Аннотация: История о маргиналах. Один стал идеальным посредником, другая судьей и палачом для зла. Здесь космическое безумие сталкивается с безумием земным.
На кривом холме стояла исполинская лечебница, с тяжелыми резными башенками. На массивных воротах была выкована надпись "Аргус Холл". Город Аргус, лежал в низине и утопал в пятничном безделье и праздности, но так же и в прокуренной, потной грязи. Добрая половина работала в дурдоме на холме, другая уже бы стала его постояльцами, если бы было место.
- Сынок? Ты принес то, что папочка просил? Эй, малыыш?
Грег лежал под прогнувшейся кроватью. Он ходил к кузине отца брать в долг. Но денег у нее не оказалось. Она накормила его сечкой с говяжьими жилами и отправила домой ни с чем. Все щели между зубами были забиты ошметками. Но он был сыт. А отец - нет. Отец подошел к кровати и сел. Его зад продавил пружины почти до спины Грегори. Он продолжал напевно звать сына. Но тот лежал тихо и почти не дышал. У него еще не прошел синяк под глазом с прошлого раза.
- Выходиии. Просто отдай отцу мелочишко, что передала твоя тееетя.
Желудок и кишечник, несколько дней не видавшие пищи, предательски заурчали, проталкивая через себя крупу. Отец услышал. Он резко нагнулся и рукой со вздувшимися венами схватил Грега за волосы, вытащил из под кровати и поставил перед собой.
- Ты что же, решил обокрасть свою семью?
Грег помахал головой.
- Ты ведь знаешь, что я могу позвонить сестре и она не соврет! Знаешь ведь?
Грег кивнул.
- Так что? У этой мерзкой толстухи не оказалось мелочи для нас?
- Нет. Прошептал Грегори.
- Тогда, чего ты приперся домой? Девка сама себя не оплатит! Принеси мне мелочи, гаденыш!
Отец развернул Грега к выходу и пнул под зад прохудившимся ботинком. Мальчик пробежал пару шагов на полусогнутых, но не упал. Бросился к двери и побрел в город. Он не знал что делать. Уйти из дома он не мог. Отец посеял в нем основательный страх, который шептал - на улице ты пропадешь. Тебя убьют, а сначала надругаются. Его глаза были влажные, и сквозь их стекло казалось, можно разглядеть как роятся мысли. Одна из них виделась самой верной. Украсть. Грег уже крал. Однажды он стащил яблоко с лотка на рынке.
Все его тело онемело от тревоги, руки и ноги гудели. Он ушел уже далеко вглубь трущоб. На грязном тротуаре сидела французская гадалка. Перед ней лежала картонка, устланная грязным бархатом. Колода карт, готовая обратиться в пыль от легкого касания и россыпь мелочи. Он уже видел эту гадалку на другой улице, но не она тогда привлекла его внимание. Женщина. В шелковом платье прямого кроя, чистенькая и невесомая. Явно из особняка в центре. Она уходила, утирая слезы платком. Видимо ответы, которые давали карты ее расстроили.
Грегори сел на корточки перед картонкой. Гадалка спала или не подавала вида. Он вскинул руку вверх. Потом вторую и потянулся. Дыхание старухи не изменилось. Он покашлял. Итог тот же. Он стал тянуть руку к картонке. Медленно. При этом живот выворачивало и сверлило нервной болью. Он коснулся монетки. Она скатилась, дребезжа, с вершины горсти. Грегу показалось, что гадалка перестала дышать. Он стал собирать монетки в карман. Оставив на картонке половину, он встал. Старуха, казавшаяся мертвой все же дышала. Редко и глубоко. Он повернулся и пошел в сторону дома.
- Он увидит это, ma puce.
Грегори застыл на месте. Он пытался поднять ногу и сделать шаг, но она не гнулась. Ему удалось оторвать ее от земли, но стопа была ватной и ничего не чувствовала. Он стал бить себя кулаком по бедру, боль растворяла клей, сковавший мышцы, наконец позволив бежать.
Он ворвался домой, задыхаясь. Отец пил брагу из горла грязной, коричневой бутылки. На кровати сидела Ширли. Отец стал приглашать ее, когда мать забрали в Аргус Холл.
- А вот и мой подкидыш! Ширли захихикала и тут же закашлялась.
- Ну что? Принес? А то я уже взял в долг этого дерьма из под полы! Завтра придется найти еще немного железок! Отец улыбался. Зубы лоснились от густой желтой слюны. Он был пьян.
