Аннотация: В Японии у многих людей есть почти религиозная одержимость чистотой и понятие скверны. К ней относится даже пот.
Mushi Atsui Desu Ne?
Он проснулся от холода, холода подушки и одеяла. Они были мокрые в местах, касавшихся тела. Он неохотно встал, снял белье с кровати и пошел в ванную, бросил пижаму в компанию трех других с первой половины недели и закинул постель в стирку.
Пока чистил зубы пот то и дело стекал по лбу в глаза. Тек по ребрам и пояснице, капал на пол. В квартире было 28 градусов, в городе 33, солнце только показалось из за горизонта. А кондиционер кряхтел не останавливая уже второй месяц.
Выйдя из душа, он насухо промокнул кожу. Нанес на все впадины и ложбины антиперсперант, ноги и пах помазал охлаждающим гелем. На стуле его ждала выглаженная с вечера рубашка, он вывернул ее и приклеил прокладки для подмышек. Надел рубашку, натянул брюки. Взял пиджак и внутрь тоже вклеил прокладки.
Надел на шею портативный вентилятор, проверил брифкейс с бумагами. С сожалением и тоской взглянул на зонт. Но шансов на дождь не было.
Сухой бетон, горячий асфальт и кисельный воздух, даже деревья будто отворачивались, не мешая солнцу печь. Волосы приподнялись от подступающей влаги. Нога в ботинке люфтила по мокрой стельке. Он спустился на станцию. Там пахло пластиком, смесью сотен парфюмерных композиций, волосами и электричеством. Подошел поезд и конвейер толпы плавно влился внутрь. Ему было неудобно держаться за вертикальный поручень. Но он знал, что если поднимет руку, под мышкой будет неизменное темное пятно, которое он хотел сохранить в тайне. Спину начинало жечь, он натер ее влажными полотенцами на недавней пробежке на дорожке. У него ушла вся пачка. Антисептик из пропитки и синтетика их ткани были нещадны.
Рубашка давно пошла заломами от влаги в районе живота. Выходя из подземки он застегнулся на все пуговицы.
Воздух из крошечного офиса выкачивался, только выйдя из легких, сразу заменяясь на прохладный. Но мусорная корзина уже была полна салфеток мокрых от пота. Он решил пропустить обед и работал над своим проектом в смартфоне. Его вариант оптимизации сулил большой прирост производительности и прибыли, а также повышение. На самом деле он лишь перечитывал свои таблицы, которые давно были готовы. Он - нет. Капля со лба упала на экран, пиксели в ней стали размером со спичечную головку. Он взял телефон и стал протирать. Внезапно раздалось уведомление электронной почты:
"Отличная идея! Зайдите ко мне после перерыва". Он ударил по столу мокрым кулаком.
Холодная вода немного успокаивала. Сердце до этого билось в висках и ушах. Фен неспешно дул прохладный воздух, на живот, на рубашку, на шею и лицо. Бесконечно сидеть в туалете нельзя. Он попытался взять себя в руки.
Босс был немногословен. Ему лишь надо было чтобы все работало. Спросил не болен ли он. В итоге, не спрашивая и не терпя возражений глава отдела решил провести презентацию в конце недели.
Вечер принес лишь призрачную прохладу, ветер был теплый. Город отдавал назад жар накопленный днем. Она ждала его в ресторанчике неподалеку. Как и много раз до этого. Заказ был сделан быстро, они уже определили для себя любимые позиции в меню. Она явно готовилась. Помада в этот раз была красной, а не нюдовой, ее нога то и дело задевала его ногу, руки постепенно ползли по столу к его рукам. А он. Он готов был утечь под стол. Она ему нравилась, была веселой и остроумной, красивой и понимающей. Каждый раз она спокойно ждала когда он сходит в уборную и приведет себя в порядок.
