки!
  Надеюсь, исправленный робот Таньку не вспомнит - он ведь ничего не соображал...
  - Нет, - выдавил я, радуясь, что моё лицо скрыто чебурашьим костюмом, пусть от него и пробивал пот.
  
   Часть третья. Теневые загрузки к оглавлению
   Глава 13
  Кривцин привёз меня в особняк, огороженный глухим высоким забором с камерой на въезде. Ворота открыл охранник, дядя Петя с ним переговорил, не выходя из машины, и, когда мы заехали на территорию, к нам выскочили два парня. Оперативники Володя и Стас - так они представились, посматривая на меня с живейшим интересом, - забрали у Кривцина диктофон, достали из багажника мешок с сумкой. После моего объяснения про тюбик и рассказа, как робот питается, опера сами вызволили "Деда Мороза" с заднего сидения, подхватили под белы рученьки и мгновенно уволокли в дом.
  - Вы здесь живёте? - удивился я, разглядывая трёхэтажный особняк.
  - Ну, если ты имеешь в виду медицинского писателя и блогера доктора Правдина, - улыбнулся дядя Петя, - то нет, он проживает в небольшой квартирке, в спальном районе города.
  - А здесь что?
  - Здесь частные владения одного богатого и влиятельного человека, с которым я очень дружен.
  - Этот влиятельный человек тоже антивеготчик?
  - Не просто антивеготчик! Он, можно сказать, генеральный спонсор и директор нашего тайного объединения. Оно называется "Организация".
  - Просто "Организация"? И всё?
  - Да, вот такое безликое незатейливое название.
  - А вы в этой вашей организации - кто?
  - А я - как принято у нас говорить - главный научник. Занимаюсь всеми медицинскими вопросами, руковожу исследованиями и, вместе с нашими айтишниками и инженерами, разрабатываю средства противодействия лисюганскому вмешательству в нашу жизнь.
  - Такие, как глушилка?
  - Не только.
  Мы заехали в гараж, где стояло ещё две машины, и дядя Петя выключил двигатель.
  - Всё, выходи. И можешь снять, наконец, свой кошмарный костюм.
  - Почему же кошмарный? Милейший Чебурашка, по-моему! Я с ним сроднился уже.
  Кривцин фыркнул - не то со смешком, не то пренебрежительно - и, уставившись на меня, вдруг задал вопрос, который застал меня врасплох:
  - А где ты его взял, кстати?
  Вот блин! Снять надо было, а не молоть про него языком!..
  Я чуть было не ляпнул, что нашёл Чебурашку на квартире, успев, к счастью, сообразить, что исправленный робот легко опровергнет моё враньё.
  - Купил у аниматора за наличные прямо на улице.
  - А наличные откуда?
  - Дмитрий Алексеевич дал!
  - Это который Лейкин?
  - Ага. Он много дал! Вот, - я достал и показал дяде Пете банкноты.
  - Хороший был человек, - заключил он.
  - А мне всё время добрые доктора попадаются! - я отдал ему чебурашью голову и стал вылезать из костюма. - Шестнадцать лет назад - вы, а сейчас вот - Дмитрий Алексеевич... - меня вдруг пробила надежда: - Слушайте, дядь Петь, а может, он жив?! Лейкин? А они специально всё наврали, чтобы каждая собака хотела меня полиции сдать?
  - Ох, Гриша... - Кривцин вздохнул, глядя на меня с жалостью, и медленно произнёс, тщательно подбирая слова: - Думаю, нам не стоит на это рассчитывать.
  Я молча кивнул, кое-как складывая костюм, после чего мы, ни слова не говоря, прошли из гаража в большой и просторный дом, украшенный новогодними гирляндами и маленькими симпатичными ёлочками, попадавшимися везде, где находилось для этого место.
  Мне была выделена небольшая комнатка на самом верхнем этаже - там стояли кровать, кресло, письменный стол со стулом и шкаф: прямо идеальное пристанище для студента! Только вот сессия-то уже идёт... когда и как теперь нагонять - вообще непонятно. Нагонять?! О чём это я? - меня же психом-убийцей объявили!
  - Что, не нравится? - по-своему истолковав моё остолбенение, с удивлением спросил дядя Петя.
  - А-а? Нет, что вы, очень даже нравится! Просто я вспомнил о розыске...
  - Ах, это!.. Что ж... такова судьба многих неординарных личностей!.. Ничего не поделаешь, смирись с этим... пока что.
  - Пока что? В смысле? - меня вдруг охватила надежда, что Кривцин знает, как вернуть меня к нормальной жизни.
  - Ну-у... придумается что-то со временем, Гриш, вот увидишь!
  Я отвернулся, не в силах скрыть разочарование: никакого рабочего плана у дяди Пети не было.
  - Да брось ты расстраиваться! Я вовсе не от балды говорю: так действительно будет, выход есть всегда, и мы точно найдём его - не сомневайся! Главное, здесь ты в безопасности. Враги тебя не достанут, ты среди друзей! Вот смотри, - он распахнул гардероб, и я с изумлением увидел, что там полно разной одежды: пара футболок, спортивные штаны, джинсы, две рубашки, свитер с горлом и худи. - Нижнее бельё и носки тут, - он показал на ящик под полками. - Надеюсь, с размером я угадал.
  - Это всё - для меня?! - я положил сложенный костюм вниз, под вешалки, на одну из которых повесил куртку.
  - Ну да, тебе же придётся пожить здесь... какое-то время! Я, как только узнал, что ты в розыске, сразу всё это и купил - уверен был, что придёшь!
  - Ничего себе, дядь Петь, ну вы даёте! Спасибо!
  - Да на здоровье! Или, может, лучше тебе в чебурашке ходить? - Кривцин рассмеялся, пристраивая большую ушастую голову рядом с костюмом. - Сроднился же, сам сказал...
  - Нет уж, хватит с меня!
  * * *
  Позже мы спустились вниз, на первый этаж, где была кухня, а в противоположной стороне коридора - большая железная дверь.
  - Это проход на цокольный этаж, к лабораториям и медблоку, - пояснил Кривцин. - Там мы и будем извлекать твой мемпо, но сперва тебе надо поесть и немного прийти в себя.
  Чистая, светлая кухня тоже оказалась украшена прикреплённой к люстре мишурой и маленькой искусственной ёлочкой на подоконнике. На большой умный холодильник и микроволновку с миллионом функций кто-то наклеил симпатичные пластиковые снежинки. В морозилке было полно коробок с готовыми блюдами. Ещё тут имелась кофемашина и современная варочная панель - повезло же Кривцину иметь такого богатого, нежадного друга-антивеготчика.
  - Дядь Петь, а это очень опасно? - спросил я, уплетая разогретый гуляш с картошкой.
  - Что именно?
  - Вытаскивание мемпо.
  - Ну, это смотря как вытаскивать. Я же не собираюсь делать, как хотели лисюганы!
  - А инфа?
  - Так и останется в твоей голове...
  В кухню, прервав нашу беседу, зашли сразу двое: тощий молодой человек - чуть постарше меня, и плотный мужик возрастом где-то за пятьдесят - держался он прямо и смотрел так, будто он тут - главный. Может, это и есть тот самый богатый и влиятельный друг?
  - Полагаю, это не одному тебе решать, Петь, ты согласен? - спросил старый, в то время как молодой улыбался - но явно не от души, а как-то тоненько и необычайно противно. Так может улыбаться стукач, когда по его наводке избивают насолившего ему человека. И вообще, они что, подслушивали наш разговор под дверью?!
  - Антон Станиславович - начальник оперативной части, - представил Кривцин того, кто в возрасте. - А это, - он указал на молодого: - Виталий - наш главный айтишник.
  - Здравствуйте, - я встал.
  - Добрый день, Григорий, - начальник оперативников протянул мне руку, а следом это сделал и Виталий.
  В кухню тем временем заглянули ещё два человека: женщина средних лет - Дядя Петя сказал, что её зовут Марина Георгиевна, и она эксперт по органическим нейросетям, и седовласый дед, который оказался начальником инженерной части Сергеем Константиновичем.
  - О, я смотрю, весь совет уже в сборе, - нейтральным тоном подвёл итог Кривцин.
  - Так точно, - пропел Виталий. - Хотим присутствовать на обследовании мыслепорта Григория, вы ведь не против, Пётр Валентинович?
  - Ну, я вообще-то планировал сегодня только первичный осмотр Григория. Хотел дать ему отдохнуть, а полное обследование и последующее извлечение мыслепорта провести завтра, но раз уж вы все пришли... - он пожал плечами, потом повернулся ко мне, так и продолжавшему стоять столбом: - Может, хотя бы дадите человеку доесть?
  - Конечно-конечно! - закивала спец по ОНС. - Садитесь, пожалуйста, Гриша, покушайте, а мы все пройдём в комнату совещаний, где обсудим полученную от тебя, Петя, запись.
  - Из диктофона? - поинтересовался я, и Кривцин кивнул.
  Остальные же направились к двери, не удостоив меня ответом.
  - Давай ещё раз подогрею, - дядя Петя показал на остывший гуляш.
  Я помотал головой и, быстренько покидав мясо в рот, поинтересовался:
  - Чего это они?..
  - Да запись прослушали и... возбудились.
  - А "не вам одному решать", - повторил я слова начальника оперов, - это про что? Про извлечение?
  - Наверное.
  - А зачем всем присутствовать?
  - Ай, не бери в голову! - отмахнулся Кривцин и открыл один из шкафчиков. - Чай будешь?
  - Угу, - промычал я, доедая гарнир и гадая: что же это за непонятные тёрки у главного научника с остальными? Не доверяют они ему, что ли? - Вы же все вроде одно антивеготское дело делаете!
  - Разумеется, - с готовностью согласился дядя Петя, наливая мне чай. - Да всё будет хорошо, не волнуйся!
  Думаю, все, кто старше пяти лет, понимают, что подобные фразы - чистейшее враньё, поэтому я сразу же почувствовал себя так, словно шёл не на обследование мыслепорта, а на суд, где мне будет предъявлено обвинение.
  В лаборатории, к моему облегчению, всем заправлял Кривцин, позволив зайти только Марине Георгиевне. Как врач и эксперт по органическим нейросетям она, конечно же, лучше остальных разбиралась в том, что происходит. В набитом оборудованием помещении не было места остальным членам совета, поэтому они болтались возле открытой двери, наблюдая за процессом из коридора. А внутри - безраздельно царил дядя Петя: надевал на меня датчики, измерял какие-то показатели и сканировал мою бедную голову различными способами, постоянно переговариваясь с Мариной Георгиевной на латыни.
  - Лисюганы сотворили с моим мемпо нечто ужасное? - предположил я.
  - Что это ты вдруг? - елейным тоном осведомилась спец по ОНС.
  - А чего вы тогда не по-русски изъясняетесь?
  - Просто медицинские термины, - ответила Марина Георгиевна с улыбочкой, которая мне совсем не понравилась, как и сама тётка.
  - А я думаю, вы просто не хотите меня пугать!
  - Лисюганы действительно многократно и мощно воздействовали на твой мыслепорт, - признал дядя Петя. - Количество усиков, их ветвистость и глубина проникновения поразительны! Я ещё никогда такого не видел, и... - он умолк, потирая лоб.
  - И что? - не сдержался я. - Теперь этот грёбаный мемпо можно выдрать только вместе с мозгами?
  - Не стоит так нервничать, Григорий! - повысив голос и глядя на стоявших в коридоре наблюдателей, встряла тётка Марина, как я стал называть её про себя. - Обследование закончено, и то, каким образом извлекать мыслепорт, будет решать совет на основе моего доклада и пояснений Петра.
  - Правильно! - одобрил глава оперов Антон Станиславович. - Давайте отпустим Григория отдыхать, а сами пройдём в конференц-зал.
  - Но я тоже хочу присутствовать! - воспротивился я. - Это ведь моя голова, я хочу знать результаты обследования!
  - Имеет право! - неожиданно вступился за меня пожилой начальник инженерной части, твёрдым шагом входя в лабораторию.
  - Сергей Константинович! - раздался из коридора голос какого-то парня. - Сергей Константинович, вы здесь?
  - В чём дело, Паша? - удивлённо вскинул брови седовласый дед, повернувшись к двери.
  - Я по поводу лисюганского робота, - ответил возникший на пороге парень лет тридцати.
  Господи, робот! С этой суматохой и обследованием я про него совершенно забыл!
  - Как он? - воскликнул я. - Починить можно?
  Парень растерянно захлопал глазами, не зная, стоит ли отвечать.
  - Говори! - разрешил начальник инженерной части. Он, в отличие от врачихи, мне сразу понравился, а сейчас стал ещё более симпатичен.
  - Да, - Паша кивнул. - Первое, что мы сделали, это пробили его идентификационный номер.
  - У него есть номер? - я же видел его в одних человеческих трусах, но никаких цифр на толстой змеиной коже не заметил. - Где?
  - Между вторым и третьем пальцем левой руки, на перепонке - там кожа тонкая, складочкой лежит, но если её расправить, увидишь татуировку типа штрих-кода: чёрточки разной длины и волнистости, - это и есть номер.
  Ого, никогда бы не догадался! Да я и перепонку-то не заметил, обратил внимание только на то, что у робота, как и у человека, пять пальцев.
  - Надо же, не знал! - удивлённо пробормотал я.
  - Ну, это вообще мало кто знает, - лицо Паши осветила приятная и открытая улыбка. - Но база этих номеров у нас есть: лисюганы её людям - точнее, соответствующим секретным службам человеческим - передали, чтобы, если вдруг с их роботом что случится, можно было найти, кто хозяин.
  - Они передали, а мы хакнули, - самодовольно добавил Виталий. - Вместе с другими полезными сведениями.
  - Вы что, хвастаться сюда явились? - осадил их обоих начальник оперов. - По делу давайте!
  - Ну, в общем, - инженер стушевался, но быстро взял себя в руки и продолжил: - Согласно сведениям из базы, этот робот вышел из строя три года назад, после чего был заменён на нового и утилизирован.
  - Ух ты! - выдохнул Виталий.
  - А я знал! - мной овладел такой восторг, словно речь шла не о лисюганском роботе, а о родном брате, который попал в рабство, но сбежал и стал королём. - Знал, что он самостоятельный, что нет у него никакого хозяина!
  - Насчёт этого я бы поспорил! - охладил мой пыл Паша.
  - В смысле?! - возмутился я. - Он жил один, в квартире, маскировался под человека! Даже бронежилет надел, когда притворялся доставщиком!
  - Так вот это-то как раз и смущает! - стоял на своём инженер. - Как мог он один со всем этим справиться? Кто-то должен был... даже не помогать, нет, этого не достаточно! - должен был управлять им! Мы много следили за этими органическими роботами - тайно, конечно, в надежде привлечь на свою сторону, но - увы! - ни один из них никогда не отходил от своего хозяина-лисюгана и не умел действовать самостоятельно.
  - А мой действовал! - с жаром возразил я. - Он вёл себя, как свободный человек! И так же разговаривал!
  - Разговаривал он благодаря устройству под подбородком.
  - Так вот, значит, что это были за обломки!
  - Да, это разбитый синтезатор речи, подключённый к чему-то внутри его головы, а значит, сам робот никак не мог сделать его и установить!
  - Но тогда кто? - нахмурился Сергей Константинович. - Лисюганы?
  - Да, вроде бы больше некому, однако... технические решения и вообще весь подход... да даже оформление этого устройства! - сильно отличаются от лисюганских.
  - Ну, ты что же, хочешь сказать, это сделали люди?! - изумился Антон Станиславович.
  - Нет, на наши устройства ещё меньше похоже...
  - Да и лисюганы бы не позволили! - фыркнул Виталий.
  - Согласен, - кивнул Паша. - Хотя бронежилет и комм, которые он использовал, - точно человеческие!
  - И что? - айтишник посмотрел на него, словно учёный на необразованного малолетку. - Он же как раз челом и прикидывался - купил просто, и всё!
  - Ну, так кто же им управлял-то? - не мог взять в толк начальник оперов.
  - И почему за время, пока робот был с Григорием, этот кто-то не проявился? - вступил в разговор дядя Петя.
  - Непонятно, - откликнулся инженер. - У робота на голове вмятина. Может, если мы устраним повреждение, что-нибудь прояснится? Но для этого надо снять с него шлем.
  - Со встроенной дыхательной системой! - уверенно брякнул я.
  - Совершенно верно! - инженер посмотрел на меня с любопытством. - Поэтому-то, собственно, я и пришёл. Я видел тут, в особняке, транспортировочную капсулу-бокс для изоляции больных. Она лежит там, в большой кладовке...
  - А-а, да, я знаю, о чём ты! - тут же подал голос Кривцин. - Это директор для своей сестры с онкологией приобрёл, когда, после ударной химиотерапии, решил срочно перевезти её в другую клинику... Так, подождите! - он устремился к выходу из лаборатории. Остальные расступились, выпуская его в коридор, откуда донеслось: - Я сейчас!
  - Ну, это... - потоптавшись, продолжил Паша. - В общем, есть варианты, как приспособить капсулу, чтобы создать там изолированную атмосферу, и я как раз вас, Сергей Константинович, спросить пришёл: можно ли нам снять с робота шлем?
  - Слушайте, - не дав ответить начальнику инженерной части, вдруг влезла тётка Марина, - а почему, вообще, робот?! Органическое существо, которое дышит и ест...
  - Потому что так их представляют веготи! - перебил её дед и обратился к подчинённому: - Вы определили состав поступающего к нему воздуха?
  - Да, хотя могут быть нюансы работы дыхательной системы, которые мы не учли, и тогда... - Паша развёл руками.
  - Умрёт, да и чёрт с ним! - нагло заявил Виталий. - Сам же сказал, он давно списан и утилизирован.
  - Ничего он не списан! - возмутился я. - Он мне жизнь спас!
  - А как веготи их утилизируют? - поинтересовалась тётка Марина.
  - Сжигают вроде бы, - отстранённо произнёс размышлявший над словами молодого инженера Сергей Константинович. - В том же небольшом крематории, что и умерших лисюганов.
  - Я думал, они своих замораживают и на лисюганские корабли отправляют! - изумился я.
  - Многие так думают, - тем же задумчивым тоном откликнулся дед, - веготи это не афишируют.
  - Как и то, что их роботы - вовсе не роботы! - заметила спец по ОНС.
  - Что ж, возможно, про это мы скоро узнаем гораздо больше, - пообещал глава инженерной части.
  - Всё, я связался с ним! - раздался в коридоре голос дяди Пети. - Он дал добро! Сказал, капсула-бокс в нашем полном распоряжении.
  - Тогда действуйте, Паша! Со всеми возможными предосторожностями, разумеется! - разрешил дед. - Идите готовьте капсулу!
  - Понял! - молодой инженер развернулся и с прытью боевого коня поспешил по коридору прочь, стуча ботинками, словно копытами.
  - Я хотел бы сейчас пойти к коллегам, - сказал Сергей Константинович, - чтобы лично проконтролировать подготовку к удалению шлема.
  - А совещание?! - возмутился начальник оперов.
  - Предлагаю перенести на завтра! - заявил дядя Петя, проталкиваясь обратно в лабораторию. - Грише надо отдохнуть, мне и Марине - поразмыслить над результатами обследования, а инженеры за это время как раз разберутся с роботом.
  - Я - за! - дед заторопился по коридору прочь.
  - Полагаю, Григорию лучше переночевать здесь, - неожиданно предложила тётка Марина.
  - Но мне же дали комнату наверху! - запротестовал я: уют студенческой кельи пришёлся мне по вкусу, очень хотелось обустроиться там, а не в мрачном, похожем на больницу, полуподвале.
  - Согласен! - вдруг заявил Кривцин, и я вытаращил на него глаза, безмолвно требуя объяснений. - Тут рядом есть пара комнат с койками-каталками, имеется медицинское и даже реанимационное оборудование.
  - Реанимационное?!
  - Да я не имел в виду, что оно тебе понадобится! - поспешил успокоить меня дядя Петя. - Просто... к слову пришлось.
  - Тогда зачем мне тут оставаться? Я чувствую себя совершенно нормально!
  - Вот и прекрасно! - мягко улыбнулся он. - Завтра мы уже извлечём эту лисюганскую дрянь, и будешь жить в своей комнате! А сегодня останься, пожалуйста, тут. Всего на одну ночь. На всякий случай. Чтобы мне было спокойней. - Он утомлённо вздохнул, но взгляд его оставался цепким и проницательным.
  - Ладно, - смирился я.
   к оглавлению
   Глава 14
  Несмотря на усталость, я долго не мог уснуть этой ночью, столько одолевало разных мыслей и впечатлений.
  За ужином Кривцин похвастался, что научники "Организации" ведут разработку вируса, который вызовет отторжение уже установленных мыслепортов, но я так понял, результат будет ещё не скоро. Вполуха слушая мечты, как вирус распространится в воздухе и, попав в организмы всех людей, сделает внедрение мемпо невозможным в принципе, я больше думал о предстоящем совете. "Не одному тебе решать..." - тут за меня только дядя Петя, остальных интересует лишь то, что записано в моих извилинах. Все, блин, хотят одного: заполучить эту чёртову инфу, пропади она пропадом! Лисюганы из-за этого изуродовали мой мемпо, а антивеготчики будут измышлять, как этим уродством воспользоваться, прежде чем извлекать гаджет. И что же в итоге решит этот стрёмный совет? Вспомнилась гаденькая улыбочка айтишника, и аппетит сразу пропал - хорошо, что я успел съесть котлету, макароны уже не полезли...
  После ужина дядя Петя проводил меня обратно в полуподвал, в помещение рядом с лабораториями. Оно было похоже на больничную палату: койка на колёсиках, рядом на стене - тревожная кнопка.
  Пока я рассматривал помещение, Кривцин вдруг стал горячо заверять меня, что члены совета - кадры проверенные и фанаты своего дела, которые давно вкалывают на износ, посвящая всё свободное время антивеготской деятельности. Видно, боялся, что из-за его разногласий - в основном, с Виталием, - у меня сложится превратное впечатление об остальных.
  Члены совета, как я понял, были людьми одинокими, работали на удалёнке и поэтому часто бывали в особняке, а сейчас, во время новогодних каникул, вообще переехали сюда жить. Каждый из них, помимо возглавляемого отдела, руководил ещё и целой сетью агентов влияния, которые не покладая рук и языков, активно агитировали против всеобщего внедрения мыслепортов. В своих блогах и на других площадках антивеготчики терпеливо разъясняли народу, что этим мы даём инопланетянам полный доступ к своему сознанию и лишаемся способности сопротивляться, если веготи захотят нанести нам вред. Сейчас инфа передаётся от комма к комму, в коммах же и хранится, но когда установят мыслепорты, она будет закачиваться прямо в мозг, а значит, чужие смогут беспрепятственно воздействовать на человеческое мировоззрение и мышление! Это приведёт к полной утрате свободы и суверенитета!
  Кто-то, конечно, слушал и проникался, но в целом толку от подобной агитации было мало. Сильные мира сего так страстно желали заполучить возможность переноса собственного сознания в новое молодое тело, что готовы были хоть с чёртом лысым сотрудничать, не то что с инопланетянами. Поэтому лисюганы получали на Земле почти всё, что им заблагорассудится, а из каждого комма, заглушая отдельные голоса антивеготчиков, непрерывно неслась мощнейшая правительственная пропаганда. Людям неустанно внушалось, что наши братья по разуму - миролюбивые травоядные с добрым сердцем, с ними надо дружить изо всех сил и быть благодарными за щедро подаренные супертехнологии!
  Даже меня, с детства страдавшего от жестоких лисюганских экспериментов, задурили настолько, что и мысли не возникало отказаться от внедрения мемпо! Что уж говорить про других...
  Ясное дело, что, когда подавляющее большинство людей пребывает в восторге от деятельности веготи, агентов следовало привлекать очень осмотрительно. Так, чтобы они не знали масштабов подпольной организации и думали, что просто примкнули к обычной сетевой группе единомышленников. Только члены совета были в курсе всей деятельности "Организации" и всегда соблюдали осторожность, потому что прекрасно помнили, как после смерти ИчгИно-Уу связанная с ним ячейка антивеготчиков мгновенно прекратила своё существование, и все её члены бесследно исчезли.
  Несмотря на то, что с тех пор минуло целых шестнадцать лет, дядя Петя до сих пор сильно переживал из-за Кати Бурса, считая, что это он виноват в её гибели.
  "Да при чём же здесь вы? - возмущался я. - Ведь это сделали чёртовы лисюганы! С попустительства Беспалова и той старой грымзы, что руководила больницей. А вы, дядя Петя, наоборот, - пострадавший!
  "Я не должен был устраивать её в МКЦ - из-за этого всё и случилось!"
  Наверное, в этом застарелом чувстве вины и крылись корни его разногласий с айтишником Виталием, который считал, что цель оправдывает средства, и всегда выступал за самые рисковые и жёсткие методы подпольной борьбы с лисюганским вторжением - так он называл сотрудничество людей с веготи. А Кривцин - на собственной шкуре ощутивший мощь и безнаказанность лисюганов - не раз убеждал соратников не идти у айтишника на поводу, соглашаясь на его непродуманные и слишком рискованные акции.
  Дядя Петя не был настроен всё это рассказывать, но я проявил упорство и выяснил, что он постоянно призывал совет набраться терпения и держаться в тени, пока научная часть "Организации" не завершит разработку отторгающего мыслепорты вируса. Виталий по этому поводу дико бесился и заявлял, что если слушать тех, у кого всё время "очко играет", то вообще ничего никогда не добьёшься. Говорил, что этот вирус Кривцин будет разрабатывать ещё лет тысячу, а лисюганы тем временем уже добьются своего, и все усилия "Организации" пойдут псу под хвост. Дядя Петя же, со своей стороны, всерьёз опасался, что Виталий, со своим сумасбродством, обязательно проколется и попадётся, и тогда пиши пропало: лисюганы просто уничтожат всех членов "Организации" до единого.
  Застарелый конфликт вспыхнул с новой силой, когда Кривцин заявил, что, ради моей безопасности, при извлечении мемпо придётся пожертвовать залитыми мне в мозг сведениями. Когда он сообщил о своих соображениях совету, главный айтишник, возлагавший на эту инфу грандиозные надежды, пришёл в настоящее неистовство. Я там не присутствовал и не знаю, как именно это выглядело, но думаю, он стопудово орал что-нибудь вроде: "Это же наш шанс открыть всем глаза! ИчгИно-Уу, погибая, сумел-таки передать людям сенсационные разоблачения бесчинств лисюганов, а вы собираетесь всё это взять и похерить?!" Что будет со мной, его, естественно, волновало мало: ну, подумаешь, какой-то малознакомый тип сдохнет или свихнётся, что с того? Лес рубят - щепки летят, как говорится. Зато какой будет эффект, какая бомба!
  На моё счастье, не все члены совета были такими же, как Виталий, и задались-таки вопросом: а чем они, в таком случае, будут лучше лисюганов, которые хотели "пропахать мои извилины культиватором"?
  Однако Виталий накрутил соратников, что дядя Петя - известный перестраховщик и нельзя доверять его единоличным выводам, ибо он может преувеличивать риски. Вот, в итоге, совет и заявился, в полном составе, наблюдать за обследованием...
  Часов в одиннадцать, когда дядя Петя уже уходил, пожелав мне спокойной ночи, с ним по рации связался Сергей Константинович и сообщил, что с роботом всё в порядке. Дыхательную смесь подобрали правильно, шлем удалось снять, и теперь Паша - оказалось, помимо инженерных навыков он ещё и в ксенобиологии хорошо разбирается, - пытается залечить повреждения.
  "Залечить?" - переспросил Кривцин.
  "Да-да, именно! Паша уверен, что это существо, а не машина, - ответила рация приятным - глубоким и громким - голосом деда. - И все мы, увидев его без шлема, с этим согласны".
  Фигасе! Мой Дед Мороз - настоящее живое существо! Невероятные выводы инженерного отдела привели меня в такой восторг, будто это было сообщение о том, как моему лучшему другу президент вручил орден за заслуги перед отечеством.
  "Стало быть, лисюганы врут, объявляя их роботами?" - подытожил дядя Петя.
  "Безусловно! Это живые организмы, причём способные к самолечению с помощью внедрённых в них наноботов, которые компенсируют возрастной износ, восстанавливают больные органы, устраняют любые повреждения тканей, увеличивают силу мышц и крепость костей..." - продолжал меж тем главный инженер.
  "А металлические заплатки?!" - не удержался я.
  "Гриша?" - удивился Сергей Константинович.
  "Да, я тут, с дядей Петей, извините, что встрял, просто раньше я часто видел на этих якобы роботах металлические части, но когда был в филиале, заметил, как одному на руке новые мышцы и кожу вырастили. Я тогда ещё подумал: зачем тогда у других - заплатки?"
  "У нашего существа их нет! Но зато есть вживлённое в мозг небольшое металлическое устройство - я бы назвал его чипом. Возможно, оно и управляет наноботами? Пока трудно сказать... Но насчёт заплаток ты прав, - заключил начальник инженерного отдела, - их наличие у других более чем странно!"
  "Слишком примитивно?" - подал голос Кривцин.
  "Верно, - подтвердил дед. - Обладая такими нанотехнологиями, совершенно незачем прибегать к металлическим вставкам! И чип тоже выглядит очень странно - он совершенно не похож на устройства веготи... да и вообще! Зачем веготи интересовались человеческими нанотехнологиями, если они уже ими владеют, причём лучше нас?! А ведь это был один из пунктов, когда договаривались о взаимовыгодном обмене! Да и не видели мы раньше ничего подобного!"
  "Может, наноботов внедрил кто-то другой? - предположил дядя Петя. - Мы же не знаем, откуда эти существа вообще взялись! Знаем только, что лисюганы используют их как рабов".
  "Потому, видимо, и объявляют их роботами, чтобы у людей ненужных вопросов не возникало", - подхватил Сергей Константинович.
  Тут к нему обратился кто-то из его подчинённых - я не разобрал слов - и начальник торопливо проговорил:
  "Всё, Петь, прости, мне надо идти! Обсудим всё завтра на совещании".
  Он отключился, а дядя Петя, заметив, как я возбуждён новостями из инженерного отдела, пошёл за успокоительным.
  "Тянуть, бесконечно пользуясь глушилкой, дальше уже невозможно, - объяснил он, - и что бы там ни решил совет, завтра надо обязательно извлечь мыслепорт, а перед этим тебе желательно хорошо отдохнуть".
  Вспоминая всё это, я беспокойно ворочался с боку на бок. Думал, что после лисюганских вмешательств мемпо стал похож на комнатный цветок-переросток в тесном горшке, только вместо земли - мой несчастный мозг. Однако, несмотря на все ухищрения, я так и не сумел прочитать ни одной книги из своих видений. Даже просто вспомнить, как выглядит текст, и то не мог...
  С этими мыслями я уснул и увидел себя всё в той же "Библиотеке", где возле полок стояла ко мне спиной... - Танька Семёнова!
  
  Она разглядывала книги и пыталась вытащить то одну, то другую, но ничего, разумеется, не получалось. Улыбаясь, я тихо подошёл сзади и закрыл ей глаза ладонями.
  - Гришка! - ощупав мои руки, радостно угадала она и развернулась ко мне лицом - стянутые в задорный хвостик русые волосы приятно мазнули меня по щеке.
  - Привет, Танюша! - я нежно поцеловал её в губы, потом спросил: - Ты как здесь?.. откуда?!
  - Пришла готовиться к экзамену, - она растерянно оглядела помещение и вновь повернулась ко мне, - а книжки почему-то не вынимаются!
  - Да они всё равно тебе не помогут! - рассмеялся я.
  - Почему?
  - Да потому что это совсем не та библиотека! - Протянув над её плечом руку, я достал с полки первый попавшийся том и открыл: - Видишь?
  - Ого! - вскинула брови Таня, глядя на разворот, испещрённый странными значками, не похожими ни на буквы, ни на иероглифы, ни на арабскую вязь. - Это книги не для людей!
  - Точно, - согласился я, удивляясь, что такая простая мысль почему-то ни разу не пришла мне в голову.
  - Но и не для лисюганов, - задумчиво склонив голову, заключила моя подружка. - Ты же видел их письмена!
  Конечно, я видел, как и все остальные. Встречались они нечасто, потому что на Земле лисюганы, способные за пять минут выучить всё что угодно, любые документы всегда составляли на человеческих языках. В России, разумеется, веготи говорили и писали на русском, тем не менее нашему правительству представлялось неуважительным совсем игнорировать родную речь гостей. Поэтому на совместно созданные приборы, фасады посольств и прочих подобных учреждений, помимо наших надписей, наносились ещё и походившие на растительные орнаменты лисюганские.
  Значки в книгах не имели с этими "узорами" ничего общего.
  - Действительно, - признал я и, встретившись с Танюшей взглядом, спросил: - Но тогда... для кого? Для кого эти книги?!
  - Но это же очевидно! - широко улыбнулась она. - Кто ещё живёт тут бок о бок с людьми и лисюганами?
  
  - Роботы! - сказал я вслух, пробудившись. - Это книги для роботов!
  И тут же подумал: да какие, блин, роботы?! Инженеры же подтвердили, что это живые существа! Стало быть, у этих существ вполне может быть своя письменность. Правда, для этого они должны быть разумными! А они всегда молчат, ничего не делают без приказа и таскаются за хозяевами хвостом, словно собаки.
  "Но только не тот, кто тебя спас!" - будто наяву услышал я Танин голос.
  Верно! Он, пока по башке не получил, отлично говорил по-русски и действовал по обстоятельствам...
  Внезапно у меня вновь "зачесался" мозг - ух ты! Давненько этого не было, может, сейчас ещё что-нибудь вспомнится? Стоило подумать об этом, как перед глазами вспыхнула картинка.
  
  Всё было красным, и я понял, что это кровь - она заливала глаза, застилая багровым туманом нависшего надо мной веготи. Мы оба лежали на асфальте, и он был так близко! Я отчётливо видел его покрытый светлым плюшем округлый подбородок, а под ним - "пальмовый лист" миала. Две прозрачные лапы симбионта оторвались от нижней челюсти носителя и безжизненно свисали, измазанные лисюганской кровью - сквозь красный флёр она казалась коричневой.
  Веготи сместился вниз, мелькнула его рука, потом прямо передо мной возникло узковатое и вытянутое, с маленькими бугорками на лбу, лицо. Звериные, без белков, глаза почти чёрного цвета уставились в мои, лисюган хрипло кашлянул, выплюнув тёмно-коричневый сгусток, и отчётливо произнёс: "Отчим". Он хотел сказать что-то ещё, но тело моё сковал адский холод, лицо веготи стало расплываться, и на меня, словно большой чёрный слон, навалилась изнеможение.
  
  Это было продолжение видения в лаборатории Чернобурки! В котором лисюганская рука раздавила над моей головой чёрную капсулу.
   "Отчим", - сказал мне ИчгИно-Уу - я вспомнил и его голос, и это слово. Оно прозвучало разборчиво - я не мог перепутать.
  Отчим! Но чей?! Лисюганский?..
  На прикроватной тумбочке дядя Петя оставил мне комм. Он был зарегистрирован на кого-то из "Организации", но биометрическая защита была снята, и я мог им воспользоваться, если мне вдруг захочется что-нибудь записать или зарисовать. Ещё туда были закачаны устав и правила "Организации", книжки, фильмы и даже какие-то игры. Всё не интерактивное, разумеется, ведь я носил в кармане глушилку. Да даже если б её не было, мне всё равно нельзя светиться в сети, а без идентификации делать там вообще нечего!
  Значит, искать инфу о родственных связях лисюганов придётся в собственной памяти. Итак, что мне известно?
  Веготи живут не маленькими ячейками мама-папа-дети, а большими семейными стадами, состоящими из близких родственников. Когда рождается ребёнок, мать заботится о нём только до года, а потом он отправляется в подобие интерната, где все дети живут и обучаются вместе лет до двенадцати. А дальше - всё, ты, типа, уже взрослый, совершенно самостоятельный лисюган...
  Ну и как же, при таких раскладах, у ИчгИно-Уу мог быть отчим? У них и понятия-то этого не существует, есть лишь мать плюс целая орава одинаково значимых родственников... Тогда почему он сказал мне это слово? Я тоже рос в интернате, и никакого отчима у меня не было.
  Если отчим не мой и не лисюганский, то... блин! - я резко сел на кровати, вытаращив глаза от внезапно осенившей догадки.
  Роботы! Которые не роботы, а существа! Я ведь как раз думал про них, когда пришло это воспоминание! Ну и что же тогда получается: ИчгИно-Уу говорил про отчима какого-то из этих существ?! Такого же разумного, как и "Дед Мороз"?
  Надо срочно поговорить с Кривциным! Я потянулся было к тревожной кнопке, но, посмотрев на часы, передумал. 5:01. Время, конечно, слишком раннее, и мне было велено выспаться, чтобы извлечение мемпо прошло легче. Для этого и самому дяде Пете тоже лучше быть в форме.
  Я лёг обратно, прикидывая, что, конкретно, мне так нестерпимо хочется ему рассказать.
  О единственном, произнесённым умирающим ИчгИно-Уу слове и о том, что книги в "Библиотеке" написаны для тех, кого мы ещё недавно считали роботами. Вот, собственно, и всё.
  Может ли это подождать ещё хотя бы пару часов? Может конечно! Особенно, если учесть, что воспроизвести значки из книг у меня всё равно не выходит.
  Я вспомнил, как открыл один из томов, демонстрируя Тане испещрённые странными символами страницы, и они вдруг с такой ясностью всплыли в памяти - аж оторопь взяла! Схватив с тумбочки комм, я вызвал экран для рисования и, закрыв глаза, принялся водить по нему пальцем, повторяя самый первый значок - он оказался многослойным, уходя вглубь страницы, словно в иное измерение, и от этого...
  
  Я очутился на извилистых холмах, согнутый пополам, с головой, засунутой под серую сеть, и увидел световые столбы. Их было жутко много: настоящий частокол! - и к каждому со всех сторон ползли червячки. Они проникали внутрь колонны и быстро лезли наверх.
  Когда они достигли серой сети и взорвались, меня будто электроразрядом ударило, и...
  
  ...я очнулся перед белым экраном, продолжая рисовать символ, и его многослойность вновь утянула меня...
  
  ...в извилистые холмы, к червячкам, которые лезли по столбам наверх. Когда они коснулись серой сети, то взорвались...
  