Грег достал из карманов украденную мелочь и протянул отцу. Ширли украдкой зыркала, считая про себя монетки.
Не успел Грег выдохнуть как ему в подбородок прилетел кулак.
Он проснулся с тихим стоном. Голова болела от похмелья, мочевой пузырь вот-вот выпустит выпитое вчера ночью. Он думал, как вообще не обмочился во сне? Сон. Он видел его пару раз за сорок лет. И каждый раз он просыпался, когда отец вырубал его. Хорошо хоть разум не успевал показать, как ржала Ширли и как старик с ней развлекался. В глазах двоилось, все вокруг переливалось и теряло очертания. Грег проморгался и завыл, увидев над собой глаз. Желтые веки с металлическим блеском и прожженными бороздами, стеклянное черное яблоко в котором вспыхивали редкие звезды, радужное марево вокруг расширенного зрачка. Нет не зрачка, мириад зрачков, пульсирующих и перекатывающихся. Они все смотрели на него. Грег забился в угол кровати и прикрылся подушкой. Комнату сотряс оглушительный гул. Воздух завибрировал. Грег закрыл уши, но кости в ладонях, казалось тоже рассыплются от резонанса. Он закрыл глаза. Зажмурился, Но видел этот глаз в темноте своего черепа. Он чувствовал холодные прикосновения к своему больному разуму. Он увидел как в его глазницу вставляют долото, чувствовал его холод, давление, как доктор, которого он когда то видел в Аргус Холле бьет по долоту молотком. Над доктором тоже был глаз. Он видел это снова и снова. Бесконечно.
Грег снова стоял в этой кухне. Теплая струя текла по бедру, на полу расползалась лужа. Мама стояла у кухонного стола. На ней было платье с орхидеями. Она готовила ужин. Резала что то на доске. Нож звонко стучал. Она пела:
- Пойдем со мной ко мне домой
- Шмяк!
- Я дам тебе конфеету.
- Щелк!
- Пойдем со мной ко мне домой
- Шмяк!
- Я дам тебе яблоко и сливу и абрикос!
- Щелк!
Грегори почувствовал запах свежего мяса, металлический смрад заполнял его нос.
- Пойдем.. со.. мной..
- Шмяк!
- Ко.. мне..домой..
Мать Грега начала задыхаться от напряжения.
- Я дам.. тебе.. всё...
- Щелк!
- Что пожелаешь...
Со стола стала капать кровь. Он до сих пор не знал повернулась ли мать, или он это придумал позже. Но всю жизнь он старался забыть то, что увидел. А сейчас глаз с золотистыми веками умело препарировал его память, страхи, стыд и всю тьму что там жила. Грег ползал по полу роняя слезы и слюну на затертый ковер. Он молил о смерти. Он плакал как младенец, выл, кричал а око с перекатывающимися зрачками довлело над ним, пока его собственные глаза закатывались внутрь. Он царапал лицо, пытался их вырвать, но пальцы крутило судорогами. Он смотрел.
Мать за решеткой, на нижних уровнях дурдома. Доктор Блюм в этой полутьме светился белым светом халата. Он подозвал больную женщину, показал ей сына. Она подошла ближе. Выпучила глаза и улыбнулась. Грег не узнавал ее. Он хотел уйти, но отец вцепился в его плечи пальцами. Отец хотел, чтобы ребенок увидел, что осталось от его матери. А она, резко выбросила перед собой забинтованную культю руки. Как маленькая девочка, будто говоря: "смотри, что у меня есть!". И стала перебирать ею железные прутья, словно то был ксилофон. Доктор Блюм постучал по решетке дубинкой, женщина испугалась и отскочила в дальний угол.
Снова долото и молоточек. Грег боялся сойти с ума всю свою жизнь. И его кошмар явственно сбывался уже в тысячный раз. Он каждый раз умолял доктора остановиться, сжалиться, отпустить. Его сердце начало нещадно колоть. Он чувствовал как неравномерно оно бьется. В груди будто что то шевелилось. Легкие жгло огнем. А потом темнота. Грег очнулся. Глаз отвернулся от него устремив свой взор в небо. С обратной стороны золото век венчалось червоточиной. Черным провалом в теле мира. Он напряженно гудел и трещал. Само небытие лилось оттуда. Грег не решался шевельнуться, он все лежал на полу и с содроганием слушал как по ту сторону червоточины гремели, перекатываясь исполинские тела, как гром, он даже чувствовал запах озона. Один раз, они заговорили между собой и ничего в их речи не было кроме безумия и ненависти. Грегори понял, что глаз - это всего лишь перископ. Он слушал это извращенное пустотное радио, он хотел рвать на себе волосы, бежать подальше, туда где ничего невидно и неслышно. Его разум кольнула мысль. Скорее всего такого места уже не существует. Даже в своей голове он чувствовал себя голым, словно в железной деве. Внутренний таракан, которого он взрастил за годы жизни подлецом и аферистом, вдруг спросил:
- Чего тебе надо? Как это остановить?