На кипенно-белую скатерть перед ним упала бежевая капля, в ней плавал черный волосок. Он взял салфетку и протер лоб. На ней оказалась бежевая жидкость с россыпью черных волосков. Он прижал салфетку к лицу и извинился.
В зеркале отражалось его лицо. Мокрое. Челка висела сосульками. По линии роста волос текли бежевые капли. Капли цвета его кожи. Они текли на бровь и просачивались через нее, поток с отделившимися черными волосками медленно затекал в глазницу. Он прикоснулся к тому месту. Жидкость была густая словно крем. Рука стряхнула капли в раковину. Там где его пальцы касались кожи - остались небольшие вмятины. Словно в растаявшем масле. Впервые за лето ему стало холодно.
Ужин не задался. В горле стоял ком, он не мог сосредоточиться и пропускал мимо ушей то, что она говорила, все время извиняясь за невнимательность. Десерт решили не брать.
Он проводил ее домой, она как всегда замялась уходя. Приглашение было негласное. Его реакция безмолвна. Он этого хотел и все его тело показывало насколько. Она видела, гладила его грудь сквозь влажную рубашку, живот, он перехватывал ее руку. Извинялся и обещал позвонить. Так было каждый раз. Он знал, что просто затопит ее своим потом. Но представляя скольжение тел и мокрую простынь заводился еще сильнее.
Идя в темноте, он раздумывал о том, что произошло сегодня в ресторане. Тогда он сунул голову под кран и лил на лицо холодную воду, до спазмов и дрожи, она стекала в слив смешанная с телесными флюидами. Вмятины на лбу никуда не делись, они будто застыли как только он успокоился. Может он просто перегрелся? Ему нужен был план, чтобы пережить презентацию. А ее.. ее придется бросить.
Вернувшись в свою микроквартиру - он полностью разделся и лег прямо на пол. Кожа липла к полимерному покрытию. Нога почти упиралась во входную дверь, а голова в оконную, ведущую на балкон.
Почти заснув - он поплыл, его относило к кровати. Приподнявшись, и упираясь ладонями в пол - поскольнулся, уронив тело и подняв брызги. Еще раз напряг живот, чтобы подняться, встал на колени и наконец выпрямился. Включив свет он обнаружил лужу. Густую, телесную. Она пахла потом и кожей. Кисловатой мускусной пудрой. Он бросился за салфетками и стал все вытирать. Сначала набил один мусорный пакет, потом второй. Наконец там остались еле заметные бежевые разводы.
Ледяная вода из душа жестко барабанила по спине. Заведя руку под лопатку - он нащупал продолговатые борозды, как на застывшей свече. Потрогал свои ягодицы, там не стало волос, они были гладкие с мелкими зазубринками, как застывший мед от которого отлепили ложку. Закончив мыться он взял пролонгированный спиртовой дезодорант. Открутил дозатор с марлевой помпой и стал им обливаться. Кожу мелко кололо сотнями иголок. Руки так и тянулись почесаться, но он смиренно ждал пока препарат впитается.
Телефон коротко звякнул. Высветилось знакомое фото. Она не дождалась звонка и хотела узнать как он добрался. Но телефон остался лежать на полу. Через минуту еще один сигнал. Через пять - один. Через пол часа звонок. Телефон плясал от вибрации. Вместе с чужой надеждой умер и аккумулятор.
Небо меняло свой цвет, температура росла. Воздух начинал вибрировать искажая вид за окном. Свежая рубашка уже ждала, гель, антиперспирант, вкладыши под мышки. Дуговой вентилятор на шею. Он так и не включил телефон. Придется зарядить на работе.
Кожа под волосами так и сочилась потом. Тот тек по спине. Мимолетные взгляды прохожих только усиливали эти потоки. В метро, в столовой, у писсуара. Коллега сегодня разглядывал его мокрый живот, забыв о солидарности и приличиях. Но он был спокоен. Пусть течет. Пусть вытечет. Так он думал, нещадно наматывая километры на беговой дорожке, которая пряталась под кроватью. Но, пот все не кончался. Никогда.
