Все стихи читаются в стиле ортодоксальногоKRAP а,низким мужским голосом на одной ноте! Т.е данное творчество никак не относится к жанру поэзии и принадлежит перу душевнобольных рифмоплетов - графоманов, впрочем, тех кто не любит лирику Муз ТВ, они безусловно порадуют.
Я исчерпал себя в трудах, На трудном поприще железа, И дальше рвать себя на флаг, Британский, просто бесполезно! Скажу, чего таить греха, Порой становится противно, Из год в год переться в зал, И штурмовать Олимп Спортивный, С трудом выдавливая там, Весь сок из немощного тела, На ниве лифтерского дела, В борьбе за лишний килограмм, Нет, вы не поняли прикола, Скажу и видно не солгу, Что без иглы и неробола, Идти я дальше не смогу, А если бросить ненароком, На это дело беглый взгляд, Пусть будет то для вас уроком, Что шаг вперед и два назад, И еле - еле, понемногу, Вот так приходится идти, Избрав спортивную дорогу, Встречая тернии в пути, Мне надоело право слово, Я сдох и попросту устал, Возьму махну н6а все рукою, Сравняю с грешною землею, Честолюбивый пьедестал, А Шура сидит и смеется, Нажравшись химической дряни, А как же другим удается, Вперед продвигаться годами, Когда - то и я, чтоб не сдохнуть со скуки, В подвале качал свои мощные руки, И ты прояви силу воли: Сгоняй, если надо во "Флекс", Зачем тебе слабые ноги, Здоровая печень и секс?! Ведь было бы лучше гораздо, Подняв гормональный барьер, На время конечно, Вращаться , В лавине спортивных карьер, И там свое доброе имя, Оставить на все времена, Чтоб знали и помнили ныне, Твои не простые дела, Зато будут сильными руки, И мышцы литыми как сталь, Чтоб женщины крепче любили, Гордились потом сыновья, Хотя сыновья - это вряд ли, И женщины тоже едва ль, Так то - не беда, хоть гормонов, Быть может немного и жаль, А если вдруг найдется та, Что вдруг прольет искру тепла, На сердце бедное печали: Скажи, Где ж раньше ты была!? В пургу и в лютые морозы, Когда безжалостные грозы, Хлестали пасмурную ночь, Когда холодный летний дождь, Смывал с лица скупые слезы, Ты не явилась мне помочь, Когда озябшая душа, Во мраке каменного склепа, Скулила, холодом дыша, Вы были счастливы и слепы, Слепы к страданиям других, Как то почти всегда бывает, Стоишь как нищий у дверей, Стучишь, - никто не открывает, Но стоит только отвернуться, Уйти махнув на все рукой, Как тут же стоны раздаются, И плач и крики за спиной, "Не уходи, побудь со мной!" Ведь мне так холодно одной, Во мраке ночи бесконечной, Побудь со мной, любимый мой! И я рассвет с тобою встречу, Она появится, придет, Когда уже совсем не прет, Ты спросишь как?! Да очень просто: Теперь я сам себе и остров, И плот и компас и приют, И перспективы женской ласки, Меня уж больше не влекут, Теперь я стал прочнее стали, Мне боль и радость все - одно, И слезы капать перестали, На охладевшее чело, Все чувства преданы, разбиты, Мечты потеряны, забыты, И не помчится мотылек, На твой коварный огонек!
"Благочестивая уевязалка" Какие длинные ноги! Какие толстые ляжки! Я как козленок безрогий, С тобой сажусь на растяжку, Чтоб персик твой надувался, Его я массирую страстно, Чтоб мой банан не пугался, Им овладей же ты властно, Его в дугу ты сгибаешь, И трясь своей половинкой, Шутя по-детски играешь, Как с милицейской дубинкой, Да,он резиновый очень, Да,он немного загнутый, Но нет терпеть больше мочи, Я становлюсь звезданутый, Я знаю нравятся дыркам, Кривые длинные палки, А я вот с этим обмылком, С тобой играюся в салки, Твоя блудливая жопа, Меня на подвиг вздымает, О ты,моя Пенелопа, Сегодня стыд отдыхает! Забыв земные проблемы, Пока живем мы во плоти, Решим такую дилемму: "Мы вас,или вы нас ебете?" "О любви" Я нагну тебя,милая раком, Я раздвину твои "полюса", И меж них с растянувшимся смаком, Вдруг заходит моя колбаса, К ней потянется персик твой нежный, Но придется ему подождать, Пока мой работяга прилежный, Зад твой полный начнет возбуждать, Твои "г*лобусы" мну все сильнее, По бокам с чувством глажу тебя, Не найдем мы позиций вернее, Чем крестьянин кобылу любя, Твою морду мы сделаем шире, И покрепче накрутим банан, В соответствии с Ведами Шивы, Рта затянет головку аркан, Мы не кончим не сразу не после, Мы вообще перестанем кончать, А пред тем,как загнуться нам вовсе, Не запамятуем приторчать, Но на то и звезда есть в природе, Чтобы снова все свету явить, Чтобы назло любой непогоде, Я и крюк мой смогли бы ожить, И стремясь к волосатой ракушке, Гениальных сто тысяч вещей, Миру дать,а расставшись с "кукушкой", Вновь вонзить ей до самых костей, Чтобы плотским своим ароматом, Соблазнив из под яблони змей, Жизнь воспев,в ритме thrash-picikato, Я всем сердцем предался бы ей, Славься вечно Амег*а и Альфа, Больше Что не понять никому, Нет на свете священнее кайфа, Чем их вечное тренье в гробу!
