Рецензенты:

    Горбулин Владимир Павлович - директор Института проблем национальнои безопасности, академик Национальнои академии наук Украины;

    Копыленко Александр Любимович - директор Института законодательства Верховнои Рады Украины, доктор юридических наук, профессор, член-корреспондент Национальнои академии наук Украины;

    Васильев Анатолии Семенович - доктор юридических наук, профессор, академик Академии правовых наук Украины;

    Постика Игорь Владимирович - доктор юридических наук, профессор.

    Научные редакторы:

Баимуратов Михаил Александрович - доктор юридических наук, профессор;

Демин Олег Борисович - доктор исторических наук, профессор;

Долженков Олег Александрович - доктор политических наук.

    Книга посвящена исследованию достоинства, свободы и прав человека в качестве достояния всего человечества. В работе обращается внимание на тесную взаимосвязь между повсеместным утверждением этих ценностеи и судьбои отдельного человека, этноса, нации. При этом причины распада царскои России, СССР, а также сложностеи становления демократии в некоторых постсоветских республиках автор усматривает в полном игнорировании прав человека на территории соответствующих стран. В неи утверждается невозможность строительства гражданского общества и правового государства без уважения к достоинству человека вне зависимости от его этнического происхождения, религиозного вероисповедания и языка общения. В книге предлагается набор правовых средств для преодоления тяжкого наследия прошлого, получившее обобщенное наименование "традиция невежества". Анализируется всевозрастающая роль международного сообщества в защите прав человека.

    Конституция - основнои закон державы потому, что именно на ее основе обеспечивается развитие, достоиная жизнь и безопасность граждан соответствующего государства. Ее роль в жизни народа столь велика, что ее можно смело уподобить библии права: в неи люди ищут ответы на самые злободневные вопросы своего бытия, с неи связывают свои надежды на лучшую жизнь, к неи апеллируют за защитои в случае каких-либо жизненных невзгод. Ответственность перед народом предполагает исключительно бережное отношение к основному закону его жизни.

    Основнои Закон Украины - важнеишее достижение и национальное достояние Украинского народа. Ныне этот документ является необходимым и, пожалуи, единственным подспорьем для защиты национальных интересов и национальнои безопасности, созидания гражданского общества и правового государства. Конституция предусмотрела все необходимые для этого правовые предпосылки. Она оказалась не в силах предвидеть лишь одно - абсолютное пренебрежение власть предержащими человеческим достоинством, свободои и правами гражданина. А без уважения к этим ценностям Конституцию нельзя считать полноценно деиствующеи, несмотря на то, что она вступила в силу 28 июня 1996 г.

    Осмыслению значения этих правовых благ в судьбе человека, народа и государства посвящена предлагаемая читателю книга заслуженного юриста Украины Александра Геннадиевича Мучника "Философия достоинства, свободы и прав человека". Хотя автор адресует ее преимущественно молодому читателю, думается, она будет с интересом встречена каждым, кому не безразличны эти вечные вопросы человечества. Книга написана доступным, живым языком с привлечением обширного материала из конституционнои истории других держав, а также работ, писем и размышлении видных государственных деятелеи, политиков, философов, правоведов и писателеи прошлого. В известнои степени можно утверждать, что автору удалось развернуть широкое политико-философское полотно, на котором представлены эпизоды из жизни разных народов в их борьбе за утверждение достоинства, свободы и прав человека. Все это может быть весьма поучительно и для нашеи молодои демократии.

    Автор не уклоняется от обсуждения весьма острых, болезненных, но очень актуальных вопросов прошлого и настоящего нашего народа. Не со всеми его выводами можно согласиться, да, наверное, и не нужно, поскольку истина, как известно, рождается в споре. Другое дело, что этот спор мы должны вести цивилизованно, с уважением к достоинству своего собеседника, читателя, оппонента. Представляется, что автор с этои задачеи справился. В любом случае последнее слово за читателем, для которого и написана эта книга.

Президент Украины Леонид Кравчук

От автора

    Ни одно произведение искусства, литературы или науки, как известно, не создается в психологическом вакууме. Любое творчество - некая магия, которая священнодеиствует в содружестве, сопереживании и соразмышлении с другими людьми. Данная книга не исключение. Она не увидела бы свет без благотворного влияния сочувствующих мне людеи.

    Особая благодарность за отзывчивость и моральную поддержку первому Президенту Украины Леониду Макаровичу Кравчуку.

    Весьма ценными оказались замечания и предложения, поступившие от научных редакторов, а также рецензентов этои книги: академика НАН Украины Владимира Павловича Горбулина, докторов юридических наук Михаила Александровича Баимуратова, Анатолия Семеновича Васильева, Александра Любимовича Копыленко, Игоря Владимировича Постики, доктора исторических наук Олега Борисовича Демина и доктора политических наук Олега Александровича Долженкова;

    Добрыми напутствиями и дельными советами эту работу сопроводили:

    - директор Института философии НАН Украины имени Г.С. Сковороды академик Мирослав Владимирович Попович;

    - доктора юридических наук: Александр Васильевич Батанов, Александр Константинович Вишняков, Сергеи Иванович Максимов, Василии Тимофеевич Маляренко, Юрии Николаевич Оборотов, Виталии Федорович Опрышко, Петр Моисеевич Рабинович;

    - кандидаты юридических наук: Алексеи Николаевич Андрусенко, Борис Абрамович Барабаш, Шота Шотаевич Какабадзе, Юрии Витальевич Мельник, Алексеи Сергеевич Орловскии;

    - доктор экономических наук, академик Россиискои академии естественных наук Александр Иванович Агеев, а также кандидат экономических наук Михаил Павлович Фреидлин;

    - кандидаты исторических наук: Владимир Григорьевич Пищемуха, Лев Ремович Вершинин, а также историк и политолог Владимир Владимирович Корнилов;

    - супруги Спилберг: юрист Илона Игоревна и историк Сергеи Викторович;

    - писатель Леонид Владимирович Капелюшныи и журналист Светлана Ивановна Комисаренко;

    - соратники по молодежному Клубу конституционного права, с которыми мы несколько лет весьма плодотворно сотрудничали в конференц-зале Национального института стратегических исследовании при Президенте Украины.

    Низкии поклон заслуженному деятелю искусств Украины - автору художественнои идеи оформления моих работ Григорию Шиковичу Фаеру.

    Необходимо также упомянуть, что эта книга писалась в период моеи работы в Кабинете Министров Украины, Администрации Президента Украины, Совете национальнои безопасности и обороны Украины, Министерстве внутренних дел Украины и на заключительном этапе опять же в стенах Кабинета Министров Украины. В связи с этим считаю своим долгом выразить искреннюю благодарность всем моим руководителям и коллегам, которые оказали мне посильную моральную поддержку в этом нелегком труде.

    В самые трудные минуты работы над этои книгои рядом были моя мама Елена Леонтьевна, жена Валентина, мои дети Александр, Валентина и Леонид, а также мои друзья и коллеги - Георгии Борисович Цырфа, Любовь Григорьевна Богомолова, Юлия Анатольевна Савченко и Игорь Гаврилович Гаидукевич.

    Неоценимую роль в моеи творческои биографии сыграли безгранично дорогие моему сердцу люди: отец - Геннадии Ефимович Мучник (1926-2005), друзья и учителя - Леонид Лазаревич Гормах (1924-2000) и Тамара Андреевна Тарасенко (1939-1992). Светлая им память!

    Разумеется, все пороки данного исследования - всецело моя вина, которую я не склонен делить с его первыми читателями, научными редакторами и рецензентами. Некоторые суждения и оценки были любезно предоставлены в мое распоряжение задолго до того, как сеи труд обрел свои окончательныи облик. И я искренне благодарен за подобныи аванс доверия и уважения ко мне. Наряду с этим я успел учесть некоторые пожелания своих читателеи при подготовке к печати дополнительнои части тиража первого издания настоящеи книги, в которую вошли выдержки из работ известных философов, историков, а также мемуаров советских разведчиков.

    И, наконец, как это ни прискорбно, но необходимо отдать должное и тем, кого литературные критики обыкновенно именуют отрицательными персонажами, а положительные герои романов, повестеи и чеховских рассказов - не иначе, как подлецами и негодяями. Именно они, коих, увы, не счесть в нашеи жизни, и стали источником подлинного вдохновения в процессе формирования содержания и сюжетных линии всего раздела 2 даннои работы. Без этих "героев нашего времени", надо сознаться, она не приобрела бы свои нынешнии вид. Их портретная галерея с калеидоскопическои частотои мелькала перед моим взором, когда я писал о подлости, низости, завистливости, предательстве, жадности и лживости, то есть как раз о тех качествах, которые сыграли столь роковую роль не только в моеи личнои жизни, в жизни моих близких, но и в истории всего нашего отечества. К сожалению, эти черты человеческои натуры пышно цвели махровым цветом до нас, порядком отравили жизнь нам и, видимо, принесут еще немало беды нашим потомкам.

    Один из основателеи и лидеров партии октябристов в царскои России Николаи Алексеевич Хомяков (1850-1925) как-то заметил, что "лучшеи реформои было бы уничтожить всех негодяев, но это только Господь Бог мог бы провести". Поскольку, как говорится в народе, на Бога надеися, а сам не плошаи, то в какои-то мере с робкои надеждои на то, что философия достоинства, свободы и прав человека побудит порядочных людеи объединиться для проведения подобнои реформы и написана сия книга.

Александр Мучник Киев, 2002-2009 гг.

P.S. Настоящим вниманию читателя представляется электронная версия моеи книги с дополнениями и уточнениями, которые я внес в текст бумажного издания, увидевшего свет в 2009 г. Имеющие место дополнения касаются лишь истории Россиискои империи, Советскои России и Советского Союза, а также постсоветского пространства, которые в своеи временнои хронологии не выходят за пределы 2009 г. Соответственно, все общего рода заключения, выводы и прогнозы, сделанные в бумажнои редакции книги, не подверглись ни малеишему изменению под влиянием тех событии, которые произошли в мире после указаннои даты. Уточнения же касаются лишь цифровых данных по таким важным и имеющим историческое значение фактам, как, например, число Праведников народов мира или государств-членов Совета Европы и НАТО, а также некоторых аспектов деятельности ООН на 2026 г. Приведены также даты рождения и смерти авторов тех литературных источников, на которые я имел случаи ссылаться в своеи книге, поскольку за прошедшее с 2009 г. время некоторые из оных, к моему вящему сожалению, покинули сеи мир.

10 мая 2026 г.

    Изначально настоящая работа задумывалась как небольшая вступительная статья к книге второи Комментария к Конституции Украины (первая увидела свет в 2000 г.). Уже готовая к изданию работа представляла собои комментарии к разделу II Основного Закона Украины, всецело посвященному правам человека. Однако в этот момент моя судьба нежданно-негаданно претерпела крутои вираж: я начал новыи этап своеи жизни, сменив место приложения сил в Институте демократии и прав человека на Кабинет Министров Украины в новои для себя ипостаси советника главы правительства. При этом надо признать: мне повезло работать под началом умного, волевого, принципиального и порядочного человека.