Глаз под потолком оставался безмолвным. Грег стал выгибаться дугой и биться в истерике.
- Что? что? Чтоо тебе наадоо?!
Он снова перенесся в подземелье Аргус Холла. Мать повисла на решетке как обезьянка. Она раскачивалась и кривлялась.
- Ну же Грегги! Давай поиграем?
- Давай? Давай? Давай?
- Он меня мучает, мамочка. Грег плакал и сопел забитым носом.
- Приведи другого, Грегги!
- Приведи! Приведи! Приведи! Она засмеялась, но смех ее был глубокий, из самого горла. Он больше походил на предсмертный плач.
***
Грег бежал по улицам, он спотыкался о брусчатку, падал в лужи, он подбегал к каждому встречному и просил:
- Посссмотри на ммненя. Эй взгляни наверх! Посссммотриии!
Один работяга врезал ему по челюсти. Голова закружилась. Но он все бежал и сбивал проходящих людей.
Он услышал свисток. Люди уже стояли вокруг, и переговариваясь наблюдали за сценой его безумия. Грег тут же осекся. Он понял, что до психушки один шаг. А оттуда он уже не выберется. Глаз следовал за ним неотступно, но никто не видел эту мразь с золотыми веками. Он побежал в узкую подворотню. Он побежал к Энни.
Энит жила в старом кирпичном доме, когда то там была одна квартира на этаж, а то и на два, но когда достроили Аргус Холл - ему потребовались рабочие другого толка, а архитекторы и инженеры разъехались. Теперь даже лендлорд сомневался в том, сколько там перегородок и жильцов. В такой клетушке и жила подруга Грега. Она работала в кухонном цеху в дурдоме, но спроси ее что там готовят и чем питаются психи - она не ответит. Потому, что дорожит работой. Так же как и остальные горожане. Она прикурила сигарету от печки, поставила ковшик с водой на огонь и стала смотреть на ворвавшегося к ней Грега. Он исхудал и постарел. Его глаза бездумно смотрели в стену.
- Что, опять влип, дружок?
- Эни, Эни, милая. Скажи. Я выживу в психушке?
- Ну, пока там никто не умирал. Так что все таки случилось?
- Посмотри на меня, Эни! Ты это видишь?
- Я тебя вижу очень ясно, Грег. Вижу, что тебя потаскало за неделю, что мы не виделись. Но, что произошло?
Она выпустила облачко дыма к потолку. Грег наблюдал за ним, как он стелется по беленому перекрытию, как он плывет к золотому глазу, и как огибает его. Грег понял, что стеклянное око скрыто от других. Оно мучает только его, чтобы он привел на очную ставку кого то еще.
- Слушай, Эни. Мне нужно попасть в дурдом.
Небо за окном прорезала молния. Через две секунды, стекла сотряс раскат грома.
Они оба посмотрели на пунцовую тучу над Аргус Холлом.
- Ты сам все знаешь, Грегги. Банки сгорели, дурдом кормит нас, но с одним единственным условием. Мы молчим, потому что репутация тех, кто там обитает, стоит дороже всего нашего городишки.
- Эни, я пропал, я...
- Я понимаю, что ты встрял в этот раз серьезно. Иначе не спрашивал бы такие вопросы. Энни встала, бросила окурок в печь и стала заваривать чай. Она хотела, положить руку на плечо Грега, но решила не трогать его трясущуюся тушку. Он итак подпрыгивал от каждого шороха.
- Скажи хоть, зачем тебе это?
- Думаю, мне нужна сломленная, больная душа, более жалкая чем моя.
- Ха-ха, дорогуша, выйди на улицу, плюнь и попал!
- Не работает Энни, оно не работает, а больше я не выдержу.
- Что не работает?
- Это!