"Любовное" Вместо члена Лене, Удочку закину я, Сиськи ее до колена, Торчит и моя "головня", Я ею буду двигать! Будет она орать: "Привет тебе, Амиго, Амиго, твою мать!" Любовью зовется, Не то,что она есть! Пока народ е...тся, Растет на жопе шерсть! Ракушкой волосатой, Подобно бороде, Привязан ты любовью, И к попе и к звезде! Любовь немногого стоит, Она доступна всем! Простая в механизме, Приятная совсем! Рождаются в ней звезды, И может она убить, К вам обращаюсь,пезды, Я вас хочу любить!
"Изгойке" Ты сошмыгнула с моего смычка, Но я остался твердым,как топор, От горя я теперь не слазаю с толчка, Пусть это будет мой немой укор, Друг друга мы любили один раз, Но натворили дел на сотни лет вперед: Все кончено!Теперь я-пидераст! А как известно,женский пол нас не е! Ты так хотела золотых монет, Что дыбом встали у меня остатки "лохматни", Вторая ты была,кого я научил изображать минет, Но поздно,песня спета:с собачкой отдохни! Любовь опошлена,никто не понят,кончен бал! Я -предсказатель сам себе и гороскоп! Когда впервые я твою "ракушку" нанизал, Она была размером с фильмоскоп. Но вся г*алактика идет на "разворот", Любви должно быть больше-это факт! Пусть сам растет ребенок-обормот, И я еще живой,и ты еще живая Mother Fucker!
"Сайме Хаек"
Два черные крыла бровей, И в лифе два шара, Она танцует на Бродвее, Вся жизнь ее -игра, В чулках припрятан пистолет, И кокс на волосах, Ей было так не много лет, Она на небесах! Латинка Сайма родилась, И Мехико сдурел, В стране родной ей не нашелся, Сказочный удел, Ведь-шлюха мать и пьянь отец, Трущобы тут и там, В шестнадцать встретился самец, Драчун Жан Клод Вандам, И в школе тоже не нашла, Она себе утех, Казалось жизнь уже прошла, И карма как у всех, Но вот приехал в город цирк, Бродячий Шапито, И с Саймою затеял флирт, Мисфити Носферо, Ее он за город увез, В холодной ночи мглу, Как водится поверх залез, И предложил иглу, Мечтала с дьяволом она, Немного поиграть, И вот случилось,-сатана, К ней сам залез в кровать, По венам заструился он, И в разум к ней вошел, В транс гипнотический мормон, Пейотль быстро ввел, И вот в Америке она, Торгует на углу: Есть марки,кокс,марихуана, Есть черный Малибу, Однако рынка передел, Здесь черные затеяли, На этом всем собаку съел, Трэш-рэппер Томи Ли, Ко лбу приставив пистолет, Он цифры диктовал, Потом понюхал свой товар, И замертво упал, Наручники теперь на ней, Она обвинена, В торговле крэком,а судья- Друг старый сатана, Припев: В подлунном мире свой закон, Нам диктовал его мормон: Живя здесь,на чужой планете, Вы не торгуйте крэком,дети! Отбухала все восемь лет, В тюряге Алькатрас, У Саймы больше нет волос, Она как kindlemass, Тюряга-дом и кабинет, Тут жрать всегда дают, А в город ей дороги нет, Ее разборки ждут, Любовь разбиты и судьба, Полнейший депрессив, Она-бродяга,голыдьба, Мир к ней не справедлив, И вот опять вооружась, Пустилась на разбой, Но перед этим "набралась", И кайф взяла с собой, Не долго целился ей в лоб, Мисфити Носферо, Теперь удел для Саймы-гроб, С мечтой о Ватерлоо.