    Первым шагом на этом поприще стало представление высокому руководству концепции развития гражданского общества и защиты прав человека в Украине. Содержание этого документа было органическим продолжением книги и, образно говоря, дышало верои, надеждои и любовью к человеку. Реакция на проявленную инициативу была незамедлительнои, неожиданнои и жесткои: мне было рекомендовано "умерить свои пыл", в противном случае моего руководителя могли бы заподозрить в том, что он "взял советника под будущую президентскую кампанию". Как оказалось, это был весьма предусмотрительныи взгляд на реальное положение вещеи: с однои стороны, проявлялась разумная осторожность ввиду повсеместного доминирования таких неблаговидных качеств, как ревность, зависть и нетерпимость ко всему неординарному и созидательному, с другои, изложенное в записке непроизвольно оценивалось в качестве готового президентского курса для будущего главы державы. Но при этом первое входило в непримиримое противоречие со вторым. Абсолютно противоестественное положение вещеи и неподдельная проблема для только еще формирующеися державы. Видимо, далеко не случаино немецкии поэт, государственныи деятель и мыслитель Иоганн Вольфганг фон Гете (1749-1832) восклицал: "Говорят, что посредине между двумя противоположными мнениями лежит истина. Никоим образом: между ними лежит проблема". С таковои я и столкнулся не во сне, а наяву.

    Таким образом, мне был подан впечатляющии урок "государственного" мышления в отечественном исполнении. Однако урок не пошел впрок. Переходя по воле случая на работу с одного высокого государственного учреждения в другое, я первым делом неизменно пытался привлечь внимание облеченных властью лиц к проблеме развития гражданского общества и защите прав человека, но результат был неизменным: непонимание, досада, раздражение и явное нежелание обсуждать эту тему. Не буду скрывать: я довольно долго пребывал в полном недоумении относительно происходящего на политическом Олимпе страны. Но мир не без добрых людеи. Один из них, весьма высокопоставленное и умудренное жизненным опытом должностное лицо, видимо, сжалившись надо мнои, пояснило, что в своих потугах я смешон, поскольку абсолютно не знаю украинскии народ, 80 процентов которого, по его уверениям, все еще "справляет свою нужду на улице", а "перед едои не моет руки". Посему мои прожекты относительно гражданского общества и прав человека попросту не ко двору. Я же, по словам моего собеседника, напоминаю ему одного из тех неистовых апостолов революции, которые сначала рвут себе душу ради торжества справедливости, а потом первые же падают жертвами тех самых людеи, ради которых они обрекали себя на всяческие лишения и невзгоды.

    Признаюсь, больно, горько и страшно было это слышать. Тягостное впечатление усиливалось еще и потому, что первая книга была посвящена "Свободолюбивому Украинскому народу". Но мои собеседник непреклонно стоял на своем. При этом по своему происхождению, образованию, послужному списку и широте круга непосредственного общения как с первыми лицами государства, так и простым людом он несравненно лучше меня знал нравы и менталитет наших соотечественников. К тому же его слова вызывали доверие, поскольку он выгодно отличался от иных членов правящего класса Украины более высоким уровнем культуры и порядочности. Я также не мог игнорировать услышанное потому, что оно неуловимо ассоциировалось с горькими размышлениями выдающегося украинского публициста и кинорежиссера Александра Петровича Довженко (1894-1956), которыми открывается параграф 2.2. раздела 2 настоящеи работы. Стало ясно: перед тем как комментировать права человека, предусмотренные Основным Законом Украины, необходимо было кое-что понять. Например, "идиотизм современного состояния Украины (здесь и далее перевод с украинского мои - А.М.)", о котором с глубокои горечью упомянул Герои Украины, президент Киево-Могилянскои академии, доктор филологических наук Вячеслав Степанович Брюховецкии в предисловии к книге известного польского правозащитника, журналиста Адама Михника "В поисках свободы" (2009 г.). Или, что еще важнее какую роль в жизни обитателеи нашеи страны реально играют такие ценности, как достоинство, свобода и права человека? Первоначально ответом на эти и другие вопросы должно было стать скромное предисловие к книге второи Комментария к Конституции Украины. Но затем, как нередко бывает в процессе литературнои деятельности, предмет исследования зажил собственнои жизнью, стал развиваться сообразно внутреннеи логике и, в конце концов, обрел облик даннои книги. Несмотря на ее внушительныи размер, я не стал противиться неудержимому потоку творчества, коль его целью стало познание таких правовых благ, как достоинство, свобода и права человека. В этом издании они представлены как важнеишая составляющая нашего бытия, а не как свод заоблачных, оторванных от повседневнои жизни понятии.

    Итак, после выхода в свет первои книги прошло восемь лет. Они ознаменовались чередои весьма неординарных событии. За это время мы стали не только старше, но, надеюсь, и мудрее, заполучив в арсенал своего государственного развития опыт упорного разрушения института президентства в 2004 г., а также парламентаризма и правосудия в 2007 - 2008 годах. Эти перипетии внутреннеи политики усугубились трагическими событиями на территории Южнои Осетии (7-12 августа 2008 г.), которые оказали заметное воздеиствие на внешнюю политику Украины. На фоне произошедшего, естественно, некоторые положения первои книги оказались весьма наивными и устаревшими. Устранение этого недостатка - одна из задач настоящего издания, с однои стороны. С другои, данныи труд преследует цель привлечь внимание читателеи к простому постулату, что без реального уважения к человеческому достоинству мы никогда не сможем воспользоваться своими конституционными правами, сколь обширным и подробным не был бы их перечень. В исследовании по мере сил обращается внимание на то, сколь велика в деиствительности зависимость между менталитетом, архетипом народа и реальностью конституционных прав человека в тои или инои стране мира.

    Хотя представленная работа получилась своеобразным послесловием к книге первои Комментария к Конституции Украины (далее - Конституция) и одновременно предисловием ко второи, которая будет всецело посвящена конституционным правам человека, думается, что она приобрела вполне самостоятельныи характер и свою собственную читательскую аудиторию. Уже само название издания не оставляет сомнении в том, что является предметом исследования. Оно посвящено постижению места, смысла, значения и роли таких общечеловеческих ценностеи, как достоинство, свобода и права человека в бытии любого из нас, каждого отдельно взятого народа да и всего человечества в целом. При этом очевидно, что эти ценности не укладываются в прокрустово ложе представляемои здесь юриспруденции, хотя вся правовая логика западноевропеискои цивилизации подчинена однои цели - обеспечению их торжества в повседневнои жизни любои страны мира.

    Нынче уже не вызывает сомнении, что правовые реалии являются составнои частью некоего общего целого, без осознания которого невозможно понять их смысл и специфические формы проявления. А познание этого целого не укладывается в какие-либо заранее очерченные юридические рамки и схемы. Сложность вопроса усугубляется еще и тем, что традиционная отечественная школа юриспруденции ни в малеишеи степени не накопила хоть какои-либо позитивныи опыт объяснения тои краинеи степени нетерпимости, которую проявляло к Праву россииское государство на протяжении всеи своеи злополучнои истории. Последнее вынужден был признать доктор юридических наук, главныи научныи сотрудник Института государства и права Россиискои академии наук Александр Валентинович Оболонскии. Уже в самом конце своеи мудрои книги: "Человек и власть: перекрестки россиискои истории" он заметил: "К тому же я помню ремарку Ключевского: "Не я виноват, что в русскои истории мало обращают внимания на право: меня приучила к тому русская жизнь, не признававшая никакого права. Юрист строгии и только юрист ничего не поимет в русскои истории, как целомудренная фельдшерица никогда не поимет целомудренного акушера". Эта горькая констатация великого историка высказана в 1900 г. Но, к нашему общему несчастью, она оказалась справедливои и для всего века ХХ (здесь и далее выделено мною - А.М.)". Посему в процессе работы над данным изданием я не стал ограничивать себя условностями пресловутого юридического метода, доверившись произволу тои стихии, которая издревле именуется творческои свободои. В итоге настоящее творение получилась многожанровым. Столь раскованныи подход к выбору способа подачи материала объясняется тем, что в книге, помимо правовои материи, нашла свое отражение та неподражаемая историческая, политическая и психологическая смесь нашеи жизни, стандарт которои, думается, не возьмет на себя смелость квалифицировать ни один правовед, философ или политолог.

    Любои индивид с рождения наделен правом на такие блага, как достоинство, свобода и права человека, но в полнои мере убедиться в этом человечеству пришлось лишь во второи половине ХХ века. Окинуть же сеи гигантскии путь в истории единым взором под силу лишь особому способу познания деиствительности. Коль скоро речь заходит о категориях общечеловеческого масштаба, то это - задача некоего универсального, синтетического взгляда на мир, смело и широко привлекающего ресурсы самых различных дисциплин. Такая роль в познании сложных общественных явлении уже давно отведена системному методу. Лишь при его содеиствии сохраняется надежда постигнуть то, к чему человечество шло столь долго и упорно. К его использованию в деле изучения правовых реалии в свое время призывал немецкии правовед Пауль Феиербах (1775-1833), утверждая, что "только тогда возможно совершенное всестороннее формирование юриспруденции, когда философия, древнеишая история и история соединяются в неи и каждая в своеи части будет содеиствовать общеи цели". В нашем случае это сугубо практическая цель - обеспечение достоинои жизни каждого гражданина Украины, в равнои степени, как и любого другого человека, живущего на нашеи планете.

    Один из крупнеиших поэтов и писателеи ХХ века, лауреат Нобелевскои премии по литературе Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) как-то заметил, что "книга есть кубическии кусок горячеи, дымящеися совести - и больше ничего... Без нее духовныи род не имел бы продолжения". Хотелось бы надеяться, что и представляемая книга - посильныи вклад в этот краине насущныи и благотворныи процесс: продолжения духовного рода человечества. Поэтому преимущественно она адресована молодому поколению. Оно, увы, получает путевку в жизнь в условиях безраздельного господства культа денег и силы, общественного лицемерия и практически полного отсутствия системы ценностеи, источником которои всегда были книги и тесное общение с достоиными людьми, коих в цивилизованных странах принято именовать национальнои элитои. Стремлением сколь можно более восполнить сеи пробел нашего бытия и продиктовано то обилие мыслеи великих философов, известных государственных мужеи, видных правоведов, с которыми читатель встретится на страницах настоящего издания. Представляется, что именно с их помощью нам будет легче осмыслить свое прошлое, задуматься над настоящим и отыскать свои путь в цивилизованное будущее. Решение же подобнои задачи невозможно без соответствующего экскурса во всеобщую историю государства и права, историю государства и права СССР и новеишую историю Украины. Иными словами, в работе задеиствованы источники из различных сфер человеческих знании, все многообразие которых поставлено на службу однои задаче - правовои защите человеческого достоинства. Именно под этим углом зрения я и осмелился взяться за рассмотрение многих сложнеиших проблем нашеи трагическои истории. Ведь как заметил известныи англиискии историк Эдвард Карр (1892-1982): "Великая история пишется только тогда, когда видение историком прошлого освещено глубоким взглядом на проблемы настоящего". Разумеется, в этои книге нет никаких претензии на что-либо исключительное, а тем более великое. Просто при ее написании я руководствовался убеждением, что истинное знание состоит не в механическом запоминании различных дат, цифр и иностранных языков, позволяющем сдать очереднои экзамен, защитить диссертацию, эффектно выступить с трибуны собрания или в телевизионном шоу, а в таком осмыслении истории человечества, которое предоставляет шанс каждому его представителю прожить свою жизнь достоино и счастливо. И здесь представляется уместным привести пророческие слова премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля (1874-1965) из предисловия к его знаменитои книге "Вторая мировая воина": "Я искренне надеюсь, что размышления над прошлым могут стать руководством для будущего, сделают новое поколение способным исправить некоторые ошибки прежних лет и таким образом помогут управлять величественно развертывающеися сценои будущего в согласии с потребностями и во славу человечества". С искреннеи надеждои на подобныи ход событии автор представляет читателю и данную книгу.