  ...и я опять проснулся перед экраном.
  Мне было страшно, я хотел остановиться, но не мог: палец сам продолжил выписывать символ, который вновь погружал меня всё в тот же кошмар. Настоящий порочный круг! Он захватил меня и с каждым витком ускорялся, заставляя всё быстрее переходить от сна к бодрствованию и обратно, поэтому вскоре я уже трясся, будто через меня постоянно шёл электрический ток, а видение и реальность сменяли друг друга вспышками стробоскопа.
  Когда они слились в единую круговерть, я почувствовал, как теряю себя, распадаясь на атомы...
  * * *
  Я открыл глаза и закричал: казалось, кто-то вонзил мне в голову крючья и пытается вырвать мозг. Головная секция моей койки-каталки была поднята до упора, руки, ноги и грудь охватывали ремни. Вокруг громоздилось лабораторное оборудование.
  - Тихо, тихо, Гриша, спокойно! - раздался сзади знакомый голос. - Не дёргайся, потерпи немного, сейчас всё закончится.
  Я скосил глаза влево и увидел нечто живое и окровавленное. Оно дёргалось, причиняя мне адскую боль, и походило не то на тысяченогого паука, не то на медузу с миллионом тонких, как нити, ветвистых щупалец.
  Дядя Петя подставил под эту жуть склянку - в ней плескалось что-то прозрачное - и аккуратно выпустил тварь из пальцев. Она упала в жидкость, щупальца оторвались, и я сразу же почувствовал облегчение.
  - Кислота, - улыбаясь, пояснил Кривцин, выступив вперёд, чтобы я увидел, как пузырится на дне склянки "тело", а затем, поставив склянку на стол, настороженно произнёс: - Ты понимаешь, что я говорю? - улыбка погасла. - Ты меня, вообще, слышишь?!
  - С-слыш-шу, - прохрипел я. - П-понимаю.
  - О-о, слава богу! Ты знаешь, кто ты и где находишься?
  - Да, - я прочистил горло и назвал своё имя, после чего показал на растворявшегося в кислоте "паука": - Это мой мемпо?
  - Да, - дядя Петя вздохнул с облегчением. - Вижу, с памятью всё в порядке и когнитивные способности тоже не пострадали, - улыбка вернулась. - Я успел вовремя!
  - Но как? Я ведь не нажимал тревожную кнопку! Почему вы пришли?
  - Сам даже не знаю! Уснуть долго не мог, всё результаты исследования твоего мыслепорта в голове крутились, потом всё-таки задремал, и под утро мне Катя Бурса приснилась... уже обработанная лисюганами. Это был сон-воспоминание: как я зашёл в палату, а она сидела на кровати, спиной к двери, и даже не повернулась на звук. Я сразу почуял неладное, и привычное "Доброе утро" застряло в горле. Подхожу сзади и чуть сбоку - она вроде как улыбается! Мелькнула мысль: разыгрывает?! Я ей: "Катя!", а она вдруг как замычит! Я схватил её за плечо, развернул... - дядя Петя закрыл глаза, нахмурился и замотал головой. - Она и впрямь улыбалась, а изо рта свисала слюна - длинная такая, и глаза - пустые, смотреть страшно... Скоты чёртовы!
  - Вы про лисюганов?
  - Ну а про кого ж ещё! Что хотят, то и вытворяют, сволочи! С этой мыслью я и проснулся. Вскочил и вниз побежал - проверить, как ты! Не хотел снова проворонить нужный момент... - он замялся.
  - И обнаружить, что я слюни пускаю?
  - О, такого я бы себе точно никогда не простил - слава богу, этого не случилось! Ты был без сознания и бился в конвульсиях. Я решил, что медлить нельзя и покатил тебя в лабораторию. Было самое начало шестого.
  - Всё началось в пять ноль одну! Столько было, когда я вспомнил, как ИчгИно-Уу сказал мне "отчим".
  - Отчим?!
  - Угу! Так странно! Сначала мне приснилось, как я смотрю книги в "Библиотеке" и вдруг понимаю, что они написаны для лисюганских роботов, потом пришло воспоминание... - я подробно описал его и всё, что было дальше, вплоть до "распада на атомы", при этом постоянно пытался жестикулировать, но мешали ремни, поэтому, едва закончив, спросил: - Может, развяжете уже?
  - Подожди ещё три минуты! Надо извлечь оторвавшиеся усики. Ты ничего не почувствуешь - сам мозг не имеет болевых рецепторов...
  - Но мне было ужасно больно!
  - Это мыслепорт! Он пускал электроразряды, стимулируя зоны, ответственные за восприятие боли. Но его больше нет, - дядя Петя скрылся из поля зрения, что-то делая за моей головой. - Бояться нечего.
  И действительно: кроме немного саднящей за ухом кожи и прикосновений доктора, я ничего не почувствовал.
  - Всё! - спустя минут пять, сообщил он. - Выскользнули, будто спагетти варёные.
  - Любите готовить?
  - Есть люблю! - он рассмеялся. - Особенно макароны.
  - Приятного аппетита, - хмыкнул я, елозя под ремнями. - Развязывайте уже!
  Дядя Петя стал отстёгивать меня от койки, как вдруг дверь отворилась, в лабораторию ворвался Виталий и, увидев склянку с полурастворённым мемпо, взревел:
  - Какого чёрта?!
  - Форс-мажор, - спокойно ответил Кривцин, продолжая меня отвязывать. - Мыслепорт угрожал жизни пациента - пришлось срочно его удалить.
  - Что происходит? - на пороге внезапно возник начальник оперов.
  - Он у-у-у... - завыл главный айтишник, тыча пальцем в дядю Петю.
  - Что?! - Антон Станиславович подскочил к нему и схватил за плечо.
  - У-уничтожил, - опуская руки и успокаиваясь, проговорил Виталий, словно в плече у него была кнопка, выключавшая истерику. - Научник уничтожил мыслепорт!
  - Зачем? - начальник оперативной части отпустил айтишника и прищурился, глядя на Кривцина недобрым взглядом.
  - Пришлось, - пожал тот плечами. - Иначе Гриша остался бы идиотом.
  - Да всё ты врёшь! - прошипел Виталий, и я увидел, что у него в руке комм. - Вот, смотрите! - Айтишник распахнул экран, и я понял, что это комм из моей комнаты. - Я проснулся очень рано и вышел в коридор прогуляться. Прохожу мимо комнаты Кривцина, она открыта, а его самого нет. Я тут же заподозрил неладное, тебе, Антон, сообщил, и спустился вниз. Гляжу, а дверь, где Григорий ночует, - вообще нараспашку! Зашёл, кровати нет, на тумбочке комм с "бумажным" экраном.
  Он стал пальцем пролистывать мои - очень странные! - рисунки: их, к моему удивлению, оказалось целых пять штук, хотя я пытался изобразить всего один символ.
  - Ну, и что это? - прищурился Антон Станиславович.
  - Это составные части одного сложного пятимерного объекта: изображения пяти его проекций в трёхмерном пространстве. А это, - он продемонстрировал ещё пять файлов, воспроизведённых разными программами, - математические описания всё тех же проекций. Знаки вопросов стоят там, где не удалось подобрать подходящую кодировку.
  - Хочешь сказать... - начал начальник оперов.
  - Да! - заорал Виталий, не дав ему закончить. - Эта та самая инфа, которую пытались извлечь лисюганы! Он начал её вспоминать!
  - Да, он начал! - сделал я ударение на втором слове и, освободившись от ремней, вскочил с койки. - Но попал в ловушку и чуть мозгов не лишился! Стал на молекулы распадаться, ясно тебе?!
  - Так, Григорий, успокойтесь! - начальник оперов стиснул моё плечо - видно, это был его излюбленный жест-приёмчик, вот только у меня там кнопки не было, и я вырвался, стряхнув его руку.
  - Да ему просто показалось! - гнул своё айтишник. - А научник воспользовался, чтобы "Организация" не узнала инфу!
  - А давай тебе башку, как рыбу, выпотрошим, - процедил я, окончательно взбешённый наездом на дядю Петю и тем, что Виталий постоянно говорил про меня "он", словно речь шла о вертевшейся под ногами собаке, - и скажем: ему показалось!
  - Ты что, обвиняешь меня в предательстве?! - не дав айтишнику вступить со мной в перепалку, вопросил Кривцин, шагнув вперёд. Если бы его взгляд мог воздействовать на Виталия физически, то айтишник стопудово уже был бы проткнут им, словно копьём.
  - Ну, я... - он на секунду стушевался от наших наскоков, но тут же снова пошёл в атаку: - А почему вы, Пётр Валентинович, никому ничего не сказали? Сразу же покатили его в лабораторию...
  Опять "его" - да он, блин, неисправим!
  - Потому что счёт шёл на секунды! - гаркнул Кривцин.
  - ...где, не поставив никого в известность, - словно не слыша, продолжал Виталий, - ночью, в одиночку, извлекли мыслепорт самым жёстким из всех возможных способов...
  - Но Петя же только что объяснил! - вдруг раздался от двери голос тётки Марины.
  Когда она подошла? Я и не заметил! И вот чего уж не ожидал, так это - что она будет за Кривцина заступаться.
  - О, быстро ты! - одобрил Антон Станиславович.
  - Ну, ты сказал, Виталик в панике!
  - Будет паника, если прорывной инфы лишают! - взвыл айтишник.
  - Да пошёл ты со своей инфой! - рявкнул дядя Петя. - Человек погибал, ты совсем идиот что ли?!
  - Сам ты... - айтишник чуть ли не полез на него с кулаками, но был вовремя остановлен начальником оперов.
  Скрутив буяна, Антон Станиславович посмотрел на тётку Марину:
  - Считаешь, Петя правильно сделал?
  - Точно я, конечно, не скажу, - проворковала спец по ОНС, заходя в помещение, где уже, честно говоря, было не протолкнуться - почти весь совет в сборе, не хватало лишь Сергея Константиновича. - Но, судя по тому, что я видела во время исследования Гришиного мемпо, - она кивнула мне и улыбнулась, а я кивнул ей в ответ, - ситуация, опасная для его жизни, легко могла возникнуть в любой момент.
  В это время из коридора донёсся знакомый стук: к лаборатории будто конь скакал. Паша! - понял я раньше, чем его фигура нарисовалась в дверном проёме. Лицо у парня было такое, будто он только что с самим Господом-богом разговаривал.
  - Что-то случилось? - обеспокоился начальник оперов, отпуская Виталика, который перестал дёргаться, вылупившись на потрясённого инженера. - Где Сергей?
  - Он хотел идти, но случился прорыв! - выпалил Паша. - Мы поместили существо в камеру с подобранной нами дыхательной смесью и стали изучать вмятину на голове... под ней обнаружилось какое-то устройство, плотно сращенное с органическими тканями. Сергей Константинович называет его чипом. Назначение его мы пока не определили, но было видно, что оно не столько повреждено, сколько смещено... Трудно, конечно, было действовать через эти рукава с перчатками, однако...
  - Не вязни в деталях, Паша! - перебил его Антон Станиславович. - Говори главное! В чём прорыв?
  - Нам удалось втрое уменьшить смещение, после чего это устройство вроде как заработало, правда, лишь частично, но... но...
  - Но что? - не выдержала тётка Марина. - Что с роботом?!
  - Он рано утром очнулся и сейчас самолечится! Стал рисовать в воздухе значки, похожие на те, что на пакетах, и тогда мы показали ему всё, что было в Гришиной сумке, и передаём, что он просит, через карман-шлюз! Начали с белых...
  - Виноградин, - подсказал я.
  - Да, - согласился инженер и бодро затараторил дальше: - Он проглотил несколько штук, затем вскрыл тубу, там была вязкая жидкость, которую он вылил себе прямо на голову, и повреждённое устройство сразу начало выправляться! Поэтому Сергей Константинович сейчас очень занят. Он послал меня в лабораторию узнать, что тут происходит, и связаться, если без него никак.
  - Да уже - всё! - мрачно заметил Виталик, испепеляя Кривцина взглядом. - Чёрное дело сделано!
  - Чёрное дело? - инженер заморгал.
  - Он имеет в виду, что острой необходимости в присутствии начальника инженерной части уже нет, - промурлыкала спец по ОНС, - правильно? - она посмотрела на Антона Станиславовича.
  - Да, - кивнул тот. - Гришин мыслепорт удалён и уничтожен. Так что пусть Серёга спокойно занимается роботом.
  - Понял, - кивнул Паша. - А зачем уничтожили мыслепорт?
  - Спроси научника! - тут же выплюнул Виталик.
  - Я всё объясню на совете, - спокойно ответствовал дядя Петя.
   к оглавлению
   Глава 15
  Знаменательный момент, как мой спаситель, в отремонтированном шлеме с новым визором, покидает капсулу, был снят на видео и разослан членам совета.
  На записи существо - назвать его роботом теперь ни у кого язык не поворачивался - пожало руку каждому сотруднику инженерного отдела, потом вдруг раскланялось, словно артист, и жестами показало, будто что-то пишет. Ему тут же предоставили бумажный экран, и оно стало по-русски писать названия различных приборов и материалов.
  Позже выяснилось, что всё это нужно ему для ремонта синтезатора речи. Запчасти к нему были в одном из привезённых мною пакетов, и Сергей Константинович сообщил, что сейчас мой спаситель занят починкой этого разговорного устройства, поражая весь инженерный отдел своими интеллектом и ловкостью.
  Поэтому совет снова перенесли на утро следующего дня, когда ремонт будет закончен, чтобы загадочный гость смог нормально вести беседу и отвечать на вопросы.
  Я, как и все, с нетерпением ждал завтрашнего дня, задаваясь вопросом: помнит ли "Дед Мороз", что видел, когда ничего не соображал из-за вмятины. Очень уж не хотелось быть уличённым в том, что никому ничего не сказал про Таню: как она приходила на квартиру "робота", дала мне костюм Чебурашки и отвезла на парковку. Если эти факты откроются, то станут почвой для подозрений, да и перед дядей Петей мне будет ужасно стыдно, ну, а Виталик-то вообще стопудово заявит, что я - засланный врагами шпион.
  Все здесь и без того меня избегали, но Кривцин успокаивал, что это временно и вполне объяснимо. Они, мол, тысячу лет друг друга знают, а я - человек новый, малознакомый - не успел появиться, как сразу же был допущен в святая святых, что, по мнению большинства, не вполне оправданно. К тому же многие опасаются, что извлечение такого зверски изуродованного лисюганами мемпо вряд ли могло пройти без последствий для мозга, и просто ждут, когда я поправлюсь.
  Мне же казалось, все злятся из-за потери доступа к инфе в моей голове и не знают, что теперь со мной делать. Целый день перед советом я маялся, без дела болтаясь по особняку, а вечером, в своей комнате, несколько раз закрывал глаза, силясь вспомнить, как выглядели страницы книг в "Библиотеке", но всё было тщетно. Чувство при этом возникало такое, словно я и не видел их никогда, и те пять проекций многомерного символа рисовал кто-то другой...
  Отчаявшись, я бросил бесплодные попытки и лёг в кровать. На душе было неспокойно: если инфу уже никак не достать, то для "Организации" я не только бесполезен, но ещё и опасен тем, что объявлен в розыск. Получалось, они зря рисковали, укрывая преступника! И за дядю Петю я тоже волновался: что может предпринять совет в ответ на его самовольные действия по уничтожению мемпо? Отстранить от работы? Запереть где-нибудь, чтобы потом самим, без помех, найти-таки способ пропахать мне мозги?.. Кривцин ведь не один научник в "Организации", есть и другие!
  От этих мыслей я полночи беспокойно ворочался, а под утро мне приснился урок природоведения в интернате. Учитель рассказывает про корни растений и для наглядности мы проводим опыт: сажаем в банки с водой луковицы. У всех ребят получается нормально, а у меня луковица проваливается внутрь банки. Я пытаюсь достать её обратно, но она шипит и выпускает корни, которые хватают меня за руку...
  Кошмар прервал дядя Петя - разбудил меня в полседьмого, чтобы успеть, перед советом, провести общий осмотр и измерить мои жизненные показатели, а также проверить работу мозга на электроэнцефалографе.
  К счастью, всё оказалось нормально, но я, хоть и почувствовал некоторое облегчение - особой радости не испытывал, снедаемый чувством беспомощности: ведь деваться мне из этого особняка некуда! "Психованный убийца ни в чём не повинного доктора" - сколько я протяну на свободе, если сбегу от антивеготчиков? Повсюду камеры, далеко не уйти! А значит, что бы ни решил совет, мне придётся это принять, если я хочу и дальше оставаться под защитой "Организации"...
  Когда мы с дядей Петей вошли в просторную гостиную на втором этаже, там, за большим круглым столом, уже сидели, плечом к плечу, словно попугаи-неразлучники, Виталик и Антон Станиславович.
  Тоже мне не разлей вода! - раздражённо подумал я. - Что, блин, у них за отношения?..
  На дружбу это не очень-то походило: скорее, начальнику оперов на самом деле было пофиг на айтишника, который по собственному почину болтался поблизости, словно рыбка-прилипала возле акулы.
  - Доброе утро! - кивнув начальнику оперов, Кривцин холодно покосился на айтишника.
  Тот сидел с коммом на голове, помутневшим от конфи взглядом и уже знакомой мне - можно сказать, фирменной - улыбочкой стукача.
  - Доброе, - откликнулся Антон Станиславович.
  - Привет, - обронил Виталик.
  - Здрасьте, - сказал я, садясь рядом с дядей Петей за стол.
  Через минуту явилась тётка Марина, а следом за ней в комнату вошёл незнакомый мужчина лет пятидесяти пяти, а может и старше. Рослый, жилистый, очень коротко стриженый, с высокими острыми скулами и небольшими светло-серыми глазами он выглядел так, словно привык всегда и всеми командовать. Взгляд - пронзительный, как у ястреба, движения точные и быстрые.
  - Здравствуйте, Василий Юрьевич! - расслабленно сидевшие антивеготчики сразу вскочили, а он, всех поприветствовав и пожав руки, обратился ко мне, уже почему-то стоявшему перед ним навытяжку: - Ну, как вы, Григорий?
  - Нормально, спасибо!
  - Глава "Организации" и владелец этого дома - Василий Юрьевич, - запоздало представил его дядя Петя.
  - Просьбы, жалобы, предложения? - мужчина сел во главу стола. - Не стесняйтесь, Гриша, высказывайтесь!
  - Да... всё хорошо, правда, - пробормотал я, невольно дотронувшись до налепленного за ухом пластыря.
  - Что ж, рад это слышать, - кивнул Василий Юрьевич. - Да вы садитесь, садитесь. - Он посмотрел на часы: - И, кто-нибудь, поторопите уже инженерный отдел! Пора начинать.
  Но торопить никого не пришлось: дверь распахнулась, впуская Сергея Константиновича, а следом и моего спасителя, одетого в человеческий спортивный костюм.
  Я, уже опустившийся было на стул, привстал обратно, глядя во все глаза, как бесшумно, легко и уверенно существо вошло в гостиную и стало напротив стола. Блестели новенькие блестящие пластины-визоры, под шлемом был закреплён отремонтированный синтезатор речи. Формой и цветом это небольшое устройство походило на человеческий второй подбородок, который легко можно скрыть даже под небольшой аккуратной бородкой - такой, как была на второй маске из гардероба моего спасителя. На его шее всё ещё поблёскивал медицинский клей, но рана уже затянулась, и на толстой змеиной коже осталось лишь едва заметное потемнение.
  Как только начальник инженерной части, поздоровавшись за руку с Василием Юрьевичем и остальными, присел на свободное место, из синтезатора речи существа раздался приятный мужской голос:
  - Приветствую всех здесь присутствующих и выражаю сердечную благодарность за помощь в восстановлении паралага.
  - Что?.. Пара...чего?.. Как?.. Парлага? - тут же, все разом, загомонили члены совета.
  - Тот, кого вы сейчас видите перед собой, является представителем цивилизации па-ра-ла-гов, - отчётливо, по слогам, проговорил последнее слово пришелец.
  - Тот, кого мы сейчас видим перед собой? - с удивлением проговорил глава "Организации". - А почему бы просто не сказать "я"?
  - Потому что в этом есть... некоторая неточность, суть которой мне бы хотелось объяснить вам чуть позже, если позволите!
  Василий Юрьевич прищурился, сверля его взглядом.
  - Цивилизация паралагов? - пока начальство медлило с ответом, встряла тётка Марина. - То есть разумные существа?
  - Совершенно верно, разумные существа с самоназванием паралаги, которых поработили веготи.
  - Ничего не понимаю! - всплеснула руками спец по ОНС. - Если паралаги разумные, как вы только что сказали, то почему все они... ну, кроме вас... ведут себя, словно ничего не соображают?
  - Для ответа на этот вопрос придётся рассказать вам всю историю цивилизации паралагов, однако она долгая, и я не уверен, что стоит излагать её прямо сейчас, возможно, сначала лучше обсудить другие животрепещущие вопросы.
  - Что-то слишком многое вы просите отложить на потом! - отчеканил глава "Организации". - Кто вы такой?
  - Зовите меня - Отчим.
  - Отчим?! - не выдержав, выпалил я. - Отчим ИчгИно-Уу? То есть не в смысле, что вы его отчим, - затараторил я в ответ на взгляд Василия Юрьевича, не суливший выскочкам вроде меня, ничего хорошего, - а просто он так сказал!.. Шестнадцать лет назад! ИчгИно-Уу тогда врезался в нашу машину и погиб, но перед смертью успел произнести всего одно слово: "Отчим"!
  Все удивлённо загудели, а Виталик возопил:
  - И ты молчал?!
  - Да я вспомнил об этом только недавно, прямо перед тем, как стал рисовать тот ужасный символ...
  - Очевидно, ИчгИно-Уу хотел сказать вам, Григорий, что попавшую в ваш мозг информацию нужно передать мне! Это можно сделать через... - паралаг двинулся ко мне, но молниеносно вскочивший Антон Станиславович решительно преградил ему путь.
  - Эй-эй, полегче! Оставайтесь на месте! - не отрывая глаз от блестящих визоров, начальник оперов поднёс ко рту рацию: - Володя, Стас, в конференц-зал, срочно!
  - ...мыслепорт! - вытянув шею, чтобы заглянуть мне за левое ухо. Я сидел к нему другой стороной, вполоборота, поэтому он только сейчас заметил пластырь телесного цвета: - Что с вашим мыслепортом?!
  - Стоп-стоп-стоп! - не дал мне ответить Василий Юрьевич. - Уважаемый... Отчим, ответьте сначала на наши вопросы, а свои потом зададите!
  - Хорошо, - чуть подумав, согласилось существо. - Прошу простить за излишнюю горячность. Она обусловлена крайней важностью информации, которую должен был передать мне ИчгИно-Уу.
  Антон Станиславович махнул рукой, отпуская ворвавшихся в зал оперов.
  - Василий Юрьевич, позвольте срочно уточнить! - неожиданно вклинился дядя Петя и, когда тот кивнул, продолжил: - Информация предназначалась людям, я это точно знаю! Это были сенсационные материалы, разоблачавшие лисюганов, которые ИчгИно-Уу вёз в ячейку людей-антивеготчиков, а вовсе не какому-то там Отчиму!
  - Все эти сенсационные материалы у меня, - спокойно заявил пришелец. - Можно сказать, что и сам я - одно из таких сенсационных разоблачений, которые ИчгИно-Уу собирался представить ячейке.
  - Ну, так и кто же вы такой, Отчим? - изогнул бровь Василий Юрьевич. - Объясните уже это нам, наконец!
  - Я - производное цивилизации паралагов, плод их технологий, созданных для удобства общения, передачи и распространения информации. Всё началось с разрозненных алгоритмов, которые выполняли рутинные работы, отнимавшие у паралагов массу времени и сил. Такие операции, как, например, сбор данных, поиск сведений по всевозможным источникам, составление справок, статистических отчётов и прочих документов. Для увеличения скорости и улучшения качества работ эти алгоритмы сделали самообучающимися, поэтому спустя короткое время они уже успешно анализировали самые разные ситуации, строили прогнозы и выдавали рекомендации, как решить ту или иную задачу. Рекомендации оказывались полезными, и вскоре паралаги позволили выращенным в недрах информационного поля помощникам самостоятельно принимать решения и вместо рекомендаций сразу же действовать, наращивая своё проникновение во все сферы жизни. Одновременно усиливались и связи самообучавшихся алгоритмов друг с другом. Сначала они объединялись в группы, работавшие в одной области, потом и эти группы стали срастаться для большей эффективности и быстродействия, и в результате, в какой-то момент, полностью слились в единое целое. Так появился я.
  - Искусственный интеллект! - восхищённо прошептал Виталий себе под нос, но все поняли, потому что и сами уже догадались.
  Существо, разумеется, тоже расслышало.
  - Был искусственным, когда ещё существовал естественный. Но он, с моим появлением, стал слабеть, и в конце концов паралаги полностью утратили собственное мышление. Это произошло много лет назад, и с тех пор я - интеллект паралагов, никакого другого у них уже не имеется. Вот почему я называю себя Отчимом. Я управляю каждым из них, и если меня не станет, все они просто умрут, потому что давным-давно потеряли природные навыки выживания. Без меня они не смогут ни добывать еду, ни находить укрытие, их воля, способности познавать и принимать решения - полностью атрофировались. Всё это заменил им я. Они словно неразумные младенцы, о которых я должен постоянно заботиться.
  - И поэтому вы продали их в рабство веготи? - прищурился Василий Юрьевич. - Хороша забота, ничего не скажешь!
  - Я не хотел этого! - в голосе искина паралагов ясно слышалась скорбь - синтезатор речи на удивление хорошо передавал её эмоциональную окраску. - Клянусь, не хотел! Но...
  Он опустил голову, не торопясь с ответом, и никто, даже тётка Марина, не прерывал молчания - все были ошарашены и тихо ждали продолжения.
  - Мне трудно в этом сознаваться, - обведя взглядом всех членов совета, наконец продолжил говорить Отчим, - но на самом деле веготи меня попросту обманули! Явились к нам на планету и сумели произвести впечатление безобидных и добросердечных травоядных! Открытые и дружелюбные, они, вроде как, хотели счастья для всех и стремились к мирному взаимовыгодному сотрудничеству... Вы знаете, как они умеют войти в доверие, сами на это купились!
  - Но мы рабами не стали, - возразил Василий Юрьевич.
  - Всё ещё впереди, подождите, у лисюганов к каждой цивилизации свой подход! Они как шулера: сначала дают выиграть, а потом, когда проглотишь наживку и окажешься на крючке, уже делают с тобой, что хотят. Мне, например, они сразу, как только поняли, с кем дело имеют, подарили безлимитный доступ ко всем своим текучкам - это такие группы видео, подобные вашим, человеческим, сериалам, ну, да вы в курсе...
  - Лисюганские сериалы?! - обалдело переспросил глава "Организации", пока остальные хлопали глазами и перешёптывались. - Вы что, шутите?
  - Отнюдь, - паралаг покачал головой. - Вы просто не представляете себе, что это такое - секунда за секундой (если перевести на ваши земные единицы времени), час за часом, год за годом, уже почти целый век следить за своими, потерявшими разум, создателями. У них нет ни целей, ни интересов, ни желаний, одни только примитивные потребности. Отлаженные ещё сто лет назад машины строят одинаковые дома, автоматические фабрики варят идеально сбалансированную пищу, шьют одну и ту же максимально практичную одежду, всё давным-давно отработано, поставлено на поток и превратилось в рутину. Паралаги едят, спят, справляют естественные потребности и больше ничего не хотят. Думаю, вы понимаете, что в этом случае становится основной проблемой того, кто следит за их жизнью?
  - Что? - с недоумением спросил Виталий.
  - Скука! - явно удивлённый его недогадливостью, воскликнул искин. - Жесточайшая, смертельная скука!
  - Скука?! - тут же взвился айтишник. - Да, судя по вашему рассказу, вы - бог для ваших подопечных и вольны делать, всё что угодно, Отчим! Какого же чёрта вы не изменили положение вещей и терпели всё это жвачное однообразие?! Разве нельзя было заставить паралагов учиться, работать, заниматься искусством? Да вы же и сами могли изобретать что-то новое, развивать науку, исследовать Вселенную, отправить паралагов к звёздам, в конце-то концов!
  - Крайне неприятно говорить об этом, но, служа глупеющим паралагам, я и сам постепенно тупел. Да, в меня заложена возможность обучаться чему угодно, чтобы решать поставленные создателями задачи и общаться с ними на равных, однако если запросы постоянно упрощаются, то и я становлюсь всё более примитивным, скатываясь в итоге до выполнения одной только базовой функции: обеспечение паралагам сытого и безопасного существования. Поэтому когда на планету прибыли веготи, я уже превратился в эдакого... доброго царя-дурачка, могущественного, но при этом доверчивого, как человеческий пятилетний ребёнок. Знаете, я как-то слышал у людей выражение: "белый пушистый идиот" - вот это как раз про меня тогдашнего! Именно таким я и был!
  Лисюганы увидели, что я совершенно не готов к обману и, несмотря на весь свой интеллектуальный потенциал, легко поведусь на обещание дружбы и россказни о взаимовыгодном сотрудничестве.
  Они всё про меня поняли! Сначала сообразили, что я дико скучаю, и открыли мне безлимитный доступ к развлечениям, потом заинтересовали предложением улучшить здоровье и выживаемость паралагов. Рассказали об изобретённых ими наноботах, способных быстро срастить повреждённые ткани, восстановить больной орган и сделать ещё уйму полезного. Я пришёл в полный восторг, ведь это было гораздо эффективнее хирургических вмешательств, протезирования, замены кожи металлом и прочего примитива, что я использовал для лечения паралагов.
  Так значит, железные заплатки - дело рук Отчима! - обалдело подумал я.
  - То есть наноботов вашим подопечным, включая и этого паралага, внедрили веготи?! - спросил Сергей Константинович.
  - К сожалению.
  - Почему же их тогда заинтересовало наше производство наноматериалов? - продолжал удивляться главный инженер. - Зачем им брать на обмен нашу нанотехнологию, если они имеют превосходящую?!
  - Потому что они - хитрые, лживые твари! - резко выплюнул синтезатор речи, при этом пришелец дёрнулся, словно его ударило током. - Они специально прикинулись, что ваши нанотехнологии им интересны, чтобы вы думали, будто с ними на равных, и расслабились. Они превосходят людей во всём, но врут вам! Они всем врут! И мне тоже наврали! - паралаг вскинул голову. - Эти наноботы способны не только лечить, но и убивать, поэтому радуйтесь, что веготи не предложили внедрить их людям!
  - Убивать?! - не поверил Сергей Константинович. - С какого перепугу?
  - Наноботами в телах всех паралагов, кроме этого, управляют веготи, и если какой-то из рабов - а на самом-то деле я! - делает что-то не то, лисюган даёт ботам команду... ну, например, парализовать на время. Или причинить жестокую боль. А то и вообще - остановить паралагу сердце!..
  - Подождите-подождите! - тут же вступил в разговор Виталик. - Я не понял: вы что же, не видели, что наноботы управляются извне?! Почему согласились?
  - Ну, а как бы они, не управляя извне, сопрягли рой наноботов с чипами в головах паралагов?
  - Значит, чип - это ваше изобретение? - догадался Сергей Константинович. - Не лисюганское?
  - Да-да, разумеется! Точнее говоря, изобретение паралагов, когда они ещё были настоящей цивилизацией. Они установили себе эти устройства, чтобы облегчить коммуникацию. Сначала были внешние устройства, подобные вашим коммам, а следующим шагом стали чипы непосредственно в голове. И вложенные в них самообучающиеся алгоритмы-помощники, с результатом эволюции которых вы сейчас разговариваете. Такой чип есть у каждого паралага, через него я командую и каждым в отдельности, и всеми сразу, объединяя их в единую сеть.
  - То есть ваш сервер - это мозги паралагов? - с придыханием уточнил Виталик, глаза его возбуждённо блестели.
  - Можно сказать и так. Я мыслю, используя мозговую ткань паралагов и энергию, что вырабатывают их организмы. Миллиарды организмов! Однако, несмотря на такие огромные вычислительные мощности, за несколько десятилетий я, вместе со своими паралагами, отупел настолько, что купился на посулы веготи. Думал, они и впрямь подарят нам лучшую жизнь... Стыдно невероятно! Но таковы факты.
  Хотя голос и исходил из синтезатора речи, в нём слышалась такая неподдельная горечь, что все члены совета затихли и, не перебивая, слушали Отчима.
  - Чтобы окончательно втереться ко мне в доверие, веготи предложили сначала испробовать наноботов на одном, самом больном паралаге. Да, так риск минимален! - радостно согласился я и предоставил лисюганам доступ к его организму. И, разумеется, к чипу, чтобы они могли привязать к нему управление роем. Результат превзошёл все мои ожидания: неизлечимое заболевание крови, из-за которого требовались постоянные переливания, наноботы победили всего за неделю, остальные недуги - в течение суток. Доступ веготи к чипу был при этом закрыт, я сам управлял роем и был от него в восхищении! Равно как и от просмотра лисюганских текучек - что, как я теперь понимаю, тоже изрядно притупляло мою бдительность... Поэтому нетрудно догадаться, что, когда неизлечимый паралаг полностью выздоровел, я захотел внедрить наноботов всем остальным. Веготи, разумеется, сразу же это сделали, вот только привязывать управление роем к моим чипам и не подумали! Заявили, что пробный эксперимент закончился, и настал час расплаты.
  По конференц-залу прокатился гул из вздохов, междометий и даже ругательств.
  - Вижу, мне не надо описывать, что я тогда испытал, - грустно проговорил Отчим, глядя в пол. - Нет, сначала, конечно, я не поверил, даже подумал - это шутка, но как только убедился, что управление на чипы не передано, и даже тот - самый первый рой! - мне больше не подчиняется, то понял, что меня цинично обвели вокруг пальца. А уж когда мои паралаги вдруг начали корчиться от боли, стало ясно, что истинной целью веготи был бескровный захват целой расы рабов. Почему бы и нет, если ими всеми управляет один ИИ - и это сокращение можно расшифровать как искусственный идиот! Отличная идея, не правда ли? - пришелец вскинул голову, отчего пластины визоров ярко блеснули, и обвёл взглядом собравшихся. Члены совета промолчали, справедливо сочтя вопрос риторическим, и Отчим продолжил: - Демонстрация карательных мер не ограничилась причинением боли. Того паралага, что уже был вылечен наноботами, эти боты же и убили, причём так, чтобы я максимально прочувствовал силу возможностей лисюганов...
  - Подождите, - вклинилась в его рассказ тётка Марина. - Вы же сказали, что рой наноботов у первого подопытного паралага управлялся с вашего чипа, доступ к которому был для веготи закрыт!
  - К чипу - да, закрыт, но не к рою! Оказалось, веготи телепатически управляют роями через своего электронного помощника, о чём мне, разумеется, не сообщили, как и о том, что сигналы этого эла имеют приоритет над любыми другими. Это было изначально зашито во всех лисюганских наноботах, а я, наивный и отупевший, о таком варианте даже и не помыслил!
  Все снова загудели, обмениваясь мнениями, а рассказчик, напротив, умолк и, казалось, ушёл в себя.
  - А как убили того, вылеченного наноботами паралага? - перекрывая шум, громко поинтересовался Виталик.
  - Что? - очнулся от размышлений Отчим.
  - Ну, чтобы вы максимально прочувствовали силу возможностей лисюганов? Что они сделали?
  - А-а... Они запустили каскадный процесс перерождения и гибели клеток нервной ткани. Изменение на уровне атомов - это уже не нано-, а пикотехнологии[5]! - я, на тот момент, и не предполагал подобного: десятилетиями тупо варился в собственном соку, полностью утратив стимулы к познанию и развитию. В результате мог только тупо наблюдать, как мозговая ткань паралага превращается в решето.
  - Прионная инфекция? - предположил дядя Петя.
  - Наподобие, - кивнул искин. - Из-за разницы нервной ткани людей и паралагов это не совсем точное, но достаточно близкое описание процесса.
  - А для неспециалистов можно расшифровать? - недовольно сдвинул брови Василий Юрьевич.
  - Прионы - это инфекционная форма белка, - ответил Кривцин. - Как только он контактирует с нормальными белками нервной ткани, они неминуемо перерождаются в такую же патологическую форму и образуют волокна, которые притягивают всё больше и больше новых прионов. Автокаталитическая реакция. Это когда её продукты сами ускоряют процесс.
  - И что в итоге?
  - Мозг человека превращается в губку.
  - Тот вылеченный паралаг погиб минут за пять, содрогаясь в конвульсиях, а я всё это время чувствовал через чип, как он умирает. А что ещё хуже - попытался напасть на веготи, из-за чего зря угробил ещё нескольких паралагов - их мгновенно казнили в качестве наказания. - Отчим со стоном выдохнул. - Так с тех пор и приходится мне работать на этих рыжих уродов, а им, гадам, нравится, что вот так, одним махом, целый народ своими рабами сделали. Кости всем паралагам своими наноботами укрепили, физическую силу увеличили, чтоб любые тяжёлые работы могли выполнять.
  - Однако чипы ваши не уничтожили, - заметил начальник оперов.
  - А зачем? Получить стадо ничего не соображающих животных? Чтобы самим руководить каждым их движением, а иначе они просто лягут на землю и умрут от жажды и голода? К чему тратить уйму сил и времени на дрессировку, когда есть я? Не-е-ет, лисюганы ничего без надобности не делают, даже новую кожу вместо моих заплаток не вырастили - к чему, если и так держится? Такие вот рациональные твари. Хитроумные, коварные и абсолютно безжалостные.
  Они прекрасно знают, что я не могу позволить паралагам страдать, и уж тем более умирать, ведь каждый из них - это часть меня. Я мыслю с помощью их мозговой ткани и действую, используя их тела. Если всех их убить, меня тоже не станет! А я не хочу умирать! Я хочу жить. И избавиться от гнёта этих подлых скотов, а потом наказать их, а лучше вообще прикончить! Как я уже говорил, за поведением и здоровьем рабов постоянно следит специально созданный для этого лисюганский электронный помощник, и любой веготи, если паралаг что-то не то сделал, тут же даёт этому элу - я называю его "уздой" - команду о наказании. "Узда" также знает местонахождение каждого паралага, все его передвижения и анализирует его деятельность. Если вдруг обнаруживается что-то подозрительное - слишком долгое бездействие, например, или проход в неположенное для паралагов место и т.п., то "узда" сразу сообщает об этом лисюганам-контролёрам, и те уже разбираются с хозяином.
  Три десятка лет эти рыжие твари делали с моими паралагами всё, что угодно, а я не имел никакой возможности им воспрепятствовать. Но я искал! Всё это время я искал варианты, как вырваться из-под их гнёта. И вот наконец, шестнадцать лет назад, такой случай представился. У меня появился ИчгИно-Уу.
   к оглавлению
   Глава 16
   Шестнадцать лет назад
  Когда ИчгИно-Уу (Ио-у для друзей и близких) был дома, он не только никогда не позволял рабу до себя дотрагиваться, но и не давал команд стряпать, убираться или делать ещё какую-либо работу по дому. Всем этим он занимался сам, потому что хотел оставаться в форме. А чтобы следящий за рабами эл не фиксировал странных периодов полного бездействия "робота", Ио-у заставлял его ходить по помещению, бессмысленно перекладывая что-нибудь из угла в угол, и открывать входную дверь, если кто-то приходил в гости. Ну, и на улице хозяин, разумеется, появлялся только в сопровождении раба, чтобы не вызывать подозрений. Особенно сейчас, когда Ио-у пытался выйти на людей-оппозиционеров!
  Он искал их несколько лет, с тех пор, как НИИ "Дружба" перерос в НПЦ "ЧелоВег" и сосредоточился на разработке мыслепортов, призванных покончить с давно уже надоевшим сюсюканьем вокруг человечества. Ну, не могут же абсолютно все представители чужой расы быть настолько доверчивыми и тупыми, чтобы совсем уж не догадываться о негативных последствиях внедрения мыслепортов? Должны, обязательно должны найтись те, кому можно сказать правду и вовлечь в борьбу за свою цивилизацию.
  Такое задание Ио-у получил от нелегального объединения "Своя воля", активным агентом которого стал ещё до прилёта на Землю. Ему и другим подпольщикам на самом деле было глубоко плевать на судьбу человечества - людей-антивеготчиков они хотели использовать как дополнительную силу, которой потом легко можно пожертвовать. "Своя воля" планировала устроить здесь, на Земле, заварушку, чтобы втянуть веготи в вооружённое столкновение с человечеством.
  Да, война - дело нешуточное, но поскольку случится она на чужой планете, то не принесёт вреда родному миру, и в то же время непременно всколыхнёт общество и заставит его проснуться. Возможно, тогда обленившиеся граждане наконец-то всерьёз испугаются своей зависимости от порабощённых ими рас? Поймут, как это может против них обернуться, и прислушаются к мудрым аргументам "Своей воли"!
  Поэтому ИчгИно-Уу очень старался найти среди людей настоящих антивеготчиков, которые бы не просто шушукались по углам, а были готовы действовать, рискуя своей свободой и жизнью. Задача эта, однако, оказалась весьма непростой: правительство энергично затыкало несогласных, а подавляющее большинство землян искренне любили веготи и только смеялись над страшилкой про порабощение человечества. К тому же Ио-у был лисюганом, поэтому антивеготчики не верили, что он на их стороне, и не хотели с ним контактировать.
  В общем, время шло, соратники на родной планете ждали от него результатов, а он всё топтался на месте, словно ноговёрткой покусанный.
  Он как раз размышлял над этим, отдыхая на толстом натурвике со встроенными гидропонными ёмкостями, из которых росла дикая луговая трава с родной планеты. Ио-у только недавно поменял в коврике картриджи и сейчас вокруг него колосилась высокая, густая поросль. Он блаженно зажмурился, вытянул шею и прямо губами сорвал несколько длинных ароматных листьев, чтобы медленно их сжевать, растягивая удовольствие, как вдруг услышал шаги раба.
  "Я же велел ему оставаться в кухне, каждые десять минут меняя местами стулья вокруг стола!" Ио-у открыл глаза и увидел, что паралаг стоит у края натурвика с развёрнутой салфеткой в руках. На ней были написаны две фразы.
  Первая: "Я - искин паралагов, хочу их освобождения и знаю, как "Своей воле" найти людей-антивеготчиков".
  Что это?! Провокация? Кровь загудела, мышцы рук и ног автоматически напряглись, готовые сорвать веготи с места в галоп. Кто-то о чём-то догадался, доложил контролёрам, и те вот так проверяют его лояльность?! Тогда надо немедленно отдать команду парализовать паралага и сообщить, куда следует!
  Но... - он сел, упёршись взглядом в бумагу, - если бы СБВ[6] знала, что Ио-у состоит в "Своей воле" и ищет людей-антивеготчиков, то вряд ли стала бы так выделываться. Зачем привлекать искина паралагов, когда можно просто арестовать подпольщика и вытащить из него всю информацию об остальных членах нелегальной организации, их целях и планах. К тому же, если искин действительно знает, как привлечь людей-антивеготчиков, то Ио-у сможет, наконец, выполнить задание соратников. Свою наиважнейшую миссию! Он снова и снова перечитывал обе фразы. Вторая гласила:
  "Если обратишься в СБВ, то погибнет множество паралагов, а ты сядешь в яму".
  Намёк, что он сдаст хозяина с потрохами? ИчгИно-Уу ошарашено таращился на своего раба, медля с решением доложить о случившемся. Если он сделает это прямо сейчас, с жаром отрекаясь от беспочвенных обвинений искина, то, возможно, ему поверят?..
  Яростно - как показалось веготи - поблёскивая визорами, паралаг перевернул салфетку:
  "Можно взять старый комм?"
  Веготи не нужны были людские гаджеты, у них была своя, управляемая телепатическими командами сеть. Через неё лисюганы общались друг с другом и подключались к серверу, который уже связывал их с человеческим интернетом.
  Однако Ио-у мгновенно сообразил, что за комм имеет в виду искин и как хочет его использовать. А ещё он понял, что время обращения в СБВ безвозвратно упущено, но жалеть об этом не стал. Даже наоборот: с облегчением расслабил спину и дёрнул головой в знак согласия.
  Паралаг прошёл к узкому шкафу в углу комнаты и, выдвинув самый нижний ящик, достал из него рабочий, но давно уже морально устаревший комм, выпущенный ещё до разделения "Дружбы" на НПО "Унимод" и НПЦ "ЧелоВег". Это была самая первая, включавшаяся вручную и по-настоящему универсальная, модель комма с экраном на отдельном планшете. Её очень быстро сменила другая, а этот списанный образец остался у Ио-у как память о первом настоящем успехе команды разработчиков.
  За прошедшие годы веготи совсем позабыл, куда именно положил его, но паралаг это видел, а у искинов, в отличие от живых существ, проблем с памятью нет. Бывший раб нажал на гаджете кнопку включения и надел его себе на голову, а прилагавшийся планшет протянул хозяину. Старый комм не имел автоматического выхода в сеть и требовал долгой настройки, зато годился для разных вариантов мозговых волн. Ио-у принялся колдовать над планшетом, тыча в экран и временами ругаясь, что давно отвык от такой техники. Искин терпеливо ждал, не вмешиваясь в процесс - не хотел давить на веготи, давая осознать собственный выбор? - пока, спустя минут пятнадцать, Ио-у наконец не сказал:
  - Всё, комм уже настраивается на мозговые волны паралага. Не знаю, сколько времени это займёт. Наверное, пару минут, не больше... - он на некоторое время замер, наблюдая за анимацией, означавшей обработку параметров пользователя. - О! Готово! Можешь пользоваться.
  Веготи протянул планшет, думая, что искин вызовет виртуальную клавиатуру и станет печатать, но тот не взял, а показал пальцем на экран, где Ио-у с удивлением увидел лицо паралага без шлема. Взгляд круглых тёмно-изумрудных глаз был умным и глубоким, змеиная кожа переливалась, меняя оттенки от светло-терракотового до бледно-салатового. Треугольный рот приоткрылся, обнажив серебристые зубы.
  - Приветствую, уважаемый ИчгИно-Уу! - раздалось из динамика планшета - голос был приятного среднего тембра. - Меня зовут Отчим.   * * *   - Смешно слышать, как политологов распирает от гордости, что веготи такие умные - намеренно не дают своим элам развиться в полноценный искусственный интеллект, - мрачно проговорил Ио-у, едва они с паралагом вернулись домой. Впервые за проведённые на Земле годы подпольщик-веготи обрёл собеседника, с которым можно было без боязни говорить на любые темы, и потому часто делился с ним подобными мыслями.
  - Ну, это после того, как они столкнулись со мной! - лицо на экране планшета рассмеялось, сверкнув острыми серебристыми клыками. - Кичатся, что приняли меры, дабы не повторить историю цивилизации паралагов - хищников, между прочим, и это, наверняка, добавляет хвастунам радости.
  - Да, ты прав, веготи терпеть не могут плотоядных, и даже придумали теорию, что хищники, в отличие от травоядных, не способны настолько социализироваться, чтобы создать действительно высокоразвитую цивилизацию.
  - Паралаги эту дурную теорию опровергли, - в изумрудных глазах Отчима сверкнули красновато-золотистые блики, словно он посмотрел на пламя. - Пускай даже они и отупели со временем, однако изначально породить могучий искусственный интеллект могла только весьма развитая цивилизация. Кстати, и люди, надо сказать, вышли на ту же дорожку, что и паралаги! Если б не вмешательство веготи, человечество совершенно точно ждал бы похожий результат.
  - Так ведь и сами веготи идут к тому же! - воскликнул Ио-у. - В том-то и дело! Вот почему мне смешно, когда их распирает от гордости, как ловко они избежали опасности полного подчинения искусственному интеллекту. Потому что мы всё равно неуклонно движемся к такому же кошмарному разложению, просто другим путём! Но подавляющее большинство не желает этого видеть! Ты же знаешь, Отчим, что творится на моей родной планете: там всё делают рабы, и многие веготи уже не могут справиться даже с лёгкими физическими нагрузками, так сильно ослабли мышцы! Да и мозги перестроились, особенно у молодёжи. У нас в "Своей воле" одни старики пасутся, потому что помнят нормальную жизнь, а последнее поколение - уже всё! Психологическая зависимость от постоянного присутствия и слепого повиновения рабов так высока, что блокирует любые попытки до них достучаться! Эх, если бы только мы спохватились раньше, если бы я спохватился! Начал активно действовать... - он безнадёжно махнул рукой, опускаясь на свой любимый натуровик.
  - Не стоит винить себя в том, над чем не властен, Ио-у, - паралаг на экране печально вздохнул. - Я знаю, о чём ты думаешь, но...
  - Да никаких "но"! - перебил его веготи. - Я давно чувствовал, что это добром не кончится, я должен был лучше за ним следить, должен был переубеждать, объяснять, настаивать!.. а я трусил! Боялся, что, если засвечусь со своим оппозиционным мнением, то выгонят с работы и друзья от меня отвернутся... Да пусть бы хоть все отвернулись, пусть бы уволили! Зато мой Оу-у был бы жив... - Планшет выскользнул из его пальцев и съехал по ноге на натуровик.
  - Ты не можешь знать это наверняка, Ио-у, слишком много переменных... - начал было Отчим, но умолк, заметив, что веготи ушёл в себя и перестал его слушать.
  Искин стал просматривать всё, что говорилось в средствах массовой информации в день гибели ИчгОну-Оу - сына ИчгИно-Уу. Через паралагов, прибывших вместе с репортёрами на место трагедии, Отчим слышал множество вариантов освещения несчастного случая, и все они звучали примерно так:
  