Грег указал на свой глаз, оттягивая нижнее веко. Его лицо осветила вспышка. Снова гром. Он посмотрел на Лечебницу, на холме и обомлел. Ее накрыл своим взором глаз, с золотыми веками. Огромный как небо. Он разглядел его детали лучше и мириады зрачков оказались другими, меньшими глазами, такими же что и большое. А внутри них другие, другие, другие и так до бесконечности. И все они вихлялись и перекатывались, роились, рыская в искореженных умах.
Грег сел и заплакал. Дурдом уже во власти золотого глаза. Дорога туда бессмысленна. Ничего лучше он не придумал. А ожидание новой пытки пригвождало к месту. Его тело онемело, он чувствовал будто в руках и ногах пустота. Словно они надуты как воздушные шарики.
Энни все же погладила спину несчастного, маленькой теплой рукой. И тихо, вкрадчиво сказала:
- Если нужно заработать деньжат. Сейчас все одержимы спиритизмом или спиритуализмом, как не обзывай, а народ из центра ездит на большую землю чтобы им рассказали то, что они итак знают.
- Эни, деньги...
Грег не договорил, его осенило. Если какой-нибудь богатей, угробивший пару ферм и пустивший семьи по миру придет узнать, чиста ли его карма...
- Чем больше денег, тем больше и скелеты в их шкафах, Энни!
- Да, дорогуша, что то в таком роде.
- И они сами придут на заклание!
Грег услышал электрический треск, его череп завибрировал, он снова оказался привязан ремнями, снова холодный инструмент давил на его глаз, молоточек проталкивал его в глазницу, крошилась тонкая кость, мозг превращался в кашу, а сам Грег в овоща.
Он очнулся в луже. Лил дождь. Камни впивались в спину. Двор дома Энни. Свет в окнах погас. Он не хотел вставать. Он хотел утонуть. Погрузиться в грязную, помойную воду и сгинуть в ней. Но тараканий инстинкт взял верх. Он поднялся, тихо всхлипывая от боли в суставах и побрел домой.
Утром Грегори вскрыл свой матрас. Он достал из него все свои скудные сбережения. Долго с печалью смотрел на них, но услышав раскаты грома и шепот из червоточины сгреб бумажки в карманы и побежал на барахолку. Он выторговал старый реквизит в виде тюрбана, накидки, хрустального шара и пары цветастых гобеленов в египетском стиле. Приволок домой чахлую пальму в треснувшем горшке. Знакомый художник, который задолжал ему - нарисовал безвкусную рекламку, со всеми модными языческими символами. Грег потом писал на них цену, он долго колебался. Цена казалась то слишком высокой, то слишком низкой. Одна извилина, не скованная ужасом радовалась, возможности подзаработать. Но разум судорожно торопился.
Грег бегал по центру городка. Украдкой распихивая свои рекламки по почтовым ящикам. Он лепил их на столбы и газетные автоматы. На деревья и заборы. Осталась пара бумажек, которые он не успел пристроить. Констебль, косо наблюдавший за ним, уже готовил свисток и дубинку. Грег побежал вниз по улице, скрываясь в родных трущобах.
Вернувшись в свою комнату он навел лоска. Выдраил ковер, занавесил окно и стену у кровати гобеленами. Расставил везде свечи и благовония. Он приготовил свое облачение и упал в кровать без сил. Когда он ел в последний раз? Разум не мог вспомнить. Он провалился в сон, но всё время чувствовал в голове Его присутствие.
- Бум! Бум! Бум! Барабанили словно по голове.
- Эй.. мистер, Медиум? Я ищу медиума. Тут ваш адрес!
- Бум! Бум! Бум!
Он проснулся. Глаз все еще висел над ним. Дверь сотрясалась от стука. Грег вскочил и натянул на голову тюрбан. Надел накидку. Подбежал к двери и отворил хлипкий замок. Метнулся к столу и сел.
- Входиитее. Он напряг все связки чтобы выдать медовый, раскатистый бас.
В его комнату вошел мужчина в черном костюме в тонкую белую полоску. Он взглянул на Грега и в его глазах пробежала тень улыбки. Густые, напомаженные усы шевельнулись.
- Так, вы медиум?
- Даа, присааживайтесь.
Мужчина немного неуверенно подошел к столу. Взглянул на стул. Достал платок и протер сидение. Оно жалобно заскрипело под его весом. Он смотрел на Грега прямо. Взгляд был пронзительный, подавляющий. Взгляд человека принимающего решения, которые не обсуждаются.