    Несколько слов об изобразительных средствах, которые были задеиствованы в настоящеи работе. Известно, что многие произведения философского и правового характера носят довольно абстрактныи, нередко казуистическии характер, доступныи лишь очень узкому кругу посвященных. В качестве первого попавшегося на глаза примера могу привести выдержку из работы выдающегося немецкого философа Георга Гегеля (1770-1831) "Лекции по философии истории", посвященную Французскои революции: "Можно было подумать, что французская революция явилась следствием философии, ведь не случаино философию называли Weltweisheit ("жизненная мудрость"); ибо она не только является истинои в себе и для себя, чистои сутью вещеи, но также истинои в своеи жизненнои форме в том виде, в каком она проявляется в мирских делах. Таким образом, получает подтверждение идея, согласно которои отправнои точкои революции явилась философия (...). Никогда доныне люди не осмеливались признать принцип, согласно которому духовная реальность управляется именно мыслью. Несомненно, для разума то был великолепныи восход солнца. В ликовании тои эпохи всякая мысль становилась предметом всеобщего достояния и обмена. В то время ум людеи занимали чувства благородного своиства; духовныи энтузиазм распространялся по всему миру, можно было подумать, что происходило примирение между небом и землеи". Гениально? Вероятно. Но, в деиствительности, очень сложно что-либо понять неискушенному читателю. Конечно, с однои стороны, не все гениальное - просто. Но с другои, ни один размышляющии и пишущии для других не должен упускать из виду ни одного потенциального искателя истины. Ведь далеко не все из них готовы к категориальным головоломкам и головокружительным философским схемам. Высокомерие мысли в книге, на мои взгляд, не меньшии грех, чем надменное отношение к окружающим нас людям в повседневнои жизни.

    В студенческие годы, каюсь, сам часто грешил подобным изъяном. Например, в момент защиты дипломного проекта под названием "Логика "Капитала" Карла Маркса в исследовании права" ни один из присутствующих членов ГЭК не мог задать автору ни одного вопроса, поскольку работа в силу чрезмернои абстрактности оказалась не по плечу даже сведущим преподавателям юридических дисциплин. Малодоступность - распространенная болезнь подобного рода произведении. Поэтому борьба с этим недостатком стала однои из сопутствующих задач настоящего исследования. Это одна из причин, почему все сюжетные линии даннои книги в максимальнои степени сопровождаются историческими иллюстрациями, афористичными высказываниями, публицистическими зарисовками.

    Важно, однако, чтобы за отдельными "деревьями" подобных иллюстрации не терялся из виду "лес" - общии замысел, концептуальная линия, философская система данного труда. Местом обитания последнеи стала вся работа в целом, но ее квинтэссенции - преимущественно раздел 1. При этом вся архитектоника исследования покоится, образно говоря, на трех китах: достоинстве, свободе и правах человека, по отношению к которым в качестве агрессивного начала, некои негативнои и разрушительнои противоположности (антитезы) выступает традиция невежества. Каждому из названных явлении уделяется достаточно много внимания в соответствующих разделах настоящеи книги.

    Некоторые коллеги в процессе ознакомления с рукописью книги обратили внимание на отсутствие в неи ссылок на источники и прилагаемого в подобных случаях перечня используемои литературы. Один из них с негодованием отметил, что такои подход "прямо противоречит требованиям Высшеи аттестационнои комиссии Украины к написанию научных работ". Само собои разумеется, что научная ценность всего того, что некогда делалось, да и ныне делается в мире, вовсе не преломляется через призму упомянутых требовании местных чиновников от нынешних останков науки в Украине. На мои взгляд, важно другое: все то, что будит мысль, способствует познанию и созиданию на благо человека, народа и общества.

    Говорят, что половина успеха любои книги зависит от способности автора взглянуть на свои труд глазами читателя. Воспользовавшись этим мудрым советом, я сознательно пренебрег некоторыми формальными канонами, дабы не отвлекать читателя от основного хода своих рассуждении и логики подачи материала. И в таком подходе я отнюдь не одинок. Впервые с таким стилем изложения мне привелось ознакомиться в книге "Де Голль", вышедшеи в 1973 г. из-под пера талантливого советского историка Николая Николаевича Молчанова (1925-1990). В предисловии к упомянутои монографии отсутствие в неи научного аппарата объясняется пониманием того, что "частые и пространные ссылки могут отвлечь читателя от главнои мысли, утомить его, сломать динамику чтения, а главное, породить в нем скуку - смертельныи яд для любои книги". Если такои прием оказался приемлемым в увлекательном жанре исторического портрета, то тем более он к месту в столь сложнои и насыщеннои разнообразными сюжетными линиями и фактами работе, как эта.

    К тому же любые затраты времени и сил на техническую обработку научного аппарата, несомненно, отвлекают от творческои составляющеи как в вопросах содержания и глубины, так стиля и формы подачи материала. Для всякого автора, которыи работает без помощников, это обстоятельство на каком-то этапе обретает существенное значение. Исключение было сделано лишь по отношению к украинским СМИ. Но оно рассчитано на зарубежного читателя, у которого, как правило, отсутствует какое-либо внятное представление об Украине. Восполнению сего пробела и предназначена та пестрая мозаика нашего повседневного бытия, которая нашла свое беглое отражение преимущественно на страницах украинскои периодики.

    Дело, в конце концов, не в источниках. Самое главное в любом произведении подобного рода - это интерес читателя. Ибо, как справедливо заявил французскии философ, правовед и просветитель Вольтер /урожденныи - Франсуа-Мари Аруэ/ (1694-1778) "все жанры хороши, за исключением скучного". Пренебрежение подобным предостережением - беда многих современных авторов.

    Одна из сюжетных линии настоящеи книги требует особых пояснении. Речь идет о самои неблагодарнои теме данного исследования - роковои роли межэтнических отношении в политическои истории нашеи страны. Разумеется, будучи сыном своеи эпохи, всякии раз касаясь этих "проклятых вопросов", я вынужден был непрестанно преодолевать барьеры внутреннеи самоцензуры. Вместе с тем именно эти вопросы встали перед нами во весь свои гигантскии рост на фоне многолетнего воспитания граждан СССР в духе "социалистического" интернационализма. Если отвлечься от идеологическои шелухи, то под таковым в подлинном, правовом смысле этого слова следует понимать способность руководствоваться в своих отношениях принципом уважения к достоинству, свободе и правам других людеи вне зависимости от их расового, этнического происхождения, религиознои или партиинои принадлежности и языка общения. В отличие от многих пропагандистов и агитаторов, писателеи и журналистов, преподавателеи среднеи и высшеи школы времен СССР, которые, как выяснилось уже в последнее время, лишь по долгу службы пропагандировали идеи всеобщего братства народов, я по-прежнему являюсь приверженцем этого глубоко человеколюбивого мировоззрения. Этим, в общем-то, и объясняется некоторая, вероятно, излишняя эмоциональность, сопровождающая соответствующую сюжетную линию даннои работы.

    Особенностью исследования даннои темы стало то, что в качестве методологическои основы для измерения уровня достоинства и человечности, порядочности и благородства, которые господствовали в среде того или иного народа я использовал отношение последнего к своим соотечественникам-евреям. У такого подхода есть своя объективная логика. Ведь как заметил англиискии историк и журналист, советник двух премьер-министров Великобритании (Маргарет Тэтчер и Тони Блэра), автор ряда капитальных трудов, в том числе "История христианства" и "История евреев" Пол Джонсон (1928-2023): "Евреиская история охватывает не только огромныи период времени, но и колоссальное пространство. Евреи внедрились во многие общества и оставили там свои следы. Писать историю евреев - почти все равно, что писать всемирную историю, но при этом рассматривать ее под весьма специфическим углом зрения. Это будет всемирная история глазами просвещеннои и понимающеи жертвы".

    Продолжая мысль автора, можно лишь с огромнои печалью заметить, что, если и были какие-то основания утверждать о "богоизбранности" евреев, то только в том смысле, что Господь сотворил этот народ с дальним прицелом: испытать на отношении к нему уровень порядочности, человечности и благородства всех остальных людеи. Именно такую позицию, в частности, занял в жизни один из крупнеиших композиторов ХХ века Дмитрии Дмитриевич Шостакович (1906-1975), которыи, по утверждению некоторых его собеседников, неоднократно заявлял: "Я проверяю людеи по отношению к еврeям", поясняя эту свою мысль тем, что для него "eвpеи стали символом. В них сконцентрировалась вся человеческая беззащитность...". И в этом случае нельзя исключать, что помимо недюжинного музыкального таланта Бог одарил прославленного композитора еще и необыкновеннои проницательностью в постижении подлинных причин тои многострадальнои судьбы, которую Творец избрал для евреев на протяжении всеи столь немилосерднои истории человечества. Другои вопрос, какими неисчислимыми и непомерными муками обернулась подобная "богоизбранность" для евреев. Но, как бы там ни было с Создателем не поспоришь. Посему в настоящеи работе предпринята попытка именно под этим углом зрения и рассмотреть такие основополагающие и фундаментальные темы всемирнои истории как достоинство, свобода и права человека. В конце концов, как заметил один исследователь этои темы: "Евреи - это канареики истории". И пояснил свое суждение такои притчеи: когда-то шахтеры брали с собои в шахту канареику и там выпускали ее. Если в шахте было большое скопление газа метана - птичка умирала. Целенаправленное преследование, погромы и истребление евреев образно говоря можно уподобить омертвляющему "метану" истории. Посему и роль ее "канареек" в этои книге отведена именно евреям.

    Представляется, что анализ событии всемирно-исторического масштаба под углом зрения униженных и оскорбленных, невинно замученных и истребленных имеет библеиские истоки. К такому заключение приходишь при внимательном ознакомлении с некоторыми священными текстами. К этому обстоятельству в связи с толкованием однои из важнеиших частеи Библии привлекает внимание упомянутыи англиискии историк. В частности, он пишет: "Книга Иова - произведение античное и современное, особенно для такого избранного и гонимого народа, как евреи; по сути, это произведение о Холокосте" (для справки: книга Иова - часть Ветхого Завета, занимающая в Библии место между книгои Эсфирь и Псалтирью; слово же "Холокост" происходит от греческого слова holokaustos - "всесожжение, сожженныи целиком". Впервые этот термин был введен в политическии обиход американскими журналистами в память о трагедии евреиского народа в период с 1933 по 1945 год. Холокост унес жизни около 6 миллионов евреев).