Пальцы бегали по клавиатуре, готовя отчет за неделю. Завтра ему придется провести презентацию, а после пойти всем офисом в бар. Он не знал что из этого хуже. Включив телефон - обнаружил очередь из уведомлений и звонков от нее. Смахнул все. Что то кольнуло внизу живота, напряжение сконцентрировалось еще чуть ниже. Вместе с этим рой мотыльков щекотал где то под желудком. Он взмок. И стал думать о больничном.
Босс бушевал, это было вне всякой этики, он обрушивает свой рейтинг и топчет репутацию. Но так как все таки выглядит больным то получает зеленый свет. Теперь презентация назначена на понедельник.
Ночь выдалась жаркой и влажной. Холодное пиво понижало температуру внутри, но когда он открывал жестяную банку - на ней оставался маслянистый бежевый шмат. Вокруг всюду лежали использованные салфетки. Так было, когда он жил с одной девушкой, еще когда учился. Они снимали квартиру вместе. И всюду валялись салфетки в тональнике. Позже, когда она стала учиться удаленно - Коробки из доставки, а иногда и обглоданные крылышки. Она была довольна их жизнью. Их стипендии хватало на все, что нужно, ночью предпочитала быть сверху, иначе оставалась мокрой, но они разошлись когда та перестала выходить из квартиры. Мусор копился, появились блестящие черные тараканы, все деньги она спускала на игры. Их выселили, ее забрали к себе родители. Он думал, стала ли она дизайнером, как хотела когда то.
Днем он лежал в темноте, занавеска окрашивала все в зеленый цвет. Если бы это был хромакей, то его и этой комнаты не существовало.
Эту ночь он провел лежа в ванной. Некоторые потовые железы воспалились от драй-драй. Холодная вода успокаивала тело и разум. Он становился тверже внутри. Но думал, что если охладиться слишком сильно, скорее всего раскрошится. Как тарелка которую он угробил на днях. Разогрев ужин, обжегся и бросил ее под воду. Она тут же пошла сеточкой мелких трещин.
Тишину разорвал звон от баббла в мессенджере. Она требовала ответов. Он понял, что если даст чувствам волю, то растает. Каждый раз вспыхивая, он оставлял вокруг свою расплавленную плоть. Фантазируя об отношениях с ней. И о ночах с ней. Заучивая свою презентацию. Думая, о том как станет руководить отделом если его повысят. От нахлынувших мыслей он вспотел всем телом.
Еще один день прошел в зеленой удушливой тишине. Надо было принять решение. Все решения. Провести презентацию или уволиться. Начать жизнь с достойной женщиной или бросить ее. И жить ли вообще. Могут ли врачи вырезать из него все потовые железы и сделать его жизнь сухой?
Телефон коротко прожужжал: "я иду к тебе". Он сжал черный, пластиковый обмылок в руке. Вскочил и открыл замок, если она придет пока он в ванной, то пусть заходит. Он сделал шаг и поскользнулся, упал на колено, с него текло, он встал балансируя, словно на разлитом масле. Сделал еще один шаг к ванной, и еще.
Она пришла спустя пять минут. Постучала в дверь, и та отворилась. Внутри тихо и темно, лишь в ванной мерно журчала вода. Она прошла вглубь комнаты и наступила в лужу. Включила свет и выдохнула. Не кровь. Скорее, бежевая краска. Лужи становились больше ближе к ванной. Может он затеял ремонт?
Она присела на кровать. Подобрала с пола телефон. В их чате остался черновик: "знаешь, я кажется плавлюсь, растекаюсь и испаряюсь. Приходи. Я..."
Он не дописал. Она решила зайти в ванную. Внутри было пусто. Кран был все в той же краске. Зеркало измазано. Вода текла и уходила в слив.