Непонятные вещи происходят со мной.
Никого не виню, ведь никто не виной.
Понимаю, что опыт даётся лишь нам -
Не делим ни с друзьями, ни карой врагам.
Словно зеркалом, мне отражается Суть,
Что Её не узреть, на Неё не взглянуть.
Только в зеркале я, вместе с Сутью, с одной,
Неделимой, реальной для нас, стороной.
Одновременно здесь, но, касаясь Её,
Потеряла своё, до Неё, бытиё,
Для которого бренность - единственно верно.
Если есть, чему гнить, образуется скверна.
Я одна, но везде. Будто в множестве я.
Только тело, что ныне и дом, и семья,
Словно якорь, собой приковав к берегам,
Растянул мою суть на куски. По сло-гам.
По слогам я себя собирала всерьёз:
Из тоски и уныний;
Из болей и слёз;
Из надежд. Только вера со мною была,
Где, в кострах, я сгорала слогами дотла.
Что-то вне. И во мне. Что-то новое. Но,
Стало ярче (сознанье?) былое кино.
Обострение звуков, обострение чувств.
Как на крыльях, над жизнью, сознанием мчусь.
Нет преград для него. Как не стало границ
Для моих узнаваний из взоров и лиц.
Звуки - запахи телу? Над телом плывут.
В неизвестность, во мне пробуждаясь, зовут.
Я боюсь отлучиться от тела всерьёз,
Хоть манима озоном сверкающих гроз.
Понимаю, что есть в этой жизни дела,
Что не сделаны мной, что ещё не сдала
Как экзамен на зрелость, что принято здесь.
Только зрелость - не тело, в которое влезть.
Это то, чем родник заструится внутри,
Как росток, средь каменьев пытаясь расти.
Это воздух, что лишь для тебя. Не для всех.
Это радость. И счастье. И мудрость. И смех.
Это то, где один - не один никогда.
Это то, где обидною двойкой беда.
Где, средь сумрака, солнце означит рассвет.
И нет возраста там, где и времени нет.
Я в том мире расту. Не по дням. По часам.
Что приносит страданье глазам и устам:
Моё тело скандалит. Ему не понять,
Как могу этот мир я крылами обнять...