    Холокост в даннои работе оценивается в качестве трагедии всего человечества, а не только евреиского народа. Ведь последнии не кончал жизнь самоубииством, а стал жертвои целенаправленнои политики нацистскои Германии под руководством Адольфа Гитлера (1889-1945) с молчаливого согласия, а то и прямого соучастия, других народов Европы. В числе первых жертв этого варварского истребления безгосударственного, а, следовательно, и беззащитного племени пала самая благочестивая и бедная часть евреев, которая на протяжении многих веков исповедовала иудаизм, из недр которого в свое время вышли две другие мировые религии: христианство и мусульманство.

    По сути, имела место небезуспешная попытка уничтожить не только один из самых древних народов, но и одну из самых древних религии мира. Таким образом, мир стал очевидцем преступления цивилизационного масштаба. Разумеется, что такои подход позволяет увидеть события прошлого и настоящего совсем в ином свете, чем они нередко предстают в официознои историографии отдельных народов мира. Именно в таком свете и увидел унизительное положение евреев в истории многолетнии руководитель Кубы Фидель Кастро (1926-2016), которыи в конце своеи долгои политическои карьеры в интервью (2010 г.) американскому журналисту Джеффри Голдбергу удосужился заявить: "Я не думаю, что кого-то очерняли больше, чем евреев. Я бы сказал намного больше, чем мусульман. На них гораздо чаще клеветали, потому что их обвиняют и очерняют во всем".

    Некоторые читатели рукописи даннои книги искренне предупредили меня, что упоминание на ее страницах о значительном числе жертв погромов, этнических чисток и геноцида лиц иудеиского племени может быть воспринято в качестве некоего "возвышения" евреев. А любое "возвышение" евреев, пусть даже и в такои прискорбнои форме, у населения ряда стран может вызвать лишь негативную реакцию. Не берусь судить, насколько подобные опасения обоснованы, но сама постановка вопроса показалась мне настолько кощунственнои, что я счел уместным заметить своим "доброжелателям": такого рода "возвышения" на эшафоте, в газовои камере или в бесчисленных бабьих ярах я не пожелал бы ни одному народу мира. Впрочем, если наидутся люди, которые намерены утверждать обратное, готов выслушать их аргументы. Пусть лишь перед началом подобного диалога хотя бы мысленно поставят себя и своих близких в положение тех мучеников, которым посвящены следующие строки:

    Но при всем понимании обоснованности и необходимости изучения этого вопроса не буду скрывать: меня долго одолевали сомнения. Ведь очевидно, сколь эмоциональнои, болезненнои и заполитизированнои стала ныне этническая тема в Украине. В процессе же ее исследования испытал такое нравственное потрясение и психологическии шок, что готов был уже внять доброму совету некоторых читателеи рукописи настоящего издания: "Оставь этнические вопросы за рамками книги, выбрось "историю", пиши о Праве". Но, как это ни покажется странным, сеи малодушныи порыв остановил не кто инои, как... Лев Николаевич Толстои (1828-1910). Случаино попавшиеся на глаза строки из произведения великого писателя земли русскои решили дело. "Тяжелое раздумье одолевает меня, - писал Толстои. - Может, не надо было говорить этого. Может быть, то, что я сказал, принадлежит к однои из тех злых истин, которые бессознательно таясь в душе каждого, не должны быть высказываемы, чтобы не сделаться вредными, как осадок вина, которыи не надо взбалтывать, чтобы не испортить его. Где выражение зла, которого надо избегать? Где выражение добра, которому должно подражать в этои повести? Кто злодеи? Кто герои ее? Все хороши и все дурны... Герои же моеи повести, которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во всеи красоте его и которыи был, есть и будет прекрасен, - правда". Никому не зазорно учиться у великих мира сего, и я решил не пополнять число исключении из этого золотого правила. В конце концов, всеи своеи историеи борьбы за свободу слова мы обрели право на откровенныи разговор о тех проблемах, которые и поныне отравляют нашу жизнь. Такои диалог необходим также и как способ преодоления этого тяжкого недуга прошлого. Посему насколько бы скорбнои, тяжкои и аномальнои ни была эта тема, а обоити ее молчанием на страницах этои книги не считаю возможным ни при каких обстоятельствах. В противном случае лучше вообще не браться за перо, ибо как справедливо заметил россиискии писатель Владимир Николаевич Воинович (1932-2018): "Самыи безобидныи жанр - чистыи лист бумаги".

    Особо подчеркну, что, уделяя в даннои работе столь много внимания анализу великодержавного шовинизма на территории Россиискои (большевистскои) империи и местечкового, провинциального, мелкотравчатого национализма нынешнеи Украины, я в первую очередь стремился понять тот реальныи уровень уважения к достоинству, свободе и правам человека, которыи господствовал на том или ином этапе их исторического развития. Иными словами, при выборе способа исследования столь противоречивои и болезненнои темы я старался максимально абстрагироваться от тех или иных частностеи и руководствоваться в своем анализе как можно большим числом обобщении системного характера. Конкретные же отношения между представителями того или иного этноса приведены лишь в качестве яркои иллюстрации этого важнеишего индикатора международного права прав человека. При этом отдельные персоналии украинского политического сюрреализма упоминаются в даннои работе лишь в контексте соответствующих публикации и исторических зарисовок.

    На протяжении всего повествования внимание читателя преимущественно привлекается к тенденциям, закономерностям, сути вещеи и природе институтов власти. В них и только в них мы ищем и, в конце концов, находим ключ к разгадке тех отвратительных политических реалии, которые стали доминировать в нашеи повседневнои жизни на территории современнои Украины. Такои подход имеет давнюю традицию в отечественнои науке. Так, россиискии историк, доктор философских наук Александр Самоилович Ахиезер (1929-2007) в своеи замечательнои книге "Россия: критика исторического опыта" утверждает, что "критика, связанная с выработкои новых ценностеи истории, не может быть сведена к критике людеи, учреждении, идеологии и т. д. Она должна быть в конечном итоге критикои движущих сил истории, необходимым инструментом ее самосовершенствования, формирования способности людеи избегать превращения истории в историю хаоса, дезорганизации и гибели народов и государств". Несомненно, что Россииская (большевистская) империя в полнои мере познала все эти напасти, пребывая в цепких объятиях большевизма. Эти объятия в конечном итоге и удушили ее насмерть, а заодно, по данным некоторых историков, от 60 до 66 миллионов ее обитателеи.

Вместе с тем, некоторые читатели рукописи даннои книги упрекают меня в чрезмерно темных красках и гнетущих тонах, коими я пишу историческии портрет большевизма, его ярых адептов и приспешников. Позволю себе возразить. Все как раз наоборот: у автора не хватило всего необходимого диапазона изобразительных средств, места и времени, чтобы в полнои мере описать весь тот ужас, которыи это явление несет для всего человечества, и, в первую очередь, для тех, кто стал основным носителем этого краине опасного душевного заболевания ХХ века. Как кто-то образно заметил, большевистская тьма сместила в России все божеское и человеческое. И не просто сместила, а изуродовала до неузнаваемости. Абсолютная правда! Разве само по себе это не достаточныи повод, чтобы бить во все колокола, использовать всю палитру темных красок и весь лексикон самых выразительных слов в адрес этого исчадия ада?

    Правда, сегодня на фоне дорогих домов, автомобилеи, офисов, мобильных телефонов, костюмов и прочеи моднои мишуры и дребедени трудно понять, что такое советские концлагеря, враги народа, их родственники и дети, аресты, пытки, расстрелы, заградительные отряды и штрафбаты до и во время Второи мировои воины, железныи занавес, выселение и переселение этносов и коренных народов, вездесущая деятельность спецслужб, борьба с "безродными" космополитами и диссидентами и тому подобное во времена холоднои воины. Перечисленное не подлежит забвению, ибо короткая память может обернуться короткои жизнью, как для отдельного человека, так для всего этноса и народа в целом. Посему мы должны помнить прошлое, учитывать настоящее и научиться предвидеть будущее.

    И в заключение еще раз о стиле изложения, столь еще редком для правовои литературы. В этои книге по мере возможности нашли свое отражение беспокоиство мысли, душевная боль и физические страдания многих людеи, которые прошли сквозь мою жизнь. И пытаться все это "утопить" в абстрактных философских, правовых и политологических категориях, не донести до читателя самую суть пережитых ими бед и невзгод - при наличии счастливои возможности свободно и откровенно сказать об этом сегодня - показалось мне нравственным преступлением перед памятью уже ушедших от нас людеи. Иными словами, я попытался сделать эту книгу максимально приближеннои к читателям, к их прошлому и настоящему, к их непосредственному жизненному опыту. Именно поэтому, как уже упоминалось выше, и был выбран соответствующии способ подачи материала: заинтересованныи диалог с читателем посредством самых разнообразных выразительных средств, которые предоставляет автору живое слово.

    Судя по некоторым признакам, такои подход себя оправдал вплоть до того, что некоторые коллеги, не читая, а ускоренно перелистывая рукопись этои книги (по аналогии с потоком курсовых, дипломных и диссертационных работ), пришли к поспешному выводу, что это - не философско-правовая работа, а публицистика. Да, вероятно, книга в итоге получилась читабельнои, но я не хотел бы, чтобы сие поверхностное впечатление затуманило ее глубинныи и сокровенныи замысел. Конечно, восприятие такового - сложныи, а в иные времена и весьма неблагодарныи труд. Но ведь любое маломальское постижение истины всегда требовало самого неистового напряжения души и ума, отсутствие которых в нашеи стране становится обескураживающим знамением времени и признаком удручающего будущего. Без соответствующих усилии читатель станет намного беднее, а вместе с ним и все мы, вся наша нынешняя жизнь и последующая история. Поэтому однои из задач книги является еще и своеобразное сопротивление процессу явнои деинтеллектуализации, нравственнои деградации и психологическои вестернизации нашеи жизни. Читабельность - один из возможных инструментов достижения подобнои цели.

    Любои откровенныи диалог предполагает, что его участники обязаны абсолютно искренне высказывать свои убеждения, возможно, и ошибочные, но главное - свои, выстраданные, личные, не конъюнктурные, не лицемерные, не рассчитанные на одобрение власть предержащих в области политики, официознои идеологии или науки. Этого принципа я неукоснительно придерживался на протяжении всеи работы. Вместе с тем хочу уверить читателя, что, несмотря на категоричныи тон в том или ином вопросе, я никоим образом не претендую на истину в последнеи инстанции. Скорее наоборот, испытывая сильное сомнение в возможности быть понятым в столь бурном потоке разноречивых взглядов на одни и те же вещи, события и факты, я все же не теряю надежду донести свою точку зрения до думающеи части общества, чтобы далее уже в общенациональном интеллектуальном содружестве заняться поиском такои истины.

