Аннотация: "Меня интересует только чушь, интересует только то, что не имеет никакого практического смысла. Меня интересует жизнь только в своем нелепом проявлении". Даниил Хармс
Дым и пламя валили из окна, дети в доме напротив с интересом наблюдали, но в какой-то момент тревожно позвали родителей. Те вызвали пожарных, и наблюдать стало еще интереснее.
Совершенно странный был тот случай... И смех и грех.
Нам звонили и соседи той женщины, и пожарные, и полицейские. Она устроила пожар. Родственников у нее нет. По крайней мере, она никого не назвала. Система тоже ничего не нашла. Она не пострадала. Дом, в целом, тоже. Разве что прогорел деревянный пол. Она никого к себе не подпускала. Но оставлять эту погорелицу там было никак нельзя. Ей надо было в приют, под присмотр.
ґґґ- Ах ты дрянь! Шо ты тут шастаишь! Пошла вон! Все пошли вон!
Мы шли по узкому галерейному коридору. Пахло пожаром и сыростью. Сразу стало ясно, что это наша Погорелица кроет соседей матом. У ее двери стоял пожарный инспектор, который до этого оценивал повреждения. В квартире находиться опасно. Пол может обвалиться. Соседи толпились на пороге. Гомон всё нарастал.
- Можно нам пройти?
Толпа сразу стихла. Люди расступились, наши работники начали тихонько отправлять всех по своим квартирам.
Женщина, точнее старуха, лежала на старом матрасе посреди обгоревшей комнаты. Старое платье в цветочек, скатавшийся и засаленный кардиган. Волосы собраны в полосатый черно-белый пучок. На теплые шерстяные носки надеты сандалии. Она бешено озиралась по сторонам. Руками она вцепилась в матрас.
- Мадам?
- Иди нахуй!
- Мадам!
- Шо непонятного?
- Вам придется пойти с нами.
- Заибетесь! - Она скрутила дулю корявыми пальцами и ткнула в нашу сторону.
- Только по суду!
- Поймите, тут не нужен суд, тут опасно, инспектор уже сделал предписание.
- Пусть засунет его себе в жопу!
- Мы хотим, чтобы вы пошли добровольно и чтобы никто не пострадал. В первую очередь вы.
Она подумала немного, уставившись в потолок.
- Тута ничего не поломалось, только обои обуглились, да потолок. Ну подкоптило немношко.
- Нет, тут прогорело перекрытие. Пол может провалиться.
- Тюю, всего-то я теперь буду видеть, как эта шельма внизу трахается, а не только слышать. Это дело решенное. Я тута остаюсь. А сосед слева ешо платить будет за то, шо меня оскорбил и залил глаз огнетушителем!
Старуха достала из кармана сигарету и прикурила.
- Мадам, не усугубляйте ситуацию. Если придется вызывать медиков - вас отправят не в приют, а в центр душевного здоровья.
- Это шо, в дурку, шо ли?
- Именно. А еще они применят успокоительное.
- Я никуда не пойду с этого матраса!
- Матраса?
- Да, матраса! Глухой шо ли?
Она докурила и бросила в меня окурок. Ну, или мне показалось, что в меня. Он упал у ног. Пепел и искры рассыпались в стороны. Я подобрал его и попросил унести, затушить водой.
- Я на этот матрас родилася, я на нем и помру!
- Вы можете взять матрас с собой, мы отдадим его в чистку.
- С собой? Ее лицо оживилось. Она стала смотреть прямо на меня.
- Да, с собой, на это мы можем пойти.
- Пиздишь?
- Нет, мадам.
- Уж я-то знаю.
- Сейчас принесут перемычку, чтобы пол укрыть. И мы начнем звонить медикам.
- И шо, вариантов нету? - Она улыбнулась беззубым ртом.
- Нету.
- Наебешь меня - прокляну! Сама лично тебя приду и порешаю, мне терять нечего!
- Договорились.
Мы вели ее под руки. Какая она была холодная, даже через одежду. Ковыляла она с трудом. То и дело повисала на наших руках.
- А как, как кормять у вас там?
- Отлично кормят. Индивидуально.
- То есь то, шо захочу.
- В целом... да. Личные предпочтения учитываются. Но без вредного.
- А курить мошно?
- Можно. В специально отведенных местах. Но сигареты вам будут выдавать, чтобы не произошло такого инцидента снова.
- Инцендента. Она расхохоталась.
- Я долшна лично проследить за матрасом своим. Его аккуратно нада чистить.
- Возможно и с этим мы вам поможем.
- Вы работягам своим крикните, шоб аккуратнее с ним были.
- Они и так максимально аккуратны.
В противовес моим словам из сгоревшей квартирки послышался глухой грохот.
- А черт, он мне на ногу упал! Больно-то как!
Я чуть не провалился под землю. Ее так трудно было уговорить.
- Шо это, шо там?
- Ничего, просто матрас тяжелый.
- Ох, ооох, плохо мне, подожжите.
Старуха нагнулась и схватилась за свою голову. Сделала полицейский разворот и понеслась в свою квартиру. Шустрая-то какая. Но бежала она исключительно смешно. Не гнулись ее колени. Поэтому бежала она одной жопой. Только так ее бугры переваливались. Мы опомнились и пустились вдогонку. Пол накрыли перемычкой, но там еще было опасно. Она вбежала в комнату первой, мы следом.
Она раскинула руки, словно для объятий, и вцепилась в матрас. Он наклонился и разбил окно. Начал переваливаться наружу и старуха с ним. Все бросились хватать, но он был тяжелый, просто адски, словно бетонная плита.
Матрас выпал в окно. Старуха с ним, точнее на нем. Мы бросились вниз, на улицу. И это было то еще зрелище.
Матрас ее любимый ее не спас. Он упал первым, она на него. И был бы он матрас, она бы не то что выжила, но и не поранилась. Но он был набит под завязку золотом, украшениями, серебряными ложками и вилками. Слипшимися облигациями. Все это великолепие полезло из него через треснувшие швы, вперемешку с кровью старухи. Она скончалась мгновенно.