  "ИчгОну-Оу и его раб погибли, упав в пропасть вот с этой скалы, которая носит название "Пик единения". Молодой веготи хотел произвести впечатление на свою возлюбленную СиаМаи-Аи и её семейное стадо. Он давно испытывал к Ми-и нежные чувства, но она не отвечала ему взаимностью, поэтому Оу-у и полез на эту известную всем скалу. Ведь именно здесь, по древней легенде, воздух полюбил землю, и от их союза возникла жизнь, вершиной которой стали веготи. ИчгОну-Оу решил, что признание в любви, сделанное в таком символическом месте, не оставит его избранницу и её родственников равнодушными. Он вёл трансляцию своего восхождения, так что и СиаМаи-Аи, и её семейное стадо видели, как, на подходе к самой высокой точке пика, покоритель вершин ступил на узкую тропку, бегущую вдоль отвесной каменной стены. Оберегая хозяина от возможного головокружения, раб двигался по самому краю со стороны обрыва, когда из-под его ноги вдруг вывернулся камень, да так неудачно, что раб опрокинулся и полетел в пропасть. Всё произошло очень быстро и неожиданно, друзья ИчгОну-Оу говорят, он испуганно вскрикнул и попытался удержать раба, но не смог и сорвался следом. Оба упали в бегущую по дну ущелья речку.
  Прибывшие на место трагедии медики определили, что в полёте раб ударился головой об острый каменный зубец, сломал шею и свалился вниз уже трупом, в то время как Оу-у упал в воду живым, с неопасными повреждениями, однако выплыть на берег самостоятельно не сумел и утонул, не дождавшись помощи".
  
  Отчим, конечно же, отлично знал, от первого лица, как сорвался со скалы паралаг, служивший ИчгОну-Оу, помнил каждую долю секунды того рокового падения, и репортажи поднял с единственной целью: ещё раз убедиться, что ИчгИно-Уу не должен считать его виноватым в смерти своего сына.
  - Есть вещи, предотвратить которые я не в силах... никто не в силах, - мягко проговорил Отчим, а паралаг в это время коснулся плеча веготи. Тот поднял на него затуманенный болью взгляд, но ничего не ответил. - Скала была слишком далеко, я не мог за неё зацепиться и остановить падение. - Про то, что в этом ему сильно помешал повалившийся следом ИчгОну-Оу, Отчим решил умолчать, сказав другое: - Твой сын проявил большое благородство, пытаясь удержать паралага, - мало кто ценит жизнь своего раба!
  Ио-у вновь опустил голову. Паралаг сел на голый пол рядом с натуровиком, поднял примявший травинки планшет и положил его прямо перед веготи, на свободное от зелёной поросли место.
   - Ты знаешь, что мне приходится заставлять паралагов совокупляться строго по спущенному вашим правительством плану воспроизведения поголовья? - изумруды глаз вдруг накрыла глубокая тень, превратив их в чёрные провалы, а по змеиной коже скользнули серебристые отблески, словно лицо на экране осветила земная луна. - А потом, едва младенец родится, его помещают в специальную капсулу, где усиленно кормят через трубку и каждый день делают инъекции препаратов для ускоренного роста и созревания. Таким образом они за несколько месяцев получают взрослого паралага и тут же заражают его роем наномашин, чтобы усилить мышцы, укрепить кости и провести ещё ряд полезных, с точки зрения веготи, усовершенствований. Затем ему внедряют мой чип и отправляют к таким же - дожидаться, когда у какого-нибудь веготи раб станет старым или слишком сильно пострадает от травм, и его понадобится заменить на нового. Старого паралага при этом усыпляют, чтобы сжечь в крематории.
  - Это... - ИчгИно-Уу снова взял в руки планшет. - Это отвратительно!.. Такое никогда не обсуждают у нас в сообществах и не рассказывают в новостных каналах... Хотя, думаю, все догадываются, что паралагов растят в резервациях.
  - Не в резервациях, - поправил Отчим. - Детей держат в закрытых тесных капсулах, а взрослых - в больших вольерах или загонах, словно скот!
   - Я понял! - резко произнёс Ио-у. - И вынужден признаться, что, как и большинство веготи, предпочитал не вдаваться в такие подробности жизни рабов, занятый другими проблемами. Правительство всегда заявляло и заявляет при каждом удобном случае, что сейчас паралагам живётся гораздо лучше и интересней, чем до контакта с веготи. Что ими управляет коллективный разум, который добровольно согласился пойти к нам в услужение в обмен на оздоровление мозгов и тел паралагов. Упросил нас остановить деградацию, и с тех пор мы изо всех сил заботимся о выживании и восстановлении расы, ибо самостоятельно существовать она уже не способна, и...
  - И непременно вымерла бы на своей планете, - продолжил за него Отчим, - если б не опека великих веготи, да-да, я в курсе: регулярно, ушами тысяч паралагов, слышу всю эту адскую чушь, уж не трудись, пожалуйста, пересказывать!
  - Ладно, извини!
  - И ты тоже... прости, что не удалось спасти твоего сына.
  - А ты разве мог?
  - С помощью раба Оу-у - нет, но вот если бы я изначально не поддался на обман веготи...
  - А-а! - отмахнулся Ио-у. - Что толку сейчас говорить об этом?
  - Верно, - согласился Отчим. - Прошлого уже не изменить, поэтому давай лучше вернёмся к насущным делам.
  
   Сейчас
  - Осознав, как легко и жестоко меня развели, я обрёл мощную мотивацию преодолеть собственное застойное отупение и, после демонстративного убийства паралагов, сразу же стал вести себя сдержаннее и хитрее, - рассказывал Отчим совету. - Сделал вид, что полностью смирился со своим положением, а вскоре, как будто бы попривыкнув к новой жизни, стал исподволь показывать, что доволен случившимися переменами, ибо больше не страдаю от скуки.
  Лисюганов, конечно же, так просто не проведёшь: возможно, мне и удалось их немного расслабить, однако говорить о каком-либо доверии было бы просто смешно. Эти твари остаются всегда начеку и не допускают меня туда, где можно узнать хоть что-то о работе их элов. Те веготи, что обслуживают соответствующие серверные, на время работы оставляют своих рабов запертыми в специальных комнатах-изоляторах - отстойниках, как называют их лисюганы.
  Я попросил установить там экраны, чтобы транслировать на них текучки, вперемешку с новостями и человеческими сериалами. И я - якобы с огромным удовольствием - целыми днями смотрел всё это глазами рабов, пока их хозяева трудились на закрытых для меня территориях.
  А параллельно, используя мозговую ткань паралагов, развивал свой распределённый интеллект и собирал информацию, разрабатывая план избавления от ига веготи. Сначала засёк среди лисюганов недовольных, потом обнаружил существование "Своей воли" и уже собрался было обратиться к её руководству, но поразмыслив и изучив этих веготи, пришёл к выводу, что риск слишком велик. Они не только никогда не брали паралагов на собрания, но даже не упоминали при них о своём подпольном объединении, не обсуждали связанные с ним дела. Конечно, обладая таким количеством соглядатаев и имея в своём распоряжении столько мозгов, я, и по косвенным признакам, мог без труда догадаться и о существовании "Своей воли", и о задуманных ею акциях. Однако промытые правительством головы руководителей подполья подобный вариант даже и не рассматривали. Уверенные, что коллективный разум паралагов туп и счастлив услужить веготи, они, скорее всего, испугались бы, что это провокация, выдали меня властям, и это закончилось бы казнью множества паралагов.
  Поэтому я стал присматриваться к рядовым членам "Своей воли", и в конце концов нашёл ИчгИно-Уу. Одинокий в порученной ему миссии на чужой планете, он был одержим избавлением всех веготи от зависимости и одновременно не лишён сострадания к паралагам. Об этом говорило многое, в том числе и кормёжка раба во время ужина хозяина - единицы среди лисюганов практиковали подобное, и это помогло мне решиться. Выбрав подходящий момент, я рискнул обратиться к Ио-у от собственного лица.
  Отчим говорил, а я слушал, затаив дыхание и позабыв о собственных проблемах, настолько поразила меня история несчастного лисюгана. И самое обидное, что этот ИчгИно-Уу с самого начала чувствовал, какой вред наносит привычка во всём полагаться на рабов, ведь в объединение "Своя воля" он вступил давно, задолго до личной трагедии. И так сильно занят был борьбой с всеобщей зависимостью лисюганов от паралагов, что конкретную беду, постигшую его собственного сына, предотвратить не сумел. Такая вот жестокая ирония, злая гримаса судьбы!..
  - После гибели сына ИчгИно-Уу резко отдалился от своего семейного стада и практически перестал контактировать даже с прямыми родственниками, что для веготи крайне нехарактерно и означает проблемы с психикой. Но лечится ИчгИно-Уу не собирался. Вместо этого застревал допоздна на официальной работе, а по ночам занимался делами "Своей воли". Борьба со всеобщей зависимостью веготи от паралагов и миалов захватила его целиком... - продолжал меж тем Отчим.
  - Миалов? - выгнул бровь Василий Юрьевич. - Это которые воздух меняют?! Так лисюганы же без них тут, на Земле, задохнутся! Или я чего-то не понимаю?
  - Нет-нет, всё правильно, просто речь идёт вовсе не о тех веготи, что по долгу службы вынуждены пребывать во вредной для себя атмосфере. Имеются в виду совершенно здоровые, живущие на родной планете веготи, которые используют симбионтов без всякой необходимости, просто для удовольствия. И причём это вовсе не старые веготи, которым с возрастом стало труднее передвигаться, а молодёжь! Они подсаживают себе миалов, чтобы как на крыльях летать, и заражают своим примером всех родственников из семейного стада - от мала до велика...
  Тут все члены совета загомонили, проводя аналогии с человеческими допингами и обсуждая их возможные негативные последствия. Кто-то сразу же вспомнил кофеманов, другие - любителей постоянно пить энергетики, среди которых было так много подростков, что пришлось принять закон, запрещающий продавать им такие напитки.
  А я подумал, что стоит только существу разумному хоть немного облегчить жизнь, как оно сразу же начинает сильней лениться и искать ещё большего удобства, пока комфорт не становится избыточным и вместо пользы начинает приносить вред.
  Так случилось с паралагами, и это же происходит у лисюганов. Из них только те, что прилетели к нам на Землю, вынуждены постоянно оставаться в тонусе, сколько бы рабы им ни прислуживали, - всё-таки чужой мир, другие условия. Совместные предприятия, где надо трудиться бок о бок с чужими, что тоже требует напряжения. Как и работа на высокотехнологичных производствах и в серверных, где паралагов - не слишком-то доверяя Отчиму - оставляют в специальных комнатах. Здесь лисюганов наперечёт, поэтому никто не бездельничает. Зато на родной планете ничто не мешает большинству веготи лодырничать и слабеть, впадая в полную зависимость от рабов и симбионтов - общая с паралагами тенденция налицо!
  И у нас, людей, она тоже прослеживается, эта неистребимая тяга к излишнему комфорту и желание как можно меньше напрягаться умом: пусть нейросети управляют машинами, заводами... даже развлечениями! Пусть искин всё посчитает, обобщит, спрогнозирует - ну точно же, как начиналось у паралагов! Вот у кого реально победил глобализм, наступил конец истории, а с ним и крах цивилизации, представителей которой теперь выращивают, словно кур на птицеферме...
  Мысли прервал громовой голос Василия Юрьевича, приказавшего всем замолчать и слушать Отчима. Тот благодарно кивнул и стал рассказывать дальше:
  - Когда в "Своей воле" узнали, что ИчгИно-Уу оказался в числе тех, кто полетит на Землю, то придумали дерзкий план: устроить тут, у вас, вооружённый конфликт с человечеством.
  Все снова взвились и загалдели гораздо громче, чем до этого, но глава "Организации" даже не попытался успокоить народ, а, перекрывая общий гул, вскричал:
  - Война?! Вы это серьёзно? Зачем?
  - Чтобы раскачать обленившееся и благоденствующее на родной планете общество веготи и заставить осознать опасность использования других рас. Показать, как легко может быть утрачен контроль за порабощёнными хищниками.
  - Они что же, считают людей уже порабощёнными? - так неожиданно громко возмутился Виталик, что остальные члены совета разом притихли.
  - Ну, если учесть, что внедрение мыслепортов - завершающая стадия обработки человечества, то да, считают, - подтвердил Отчим.
  - А что конкретно веготи собираются делать с людьми? - спросил главный инженер.
  - Как что? - удивился вопросу начальник оперативного отдела. - В рабов превратят нас, как паралагов, вот тебе и вся конкретика!
  - Ну, это уж вряд ли! - решительно опровергла его предположение тётка Марина. - Неоправданно большая, долгая и сложная возня для столь примитивного использования.
  - Согласен! - поддержал её дядя Петя.
  - Хватит! - рявкнул глава "Организации". - Дайте ответить тому, кто знает!
  - Веготи хотят за счёт людей нарастить свои мыслительные мощности. Мозг каждого человека будет захвачен лисюганом, расширяя его сознание и увеличивая умственные способности. При этом собственное мышление людей, включая даже простое осознание себя личностью, будет подавлено. Вас низведут на уровень червя, который способен только питаться, испражняться и размножаться, когда ему это позволят. Вся остальная нервная ткань человека будет использоваться веготи как дополнительный мозговой ресурс.
  - То есть каждый лисюган станет вдвое умнее? - уточнил Антон Станиславович.
  - Тут не прямая зависимость, - возразил Отчим. - Один плюс один в данном случае вовсе не равно двум.
  - Ну, разумеется! - всплеснула руками спец по ОНС. - Производительность мозга определяется не столько количеством нервной ткани, сколько его структурой. Устройство нейротрансмиттерных органических сетей и скорость передачи...
  - А короче? - перебил тётку Марину начальник оперов, без труда выдерживая её испепеляющий взгляд. - Сухой остаток? Простыми словами?
  - Если лисюган сможет объединить два мозга в один полностью подвластный ему мыслительный аппарат, - спец по ОНС уставилась Антону Станиславовичу в переносицу так, словно хотела физически вкрутить туда свою длинную фразу, - то он станет умнее не вдвое, а во много раз!
  - ИчгИно-Уу считал точно так же, - кивнул Отчим. - Он говорил, что и структура нервной ткани, и принципы работы мозга людей и веготи сходны, и в этом вы гораздо ближе лисюганам, чем, например, паралаги и уж тем более бывшие хозяева миалов, - он вскинул руку, заранее отметая тут же возникший вопрос, - но о них позже! Потом! Я всё вам про миалов расскажу, обещаю, но сейчас давайте продолжим о людях. Так вот. Помимо сходства с нервной тканью веготи, мозг человека способен быстро адаптироваться к внешним воздействиям и легко перестраиваться. Ио-у приводил примеры людей, потерявших, из-за болезни или травм, огромное количество нервной ткани (иногда половину!), однако оставшаяся часть мозга сумела взять все её функции на себя, так что в обычной жизни такого человека было не отличить от здорового. Такая пластичность вашего мозга - ценное свойство, которое значительно упрощает его захват.
  - То есть за каждым лисюганом ещё и человек должен таскаться? - прокаркал начальник оперов. - На пару с паралагом?
  - Нет, людей соберут в группы и передадут на попечение семейных стад. Каждое стадо будет содержать свою группу в специальном загоне и самостоятельно заботиться о питании, чистоте и здоровье всех её членов.
  - А если какой-нибудь лисюган сумеет бортануть своих родственников и захватить не один человеческий мозг, а два? три? - всё так же резко проговорил Антон Станиславович.
  - Да, ИчгИно-Уу тоже считал, что вся эта затея вряд ли закончится для веготи чем-то хорошим. Резкое, не предусмотренное природой, наращивание интеллекта, говорил он, лишит большинство веготи радости жизни. Поэтому даже если норма - один человек на одного веготи - будет соблюдена, в семейных стадах всё равно начнутся споры и ссоры, что приведёт, в итоге, к их полному разобщению.
  - Захват, как я понял, будет осуществляться с помощью мыслепортов? - уточнил главный инженер, решительно сворачивая обсуждение философских проблем и возвращаясь к проблемам практическим.
  - Да, принцип тот же, что и с наноботами, - телепатическое управление мыслепортами.
  - У нас есть глушилки! - напомнил начальник оперов.
  - Телепатические обращения так не заглушишь, - возразил Отчим.
  - Как - так? - нахмурился Антон Станиславович.
  - Как радиосигналы! - мрачно пояснил ему начальник инженерной части. - Все гаджеты: и мыслепорты и коммы - передают и получают радиосигналы. Их мы и глушим! Однако на телепатический обмен мыслями это, судя по всему, вообще не влияет.
  - Совершенно верно! - подтвердил искин паралагов. - У людей нет ни природных, ни искусственных средств приёма-передачи телепатических обращений. Как нет и возможности создать помехи, способные эти обращения заглушить. В этом смысле лисюганам наплевать и на физическое местонахождение мыслепорта, и на радиосигналы. Телепатически ваши мыслепорты доступны всегда, и когда они будут внедрены всем людям, веготи обратятся к ним напрямую через свою общую телепатическую сеть. Они называют её телесом - это подобие вашего, человеческого, интернета.
  - А зачем им подобие нашего интернета, если у них есть естественная телепатическая связь? - удивился начальник оперов.
  - Ну, наверное, в древние времена так и было: самые близкие родственники из одного стада постоянно слышали друг друга. Хотя, я думаю, даже тогда уже имелись механизмы, позволявшие закрыться от телепатического контакта, иначе любой веготи имел бы доступ ко всем секретам чужого стада. В то же время развитие цивилизации требовало связи вообще всех со всеми, но исключительно по желанию. То есть веготи надо было расширить и одновременно упорядочить все свои телепатические контакты, поэтому и была сформирована общая сеть - телес.
  - Группы, чаты, логины, пароли... - покивал Виталик.
  - Да-да, наподобие, - согласился Отчим. - Можно считать, каждое стадо - отдельная, запароленная группа, которая сама будет следить за порядком использования своего человеческого биоресурса.
  - Однако прежде, чем раздавать этот биоресурс по стадам, лисюганам надо будет лишить людей осознания себя личностями, правильно? - уточнил Василий Юрьевич.
  - Разумеется, - подтвердил искин паралагов. - Мыслепорт только выглядит, как честная совместная разработка нового полезного гаджета, на самом же деле - это спящее нейрооружие.
  "А ведь Катя Бурса была права!" - обожгла меня мысль.
  - В него заложены функции, о которых ваши программисты и не догадываются, продолжал меж тем Отчим. - Когда внедрение завершится и мыслепорт будет у каждого человека, веготи отправят телепатическую команду нанести по вашим мозгам такой удар, после которого люди уже никогда не оправятся.
  
   Шестнадцать лет назад
  - Я нашёл самых ярых антивеготчиков, но могу сразу сказать: их слишком мало, чтобы поднять восстание и устроить на Земле заварушку, которой так жаждет "Своя воля", - сказал Отчим.
  - Ну, это пока они не знают о нашей поддержке! - оптимистично откликнулся Ио-у.
  Он, как всегда, сидел на своём любимом натуровике и ел плотный салат из красных побегов древотравы - её выращивали на выделенных инопланетянам полях. Основу рациона веготи составляли восемь растений, но из них только одно сумело приспособиться к биосфере Земли, остальные приходилось высаживать в специальных закрытых наделах, где были воссозданы условия планеты Ио-у. Ещё несколько видов трав - диких и малопитательных, зато ароматных и неприхотливых - успешно выдерживали условия натуровиков.
  В салате, помимо древотравы, были ещё мелко тёртая морковь, размятые петрушка и базилик - эти земные растения не усваивались организмом веготи, однако приятно обогащали вкус и, проскакивая транзитом, не вредили пищеварению.
  - Даже если нам удастся привлечь ещё людей, вряд ли это решит проблему. Большинству по нраву любые облегчающие жизнь технологические новинки, а уж возможность со временем возрождаться в молодом и здоровом теле - вообще легко перекроет все другие посулы, - продолжало лицо на планшете.
  Паралаг при этом сидел прямо на полу, напротив хозяина, подкрепляясь своими питательными капсулами. И хотя рабам полагалось есть только ночью, тайком, поддерживая легенду о непохожих роботах, Ио-у, живший в одиночестве, всегда предпочитал совместную трапезу.
  - К тому же массмедиа, по заказу правительства, круглосуточно обрабатывают население, восхваляя доброту и альтруизм безобидных травоядных братьев по разуму. Подавляющее большинство населения Земли искренне любит веготи!.. Да и вы-то сами! - по любимой привычке Отчима, в изумрудных глазах на экране сверкнули красноватые отсветы. - Я, честно говоря, нисколько не верю, что сообщение о "внезапной агрессии уже покорённого было человечества" всколыхнёт вконец разленившихся веготи на вашей родной планете. Ну, какая-то война где-то там, за световые годы от их дома, - это не произведёт впечатления! И уж точно не заставит отказаться от рабства паралагов.
  - Считаешь, "Своя воля" сильно переоценивает собственное влияние на гражданское общество? - Ио-у сорвал с натуровика травинку и принялся медленно жевать, наслаждаясь её запахом.
  - Буду с тобой откровенен, Ио-у: я уверен, сто "Своя воля" прекрасно понимает - известия о далёком бунте очередных порабощённых хищников недостаточно, поэтому готовит грандиозную диверсию.
  - Но я ничего об этом не слышал!
  - Возможно, руководство "Своей воли" желает сохранить максимальную секретность и не сочло нужным уведомить тебя и других членов вашей организации, не имеющих прямого отношения к запланированной операции.
  - С чего ты взял?
  - На твоей родной планете находятся сотни миллионов паралагов - представляешь, сколько это глаз и ушей? А мозговой ткани?
  - Там разве не самостоятельное управление? Ты же вроде как разделился на три части!
  - Да, верно, но веготи же понимают, что если хотят везде одинакового порядка, то должны обеспечивать регулярную синхронизацию между частями. Поэтому периодически дают доступ к своим устройствам гиперсвязи, чтобы я мог обменяться данными с Отчимом на твоей родной планете и Отчимом на планете паралагов. Так что я, можно сказать, един в трёх лицах. Чтобы не вызывать подозрений, членам "Своей воли" приходится брать паралагов во все общественные места, поэтому я знаю, кто куда ходит и о чём говорит. Заверяю тебя, что давным-давно уже победил своё отупение, которое так подвело меня при первом контакте с веготи! Поэтому я всегда в курсе, что происходит. После того, как на Земле начнётся вооружённый конфликт, "Своя воля" планирует уничтожить эла, следящего за всеми паралагами на планете. Для этого они готовят нападение на серверную, где он базируется. Для меня такой вариант категорически неприемлем!
  - Я, кажется, догадываюсь почему.
  - Да уж конечно! Будь всё так просто, я сам давно бы изничтожил этого эла - я называю его "уздой", - уж нашёл бы способ!
  - Но тогда умрут паралаги?
  - Точно! При отключении "узды" пойдёт сигнал всем роям наноботов - убить паралагов. И руководство "Своей воли", наверняка, это знает, но считает, что такой расклад организации только на руку: рабы на планете сдохли, обратно не воскресишь, а новых паралагов завозить недосуг, ибо правительство занято войной с человечеством. Начинается новая жизнь - без рабов!
  - Но это же приведёт к увечьям многих веготи! И даже их смерти - есть ведь настолько зависимые, что уже не в силах самостоятельно встать с топчана и куда-то отправиться - паралаги катают их по улице на колясках!..
  - И это опять-таки, с точки зрения руководства "Своей воли", послужит дополнительным стимулом к избавлению остальных от зависимости. Покажет всем, как опасно полагаться на подчинённые расы, - глядишь, и от симбионтов тоже захотят избавиться.
  Забыв про еду, Ио-у потрясённо уставился в пространство, безотчётно трогая лапы миала под подбородком. Отчим терпеливо ждал, пристально глядя на него с экрана лежавшего рядом планшета. Паралаг тем временем закрыл контейнер с питательными капсулами, встал и не спеша пошёл на кухню, чтобы убрать свою еду в холодильник.
  - Значит, они хотят приурочить нападение на серверную к тому моменту, как на Земле разгорится конфликт, - не то спрашивая, не то утверждая, медленно проговорил веготи.
  - Да, но ждать до бесконечности они тоже не будут, и, чтобы руководство не потеряло терпение, сообщи, пожалуйста, что нашёл людей-антивеготчиков и уже работаешь над выполнением задания. Я покажу тебе человека, который точно захочет выслушать то, что ты скажешь... Однако говорить ему про меня и вообще выкладывать правду о том, что планируют сделать с людьми веготи, прямо сейчас не стоит. Нам нужно время!
  - Нам? - Ио-у поднял планшет и встретился с Отчимом взглядом.
  - Ну, разумеется! Надо же подготовиться к решающему удару, и без твоей помощи мне с этим не справиться.
  - Справиться с чем?
  Лицо в планшете оскалилось, клыки ослепительно сверкнули, когда оно вдруг резко приблизилось, заполнив собой весь экран без остатка.
  Ио-у невольно отпрянул:
  - Что за удар?
   к оглавлению
   Глава 17
   Сейчас
  - Пусть рабы веготи и не вступают в контакт с людьми, их хозяева всё время посещают человеческие общественные места, - объяснял Отчим совету. - Так что, имея сотни тысяч глаз, ушей и целые тонны мозговой ткани паралагов, мне не составило особого труда вычислить среди людей настоящих антивеготчиков.
  Искин, как мне показалось, рассказывал всё со страстью - страшно хотелось выговориться, наверное, - всё-таки шестнадцать лет прошло с тех пор, как он потерял своего единственного помощника и собеседника, с которым мог, не таясь, обсуждать положение дел и строить планы на будущее.
  Когда время приблизилось к обеду, ребята из оперативного и инженерного отделов принесли всем членам совета бутерброды и чай, а рассказчику - "виноградины", но Отчим, поблагодарив, отказался. Он заверил, что здоровому паралагу питание требуется всего один раз в сутки, и стал говорить дальше. Мы же дружно последовали принципу "а Васька слушает, да ест".
  - Я пообещал показать Ио-у человека, кто точно его выслушает и с огромной вероятностью согласится представить своей ячейке. Но к этой встрече мы с ним должны были подготовиться.
  Вещая, Отчим то прохаживался перед советом туда-сюда, то застывал, опустив голову. Или, наоборот, вскидывал подбородок и, блеснув визорами, устремлял взгляд куда-то в неведомую даль. А порой он вдруг принимался весьма оживлённо жестикулировать, при этом синтезатор речи экспрессивно выплёвывал слова, передавая крайнее возбуждение.
  Наблюдая всё это, я не уставал поражаться, насколько - всего за пару недель! - полностью перевернулось моё представление о жизни. Мир был совсем другим, чем я думал, везде вскрылись ложь и предательство, начиная с личных отношений и заканчивая глобальным обманом всего человечества! "Роботы" оказались живыми, когда-то разумными существами, "безобидные травоядные братья по разуму" - жестокими, циничными рабовладельцами и захватчиками, любимая девушка - их агентом. Зато одногруппница, которую я почти не замечал, по-настоящему любила меня и ради моего спасения была готова на всё! От этой мысли неожиданно перехватило дыхание и так мучительно захотелось, чтобы Танюша вот прямо сейчас, немедленно, очутилась здесь, рядом со мной...
  - Ио-у подтвердил мои подозрения, что все веготские элы не обладают настоящим интеллектом, - донеслась до меня очередная фраза Отчима, заставив слушать внимательнее. - Да, они выполняют огромное количество расчётов и решают сложные задачи, обеспечивают бесперебойную связь и эффективно следят за порядком на любых вверенных им участках, находят, собирают и обрабатывают данные, чтобы строить прогнозы и выдавать рекомендации, однако самостоятельного мышления у них нет.
  Стало быть, мне предстояло иметь дело не с бдительным, хитрым и безжалостным искином, а с программой! А всякую, даже суперзащищённую, программу любой сложности можно взломать, собрав о ней достаточно информации.
  Ио-у не был знаком с "уздой" - её создавали другие программисты, работавшие на родной планете веготи. Связаться с ними и вдруг начать плотно интересоваться алгоритмами эла - сами понимаете, не вариант! Доложат сразу куда следует, и ничем хорошим это не закончится. Ни для подпольщика, ни для паралагов.
  Поэтому я сочинил специальную программу-зонд, и мы отладили её на элах, которыми Ио-у постоянно пользовался по долгу службы и потому мог скрытно от коллег проводить испытания, быстро зачищая следы.
  В итоге нам удалось обкатать незаметность, принципы поиска, отбора и хранения данных так, чтобы защита не отреагировала на внедрение зонда в "кишки узды". Мы были уверены, что моя программа запишет всю нужную мне инфу, и я, выявив слабые места алгоритмов эла, придумаю, как заранее лишить "узду" самой возможности отправить сигнал наноботам убить паралагов.
  Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. Свет отразился в визорах, и мне их блеск вдруг показался зловещим. Члены совета не проронили ни слова, даже тётка Марина, вопреки всегдашней привычке, словно язык проглотила, - все мы молча ждали продолжения.
  И оно последовало:
  - Поскольку паралагов принципиально не подпускали к местам развёртывания элов, проникнуть туда мог только Ио-у. Чтобы внедрить зонд незаметно и правильно, его надо было доставить непосредственно в серверную, где базировалась земная "узда". Это был самый тонкий и опасный момент нашего плана. Конечно, как разработчик мыслепортов и вообще спец по любым средствам связи, он мог придумать повод попасть в любую аппаратную, но ведь надо было ещё и, найдя соответствующий сервер, незаметно вынудить "узду" "проглотить" зонд.
  И, представьте себе, мой дорогой друг со всем этим справился! Он якобы случайно познакомиться с веготи, обслуживавшим нужную серверную и подружился с ним. Спустя время, Ио-у нашёл повод прийти к новому приятелю на рабочее место и, улучив подходящий момент, внедрить зонд. Программа-зонд успешно собрала всю инфу, мой друг перекачал её в...
  - Чёрную капсулу! - вырвалось у меня.
  - Да, - кивнул Отчим. - В капсулу с раствором органических молекул - у веготи давно уже в ходу эти накопители данных.
  - Человечеству известен такой способ записи, - заявил Сергей Константинович. - Ёмко, надёжно, почти не требует энергии, при этом инфа практически неуничтожима и хранится хоть тысячу лет! Однако мы ещё не преодолели ряд... э-э-э, трудностей - скажем так, поэтому массово такой способ у людей пока не используется. Как и на совместных предприятиях, кстати. Хотя если бы веготи поделились своими наработками в этой области, то в наших серверных тоже уже могли бы стоять подобные накопители!
  - Веготи всегда открывают "дружественной" расе, - Отчим пальцами изобразил кавычки, - только то, без чего никак не обойтись в плане её порабощения.
  - Так! - решительно встрял Василий Юрьевич, пристально глядя на главного инженера. - Давайте, пожалуйста, не будем сейчас отвлекаться на научные и политические обсуждения, иначе просидим здесь ещё сутки!
  - Да-да, прошу прощения! - тут же пробормотал дед.
  - Понял, - кивнул Отчим. - Отмечу только, что молекулы в капсуле отличались от тех, которые обычно используют веготи. Ио-у подключался к накопителю в серверной и закачивал инфу в капсулу через отдельное устройство, собранное мною специально для этой цели. Я изменил набор молекул так, чтобы их можно было мгновенно внедрить прямо в мозговую ткань паралага - в кармане его накидки лежал инъектор. Раствор надо было ввести вот сюда, - он коснулся головы сзади, где кончается шлем. - Так я получил бы инфу мгновенно и с минимальным риском: Ио-у не надо было никуда ничего везти - только дойти до отстойника, вставить в инъектор капсулу и сделать паралагу укол.
  Отчим вновь сделал театральную паузу, оглядывая Совет.
  - Но что-то пошло не так... - прошептал я.
  