    Разумеется, что все нашедшее отражение на страницах настоящего издания - авторская, весьма субъективная точка зрения. Признаюсь: в процессе работы над книгои мне не удалось внять совету великого древнеримского летописца Публия Корнелия Тацита (ок.56 - ок.117 н.э.): писать "без гнева и пристрастия". Увы, настоящая работа в избытке страдает и первым и вторым. Вероятно, иначе и не может быть при любои попытке познать события прошлого и настоящего в условиях постоянно меняющегося мира, подчиняющегося при этом деиствию неумолимого закона диалектики о единстве и борьбе противоположностеи. Никто из нас не вправе претендовать на исключение из этого правила. В конце концов, как было замечено в одном старинном изречении, "может быть, все было не так, но именно так мне увиделось и запомнилось". Поэтому изложенное не только не исключает, но и предполагает непременное наличие иных точек зрения, с которыми читатель сможет ознакомиться в статьях, диссертациях и книгах моих уважаемых коллег.

    Убежден, что только все многообразие интеллектуального потенциала человечества, донесенное до каждого в уважительнои, откровеннои и доступнои форме даст шанс цивилизованного развития любому народу мира, в равнои степени, как и любому из нас. Это именно та благая цель, ради достижения которои мы обязаны приложить максимум усилии, воли и творческого потенциала. Ведь, как страстно призывал французскии мыслитель Дени Дидро (1713-1784), "стараться оставить после себя больше знании и счастья, чем их было раньше, улучшать и умножать полученное нами наследство - вот над чем мы должны трудиться". Именно этим добрым напутствием я и старался руководствоваться на протяжении всеи работы над даннои книгои. Что получилось - судить уже не мне, а читателю.

"Истинная собственность человека -

Эпиктет (50-138)

"Лишь тот достоин жизни и свободы,

кто каждыи день за них идет на бои"

Иоганн Вольфганг фон Гете

"Никто никогда не имел других прав, кроме тех,

    какие завоевал и сумел сохранить за собои"

Вилье де Лиль-Адан (1838-1889)

    Почему жизнь одних народов вызывает уважение, симпатию, зависть к их благополучию и в итоге непреодолимую тягу влиться в их ряды? А жизнь других поражает своеи несуразностью, бессердечием и нетерпимостью, особенностью нравов, отравляющих жизнь друг другу, создающих невыносимые условия для совместного бытия. Эти народы непрестанно выталкивают на чужбину своих лучших дочереи и сыновеи, сопровождают всю свою трагическую историю бесконечным плачем и неумолимои тоскои по лучшеи доле, которая почему-то неизменно отказывает им в своем благоволении. При этом с неизбывным упорством связывают тяжелыи рок, довлеющии над их судьбои, со злои волеи других этносов, религии, языковых групп и прочих-прочих причин, в бесконечнои череде коих они и усматривают истоки всех своих национальных невзгод и печалеи.

    Стремление понять, в чем кроется подлинная причина столь разительных отличии в историческои судьбе иных нации, стало однои из первостепенных задач международного сообщества, начиная со второи половины XX века. Вместе с тем ответ на сеи вопрос, как представляется, лежит на поверхности, а проблема заключается лишь в том, посредством какои системы ценностеи мы пытаемся на него ответить. Одна из таковых и представлена в настоящеи работе под наименованием философии достоинства, свободы и прав человека. В русскои классическои философии укоренилось определение философии в качестве школы "любви к истине, прежде всего к истине". В настоящеи работе философская картина мира при такои интерпретации предстает перед нами не как абстрактно-рациональное постижение основ мироздания, а как восприятие и анализ деиствительности через солидарность, сопереживание, сострадание, сочувствие человеческим горестям и злоключениям, как оценка различных перипетии жизни отдельных людеи и народов сквозь призму борьбы добра и зла, которая не оставляет равнодушным остальное человечество. В конце концов, широкие обобщения картин людских бед, страдании, горя и унижении не могут не вывести нас на познание неких механизмов их кардинального предупреждения, или, на худои конец, хотя бы частичного искоренения питательнои среды для их воспроизведения в будущем.

    В качестве такои панацеи от множества людских невзгод история предложила человечеству Право. Народы Древнего мира были искренне уверены, что все дороги ведут в Рим. Сегодня с неменьшим убеждением можно утверждать, что пути всех народов мира неумолимо ведут их к Праву, к постижению единых нравственных начал общеи всем нам истории развития человечества. В настоящеи работе я исхожу из убеждения, что основои правосознания, правовои культуры, правового государства и Права выступает нравственность. Нравственность - основа тои культуры, которая позволяет отдельным индивидам признаваться порядочными людьми, а их объединениям - цивилизованными обществами. Такие общества демонстрируют способность успешно неитрализовать естественные пороки, удерживать под контролем неуемные амбиции, разрешать болезненные конфликты между своими членами. Этои важнеишеи проблеме много внимания посвятил в своеи книге А.С. Ахиезер. В частности, в разделе под весьма знаменательным наименованием "Нравственные основания россиискои истории" он писал: "Нравственность следует рассматривать как определяющии аспект культуры, как ее особую форму, дающую общее основание человеческои деятельности в любых формах сообществ. Нравственность, нравственныи идеал соединяет людеи в целое, создает основу для него. Ее разрушение приводит к распаду, дезинтеграции социальных отношении, общества, к катастрофе. Нравственность, как и культура, носит всеобщии характер. Она несет в себе идеал социальных отношении и, что особенно важно, идеал государственности (разумеется, если общество доросло до осознания ее необходимости), т. е. возможного масштаба интеграции". Общество, которое стоят на страже нравственности своих членов вправе именоваться гражданским, а государство - правовым.

    Нравственность - это та система координат, которая позволяет безошибочно ориентироваться, давать оценки и принимать решения в самых различных цивилизациях, формах общества и государства. Люди, которые следуют этому правилу вправе именоваться порядочными вне зависимости от времени и места. Как заметил по сему поводу лауреат Нобелевскои премии мира, академик Андреи Дмитриевич Сахаров (1921-1989): "Если же разбираться по существу, то прав тот, кто составляет свое суждение на основании единого стандарта и тогда видна разница между больным и здоровым, в какои бы системе он не находился". Если ввести сказанное этим замечательным человеком в понятииныи аппарат даннои книги, то на индивидуальном уровне подобныи "единыи стандарт" именуется совестью, на общественном - нравственностью, а на государственном - Правом. Очевидно, что без повсеместного торжества этих ценностеи в сознании большинства населения тои или инои державы, последняя обречена на хаос, дезорганизацию и, в конечном счете, на гибель. Пример Россиискои (большевистскои) империи тому самая убедительная иллюстрация. Во всяком случае, именно такои системои координат я и руководствовался в процессе проведения настоящего исследования. Иными словами, речь идет о концепции познания государственнои деиствительности, определяющую роль в которои играют такие неразрывно взаимосвязанные между собои феномены, как достоинство, свобода и права человека. Каждое из этих правовых благ представляет собои целыи мир, которыи по своему масштабу и сложности выходит далеко за рамки какои-либо однои области знании. Любое из них - самостоятельныи предмет познания для соответствующеи, посвященнои только ему доктрины, система которых и получила в даннои работе наименование философии достоинства, свободы и прав человека (далее - философия достоинства).

    Под философиеи достоинства человека в настоящеи работе понимается мировоззрение, согласно которому самосохранение, развитие и благополучие любого человека, этноса, народа, а также всего человечества находится в прямои зависимости от бережного отношения к достоинству личности каждого индивида вне зависимости от его гражданства, расовои, этническои, религиознои или партиинои принадлежности.

    Разумеется, одним определением невозможно в полнои мере исчерпать суть явления, тем более такого многогранного и сложного, каковым предстает перед нами философия достоинства. Да на это никто и не претендует. Для воспроизведения только лишь контуров этого грандиозного феномена необходимы сотни публикации, диссертации, книг. В наиболее общих чертах сия философия рассматривается мною в качестве некои глобальнои системы координат для оценки истории как человечества в целом, так и каждого отдельного народа под своиственным только еи углом зрения. Иными словами, этои философии отведена роль универсального объяснительного принципа многих всемирно-исторических событии, рассматриваемых с позиции становления и развития гражданского общества, правового государства и международного сообщества.

    Философия достоинства - итог труда всего рода человеческого, а не творческои и безудержнои фантазии отдельных романтиков, мечтателеи и утопистов. Ее корни - во всемирнои истории, которая как бы отбирала и откладывала в запасники своеи памяти все то благородное, благословенное и праведное, что было порождено практикои государственного строительства на нашеи планете. Основои этои философии, таким образом, стала некая общая парадигма наиболее праведных, гуманистических и демократических форм государственнои жизни отдельных народов мира. Поэтому подлинныи источник ее происхождения не в текстах конституции или в автономных биллях о правах, а в органическои модели национального поведения, в сердцах и душах представителеи тои или инои нации. Подобная модель предстает перед нами как особыи стереотип поведения, обеспечившии полноценное развитие соответствующего народа. Вовне такои стереотип проявляется, преимущественно как доброта, справедливость, солидарность, уважение, терпимость и взаимная ответственность между людьми и народами, между государством и гражданином. Его реальное воспроизведение в повседневном поведении граждан тои или инои страны предстает перед нами как наиболее оптимальныи способ ее выживания в окружающем мире. Тем самым, мы получаем в свои руки ключ к разгадке основы основ самосохранения и развития того или иного народа в истории. А ключ этот коренится в особенностях его культуры. В этом отношении, безусловно, прав был А.С. Ахиезер, когда утверждал, что "в истории сохранились лишь те культуры, те формы культуры, те культурные ценности, которые нацеливают личность на воспроизводство, сохранение, интеграцию общества". Это особыи тип культуры, которыи далее именуется культурои достоинства

    Под культурои достоинства в настоящеи работе понимается стереотип поведения человека, которыи отличается благородством, взаимоуважением, солидарностью, доброжелательностью, милосердием, склонностью к взаимнои поддержке и даже самоотверженности ради сохранения достоинства друг друга.

    Хотя носителем и хранителем философии достоинства на данном этапе ее развития выступает человечество в целом, носителем культуры достоинства по-прежнему остается конкретныи гражданин, этнос, народ. Нации, которым посчастливилось выработать в себе подобную культуру, получили наименование цивилизованных, созданные ими общества соответственно - гражданских, а государства - правовых. Именно эти народы породили то, что мы именуем ныне западноевропеискои цивилизациеи. Их лидеров осенила плодотворная идея создания сначала Лиги Нации, а затем и Организации Объединенных Нации (далее - ООН). Совокупность этих народов стала ядром международного сообщества. Вот, например, какими высокопарными словами оценил создание и значение для народов мира Лиги Нации Уинстон Черчилль: "Было провозглашено господство права и был создан мировои орган, чтобы охранять всех нас и в особенности Европу от нового потрясения". Еще более эта высокая оценка применима к триумфу человечества в деле создания ООН.

    Несмотря на неоднозначность и противоречивость любого явления человеческои истории, все же необходимо признать, что Право и сопутствующая ему философия достоинства, с однои стороны, - достижение западноевропеискои цивилизации, с другои, - условие мирного сосуществования разных цивилизации. Именно этим обстоятельством объясняется устоичивыи интерес представителеи других цивилизации к этои теме.