Грег немного замялся и выпал из роли:
- Чт, что вас.
- Чтоо вас привелоо ко мнее?
- Я хочу знать, как поживает одна женщина. Я.. возможно я ее обидел. Но это было не намеренно.
Воздух в комнате начал искажать очертания предметов, будто под полом была жаровня. Грег весь съежился и вжался в стул. Глаза мужчины напротив закатились. Снова уши стал разрывать гул. Грег прижал к ним ладони, но это все равно было невыносимо. На стол перед ним стала капать кровь. Грег почувствовал как теплая жижа течет из носа по губе. Он услышал шепот сотен сумасшедших существ из червоточины за золотым оком. А потом, все стихло.
Мужчина перед ним сидел в оцепенении, глаза выпучились от ужаса, взгляд невидящий.
Грег кое как встал и потряс его за руку. Он вскочил безумно озираясь по сторонам. Полез во внутренний карман пиджака и выбросил в Грега россыпь купюр. Он побежал стуча по полу каблуками и крича.
- Прости! Простиии меня! Простии!
Он сорвался на плачь, удаляясь по длинному коридору.
- Простиии! Господи, милостивый, боже! Я не хотееел!
Грег выглянул в коридор. Там стояла очередь из обескураженный людей, в летних платьях, костюмах тройках, тут и там сверкали бриллианты серег и кварцевые стекла часов. Браслеты и колье.
- Вы Медиум? Спросила пожилая женщина в белоснежном платье и шляпке с перьями. Она была следующей.
***
Папочка исправно платил за ее содержание на верхних этажах лечебницы. Там было настоящее спа, не имевшее ничего общего с камерами внизу. Ее распорядок дня был однообразен. Завтрак, физкультура в саду, беседа с доктором, купание в горячем бассейне, пение и живопись. Ужин и отбой. Она не понимала как это должно помочь, но жить дома было нельзя. Та, другая, что бросилась на отца с серебряной вилкой в руке - спала. Маленькая Ненси выходила только чтобы съесть тортик раз в неделю. Каждый день они ели зеленую кашу, похожую на водоросли в россыпи недоваренной ячки. Но в выходные давали десерт. Сама Лили все реже пропадала в той гримерке. Пока остальные занимались своими делами по очереди - она сидела и смотрела в зеркало. В горячем воздухе, пропитанном пудрой и помадой, который по кругу гонял вентилятор. Она чувствовала себя в безопасности, в окружении "подруг". Так она их прозвала. Потом папочка умер. Ее выставили из Аргус Холла, с бумажкой, в которой говорилось что ее истерия успешно вылечена, методами доктора Блюма. На похороны ее не позвали. Из завещания вычеркнули. Она вышла за ворота и взглянула в небо. На мгновенье она увидела там Глаз.
Лили осела в городе у подножия холма. Нашла работу, сняла маленькую квартирку. Прямо перед кроватью стоял умывальник. У изножья печка и стол. Ее терзал лишь один вопрос.
- Упокоилось ли мое дитя? Тонкая женщина в розовом платье и шелковых перчатках - аккуратно положила на стол купюру. Разгладила ее как платочек. И стала смотреть на Грега. Голос ее был тонкий и тихий. В глазах стояла печаль.
Волосы были уложены волнами, здоровые белые зубы. Маленькие губки сердечком. Грег решил что она актриса. Он весь напрягся. Он ждал когда стена звука снова придавит его тело и разум. Но Глаз молчал. Он явно сверлил женщину своим взглядом, напряженно, зрачки его летали внутри особенно быстро. Воздух вокруг него заискрился. В тесной комнате разлился запах озона. Глаз спускался в чертоги ее разума.
Лили сидела в гримерке и смотрела на себя в зеркало. Она была обычной старлеткой, но совсем недавно получила роль покрупнее. Другие девушки еще были на площадке. Она репетировала свои реплики. Следила за мимикой. Играла. В дверь постучали.
- Да, да! Войдите!.
Она запахнула шелковый халат. Села ровно и стала укладывать волосы.
В Гримерку вошел Марк. Это был его фильм, он сам подписал ее на второстепенную роль.
- Поздравляю!
- Ох, спасибо, я очень благодарна за такую возможность! Лили улыбнулась, ее глаза заблестели. Она искренне радовалась сбывшейся мечте. И вот он здесь. Волшебник.