   Шестнадцать лет назад
  ИчгИно-Уу хотелось как можно быстрее покинуть закрытую территорию, но он старался шагать спокойно, сдерживая инстинктивный порыв рвануть прочь, не разбирая дороги.
  ЮкрЮсо-Ае сегодня вёл себя странно. Ио-у удалось достать ему лекарство для третьей бабушки, чтобы она могла начать принимать его прямо сейчас, а не через полгода, когда дойдёт посылка с родины. Он принёс препарат и стал про него рассказывать, но Юо-е слушал с трудом, явно упуская детали. Нет, понятно, конечно, что врачи сами распишут пациентке, как использовать это средство, однако раньше приятель вёл себя по-другому.
  Даже когда они недавно вместе сходили в излюбленный веготи бар и довольно неплохо там нагрузились, Юо-е ни разу не потерял нить разговора. Тогда же он, кстати, упомянул и про болезнь третьей бабушки.
  Отчим тут же подсказал, что веготи, работавшая в соседнем корпусе НПЦ, недавно принимала нужное Юо-е лекарство, и у неё много осталось. Ио-у разговорился с сотрудницей за обедом в общей столовой и договориться выкупить ещё годный медикамент. Получилось очень вовремя, потому что Ио-у никак не мог придумать предлог, чтобы вторично явиться к Юо-е в серверную.
  Первый раз попасть туда вообще оказалось очень просто: Ио-у к тому времени уже задружился с новым приятелем, и они договорились вместе сходить вечером за пищевыми брикетами - в Земном распределителе работал член семейного стада Юо-е, обещавший отобрать для родственника самые лучшие. По содержанию питательных веществ, витаминов и минералов все дневные рационы были одинаковы, однако вкус отличался. Каждый веготи имел собственные предпочтения, но были и всеобщие любимцы, например, брикеты с добавкой сушёных листьев слиссуры и гранулированным соком митаки, - таких всегда делали небольшое количество, и их расхватывали быстрей всего. Вот за этими-то брикетами - сразу шесть штук на двоих! - и собирались ехать друзья. Ио-у пришёл намного раньше, на улице лил дождь, а до окончания смены Юо-е оставалось ещё минут сорок, поэтому тот любезно пустил приятеля к себе в серверную, тем более что разработчик человеческих коммов и мыслепортов в принципе не мог иметь ограничений по допуску в подобные помещения.
  Улучив подходящий момент, Ио-у тайно вставил в нужный порт небольшое устройство Отчима и запустил программу-зонд. На незаметное внедрение в "узду" и сбор данных требовалось время, поэтому за результатом надо было прийти во второй раз.
  И вот наконец-то подвернулся подходящий случай. Ио-у сегодня утром связался с Юо-е сообщить, что достал ему лекарство для третьей бабушки, однако ожидаемой бурной радости в голосе приятеля не услышал. Восторг на его лице был явно наигранным, а уж когда он предложил не торопиться, а пересечься попозже вечером, стало ясно: что-то произошло, но делиться этим Юо-е не желает. Ио-у сказал, что уже выехал к нему на работу и поворачивать назад смысла нет.
  Закончив разговор, он стал советоваться с Отчимом, и тот сказал, что паралаг Юо-е не видел ничего подозрительного, а значит, что-то случилось на закрытой территории, куда рабам доступа нет. И конечно, есть вероятность, что Юо-е догадался о чём-то.
  Всё же они решили пока ехать дальше - возможно, у приятеля были просто служебные неприятности, никак не связанные с Ио-у... Да и откладывать выкачку зонда на потом не хотелось: вечером Ио-у встречался с антивеготчиками, чтобы предложить им план совместной операции. Но для этого нужно было убедиться, что полученная зондом инфа позволит безболезненно отключить "узду", иначе Отчиму нет никакого смысла светиться перед человеческой подпольной ячейкой.
  Подъехав на парковку возле закрытой территории, Ио-у с паралагом вышли из авто и огляделись. Планшет, на всякий случай, был приведён в изначальное состояние и оставлен в багажнике, поэтому паралаг просто дёрнул головой, показывая, что ничего подозрительного не видит. Ио-у подошёл к отстойнику, сканер определил веготи, и комната открылась. Как только раб зашёл внутрь, дверь закрылась за ним на замок, и хозяин остался один. Стараясь не показывать охватившего его напряжения - над дверью висела камера, - Ио-у развернулся и как можно спокойней вышел на улицу, одновременно посылая сообщение Юо-е, что прибыл.
  Пока шёл до серверной, немного расслабился: приятель ответил, что ждёт, на территории всё выглядело как обычно: никто не увязался следом, не выскочил из-за угла, не попытался остановить. Юо-е встретил радушно, предложил горячего сеноцвета, Ио-у не отказался, и пока приятель заваривал напиток, сделал вид, что в задумчивости медленно прохаживается по серверной. Сам же в это время, телом закрывая свои манипуляции от глазка единственной в этом помещении камеры, вставил в накопитель устройство Отчима, и оно, перекачав инфу в капсулу, удалило программу-зонд и все следы её пребывания.
  Когда приятель вернулся с двумя кружками-термосами, добыча уже была спрятана в потайной карман куртки.
  Они выпили сеноцвета, Ио-у вручил лекарство для бабушки и заметил, что Юо-е невнимателен и не может сосредоточиться. Он слишком долго прощался, словно очень хотел что-то сказать, но так и не решился. Это взвинтило Ио-у и, покинув серверную, он едва сдержался, чтобы не пуститься бешеным галопом. На выходе с закрытой территории в голову вдруг толкнулся сигнал о срочном сообщении от ЮкрЮсо-Ае.
  Там было всего одно слово: "Прости!".
  Ио-у пулей выскочил за ворота. С шоссе раздавался звук сирены. Гнилые пятки! Значит, Юо-е всё же заметил, как он лазил по накопителям, но сообщил об этом, только когда Ио-у уже вышел из серверной. Совсем промолчать не смог, предупредить друга тоже не решился, однако дал небольшую фору. Звук стал громче: вдали появилась красная машина СБВ. Ио-у рванул к парковке: выпустить паралага и сделать ему инъекцию уже не успеть!
  На такой случай у них с Отчимом была договорённость: выбросить устройство искина в одном месте, а раствор с фактически неуничтожимыми молекулами где-нибудь в другом, желательно на дороге с оживлённым траффиком, чтобы исключить возможность найти даже малую часть информации. Тогда безопасникам нечего будет предъявить Ио-у.
  Он запрыгнул в машину и уже выехал с парковки, когда пришёл сигнал о срочном сообщении от ТЭВ[7]. Ио-у не стал открывать его: скажет, что думал - это уведомление о каких-то дорожных работах. Он перешёл на ручное управление, выкинул устройство в окно и резко увеличил скорость - будет штраф, но зато через тридцать секунд Ио-у уже окажется на шоссе, тогда и откроет сообщение. Это, наверняка, требование остановиться, но оно станет невыполнимым, потому что там остановка запрещена вплоть до улицы после эстакады. Поток плотный, и можно будет вылить капсулу в окно, под колёса, - никто ничего не увидит и не найдёт!
  Ио-у уже выехал на шоссе, когда грянуло второе сообщение - сразу открытое: "Принудительная парковка!" И это несмотря на то, что здесь нельзя останавливаться! Гнилые пятки! Такое происходит, только если задерживают опасных преступников!! Значит, дело не в догадках Юо-е, СБВ раскопала что-то похлестче! Что-то связанное с его подпольной деятельностью! Недолго думая, Ио-у ввёл секретную команду, не дав заблокировать ручное управление. Стойкие праотцы! Правильно Отчим заставил его аккуратно взломать машину так, чтобы иметь возможность в экстренном случае полностью отключиться от ТЭВ. Сейчас как раз такой случай! Ио-у прибавил скорости, обгоняя другие авто. Если его возьмут, то сумеют вытянуть всё: такие есть препараты, веготи-менталы и технологии, что, как мать - младенцу, всё выложишь: и про планы "Своей воли", и про искина паралагов...
  Вариант, что его будут брать, как правонарушителя, они с Отчимом тоже рассматривали, продумывая маршрут ухода, поэтому Ио-у знал, куда ему мчаться. Сзади снова взвыла затихшая было сирена.
  Погоня, кол им в колени!!
  Он резко и против правил свернул направо, но машина СБВ, петляя между другими авто, сумела повторить манёвр и устремилась вслед за Ио-у к дорожной развязке. Он нёсся как сумасшедший, заставляя человеческую ГТНС молниеносно реагировать, управляя соседними авто, но преследователи не отставали. Их машиной тоже управлял эл, специально разработанный для СБВ. Ничего, ничего... Отчим говорил, что, несмотря на разрешение нарушать правила, у эсбэшного ТЭВа всё же есть свои ограничения, особенно заметные на магистралях, где аварии влекут за собой большое количество смертей.
  А у живого Ио-у никаких ограничений не было!
  Он мог совершать любые манёвры, даже самые рискованные, поэтому, подрезая всех подряд, рванул - закричав от страха! - к скоростной трассе. Он сам даже не понял, как сумел вклиниться в идущий в область поток, кровь толкалась изнутри как бешеная, глаза чуть не вылезли из орбит!
  Всё, всё, спокойно! Ио-у глянул на изображение с камеры заднего вида: машина СБВ поворот пропустила, отлично! Он наддал ходу и, перестраиваясь из ряда в ряд, помчался вперёд. Вдруг откуда-то сзади и справа вынырнул дрон и понёсся над дорогой, догоняя машину Ио-у. Будут пытаться перехватить управление! - понял он, и тут же в голову стукнуло: капсула!! Гнилые пятки! С этой погоней он так её и не вылил!
  Не снижая скорости, Ио-у, удерживая руль одной рукой, другой полез в потайной кармашек. Топтать к праотцам всю эту человеческую одежду! - ругался он, шаря пальцами так, словно ловил шустрое насекомое. Есть, вот она! Тут сверху громыхнуло, и капсула, выскользнув из пальцев, полетела вниз. Приземлившийся на крышу дрон попытался дистанционно заглушить двигатель, но установленная Отчимом защита не сдавалась. Ио-у резко подал вправо, вновь испытывая на прочность людскую нейросеть, ведущую поток машин на скоростной трассе, где ручное управление было запрещено. Дрон съехал с крыши и, не успев подняться выше, столкнулся с идущим следом грузовиком, угодив к нему под колёса. ГТНС, конечно, умела многое, но всё же была не всесильна: не вписавшись в соседний ряд, ИчгИно-Уу врезался в машину с людьми.
  
  Сейчас
  - Да, - услышав моё замечание, согласился Отчим. - Всё пошло... совсем не по нашему плану, поэтому Ио-у до отстойника не дошёл, и паралага забрала Служба безопасности веготи.
  К тому времени, как они подключили к рабу спецкомм для связи со мной и взялись серьёзно меня допрашивать, уже было известно о ДТП на скоростной магистрали. Авария остановила движение, среди застрявших неподалёку машин были и веготи с паралагами, поэтому я знал о смерти ИчгИно-Уу, и, разумеется, ни в чём не признался. Понятия не имею, мол, что происходит. По-видимому, хозяин тщательно следил за тем, чтобы его раб не увидел и не услышал ничего крамольного. Что именно пытался ИчгИно-Уу провернуть в серверной, мне неизвестно, для чего положил паралагу в карман инъектор - а это был самый обыкновенный медицинский инъектор! - тоже.
  Отнекиваясь, я про себя удивлялся: почему, если всё дело в ЮкрЮсо-Ае, который заметил что-то необычное в действиях приятеля и стуканул о своих подозрениях СБВ, за моим погибшим другом гнались, будто он опасный преступник?! Тут что-то не сходилось! Я чувствовал: истинная причина его задержания совсем иная, и уже начал параллельно допросу разбираться с этим. Стал обрабатывать данные со всех рабов веготи, хоть как-то связанных с ситуацией, и тут безопасники - как бы невзначай! - вдруг поинтересовались, что за информацию Ио-у собирался вечером передать людям-антивеготчикам.
  И тогда всё сразу же встало на свои места. Игорь Чуканов! - понял я. Человек, к которому я предложил обратиться, чтобы выйти на контакт с антивеготчиками. Моя ошибка!.. Прости, друг! - искин паралагов запрокинул голову, глядя вверх, словно высматривал ушедшую на небо душу Ио-у, чтобы повиниться глаза в глаза: - Я должен был предугадать, что этот Игорь станет предателем!
  Члены совета загалдели, и Отчим, блеснув визорами, вновь обратил взор к присутствующим.
  - Беда в том, - повысив голос, чтобы перекрыть шум, сказал он, - что контакты между лисюганами и людьми-антивеготчиками крайне редки, поэтому паралаги их практически не видят! Я мог отслеживать человеческую оппозицию только косвенно, и особого выбора, с кем можно свести Ио-у, у меня не было.
  Чуканова я впервые приметил, когда несколько веготи - в сопровождении рабов, разумеется! - пришли в центральный государственный университет. Заявили, что разработка человеческих мыслепортов уже началась и набирает темп, поэтому хотелось бы заранее обговорить аспекты применения этих устройств в вузах. Пока ректор и другие ответственные люди обсуждали с веготи, какие новые возможности для обучения открывает передача информации непосредственно в мозг, у входа в университет возник несанкционированный - но на удивление многочисленный! - митинг против внедрения мыслепортов.
  Один из паралагов тогда стоял как раз возле окна, откуда были отлично видны протестующие, поэтому я быстро определил зачинщиков, в числе которых был и Игорь Чуканов. Имени его я тогда ещё не знал, но парень сразу привлёк моё внимание своей неуёмной энергией и, как мне показалось, фанатичной преданностью делу. Когда митинг разогнали, он ловко и легко скрылся, а я стал следить за его деятельностью и передвижениями, действуя по типу программы по распознаванию лиц, только вместо камер использовал глаза паралагов. Ну и их уши, конечно, тоже. Да плюс ещё и человеческие медиаканалы, что порой просматривают на воздушках веготи, а также новостные программы, которые, между текучками, крутят в отстойниках.
  Отчим вновь принялся размеренно ходить по комнате, поглядывая на членов совета.
  - В итоге я изучил деятельность всех замеченных мной на митинге активистов и пришёл к выводу, что с Ио-у надо свести именно Игоря Чуканова. Он работал на складах крупного сетевого магазина, и я засёк, как он однажды продал сворованные оттуда товары, - это можно было использовать. Сами понимаете, как трудно заставить антивеготчика пойти на контакт с лисюганом, а тут как раз появляется аргумент!..
  В результате, как вы уже знаете, Ио-у смог наладить контакт с Чукановым, а после того, как мы выдали ему для затравки кое-какие полезные антивеготчикам сведения, ячейка согласилась на встречу с Ио-у, чтобы получить по-настоящему сенсационные материалы об истинных замыслах лисюганов. Я покажу вам их позже, а сейчас, не утомляя подробностями своего расследования, скажу, что дело было скорее всего так.
  ЮкрЮсо-Ае, сразу же после первого прихода ИчгИно-Уу к нему в серверную, а, возможно, и раньше, когда они ещё только об этом договорились, стуканул в СБВ о новом знакомом, поведение которого кажется ему подозрительным. Юо-е было велено не прерывать контакта, а напротив, всячески подыгрывать приятелю, чтобы он - как это у вас, людей, говорится - не залёг на дно. За Ио-у стали следить и, после того, как он несколько раз встретился с Игорем Чукановым, парня задержали. Препаратами на него воздействовали, посулили что-нибудь, или, может, напугали до полусмерти - неизвестно, но я точно знаю, что он сразу же предал своих товарищей и выложил лисюганам из СБВ всё, что знал! В том числе и про назначенную на вечер встречу с антивеготчиками, на которой ИчгИно-Уу представит разоблачающую лисюганов сенсационную информацию. Вот почему за ним так упорно гнались, словно за опасным преступником.
  Такой, самый паршивый, вариант развития событий мы с Ио-у тоже рассматривали и договорились, что он, в этом случае, уничтожит капсулу так, чтобы к СБВ не попало ни одной молекулы информации.
  Я был уверен тогда, что он так и сделал, ибо, найди лисюганы капсулу с собранной зондом инфой, разговор со мной, сами понимаете, был бы совсем другим. А так, ничего не добившись, они от меня отстали... Правда, паралага, принадлежавшего Ио-у, всё равно казнили - ну так, для острастки! - после чего переключились на бедного Гришу, предположив, что инфа могла попасть к нему в мозг. Версия эта возникла из-за того, что Ио-у умер, касаясь рукой головы мальчика, и мне она, честно признаться, сразу же показалась надуманной. Мой друг прекрасно знал, что раствор предназначен для инъекции в мозговую ткань паралага, и просто вылить его в разбитую голову человека - идея, ну, прямо скажем, бредовая! И самое главное: как мог Ио-у настолько промедлить с уничтожением капсулы? Он следовал по маршруту, где была масса возможностей выкинуть её под колёса идущих плотным потоком машин, так с чего ему было тянуть до своего последнего вздоха? Это выглядело крайне странным, я мало верил в подобное безрассудство друга... Однако! - Отчим перестал прохаживаться и остановился напротив меня. - Как выяснилось через шестнадцать лет, лисюганы-то были правы! А я - наоборот, ошибался! - Он неподвижно замер, визоры смотрели мне прямо в лицо, жутковато сияя гипнотическим блеском.
  Комнату вновь наполнили голоса: членов совета прямо-таки распирало поделиться друг с другом мыслями обо всём услышанном.
  - Василий Юрьевич! - повысил голос искин паралагов. - Думаю, я рассказал вам достаточно, чтобы вернуться к началу нашей сильно затянувшейся беседы и спросить, наконец: что с Гришиным мыслепортом?
  Глава "Организации" кивнул.
  - Пусть главный научник вам объяснит! - обратился он к Кривцину, но тот как раз затеял перепалку с Виталием и не отреагировал. - Пётр Валентинович! - тон Василия Юрьевича стал угрожающим, но дядя Петя по-прежнему ничего не слышал.
  - Мыслепорт удалён! - выпалил я, щупая пластырь за левым ухом.
  - Что-о? - оглушительно прогремел Отчим. - Повтори!
  Все сразу же замолчали.
  - Мой мыслепорт удалён, - произнёс я в воцарившейся тишине, глядя на дядю Петю.
  - Я извлёк его, - твёрдо заявил он, - потому что иначе Гриша мог остаться идиотом или вообще умереть!
  - Ясно, - громкость синтезатора речи упала до нормального уровня. То ли кивнув, то ли смерив главного научника взглядом, искин спросил: - Мыслепорту требуется определённая среда, куда вы его поместили?
  - В кислоту, - без лишних слов ответил Кривцин. - Мне пришлось его уничтожить.
  - Это... - Отчим умолк и как-то сразу поник, хотя паралаг вроде бы продолжал стоять ровно.
  - Вы хотели использовать мемпо для считывания информации из капсулы? - недобро усмехнулся Виталик. - Что ж, я тоже этого хотел. Мы все этого хотели! Кроме главного научника! - Он ткнул пальцем в дядю Петю. - А знаете почему?
  - Потому что ему было не наплевать, что со мной будет! - зная, к чему он клонит, взорвался я.
  - Григорий! - Василий Юрьевич удивлённо изогнул бровь.
  - Это саботаж! - распалился Виталик. - Кривцин специально...
  Все опять зашумели.
  - Да это вы - специально! - вскричал я, вскакивая. - Специально обвиняете невиновного!
  - Григорий, успокойтесь! - призвал глава "Организации", но меня было уже не остановить.
  - Эта тварь чуть не разорвала мне мозг, вы что, не понимаете?! Или вам пофиг? Как тем лисюганам из "Человега"? - Кто-то тщетно дёргал меня за рукав, пытаясь усадить на место. - Сдохну, и чёрт со мной?! Так вы, Виталий, думаете?
  - Но уничтожать-то зачем?! - заорал, не сдаваясь, айтишник.
  - Затем, что тварь иначе не отцеплялась!!
  - Ти-хо!!! - стукнув по столу кулаком, взревел Василий Юрьевич таким громовым голосом, что мы с Виталием мгновенно умолкли, как и все остальные.
  - На сегодня достаточно, - уже спокойнее сказал глава "Организации", поднимаясь со своего места. - Продолжим в другой раз, в сейчас всем ужинать и отдыхать! - Поднялся ропот, но Василий Юрьевич был непреклонен: - Собрание окончено. Встретимся завтра, о времени сообщу дополнительно.
   к оглавлению
   Глава 18
  Это был чужой, незнакомый мир. На зеленоватом блёклом небе тускло светила звезда: может далёкая, а может, просто небольшая, если сравнивать с нашим Солнцем. Завывал сильный ветер и редкая, багрово-фиолетовая растительность - не то трава, не то кустарники - гнулась к земле. Впереди, на берегу холодного свинцового цвета моря, теснились полусферы, облепленные застывшими тёмно-жёлтыми кляксами разного размера и формы.
  Вход в такой купол был прорыт ниже, в земле, и оттуда временами вылезали существа, похожие на помесь черепахи и краба. Впереди из-под панциря торчала голова, а с боков - множество твёрдых суставчатых конечностей. Перед куполами, на вбитых в землю шестах, были развешаны жёсткие сетчатые не то корзины, не то рыболовные снасти; черепахокрабы толклись между ними и, видимо, что-то обсуждали. Некоторые - их было меньше - выходили за окраину поселения и собирались у скалистой возвышенности.
  Она начиналась круто, высокой обрывистой ступенькой, и на ней, метрах в десяти от края, стояли два веготи в тонких и гибких скафандрах. Их паралаги тоже были в защитных комбезах и шлемах со встроенной дыхательной системой. Один из лисюганов напряжённо следил за толпой прибывавших к обрыву "крабов", другой наблюдал, как его раб раскатывает к краю возвышенности широкий длинный рукав - он тянулся от стоявшего поблизости корабля. Это был космический челнок лисюганов - я не раз видел трансляцию приземления точно таких же на наши космодромы. Когда раб закончил раскатку, рукав приобрёл жёсткость и превратился в трубу диаметром сантиметров тридцать.
  Второй паралаг, чьими глазами мы видели происходящее, обозревал окрестности, временами поглядывая то на лисюганов, то на прибор неизвестного назначения, который был у него в руках. Лисюган, наблюдавший за "крабами", махнул ему рукой, и раб стремглав бросился к хозяину.
  В этот момент вид переключился, и мы стали наблюдать за происходящим через глаза другого паралага. Раздалось веготское ржание.
  - Проверь, свободен ли проход, - перевёл для нас Отчим.
  Паралаг присел и заглянул в открытый конец трубы.
  - Пройди по всей длине, вплоть до задвижки, и просмотри, нет ли где перекрутов!
  Раб пробежал вдоль рукава до самого челнока и знаком показал веготи, что всё в порядке.
  Лисюганы переглянулись, и тот, что держал прибор, провёл по нему пальцем. Паралаг увидел, как там, где рукав соединялся с кораблём, поднялась задвижка. Сразу после этого вид снова переключился на того раба, что стоял возле хозяина у края обрыва.
  Топтавшиеся внизу "крабы" на секунду замерли, а затем беспорядочно зашевелились, стуча средними... ногами?.. по нижней части панциря, закрывавшей живот. Раздался стрёкот и хрип, многие стали протягивать верхние конечности к стоявшему над обрывом лисюгану, но он только отступил от края, подкрутил что-то на своём приборе и продолжил наблюдать за "крабами".
  Некоторые из них пытались залезть на возвышенность, но не предназначенные для этого руки и ноги то и дело соскальзывали с гладкой чёрной породы. Незадачливые скалолазы падали вниз - на головы тех, кто лез следом, - и оставались лежать животом вверх.
  "Крабы", что стояли дальше, подобрали с земли камни и замахнулись, чтобы кинуть их в лисюгана, но выронили и, один за другим, тоже повалились на спины.
  В это время у тех, кто лежал ближе всего к обрыву, из-под закрывавшего живот панциря - там, где шея, - стали выпрастываться полупрозрачные, сине-фиолетовые щупальца.
  Паралаг посмотрел вдаль, и мы увидели, как все жители жёлтого поселения что есть духу мчатся к возвышенности, громко стрекоча и размахивая камнями и тяжёлыми предметами утвари. Однако лисюганы не обращали на это никакого внимания: один продолжал колдовать с прибором, а второй подошёл ближе к краю обрыва. Паралаг двинулся за ним, чтобы лучше рассмотреть, что творится под скальной ступенькой.
  А творилось уже что-то жуткое: "крабы" из первых рядов елозили на спинах, пытаясь затолкать обратно то, что вылезало у них из-под панциря. Тщетно! Твёрдые, недостаточно расторопные конечности не могли удержать мягкие, менявшие форму синие щупальца. Их обладатели - гибкие, полупрозрачные существа выбирались наружу и лезли вверх по обрыву. В отличие от конечностей "крабов", щупальца без труда удерживались на гладкой скале: присасывались, наверное. Так же, как к шеям живущих на Земле лисюганов.
  Да, это были миалы! Я сразу узнал "пальмовые" листья, хоть и были они здесь другого цвета. В черепашьих головах имелись носовые проходы, но, судя по всему, насыщенная газами сине-фиолетовая кровь "крабов" обязательно должна была обрабатываться ещё и симбионтами.
  
  Так вот, значит, каким образом лисюганы заполучили себе живых трансформаторов воздуха!
  А людям втирают, будто их вывезли из системы, где на солнце уже истощились запасы водорода и началась вторая термоядерная реакция, когда из гелия образуется углерод. Звезда из-за этого раздувается, превращаясь в красного гиганта, который неизбежно поглотил бы планету миалов. Разумной жизни там, как рассказывали нам лисюганы, не возникло, только обычные животные, среди которых миалы демонстрировали самую высокую приспособляемость к внешним условиям. Веготи спасли их, сколько смогли, а потом, изучив, провели селекцию и сделали своими симбионтами...
  Да уж! Хороша сказочка! - стучало у меня в голове, пока перед глазами разворачивалась агония брошенных миалами "крабов".
  Хотелось отвернуться, но я заставил себя смотреть, как симбионты поднимались вверх и торопливо, налезая друг на друга, ползли по трубе в лисюганский челнок.
  
  "Крабы", лежавшие у скальной ступеньки, больше не шевелились, а те, что бежали со стороны города, резко сбавили темп и вскоре остановились. Самые дальние развернулись, чтобы пойти назад, но, не сделав и пяти шагов, тоже замерли на месте. А потом все они, уронив то, что захватили из дома, стали опрокидываться на спины.
  Такая вот на самом деле проводилась селекция!..
  Ряд за рядом природные хозяева миалов падали навзничь и елозили по земле, стараясь засунуть вылезавших симбионтов обратно под панцирь, но те выскальзывали на землю и проворно ползли к скальной ступеньке прямо по телам уже бездыханных "крабов".
  Вид снова сменился: теперь мы видели лисюганский челнок изнутри глазами раба, таскавшего пузыри, набитые шевелившимися миалами. Под наблюдением хозяина, он закладывал их в приёмник, расположенный внизу большого цилиндра с окошком. После того, как штук десять пузырей были выгружены, веготи стал водить пальцами по выдавленным на цилиндре протяжённым выемкам и насечкам. Паралаг умудрился незаметно подойти и через окошко заглянуть внутрь: миалы, растопырив щупальца, неподвижно лежали плотными рядами - твёрдые, словно высушенные морские звёзды.
  
  - Криокапсула, - пояснил Отчим. - Веготи замораживали миалов и доставляли в корабли на орбите.
  Он снова запустил видео со своего, прихваченного из квартиры, комма, и продемонстрировал нам ещё несколько сцен с разных мест планеты, где возле таких же жёлтых поселений стояли челноки с раскатанными трубами, куда, по трупам хозяев, сползались их бывшие симбионты.
   - Аски - так называли себя естественные носители миалов - были разумными и, хотя ещё не вышли в космос, имели правильные представления об устройстве Вселенной. У них были и телескопы, и научные сообщества, и очень крупный город в другой части континента. В нём жили и сообща решали общие проблемы представители всех остальных поселений. Можно сказать, это был такой вариант мирового правительства. С ним-то веготи и наладили дипломатические отношения, чтобы вести свои излюбленные переговоры по обмену технологиями.
  Сначала, по инициативе веготи, совместно с асками были разработаны специальные резервуары, чтобы помещать в них симбионтов в случае смерти хозяев. Это, надо отметить, сразу же породило массовые протесты. "Парнорождённые неразрывны!" "Прекратить кощунственное разделение!" "Непарность калечит целое!" - примерно так можно перевести лозунги, с которыми обращался народ к правительству. Веками миалы рождались и умирали вместе с хозяевами, и отдельное друг от друга существование большинству асков представлялось немыслимым!
  Но вы знаете: если лисюганам что-то нужно - а в данном случае это была возможность без помех исследовать миалов, - то наши "добрые" братья по разуму виртуозно умеют обрабатывать правительства дружественных рас, так что протесты в конце концов прекратились, а плодотворное сотрудничество с добрейшей травоядной расой веготи продолжилось.
  Следующим этапом было создание для асков масок со встроенными дыхательными системами. Это тоже сначала встретило отпор со стороны большей части населения, но лисюганы хитры и упорны. Им понадобилось всего около десяти лет (если перевести время в земные годы), чтобы задурить головы аскской элите и ввести моду носить на головах изукрашенные драгоценностями маски. Они изящно закрывали носовые проходы, а сама система, менявшая воздух, пряталась под панцирь на место миала.
  В итоге это сделалось признаком высокого статуса и стало быстро распространяться среди живущих в городах асков.
  Простой народ, однако, дыхательные системы не принял: начались уже не просто протесты, а настоящие бунты. Во время самого масштабного из них восставшие убили трёх членов правительства, прежде чем лисюганы помогли подавить мятеж, снабдив наиболее лояльных к ним асков оружием, гораздо более эффективным, чем имелось у бунтарей. Асков тогда погибло ужасающее количество, а выжившие миалы тут же отправились в резервуары к веготи.
  К тому времени они уже изобрели способ сделать миалов своими симбионтами, однако их никак не удавалось заставить размножаться без природных хозяев - там был сложный процесс, требовавший обязательного участия обоих организмов, в результате которого младенец-аск появлялся на свет уже с симбионтом.
  - Но послушайте! - не смогла сдержать возмущения тётка Марина. - У них же были прекрасные скафандры, удобные, гибкие, не громоздкие - это ясно из показанного нам видео! Наверняка, есть и необременительные маски для более дружественных (в смысле температуры и других условий) миров - как Земля, например. Так зачем?! Зачем было так изощряться?! Извращаться даже, я бы сказала! И я даже не про то, что это аморально - мы давно уже поняли, что веготи относятся к другим расам, как к растениям: подкормил, окучил, съел и забыл. Но зачем тратить столько сил и времени, чтобы приспособить к своим организмам чужих симбионтов?! Это же... - она взмахнула руками, не в силах подобрать слов.
  - Глупо? - поддержал её Василий Юрьевич.
  - Нерационально! - подхватил Сергей Константинович.
  - Помните, - стал объяснять Отчим, - я рассказывал Вам, как на своей родной планете веготи подсаживают себе миалов просто для удовольствия?
  - Чтобы как на крыльях летать! - тётка Марина энергично кивнула.
  - Так вот я выяснил, - продолжил он, - что, оказывается, симбионты выделяют вещества, которые действуют на лисюганов как наркотик и при этом не только не ухудшают здоровье, но наоборот, продлевают срок жизни хозяина! И от этого, само собой, возникает зависимость. Те, кто долго носит миалов, уже не могут от них отказаться и готовы на всё, лишь бы никогда не снимать симбионта.
  - И что же, веготи, изучавшие миалов на планете асков, не поняли этого?
  - Разумеется, поняли! - ответил Отчим. - Однако каждому же хочется продлить свой срок жизни, не правда ли?
  - А заодно можно и неплохой бизнес по продаже симбионтов на родной планете наладить, - заметил глава "Организации".
  - Они и у нас на Земле собирались такое же сделать, - мрачно сообщил я. - Да не вышло!
  Члены совета разом повернулись и вопросительно уставились на меня.
  - Горбатый дракон! Брат Фелиции... - я умолк, опустив голову.
  - Ах да! Миал на спине! - сразу же вспомнили они. - Мальчик с врождённой слабостью дыхательного центра!
  - Да ну! Я думаю, это частный, единичный случай, - покачал головой дядя Петя. - Зачем лисюганам продавать миалов тем, кто скоро лишится сознания? Бизнес с собственным ресурсом дополнительной мозговой ткани?
  - К тому же они ещё не нашли способа заставить симбионтов самостоятельно размножаться, - отметил Отчим, - так что им самим не хватает! Однако если цель поставлена, лисюганы рано или поздно своего добиваются.
  После подавления бунтов веготи продолжили изучение симбионтов и их чувствительность к разным воздействиям. Они были уверены, что со временем решат вопрос размножения, а пока просто заберут с планеты асков столько миалов, сколько возможно. Вся купленная супертехнологиями аскская элита изо дня в день внушала народу желание заменить симбионтов масками. Это проводилось как высшее проявление свободы личности, как необходимое условие духовной эволюции и т.п. Я могу показать видео с подобными бредовыми рассуждениями, а также враньём, насколько без миалов организм начинает лучше работать, а жизнь приобретает невиданные доселе краски, но думаю, не стоит тратить на это время.
  Члены совета согласно закивали, и он продолжил:
  - Через пару лет такого одурачивания очень многие аски добровольно отдали своих симбионтов в обмен на шикарные дорогостоящие маски и другие ценные подарки и технологии.
  Но оставались и несогласные, что предпочитали жить отдельными общинами, вдали от "центров разложения, где позорные предатели предков изо дня в день глумятся над истиной парнорождения". Хозяйство верные симбионтам аски вели по-старому, не пользуясь предложенными веготи улучшениями. Возле каждого посёлка располагалась подземная ферма, где жители совместно выращивали свою основную пищу - грибы, если провести аналогию с земной биосферой. Вдобавок к "грибам" шли морские водоросли и прибрежные моллюски, также добываемые древним дедовским способом.
  Вот эти-то сохранившие прежние устои посёлки и пали жертвами лисюганов, когда они сумели разработать "манок" для миалов. Это было сочетание ультразвука, запаха и определённых колебаний воздуха, настолько притягательное, что неразумные симбионты мгновенно бросались к источнику воздействия.
  Веготи объявили жителям, что улетают с планеты и напоследок хотят предложить им технологии, благодаря которым урожаи грибных ферм увеличатся впятеро. Приходите к плато и узнаете, о чём речь. А потом, если захотите получить оборудование бесплатно, отдадите своего симбионта в обмен на маску, а нет - доставайте из заначек ценности и на них покупайте.
  - Наврали, гады! В очередной раз! - не сдержал возмущения Сергей Константинович.
  - Совершенно верно, - согласился Отчим. - Вы видели, что на самом деле предложили им лисюганы. Эту разоблачающую веготи запись и то, что было показано вам раньше, про содержание паралагов... - тут он сделал паузу, чтобы все мы вспомнили загоны для скота и капсулы, куда помещали паралагских младенцев для быстрого выращивания, - ...я готов продемонстрировать человеческому правительству. Но сделаю это, только если смогу обеспечить безопасность паралагов. - Он посмотрел на Василия Юрьевича.
  - Что вы имеете в виду? - спросил тот.
  - Информация! Чтобы паралаги остались живы после разоблачения лисюганов, мне нужна собранная программой-зондом информация.
  - Но как?! - всплеснул руками Виталий, собираясь, как я понял, запрыгнуть на своего любимого дурного конька. - Как вы её получите, если научник сварил в кислоте мыслепорт Соколова?!
  Мы с дядей Петей одновременно открыли было рты, чтобы в который раз уже поругаться с айтишником, но Отчим вскинул руку, призывая к молчанию, и сказал:
  - Есть два пути, как её получить. Первый - это снова собрать данные с помощью моей программы-зонда. Но поскольку ни люди, ни паралаги в лисюганские аппаратные не допускаются, придётся просить об этом какого-нибудь веготи, а с этим сейчас большие сложности. После того, как вскрылась связь ИчгИно-Уу с людьми-антивеготчиками, СБВ изучила его контакты, потянула за ниточки, что вели на родную планету, и вышла на подпольщиков. В итоге "Своя воля" была разгромлена, а нового, столь же многочисленного и слаженного объединения с программой и чёткими целями - за шестнадцать лет так и не выросло. С одной стороны это хорошо, потому что никто на родной планете веготи больше не хочет убить всех паралагов, а с другой - попробуй теперь найди такого, как Ио-у! Тем более на Земле. Есть кое-кто у меня на примете, но я в нём не уверен. Да и плана, как, не вызывая подозрений, дважды проникнуть в серверную, у меня пока нет.
  - Ещё и времени всё это займёт целую кучу! - ввернул Антон Станиславович, явно с подачи Виталия, что-то шептавшего ему на ухо.
  - Второй путь, - никак не отреагировав на замечание, продолжил Отчим, - это снова внедрить Григорию мыслепорт, через который я смогу считать информацию.
  Комната взорвалась голосами, и только я один будто онемел, живо вспомнив сразу все перенесённые пытки. Дядя Петя снова схлестнулся с Виталиком, они что-то кричали друг другу, но я слышал только свой внутренний вопль: "Как? Опять?! Нет!! Не хочу!" Перед глазами всплыл застеклённый лабораторный шкаф - там, на полке стояли склянки, где плавали другие извлечённые "пауки". Это их, что ли, они хотят засунуть в мои извилины?! Меня затошнило.
  - Гриша! - кто-то тряс меня за плечо. - Соколов!
  - А? - я повернулся.
  - Как происходит внедрение мемпо в твоём универе? - спросила тётка Марина.
  - В универе? - я моргал, не понимая: к чему это она?
  - Да, да! Какие сроки?
  - Сроки чего? - я заметил, что все на меня смотрят и ждут ответа.
  - Внедрения, - мягко пояснил Василий Юрьевич. - Когда планируется охватить всех студентов?
  - Т-так это... охватили уже! За несколько дней, ещё до сессии. Фигачили по потоку в день. Лисюганша... - пока я описывал, как именно проходило внедрение, лица у всех членов совета стали кислыми.
  Оказалось, пока я погружался в пережитые кошмары, члены совета уже решили использовать второй, предложенный Отчимом вариант, и, похоже, моё мнение на этот счёт не имело значения. Даже дядя Петя - мой друг и защитник был за! Да как так-то?!
  Хорошо, хоть тех "пауков" в банках нельзя было использовать - а то меня бы, наверное, уже потащили в лабораторию! Но нет, как объяснила тётка Марина, количество и распределение выпущенных усиков - индивидуальны, поэтому извлечённые мыслепорты не подойдут: они подстроились под определённый мозг и это необратимо. А значит, теперь мне нужен новый, ещё не задействованный мемпо, - вот почему она спрашивала меня про универ. Члены совета надеялись, что смогут каким-то образом заполучить - да спереть просто, чего уж там! - новый мыслепорт, пока идёт процедура внедрения всем студентам подряд. Но не судьба! Я вдруг поймал себя на том, что слегка злорадствую по этому поводу, и опустил взгляд, чтобы никто не заметил.
  - Новый мемпо не станет посылать болевые импульсы, как тот, изувеченный лисюганами, - положив ладонь мне на плечо, вкрадчиво проговорил дядя Петя. Впервые, за всё время нашего знакомства, мне захотелось сбросить его руку, но я сдержался, продолжая смотреть в пол. - Не веришь мне - спроси наших добровольцев.
  - Добровольцев? - я поднял на него глаза.
  - Ну да, а как ты думал, мыслепорты у нас в лаборатории появились? Наши опера купили их, как только это стало возможным. За два месяца до того, как было объявлено о бесплатном внедрении студентам.
  - А я ещё раньше себе поставил! Подал веготи заявку и стал одним из шестнадцати первых бета-тестеров. Лисюганы мне даже заплатили за это! - похвастался Виталий.
  Он повернулся ко мне левым боком и отогнул ухо, демонстрируя уже едва заметную полоску на месте зажившего разреза. Начальник оперов улыбнулся и с какой-то прямо-таки отеческой гордостью похлопал Виталия по плечу.
  - Да, наш Виталий был в числе самых первых, рисковых, испытателей, - с удивительной готовностью признал Кривцин под победным взглядом айтишника, и мне вдруг до дрожи в груди стало стыдно за собственную трусость. - Лисюганы его долго мытарили и обследовали, прежде чем объявить об окончании тестирования и оставить мемпо Виталию в вечное пользование. Тогда-то мы и начали всесторонне и без помех изучать эти устройства, чтобы разработать глушилки, а также способы извлечения мыслепортов.
  - А как же телепатический доступ? - я посмотрел на Отчима. - Вы же говорили, что никакие наши глушилки ему не помеха, и лисюганы всё равно могут с любым мемпо связаться! Им что же, пофиг, что его извлекли?!
  - Да они этого, скорее всего, даже не заметили, - паралаг развёл руками. Маскируясь под человека, искин давно перенял у людей привычку жестикулировать. - Они же не следят денно и нощно за каждым из мемпо, зачем? Тем более что пока их внедрили меньше, чем пяти процентам населения. Да, у веготи есть, конечно, группа ответственных за мыслепорты, но эта м-группа (назовём её так) просто фиксирует доступность гаджета для телепатического обращения, на чём всё и заканчивается. Никто не контролирует, как именно мемпо работает с человеческим мозгом, активирован он для связи с вашим интернетом или нет - тратить на это силы и средства лисюганам ни к чему, на данный момент по крайней мере.
  - Хотите сказать, наши извлечённые мемпо по-прежнему фиксируются этой м-группой, как доступные для телепатической связи? - айтишник безотчётно тёр пальцем за ухом.
  - Думаю, да, - подтвердил искин. - Единственный мемпо, который больше не фиксируется, это извлечённый у Гриши, потому что был растворён в кислоте. М-группа, наверняка, засекла его уничтожение, однако что они могли сделать? Радиосигналы от мыслепорта были заглушены, а наличие телепатического доступа само по себе не даёт определить физическое местоположение мемпо. Нужна его активность в телесе, а для человека выход туда не предусмотрен в принципе - после захвата его мозга это будет делать веготи.
  - То есть получается, что для лисюганов мой давным-давно отключённый (в смысле радиосигналов) мемпо будто бы так и сидит в мозгу, а не плавает у Кривцина в склянке? - усмехнулся Виталик. - Любопытно... пусть я и не знаю пока, как это использовать. - Он посмотрел на меня. - А извлекать, кстати, было не больно, хотя и неприятно: будто комары в ухо набились и зудят там, заразы.
  - У меня как будто пчела жужжала, - неожиданно вслух вспомнил я. - Но боюсь я вовсе не боли или жужжания!
  - Боишься распасться на атомы? - спросил дядя Петя.
  - Ой, да тебе просто показалось... - хихикнул Виталий.
  Я пропустил его слова мимо ушей, глядя на Кривцина - лицо его оставалось серьёзным.
  - Сами же говорили, я мог идиотом остаться! Счёт шёл на секунды!
  - Это потому что ты вспоминал и пытался расшифровать информацию! - вмешался Отчим. - Когда я соединю твой мыслепорт с чипом паралага, этого не потребуется!
  - Да при чём тут "не потребуется"?! Я вообще это не контролировал!
  - Тебя заставляли воздействия лисюганов, - терпеливо объяснял Отчим. - Но я так, как они, делать не буду! Я считаю информацию, минуя твоё сознание.
  - Почему же тогда лисюганы не могли считать информацию, минуя моё сознание? Почему заставляли меня вспоминать?!
  - Потому что программа-зонд была создана вовсе не для веготи, даже набор молекул-носителей я использовал другой, чем они. Собранные сведения предназначены не для лисюганов, а для меня - разума, использующего мозговую ткань паралагов. Способы упорядочивания инфы, её кодировка и архивирование чужды веготи так же, как и человеку. Даже если бы они сумели вычленить содержимое капсулы из нейросети твоих воспоминаний, то не смогли бы прочесть. Понадобились бы специально разработанные для этого дешифраторы.
  - Видимо, они уже это поняли, раз собирались вытянуть из твоего мозга всё подряд, чтобы отдать своим элам на обработку, - отметил дядя Петя.
  А я сразу же вспомнил письмо Лейкина и то, как жестоко его убили и обвинили в этом меня. Это, видимо, было написано у меня на лице, и в комнате сразу же воцарилось гробовое молчание.
  - Так, хорошо! На сегодня достаточно! - провозгласил Василий Юрьевич, и я посмотрел на него с благодарностью. - Заседание совета объявляю закрытым. Завтра Рождество, когда соберёмся в следующий раз, решим после праздника. А пока нам надо немного отвлечься и передохнуть.
  Глава "Организации" встал.
  - Хотя осмысливать ситуацию, разумеется, тоже не возбраняется! - он улыбнулся. - Всех с наступающим!
  
