Она любила декаданствующих урок всех мастей,
Художников, поэтов, музыкантов,
Один средь мата прятал инфантильность чувств,
Другой - примитивист, но мнил себя Рембрандтом.
Ещё был бард, не понятый никем,
С безумной скоростью творящий свои песни,
Потом прозаик, уже спившийся совсем,
Писавший только когда примет граммов двести.
Она их выпивала словно яд,
Идя на поводу души постылой,
Всех этих Леннонов, Малевичей, Толстых,
Хоть и не сбывшихся, но всё же очень милых.