- Ты, кстати нашла квартиру? Он подошел ближе, его фигура заполнила весь фон в зеркале.
- О, да! Мы с девчонками сняли комнату в складчину! И аванса хватило даже на шоппинг!
- О, это замечательно! Марк приблизился еще немного. Его бедро уперлось в ее плечо.
- И что купили? Он опустил руку ей на спину, погладил ее и оставил свои пальцы на плече.
Она поежилась, смотря на перстень с синим камнем на своей коже.
- Да... так, мелочи, дамские штучки.
Марк сжал пальцы. Ей стало немного больно.
Она билась, кусалась и царапалась, он как борец сгруппировался и толкал ее головой в грудь. Все ее удары приходились на его спину. Она не могла выскользнуть. Отчаянье и страх заливали разум. Она боролась до конца, но проиграла. Он попросту был сильнее. Она почувствовала что зеркало ее разума треснуло. Тело испытывало удовольствие и негу в то время как она горела внутри на костре стыда и ужаса. Она осталась на этом пепелище одна.
Она собрала косметичку, все флакончики, разбросанные по столу, гребень и заколки.
- Можно мне мороженного? Я помогу тебе прибраться!
- Да, подруга, давай приберемся, тут такой бардак.
- Давайте! Ответила Лили своему отражению в зеркале.
Она смотрела на свои туфли. Папочка стоял у окна, за своим столом.
- Ты.. просто мелкая потаскуха... как ты могла?
Лили молчала.
- Как нам это скрыть Лилиан?
Она не знала. Подруги подсказывали, что надо уйти. Они справятся, все вместе. Вырастят дитя.
- Я его ненавижу! Взорвалась она.
- Что за истерики? Ты что, буйнопомешанная? Сколько еще позора упадет на наше имя?
- Я, я не виновата, папочка.
- Ты! Именно ты, виновата! Ты сама сбежала в грезы о синематографе!
- Ты! Нагуляла ублюдка и ты! Сумасшедшая!
Лили тряслась и корчилась от каждого слова.
- Ах ты старый паразит! Лили вдруг стала смотреть на него прямо.
- Чтоо?
Она встала и схватила с дубового стола нож для бумаг...
Ребенок был очень похож на нее, она боялась к нему прикасаться. Хотя Ненси очень хотела поиграть с ним, Муни, готова была вскармливать и растить его, все ее подруги тянулись к нему. Но решение было принято. Нянечки унесли дитя на второй день. Больше Лиллиан его не видела. Он обрел семью у друзей отца. Они все погибли, вместе с новорожденным. Их автомобиль летел настолько быстро, что когда они вылетели с дороги все перемешалось в клубок из металла и крови.
Вспышкой Взорвался Калейдоскоп, хрустальный калейдоскоп и нескладный хор голосов. Они соединялись в извращенную гармонию. Он потерялся в них, каждая грань отсекала от него куски. Зеркальный лабиринт разума Лили жалил и жег, бросал то вверх, то вниз. И не было видно выхода.
Женщина перед Грегом вышла из ступора. Выпрямилась, огляделась по сторонам. Ее улыбка растянулась от уха до уха, пряди выпавшие из прически пружинками торчали в разные стороны. В ее глазах горел нездоровый пугающий огонь.
- Что ты со мной сделал?
- Я..я..
Грег не на шутку испугался. Перемена в ней была настолько стремительной и голос. Ее тихий тонкий голос сменился на гортанное рычание.
- Так что же, ты трясешься и молчишь? ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С ЛИЛИ?
Она выплюнула вопрос не человечески крича.
Грег встал и попятился.
- И что это за золотистая хрень? Ты его знаешь?
Она бегала глазами от Золотого глаза к Грегу и обратно.
- Вы. Вввы. Вы его видите?
Грег со страху выкинул все карты.
- Это он! Это все он! Он мучал меня! Бесконечно пытал! А потом приказал...
- Что он тебе приказал?
- Привести кого то... кого то еще...
Женщина встала. Она взяла со стола бутафорский хрустальный шар и размозжила Грегу череп. Он успел лишь ахнуть. Но его пытка наконец закончилась.
Золотистый глаз тут же закрепился над головой женщины. Она мимолетно взглянула на него, собирая свои вещи и вытирая лицо от кровавой крапинки.
Стеклянный глаз с золотыми веками казалось застыл, все его зрачки остановились. Воздух вокруг все еще вибрировал. Из червоточины трещали электрические помехи.