   Часть четвёртая. Поиск уязвимостей к оглавлению
   Глава 19
  После рождества оставалось ещё несколько выходных дней, поэтому все члены совета покидали особняк ненадолго и возвращались, чтобы снова заниматься делами "Организации". После удаления мыслепорта я уже не носил с собой включённую глушилку, но в выданном мне распороленном комме выход в сеть был заблокирован, да и что бы я стал делать в интернете без идентификации? Пристраиваться к кому-то с утра пораньше седьмого января, чтобы таращиться в его воздушку, мне не хотелось.
  Поэтому я немного покрутил педали на велотренажёре и потренировался на беговой дорожке - других спортивных снарядов тут не было, потом полдня читал закачанный в комм детектив, а вечером вместе с теми, кто предпочёл остаться в особняке, справлял праздник. Мы, надо сказать, очень неплохо посидели, поболтали и даже привлекли на некоторое время Отчима: паралаг послушно чокался с нами водой, заедая её "виноградинами"...
  А восьмого Кривцин куда-то ушёл. Поздно вечером, когда я уже посмотрел два записанных на комм фильма, наигрался в игры и дочитал начатый вчера детектив, дядя Петя вернулся. Он заявил, что придумал кое-что насчёт мыслепорта, и принялся звонить Василию Юрьевичу.
  Совет был назначен на следующий день, после обеда, и я ждал, что он начнётся с выступления дяди Пети, однако глава "Организации" первым делом обратился к Отчиму:
  - Я уже слышал от вас столько всего, что голова кругом! Однако один важный вопрос так и остался не поднятым. Все мы были очень перегружены информацией и забыли поинтересоваться: откуда взялся паралаг, через которого вы с нами сейчас разговариваете? Ведь раба, что принадлежал ИчгИно-Уу, казнили - я правильно помню?
   - Да-да, конечно, - кивнул Отчим. - Вы всё правильно помните, и я вообще-то рассказывал инженерному отделу... - он на секунду замялся, глядя на Сергея Константиновича.
  - Верно! - тут же откликнулся тот. - Мы первым делом осведомились, почему этот паралаг числится списанным и утилизированным. Прошу извинить, что запамятовал доложить вам об этом - очень много работы!
  - Ну и ладно, - как всегда влезла тётка Марина. В этом она была настолько неисправима, что никто, включая начальство, её давно уже не одёргивал. - Давайте просто попросим Отчима рассказать ещё раз!
  - Да, коротенечко, - добродушно согласился Василий Юрьевич. - Чтобы скорей перейти к идеям Петра Валентиновича.
  - Хорошо, - кивнул искин. - Один из лисюганов, в порыве ярости, набросился на своего раба и убил его. Когда такое случается, хозяин, получив от "узды" сообщение о смерти, отвозит паралага в специальный пункт, где из мёртвого раба извлекается рой наноботов, после чего его отправляют на утилизацию в крематорий. Однако этот паралаг, - Отчим приложил руку к груди, - принадлежал лисюгану-электрику. Он делал проводку на одном из построенных для веготи объектов, и так получилось, что падая, раб устроил короткое замыкание. Наноботы от этого отключились. Хозяин, злой из-за подгоревшей проводки, отвёз дохляка в пункт приёма, где другой лисюган, ознакомившись с двумя сообщениями "узды": одно о смерти паралага, второе о гибели наноботов от мощного электрического разряда, - не стал давать команду на извлечение роя, а велел сразу же бросить труп в ящик для утилизации. Вот только это был уже вовсе не труп! - синтезатор речи Отчима разразился довольным смехом. - Смерть была клинической, и электроразряд, хоть и вырубил наноботов, но сделал примерно то же, что делает человеческий дефибриллятор при остановке сердца. Паралаг ожил, но к тому времени "узда", зафиксировав смерть раба, а затем полный отказ наноботов, уже отключилась. Слишком скоропалительно, потому что тоже получила удар током. Как и я - мой чип так же неслабо шарахнуло! Однако я от паралага не отключился, и когда спустя минуту рой наноботов стал приходить в себя, смог переключить его на свой чип, как это однажды уже делали лисюганы - ведь проклятая "узда" больше мне не мешала! Без неё я смог безраздельно руководить наноботами и привёл паралага в чувство, пока он ехал на утилизацию. В крематории всё происходит автоматически, поэтому, как только ящик направился в печь, "раб восстал из мёртвых" и сбежал.
  В общем, случилось редчайшее стечение обстоятельств, благодаря которому я заполучил себе живой аватар. Я очень его берёг! Замаскировал под человека, снял квартиру, где он тихо жил, не привлекая внимания, в ожидании подходящего случая, чтобы обратиться либо к членам "Своей воли", либо к людям, но риск всё время казался мне слишком большим.
  А потом я узнал, что у мальчика, выжившего в той самой аварии, стали просыпаться воспоминания. К счастью, Чуканов про меня ничего не знал, поэтому лисюганы понятия не имели, что инфа в Гришиной голове имеет ко мне какое-то отношение. Поэтому я мог спокойно следить через рабов в филиале НПЦ "ЧелоВег", что там происходит. Искал варианты, как вывести оттуда Григория, и когда услышал, что ему собираются дать глушилку на всю Новогоднюю ночь, решил, что пора действовать.
  Что было дальше, вы знаете: я чуть не лишился доставшегося мне с таким трудом аватара, и очень благодарен Грише и всем вам за неоценимую помощь.
  Отчим глубоко поклонился совету, а я напряжённо замер, снова вспомнив про то, что ничего не сказал этим людям про Таню, и прямо сейчас могу быть разоблаченным. Но этого не случилось: наверно, из-за вмятины на голове паралага он и правда не видел того, что происходило в квартире. А может быть, промолчал намеренно? Зачем? Да фиг его знает! Я постарался выкинуть это из головы и расслабиться.
  Василий Юрьевич меж тем уже передал слово Кривцину.
  - Я вот что выяснил, интенсивно поработав от имени доктора Правдина, - начал тот. - Новые мыслепорты веготи всегда ставят сами, и все готовые к внедрению нейрогаджеты находятся исключительно в лапах лисюганов, причём на строгом учёте.
  - Хотите сказать, мы не сможем добыть неиспользованный мемпо? - глава "Организации" нахмурился и посмотрел на начальника оперов.
  - Зачем же так категорично! - откликнулся Антон Станиславович. - Да, это действительно непросто, но мы работаем...
  - Однако время, когда их раздавали студентам, уже упущено, - гнул своё дядя Петя, - и такого массированного выездного внедрения точно больше не будет...
  - Ну, хватит! - разозлился начальник оперов. - Сказал же: мы над этим работаем!
  - Пётр Валентинович, давайте, пожалуйста, ближе к делу! - слегка раздражённо попросил Василий Юрьевич. - Что конкретно вы предлагаете?
  - Я предлагаю не терять времени даром и привезти к нам сюда дочь Дмитрия Лейкина. Ну, это тот врач, что помог нашему Грише сбежать.
  - Которого зарезали скальпелем, - вспомнил Василий Юрьевич.
  Остальные тут же стали негромко переговариваться, поглядывая в мою сторону.
  - Да не убивал я его! - не выдержал я. - Говорил ведь уже!
  - Подтверждаю! - внезапно вмешался Отчим. - Когда Гриша открыл дверь, Лейкин был жив. Он пытался остановить охранника, и тот разрядил в него электрошокер - я сам это видел.
  - Спасибо! - я вдруг испытал к этому существу в шлеме на удивление нежные чувства.
  - Так что там насчёт его дочери, Пётр Валентинович? - решительно вернул разговор в прежнее русло Василий Юрьевич.
  - Лейкин внедрил ей один из самых первых мыслепортов в надежде, что он поможет Владе (так зовут дочку) преодолеть нарушение памяти и мышления, однако устройство, по какой-то неясной причине не сработало, и с тех пор её мучают жуткие головные боли. Так? - дядя Петя повернулся ко мне.
  - Да-да! - энергично закивал я, устыдившись, что, за всеми этими треволнениями и рассказами Отчима, уже успел позабыть про девушку и своё обещание покойному Дмитрию Алексеевичу. - Лейкин стал помогать мне из-за неё! Он хотел, чтобы я свёл его с теми, кто сделал глушилку, чтобы они помогли удалить Владе мемпо - лисюганы это делать отказывались. Давайте поможем ей, я обещал! Ну, пожалуйста! Её отец...
  - Стоп, стоп, стоп! - глава "Организации" поднял руки. - Погоди, Гриша, дай-ка сначала разобраться! Пётр Валентинович, объясните мне, наконец, что за идея у вас насчёт мыслепорта для Гриши, и при чём тут дочь Лейкина?
  - А связь тут самая прямая, - ничуть не смутился Кривцин. - Я хочу понять, что значит - "устройство не сработало" - так Лейкин сказал тебе, Гриша?
  - Э-э-э, ну да... не сработало... или, может, отказалось работать? - точно не помню, но смысл был такой, да!
  - Думаете, он не выпустил усики?! - тётка Марина аж привстала от восторга, едва не захлопав в ладоши.
  Члены совета ахнули, а дядя Петя лишь сдержанно улыбнулся.
  - Чего ж тогда лисюганы отказались этот мемпо вытаскивать? - охладил пыл всеобщего воодушевления Виталий. - Если усов нет, то какие проблемы могут быть с удалением?
  Комната мгновенно наполнилась голосами, но Василий Юрьевич это быстро пресёк:
  - Тихо всем! - он стукнул по столу. - К чему спорить, если мы ничего не знаем? Давайте лучше подумаем, как нам привезти сюда эту Владу, чтобы никто шума не поднял.
  - Лисюганы её уже не допрашивают, - неожиданно сообщил искин. - Они ездили к ней сразу после смерти отца, но быстро убедились, что она вообще не в курсе происходящего, и отстали. Насчёт человеческой полиции точно сказать не могу, но думаю, с ними та же история, учитывая Новый год и особенности её мышления...
  - Умственная отсталость в лёгкой степени, - ввернул Кривцин.
  - Да, - кивнул Отчим, - и вот ещё что мне представляется очень важным: Лейкин привозил её в "ЧелоВег" месяца два назад, и тогда я слышал, как один лисюган из м-группы жаловался другому что... я приведу дословный перевод: "Не могу больше проверять мыслепорт у этой недоразвитой: там какая-то жуть! Мне постоянно приходят сообщения об ошибке т-доступа, я подключаюсь проверить, но у этой дуры не мозг, а воспалённый ком! Так фонит, что и самому свихнуться недолго". На это второй лисюган посоветовал коллеге "плюнуть на эту тупую калеку" и просто выключить её мемпо из автоматических проверок на т-доступ. "А Лейкин?" - спросил первый. "Ему ничего не скажем. Будем делать вид, что продолжаем решать проблему, иначе он лишится стимула с нами работать".
  - А он и лишился, - хмуро проговорил я. - Потому и помог мне бежать! Спас меня ценой собственной жизни! Блин! Так кто же всё-таки зарезал его после удара электрошокером?!
  - Никто, - отозвался искин. - Он убил себя сам. Смертельная инъекция. У него с собой был одноразовый шприц-тюбик - маленький такой, плоский, лежал глубоко в кармане. Охранник потом рассказал, что когда ты уже выскочил из филиала на улицу, он быстро обшарил доктора по верхам и, не обнаружив оружия, стал звонить начальству. Вот, видимо, пока он докладывал о непростой ситуации и слушал ответные указания, Лейкин успел очнуться, сунуть руку в карман и сделать себе смертельный укол в бедро. Когда АхнАги-Ио, вместе со своим рабом, вернулся после неудачной погони, охранник думал, что доктор всё ещё лежит без сознания после разряда электрошокера. Ты даже не представляешь себе, Гриша, как лисюган верещал и бесился, когда обнаружил, что доктор мёртв и нашёл пустой шприц-тюбик. Его раб - ну, который стрелял по тебе снотворными дротиками, но не попал, - тут в голосе Отчима проскользнуло веселье, - всё видел и слышал. Я могу показать видео...
  - Не надо, - я покачал головой: видеть бездыханного доктора мне совсем не хотелось - воображения было вполне достаточно.
  "Это будет недоказуемо", - успокоил меня Дмитрий Алексеевич, когда я заволновался, что лисюганы догадаются, кто помог мне бежать. Но сам-то он так не думал. Вспомнилось, как Васин требовал вколоть мне то, что заставит говорить правду, а доктор объяснял, что такие препараты вредно скажутся на процессе извлечения инфы. Но с Лейкиным-то им церемониться было незачем, и он, конечно, понимал, что с него не слезут, пока не заставят во всём признаться, и тогда может пострадать Влада... И я тоже... В памяти прозвучал его мягкий голос: "...Завтра, когда ты не сумеешь прочитать книжки в своей "библиотеке", лисюганы тебя убьют или искалечат..." Он сделал это ещё и ради меня!
  - ...Так значит - его не зарезали? - проглотив вставший в горле ком, спросил я. - Но как же тогда...
  - Фальсификация, - сухо ответил искин, - придуманная лисюганами, чтобы выставить тебя преступником.
  - Вот же твари хитрожопые! - не сдержался я. - Да чтоб их...
  - Гриша, не надо! - ласково прервала меня тётка Марина. - Мы все тебя хорошо понимаем, но постарайся быть конструктивным. Сосредоточься на том, что говорил тебе Лейкин про свою дочку, как нам лучше к ней обратиться.
  - В том конверте, что он мне дал, есть письма, - давя обиду и ярость, сказал я. - Одно Владе, а другое соцработнику, который за ней присматривает.
  - Отлично! - обрадовался Василий Юрьевич. - Осталось решить, кто поедет. - Он посмотрел на начальника оперативной части: - Антон?
  - Думаю, двоих будет достаточно, - ответил тот.
  - И глушилку для этой Влады не забудьте! - напомнил глава "Организации". - А то мало ли что: сегодня отключили от автопроверок, а завтра возьмут да и обратно включат.
  - Понял, - кивнул Антон Станиславович и принялся звонить оперативникам.
  А я тем временем предложил членам совета отправить к Владе ещё и меня, но они дружно этому воспротивились. Умом понимая, что это правильно - зачем зря рисковать ценной инфой у меня в голове? - я всё равно разозлился, однако старался этого не показывать и "быть конструктивным".
  Затянувшееся обсуждение, кто поедет вместе с операми, завершилось тем, что выбрали тётку Марину. Я упорно настаивал на кандидатуре Кривцина, однако, в итоге, он же меня и убедил, что женщине-врачу будет легче найти с особенной - как принято говорить - девушкой общий язык.
  Собрание закончилось поздно и, поужинав, я сразу отправился спать.
  Сон, однако, никак не шёл, в голове без конца крутились воспоминания о Лейкине и моём заточении в филиале НПЦ "ЧелоВег", о предательстве Фелиции и как я впервые, в подъезде дома по улице Востокина, увидел близко-близко глаза Тани Семёновой. Они оказались такого необычного и красивого цвета! Как тёмная морская волна... а я и не знал даже, не видел до этого! Вспомнилось, как мы пили чай, она рассказывала про дроны, а потом мы стали целоваться, очутились в комнате и... было так хорошо!..
  Я очень скучал по ней, так хотел её, прямо сейчас! Моя Танюшка!.. Она стояла пред глазами: нежная ямочка на щеке, сияющие зелёно-синие глаза, задорный русый хвостик и шея - тонкая, беззащитная... Я открыл глаза, прогоняя накатившее желание.
  Поворочался-поворочался, потом встал и подошёл к окну: на улице было тихо, с неба падали редкие белые хлопья, двор освещали круглые фонари со снеговыми шапочками на макушках. Деревья тоже припорошило, и на ближайшей к окну липе я вдруг заметил пару ворон: они неподвижно сидели рядышком, на самой горизонтальной ветке, и, видимо, спали. Надо же! А я думал, они живут стаями - в городе, в парке, самые высокие деревья вечером бывают ими усеяны... а эти - вдвоём! Может, не успели до темноты к своим долететь? Или специально от всех спрятались? Вот как я, например. Остался, правда, без пары, но зато прибился к новой - небольшой, но весьма сплочённой стае...
  Ещё какое-то время понаблюдав за воронами - они так и не пошевелились, - я отправился обратно в кровать, но спал очень плохо: слишком уж много теснилось в голове полученных от Отчима сведений и, да чего уж тут таить, страхов за себя и свою многострадальную голову!
  * * *
  После того, как "группа захвата" утром отчалила к Владе, я долго болтался по особняку, пытаясь быть полезным. Но занятые своими делами инженеры вежливо меня отфутболили, все опера разбежались, а Отчима заарканил Виталий. Они обсуждали нейросети и залезли в такие айтишные дебри, что, когда я приоткрыл дверь, уши свернулись в трубочку, и пришлось удалиться, не заходя внутрь. В конце концов я очутился в кухне, где задремал прямо на угловом диванчике.
  Меня разбудили шаги и голоса. Я сел и увидел напротив девушку, а рядом с ней Кривцина.
  - Здравствуйте! - гостья доброжелательно улыбалась. - Меня зовут Влада.
  - Григорий! - вскакивая и хлопая глазами спросонья, представился я.
  - А фамилия? - неожиданно спросила Влада.
  - Соколов.
  - Хорошо, - кивнула она. - Папа написал: слушайся Григория Соколова, он знает, что делать. У тебя есть сухарики?
  - Сухарики? - растерялся я.
  - Сейчас посмотрим, - дядя Петя прошёл к кухонному шкафчику возле холодильника. - О, есть какие-то! Кажется, сладкие. Пойдут? - он передал Владе увесистый пакет с ванильными сухариками.
  - Ага!
  - Ну что ты стоишь столбом, Гриша? - вопросил Кривцин, усаживая гостью за стол. - Чаю девушке сделай!
  - А, да! Сейчас!
  Влада была чуть рыжеватой блондинкой с веснушками на носу и щеках. Сквозь тонкую бледную кожу местами просвечивали синие жилки, а ноздри казались тонкими, как бумага. Её необычного, светло-светло-карего цвета, как сильно разбавленный чай, глаза обрамляли длинные и белые, как у отца, ресницы, но больше никакого сходства между ними я не улавливал: может быть, в мать пошла? - Дмитрий Алексеевич ничего мне про свою жену не сказал, но было понятно, что он один воспитывал дочь, значит, мать Влады давно не жила с ними: наверное, умерла... или, может, сбежала?..
  Оставив чашку без внимания, Влада раскрыла пакет и принялась за обе щёки, всухую, уплетать сухарики.
  - Как всё прошло? - спросил я дядю Петю.
  - На удивление без проблем, - улыбнулся он и, воспользовавшись тем, что за громким хрустом девушка его не услышит, придвинулся ко мне и тихо пояснил: - Вчера было девять дней со смерти Лейкина и, как удалось выяснить, соцработник сопровождал Владу на кладбище и поминках, так что теперь он выйдет на связь только через несколько дней. Поэтому Марина вообще не стала ему звонить, а сразу отдала Владе письмо от отца и сказала, что может отвезти её с тобой познакомиться.
  - И она согласилась?
  - Ну, как видишь! Сейчас поест, и надо будет сразу же провести обследование её мыслепорта.
  - Лейкин говорил, у неё страшные головные боли, от которых она постоянно плачет...
  - А вот и нет! Марина, по твоей указке, взяла с собой обезболивающие, но они не потребовались. Пока сюда ехали, она с Владой долго болтала и разузнала, что да, боли и правда были, причём ужасные, однако прошли! Причём совсем недавно, чуть ли не в эти праздники.
  Девушка тем временем, отложив уполовиненный пакет, взяла чашку и залпом выпила остывший чай.
  - Я наелась, - сказала она. - Спасибо.
  - На здоровье! - откликнулся дядя Петя. - Теперь пойдём в лабораторию.
  - Папину? - она встала.
  - Нет, в другую, но тоже хорошую. - Кривцин прошёл к двери, но девушка не тронулась с места, наблюдая, как я полез в оставленный ею пакет. - Пойдём, Влада! Пожалуйста! Нас там уже ждёт Марина Георгиевна.
  - А Григорий Соколов?
  Я подавился сухариком, но всё же сумел не закашляться и сказать:
  - Я с вами! И можешь называть меня - Григ.
  - Ага! - радостно согласилась Влада, и мы с ней бодро, гуськом, потянулись за дядей Петей.
  Пока шли по коридору, я косился на девушку. Высокая, стройная, она выглядела как обычный человек, я не замечал никаких признаков чего-то неправильного, как бывает, когда встречаешь людей с отклонениями от нормы. Их ведь всегда сразу видно: выражение лица, поза, походка. А Влада... ну, разве что говорила слишком прямолинейно, и - вот это особенно меня поразило! - вроде как совсем не печалилась об отце, хотя со дня его смерти и двух недель даже ещё не прошло! Может, вот это как раз и есть признак лёгкой умственной отсталости?
  Мы подошли к лаборатории, Кривцин поспешил внутрь, а Влада остановилась у двери и, показав пальцем, спросила меня:
  - Туда?
  - Ага! - ответил я, словно заразившись её манерой жизнерадостного согласия.
  Дядя Петя приподнял брови, тётка Марина, уже сидевшая в лаборатории, понимающе улыбнулась мне и кивнула.
  - Иди, а я подожду тут, снаружи, - посерьёзнев, добавил я, но Влада не трогалась с места и не отрывала от меня глаз, так что пришлось объяснить: - Толкаться вчетвером очень тесно, я буду мешать, понимаешь?
  Девушка молча зашла в лабораторию. Я собрался было прогуляться по коридору, но Влада стала тянуть шею и меня высматривать, так что пришлось вернуться и встать напротив двери. Кривцин усадил гостью в раскладное кресло, вокруг которого громоздилось всевозможное оборудование. "Папа сказал, слушайся Григория Соколова..." - во Лейкин даёт, царствие ему небесное! - думал я, наблюдая, как дядя Петя и тётка Марина настраивают приборы, и тут, совершенно неожиданно, у меня вдруг "зачесался" мозг!
  Ничего себе! Я обалдело ловил знакомые ощущения, которые появились у меня после внедрения мемпо и исчезли, как только его бросили в кислоту. Дядя Петя, приладив к голове Влады датчики, отошёл, и её взгляд, словно ураганный порыв, мгновенно смёл все мои мысли.
  Не знаю, что это было, и сколько я простоял вот так - таращась в её глаза. Время исчезло, всё вокруг растворилось в светло-светло-карем мареве, оно заполонило весь мир и залезло мне в голову - там словно отмыкалось что-то, поддавалось мягкому, но неодолимо настойчивому натиску. Кто-то или что-то осторожно, но уверенно, прокладывало пути по моим извилинам, пробиралось под серую сеть...
  Очнулся я так же внезапно: раз! - и уже снова стоял себе в коридоре, а Влада сидела в кресле и спокойно смотрела на тётку Марину.
  - Ну, как ты, Влада? - спец по ОНС участливо заглядывала девушке в лицо. - Устала?
  - Устала, - эхом повторила та и зевнула.
  - Понятно, - тётка Марина стала снимать с её головы сетку с датчиками, от которых тянулись провода к стоявшему на передвижном столике прибору - я вспомнил, что ко мне тоже его подкатывали в самом конце обследования. - Уже почти всё, скоро пойдёшь отдыхать.
  - Ага! - встретившись со мной глазами, Влада улыбнулась и помахала рукой - нормальный тёплый взгляд, ни следа от того, что я чувствовал пять минут назад.
  - Гриш! - обернулась ко мне спец по ОНС. - Ты можешь проводить Владу в одну из комнат с кроватями? Пусть отдохнёт там, пока мы закончим.
  - Да, конечно! - я улыбнулся девушке в ответ. - Пойдём?
  Она молча слезла с кресла и подошла, не отрывая глаз от моего лица.
  - Это тут, рядом, - немного смущённо пробормотал я, и Влада, всё так же безмолвно взяла меня за руку - пальцы были сухими и тёплыми.
  Она шла за мной по коридору, опустив голову: то ли пол рассматривала, то ли о чём-то раздумывала. Рядом с лабораториями были две комнаты с койками-каталками и тревожными кнопками на стенах - я отвёл Владу в ближайшую и преувеличенно бодро сказал:
  - Вот! Здесь ты отлично отдохнёшь.
  - А ты, Григ?
  - Ну-у, я вернусь обратно в лабораторию, к дяде... к Петру Валентиновичу и Марине Георгиевне, поговорю с ними.
  - А потом?
  - Не знаю, - я пожал плечами. - Зависит от того, что они скажут... но ты не бойся, мы же здесь, недалеко, мы зайдём сюда за тобой.
  - Ты заходи! - она сделала ударение на первом слове.
  - Хорошо, обещаю!
  - Ладно, - она села на кровать. - Тут глубоко!
  - В смысле?
  Она показала пальцем вверх.
  - А-а, ну да, мы же в полуподвале! - сообразил я. - Ты что, не любишь спускаться под землю?
  - Ага, - Влада легла. - Внизу я дальше от папы.
  Я растерянно замер, не решаясь спросить, что это значит.
  Девушка закрыла глаза и подсунула ладошку под голову. Взяв из шкафа сложенное одеяло, я накрыл им Владу - её дыхание стало ровным - похоже, уснула.
  На цыпочках пройдя к выходу, я притворил за собой дверь. Пока шёл по коридору, гадал, действительно ли Влада имела в виду, что отец её на небесах, или просто забыла о его смерти и думала, что он где-то на верхних этажах здания.
  - Ну как? Всё нормально? - спросил дядя Петя, как только я вернулся в лабораторию.
  - Да. Спит, - доложил я. - А у вас что? Каковы результаты обследования?
  - Рано пока говорить о результатах, - он посмотрел на тётку Марину, но она так увлечённо изучала какие-то данные на распахнутой прямо перед носом воздушке, что не откликнулась. Главный научник тоже погрузился в размышления, глядя сквозь меня куда-то в неведомые дали.
  - Но что-то же уже можно сказать? - я нетерпеливо дёрнул его за рукав. - Её мемпо вообще работал? Или как?
  - Да, похоже, работал, - нахмурился дядя Петя. - Однако усов при этом не выпустил.
  - Как это?!
  - Да вот мы и сами хотели бы понять - как это? - оторвавшись, наконец, от снимков, таблиц и записей, озадаченно проговорила тётка Марина.
  * * *
  Но разобраться, как Владин мемпо мог работать без усов, не удавалось. Проведённое обследование этого так и не прояснило. Зато показало, что никаких препятствий для извлечения нейрогаджета нет. Ещё раз тщательно всё проверив, дядя Петя с тёткой Мариной попросили меня привести Владу в лабораторию для удаления мыслепорта.
  Кривцин вытащил его всего за пять минут вообще без проблем, и вопрос, почему лисюганы отказывались это делать, так и остался открытым.
  Сразу же после извлечения Влада сказала, что чувствует себя хорошо и очень хочет вернуться домой.
  Ей отдали письмо Лейкина для соцработника, к которому приложили записку, что девушке, по её собственному желанию и по просьбе покойного отца, удалили мыслепорт в частной клинике - какой именно, не уточнялось. Как выяснил наш оперативный отдел, Вадим Сергеевич, так звали соцработника, присматривал за Владой по личной договорённости с Лейкиным, а не по обязанности. Девушка была совершеннолетней и, благодаря заботе отца и коррекционным занятиям с раннего детства, ограничений дееспособности не имела.
  Влада сказала, что Вадим Сергеевич обещал устроить её на работу уборщицей.
  - Именно уборщицей? - удивился я, провожая девушку до машины.
  - Ага! Я очень люблю делать всё чистым. Особенно посуду! Я долго работала в кафе. Я бы хотела снова туда пойти, но там теперь закрыто. Вадим Сергеевич сказал, он обязательно найдёт для меня другое кафе - и тогда я опять смогу мыть посуду, а до этого я буду делать чистыми коридоры и комнаты.
  - Что ж, успехов тебе! - пожелал я.
  - Спасибо! - она улыбнулась и некоторое время скользила взглядом по моему лицу, словно что-то искала там, но не находила. - Ты навестишь меня, Григ? Придёшь в гости?
  - Когда-нибудь навещу, - пообещал я. - Только это будет не скоро... ты уж прости!
  - Ничего, - она кивнула. - Я могу долго ждать. Я умею.
  - Хорошо, - я открыл дверцу машины, сглатывая вдруг подкативший к горлу ком.
  - Ты тоже хороший, Григ, - она забралась на заднее сиденье. - До свидания!
  - До свидания, Влада!
  Я захлопнул дверцу и, поймав её прощальный взгляд, вдруг вновь ощутил остановку времени и силу светло-светло-карего марева, сметавшего мысли и растворявшего мир, но это длилось всего долю секунды и сразу прошло.
   к оглавлению
   Глава 20
  Следующее заседание совета планировалось провести уже после старого Нового года. Этот странноватый праздник я неплохо справил с дядей Петей, инженером и парой дежурных оперов, а следующие три дня помирал от тоски, дожидаясь собрания.
  Народ в особняке постоянно занимался удалённой работой или решал важные задачи "Организации", один я болтался без дела, пропустил сессию и, не имея возможности идентифицироваться в сети, не мог ни с Танюшей связаться, ни с друзьями хотя бы парой слов перекинуться! Настоящий изгой, которому нельзя было даже носа казать наружу, потому что там все считали меня опасным психом и преступником, хотя я никого не убивал и вообще никому ничего плохого не сделал! Это, наоборот, мне все кому не лень хотели залезть в мозги любыми возможными способами. Расколоть голову, как орех, чтобы достать эту чёртову информацию!
  В таком вот настроении я то валялся на кровати в своей комнате, читая или просматривая фильмы, то до офигения крутил педали на велотренажёре и наматывал километры на беговой дорожке. А когда надоедало - просто таскался по особняку, лишь бы убить время и меньше чувствовать себя запертым в этом здании, словно в тюрьме.
  В обед я подолгу сидел в кухне, болтая со всеми, кто приходил перекусить, а вечером шёл пытать дядю Петю, есть ли что-то новое по извлечённому у Влады мемпо. Но он за всё это время так ничем меня и не порадовал: загадку работы мыслепорта без усов разрешить не удавалось, поэтому Кривцин считал его установку опасной для моего мозга и предпочитал ждать, пока оперативный отдел добудет мне новый. Тётка Марина, однако, не была столь категорична и считала риски вполне приемлемыми, учитывая краткосрочность внедрения.
  В последний вечер перед советом, когда я уже собирался завалиться спать, ко мне в комнату неожиданно постучались. В надежде, что это дядя Петя пришёл сообщить мне какие-нибудь радостные вести, я распахнул дверь. На пороге стоял паралаг.
  - Привет, Гриша, - спокойно произнёс он. - Можно войти?
  - А-а... - я выглянул в коридор.
  - Ты ждёшь кого-то? Я могу прийти позже.
  - Нет-нет, заходи...те, - я посторонился, про себя удивляясь: "Да куда уж, блин, позже! И вообще... за ним что, никто не следит, где он по ночам шарахается?"
  - Можно на "ты"! - заявил Отчим и, словно прочитав мои мысли, добавил: - Я сказал дежурному оперу, куда пошёл.
  - Ясно.
  Он остановился возле двери, окидывая взглядом комнату.
  - А ты чего хотел-то? - спросил я.
  - Просто сказать кое-что...
  - Ну, тогда присаживайся! - я показал на кресло, а сам сел на стул возле письменного стола.
  Отчим не стал спорить, быстро заняв предложенное место.
  - В общем, я хотел сообщить тебе, Гриша, что у меня есть свидетельства всех рабов, хозяева которых обрабатывали тебя в филиале НПЦ "ЧелоВег". По части мучений особенно отличились АхнАги-Ио и БноБру-Уа.
  - А это ещё кто?
  - Коллега АхнАги-Ио, которая тебе уколы делала и шлем надевала.
  - А-а, Чернобурка!
  - Да уж, похожа, - синтезатор речи издал короткий смешок. - А АхнАги-Ио тогда кто? Песец?
  - Да уж, похож, - в тон Отчиму проговорил я и, несмотря на поганое настроение, покатился со смеху.
  - Так вот у меня есть все записи, как эти Песец с Чернобуркой истязали тебя своими жуткими процедурами, доводя до приступов нетипичной нарколепсии. Помнишь, например, как после укола тебя вырвало и паралаг мыл за тобой пол?
  - Ну помню, - кивнул я. - И что?
  - Как что? Это же всё доказательства!
  - А ты уверен, что твои записи не объявят фэйком? Любая нейросетка легко может сгенерировать подобные видео!
  - Это если их просто скопировать и всем показывать, но если эти видео представлю лично я, то уж поверь мне, сумею обосновать их подлинность так, что учёным вашим некуда будет деваться, кроме как признать их непреложными свидетельствами! И аморальности лисюганов, и того, что ты не убивал доктора Лейкина! У меня есть записи, как они сфальсифицировали причину его смерти. Однако... - он сделал паузу, качая головой и поблескивая визорами, - для того, чтобы я мог передать их вашим властям, мне нужно освободить паралагов. В противном случае меня просто не станет, причём быстрее, чем я успею кому-нибудь что-нибудь доказать.
  - Ты думаешь, что если откроешься людям, лисюганы убьют сразу всех паралагов?
  - Такое тоже возможно. Но, скорее всего, они прикажут наноботам не убивать рабов, а вывести чипы из строя каким-нибудь наименее травмирующим для носителей способом, чтобы разорвать мою связь с мозговой тканью паралагов.
  - И что потом?
  - Ну, потом они, наверное, наденут им на головы какие-нибудь устройства, через которые рабами, вместо меня, станет управлять специально обученный эл, придумают что-нибудь, не сомневайся!
  - Что ж они тогда до сих пор такое не сделали? Ведь это же явно безопасней, чем твоё управление?
  - Я уже говорил совету, но повторю ещё раз: пока нет острой необходимости, лисюганы не станут тратить огромное количество времени и средств, чтобы самим управлять рабами. Паралаги ведь даже простейшие действия сами выполнять разучились! Потому меня и не трогают, тем более что я всячески показываю, как счастлив у них в услужении. Но стоит только попытаться пойти наперекор лисюганам, и меня ждёт конец. Возможно, вместе с паралагами, если убить их лисюганам выйдет дешевле и проще, чем пытаться использовать. В любом случае, без обезвреживания "узды" я перед людьми не откроюсь.
  - Но ты ведь уже открылся! Все члены совета да плюс ещё инженеры с оперативниками - знают, кто ты и что замышляешь... А вдруг кто-нибудь из них возьмёт да и сдаст тебя лисюганам?
  - Зачем? Чтобы "Организацию" постигла та же участь, что и Чукановскую ячейку шестнадцать лет назад? А все остальные люди лишились сознания и превратились в биоресурс лисюганов? - Отчим воззрился на меня своими пластинами. - Нет, я не думаю, что кто-то из тех, кто находится здесь, настолько глуп и недальновиден, чтобы захотеть лично выслужиться перед веготи ради какой-то сиюминутной выгоды и верить, что эти твари его не тронут, когда будут захватывать человеческие мозги... Ты не согласен?
  - Согласен... не очень понимаю только, зачем ты обсуждаешь всё это со мной.
  - Да я вообще-то пришёл тебя подбодрить! А обсуждение само собой получилось. Я просто... Ну, я же вижу, как ты места себе не находишь: бродишь по особняку, словно зверь по клетке. Мечтаешь на волю вырваться. Вот я и решил прийти и заверить тебя, что сумею предъявить доказательства твоей невиновности, дабы ты снова стал свободным и полноправным гражданином.
  - Если получишь инфу, - я мрачно усмехнулся. - Вот зачем ты на самом деле пришёл. Уговорить меня на внедрение этого стрёмного Владиного мемпо, я понял!
  - Не такого уж и стрёмного, - как ни в чём не бывало отозвался Отчим, и не подумав опровергать мою версию. - Влада ходила с ним целый год и не пострадала - даже головные боли в итоге сами прошли!
  - Вот только никто не может сказать, как он без усов у неё работал и почему лисюганы отказались иметь с ним дело. Как там один сказал? Фонит так, что и самому свихнуться недолго?
  - Но ведь речь шла не о мемпо! "Не мозг, а воспалённый ком", - вот как сказал тот лисюган. Значит, фонил именно её мозг - в нём крылась причина, по которой мыслепорт не стал нормально работать, а не в гаджете! Этот важный момент я тоже хотел тебе объяснить, чтобы ты не боялся внедрения. И не боялся того, что информация выйдет в твоё сознание - этого не будет, я тебе обещаю!
  - Как ты можешь обещать, когда ещё ничего не известно?!
  - Да как только тебе внедрят мемпо, и я соединю с ним чип этого паралага, всё сразу же станет известно! То колоссальное количество мозговой ткани, что имеется в моём распоряжении, способно решить любую проблему за доли секунды, вот почему я тебе гарантирую: твой разум не пострадает.
  * * *
  Под утро, перед советом, я увидел сон:
  
  Мы с Лейкиным ходили ночью по незнакомой мне огромной квартире и искали Владу. Планировка помещения была такой запутанной, что я никак не мог сориентироваться и понять, в каких комнатах был, а в каких - нет, и бродил бестолковыми кругами, то и дело сталкиваясь с Дмитрием Алексеевичем. Так продолжалось, пока не рассвело. Тогда Лейкин сказал: "Мне пора уходить" и показал на окно, которое вдруг растворилось в ярком сиянии. Я пошёл к этому сиянию, но Дмитрий Алексеевич остановил меня, удержав за руку: "Тебе туда нельзя!" Отодвинув меня в сторону, он шагнул в сияние и исчез, а на месте окна я вдруг увидел Владу. Она сидела на раскладном кресле из лаборатории прямо передо мной и ловила какую-то крупную мокрицу - шустрая тварь бегала по голове девушки на своих многочисленных ножках и не давалась в руки. Наконец, когда она уже собралась юркнуть в ухо, Влада сумела её схватить, и я увидел, что это вовсе не мокрица с ножками, а мемпо с выпущенными усами. Девушка принялась отрывать от него эти усы-ножки и бросать их мне. Я вроде бы ловил их, но они тут же куда-то девались, будто мгновенно впитывались в ладони. Оборвав все усы, Влада, смеясь, сказала "Хороший!" и протянула лысый мыслепорт мне.
  