Между нами был еще и такой вариант посвящения Сайме Хайек:
Два черные крыла бровей, И в лифе два шара, Она танцует на Бродвее, Вся жизнь ее -игра, В чулках припрятан пистолет, И кокс на волосах, Ей было так не много лет, Она на небесах! Латинка Сайма родилась, И Мехико сдурел, В стране родной ей не нашелся, Сказочный удел, Ведь-шлюха мать и пьянь отец, Трущобы тут и там, В шестнадцать встретился самец, И дал ей по рогам, И в школе тоже не нашла, Она себе утех, Казалось жизнь уже прошла, И карма как у всех, Но вот приехал в город цирк, Приехал зоопарк, И завязался с Саймой флирт, У клоуна с цигаркой, И он ей быстро преподал, Уроки о любви, На кладбище в одних трусах, Друзья ее нашли, Она бежала голося, Плюясь во всех подряд, Торчала в попе колбаса, И был безумен взгляд, И латиносы-братья, В джаз-банд объединясь, Охотились на клоуна, Мадонны не стыдясь, Когда его поймали, Преступник отрицал, Что побывал в овале, Но он не понимал, Того что злые братья, Казнить его хотят, Он закричал им: "Мразь я!" И прыгнул на ребят, Вцепившись в горло мачо, Он вырвал пистолет, Факт уз непрочных брачных, Запечатлел тот свет! "О любви серьезно" Когда любовь в наш дом приходит, Мы прячем "штык" под образа, Нас сам Господь тогда разводит, Струится из "звезды" слеза, Но вот уж старость у порога, Она ревнивцев не щадит, Стучит клюкой по "палке" строго, Будь ты-поэт,иль хоть-бандит, И жаждут власти импотенты, И ищут между ног мораль, В их консультации клиенты, Построились,и всех их жаль, А было б хоть чуть больше мозга, Парламент был бы из блядей, И били б проститне не в морду, А нарожали бы death-ей!
печатаю шедевр не принадлежащий моему перу.Написала его девочка(буквально ребенок,редактировать я больше ничего не буду-уебался!) Мною он перепосвящен Сорокину:
Вдали шумели камыши, Вели к расстрелу "молодого", Он был красив и молчалив, Но в жизни сделал много злого, Его хотели расстрелять, Он попросил у судьи слова, Ему не смели отказать, Закону не было такого: Когда мне было 10 лет, Я от семьи своей скрывался, Я стал курить и воровать, И со шпаною я связался, Когда мне было 20 лет, Я рос в кругу "друзей счастливых", И все,что г*рабил я один, Меж нами поровну делилось, Осенним вечером тогда, Когда все люди мирно спали, Пошли мы г*рабить один дом, Но света в нем не зажигали: Мы били,резали подряд, Без дыма,копоти и драки, Как будто вдруг,под мой кинжал, Мое вдруг имя прошептали... Я спички взял и свет зажег: "О боже,что я там увидел, О боже,ты прости меня,- Я сам себя возненавидел!" А на коленях у меня, Лежала мать в груди с кинжалом, Она меня давно ждала, И со слезами умирала, А на полу лежал отец,- В груди с кинжалом умирал он, И перед смертью своей, Меня бродягу проклинал он! А пятилетняя сестра, В кроватке тихо умирала, Она как рыбка без воды, Свой нежный ротик открывала...(ну и т.д-народу до х!) "Лирическое" Когда тебя увидел я впервые, То стал тайком мечтать о встрече, Я не смутился тем,что ножки-то кривые, Обескуражен не был,хоть "шельма" твоя меченная, И за тобою наблюдая снизу-вверх, Т.е с лестницы второго этажа-на третий, Я мысленно всей головою погружался в грех, Тебя нанизывая,как шашлык на вертел, Когда же ты другому отдалась, Не соображая для чего все Это, Там где-то на востоке и моя звезда зажглась, И наложила на уста мне veto, Я кинулся в науку-все формулы искал, Способные перевернуть сознание, И гения я чистого взалкал, Пока в кустах банкиру ты, Смотреть давала на срамное лобызание, Потом сорвался я: Обоих вас поймав, За сим нечеловеческим занятием, Заставил,помню как сейчас,стремглав, Вдруг приступить и к методам карательным, Тогда уж дух во мне торжествовал, Ведь в собственных глазах я был неотразим, Я преподал урок с названием "dream of anal", Помог* мне верный спутник-брат Киршин, Очнувшись лишь тогда ты поняла, Кого лишилась в моем лице, Но поздно было жизнь оборвала, Зараза-смерть верхом на огурце! Если