Аннотация: "С этой раной я явился на свет, это все мое приданое". Франц Кафка "Сельский врач"
"С этой раной я явился на свет, это все мое приданое".
Франц Кафка "Сельский врач"
- Что же мне теперь деееелхааать? Что, что деее.. дее.. дееелать? Зачем, зачхееем я полез через тот забор? Ууу...
Страшно! Страшно! Страшно! Ну че это, ну зачем. Надо тише...
- Мне нельзя в больницу. Нельзяааа... хаааа! Ууу..хэээ..хэээАааа!
- Я не хотел, хы...ххх..хы! Не хотел! В рот попала соленая, липкая сопля. Я ее выплюнул и закашлялся, так что глаза вот-вот повылазиют. Я немного отвлекся, вспомнил, как знакомый мальчик закатывал пальцами веки и его глаза вылизили наружу. Я поднял футболку с дырочкой чуть выше пупка.
- Ааааааа...хаааа..аааа..иииии!
- Гребаный штыыы...ыыыы....ыыырь! Страшно смотреть. Страшно трогать. У меня в животике был штырь... от забора. Блестел себе его отломанный край. Я соскользнул, соскользнул на этом тупом заборе. И упал, упал на, на штырь. И он отломался. А потом я упал на газон.
- Иииииии! Мамочка, ма... мама меня за волосы оттаскает. А па..па..папа отхлещет ремнем. Он сказал, что убьет меня, когда я руку сломал прошлым летом.
Холодно. Зеваю, не могу. Не могу ничего. И не хочу. Штырь.. он не торчит. Я зажмурился и потрогал. Теплый. Кожа вокруг туго натянулась. Он в ней даже утоп. А что...что..что если никто не увидит? Мне стало на минутку смешно. Но что..что..что.. если я умру? Я расплакался на седьмой день рожденья. Я думал, думал... думал о том, что будет, когда всё закончится. Все мультики, вся реклама! А там чернота!
- Ууууу...хыы..ххх..хуууу! Не хочу в черноту! Нехочууу...уууу!
Я посмотрел на свои часики. Бабуля научила меня понимать время. Через час и пятнадцать минут домой. На серый экран упала теплая, соленая вода.
Я вспоминал. Когда я встал, мальчики ничего не заметили. Только ноги-то, ноги моии..хии.. они не гнулися. Совсем. А они угорали! Дураки тупые! Я их послал и ушел. Пошел к щели между штырями в заборе, через которую не пролазил. Но пролез. А им теперь лазить обратно. Ну и пусть лазиют. Пусть тоже попадают и пусть, пусть, пусть попротыкаются!
Перед дверью было страшно. В пупке болело и щекотало, как в лифте. Я услышал, как кто-то подымается, и быстро-быстро постучал по липкой черной коже. Папа идет. Слышу, как пердит по дороге. Смешно стало. Дверь заскрипела, как утка, Дональд.
- Нагулялся?
- Нн..нагулялся...
- Дай пять! - Я дал. Было больновато по его шершавой, твердой ладони бить, но я всегда старался влепить сильнее всего.
- Умывайся и кушать!
Я нагнулся, чтобы кеды снять. И почувствовал, как оно внутри ше..ве..лится. Коленки начали подгибаться. Трясучка началась, как зимой, зуб на зуб. Я их сжал, чтоб не стучали. И пошел в ванную, в стенку врезался.
- Пьяный, что ли? - Папа подошел и улыбнулся:
- Дыхни! - Я дыхнул, сильно, как мог, и закашлялся.
- Не кашляй! - Папа потрепал меня по макушке и прошаркал тапками на кухню.
Вечером смотрели ужастик. Мама разрешила посмотреть. 'Чужой'. Почему 'Чужой'? Я так и не понял. Но когда из старика полезла желтая бугагаха, я расплакался. Я вспомнил про штырь. И понял, что он не болит. Папа тихо угорал, мама цокала языком и смотрела, только когда было громко, а так сканворды гадала.
Я пошел мыться. Снял футболку. А дырки, дырки-то нету! Остался сдутый фурункул. Утоп, совсем утоп штырь! Я даже обрадовался. Мылся очень, очень осторожно, чтоб мыло и вода не попали, вдруг щипать будет. Но не щипало.
Мама пришла пожелать мне споки. Посмотрела на живот и принесла зеленку. Помазала, думал будет больно, но было только холодно. Вместо споки она мне кулак показала. И пошла спать.
Снилась мне чернота. Каждый день. Смерть мне снилась. Долго, долго.
- Как вам так удалось, уважаемый? - Доктор рассматривал мой снимок. Доолго рассматривал. Внимательно. А на снимке штырь. Полупрозрачный, почти белый, оплетенный голубоватой соединительной тканью. И позвоночник мой кривой и ребры.
- Да горбился я. Шоб не выпирал. А главное, самое главное - молчок. И костей не ломал. И аппендицит мой при мне. От всего пронесло. И от жизни, наверное, тоже.
- Кому мы можем позвонить?
- Никому. Никому я кривой и заикающийся не нужон был. Все щиисят лет.
Доктор продолжил рассматривать снимок.
А попал я сюды, когда в груди заныло. И почувствовал я, что чернота ко мне всё ближе и ближе. Испугался. Трясущейся рукой вызвал скорую. Надо было ее тогда вызывать. Глядишь... да что тут попишешь. Надо бы поспать. Вдруг приснится что-то другое. Свет, например.