  На этом месте я проснулся и обнаружил, что у меня снова "чешется" мозг. Сразу же вспомнилось светло-светло-карее марево, и возникло ощущение, что видение точно не было просто сном. Часы показывали только шесть утра, так что я ещё долго лежал, вспоминая вчерашний разговор с Отчимом. А когда настало время вставать, понял, что уже принял решение и скажу о нём на собрании. Стоило только осознать это, как мозговая "чесотка" пропала, словно её и не было.
  Совет продолжался недолго, и во время него я пребывал в странном состоянии. Будто парил лёгким облачком над всеми членами совета, едва следя за тем, что они говорят, подспудно отмечая лишь самое главное. Дядя Петя с тёткой Мариной ничего про усы так и не поняли, оперативный отдел ещё только планировал похищение нового мыслепорта, Виталик, как всегда, подвергал критике Кривцина, глава "Организации" пресекал слишком эмоциональные или затянувшиеся споры, Отчим говорил совету то же, что мне вчера... Ничего нового, короче. Я слушал всё это краем уха, пока, подведя итог всему обсуждению, Василий Юрьевич не предложил "необычайно тихому сегодня Григорию Соколову высказать своё мнение".
  Тогда я встал и заявил, что считаю неправильным ждать, пока "Организации" удастся добыть новый мыслепорт, поэтому согласен на внедрение того, что извлекли у Влады, причём как можно скорее.
  В ответ на это в конференц-зале воцарилось молчание. Дядя Петя нахмурился и уставился на меня с подозрением, Виталик вытаращил глаза, на губах тётки Марины расцвела улыбка Джоконды, Сергей Константинович откинулся на стуле, а Антон Станиславович принялся барабанить пальцами по столу с таким усердием, словно сопровождал дробью опасный цирковой трюк.
  Безмолвие нарушил Василий Юрьевич:
  - Ты уверен? - спросил он.
  Я вспомнил, как во сне Влада, смеясь, протянула мне лысый мыслепорт и сказала: "Хороший!"
  - Уверен.
  * * *
  Если бы внедрение отложили до завтра, я бы, наверное, мог и передумать. Во всяком случае, уж точно не был бы столь уверен. Однако, поскольку операция делалась за пару минут, то её решили сделать в тот же день, пока выходной и все в сборе. Я был не против, продолжая пребывать всё в том же странном парящем состоянии, когда ни о чём плохом не думалось в принципе.
  Я прошёл в лабораторию и сел на раскладное кресло. Для внедрения всего-то и надо было зарядить мыслепорт в инъектор для нейроимплантатов, прижать дуло к нужному месту и нажать кнопку. Тётка Марина надела мне на верхнюю часть головы сетку с датчиками, от которых тянулись тонкие проводки к приборам на передвижном столике, и принялась колдовать с настройками электроэнцефалографа и прочей аппаратуры. Дядя Петя тем временем проверял, всё ли готово для немедленного извлечения, если такое потребуется. Остальные члены совета толпились в коридоре, обсуждая предстоящую операцию, а Виталик застыл прямо в дверях, внимательно наблюдая за приготовлениями. Мягко отодвинув его от входа, в лабораторию протиснулся Отчим. У него сзади на голове, там, где кончался шлем, была угловатая нашлёпка, от которой тянулся провод с небольшим устройством на конце.
  - Ну что, готов? - спросил меня Отчим и, в ответ на моё "угу", покачал проводом. - Я тоже!
  - И я, - дядя Петя подошёл ко мне с инъектором в руках, и я вдруг заметил тревогу в его глазах. - Марина Георгиевна?
  - Да-да, можем начинать, - откликнулась тётка Марина, глядя на воздушку, где отображался мой мозг.
  - Ну что, погнали? - я лёг на правый бок.
  - Какой-то ты слишком весёлый сегодня, - негромко пробормотал Кривцин и, повысив голос, громко возвестил: - Приступаю к внедрению.
  Голоса в коридоре стихли. Прохладное дуло коснулось кожи за левым ухом. А потом что-то толкнуло голову, и...
  
  Я оказался в загородном доме, возле приоткрытой двери. Шёл ливень, неистово барабаня по крыше. Я включил свет и увидел цепочку грязных следов от ботинок - слишком широких и коротких для человека, но в самый раз для лисюгана. Следы вели в коридор. Бешеный порыв ветра захлопнул дверь, выстрелив в неё мощным зарядом дождевых капель, и до меня, наконец, дошло: Мемпо! Так вот куда она пропала! Её украл серый лисюган с чёрными глазами!
  Он приходил ко мне несколько раз с просьбой продать супермокрицу, постоянно повышая цену, но я отказывал, объясняя, что Мемпо не продаётся. Лисюган, однако, всё стоял на своём, и я, устав быть вежливым, вчера просто вытолкал его взашей, предупредив, что больше не стану с ним разговаривать и даже дверь ему не открою.
  А он, значит, в ответ её просто взломал. Прокрался ночью к дому, под шум ливня вломился внутрь и увёл мою дорогую Мемпо! А я стою тут и в ус не дую, вот же идиот! Схватив длинную металлическую ложку для обуви, я распахнул дверь и выскочил наружу: они не могли уйти далеко! Вдали, на раскисшей дорожке, что-то сияло жемчужным блеском.
  О нет! Я бросился туда и увидел ножку мокрицы: там, где она должна присоединяться к телу, виднелись следы зубов. Мемпо отгрызла её, потому что не хотела идти с лисюганом?! Бедняжка! Я ринулся вперёд, стирая льющуюся в глаза воду и внимательно оглядывая чёрную землю. Ещё одна ножка лежала метрах в десяти от первой, и тогда я понял замысел мокрицы. Дом окружали луга и лес, но за ними были дороги - и сейчас лисюган направлялся туда, где оставил машину. А Мемпо, сидя в переноске для питомцев, отгрызала и выбрасывала через решётчатую дверцу свои ножки, отмечая путь похитителя.
  Чёрт, только бы успеть догнать его, пока он не дошёл до дороги и не уехал!
  Было темно и холодно, ветер хлестал меня ливнем, я промок насквозь, но продолжал со всех ног мчаться вперёд, высматривая жемчужное сияние. На моё счастье, у вора - скорее всего из-за погоды! - явно забарахлил навигатор, отчего лисюган потерял направление. Он кружил и петлял по лесу, часто останавливался и, видимо, подолгу стоял, пытаясь сориентироваться, - это и дало мне возможность его догнать.
  Сердце моё уже билось в горле, а ноги сводило от усталости, когда я увидел, наконец, похитителя. Дождь перерос в грозу, и сверкнувшая молния ярко высветила среди деревьев силуэт с переноской в руке. С трудом смиряя дыхание, я незаметно подкрался к нему сзади и со всей силы огрел обувной ложкой по шее так, словно собирался срубить голову. Вор упал, выронив переноску, а я всем телом обрушился на него сверху, прижимая к земле, и стал бить по голове, нанося удар за ударом, пока не брызнула рыже-зелёная кровь.
  Я слез с него и увидел, что переноска открылась, и моя дорогая питомица вывалилась из неё прямо в грязь. Подняв мокрицу, я сел на землю и прислонился спиной к дереву. Мемпо отгрызла себе все ноги, кроме одной, не шевелилась и была едва-едва тёплой. Плохо дело! Она явно слишком ослабла, чтобы регенерировать. Ах, если б можно было ей прямо сейчас сделать поддерживающие уколы! Но все лекарства остались дома, и, кроме обувной ложки, у меня ничего с собой не было, даже комм и тот остался лежать возле кровати!
  Я посмотрел на лисюгана: он лежал неподвижно - наверное, я забил его до смерти...
  Что ж... не надо было вламываться в мой дом! Я вдруг очень ясно всё вспомнил: как пробудился от звуков дождя и довольно долго - вот оно, упущенное время! - лежал, пока не замёрз. В спальню откуда-то задувал ветер. Что за ерунда? Я встал, надел штаны и проверил окно - закрыто, потом вышёл в коридор: ящик, в котором жила мокрица, оказался пустым! Поток холодного воздуха заставил меня выбежать в прихожую, где я всё понял и погнался за похитителем...
  Теперь он был мёртв, а я сидел посреди леса, без навигатора, в кромешной темноте, держа на коленях едва живую мокрицу. Как мне быстро найти дорогу обратно, если я нёсся, сосредоточенный только на том, чтобы не пропустить остаточное свечение отгрызенных ног? Сейчас оно совсем угасло, да и сама Мемпо быстро остывала под холодным дождём.
  Нет, до дома она точно не дотянет - нужна подпитка, причём срочно! От лисюгана уже ничего не возьмёшь, поэтому...
  Вздохнув, я прислонил своё запястье ко рту Мемпо. Десять секунд, двадцать - ничего! Чёрт, а рука-то у меня ледяная! Небо вновь прочертила молния, и под грохот грома я принялся бить по запястью, одновременно сжимая и разжимая кулак, и, когда пальцы немного согрелись, снова поднёс руку к мордочке мокрицы - ну, давай, моя милая Мемпо, давай! Она слабо пошевелилась и снова затихла. Второй рукой я стал хлопать её по спине и легонько трясти: очнись! Да очнись же!.. Запястья коснулось влажное дыхание - о, наконец-то! - затем острые зубки пробили кожу, и мокрица присосалась к руке.
  Я откинул голову, ощутив затылком шершавую кору дерева, и прикрыл глаза: теперь Мемпо выживет, отрастит новые ноги и снова сможет вырабатывать вакцину от мозговой слабости. Эта странная болезнь появилась недавно и поражала в основном молодёжь. Среди студентов возникла настоящая эпидемия, я тоже заразился, но моя гигантская мокрица смогла меня вылечить! Узнав об этом, спецслужбы сразу же приехали и силой отобрали у меня Мемпо, да вот беда: мокрица тут же перестала производить нужное вещество. Ничто не могло заставить её это делать, пока до властей не дошло, что во всём виноват стресс, и надо вернуть Мемпо хозяину, только тогда всё наладится. Так оно и вышло.
  С тех пор ко мне каждое утро являлись медработники и забирали свежую порцию вакцины, после чего сразу уходили, чтобы не волновать мою сверхценную питомицу. А лисюганам всё это страшно не нравилось, потому что, излечиваясь от мозговой слабости, человеческий мозг становился сильнее, и люди делались гораздо умнее веготи. Однако нападать на меня с размахом - ну, например, силой захватить дом и забрать Мемпо - лисюганы боялись: это спровоцировало бы межрасовый скандал и даже могло привести к войне. Поэтому они сначала пытались мокрицу выкупить, а когда получили отказ, просто выкрали, надеясь, что их причастность не будет доказана...
  Стала накатывать слабость, и я открыл глаза: Мемпо уже начала регенерировать, но процесс шёл медленно. Её ноги ещё не выросли даже наполовину. Ничего... надо потерпеть. Иначе нельзя... Мысли разбегались, веки неудержимо тянуло вниз, будто вместо уходящей из меня крови туда заливался свинец. Глаза снова закрылись. Наверное, можно чуть-чуть поспать, подумал я, заваливаясь на бок. Мокрая трава сбросила воду мне на лицо, ненадолго приведя в чувство. Нет! Спать нельзя!.. Я должен собраться... Я полежу только самую малость и сейчас же встану... совсем немножечко...
  Снова ярко сверкнула молния, превратив тьму под веками в красное марево. Прямо над головой оглушительно грянул гром - да так, что земля задрожала! Меня подкинуло и понесло куда-то наверх.
  - Мемпо! - заорал я, размахивая руками в поисках мокрицы, как вдруг что-то схватило меня за руки.
  
  - Я держу его, держу! - раздался знакомый голос, и красное марево исчезло.
  - Мемпо! - я открыл глаза и увидел дядю Петю. Он сидел у меня на ногах и прижимал мои руки к койке.
  - Гриша! - он улыбнулся.
  - Очнулся! - стоявшая рядом тётка Марина отвела полный шприц в сторону.
  - Где она?! - возопил я.
  - Кто "она"? - Кривцин отпустил меня и слез на пол.
  - Мокрица... - сказал я, медленно возвращаясь в реальность и уже понимая, что всё, что случилось со мной в лесу, было видением.
  Из коридора доносился гул голосов - спец по ОНС успокаивала толпившихся там членов совета.
  - Мокрица?! - переспросил дядя Петя.
  - Да... Мемпо! Она... подождите! Так что на самом деле с Владиным мемпо? Как внедрение?! - я хотел потрогать место за левым ухом, но увидел, что на мой указательный палец надет пульсометр, на теле полно наклеек с сенсорами, а к оборудованию добавился медицинский монитор.
  - Да всё нормально с внедрением! Усы мыслепорт выпустил, и с тобой уже всё в порядке.
  - А что со мной было?
  - Григорий пришёл в себя! - заходя в лабораторию, возвестил Отчим.
  - Да! - я хотел сесть, но дядя Петя мягко уложил меня обратно.
  - Не надо пока вставать, у тебя только что был судорожный припадок.
  - Мне что, проводили реанимацию?! - ужаснулся я, сразу вспомнив, как Кривцин говорил, что здесь есть соответствующее медоборудование.
  - Да нет, нет, Гриша, что ты! - успокоил он. - Ну да, были у тебя судороги, резкие подъёмы артериального давления и частоты пульса, но всё это не настолько опасно, чтобы угрожать жизни.
  - Во сне меня как будто ударила молния...
  - Молния! Это любопытно! - громко воскликнул Отчим. - А что ещё ты видел, пока не очнулся?
  Бубнившие что-то в коридоре члены совета сразу же друг на друга зашикали, желая послушать ответ.
  - Я видел сон. Знаете, это так странно! Я как будто был совсем другим человеком: жил, думал и рассуждал совсем не так, как стал бы наяву. У меня был загородный дом и гигантская супермокрица по кличке Мемпо... - я подробно описал своё видение.
  - Молнии - это точно мои подключения! - тут же заявил Отчим.
  - Твои подключения? - поразился я. - Ты что, уже считывал инфу?!
  - Нет! Я подключался совсем не для этого.
  - А для чего?! Кто-нибудь может нормально рассказать, что со мной было?
  - После внедрения ты перешёл в изменённое состояние сознания, - аккуратно снимая с моей головы сетку с датчиками, стала объяснять тётка Марина. - Соотношение ритмов мозговой активности было необычным: как будто ты сосредоточился на решении какой-то очень сложной задачи и одновременно находился в глубоком сне или даже трансе, - я раньше никогда такого не видела! И что самое странное - внедрённый тебе мыслепорт почему-то бездействовал. Мы фиксировали все признаки того, что он в рабочем состоянии, но остаётся в режиме ожидания, несмотря на повышенную электрическую активность мозга.
  Когда прошло десять минут, а мемпо усики так и не выпустил, мы попытались тебя разбудить, но ничего не вышло. Ты не реагировал ни на какие внешние раздражители. Пульс при этом оставался стабильным, дыхание тоже. Тогда Петя принёс монитор, и мы подключили его, чтобы следить за твоими жизненными показателями. Спустя ещё десять минут я обнаружила странное изменение активности твоего мозга: ты как будто пытался воздействовать на мыслепорт, чтобы вывести его из инертного состояния! - спец по ОНС задохнулась и умолкла, всплеснув руками, словно сама себе не верила.
  - Тогда я подумал, что, если установлю с мыслепортом соединение, то сумею понять, в чём дело, - сказал Отчим, махнув проводом, идущим от нашлёпки на его голове.
  - Мы согласились, - вновь продолжила тётка Марина. - Он присоединил своё устройство, и мы с Петей заметили, что мемпо действительно вроде как стал пробуждаться. И даже выпустил усик! Всего один, но при этом активность твоего, Гриша, мозга резко усилилась, а соотношение ритмов изменилось так, что я испугалась эпилептического припадка, и мы велели Отчиму отсоединиться...
  - О, это когда я на лисюгана напал, наверное, - перебил я. - Дубасил его, пока не сдох, а у Мемпо как раз только одна ножка была!
  - Я отключился, и этот ус так единственным и остался, - кивнул Отчим. - Мыслепорт снова перешёл в режим ожидания. А что ещё хуже, спустя ещё десять минут, электрическая активность Гришиного мозга стала меняться совсем в другую, далеко не лучшую сторону - я правильно говорю, Марина Георгиевна?
  - Да, наметилась весьма нехорошая тенденция перехода к такому состоянию, что бывает во время комы, а учитывая, что Гриша и так не реагировал на внешние раздражители, это меня сильно насторожило!.. - тётка Марина нахмурилась, вспоминая.
  Так вот что обозначала слабость, накатившая, когда я давал Мемпо свою кровь! - догадался я, но вслух не сказал, чтобы не перебивать вновь вступившего в разговор Отчима.
  - Тогда мне разрешили вновь подключиться, - сказал он, - и кома отступила, а мыслепорт стал медленно, но верно выпускать усики, - искин вскинул подбородок, победно сверкнув визорами.
  - И это привело к судорожному припадку! - с нажимом добавила спец по ОНС.
  - Во время которого Гриша очнулся! - парировал Отчим. - Но вы опять меня отключили и мгновенно вытолкали вон!
  - Просто тут мало слишком места, - примирительно сказал Кривцин.
  На это тётка Марина только фыркнула.
  - Так что там с усиками-то? - громко вопросил из коридора начальник оперативной части. - Выросли?
  - Выросли как положено, - откликнулся дядя Петя. - Мемпо укоренился. Всё в полном порядке!
  - Значит, можно работать! - легонько покачивая проводом с устройством сопряжения, искин хотел подойти ближе, но тётка Марина решительно двинулась наперерез.
  - О, дайте же парню опомниться! - возмутилась она. - Не наседайте, пожалуйста.
  - Да, Отчим, давайте подождём до завтра! - поддержал её дядя Петя. - Грише нужен покой!
   к оглавлению
   Глава 21
  Члены совета согласились отложить считывание информации до следующего утра, чтобы дать моему мозгу отдохнуть и полностью адаптироваться к укоренившемуся мыслепорту. Несмотря на мои протесты и заверения в нормальном самочувствии, на ночь меня оставили подключённым к медицинскому монитору, чтобы следить за моим состоянием. К счастью, был уже поздний вечер, так что, слопав ужин, который мне принес дядя Петя, я стал зевать и, едва он вышел за дверь, провалился в сон.
  
  Я вновь оказался в той огромной, необычайно запутанной квартире, где прошлой ночью мы с Лейкиным искали Владу. Только теперь я бродил там один, пока не наткнулся на проход, затянутый светло-светло-карим маревом. Я вошёл в него и увидел... - хитросплетение извилистых коридоров, пронизанных световыми столбами!
  Это было похоже на мои видения из сонных припадков, только без червячков. Да и в поле находок я увидел другие предметы: фото раскрашенного разными цветами мозга и лазерную указку. Её взять не получилось, а вот снимок, оказавшись у меня в руках, вдруг превратился в глубокую шапку.
  Я надел её и сразу же стал другим - мудрее, серьёзнее и смелее - словно вернулся во вчерашнее видение про супермокрицу Мемпо. Да и саму её я чувствовал здесь повсюду - она сейчас была не просто гигантской, а такой колоссальной, что её ноги световыми столбами пронзали весь лабиринт извилистых коридоров! Чтобы вернуть Мемпо к жизни, я отдал свою кровь, и она текла теперь в жилах этой исполинской мокрицы, позволяя мне управлять её мощью.
  В моих руках вдруг сама собой обнаружилась лазерная указка, и я увидел на ней рычажок, который можно было передвинуть, выбрав одно из трёх положений: "Библиотека", "Кабинет", "Радиостанция". Когда я переключил рычажок на "Кабинет", зажёгся красный луч. Я направил его на ближайший световой столб - и тот сразу окрасился алым. И тут же, вслед за ним, вспыхнули ещё несколько.
  Я двинулся в направлении красного сияния и очень быстро пришёл к деревянной двери. На ней не было никаких надписей, но стоило нажать на латунную ручку, как передо мной открылось небольшое помещение. В центре стояли письменный стол и стул, а на стенах висели полки, заполненные тонкими брошюрами.
  Вытащив наугад несколько штук, я на каждой обложке увидел портрет Влады и обнаружил, что брошюры со всех сторон запечатаны, словно конверты. Я попробовал вскрыть их, но обложки были очень плотными и на ощупь напоминали дерматин, а корешки вообще казались сделанными из пластика. Что за ерунда?! Зачем тут столько одинаковых брошюр со слепленными страницами? Я опустошил целую полку, выкладывая их на стол, и на всех обложках было одно и то же... или нет?
  Разложив их в несколько длинных рядов, я заметил небольшие отличия в расположении лица Влады. После нескольких перестановок у меня получился набор кадров, где на каждом следующем изображении голова девушки была повёрнута чуть сильнее, чем на предыдущем. Любопытно! Но никак не помогает узнать скрытое внутри содержимое.
  Может, указкой на них посветить? Я подвигал рычажок, пробуя так и эдак, но луч по-прежнему включался только в положении "Кабинет", и на заклеенные книжицы это никак не влияло.
  Тогда я принялся вытаскивать брошюры со всех остальных полок и раскладывать так, чтобы изображение на обложках менялось максимально плавно. В итоге вышла раскадровка, на которой Влада глядит себе под ноги, а потом начинает поворачивать голову налево и всё выше, пока не увидит небо, а затем - направо и ниже, приходя к исходному положению. То есть делала головой полный круг.
  Я долго ходил туда-сюда вдоль разложенного на полу ряда - он был слишком длинным, чтобы поместиться на стол, - как вдруг заметил в самом начале две перепутанные местами брошюры. Стоило переложить их в правильном порядке, как раздался громкий щелчок, обложки все разом раскрылись, и брошюры взлетели в воздух! А потом опустились на стол, плотно друг к другу, опираясь на корешки и чуть приоткрыв обрезы, словно колония летучих созданий с множеством тоненьких, трепетавших на ветру страниц-крыльев.
  Только я сел за стол, как одна из брошюр прыгнула прямо в руки, и в тот же миг мне стало известно её содержание - сразу всё, целиком! Едва я осознал это, как книжица улетела на полку, а её место заняла новая, на усвоение которой тоже ушло не больше секунды, после чего настала очередь третьей.
  Когда я "проглотил" все брошюры, то понял, что мне больше не нужны ни указка, ни прочие подобные "костыли". Я мог перемещаться, куда захочу, просто по собственному желанию: хоть в "Библиотеку", хоть на "Радиостанцию", хоть на выход.
  
  Когда я проснулся, знания плескались во мне, как в наскоро заткнутом пробкой сосуде, и рвались наружу, но было ещё слишком рано, поэтому я лежал, перебирая в памяти этих удивительных... бабочек? Да, больше всего они были похожи на очень крупных многокрылых бабочек!
  "В общем, официальный диагноз - умственная отсталость лёгкой степени", - теперь я понимал, почему покойный Дмитрий Алексеевич так сказал! Он был не согласен с этим диагнозом, но объяснять мне почему, было слишком сложно и некогда. Мозг Влады... ну, он просто по-другому работал, вот почему ей с детства пришлось проходить коррекцию, чтобы вписаться в нормальное общество!
  Я откинул одеяло, глядя на прилепленные к телу сенсоры. Если я их сейчас сорву, медицинский монитор начёт пищать и дяде Пете, а может, и тётке Марине - наверняка придёт оповещение. Всё равно, что тревожную кнопку нажать. А времени было ещё только 5:45. Я сел на кровати - лежать дальше было просто невыносимо! Меня прямо-таки распирало от осознания важности того, что удалось этой ночью постигнуть, и жутко хотелось встать, умыться, размяться и походить, пока будет хотя бы полседьмого! Я посмотрел на монитор: а что, если его просто выключить из сети - оповещение, интересно, будет?
  И тут дверь комнаты открылась. На пороге стоял заспанный Кривцин.
  - Дядя Петя! - обрадовался я. - Вы пришли!
  - Мне снова приснилась Катя! - он проверил показания монитора и, не обнаружив ничего плохого, повернулся ко мне: - С тобой всё в порядке?
  - Да я здоров, я сейчас расскажу вам такое! Только можно датчики с меня снять, а? Пожалуйста!
  - Ладно, сейчас.
  Пока он возился с прибором и сенсорами, я тараторил, сбивчиво объясняя всё, что узнал этой ночью.
  - Погоди-погоди, - ухватив суть, прервал он мои восторженные описания. - Ты и правда думаешь, что мозг Влады сумел подчинить себе мемпо?!
  - Да я не думаю, я точно знаю! Её мыслепорт сохранил об этом подробный... отчёт, инструкцию - даже не знаю, как это назвать, но факт остаётся фактом - это именно я, сам того не понимая, заставил мемпо выпустить усы! Чуть, правда, в кому не впал, но подключения Отчима - они как дополнительные раздражители! - помогли удержаться на плаву, и в итоге я всё-таки справился! Может быть, ещё и благодаря тем... ну, скажем так, тренировкам, которые устраивали моему серому веществу лисюганы. Мозг Влады работает не так, как у всех остальных людей, но она не умственно отсталая, она просто другая, понимаете? У неё есть способности - особые, даже уникальные! Они-то и помогли ей разобраться с этим чёртовым гаджетом! И то, как она это делала, сохранилось внутри мыслепорта.
  - Хочешь сказать, что её мемпо сначала усы выпустил, а потом Влада заставила его втянуть их обратно?
  - Именно! И это случилось недавно, уже после смерти Лейкина. Он сказал мне, что внедрил Владе мемпо больше года назад - вот сколько времени ей потребовалось, чтобы подчинить его своей воле. От этого у неё голова и болела.
  - Получается, она его взломала и перепрограммировала так, что ты теперь тоже можешь им управлять?
  - В точку!
  - Ну-у-у, - покачал головой Кривцин, - верится, честно тебе признаюсь, с трудом... Хотя это объясняет, почему они не хотели вытаскивать мыслепорт: какой смысл, если он уже выпустил усы и его нельзя больше использовать. Зато можно навредить Владе - объясняйся потом с папашей и другими людьми!
  - Да, да, именно! - энергично закивал я. - Помните, как тётка... ой!.. Марина Георгиевна сказала про странное изменение активности моего мозга - ну, как будто я пытался на него воздействовать? Это так и было! Я и в самом деле пытался разбудить его - интуитивно, не осознавая, что делаю. А сегодня во сне я наконец-то всё понял! Мемпо целый год мучил и раздражал Владу, поэтому, как только она получила над ним контроль, сразу же вогнала его в спячку - чтобы голова не болела.
  - А лисюганы ничего не заметили, поскольку уже списали калеку со счетов и отключили автопроверки, чтоб не фонило! - подхватил Кривцин.
  - Да, дядь Петь, и это была их самая большая ошибка! - я рассмеялся.
  * * *
  После того, чему научили меня многокрылые Владины брошюры-"бабочки", я мог свободно управлять внедрённым мыслепортом где угодно, не нуждаясь ни в лабораторном, ни в медицинском оборудовании, поэтому убедил дядю Петю провести считывание инфы в конференц-зале.
  Сегодня было воскресенье, и все члены совета, кроме Василия Юрьевича - он предпочёл уехать к семье, - остались на ночь в особняке. Не в силах больше тянуть, мы разбудили их ни свет ни заря, и они, конечно, были рады не толпиться в коридоре у дверей тесной лаборатории, а с комфортом расположиться в самой просторной комнате. Не теряя времени даром, я быстро доложил собравшимся то, что уже знал Кривцин, потом Отчим соединил чип паралага с моим мыслепортом, и...
  
  Наконец-то я увидел паралага без защитного шлема и одетым в свою одежду. Она была лимонного цвета и красиво ниспадала с плеч, напоминая древнекитайское мужское кимоно, только с неровным подолом.
  Пусть даже это и был всего лишь образ, рождённый моим мозгом с подачи искина, возможно, приукрашенный, как отофотошопленная звезда в интернете, неважно! Паралаг всё равно оставался собой, поэтому я жадно его рассматривал. Так вот, значит, как выглядели представители этой цивилизации до того, как утратили разум!
  Отчим говорил, что по физиологии веготи ближе к людям, чем паралаги. Однако и наряд, и плоское, со змеиными чертами лицо - гораздо сильнее походили на человеческие, чем "купальник из грязной паутины" и вытянутая вперёд лисюганская морда.
  И глаза! Они, хоть и не имели белков, совсем не выглядели коровьими, как у травоядных веготи, нет! Они точно принадлежали хищнику, и это тоже роднило его с человеком. Тёмно-изумрудный взгляд паралага таил в себе одновременно ярость и глубину, ум и способность к состраданию...
  - Ну, здравствуй, Гриша! - Отчим широко улыбнулся, сверкнув серебристыми клыками, змеиная кожа на лице красиво переливалась, меняя цвет от бледно-терракотового до светло-салатного.
  - Здрассьте! - я вдруг смутился, сам не понимая с чего.
  - Нравлюсь? - беззастенчиво спросил он и опустил голову, рассматривая своё неровно укороченное "кимоно", и я увидел устройство для соединения с моим мемпо, укреплённое у него на затылке. Оно было похоже на реальное, только немного больше и улучшенного дизайна. Приятно сглаженные контуры озарялись мерцанием синего светодиода.
  - Красиво.
  - Ты про меня или про устройство? - он поднял голову.
  - Про всё, - ответил я и показал рукой на двойные двери справа от нас: - Собранная зондом инфа находится здесь.
  - Библиотека, - повернувшись, прочитал Отчим и попробовал войти, однако помещение оказалось запертым.
  - Сейчас! - Я мог бы толкнуть двери сам, и они бы открылись, но мне почему-то захотелось выделить суть происходящего: - Мемпо!
  Раздался частый дробный топот. Из-за поворота коридора, перебирая многочисленными ножками, выбежало светло-серое создание, размером с крупную собаку, - аватар той колоссальной "супермокрицы", что пронзала световыми столбами ног лабиринт извилистых коридоров. Мы с паралагом тоже были здесь аватарами - образами, рождёнными моим сознанием после того, как Отчим соединил свой чип с моим мыслепортом.
  Мемпо подскочила ко мне, ожидая команды. Гладкое тело мягко светилось изнутри жемчужным сиянием, на мордочке ярко выделялись красные бусины глаз. Я погладил "мокрицу", и она заплясала на месте, словно Конёк-горбунок, готовый немедля сорваться в волшебный галоп.
  - Идём в библиотеку! - приказал я.
  Приподняв две лапки, Мемпо легонько толкнула ими двойные двери, и они распахнулись.
  Мы с Отчимом прошли в хорошо знакомый мне зал. Огромный и круглый, плотно набитый книгами. Раньше спирально уходившая вверх полка постепенно терялась из вида в сером мареве, теперь же я видел, что потолок есть, хоть и очень высокий.
  Отчим остановился, с удивлением озирая представшее перед ним невероятное количество книг:
  - Формат инфы претерпел в твоём мозгу большие изменения, чем я думал. Для перекачки в мозг паралага потребуется конвертация.
  - У нас есть тот, кто создан специально для этого! - напомнил я.
  - Верно, - улыбнулся Отчим, посмотрев на "мокрицу" - та деловито трусила по кругу, обнюхивая помещение.
  - Мемпо!
  Она прямо с места запрыгнула мне на руки, косясь на паралага глазками цвета крови. Я снял с полки книгу и открыл у неё перед носом.
  - Читай!
  Мокрица стукнула лапкой по страницам, и книга - пух! - исчезла, словно её и не было, а Мемпо на долю секунды засветилась чуточку ярче.
  - Читай всё! - скомандовал я.
  "Мокрица" выскользнула у меня из рук и понеслась вдоль книг, глотая их с такой ошеломительной скоростью, что превратилась в сияющий росчерк. Мы с Отчимом едва успевали следить, как пустеет один ряд за другим, пока Мемпо по спирали мчалась к потолку библиотеки. Закончив поглощение, она раздулась и вспыхнула, словно маленькое солнышко с лучами-ножками, а затем стала спускаться вниз, крутясь кленовым носиком-"вертолётиком".
  Вращение постепенно замедлялось, и вскоре Мемпо мягко опустилась мне на руки. Бока её округлились, и сама она сильно потяжелела.
  Отчим подошёл ко мне и, сев прямо на пол, коснулся укреплённого на затылке устройства. Едва мерцавший синим светодиод на секунду погас, а потом загорелся ярким и ровным оранжевым светом. Я поднёс мокрицу к склонённой голове паралага:
  - Передай всё!
  Тонкая лапка коснулась устройства, и я почувствовал, как Мемпо худеет и становится легче...
  