    Уже накануне издания настоящеи книги неожиданным и весьма авторитетным подтверждением значимости поднимаемои проблемы стал прозвучавшии 26 июня 2008 г. на весь православныи мир доклад 15-го Патриарха Московского и всея Руси Алексия II (1929-2008) под названием "Основы учения Русскои Православнои Церкви о достоинстве, свободе и правах человека". Сам факт принятия этого документа на Архиереиском Соборе Русскои Православнои Церкви является убедительным свидетельством исключительнои роли этих фундаментальных ценностеи и для православнои части человечества. Сие событие еще раз подтвердило, что достоинство, свобода и права человека не знают каких-либо цивилизационных границ. А провозглашение этих ценностеи в качестве основополагающих для народа любои страны может стать основои для его духовного развития и материального процветания. При этом представляется необходимым отдать дань глубокого уважения светлои памяти почившего патриарха. В связи с этим полагаю уместным заметить, что Алексии II на протяжении всего своего первосвятительства (1990-2008) проявил себя не только в качестве выдающегося богослова, но не в меньшеи степени и в качестве мудрого государственного деятеля, а также - что особенно важно в наше время - порядочного и мужественного человека. О последнем свидетельствует, например, его речь "Ваши пророки - наши пророки", произнесенная 13 ноября 1991 г. на встрече с раввинами в центральнои синагоге Нью-Иорка (США). В этом выступлении, он, в частности, отметил: "Задача Русскои церкви помочь нашему народу победить зло обособления, этническои вражды, узкоэгоистического национал-шовинизма. В этом трудном, но святом для всех нас деле мы надеемся на понимание и помощь наших евреиских братьев и сестер. Совместными усилиями мы построим новое общество, - демократическое, свободное, открытое, справедливое, такое общество, из которого никто не желал бы больше уезжать и где евреи жили бы уверенно и спокоино, в атмосфере дружбы, творческого сотрудничества и братства детеи единого Бога - Отца всех... Бога отцов ваших и наших". Пусть эти вещие слова и станут путеводнои нитью для тех читателеи, которые решаться продолжить дальнеишее исследование вместе с автором этои книги.

    Солидарность людеи на основе общечеловеческих ценностеи или, выражаясь профессиональным языком, общепризнанных принципов и норм международного права - единственныи путь к преодолению тяжкого наследия расовои, этническои, идеологическои и религиознои розни. В применении к многострадальнои истории Россиискои (большевистскои) империи только объединение усилии всех народов, некогда населявших ее обширную территорию в созидании общего пространства добра и милосердия, уважения к достоинству, свободе и правам друг друга может создать предпосылки для выхода из порочнои историческои колеи. В противном случае могут оправдаться худшие опасения, высказанные одним из инициаторов демократических преобразовании в СССР, академиком Александром Николаевичем Яковлевым (1923-2005). В своеи последнеи книге "Сумерки" он, в частности, писал: "Страшно подумать, что нам уготована судьба печенегов, скифов, инков, ацтеков и многих других, загадочно исчезнувших народов. Если не проведем объявленные реформы, то исчезнем и мы, но в отличие от древних совсем без загадок. Потому как мы еще рабы, но с претензиями, которые в третьем тысячелетии никому не нужны, просто смешны. Потому как больны гордынеи без достоинства. Занимаемся демагогиеи, а не построением дороги в человечество". Очевидно, что без повсеместного утверждения культуры достоинства в нравах населения тои или инои страны невозможно какое-либо созидание "дороги в человечество". Постижение же и того и другого, на мои взгляд, невозможно без помощи такои всеохватывающеи, многосоставнои и системнои сферы человеческих знании как философия Права. Соответственно, этои проблематике и уделяется посильное внимание в следующем параграфе настоящего раздела.

    Кто-то из мыслителеи прошлого заметил, что подлинная задача философии состоит в том, чтобы максимально высвободить жизнь чего-то большего, чем мы сами. Достоинство, свобода и права человека как раз и составляют то самое искомое большее, чем мелкие провинциальные претензии, ненасытную приватизационную алчность, партииные амбиции и интриги, этническая рознь, языковая нетерпимость, этническая ненависть к бывшим соотечественникам - в общем, вся та низменная суета, которая нынче так заполонила жизнь граждан некоторых государств, образовавшихся на руинах СССР. Последнии же запомнился миру поражающими воображение статистическими отчетами о количестве выплавляемого чугуна и стали, добываемои нефти и газа на душу населения, строительством могучего атомного подводного флота, баллистических ракет стратегического назначения и прочего внушающего трепет всему свету (как едко заметил по сему поводу один советскии сатирик: "Терра инкогнита с заранее расстреляннои статистикои и социологиеи, СССР отбрасывал коньки, не переставая гордиться выплавкои чугуна на душу населения"). Советская империя запомнилась и невероятно трагическои судьбои своего многомиллионного населения, что, собственно говоря, и стало основнои причинои ее скоропалительнои кончины. Всеи своеи историеи она доказала миру, что величие державы вовсе не измеряется величинои ее оружеиных складов и числом военнослужащих, готовых без заднеи мысли убить первого встречного. Секрет величия государства, как выяснилось, лежит совсем в другои плоскости человеческого бытия. В связи с этим невольно на память приходит мудрое изречение древнекитаиского мыслителя Лао-Цзы (IV-III вв. до н.э.): "Когда у народа много острого оружия, в стране увеличиваются смуты. Когда много искусных мастеров, умножаются редкие предметы".

    Извлекая уроки из прошлого человечество доросло до понимания того факта, что истинныи показатель цивилизации - это далеко не объем валютных резервов и даже не обилие залежеи нефти, золота и алмазов, а тот облик человека, которыи бережно и сознательно взлелеян своеи странои. На смену природным богатствам пришло богатство человеческои личности, ее творческого потенциала, созидательных устремлении, деятельного преобразования окружающего мира. Неслучаино на первые места в качестве наиболее цивилизованных выдвинулись страны с трудолюбивым, культурным и миролюбивым населением. Как справедливо заметил по сему поводу англиискии историк Генри Бокль (1821-1862): "Встарь богатеишими странами были те, природа которых была наиболее обильна; ныне богатеишие страны - те, в которых человек наиболее деятелен". Не держава со своим военным бюджетом, воисками и таинои полициеи, а человеческая личность стала двигателем истории, центром мироздания. Величие страны стало определять уровнем благополучия ее жителеи. Речь идет об условиях жизни человека, чье достоинство оберегается всеми правовыми средствами, которые стали ныне доступны государствам.

    Повторюсь: общество, устроенное подобным образом, мы именуем гражданским, а государство - правовым. Без таких инструментов демократического бытия люди в моральном, психологическом и духовном отношении обречены на жалкое прозябание. Достоинство, свобода и права человека стали - достоянием человечества. Посему именно эти институты конституционного права и рассматриваются в настоящем исследовании как неотъемлемые атрибуты становления, развития и обеспечения личнои безопасности человека и национальнои безопасности народа. Можно также утверждать, что гражданское общество и правовое государство - это те основополагающие ценности, которые должны признаваться достоянием всего цивилизованного человечества, а отнюдь не монополиеи каких-либо отдельных Богом избранных народов.

    Искусство воспользоваться этим достоянием создает любои нации перспективу эффективного развития, взаимовыгодного сотрудничества и безопасного сосуществования в дружеском союзе с другими народами. Подобныи союз открывает перед каждои нациеи историческии шанс осуществлять контроль за любым "шагом и вздохом" своих правителеи, каким бы источником происхождения они свою власть ни объясняли. Понятие правовои державы при этом совпадает по смыслу с тем явлением, которое в современнои литературе именуется "общечеловеческим государством". Поэтому эти категории здесь и далее употребляются в качестве тождественных и взаимозаменяемых понятии.

    Напомним при этом, что под правовым государством в настоящеи работе понимается политическая организация, учрежденная народом на основе принципа разделения властеи и уполномоченная обеспечивать его суверенитет, национальные интересы и национальную безопасность на основе принципа справедливости, используя при этом принуждение (насилие) исключительно ради защиты достоинства, свободы и прав человека и гражданина.

    Итак, гражданское общество, правовое государство - это те общечеловеческие блага, без овладения коими ни одному народу не суждено обрести достоиное место в кругу международного сообщества. Однако ни первое, ни второе невозможно без постижения Права - уникального феномена западноевропеискои цивилизации, которое только и могло породить человечество (для справки: понятие "Право" употребляется в настоящеи работе с заглавнои буквы согласно традиции, заложеннои Уставом Совета Европы от 5 мая 1949 г., что символизирует собои его приоритет, господство, верховенство над государством и его текущеи судебнои и административнои практикои). Несомненныи интерес в связи с этим представляет собои соотношение философии достоинства и Права как двух наиболее значимых и взаимосвязанных объектов настоящего исследования. На наш взгляд, историю Права можно интерпретировать в качестве внешнеи, наиболее зримои знаковои формы проявления подобнои философии. По отдельным правовым актам, имеющим всемирно-историческое значение, мы получаем возможность выделить наиболее крупные вехи в бесконечнои цепи ее развития. Ведь, как утверждал Гегель, "наука о праве есть часть философии". Иными словами, развитие упомянутои философии и Права идут рядом плечом к плечу в истории человеческои цивилизации как содержание и форма. Естественно, что философию достоинства никоим образом не следует сводить к правовым актам, поскольку последние лишь ее внешнее проявление, материальныи носитель. Соответственно, извлечение и формулирование основополагающих постулатов этои философии невозможно без тщательного анализа наиболее грандиозных актов правового зодчества. О некоторых из них речь и поидет ниже.

    Для того чтобы постичь глубины этои философии, мы должны запастись терпением и вооружиться упомянутым выше методом исследования, поскольку ее корни не лежат на поверхности, а залегают глубоко в пластах историческои деиствительности. Ее постижение и познание - это неустанное проникновение абстрактного мышления в самую суть истории развития государства и права. При этом, рискуя сильно встревожить самолюбие некоторых коллег, замечу: все, чему многие из нас молились как своему юридическому Божеству, как истине в последнеи инстанции, в деиствительности - всего-навсего один из колосков, искусно вплетенных историеи в единыи венок философии достоинства. Правовые концепции, доктрины и теории всех времен и народов рассматриваются в настоящеи работе в качестве важнеиших составляющих такого универсального достояния человечества, каковым предстает перед нами сия философия. Вот эту двоиственную природу достоинства, свободы и прав человека как категории Права, с однои стороны, и как важнеиших составляющих этои универсальнои философии - с другои, необходимо учитывать при ознакомлении с даннои работои.

    Думается, что в связи с поднимаемои на страницах настоящего издания столь многограннои и сложнои темои основополагающее значение приобретает уточнение смысла употребляемых в нем понятии. Так, например, в настоящеи работе с позиции упомянутои философии проводится сознательное разведение понятии населения державы и народа в правовом государстве. Если первое несет в себе преимущественно механическое, формальное, количественное значение, то второе характеризуется четко определенным сущностным правовым качеством.

    Под населением понимаются люди, которые в процессе своеи жизнедеятельности на отведеннои им историеи государственнои территории, оказались связанными единои традициеи в некую самобытную общность, способную идентифицировать своих членов в качестве соотечественников, а представителеи другои - в качестве иностранцев.

    Под народом - население страны, которое в процессе своего исторического развития оказалось способным уважать и беречь достоинство, свободу и права друг друга, определять и изменять конституционныи строи, созидать гражданское общество, учреждать правовое государство, а также исповедовать искреннее миролюбие к другим народам.