б знали вы, народ, Про реальную любовь, Не е б друг друга в рот, Не пускали б злобно кровь, Брак интимный ни к чему нам- Мы б не поняли его, Подавайте избиения, И его лишь одного, Чтобы баба не роптала, Чтоб ходила за вином, Чтобы мужа уважала, Мы ее с утра побьем, А не нравится, паскуда, Затаскаем по судам, На ошейнике ублюдок, Ты получишь по мордам, Чтобы был в стране порядок, Надо баб четвертовать, Г*уталин им будет сладок, Не захочут помирать! Если баба ходит в церковь, Там ее приколоти, Вбей морковь в ее промежность, И тихонько уходи, А когда менты приедут, Ты не выдавай Его, Коль наручники наденут, - Ты не знаешь ничего! Нападай все время первым, Бей всех насмерть -не страшись, Хочешь стать орешком крепким, От религий отрекись, А когда в дурдом посадят, За губу колеса прячь, Санитаров бей по мордам, И казни их старых кляч, Привезут в тюрьму бродягу, Ты и там не бойся их, Не колись, а пей бадягу, И веди себя как псих, Даже если похоронят, Гады заживо тебя, Ты кричи: "Я- макаронник!" И пали в них, не глядя, А когда в аду кромешном, Подкрадется Боб к тебе, Ты ему скажи: "Я -Кеша!" И влупи по бороде, Подкрадется Мата-Хари, Раком встанет пусть она, Но сначала вдарь по харе, Возбудится пусть сполна, Подойдет бандит с кинжалом, Бей по морде, не робей, И его, его же жалом, Приколи за портупей, Наркоманов бей по венам, Алкашей по горлу бей, Я скажу вам откровенно, Нету среди них людей, Если встретишь гиппократов, Накорми их мышьяком, Чтоб страдали, -коно*бы, И не звали дураком, Подкрадется робот в маске, Ты его закороти, Чтоб он знал, кто Puppets Master? За Металлику отмсти! Сегодня мимо автостоянки нашей, Плененная кобыла пробегала, Она ржала,и звали ее Машей, Она приветливо нам дыркой помахала, Две толстых и упругих ляжки, Гигантского размера, Ее скрывали из последних сил, А на груди Тату: "Я из резерва!", Я тоже подскакал к ней и спросил: мол "Как дела ,какой предпочитаете вид спорта, Какой размер предпочитаете вы в нем, И сколько жрете политуры,спирта, И как предпочитаете вы,ночью или днем?" Она сначала гарцевала отвлеченно, Потом потерлась литером о камни, Пописала и пукнула смущенно, И присосалася к торчащему в кармане, Тогда лишь я вдруг понял: "Животное имеет женский пол!" И тренируясь с ней,я ей и груди поднял, И сделал кожаным шприцем под хвост укол, Скотина же почуяв во мне эротомана, Видать решила воплотить давнишние мечты, Ей все казалось,что грубой силы мало, И обращаюсь с нею не "на ты", А я со стороны своей заметил, Что уж давно кентаврих не е, "Не связывайтесь с лошадями,дети!" Я произнес и замертво упал. Сегодня полнолуние, Вампирку я поймал, И в области безумия, Урок ей преподал, С нее слетели шорты, Там было все в крови, На эту кровь слетелись, Другие упыри, Они ее слизали, И начали балдеть, Они мне показали, Как должно умереть: Вооружившись колом, Кровавым и мясным, Ты должен под забором, Совокупляться с ним, Вокруг чтоб выли ведьмы, А главный вурдалак, Тараща свои бельма, Следил бы: что да как, И очень удивился, Я заповедям их, Средь них я оказался, Один христианский псих, Я взял топор огромный, И Бошки всем срубил, И сам нажравшись крови, Вновь веру утвердил: Там где ебутся кошки, И сатана живет, Теперь пизда в лукошке, Кого захавать ждет, Она к себе подманет, Интимной болтовней, И жертву вновь обманет, И е...т головней, Сожрет все вместе с калом, И водкою запьет, Расплющится е...ло, И песни запоет, А в них Кащей Бессмертных, А в них Былинна Русь, Хрустальный гроб неверных, И г*оворящий гусь, Там "Маша и Медведи", Е...ся под мостом, И Гитлер-х из меди, А задница с хвостом, Вот гены-то какие, Содержатся в крови, Так что съезжайте в штаты, Подонки-упыри! Песня начинается с полудурочного вопля : "Тамара,я-мусульманин!" Жил один чувак по кличке Марко Поло, Любил он в поло играть, Любил он марки жрать... От этого он стал чудак, Он стал большая погонь, И начал по пустыням арабов вычислять, Когда в Китай приехал, И в узкий круг вошел, Утехи ради гнусной, Императрице ввел, Подбил он косоглазых, На ком.