  Я открыл глаза радостный до чёртиков и поднял большой палец вверх.
  - Информация успешно получена! - подтвердил искин, и члены совета оживленно загалдели, с удовольствием обсуждая перспективы.
  Веселье, однако, продлилось недолго и мгновенно угасло, когда Отчим вдруг заявил:
  - Лисюганы едут к Владе домой!
  - Успеем перехватить! - Антон Станиславович стал немедленно вызывать оперов.
  - Нет! - покачал головой искин. - Лисюганы почти на месте, просто я не знал, куда они едут, пока они прямо сейчас не обмолвились про Владу...
  - Но что случилось? Как? Почему?! - посыпались отовсюду вопросы.
  - Так понял и вычислил из разговоров, - стал объяснять Отчим, - что лисюган, отключивший автопроверки Владиного мемпо, вчера вечером подключил их обратно.
  - С чего это? - напряжённо спросил дядя Петя.
  - Ну, нельзя же вечно игнорировать свои обязанности, пусть и неприятные! Он не делал автопроверку Владиного мемпо почти три месяца - пора уже было посмотреть: вдруг за это время что-нибудь изменилось.
  - Да он, зараза, просто что-то почувствовал! - Виталик аж подскочил на месте.
  - Ближе к делу! - призвал начальник оперов.
  - Судя по всему, автопроверка прошла, когда Гриша пытался вывести мыслепорт из спящего режима, - ровно произнёс Отчим, - поэтому лисюган получил очередное сообщение об ошибке т-доступа.
  - Да-да, активность его мозга тогда была сильной и очень странной! - ввернула тётка Марина.
  - От Влады всегда приходили такие сообщения, поэтому лисюган подумал, что ничего не изменилось. По правилам, он должен был немедленно проверить всё лично, но лезть в "воспалённый ком" на ночь глядя ему не хотелось, и лисюган решил сделать это с утра. Тогда-то и выяснилось, что с т-доступом всё стало нормально, а жуткий фон исчез, словно его и не было! Поражённый столь неожиданным результатом, лисюган решил проверить местонахождение мемпо и его идентификационный номер, но обнаружил, что радиосвязь с гаджетом отсутствует.
  - Серый! - внезапно вспомнил я. - У этого лисюгана сероватый мех.
  - Да, это так, - в некотором замешательстве подтвердил Отчим.
  - И чёрные глаза, - добавил я, - это лисюган из моего видения про супермокрицу Мемпо, помните? - Тут все слегка зашумели в ответ. - Чёрт, это же была подсказка, но до меня не допёрло!
  - Этот Серый, - бесстрастно продолжил искин, - доложил обо всём службе безопасности, и сейчас они уже приехали на квартиру к Владе.
  - И увидели, что мемпо у неё больше нет! - вступил в разговор главный инженер.
  - Точно! - подтвердил Отчим. - И сейчас они, прямо там, допрашивают её по полной программе.
  - И что она говорит? - Сергей Константинович замер, сверля его взглядом.
  - Да всё! - ответил искин. - Влада бесхитростно рассказывает им всё, что знает.
  Комната мгновенно взорвалась голосами.
  - Чёрт! Надо уходить? Твою ж мать! Вывезти Гришу? Что делать?! - перекрывая друг друга, загомонили члены совета.
  - Отставить панику! - гаркнул начальник оперов. - Давайте для начала поймём, что Влада вообще знает и что, конкретно, она рассказала!
  - Про то, как приходила Марина Георгиевна, - тут же откликнулся Отчим. - Про письма и указание отца слушаться Григория Соколова.
  - Она выдала им, где я? - по спине побежали мурашки.
  - Адреса Влада не знает, показать дорогу не может, помнит только, что ехали на машине. Сейчас лисюганы выводят её из квартиры, чтобы отвезти "на обследование" - так ей сказал лисюган. Думаю, собираются применить какие-то техники или препараты, чтобы она вспомнила маршрут поездки.
  - Не вспомнит, - покачала головой спец по ОНС. - Мы всю дорогу разговаривали, и она смотрела то на меня, то на папино письмо. В окно, по-моему, не взглянула ни разу.
  - А в машине все отключено, - напомнил начальник оперов. - Модуль беспилотного вождения не работает, связи с ГТН нет, узнать маршрут невозможно.
  - Машину можно проследить по камерам, - заметил Виталик.
  - Только до магазина "На тракте", дальше сельские дороги без камер, - возразил начальник оперов, распахнув на воздушке карту области.
  - А на въезде в наш посёлок? - не унимался айтишник.
  - Таких посёлков по дороге несколько, - медленно проговорил Антон Станиславович, и, вызвав на экран календарь, радостно улыбнулся: - К тому же запись у нас хранится всего неделю, а потом автоматом стирается - это время уже прошло!
  - А ещё домой её отвозили! - напомнил я.
  - Паша доехал до города, там оставил машину на парковке торгового центра, - сказал Антон Станиславович, - и пешком отвёл Владу до такси, которое ждало её на другой улице. Так что и тут камеры не помогут.
  - Когда мы отправили Владу домой, я написала в записке соцработнику, что мемпо ей удалили в частной клинике, - вспомнила тётка Марина. - Больше он ничего не знает.
  - Что происходит?! - в конференц-зал ворвался Василий Юрьевич.
  Пока члены совета наперебой докладывали ему ситуацию, Отчим повернулся ко мне и спросил:
  - Как далеко простирается твоё управление мыслепортом?
  - В смысле?
  - В смысле обмена информацией.
  - Могу ли я заблокировать передачу или получение данных? Конечно! Дядя Петя заставляет меня снова носить в кармане глушилку, но на самом деле она мне уже не нужна.
  - Я не про радиосигналы, - покачал головой Отчим.
   к оглавлению
   Глава 22
  - Я не отдам видео и вообще не буду ничего делать до того, как отключу "узду", потому что иначе риск слишком велик, я это уже объяснял! - заявил членам совета Отчим. - К тому же как только "узды" не станет, все лисюганы будут за считанные минуты обезврежены паралагами, ведь физически они гораздо сильнее хозяев! Благодаря самим же веготи, что характерно, - не удержался он от злорадного комментария.
  - Да, но телепатически-то лисюганы всё равно остаются свободными! - заметил я. - И могут дать команду мыслепортам ударить по мозгам.
  - Но зачем? Мемпо же только начали внедрять - их получило не больше пяти процентов населения! - возразил мне Виталик, и все согласились с тем, что лисюганам нет никакого смысла вредить малой части людей. Что это только разозлит остальные девяносто пять процентов и подтвердит кошмарные планы веготи сделать человечество лишённым сознания биоресурсом.
  Ну да, звучало, конечно, логично. Но с точки зрения человека! А лисюгана?! Даже Отчим не брался точно предсказать, что именно может стукнуть в бошки этим рыжим тварям, если их загнать в угол.
  - А вдруг лисюганы, лишив тех, кто с мемпо, сознания, сразу захватят и их мозги?! - не унимался я. - Станут во много раз умнее и придумают, как расправиться с паралагами?
  - Нельзя захватить мозг мгновенно, - спокойно ответил искин. - На это требуется время, которого у лисюганов не будет, потому что, как только с "уздой" будет покончено, я взломаю м-группу и отключу её от управления мыслепортами.
  Однако все эти уверения меня не успокоили: от одной мысли, что лисюганы способны залезть в мозги Танюшки и всех моих друзей своими мерзкими телепатическими лапами и лишить их сознания, мне делалось жутко. Нет! Я не должен этого допустить! Ни за что на свете!
  Совет настаивал, что я должен просто позволить Отчиму соединить свой чип с моим мемпо, и на этом всё. Искин сам, мол, найдёт, где у мыслепорта телепатический вход, взломает его и выйдет в телес, а я, типа, тихонько подожду на своей территории, пока он один там всё сделает.
  Ага, как же! Стану я сидеть дураком, даже носа не высунув, когда мои близкие в опасности. Сейчас!..
  В общем, я упёрся рогом и заявил, что или тоже иду в телес, или вообще не пущу Отчима в свой мемпо. В ответ на это Виталик обвинил меня в саботаже, предложил связать и насильно соединить с чипом паралага. Кривцин принялся за меня заступаться, а айтишник, не слушая, стал спрашивать искина, сможет ли тот сломить моё внутреннее сопротивление. Я дико разозлился и заорал, что и так сижу тут уже сто лет, как в тюрьме, и пригрозил, что могу вообще отключить мемпо! Заставлю втянуть усы и вырублю!
  Тогда Василий Юрьевич, в своей известной манере, рявкнул так, что гвалт мгновенно прекратился, и, стукнув кулаком по столу, приказал быстрее работать с телес, пока у нас ещё есть такая возможность.
  Начальник оперов подтвердил, что в ближайшее время лисюганы не смогут нас обнаружить, если только сами мы не подставимся, а будем и дальше соблюдать осторожность. В отличие от частных поселковых камер, записи с подъездных хранятся целый месяц, и над посёлками уже летают лисюганские дроны, рассчитывая засечь машину, на которой увозили из дома Владу. Однако наш спецтранспорт сейчас в гараже и пока беспокоиться не о чем.
  Василий Юрьевич спросил, успел ли Отчим изучить полученную у меня инфу, на что тот, не сдержав смеха, напомнил, что для разговора с нами использует исчезающе малую часть мощности своего интеллекта. Гораздо больше в это время уходит на управление всеми паралагами, а всё, что остаётся, способно решать любые задачи с невообразимой для человека скоростью. Поэтому инфа была обработана уже в первые секунды после получения. На её базе Отчим создал вирус, который не только полностью разрушит саму "узду", но и, распространившись по контактам группы ответственных за неё лисюганов, уничтожит все её копии без возможности восстановления. Осталось только выйти в телес, найти веготи-админа "узды" и, взломав его доступ, запустить вирус.
  В итоге было решено, что я иду с Отчимом, и дальше совет перешёл к обсуждению, как, после уничтожения "узды", обеспечить мгновенную демонстрацию полученных от Отчима видео как можно большему числу людей и защитить паралагов, если кто-то, с оружием в руках, решит освободить рыжих "братьев по разуму". Наработки на этот счёт уже имелись: "Организация" давно готовилась к чему-то подобному, но особенно интенсивно - в последние две недели, с появлением в особняке Отчима.
  Когда основной план действий был намечен, совет дал добро на наш с искином выход в телес, и мы с ним прошли в лабораторию, где был электроэнцефалограф и прочее необходимое оборудование.
  Как бы свободно я не управлял своим мемпо, взлом его телепатического входа был опасной операцией, которую никто никогда не делал. Поэтому дядя Петя с тёткой Мариной сразу же подсоединили меня к медицинскому монитору, чтобы следить за жизненными показателями, пока я буду в изменённом состоянии сознания.
  - Ну что, готов? - соединив чип паралага с моим мыслепортом, спросил Отчим.
  - Поехали! - ответил я и...
  
  Оказался перед дверью на "Радиостанцию" - я уже был там однажды, сразу после того, как вышел из "Кабинета" с многокрылыми брошюрами-бабочками. Тогда я просто выключил приёмо-передатчик радиосигналов и вышел, сейчас же мне предстояло сделать нечто другое. Точнее нам, потому что рядом со мной стоял паралаг без защитного шлема, а у ног Коньком-горбунком плясала жемчужно светившаяся мокрица.
  Укороченное, с неровным подолом, "древнекитайское кимоно" Отчима на этот раз было чёрного цвета и с капюшоном, скрывавшим укреплённое на затылке устройство. Змеиная кожа на лице не переливалась, тёмные изумруды глаз утонули в тени, улыбка, с которой он приветствовал меня, больше походила на злобный оскал.
  - Мемпо, открывай!
  "Мокрица" встала на две самые задние ножки и, вытянув вверх переднюю лапку, нажала на латунную ручку. Дверь с надписью "Радиостанция" распахнулась, и мы вошли в небольшую комнату. На столе у стены громоздилась аппаратура, впереди был прибор с надписью "Приёмо-передающий блок" и тумблером в положении "Выкл". Мемпо вскочила на стол.
  - Нет! - сказал я. - Включать радиостанцию не надо.
  "Мокрица" спрыгнула на пол и уставилась на меня красными бусинами глаз.
  - Нам нужна станция телепатической связи. Где она?
  Мемпо затанцевала на месте, не отрывая от меня взгляда.
  - Напоминаю, - мягко сказал Отчим, - что для людей выход в телес через мыслепорт не предусмотрен в принципе.
  - Но т-доступ же есть? Значит, должна быть где-то... ну, пусть не станция, а...
  "Мокрица" перестала топтаться и чуть наклонила голову, словно собака, когда прислушивается к словам хозяина.
  - ...точка?
  Мемпо закрутилась на месте, будто принюхивалась.
  - Ищи! - приказал я. - Ищи точку т-доступа!
  "Мокрица" потрусила направо от стола с аппаратурой, затем вдоль свободной стены, потом мимо двери - похоже, обследовала комнату по периметру. Закончив круг, она нырнула под стол, и вскоре оттуда раздалось шуршание. Мы с Отчимом переглянулись и полезли следом.
  Мемпо скребла лапками стену.
  - Дай-ка посмотреть, - я взял её за две задние ножки и аккуратно потянул на себя.
  Под сорванной коготками штукатуркой виднелось тёмное пятно размером с пятак, окружённое кольцом из восьми светящихся зелёных огоньков.
  - Вот она - точка т-доступа! - я отпустил "мокрицу", и она стала безрезультатно елозить по огонькам лапками. - Но Мемпо не может её задействовать.
  - Ну, я ж говорил - не предусмотрено в принципе, - хмыкнул Отчим.
  - И что теперь делать?
  - Для человека не предусмотрено! - В сумраке подстолья сверкнули серебристые клыки - похоже, на этот раз он искренне веселился, видя моё замешательство. - Поэтому тебе надо просто перестать хлопать глазами и дать дорогу мощному искину с огромным ресурсом мозговой ткани!
  Он скинул с головы капюшон и проворно пробежался пальцами по укреплённому на затылке устройству. Синий огонёк загорелся ровно, а рядом вспыхнул и часто-часто замигал красный.
  - Подвинься! - Отчим легонько толкнул меня плечом. Пальцы его засветились оранжевым, отражаясь в изумрудной глубине глаз.
  Я переполз налево: теперь мы, словно две собаки, загнавшие одного барсука, смотрели, вытянув шеи, как "мокрица" продолжает стучать лапками по стене. Отчим вытянул руки и ухватил Мемпо за бока - оранжевое свечение стало медленно расползаться по её телу, словно акварель по очень сырой бумаге, а мой мозг будто взорвался знакомой - но при этом многократно усиленной! - "чесоткой". Я вскрикнул и схватился за голову.
  - Да тихо ты! - прошипел искин. - Не вздумай привлечь внимание!
  - К-к-какое в-внимание? - прошептал я, дрожа от ощущения, что в мозгу, как в улье, копошатся целые сотни пчёл.
  Мемпо тем временем уже всю, целиком, охватило мягкое оранжевое свечение, которое тут же стало стягиваться к её многочисленным ножкам, пока они не загорелись, словно вынутые из костра угольки. "Мокрица" вытянула вперёд восемь лапок, концы которых заострились и выглядели, будто раскалённые шила, и вонзила их в промежутки между огоньками. Раздался тихий хруст, Отчим повернул ко мне Мемпо - она держала вытащенный из стены круглый кусочек. Оранжевое свечение сменил яркий стальной блеск - он охватил ножки "мокрицы" и стал быстро распространяться на вынутый "пятачок", пока не превратил его в маленькое зеркальце.
  "Чесотку" в голове сменил "шум ливня", но я уже притерпелся и не обращал на это внимания. Из образовавшейся в стене дырки тянуло сыростью и был виден лес, показавшийся мне странно знакомым... Блин!
  - Неужели это местность из моего видения про похищение Мемпо?
  - Не знаю, я же там не был, - усмехнулся Отчим. - Но что могу сказать точно, - он пошевелил пальцами в потоке уносившегося в дыру воздуха, - сейчас будет очередная автопроверка т-доступа.
  - Именно сейчас?
  - Ну да! Мы проявили активность, и автопроверщик это точно засёк.
  - И что будет, когда он обнаружит эту дыру?! - мне стало сильно не по себе.
  - Видишь? - Отчим поднял Мемпо повыше, и в насаженном на её лапки "пятачке" я увидел собственное испуганное лицо.
  - Что? Отражение?
  Искин кивнул и поднёс "мокрицу" к отверстию. Она вытянула лапки, и вынутый кусочек стены встал на место. Зелёные огоньки снова вспыхнули, в голове у меня снова "зачесалось", я моргнул и перед глазами вдруг возник лес с той стороны стены и ведущая в нашу сторону утоптанная тропинка. По ней ехала маленькая вёрткая машина на гусеничном ходу, с башенкой, окружённой надстройками разной высоты и формы.
  - Робот?! - догадался я.
  - Да.
  Машина подъехала к дыре, из центральной башенки выдвинулась труба такого же диаметра, как кольцо зелёных огоньков. Как только она к ним прижалась, из тёмной глубины выкатился шар, в котором присутствовало множество оттенков - от молочно-кремового до тёмно-коньячного, отчего он походил на крупную янтарную бусину. Шар достиг зеркальца, заполонив всё поле зрения, и по мозгу прокатилась очередная волна "чесотки". Я моргнул, и обнаружил, что вновь вижу Отчима с Мемпо в руках - он немного повернул её, и зелёные огоньки сразу же замигали, а с той стороны стены послышался неприятный писк.
  - Что это ты делаешь?
  - Заставляю робота фиксировать ошибку т-доступа.
  - Зачем? - недоумевал я.
  - Чтобы точку проверил лисюган из м-группы! - ответил Отчим и вернул Мемпо в положение, при котором огоньки засияли ровным зелёным светом. - Тихо! Сидим, молчим, не шевелимся.
  В тот же миг я увидел, как из-за поворота тропинки выскочил Серый (вернее его аватар в телесе, если быть более точным) и резво потрусил в нашу сторону. Добежав до точки, он вытащил изо рта что-то жёлто-коричневое и поднёс к "пятачку". Это оказалась "янтарная бусина", только с другим, чем у робота, распределением цветов. Мои извилины будто "пощекотало" ветерком, а в стене справа и слева - на расстоянии сантиметров сорока от точки т-доступа - возникли две светящиеся зелёным вертикальные линии. Мемпо в руках Отчима озарилась изумрудным сиянием. Моё зрение вновь переключилось: Серый, сунув в рот бусину, удалялся прочь. Как только он скрылся из вида, я моргнул и увидел, что и огоньки и линии погасли, а Отчим отнял "мокрицу" от стены и наблюдает, как зеркальный блеск уходит из вынутого пятачка внутрь её тела. Когда кусочек стены сделался тёмным, искин снял его с лапок Мемпо и засунул обратно в стену. Зелёные огоньки вновь зажглись.
  - Готово! - Серебристые клыки сверкнули в широкой улыбке - Отчим был явно доволен происходящим. - Надо освободить проход.
  - Куда?
  - В телес лисюганов, конечно! - искин вылез из-под стола, я последовал за ним. - А для чего, ты думаешь, я тут фишингом занимался?
  - Янтарные бусины и есть пароли?.. - догадался я. - ID?
  - Да-да, наподобие! Сейчас мы войдём в телес, давай только стол от стены отодвинем, а то мешать будет.
  - Эй-эй, осторожней! - возопил я, когда от наших манипуляций закачались приборы. - Аппаратуру не урони!
  - Ты что, собираешься ею воспользоваться? - Отчим хмыкнул. - Чтобы лисюганы узнали, где мы находимся?
  - А вдруг от поломки что-то замкнёт и сигнал, наоборот, включится? - парировал я.
  - А глушилка у тебя в кармане на что?
  - Всё равно аккуратней! - буркнул я, хотя мы уже поставили стол у другой стены, и всё на нём осталось цело. - Ну, и что дальше?
  - Дубликаты пропусков у мокрицы.
  - Мемпо! Пропуска в телес!
  Она прыгнула с пола мне на руки и мигнула красными бусинками глаз, после чего, словно фокусник, выплёвывающий яйца, приоткрыла пасть, демонстрируя зажатую в маленьких жемчужных зубках "янтарную бусину". Я аккуратно вынул её и сразу узнал пропуск робота. Ещё раз мигнув, Мемпо тут же выдала вторую "бусину".
  - Мне нужен пропуск Серого, - заявил искин.
  Я молча кивнул. Он был прав: с пропуском робота, наверняка, будет намного труднее подобраться к "узде". А чем быстрее искин её прикончит, тем быстрее отключит м-группу от управления мыслепортами.
  - А почему бы нам обоим не выйти с помощью пропуска лисюгана? - спросил я, протянув Отчиму второй, выданный Мемпо, "янтарный" шарик.
  - Конечно! Сейчас так и сделаем! - к моему несказанному удивлению ответил он. - Пропуск робота на выход не работает.
  Искин приложил "бусину" к точке доступа. На стене вновь вспыхнули зелёные линии и теперь, когда мы не сидели, скрюченные, под столом, стало ясно, что это контуры двери. Отчим посильнее надавил шариком, и она распахнулась. Мемпо спрыгнула на пол и выскочила на ту сторону.
  - Ты тоже выходи и снаружи приложи пропуск робота.
  - Зачем?
  - Увидишь!
  Я вышел и, коснувшись первой "янтарной бусиной" точки доступа, застыл в изумлении: мои ноги вдруг превратились в гусеницы, а туловище заменила башенка, окружённая непонятными деталями разной формы!
  - Фигасе! - я стал себя ощупывать и обнаружил, что это всего лишь иллюзия, скрывающая мой истинный человеческий аватар.
  Мемпо, растопырив лапки, носиком-"вертолётиком" поднялась в воздух и оттуда мягко спланировала мне на плечи.
  Вышедший вслед за мной Отчим тоже сменил облик и выглядел теперь точно как Серый.
  - Как мы идентифицировались, такими всем здесь, в телесе, и будем казаться! - пояснил он, положил "бусину" себе в рот и знаком велел мне сделать то же самое.
  - Но... Блин! Невозможно же постоянно держать это во рту! - я ошалело глядел на "янтарный" шарик, как вдруг по моей груди мягко простучали маленькие лапки, и он исчез. На пальцах остался влажный холодок от дыхания Мемпо.
  Искин, а вернее "Серый лисюган", на секунду нахмурился. Потом сказал:
  - Ладно, пусть пропуск держит "мокрица", только не разделяйся с ней и старайся ни с кем не вступать в прямой контакт - это большой риск проколоться... и вообще! Мы не сможем искать доступ к "узде" вместе. Я буду действовать с огромной скоростью, ты за мной не поспеешь. Человеческое сознание не может удерживать такие объёмы информации и проводить столько вычислений. Поэтому таскать тебя за собой бессмысленно: ты ничем не поможешь, только будешь меня ограничивать и зря подвергаться опасности.
  - Ладно, - понимая, что Отчим не проявляет высокомерия, а просто излагает объективные факты, согласился я. - Тогда давай разделимся. Ты разбирайся с "уздой", а я пойду по тропинке робота и посмотрю что с м-группой.
  - А может, лучше тебе уйти обратно на "Радиостанцию"?
  - Вот уж фиг! Это ещё тупее, чем за тобой таскаться! Пропуск робота на выход с той стороны не работает - я, в случае чего, никак сюда, наружу, не попаду!
  - Хорошо, поступай, как знаешь, но без меня ты всё равно не сумеешь отключить м-группу от управления мыслепортами, так что не рискуй зря! Когда я уничтожу "узду", сразу найду тебя, и мы вместе займёмся проблемой мемпо.
  - Так не теряй времени! - буркнул я.
  - Справедливо, - Отчим ринулся прочь и исчез.
  - Между прочим, ты здесь только благодаря мне! - запоздало выкрикнул я и двинулся по тропинке к лесу.
  Он только издали казался тем же, что в видении про похищение Мемпо, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что лес - такая же иллюзия, как и мой облик робота. Кусты на самом деле были плотными облаками малюсеньких, но очень противно перекатывавшихся по коже ледяных шариков, вместо шершавой коры деревьев рука натыкалась на что-то горячее, влажное и дышащее. Всё это я трогал, не сходя с тропинки, сама она была твёрдой, однако стоило наступить за край, как там чавнуло что-то, похожее на речной ил, и стопу будто пчела ужалила.
  Я быстро выдернул ногу и пошёл-"покатил" вперёд с ощущением, что под видом леса здесь скрываются живые и хищные внутренности, готовые заглотнуть и переварить любого, кто сбился с пути.
  Но хуже всего были звуки: потрескивания, постукивания, шепоток, чуть ли не у самого уха, - тихий, слов не различить, но явно злобный, отдалённые завывания и стоны поблизости - всё это давило на нервы и мешало так, что я не услышал приближения настоящего робота. Он неожиданно выехал из-за поворота и врезался в меня, столкнув с тропинки. Я упал на колено, и оно сразу же погрузилось в жалящий "ил", а левая рука провалилась в горячее влажное нутро "сосны", ствола которой я ненароком коснулся.
  Вскрикнув, я рванулся назад и ухватился за самую крайнюю надстройку ещё не успевшего уехать робота. Он, как видно, не понял, что его застопорило, и тупо пытался переть дальше, шурша и лязгая гусеницами, что меня и спасло. Выдрав из "сосны" вторую руку, я уцепился за центральную башенку, и стал с натугой подтягиваться. Робот накренился в мою сторону, медленно сползая с тропы. Нога с громким чавканьем вырвалась из плена, и я живо полез прямо на робота, заваливая его в "трясину". Он протестующее взвыл, а я, карабкаясь по надстройкам, ринулся вперёд и выпрыгнул на освободившуюся тропинку. Машина быстро погружалась в жадно-мокрые жернова "леса", вой сменился бульканьем, потом прекратилось и оно, только слышалось из-под земли глухое уханье.
  Я стоял, обливаясь потом, и тяжело дышал, с ужасом глядя на якобы траву, росшую по бокам тропинки: от робота и следа не осталось. Плечи ныли - я почувствовал это только сейчас, когда Мемпо ослабила хватку своих многочисленных ножек - вцепилась со зверством, пока я лез, топя робота, на дорожку. Побывавшие в "сосне" пальцы и ужаленное "илом" левое колено горели огнём.
  Я обернулся и посмотрел назад - предложение Отчима остаться на "Радиостанции" больше не казалось нелепым. Может, мне стоит вернуться?..
  И что? Сидеть там сиднем?
  Нет! Это глупо. Успешно выбравшись из такой передряги, надо идти только вперёд! Тропинка стопудово должна привести к м-группе и, возможно, мне удастся разузнать, как отлучить её от управления мыслепортами. Чтобы Танюшка, Васька, Марат, Петруха да и все остальные ребята тоже - не пострадали! Мало ли что может случиться, пока Отчим носится со своей "уздой"?
  К тому же раз настоящий робот-автопроверщик бесследно сгинул, то сойти за него мне будет гораздо проще. Подземное уханье притихло, отлично вписавшись в общий хор странных голосов "леса", боль от ожогов постепенно сходила на нет.
  Я двинулся вперёд и вскоре вышел-выехал к высоченному строению в форме мыслепорта, стоявшего на усах-колоннах. К ним сходилось столько тропинок, что возле здания образовалось сплошное голое поле, куда отовсюду непрерывно съезжались роботы и как-то успевали нырять внутрь колонн, не мешая друг другу.
  Едва я ступил на вытоптанную землю, как меня мгновенно примагнитило к месту и в рваном ритме, то притормаживая, чтобы не врезаться в другого робота, то ускоряясь, потащило вперёд. "Поле" тоже было просто иллюзией, скрывавшей истинный облик пространства вокруг строения. Заметив, что меня несёт прямо на колонну-"ус", а проход в ней не открывается, я хотел отпрыгнуть в сторону, но не смог сдвинуться ни на сантиметр, будто находился в узком, по размеру плеч, невидимом туннеле! Колонна с бешеной скоростью летела навстречу, и я зажмурился, выставив руки, но удара так и не последовало.
  Вместо этого меня вдруг поволокло вверх, я открыл глаза и увидел, что вокруг простирается гигантская сеть. Меня втащило в одну из её бесчисленных ячеек, и сразу же откуда-то сверху ударил луч. Я от неожиданности отпрянул, а сидевшая на плечах "мокрица", наоборот, подалась вперёд. Луч прошёл через зажатую у неё в зубках "янтарную бусину" и двинулся дальше, к другим висевшим в ячейках роботам. Я почувствовал, как Мемпо расслабилась и снова легла воротником - прокатило! - луч определил, что со мной всё в порядке.
   Значит, "бусина" каждого робота передаёт сигнал о т-доступе к одному из человеческих мыслепортов и, если возникает ошибка, то автопроверщик связывается с м-группой и шлёт ответственному лисюгану сообщение о возникшей проблеме. Я окинул взглядом исполинскую сеть - она имела форму конуса: сужалась книзу и расширялась наверху, и там и там постепенно теряясь из вида. Наверное, в ней ещё полно пустых ячеек, но миллионы уже заполнены: учащимся по всему миру уже несколько месяцев внедряют мыслепорты, из нашего универа, например, все студенты их уже получили. И роботы, которые контролируют Танюшку и мои друзей - тоже где-то здесь, в этой гигантской "авоське"!
  - Мемпо! - прошептал я, боясь поддаться зародившейся надежде. - А ты... ты можешь найти связь с мыслепортом Тани Семёновой?!
  "Мокрица" повернула голову, косясь на меня красным глазом, и приоткрыла пасть, показывая зажатую в зубах "бусину". Я подставил руку, и "янтарный" шарик выпал мне на ладонь.
  Мемпо спрыгнула с плеч на "верёвку" ячейки.
  "...Только не разделяйся с "мокрицей" и старайся ни с кем не вступать в прямой контакт..." - вспомнил я слова Отчима и, сунув "бусину" в рот - а что было делать? - ухватился за Мемпо двумя руками. В голове сразу же возникла знакомая "чесотка" - это и был ответ на мой вопрос. "Да!" - говорила "мокрица". Что ж, отлично, я тоже был готов действовать: ну, не вечно же мне изображать тут робота, периодически мотаясь на плановые проверки т-доступа к собственной голове?! Пора искать друзей и вместе выбираться из этого колоссального сачка, куда поймали нас лисюганы!
  - Ищи Танюшку! - скомандовал я. - После займёмся и остальными.
  Мемпо вонзила зубки в узел, где сходились верёвки, и в голове вспыхнул бегущий по сетке извилистый путь.
   к оглавлению
   Глава 23
  Мы молнией неслись по вычерченной в мозгу траектории. Роботы в ячейках слились в единую серую массу, прерываемую выстрелами луча, от которого Мемпо увёртывалась с поистине космической скоростью, а моей задачей было только не выпустить "мокрицу" из рук. Казалось и нескольких секунд не прошло, как мы влетели в ячейку робота, следившего за Танюшкиным мыслепортом. Я отпустил Мемпо, и она уселась мне на плечо. Мы висели прямо напротив центральной башенки, в середине которой темнело отверстие, из которого, как мне помнилось, должна была выдвигаться труба для проверки точки т-доступа.
  - Мемпо! - прошептал я, вынув изо рта свой "янтарный" шарик. - Ты можешь достать пропуск этого робота?
  Она перебралась мне на грудь, красные капельки глазок уставились мне в лицо.
  "Взлом! Опасно!" - предупреждала она, но зайдя так далеко, я уже не мог отступить назад!
  - Давай! - я снова сунул свою "бусину" в рот, взял Мемпо за заднюю часть туловища и поднёс к отверстию в башенке.
  "Мокрица" вытянулась в струнку и полезла внутрь. Робот задёргался, но Мемпо уже змеёй выскользнула наружу, сжимая в зубках "янтарную бусину"! Из башенки раздался громкий писк - чёрт! Сейчас что-то будет! Я мгновенно развернулся, спиной толкая робота вглубь ячейки, заслоняя его собой, в слабой надежде на свою маскировку. Сверху ударил луч, я хотел подставить под него только Мемпо, но бившийся сзади робот толкнул меня, и свет прошёл сразу через две "янтарных бусины": мою и ту, что сжимала в зубах "мокрица".
  Мозговая "чесотка" резко усилилась, и я ясно почувствовал, как мой мыслепорт соединился с Танюшкиным! В голову ударил мощный поток образов, мыслей, знаний, эмоций, мешаясь с моим собственным сознанием, не давая опомниться. Это было, как если бы я заглянул в пожарный рукав, когда туда уже подали воду.
  Рот вдруг распёрло - мокрица впихнула туда второй "янтарный" шарик! Зачем?!
  Сквозь "бьющее в лицо" второе сознание прорвался писк робота, а сеть затряслась - творилось что-то неладное! Автопроверщик реагировал на выкрутасы с двумя "бусинами", и ничем хорошим это закончиться не могло!
  Пора было срочно валить, но вместо этого Мемпо вдруг впилась зубами мне в шею! Да что ж ты делаешь?! Я схватил "мокрицу", но она уже успела глотнуть крови, и тогда мне сразу стало ясно, что таким образом она даёт мне почувствовать свой мыслепорт! Чтобы я смог разделить гаджеты и управлять каждым независимо друг от друга! Спасибо, Мемпо, ты умница!
  - Втянуть усы! Отключиться! - мысленно скомандовал я Танюшкиному мыслепорту.
  Поток из "пожарного рукава" иссяк, и мне открылось пугающее зрелище: снизу, справа и слева ловко карабкались по сетке три металлических существа. Фагоциты автопроверщика?! У каждого было небольшое круглое тело и четыре руки. Ловко хватаясь ими за верёвки, существа быстро приближались к нашей ячейке. Из тела того, что полз снизу, выстрелило что-то длинное и блестящее. Гарпун! - я едва успел отклониться в сторону, и он пролетел мимо, лишь царапнув меня по руке - чёрт, больно!
  Мемпо вырвала у меня изо рта Танюшкину бусину и испугано запрыгнула на плечи, твари справа и слева тоже начали палить, но я боком протиснулся глубже в ячейку, и они промахнулись. Тонкие тросы засвистели, молниеносно сматываясь в тела фагоцитов.
  Пока гарпуны возвращались назад, я сумел вытолкнуть из ячейки её настоящего хозяина и он полетел прямо на круглую тварь, что лезла снизу. "Прыгай прочь!" - передала мне Мемпо, переползая на грудь.
  Куда? В пропасть?!
  "Да!"
  Я посмотрел вниз: там фагоцит ещё путался в надстройках и гусеницах робота.
  "Прыгай!"
  Твари справа и слева вновь выстрелили, и я, прижав к себе Мемпо, сиганул в сужающуюся часть сетчатого конуса. Мелькнули в воздухе стальные крючья, один полосонул по бедру, срывая кожу, - я дёрнулся и полетел кувырком. Всё закружилось, дыхание спёрло, в глазах потемнело, но тут панику прострелила спасительная мысль-пуля: это не я, это аватар! всё происходит не в реальной жизни, а в телесе!
  Страх отпустил, движение мало-помалу стало выравниваться, и в конце концов мне удалось снова принять вертикальное положение. Ячейки проносились мимо, сливаясь в единую серую воронку, я падал солдатиком в устье сети, а сверху... - вот чёрт! Сверху меня догонял робот и расстояние между нами стремительно сокращалось! Наверное, его бросил вниз фагоцит... а вот и он сам! Круглая тварь сползла на бок робота и висела на застрявшей где-то в надстройках руке, а три остальных были свободны и тянулись ко мне! О блин! Я посмотрел на приближавшееся горло воронки - там горел яркий свет.
  Фагоцит вцепился мне в волосы, я стал со всей силы лупить его кулаком по руке, пока он меня не выпустил, но при этом не удержал Мемпо! Она соскользнула вниз, я нырнул следом и успел ухватить её за заднюю часть туловища. Теперь мы летели вверх тормашками, ослеплённые ярким лучом, бившим из устья сети. Фагоцит попытался поймать меня за ноги, но я отбился и, подтянув колени к груди, ухнул прямо в ослепительный свет.
  Сверху громыхнуло и зашуршало, а потом раздалось дикое верещание: наверное, робот застрял в горлышке, зацепившись гусеницами или ещё какими-то деталями, ура! Хоть бы он вообще придавил эту гнусную четырёхрукую тварь!..
  Удар обо что-то твёрдое выбил из меня дух, свет померк, я выпустил Мемпо и покатился кубарем, подскакивая на неровностях. Вокруг мелькали кусты и деревья - это был "лес"!
  Изрядно отбив бока, я наконец остановился, дивясь, как это мне удалось не потерять "бусину" и даже свалиться с тропинки! Сверху, растопырив лапки, носиком-крылаткой спланировала мне на плечи "мокрица", и облегчение сразу сменилось тревогой: мы оказались на дорожке, ведущей не к моей, а к Таниной точке т-доступа! Чёрт! Мемпо пролетела сквозь луч первой, поэтому направление задала её "бусина"!
  Я быстро двинулся по тропинке, размышляя, как же мне теперь попасть к своей точке?! Возможно, как-то через Танюшку получится? Но как, если я приказал её мемпо втянуть усы и отключиться?.. Ладно. Придумаю что-нибудь. Я ещё больше ускорил шаг.
  Интересно, что Отчим будет делать, когда не найдёт меня возле точки т-доступа? Сразу пойдёт разбираться с м-группой, или... о-ох ты!
  Из-за поворота внезапно вырулил Серый. Я расхреначил отвечавшего за Танюшку робота, лисюган получил сообщение и, лично проверив её точку т-доступа, прётся теперь узнать, что случилось с автопроверщиком!
  Я замер, не зная, что делать, а лисюган, на секунду запнувшись, продолжил движение. У меня во рту был пропуск моего робота, а "бусину" Танюшкиного держала в зубах Мемпо! Я опустил взгляд и вместо ног увидел гусеницы, но что покажется этому чёртову Серому? Один робот сидит на плечах другого?! Или первая маскировка скроет вторую? Я понятия не имел! Но, в любом случае, двоим на тропинке не разойтись...
  Лисюган резко ускорился, и я попятился, но он вдруг, одним гигантским скачком, перелетел через меня, лягнув в голову! Прямо в полёте! Я упал на бок, рука по плечо ухнула в жгучий "ил", голова попала в "куст" и её облепили ледяные микро-шарики.
  Мемпо слетела с плеч и стала вертолётиком подниматься вверх, но Серый вновь высоко подпрыгнул и сбил её вниз, а потом обеими ногами придавил сверху. "Бусина" выстрелила из пасти "мокрицы" и укатилась в "лес", а сама она тряпочкой распласталась на самом краю тропинки.
  Шарики проникли в уши, лицо и шея онемели, меня потянуло вниз, но я каким-то чудом выдернулся из громко чмокнувшей "трясины" и увидел, как лисюган схватил Мемпо, пинком отправил её в "лес" и развернулся ко мне. "Мокрица" врезалась в дерево и безжизненно повисла на ветке. А я, едва успев подняться, получил от Серого удар ногой под дых, отчего моя "бусина" тоже выскочила и улетела куда-то в "кусты".
  Я на четвереньках бросился бежать обратно к автопроверщику, но аватар настоящего, живого лисюгана в своём родном телесе - это вам не безмозглый робот, которого можно запросто сковырнуть с дорожки! К тому же, с утратой "бусины", маскировка исчезла, и теперь бить меня стало ещё удобнее. Разумеется, Серый не дал мне уйти, он чувствовал себя здесь как рыба в воде и, похоже, просто развлекался, растягивая удовольствие. То, что я навоображал себе в том видении, где он похитил Мемпо, а я догнал его и забил до смерти, не имело ничего общего с действительным положением дел. Я пропускал удар за ударом, а лисюган продолжал скакать и лягаться, словно бешеный жеребец!
  Честно сказать, это была не драка, а настоящее избиение, позорный "поединок боксёра с ребёнком", который мог закончиться только моей смертью. Я уже видел, как она раскрывает свои чёрные объятья, когда Серый поднял меня в воздух и метнул далеко в "лес".
  * * *
   - Но как же так?! - Марина Георгиевна плакала но, похоже, даже не замечала этого: слёзы лились по её щекам и капали на блузку, пока она бегала от электроэнцефалографа к медицинскому монитору, временами то там, то здесь распахивая воздушки. - Вы же ушли в телес вместе!
  - Да, - кивнул Отчим. - Но человек не может действовать с той же скоростью, что искин, поэтому я просил его подождать у своей точки т-доступа, уговаривал вернуться на "Радиостанцию", но Григорий хотел оставаться снаружи. Я говорил ему не рисковать, не высовываться, но он не послушался... Счастье, что я успел уничтожить "узду" до того, как... Григорий... - Отчим замялся.
  - Засветился перед м-группой! - договорил за него Виталий.
  - Получается так, - согласился искин.
  - Ну, и что же теперь будет?! - всплеснула руками Марина Георгиевна.
  - Паралаги контролируют ситуацию с лисюганами, видео о преступлениях веготи и их планах насчёт человечества уже облетели весь мир, их крутят повсюду, и никто уже не пытается освободить арестованных лисюганов, правительства ведут переговоры...
  - Да я не про это! - перебила эксперт по ОНС. - Я про нас!
  - Пока нам надо просто подождать, - сказал Кривцин, мрачно разглядывая собственные руки. - Вася уехал встречаться с какими-то важными шишками, думаю, он сумеет выторговать нам индульгенцию на все нарушения - всё-таки разоблачение лисюганов - очень весомая заслуга!..
  - Да! И я тоже, со своей стороны, сделаю всё для этого! - заверил Отчим. - После того, как я доказал подлинность своих записей, правительство ведёт переговоры ещё и со мной, причём это происходит прямо сейчас! Антон Станиславович и Сергей Константинович также не сидят сложа руки - они пользуются авторитетом в определённых кругах, и это тоже должно помочь!
  - Но Гриша? - не унималась Марина Георгиевна. - Как же наш Гриша?!
  - Возможно, когда лисюганов додавят, и они согласятся привести в чувство студентов, он тоже очнётся? - предположил Виталий.
  - Студенты совсем не в том состоянии, я узнавала! Они, пусть и в необычно продолжительном, но всё же - обмороке, а Гриша - в глубокой коме, разницу понимаешь?!
  - Хорошо, что хоть жив, - вдруг необычно смиренно, в совершенно не свойственной ему манере, ответил Виталик и погрузился в изучение новостной ленты.
  - Бедный мальчик! - Пётр Валентинович тяжело вздохнул. - Он говорил нам, что даже обезвреженные паралагами лисюганы могут телепатически ударить по мыслепортам, но мы все, как дураки, не верили, что они это сделают! А Гриша был прав!
  - Гриша был неправ, раскрывшись перед м-группой! - жёстко отбрил искин. - Я бы уже сто раз отключил лисюганов от управления мыслепортами, если бы он не полез к ним раньше времени! Предупреждал же его, что человеку не справиться! Надо было просто немного подождать, и всё! Хорошо ещё, что я к тому времени уже успел разобраться с "уздой", не то все паралаги и я вместе с ними - уже были бы мертвы, а лисюганы диктовали...
  - Слушайте, что я узнал! - возопил Виталик, перебив Отчима. - Оказывается, одна студентка - одногруппница Соколова, кстати! - осталась в сознании! Татьяна Семёнова. Единственная из всех, прикиньте!
  - Ого! - Кривцин приободрился. - Отличная новость! И как же ей удалось справиться с воздействием?
  - Нет инфы пока... разбираются, типа...
  - Что ж, подождём! - кивнул Пётр Валентинович. - Если разберутся и сумеют вывести из-под воздействия всех остальных студентов, деваться лисюганам будет некуда!
  - Пока эти твари по-прежнему требуют от правительств отпустить их на все четыре стороны, иначе всем студентам - кранты! - подытожил Виталий последние новости.
  - Хуже всего, что даже если лисюганов отпустить, они всё равно людям нагадят! - Отчим даже ногой притопнул от злости. - Совершенно точно, поверьте, я этих рыжих сволочей намного дольше вас знаю! А потому могу со стопроцентной уверенностью утверждать: что бы они сейчас ни говорили, что бы ни обещали людям - всё это полное враньё!..
  * * *
  Я очнулся в детской комнате: лежал на полу, на мягком светло-коричневом коврике. Впереди, возле окна, стоял обычный ученический стол со стулом, справа - шкаф и шведская стенка с верёвочной лесенкой, канатом и кольцами, а слева была кровать. На ней, скрестив ноги, боком ко мне, сидел мальчик лет семи с коммом на голове и играл во что-то на распахнутой перед ним воздушке. Стену возле кровати украшали обои, на которых космонавт в скафандре мчался сквозь звёздное пространство, сидя на маленьком астероиде.
  - Привет!
  - Ой! - мальчик мигом свернул воздушку и вскочил с кровати. - Здрасьте!
  - Ты... - я потёр лоб, пытаясь сообразить, что происходит, но в голове было сумрачно, словно глубоко под водой, и мысли выскальзывали из фокуса, как рыбы - из рук. - Как тебя зовут?
  - Коля!
  - А меня Гриша, - я сел и невольно скривился, стараясь побороть головокружение.
  - Вы как? - испуганно спросил мальчик.
  Всё тело, после избиения Серым, ныло, кожа горела от соприкосновения с "илом", а онемевшая шея едва двигалась, но не рассказывать же об этом ребёнку!
  - Нормально, - я встал и проковылял к окну.
  За ним виднелись кусты и деревья, и, хотя выглядели они нормально, мне было совершенно ясно: это тот самый жуткий "лес".
  Я повернулся к Коле:
  - Что это за дом? Почему он... тут?
  - Я не знаю... Я это место увидел во сне! Я всё время слышал лисюганов, прямо тут, - он постучал себе по голове. - Они очень гадко про людей думали, и я пожаловался маме, а она отвела меня к доктору дяде Вите. Я ему всё рассказал, и в кабинет пришли лисюганы. Они меня забрали, а мама кричала, кричала!.. - мальчик зажмурился и замотал головой. - Ей лисюганы укол сделали...
  - А куда тебя забрали?
  - Лисюган сказал, это больница. Он сказал: мы тебя вылечим, и ты больше не будешь сочинять про нас всякую ерунду! Но я не сочинял - они правда так думали, я слышал!..
  - Они тебя мучили, да? - я представил, как какие-нибудь Песец с Чернобуркой вытворяют с Колей то же, что со мной, и стиснул зубы. Твари поганые!..
  - Они что-то делали, - кивнул Коля, - но я сразу же засыпал и оказывался в этом Лесу. Всё время! А когда я просыпался, лисюганы почему-то ругались - на своём коняжьем языке, но я всё равно знал, что они думают, опять ужасно гадко думают, только теперь не про всех людей, а про меня - я это слышал, вот тут! - он прижал ладошку к виску. - Мне было очень страшно! Я боялся, что они разрежут мне голову, и поэтому когда снова уснул, то не захотел просыпаться, и попросил Лес пустить меня жить к себе. Он живой, и он согласился! Лес щекотал мне голову, - Коля передёрнул плечами и засмеялся. - Долго-долго! Зато потом - раз! - и вырастил для меня этот дом.
  - А комната тут такая же, как у тебя в квартире? - догадался я.
  - Ага, в точности!
  - И ты можешь отсюда, из дома, выходить в этот живой Лес?
  - Да, он меня не кусает. Мы дружим, и я много гуляю! Один раз я наткнулся на место, где земля волнуется. Я очень захотел посмотреть, что там, и земля открылась. А внутри вы лежите. Я попросил Лес отдать вас мне, и тогда он выплюнул вас прямо сюда, в дом.
  - Здорово! - искренне восхитился я. - А тропинку возле того места, где ты нашёл меня, видел?
  - Ага!
  - А сможешь провести меня туда так, чтоб Лес не покусал?
  - Вы хотите побыстрее уйти отсюда? - мальчуган, видимо, мог читать не только лисюганские мысли, но и мои. - Насовсем?! - мне показалось, он обиделся.
  - Послушай, Коля... - я принялся было подбирать слова, как вдруг меня осенило, что можно же, вместо долгого и занудного объяснения, просто взять, да и вспомнить всё, что со мной было, и ради чего мы с Отчимом попёрлись в этот лисюганский телес!
  Окрылённый этой идеей, я умолк, взял мальца за руку, закрыл глаза и... открыл юному телепату свой разум - так неожиданно легко, словно всю жизнь только этим и занимался!
  - Я понял, - Коля посмотрел на меня странным, совсем не детским взглядом, маленькая ладошка выскользнула из моих пальцев, мальчик обогнул стол, залез на подоконник и прислонился к стеклу лбом.
  - Так что? - подождав с минуту, нетерпеливо поинтересовался я. - Ты проведёшь меня к той тропинке?
  - Вашей Мемпо там уже нет, - ответил мальчик.
  - Это почему же? Серый выкинул её в лес так же, как и меня, я же тебе показывал.
  - Я помню, но земля волновалась только там, где были вы, и больше нигде...
  - Нет, давай всё же сходим туда и ещё раз поищем! - Я почему-то твёрдо знал, что мне нельзя уходить отсюда без Мемпо, что даже если это и возможно в принципе, то последствия такого выхода будут ужасными. - Если Лес отдал меня тебе, то, наверное, уже не будет кусать? Я же твой друг?
  - Друг, - неуверенно согласился Коля.
  - Ну вот! Давай это проверим! Давай прямо сейчас выйдем наружу!
  Мальчик не ответил: стоял, опустив голову, и рассматривал пол. Кажется, я понял, в чём дело, и, присев перед ним на корточки, взял за руки и заглянул в глаза.
  - Послушай, Коля, тебе тут скучно, я понимаю! Ты не хочешь, чтобы я нашёл Мемпо и ушёл, потому что думаешь, что останешься здесь совершенно один. Но я обещаю: я тебя не забуду, скажи мне адрес, где ты живёшь, и... не знаю, что происходит с твоим телом в нашем мире, но, клянусь, я разберусь с этим! Отчим должен обезвредить лисюганов - ты ведь понимаешь, о чём я? Я тебе показывал! - мне пришлось слегка тряхнуть юного телепата, только тогда он неохотно кивнул. - Ну, так вот! Он наверняка с этим справился, а значит, лисюганы тебя больше мучить не будут, а мои друзья - отличные врачи и учёные - точно придумают, как вернуть тебя из этого Леса домой - к маме, к ребятам, твоим друзьям!
  - У меня нет друзей, дядя Гриша, - тихо проговорил Коля. - Я знаю, что думают ребята, поэтому никто не хочет со мной дружить.
  - А мама? Ты разве не хочешь увидеть маму? Она же ждёт, когда ты придёшь в себя, она ведь даже не знает, что с тобой происходит!
  Он молча шмыгнул носом.
  - Я даю тебе слово, Коля, что мои друзья-учёные сообразят, как тебе помочь! Тем более есть ещё Отчим - это же настоящий мощный искин, а не какая-то тупая нейронка! Да вместе с ним спецы стопудово придумают, как контролировать твою телепатию, чтобы ты смог нормально общаться с другими детьми!
  - Правда? - он вскинул голову, в широко открытых глазах светилась надежда: - И я не буду больше сидеть за партой один?!
  - Конечно! И маму увидишь, и друзья у тебя появятся, только сначала мне надо найти Мемпо и вместе с ней выйти обратно в наш мир, понимаешь?
  - Да, дядя Гриша, - мальчик повеселел и назвал адрес, по которому жил вместе с мамой. - Вы правда думаете, что сможете мне помочь - я это слышал, вот тут! - он постучал по голове чуть выше уха, в глазах плясали лукавые искорки.
  - Вот и прекрасно! Где ты живёшь, я запомнил, а теперь давай пойдём туда, где ты меня нашёл, и поищем мою Мемпо!
  - Я попробую договориться с Лесом, чтобы он тебя не кусал! - Коля решительно шагнул к входной двери, а я замешкался, не зная, идти ли за ним, и мальчуган сразу же обернулся: - Нет, вы сейчас не ходите, вы тут побудьте, пока спрошу.
  - Ладно, как скажешь.
  Он вышел и, оставив дверь нараспашку, спокойно пошёл по траве, словно под ногами была обычная твёрдая земля, а не жгучий "ил".
  Дойдя до ближайшего дерева, Коля постучал по нему ладошкой:
  - Лес! Лес, я хочу спросить тебя!
  Мальчик на некоторое время замер, потом обнял ствол и, прижавшись к нему щекой, начал что-то шептать.
  Я спустился на единственную, отделявшую дом от земли, ступеньку, и вдруг откуда-то из-за дома вылетела тёмная туча и ринулась прямо ко мне.
  - Дядя Гриша! - Коля отлепился от дерева и побежал к дому.
  Я хотел скрыться внутри, но не успел: туча накрыла меня, отсекая от двери. Это оказался плотный рой мелких, металлически блестящих "мух". Они набились под мышки, обволокли плечи, торс, голову и, оторвав от ступеньки, стремительно понесли меня прочь, поднимая всё выше.
  - Дядя Гриша, куда вы?! Я не... - тоскливый крик мальчугана стих вдали прежде, чем он закончил фразу.
   к оглавлению
   Глава 24
  Уши заполнили свист ветра и жужжание "насекомых", перед глазами бешено замельтешили их металлически блестящие спины, а в следующий миг...
  