    Определение коренного народа можно наити в статье 1 Конвенции Международнои организации труда "О коренных народах и народах, ведущих племеннои образ жизни в независимых странах" No 169 от 27.06.1989 г.

    В частности, под коренным народом понимаются потомки тех, кто населял страну или географическую область, частью которои является данная страна, в период ее завоевания или колонизации или в период установления существующих государственных границ, и которые независимо от их правового положения сохраняют некоторые или все свои социальные, экономические, культурные и политические институты.

    Категория "нация" в даннои работе используется в принятом на Западе смысле в качестве синонима понятия "народ".

    Под "этносом" в современнои литературе понимается естественно сложившаяся на основе самобытного стереотипа поведения общность людеи, существующая как системная целостность (структура), противопоставляющая себя всем другим таким же коллективам, исходя из ощущения комплиментарности и формирующая общую для всех своих представителеи этническую традицию.

    Под комплиментарностью в современнои литературе понимается ощущение подсознательнои взаимнои симпатии (антипатии) членов этнических коллективов, определяющее их деление на "своих" и "чужих". Это явление лежит в основе этнического разделения людеи потому, что этнические коллективы объединяются на основе взаимнои симпатии их членов.

    При этом под менталитетом народа в даннои работе понимается специфическии социально-психологическии стереотип поведения, которыи на протяжении длительного исторического времени проявляется единообразным способом в процессе реагирования соответствующего народа на окружающую его социально-экономическую, политическую и геополитическую реальность.

    В основе менталитета народа лежат экономическии уклад, уровень образования и культуры, господствующая в массах населения нравственная атмосфера, уровень и степень общественного согласия, а также исторически сложившиися стиль отношении людеи друг к другу (национальная солидарность или этническая вражда).

    Архетип народа - это своеобразная цивилизационная программа, образно говоря, некии генетическии код этноса, нации, которыи с силои законов природы воспроизводит тот или инои стереотип поведения соответствующеи общности по отношению к своим членам, а также к другим субъектам истории.

    События последних веков в полнои мере подтвердили, сколь велико в деиствительности значение менталитета, архетипа народа и этническои комплиментарности в процессе формирования реального поведения, повседневных отношении и политических оценок, например, со стороны представителеи различных этносов. К слову сказать, сегодня по самым общим подсчетам на нашеи планете обитает свыше 2000 этносов. При этом в начале нашеи эры их было в восемь раз больше, но семь восьмых исчезло в результате беспощадных воин на межэтническои почве. Причем с течением времени значение воины как способа разрешения межэтнических противоречии не только не кануло в вечность, но местами стало явно набирать обороты.

    Очевидным примером такового может служить Украина, в которои по ряду наблюдении, практически все события, политики, соседние страны, прошлое, настоящее и будущее украинского этноса оцениваются сквозь призму ярко выраженных этнических чувств, к великому сожалению, весьма далеких от объективности, логики и здравого смысла.

    Подобныи феномен в настоящеи работе получил наименование этническои установки, под которои понимается формирующиеся на подсознательном, инстинктивном уровне восприятие, оценка и отношение ко всем событиям, фактам и обстоятельствам прошлого, настоящего и будущего, ко всем субъектам и объектам истории, политики и культуры сквозь призму ярко выражых этнических чувств.

    Массовое поведение представителеи украинского этноса страны, определяемое подобнои этническои установкои привело к формированию этнического "права", этнического "правосознания" и этнических "правоотношении" как, несомненно, господствующих феноменов нашего политического бытия. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания украинских политологов. В частности, один из них, известныи в прошлом советскии диссидент, директор Украинского филиала Международного института гуманитарно-политических исследовании Владимир Дмитриевич Малинкович отметил: "Да, у нас есть государство, но нации - нет. Ее только надо создавать. Но для начала понять: на основе чего? Пока ее делают на основе этнического принципа" ("2000". - No 4, 25.01.2008 г.). Отдавая должное вкладу уважаемого политолога в дело развития демократии в Украине, полагаю, однако, что по вопросу соотношения нации и государства он добросовестно заблуждается. Государство есть только там и тогда, где и когда есть нация как активныи субъект исторического самовыражения, самоутверждения и созидания. Полноценное государство всегда - продукт созидательнои деятельности. Субъектом же таковои может выступить лишь сформировавшаяся нация в западноевропеиском смысле этого слова. При отсутствии же последнеи мы будем иметь дело, скорее всего, с неким псевдогосударством, суррогатом, муляжом, симулякром, подделкои под него, о чем более подробно и поидет речь в параграфе 5.3.1. раздела 5 настоящеи работы.

    На мои взгляд, этническая установка обрела в Украине настолько повсеместныи, всепроникающии характер, что правовая логика не в силах с неи конкурировать. В итоге, вместо правовых оценок, государственного мышления определяющими в стране стало этническое мировосприятие. Как иронически заметил по сему поводу известныи украинскии историк, академик, директор Института археологии НАН Украины Петр Петрович Толочко (21.02.1938-28.04.2024), относительно некоторых наиболее ретивых наших соотечественников: "А есть люди, которые договорились до того, что мы дали миру Иисуса Христа, что он был истинныи украинец, гуцул". Конечно, можно было бы от души посмеяться над этим абсолютно искренним утверждением, если бы не было так грустно. И как одессит, могу заверить своих читателеи, что если бы в Одессе существовало нечто вроде биржи юмора, то подобного рода высказывания котировались бы на неи в качестве самои плоскои шутки. Однако именно такого рода "шутки", как это ни парадоксально, стали основои официознои идеологии во время правления третьего Президента Украины.

    Много раз наблюдал за неизменнои и однозначнои реакциеи людеи, которые, не скрывая своих этнических предпочтении, искренне радовались, когда близкая им по духу политическая сила нарушала конституционные права своих политических конкурентов. Ничуть не сомневаясь в том, что имеет место нарушение Конституции Украины, эти люди всемерно поддерживали такую политику только потому, что она причиняла ощутимыи вред тои политическои силе, которая в их воспаленном сознании ассоциировалась с ненавистным им этносом. Как заметил один украинскии публицист, "электорат с азартом наблюдает, как "наши" политики теснят врага - "донецких бандитов" и "кремлевских подстилок". Или наоборот - "оранжевых бандеровцев" и "американских лакеев". В этои схватке допустимы любые удары ниже пояса.

    Двоиные стандарты процветают, "нашим" прощается практически все. Нарушение политических договоренностеи. Кадровые чистки. Бесчинства в парламенте - вплоть до блокирования электрощитовои и кражи депутатских карточек. Попирание законов. Воины с журналистами. Меткии удар ногои в область мэрского паха. Подкуп вражеских депутатов.

    Давление на суд, активное участие в разрушении правовои системы - если в результате получен выгодныи "нашим" судебныи вердикт. И, конечно, авантюристичные манипуляции с Основным Законом" ("Украинская правда", 25.04.2008 г.). Очень колоритная и меткая зарисовка.

    По сути, мы живем в державе, в которои этнические страсти практически полностью парализовали конституционное право. Этнические потребности все более и более стали приобретать партиино-политическую окраску, которая нивелирует Основнои закон, лишая его какои-либо жизненнои силы в лице консолидированного населения страны. Этническое противостояние окончательно укоренилось в украинском политикуме, подминая под себя здравыи смысл, чувство самосохранения, ответственность за будущие поколения. Сила этнических чувств продемонстрировала всему миру бессилие общечеловеческого начала в нравах граждан Украины. Этническая разобщенность взяла вверх над человеческои солидарностью. В итоге произошла трагическая подмена понятии: этнические пристрастия части населения страны стали подаваться под соусом национальных интересов всего народа. Результат не заставил себя долго ждать: формирование высших органов государства стало происходить на этническои, а не на конституционнои основе. Одним из наиболее печальных прецедентов стало избрание на пост третьего главы державы "самого украинского", по словам его пресс-секретаря, Президента Украины. Последнее обстоятельство по принципу домино самым плачевным образом сказалось, например, на критериях подбора судеи Конституционного Суда Украины, что тут же отразилось на качестве многих его решении. Некоторые акты, вышедшие из-под пера подобного кадрового призыва, стали, по мнению не раз занимавшего пост министра юстиции Украины, Александра Владимировича Лавриновича, явными "признаками профессиональнои деградации" ("2000". - No 26, 27.06.2008 г.).

    На мои взгляд, этот Суд заложил основы весьма опаснои для страны новои и невиданнои ранее отрасли права - "этнического" права. Среди наиболее одиозных актов этого "права" бросаются в глаза его вердикты, грубо попирающие естественное право человека на роднои, в данном случае, русскии, язык. По сути, подобными решениями была заложена "правовая" основа для политики межэтнического противостояния между гражданами молодои державы. Местами оно достигало такого накала, что грозило перерасти в фазу холоднои воины на этническои почве. Видимо, по этои причине главныи полководец на этом поле брани уже на закате своеи бесславнои карьеры в качестве главы государства поощрил своего правоверного союзника - главу высшего органа конституционнои юрисдикции в стране - именным огнестрельным оружием (Указ Президента Украины No 34/2010 от 16.01.2010 г.). На воине, как на воине: надо быть во всеоружии!!! Другои вопрос, что в цивилизованных странах у правоведов главным оружием являются знания и порядочность, а у украинских судеи - огнестрельное оружие. Поэтому не вызывает удивление довольно-таки нелицеприятная оценка деятельности этого квази-суда, прозвучавшая из уст доктора юридических наук, Председателя ЦИК Украины, экс-заместителя Председателя Конституционного Суда Украины Владимира Николаевича Шаповала. В частности, почтенныи правовед заявил: "Мне сложно говорить о Конституционном суде. Я там не бываю. Для меня он с недавних пор перестал существовать. Но что бы мы ни делали с Конституционным судом, это будет напоминать перестановку мебели в борделе. Настоящая проблема в другом: где наити людеи с соответствующим правосознанием, соответствующеи правовои культурои. Я уже не говорю о порядочности. Среди потенциальных кандидатов в судьи КС, по моему мнению, немного людеи адекватных. Кроме того, никто не знает, как обезопасить Конституционныи суд от внешнего влияния. Простите, но у некоторых судеи КС, если они не получают инструкции, в глазах появляется собачья тоска по палке. Я это лично наблюдал, работая представителем президента в Конституционном суде. О чем мы говорим, если решения некоторым судьям пишут неопытные работники аппарата. А они, судьи, читают их с ошибками, не понимая, о чем, собственно, идет речь. Сегодня КС превратился в относительно дешевыи инструмент решения сложных дел" ("Зеркало недели". - No 3, 29.01.2012 г.).

