Я пришёл на речку, чтобы отыскать следы,
те, которые оставила Киевская Русь.
Кислые славяне смотрят из воды
и стекает по лицу их греческая тушь.

Родинки смывает грешная вода,
пятна уплывают из интимных мест.
Андрей Первозванный машет нам с креста,
на поверхность выходит подводный оркестр.

Щука тянет за леску клюнувших людей,
не желая в воду, они держатся за лес; 
тянет человечество седьмой уже день.
Небо наклонилось, согнулся отвес.

Человечество и рыба - кто кого.
Ходит князь Владимир берегом реки,
бьёт славян под зад ректальной ногой,
сталкивает грязных в глубину тоски.

Ой, смотрите, рыбы, как крестится щучья Русь,
как играет на свету конопатая душа.
В пригоршнях Вселенная капает, как ртуть,
над горою праздника птицы мельтешат.

Жмурится на солнце атомный сентябрь,
кучкуются ласточки в византийский поход.
Семечко кружится. Сотни лет подряд
из реки выходит рассохшийся народ.

Из воды выходит человечество гуськом,
покидают люди рыбный христианский суп.
Облетает с церкви колокольный звон,
плотоядная дружина рубится за рубль.

Катит свои годы ртутная река,
тусклую цепочку утопил в ней князь.
Ходит Бог-свидетель по Днепру стекла,
на его погонах негде яблоку упасть.