-переворот, Его видали в ластах, Он потопил весь флот! Приехав в Палестину, открыл он Боба гроб, Давно мечтал детина, Все увидали Боба чтоб, А посетив Израиль, Он египтян ловил, Велел им яйца драить, И как котят топил, Евреев обожал он, Им преподал закон, Вместо обрезанья, Ввел ампутацию он, Еще любил он русских, Чеченцев и славян, Верхом на "Беларуссе", По их гробам скакал, Великий Марка-Пого, Был старый тамплиер, Наказывал так строго, Чтоб преподать пример, Но он не знал паскуда, Что в ордене его, Уже засел Иуда, И ждет лишь одного, Когда приедет Гитлер, И русский президент, И общий друг их-Битнер, Создаст ингредиент, Детишкам чтоб подсыпать, И бабушкам его, Так чтобы их солдаты, Не знали ничего,
И все бы получилось, Но русские пришли, И суку Марко Поло в застенки отвели, Там старый добрый Сталин, Его четвертовал, Фашисты чтоб все знали: "Он не по правилам играл!" Когда же летописцы, Его ложили в гроб, Он тихо стал молиться, Мол,отпустили чтоб, Они его лечили, Приют ему нашли, Но после пригрозили: "Смотри мол,не шали!" Мораль историй этих, Ребята,такова: Коль ты не мусульманин, Не ссы на их дрова! Радость жизни,ключ снотворный, Ты найдешь в лице уборной, Сколько малчик не вопи,не голоси, В лабиринтах дурдомов, Снова станешь ты селедкой "иваси", Каждый раз итог плачевный твой таков! Можешь ты восстать из пепла сотни раз, Сотни раз услышать можешь Божий глас, Но гордыня,что жила всегда в тебе, Вновь поможет протрезвиться "на губе", Бесконечное свидание с мамой, Будет только отдавать небесной манной, А в порочном гуманизме палачи, Вновь проявятся как death-ские врачи, Молишь Бога?!Ну какой же ты дурак! Голова твоя-консервы для собак! Был бы ты чуть меньший эгоист, Знал бы,что Господь,как танец Твист, Этим танцем вся вселенная живет, Даже атом знает то,что не умрет, В свете оного учения, Жизнь,как вечное мучение, Вдруг становится смешной, И прогулки под луной, В бледном свете с сатаной, Для тебя уже обычны, И токсичные уколы столь привычны, Как привычны унижения, Как морали соображения вторичны, Имя господа тогда помянешь в суе всунешь,- Кто осудит? Черти морду разукрасят,-чудно будет! ( полностью самопророческое творение) Анна Каренина (в поэтическом пересказе) Жил рифмоплет однажды, По кличке Толстый Лев, Любил он бить баклуши, И минингитить зев, С женой все время срался, А вот друзей любил, Идеям предавался, Но Ленин их убил, И вот Толстой большую, Рассказку написал, Как барышню крутую, Е..т один вассал, Он был ебун известный, Не знал куда совать, И всем руководила, Его больная мать, Ему уже вписали, 15 долгих лет, А он все повторял им: Я-голый пистолет! Она же куртизанкой, Прослыла при дворе, Играть любила палкой, Сидела на игле, Она приехав в Питер, Крутила задом там, А он-латентный пидер, Тулился к мужикам, Нашли они друг дружку, И спелись в пять минут, Ударили по кружкам, На высший свет кладут! Не нужен муж первичный, И не нужна семья, Есть опиум приличный, И ждет Италия, Но что случилось с палкой? Уж больше не стоит, И опий на исходе, У бабы минингит, Еще за ней водились, Аборты по скитам, А тут еще и старость, Подкралась как Ван Дам, Короче,дело к ночи, Но барышня не спит, Все голоса фильтрует, И опиум цедит, Дозняк немного вырос, Раз в 250, И хрен ее не вынес, Молоденьких ребят, Какие тут дилеммы?! Спасет лишь суицид, Он вылечит гангрену, А вместе с ним и спид, Но как уйти так чтобы, И мужу отомстить? Под поезд сиганула, Чтоб жалость возбудить, Воронам на потеху, С утра что точат зуб, Теперь лежит на рельсах, Ее ненужный труп, А молодой гусака, Уже спешит на фронт, Он знает забияка, Сухим как выйти в брод, И только Лева Толстый, Тогда все понял вдруг, Теперь ему Самоса, Один ближайший друг, Ударятся по кружкам, И спустятся штаны, Они ебуть друг дружку, Им жены не нужны.