В маленькой уютной квартирке пахло цветочными духами. Лили вернулась и включила небольшой настольный вентилятор. Сняла платье и осталась в сорочке. Она умыла лицо и руки. Включила проигрыватель. Взяла со стола тяжелый поварской нож и ткнула им в сторону глаза с золотистыми веками.
- Вот это, дорогая. Мы уже видели его в небе над Аргус Холлом.
- Положи эту штуку, подруга. Не порань нас. А этот ублюдок застрял. Плотно застрял.
- А можно мне сначала поесть мороженное? В разговор вклинился детский озорной голосок.
- Прости малышка, мороженное мы еще не заслужили.
Лилиан сидела в гримерке и смотрела на свое отражение. Долго тут не было посетителей. Она слышала как что то рыскает там снаружи. Она ждала. Она была готова.
Стук в дверь. Он вошел. Марк. Он снова поздравил ее и спрашивал о квартире. Снова положил руку на ее плечо. Снова сверкнул синий камень в его перстне.
- Кто ты? Буднично спросила она.
- Марк.
- Нет. Ты не Марк. Я его убила. Я убивала его раз за разом здесь, в этой самой комнате. И в какой то момент, он перестал приходить. Но теперь, пришел ты. Кто ты?
Она увидела его глаза, веки с золотистым отливом и множество подвижных, любопытных зрачков
- Я Медиум. Я Глаз. Коих мириады во всех мирах и временах. Я связь с самим собой. А кто ты? Ты так убога внутри.
- Я Лилиан.
- Я Ненси!
- Я Муни!
- Я Саманта!
Со всех сторон стали звучать голоса и имена. Он сжал пальцы на плече Лили.
- Здесь случилось твое падение, маленькая потаскуха. Он улыбнулся. Лицо Лили не дрогнуло. Она перестала смотреть ему в глаза. Она смотрела на свое отражение.
- Падение здесь было. Да. Но пал тут только Марк.
Он улыбнулся еще шире.
- Тогда почему Марк не попал в Аргус Холл? Это ты, маленькая похотливая психичка. Как же доктор Блюм проглядел такой аномальный юродивый мозг?
- Наверное, смотрел на тебя? Она немного улыбнулась удачной шутке.
- Ха! Хахахахахв! Фальшивый Марк зашелся истерическим смехом.
- Он построил мне храм, но это лишь удобный пьедестал для одного из бесконечного множества. Знаешь ли ты, что у доктора из дурдома весь кабинет уставлен наградами? Наградами за то, что он построил Аргус Холл и привел в него новых рабов. Он копается в их мозгах и коллеги награждают его, думая что он светоч. Но он волк с овечками. Он тоже червь. Он рыхлит почву. А Грегори был плесень. Но ты. Как же ты убога.
Лили неподвижно сидела с ножом в руке. Она смотрела на свое искаженное отражение в нём.
- Ладно подруги, нам пора. Нам всем пора!
- Но, мороженное? Капризничала Ненси.
- Нам. Пора.
Лилиан снова взглянула в глаза Марку.
- Что же ты бродишь тут, раз так все убого?
- Я хочу чтобы ты пала, как пали все остальные, как падет еще множество. Этот таракан, Грегори, знаешь ли ты, что он думал, будто мне нужна пища? Он понял приказ через призму своих низменных инстинктов. Твое тело ведь тоже ответило Марку. Тебе ведь было хорошо?
- А твое ненавистное дитя? Ты ведь его угробила.
- Да. Так и есть. Настало время и мне уйти.
- Уйти.
- Уйти
- Уйти!
- УЙТИ!
Сотни голосов снова слились в адскую какофонию. Стены гримерки затряслись. Зеркало перед Лили треснуло. В осколках размножился ее образ.
- А твоим глазам, закрыться.
Марк отпустил ее плечо и попятился. Он стал озираться на стены, что сыпались и крошились. Лили достала из зеркала осколок, он прорезал ее кожу, рука быстро окрасилась красным. Она встала и пошла на Марка.
Лилиан нацелила нож на свою грудь. Ровно в сердце.
Лили, смотрела Марку прямо в золотые, стеклянные глаза. Осколок зеркала вошел ему в грудь.
Лилиан лежала бездыханной. Рука ее оказалась точной. Лицо было спокойным, безмятежным. Золотой глаз над ней тяжело закрылся и исчез с тихим хлопком.