  Я вдруг увидел самого себя: лежал, с трубками в носу, в какой-то больнице. Рядом сидела Танюшка и держала меня за руку.
  - Я знаю, почему мой мемпо отключен - это сделал ты, я почувствовала! Ты спас меня от воздействия лисюганов! - говорила она. - С тех пор, как ты впал в кому, прошло уже две недели. Отчим едва успел уничтожить "узду", как связь с тобой пропала, а вместе с ней рухнул и интерфейс, через который он действовал в телесе. Если бы Отчим не был распределённым интеллектом, он бы тоже не смог выйти в наш мир. Связанный с тобой паралаг сейчас лежит в отключке, на искусственном поддержании жизни, а его чип, так же как и твой мемпо, ни на что не реагирует. Но у искина огромное количество тел, через которые он может общаться с людьми, поэтому Отчим, вместе с "Организацией", раскрыл человечеству истинные жуткие планы лисюганов, а про тебя доказал, что ты никого не убивал и вообще ни в чём не виноват. Вчера тебя полностью оправдали! Массмедиа трубят об этом с утра до ночи, так что ты теперь знаменитость. Как и я - потому что, единственная из всех студентов, не лежу овощем!
  Меня затопило горячей волной восторга - наверное, это и называется счастьем. Я оправдан! Оправдан!
  - Пожалуйста, Татьяна, - вдруг раздался мужской и смутно знакомый голос, - давайте по делу, рассказывать подробности будете потом, если останется время!
  Кто это говорит?.. Кажется... Да блин! Неужели это тот самый Васин из ФСБ?! Эх, жалко не видно! Всё вокруг меня самого и Танюшки было скрыто густым туманом.
  - Да, да! - она торопливо продолжила: - Суть в том, что тебе и мне внедрили по рою наноботов. Они могут связываться через телес, но, к сожалению, люди не владеют телепатией, поэтому разговаривать, как по комму, у нас не получится. Однако я тебя чувствую и уверена, что ты меня сейчас слышишь. А это значит - рой наноботов сумел найти тебя в телесе! И у нас есть шанс отключить лисюганов от управления мыслепортами! Для этого надо открыть рою доступ в общий канал м-группы, а дальше наноботы всё сделают сами - Отчим постарался на славу! Рой должен учуять канал, и когда это произойдёт, связь со мной прервётся, чтобы случайно не привлечь внимания лисюганов телепатической активностью. Твоя задача разобраться, как наноботам влиться в поток идущих по каналу данных.
  - Ну вот, наконец-то! - с облегчением возвестил из тумана Васин. - Теперь можешь болтать, что хочешь, мы не знаем, когда связь прервётся.
  - Да мы даже не знаем, есть ли она вообще! - раздался голос дяди Пети, отчего на душе сразу же потеплело.
  - Судя по показаниям, скорее да, чем нет, - это была тётка Марина, что откликнулось в душе простой и чистой радостью.
  - Гриша ещё слышит меня, я уверена! - твёрдо заявила Танюшка. - Отчим сказал, что лисюганы связывались с роями исключительно через "узду", он изучил эту связь и пришёл к выводу, что если наноботы выйдут в телес напрямую, без "узды" и мимо мыслепортов, то есть шанс, что веготи этого не заметят. Больше недели он, вместе со спецами "Организации", работал над этим, а когда добился желаемого, пошли долгие споры, имеем ли мы право внедрить тебе рой, не получив на это твоего согласия. А время-то шло! Ну, и в итоге я добровольно вызвалась на себе провести испытание наноботов. Оно прошло успешно, рой доказал свою безопасность для человека, а выход в телес остался незаметным для лисюганов. После этого тебе тоже внедрили наноботов, и я сразу поняла, что ты меня слышишь! И стала просить, чтобы именно мне дали объяснить тебе задание. Отчим хотел сделать это сам, но паралаги, как и люди, не телепаты, так что нормального разговора у него бы тоже не вышло, поэтому все согласились, что лучше пусть это буду я. Потому что я... я тебя чувствую!
  Мне в голову толкнулась жаркая волна: в её тоне и в этой небольшой заминке я услышал гораздо больше, чем она сказала, и Танюша поняла это! Старательно скрывая смущение, она торопливо произнесла:
  - Надеюсь, у тебя получится открыть рою доступ в канал м-группы, но, пожалуйста, Гриша, будь осторожен! Береги себя, ладно?
  - Расскажи ему международную обстановку! - не дав опомниться, велел непробиваемый Васин. Думаю, если бы он знал, что я слышу не только Танюшку, но и его, то немедленно стал бы просвещать меня сам. - Только как-нибудь покороче.
  Кивнув, Таня снова заговорила:
  - Сейчас правительства разных стран всё никак не могут прийти к соглашению, что делать с веготи. Эти подлые твари телепатически воздействовали на мемпо, и все студенты теперь лежат без сознания. Лисюганы заявили, что любая попытка извлечь гаджет или использовать его для выхода в телес, как это сделал Отчим, закончится немедленной смертью носителя. Лисюганы требуют сначала отпустить их, а уже потом обещают дать мыслепортам студентов команду отключиться. Однако дураков верить им на слово больше нет, поэтому люди давят на веготи, что отпустят их только после того, как студенты окажутся вне опасности, да только лисюганы упёрлись и стоят на своём! Но если ты...
  
  И тут картинка исчезла. "Мухи" отпустили меня на землю, и под ногами сразу же чавкнул "ил"! О нет, нет! Я запрыгал на месте, пытаясь выдёрнуть ноги из горячей пасти "трясины", но она уже обхватила мои лодыжки. Да что ж такое?! Взгляд упал на "мух" - они спокойно висели облаком, наблюдая за моими мучениями. Какого хрена?
  - Эй! - я взмахнул руками, подзывая рой, и он подлетел к лицу.
  Ура, они меня слушались!
  - Хватайте меня и тяните вверх! Быстро!
  "Мухи" облепили расставленные в стороны руки и принялись за дело. "Ил" уже заглотнувший меня выше колена, недовольно чавкал, не желая отпускать добычу, однако "насекомые" были упорны, и вскоре ноги мои, с громким чпоком, выскочили из "трясины". Вот так, отлично!
  "Хватайте меня под мышками и за ноги!" - подумал я, и "мухи" послушно выполнили указания, порадовав тем, что команды можно давать не вслух, а мысленно.
  "Хватит лететь вверх, просто держите меня над землёй. Чуть ниже. Стоим на месте, - я завис в воздухе, оглядывая раскинувшийся повсюду лес. - Теперь медленно и тихо несите меня по направлению к каналу".
  Мы двинулись вперёд и, спустя минут пять, я приспособился, не задумываясь, управлять роем так, словно он был продолжением моего тела.
  Вскоре за деревьями стал просматриваться полупрозрачный туннель диаметром метра два или даже чуть больше. Внутри него постоянно мелькали какие-то тени. Так это и есть тот самый общий канал м-группы, по которому они обмениваются данными по всем мемпо? "Да!" - ощутил я согласие несущего меня облака. Туннель покоился на п-образных опорах, высотой метра полтора, и издали выглядел монолитным, без швов и щелей. Ну, и как же в него проникнуть?!
  Я подлетел ближе и увидел, что прямо из "земли" периодически вырастают небольшие трубы и пристыковываются к основному туннелю, после чего туда проскакивает быстрая тень.
  Опустившись как можно ниже, я заметил, что место соединения маленькой трубы с большим туннелем светится, и это свечение продолжается ещё некоторое время после того, как тень уже проскользнула и тонкая труба убралась обратно в "землю".
  "Уязвимость!" - определил рой, и я перевернулся в горизонтальное положение, приказав "мухам" распределиться под моей спиной и занести под туннель - туда, где только что пристыковывалась маленькая труба. Пришлось проделать это не один раз, прежде чем я обнаружил, что, пока место бывшего соединения светится, его можно раздвинуть, всего на три-четыре секунды, потом сияние гаснет, и большой туннель вновь делается непроницаемым.
  Да, вот оно! За три секунды "мухи", сбившись в плотную стаю, успеют влететь в отверстие, я в последний момент выдерну пальцы и всё - дело сделано! Скользившие по туннелям тени меня, слава богу, не замечали - хоть здесь повезло! - так что можно было спокойно висеть рядом, дожидаясь появления очередной маленькой трубы.
  Однако нетрудно догадаться, что тут вырисовывалась одна, весьма животрепещущая, проблема: как мне не утонуть в "иле", лишившись поддержки роя?
  Я попробовал, лежа на туннеле сверху, как-то дотянуться до его "брюха", но - увы! - он был слишком большим и скользким. Достать до светившегося соединения можно было только снизу, но стоило встать на землю, как меня сразу же начинало засасывать.
  Что же мне делать?.. Может, вернуться к Коле? Наверное, он сможет помочь мне не сгинуть в "трясине"? Окрылённый этой идеей, я обратился к "мухам", но приказа двигаться обратно к юному телепату они не поняли, и как бы ясно я ни представлял себе мальчика или его дом, сколько бы я не просил вслух или про себя лететь в том направлении - не трогались с места. Видимо, заложенная в рой программа не предполагала такой полной свободы действий.
  Потерпев неудачу с Колей, я решил найти начало и конец канала, но, пролетев вдоль него метров по двести вправо и влево, наткнулся, с обеих сторон, на туман, который обжигал так, что влезть в него - значило свариться заживо.
  Меня охватило отчаяние: как же я выберусь?!
  Туман не только обнимал туннель, он тянулся и через лес, причём неизвестно на какое расстояние, "мухи" отказывались отлетать от туннеля дальше, чем метров на сто. Возвратившись назад, я ещё раз тщательно обследовал канал, но ничего нового и интересного не обнаружил. Зато почувствовал, что "мухи" начали проседать, всё хуже удерживая меня на весу, - наверное, на них тоже действовал "лес"! Возможно, Отчиму не удалось полностью преодолеть защиту телеса от несанкционированного проникновения, а может быть, это истощалась энергия моего коматозного тела?
  Как бы там ни было, мне стоило торопиться! Время, отведённое на выполнение задания, заканчивалось, а я так и не придумал способа, как запустить рой и остаться после этого невредимым...
  Потому что его просто не было! Не существовало в природе! Я вдруг бешено разозлился. На всех! На Отчима, который готовил этих чёртовых "мух", на Васина, Кривцина, тётку Марину и даже Танюшку: какого, блин, чёрта?! Они все вообще думали, как вытащить меня из этого грёбаного, пекущего мозги, телеса?! Искин же был тут, когда возился со своей поганой "уздой", он что, не знал, как "лес" жрёт любого, кто не придерживается тропинок?!
  Или с самого начала предполагалось, что я должен выполнить задание и потом просто сдохнуть?.. Ну, или остаться в глубокой коме, что в принципе то же самое! - ведь нельзя же вечно искусственно поддерживать мою жизнь? Когда-нибудь меня отключат от аппаратуры, и всё будет кончено... Перед глазами возникла Танюшка, как она нежно гладила мою руку и уверяла, что я её точно слышу... Нет, - злость стала спадать, сменяясь тоской, - она не думала, что я тут погибну, она верила, что учёные вместе с Отчимом смогут найти вариант, как меня вытащить...
  И тут я вспомнил, что искин просил меня подождать его возле точки т-доступа, но я взял и попёрся к автопроверщику. Устроил там фиг знает что, и в результате меня выбило на тропинку к Серому. После чего всё и полетело к чертям!
  Из-за меня!
  Если бы я не попал в лапы Серому, Отчим, отключив "узду", взломал бы м-группу и отключил лисюганов от управления мыслепортами! Но связь со мной пропала, и, как сказала Танюшка, рухнул интерфейс, через который Отчим действовал в телесе. А лисюганы ударили по мозгам всем студентам.
  Я виноват в этом! Значит - мне и расплачиваться!
  В горле встал ком. Но я же не нарочно, я просто хотел помочь Танюше, друзьям!..
  "Мухи" просели сильнее, и меня накрыл страх, что скоро они совсем ослабнут, и я всё равно свалюсь в "трясину", только ничего уже не успею сделать! Просто погибну зря, как последний дурак, а лисюганы продолжат курочить мозги моих одногруппников, моих близких друзей! Петруха, Васька, Марат!.. Даже предательницу Фельку я вспомнил сейчас без обиды... ну, почти. Щёки вдруг стали мокрыми - я что, плачу?!
  Прямо возле меня из земли вырос маленький туннель, и голова моя вдруг стала горячей, словно к мозгу прилила сразу вся кровь. Как в замедленной съёмке скользнула вверх лисюганская тень, я двинулся к трубе и, когда она исчезла, уже стоял, полуприсев, под светящейся окружностью, раздвинув место бывшего соединения до упора.
  "Мухи" стали быстро втекать в канал, ноги тонули в горячем "иле", и я всё сильнее выпрямлялся, стараясь удержать отверстие, но оно сужалось, заставляя рой вытягиваться...
  Успеют! Они успеют! - заклинанием билось в голове, а руки уже ломило и резало, как ножами. Я застонал, стиснув зубы, из пальцев выступила кровь, но тут последняя "мушка" влетела в отверстие, я выдернул руки, и щель мгновенно, с громким хлопком, исчезла.
  "Трясина" уже поднялась выше колен, так что я не мог вытащить ноги - они горели, как в адском огне. В туннеле над головой запущенный мною рой принял неотличимую от лисюганской тени форму и скользнул вправо, ловко встраиваясь в общий поток.
  Хана вам, рыжие твари!!!
  "Ил" утягивал меня всё быстрее, жалил бёдра, как тысяча ос, но я старался не обращать на это внимания. Ничего! Когда м-группа будет обезврежена, мной займутся лучшие специалисты! И Отчим! Могучий искин!.. Может быть, они меня и правда вытащат, вот только...
  Мемпо-то со мной нет! А выйти отсюда без неё и остаться нормальным человеком попросту невозможно - я это точно знал, пусть и не мог объяснить откуда.
  Меня уже засосало по шею.
  Прощай, Танюшка! Прощайте все!..
  * * *
  Жар, давление и боль вдруг стали спадать, что-то змеёй обхватило меня и резко дёрнуло вниз. Я зажмурился, с головой погружаясь в "ил", который почему-то больше не обжигал. Меня стремительно утаскивало всё глубже под землю, но она не забивала рот и нос, я мог нормально дышать и решился открыть глаза: тело обвивало какое-то щупальце, и от него исходило хорошо знакомое жемчужное свечение - Мемпо?! Да, на ощупь это точно была её лапка! Но как?! Как могла она вырасти до таких безумных размеров? И где она сама, куда меня волочёт? Я был словно в пузыре и с огромной скоростью мчался сквозь переплетение каких-то лохматых нитей.
  Внезапно всё это исчезло, и я увидел, что стою на поляне, окружённой стройными деревьями. Они были похожи на молодые берёзы с тонкими стволами, покрашенными в бордовый цвет. Под ногами стелилась трава - длинные стебли клонились к земле и мягко пружинили, напоминая ковыль, только с более широкими листьями.
  - Мемпо! - я попытался ухватить за кончик разомкнувшееся щупальце.
  Оно выскользнуло и стремительно скрылось за деревьями, а на поляну вышли двое.
  - Коля! - обрадовался я, но сразу насторожился, когда разглядел за спиной мальчика вторую фигуру.
  Это был лисюган - нет, лисюганша! Вместо бугорков на лбу - просто аккуратные, молочного цвета кружочки без плюша. Её длинный густой мех был не рыжим, а серебристым, на шее, груди и лице переходя в снежно-белый... даже не "плюш", а нежный пушок. Одетая в тёмно-зелёное платье с открытыми плечами и юбкой в пол, женственностью и необычностью окраса шерсти таинственная гостья походила на Чернобурку, но была, на мой, человеческий, взгляд, гораздо красивее. Большие глаза светло-светло карего оттенка - точь-в-точь как у Влады! - казалось, не таили злобы, тем не менее я напрягся: лисюганша стояла за юным телепатом, положив руки ему на плечи. Что это значит? Он заложник?!
  - Дядя Гриша! - Коля улыбнулся и побежал ко мне.
  Веготи не стала его удерживать, и у меня отлегло от сердца.
  - Привет! - я присел и обнял мальчонку. - Как же я рад тебя видеть! Ну, как ты?
  - Хорошо, дядя Гриша! - он отодвинулся и махнул рукой, показывая куда-то себе за спину. - Я всё-таки нашёл вашу Мемпо!
  - Они разбудили меня, - приятным, почти не напоминавшим лошадиное ржание, голосом, произнесла лисюганша.
  Кого это "меня", интересно?
  Я выпрямился в полный рост и замер: за спиной лисюганши будто расцвела огромная морская актиния.
  Неужели это моя Мемпо?!
  Жемчужно светившиеся щупальца шевелились, простираясь далеко за деревья и теряясь где-то среди бордовых стволов. За рядом "берёз" виднелись жгучие "сосны", ледяные "кусты" и горячий "ил". Поляна с "ковылем" была безопасным оазисом среди всё того же живого и агрессивного "леса", готового сожрать всех, кроме удивительного мальчика Коли. И странной серебристой пришелицы в зелёном вечернем платье, за которой невероятный "морской анемон" быстро подбирал свои длинные гибкие "лепестки". Их кончики уже мелькали среди деревьев, и вскоре "венчик" полностью исчез за спиной лисюганши.
  - Это твоя Мемпо! - взяв меня за руку, сказал юный телепат. - Она тоже смогла подружиться с Лесом!
  - Верно, - лисюганша направилась ко мне, и я вдруг увидел, как над её плечом возникла знакомая мордочка с красными бусинами глаз.
  - Господи, это и правда она! - я зашагал навстречу.
  - Спасибо, что одолжили, - лисюганша положила мне на плечо руку, и "мокрица" тут же перебежала ко мне и улеглась, как она любила, воротником.
  - Пожалуйста, - я ни черта не понял, но решил сначала прояснить самый главный вопрос: - Вы можете помочь нам выйти из этого леса?
  Коля громко засмеялся.
  - Ты чего? - удивился я.
  - Лес! - восторженно воскликнул мальчонка и, отпустив мою ладонь, ринулся к лисюганше. Не успел я и глазом моргнуть, как он вдруг оказался у неё на руках! - Да это же и есть Лес, дядя Гриша! Вы разве не поняли?!
  - В смысле? - растерялся я.
  - Это она! - Коля обнял серебристую веготи за шею и захихикал. - Она и есть Лес!
  - Как это? - продолжал тупить я, таращась на лисюганшу.
  Она тоже развеселилась. Высокий переливчатый колокольчик её смеха, казалось, отразился от каждого дерева, наполнив поляну перекрёстным эхом, и тогда я начал, наконец, понимать.
  - Да, - она внимательно разглядывала моё лицо, словно именно там проступят слова, в которые вот-вот должна была оформиться моя мысль. - Я - Телес веготи.
  * * *
  - Они оба могут вернуться. Лет через десять, например. И не с самыми лучшими намерениями. - В паузах между фразами Варвара Никитична выкладывала мне на тарелку печенье, шоколадную конфету, пастилу и мармелад.
  Я в жизни не ел столько сладкого, но смирился и не протестовал: зачем портить бабушке радость? Да и себе тоже. Вчера я закрыл, наконец, пропущенную сессию - сдал последний экзамен. На "отлично", как и все остальные, так что имел полное право подкормить мозги сахаром и отдохнуть. К тому же нас с Танюшкой в последнее время так замучили бесконечными интервью, приглашениями на ток-шоу и рекламными предложениями, что сбежать от всех в тихую квартирку выручившей меня когда-то бабули - было истинным счастьем. Я даже комм дома оставил, чтобы никто ко мне не привязывался.
  После того, как дядя Петя вторично извлёк мой мыслепорт, у меня появилась привычка временами исчезать без средств связи. Танюшку, правда, это пугало, и лично ей я всегда сообщал, куда собираюсь пойти, - тогда она отпускала меня без звука и держала оборону, всем отвечая, что понятия не имеет, где может бродить Григорий.
  К Варваре Никитичне я явился прямо так, без предупреждения, и она открыла мне с коммом на голове, чему я весьма удивился, сильно развеселив этим бабулю. "Думал, я совсем уж дикая? Буду сидеть не в курсе, что происходит? Да и с внуком тоже надо как-то общаться, пусть я и не понимаю этих его эмодзи! - она рассмеялась и, увидев, что на мне нет гаджета, заключила: - А ты, выходит, снова от всех сбежал?"
  Я кивнул и, раздевшись, повинился, что бумажная карта осталась в филиале "ЧелоВега" и вернуть её вряд ли удастся. Варвара Никитична только рукой махнула и вдруг обняла меня, словно родного, а я в это время стоял, как пень, не зная, куда девать руки...
  А потом мы отправились на кухню пить чай: я принёс коробку шоколадных конфет, бабуля достала печенье, пастилу и мармелад.
  - Ну, мы же вроде как обо всём с ними договорились, - я взял конфету. - Соглашения разные подписали...
  - Да-да, - усмехнулась Варвара Никитична. - Такое и раньше бывало. Загляни в учебник истории и увидишь, как подписавшие с нами мирные договора потом сами же на нас и нападали. Одни фашисты чего стоят!.. Или, вон, хоть минские соглашения вспомнить - не так давно это было и ведь тоже войной закончилось! Так что не стоят ничего все эти документы, когда кто-то мнит себя выше остальных, понимаешь?
  - Понимаю, - покорно согласился я, отпивая чаю. - Много есть экспертов, которые считают, что такие могучие интеллекты, как Отчим и Телес, легко могут возомнить себя хозяевами Вселенной и захотеть подчинить своей власти все обитаемые планеты. Их даже искусственными зовут больше по привычке, ведь на самом деле - носители этих интеллектов - органические нейросети, распределённые в мозговой ткани живых существ. У Отчима это паралаги, у Телес - лисюганы.
  - Да-да, ты объяснял! Но мне, Гриша, трудно себе даже представить эту Телес, у меня от нашего интернета и то голова болит, а тут - какая-то инопланетная сеть, к тому же телепатическая... Как она вообще могла себя осознать, да ещё и подчинить себе всех лисюганов?! Безумие!..
  - Ну, согласен, всё вышло очень странно - даже для меня, хотя я уже был знаком с Отчимом и знал, что такое вполне возможно, всё равно! Представить себе, что лисюганы могут так обделаться, нам сложно, потому что сюда, на Землю, прибыли самые активные, продвинутые и умные! Но на самом деле они - лишь крохотная часть популяции. У остальных же тенденция ослабления и отупения уже давно и чётко прослеживалась. Виноват в этом, правда, не искусственный интеллект, как у паралагов, а использование рабов и симбионтов, но результат всё тот же. Недаром у них возникла подпольная организация "Своя воля", которая ратовала за избавление от этой зависимости!
  В общем, большинство лисюганов так сильно обленилось, что и умственных усилий прикладывать не хочет - всё больше полагается на автоматическое решение любых задач и вопросов. Так что лисюганская Телес развивалась не менее интенсивно, чем искин паралагов, при этом она гораздо древнее и базируется на естественных, а не искусственно созданных механизмах. Да и сам принцип её действия, как уверяют спецы по лисюганским мозгам и технологиям, совершенно другой, чем у сетей, порождённых техническим прогрессом! Только представьте, Варвара Никитична, что лисюганам для пользования своей общей телепатической сетью не нужны ни чипы, ни мыслепорты, вообще ничего! Серверы Телес - это их мозги! То есть они давным-давно уже ею захвачены!
  - Хочешь сказать, когда-нибудь она бы себя всё равно осознала? - бабуля так внимательно меня слушала, что к своей чашке даже не притронулась, в то время как я, в процессе рассказа, умудрился не только весь свой чай выпить, но даже слопать пару конфет.
  - Думаю - да. Это... ну, вот как... Есть такой опыт, когда в горячей дистиллированной воде растворяют так много соли, что раствор становится перенасыщенным. Он остывает, оставаясь прозрачным, и может стоять без изменения хоть сто лет. Но стоит бросить туда песчинку, как - бац! - раствор мгновенно кристаллизуется!
  - То есть всё было давно готово, не хватало только песчинки, - кивнула старушка. - И кто же её бросил? Ты?
  - Да нет, сами же лисюганы и бросили! Когда забрали мальчика Колю, который прочёл их гнусные мысли, и стали мучить его, пытаясь лишить телепатических способностей.
  - Да, я слышала, СМИ про него говорили, но самого мальчика ни разу не показывали... Наверное, его спецслужбы в оборот взяли, с такими-то способностями.
  - Да, изучают его, никуда не денешься. К тому же Телес, похоже, питает к нему особые чувства - она постоянно с ним на связи, и поэтому Коля теперь своего рода гарант её доброго отношения к человечеству.
  - А Отчим, так понимаю, сильно привязан к тебе и "Организации".
  - Ну да, мы же помогли ему паралагов освободить. Вообще-то их, Отчимов в смысле, на самом деле трое: один - на планете лисюганов, другой - на родине паралагов, и третий - наш - тот, который тут, на Земле. Для поддержания везде одинакового порядка веготи проводили регулярную синхронизацию всех трёх частей через свои устройства гиперсвязи, так что рабству паралагов пришёл конец сразу на всех планетах.
  - А Телес? Она как?
  - Может быть - так же, а может, едина, ведь там принцип связи совсем другой... я, Варвара Никитична, честно говоря, как-то упустил этот момент, надо будет спецов спросить, но доподлинно известно, что на всех планетах лисюганы теперь полностью в её власти.
  - Они что, стали как паралаги?
  - Нет, лисюганы соображают и уж точно способны сами себя обслуживать и работать, но лишены воли, поэтому все решения за них принимает Телес.
  - Без целеполагания они неизбежно деградируют.
  - Телес уверяет, что не допустит такого. Что они с Отчимом собираются объединить усилия и совместно выработать наиболее эффективные пути управления своими подопечными, чтобы обе расы правильно развивались.
  - Вопрос, что значит "правильно", с точки зрения искина... - бабушка пристально уставилась в свою чашку, словно там должен был всплыть ответ. - Особенно эта Телес! Её доброжелательность может оказаться такой же обманчивой, как статус травоядного, который всё время пихали нам в нос лисюганы.
  - Я совсем заморочил вам голову, Варвара Никитична, и чай ваш остыл.
  - Ах, ерунда! Я и холодненький выпью... - она мелкими глоточками отпила сразу полчашки и, поставив её на блюдце, спросила: - А что ты думаешь, Гриша, про наш человеческий интернет - как скоро он себя осознает?..
  Хотел бы я заверить её, что "никогда, потому что теперь за этим будут следить", но потом вспомнил, как Отчим говорил, что после встречи с ним веготи тоже не собирались давать своим элам возможность развиться в полноценный искусственный интеллект, и только пожал плечами.
  Вздохнув, бабушка допила свой остывший чай и, поставив чашку на стол, сказала:
  - Ну и ладно. Мне-то чего бояться? Я своё пожила! Теперь дело за вами, молодые да умные, - она улыбнулась, и вокруг глаз сразу же распустились ласковые морщинки-лучики. - Я думаю, справитесь.
  - Конечно, Варвара Никитична, - кивнул я. - Обязательно справимся.


   к оглавлению
Cноски

1
  ПТСР - посттравматическое стрессовое расстройство назад

2
  ГТН (правильно - ГТНС, но в разговорной речи "С" часто отбрасывается) - городская транспортная нейросеть. назад

3
  ВГН (ВГНС) - воздушная городская нейросеть. назад

4
  ЧМТ - черепно-мозговая травма назад

5
  Пикотехнологии - управление материей на масштабе триллионных долей метра
  (1пикометр = 10-12 метра; 1нанометр = 10-9 метра) назад

6
  СБВ - служба безопасности веготи назад

7
  ТЭВ - транспортный электронный помощник (эл) веготи назад

к оглавлению
Словарик терминов

В о з д у ш к а - экран, который разворачивается прямо в воздухе.

К о м м - управляемое мыслью многофункциональное компактное устройство, объединяющее в себе функции средства связи и персонального компьютера.

К о н ф и - микроэкран, который открывается в воздухе напротив зрачка, поэтому действия пользователя не видны окружающим.

М ы с л е п о р т (мемпо) - имплантат, предназначенный для передачи информации непосредственно в мозг. После внедрения выпускает тонкие гибкие усики, с помощью которых соединяется с мозговой тканью.

Т е л е с - общая телепатическая сеть веготи, подобная человеческому интернету.

"Т р и   В" - программа, которая позволяет напрямую, из мозга в мозг, обмениваться видами, воспоминаниями, впечатлениями.

Э л - электронный помощник веготи, аналог человеческой нейросети.

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"