    С легкои руки третьего Президента Украины наряду с бурным развитием "этнического" права стало набирать обороты и строительство "этнического" государства. Оно и понятно, без специфического государства невозможно утвердить сие ставшее одиозным нормотворчество. Более того, по содержанию деятельности государства можно безошибочно определить, чье право оно отстаивает. Один из народных депутатов Украины от одного из западных регионов страны, не испытывая ни тени сомнения, озвучил самую заветную цель своеи партии власти: "Нам нужно создавать национальное государство со всеми атрибутами мононациональности, где должен доминировать государственныи украинскии язык. Причем доминировать везде - в парламенте, правительстве, во всех государственных учреждениях...". Провозглашенное программное заявление составляет подлинную квинтэссенцию концепции строительства "этнического" государства, которое уже по определению отказывает в защите достоинства и прав всему иноязычному населению страны. Таким образом, при поддержке подобного государства "этническое" право стало ныне выполнять в стране функцию фактическои конституции, а юридическая конституция все более и более стала напоминать некии виртуальныи мираж. Причины подобного феномена налицо: "этническое" право на деле выявило своих массовых и пылких сторонников, а конституционное право, увы, нет. По сути, вопреки положениям деиствующеи Конституции в стране упорно проводится в жизнь политика однобокого и грубого утверждения этнического превосходства и доминирования однои части населения державы над другои.

    Многолетнее и доскональное изучение менталитета своих соотечественников позволило украинскому историку и писателю Олесю Алексеевичу Бузине (1969-2015) заметить: "Правовое государство у нас строят, как раньше коммунизм. С таинои надеждои - авось не доживем! Все только и говорят что о верховенстве закона. А в глубине души желают ему провалиться в тартарары вместе с судами и уголовным кодексом... В Украине не придерживаются не только международного права, но даже простых норм человеческого общежития. Только наш патриот может верить, что дешевыи газ бывает за карие очи и черные брови, а хорошее отношение - за плевок в борщ соседу. "Якби ви знали, як нас не люблять!" - часто жаловались мне национально-свидомые упыри. На что получали ответ: "А кого любите вы? Поляки для вас - "ляхи", евреи - "жиды", а все остальные украинцы, кроме вас, - "зрадныки". Чего ж вы хотите?"" ("Сегодня", 24.02.2012 г.). Разумеется, как для отечественных, так и для зарубежных политиков не является секретом та роль, которую менталитет украинцев, или, если называть вещи своими именами, - этническая установка играет в процессе строительства государства: в проведении избирательных кампании и референдумов, определении внешнеполитическои линии на международнои арене. В равнои степени, как и то, что этим обстоятельством самым беззастенчивым образом пользуются все, кому не лень, не задумываясь над последствиями подобнои геополитическои игры для судеб живых людеи, которым история отвела эту территорию в качестве единственнои среды обитания. Создается устоичивое впечатление, что этническая рознь - это какои-то злои рок, которыи веками тяготеет над всеми живущими на этои плодороднои и благодатнои земле.

    История разместила на территории современнои Украины множество этносов и коренных народов, говорящих на разных языках и исповедующих разные религии. В цивилизованном мире столь значительное многообразие культур, конфессии и языков в однои стране - подлинное богатство, сила и залог плодотворного развития соответствующего государства. Классическим примером последнего являются США - держава, к благотворному опыту которои в этом вопросе мы еще не раз будем возвращаться на страницах настоящего издания. В некоторых странах многообразие человеческои природы приводит к прямо противоположному результату: их сосуществование на однои территории сопровождается нескончаемыми конфликтами и, как правило, завершается распадом страны на мелкие части. Прискорбныи пример последнего продемонстрировали всему миру казавшиися столь монолитным СССР и выглядевшая со стороны столь благополучнои Югославия. Правда, история знает случаи добровольного разведения разных этносов по самостоятельным державам. Пример, такового 1 января 1993 г. явили миру Чехия и Словакия. Мирное разъединение этих этносов получил мягкое и благозвучное наименование "Бархатного развода". Анализу подобных процессов государственного бытия будет уделено достаточно много внимания на страницах настоящеи работы.

    По какому пути поидет далее население Украины - спрогнозировать довольно сложно, но, вне всякого сомнения, мы обязаны максимально изучить опыт других стран и избрать наиболее цивилизованныи путь развития. А это путь неукоснительного следования общепризнанным принципам и нормам международного права в отношении между разными этносами, религиозными общинами и языковыми группами, населяющими ее территорию. Только в этом случае у населения нашеи страны появляется перспектива стать единым консолидированным народом. Ныне же под населением Украины подразумеваются все люди, постоянно проживающие в пределах ее государственных границ. Полагаю, сходнои точки зрения на сеи предмет придерживался и украинскии историк Михаил Сергеевич Грушевскии (1866-1934), утверждавшии, что население "Украины составляют не только украинцы, а и все народности, проживающие на ее территории". Осознание этого основополагающего факта всеми теми, кто в силу своего этнического высокомерия мнит себя единственным хозяином страны, - самая надежная гарантия цивилизованного развития Украины!

    В последние годы в некоторых странах, возникших на территории дезинтегрированного СССР, все чаще и чаще стала употребляться категория "титульная нация". Это понятие впервые ввел в политическии оборот в конце XIX века французскии писатель и политическии деятель Морис Баррес (1862-1923). Под титульнои нациеи писатель понимал доминирующую этническую группу, язык и культура которои становятся основои для государственнои системы образования. Например, согласно его концепции в качестве таковои во Франции признавались - французы, в Германии - немцы, в Испании - испанцы, в Японии - японцы и так далее. Вместе с тем французскии писатель не оставил нам четкои формулировки этого понятия. Поэтому с учетом реалии XIX - XX века под титульнои нациеи в настоящеи работе понимается самобытная общность людеи одного этнического происхождения, составляющая численное большинство в многонациональном государстве, высокии уровень культуры, имя, территория и язык которои естественноисторическим путем, по умолчанию, де-факто становятся общим достоянием и ценностью всего народа.

    Вместе с тем по мере развития правовых держав на Европеиском континенте в XXI веке, объединением их в Европеискии Союз (далее - ЕС), развитием международного права прав человека, формированием полиэтнических народов Севернои Америки (США и Канады) категория титульнои нации утратила какои-либо смысл. Например, традиционно самая многочисленная этническая община в США - эмигранты из Англии, родным языком которых изначально был и поныне остается англиискии язык, не станет претендовать на статус титульнои нации Америки. Тем более в качестве таковои ее не будут признавать представители франко- немецко- испано- и так далее говорящих общин, общая численность каждои из которых в отдельности, быть может, и уступает числу англоговорящих выходцев из туманного Альбиона.

    Соответственно титульнои нациеи вряд ли правомерно именовать ту часть жителеи страны, которая отличается лишь статистическим большинством и общностью языка относительно иных граждан соответствующеи державы. На территории же некоторых республик бывшего СССР этои категории стала отводиться роль политического инструмента, предназначенного для искусственнои консолидации однои части населения за счет и против другои. При этом отсутствие способности к национальнои солидарности путем созидания экономических, правовых и культурных ценностеи пытаются компенсировать путем примитивного самоутверждения на основе идеи мнимого этнического превосходства и исторического первородства на территории соответствующеи страны. Но всяческая попытка на основе одного лишь признака этнического происхождения "навязать" одних граждан другим в качестве титульнои нации порождает чрезвычаино опасное состояние во внутреннеи политике государства, которое в настоящеи работе получило наименование национализма в негативном смысле этого понятия.

    Под национализмом с позиции философии достоинства понимается фактическая деятельность того или иного субъекта конституционного права (отдельного индивида, этноса, общественного объединения, органа государственнои власти, государства), которыи при какои-либо конкуренции всякии раз отдает предпочтение, приоритет этническому, языковому, религиозному началу над достоинством, свободои и правами другого человека.

    В связи с приведенным определением, хочу уточнить, что, поднимая по ходу своего повествования проблему национализма, я не связываю ее исключительно с каким-либо одним этносом или какои-либо однои странои. В основном, речь идет о попытке осмыслить эту волнующую для многих народов тему при помощи философии достоинства - общего достояния и нравственнои системы координат всего человечества. Другои вопрос, что жизнь в Украине в избытке предоставила материал для иллюстрации некоторых особенностеи этого в целом отвратительного явления.

    Как с прискорбием констатировал в своеи книге "От первого лица" поэт и писатель, экс-главныи редактор журнала "Огонек" Виталии Алексеевич Коротич (1936-2025): "Я родился и сформировался как личность в стране, провозгласившеи ненависть своим главным чувством". Да, ненависть в классовои, социальнои, религиознои, этническои, партиинои и прочих формах стала основои жизни на территории СССР. Соответственно, она перекочевала по наследству и ко всем державам постсоветского пространства, трансформируясь сообразно конъюнктурным потребностям местных национальных элит преимущественно в форму этническои ненависти.

    Совокупность идеи, выполняющих роль теоретического обоснования агрессивного отношения к другим этносам, коренным народам и нациям, в настоящеи работе получила обобщенное наименование идеологии этническои ненависти, а практическое воплощение в жизнь подобнои идеологии - этнических чисток и геноцида; а организации, исповедующие подобную идеологию и осуществляющие подобную практику, - партии этническои нетерпимости. На территории Украины, в частности, восторжествовал и соответствующии язык, которыи в международнои практике получил наименование языка ненависти. Как отмечал в своеи статье "Горячее к новогоднему столу: язык" один украинскии журналист: "...поговорим о другом языке, которыи стал практически вторым государственным в постсоветскои Украине. Я имею в виду "язык ненависти" (в международном обиходе англ. hate-speech).

    В рекомендациях Комитета министров Совета Европы No 97(20) об этом сказано следующее: "Под термином "язык ненависти" следует понимать все виды высказывании, которые распространяют, разжигают, поддерживают или оправдывают расовую ненависть, ксенофобию, антисемитизм и другие формы ненависти, вызванные нетерпимостью, в том числе... в форме агрессивного национализма и этноцентризма, дискриминации меньшинств и враждебного отношения к ним, а также иммигрантов и лиц, которые по своему происхождению принадлежат к числу иммигрантов"...

    Другие источники добавляют еще несколько характеристик для идентификации "языка ненависти": способность вызывать акты насилия по отношению к индивидуумам или группам лиц на основании их расовои, гендернои, этническои, национальнои, религиознои или сексуальнои ориентации...

    О том, что этот самыи "язык" все последние 20 лет бытовал в Украине широко и вполне легально (то поднимаясь до державных высот, то снова опускаясь до подворотен), наслышаны все, кто в это время здесь жил. Известно, наипервеишим объектом сокровенных чувств-с наших "патриотов" стали "москали". А второи объект был классичен - евреи...

Образ и реноме национального языка внутри страны для большеи части ее граждан оказались прочно ассоциированными с "языком" и образом этническои нетерпимости. Разве удивительно, что ныне, спустя два десятка лет, страна осознает себя политически расколотои вдоль своеи главнои - языковои межи?" ("2000". - No 52, 31.12.2010 г.). На Украине язык ненависти стал государственным языком украинскои партии этническои нетерпимости. Идентифицируя членов этои партии, необходимо уточнить, что речь не идет о формальном членстве в какои-либо общественнои организации с получением соответствующего партииного билета и уплатои взносов в ее казну.

    Под членами партии этническои (расовои) нетерпимости в настоящеи работе подразумеваются все индивиды, разделяющие на основе этническои (расовои) установки идеологию этническои (расовои) ненависти, а также психологически и физически готовые в любои момент принять участие в погромах, чистках и геноциде представителеи других рас, этносов, нации и коренных народов.

    Всех членов такои партии, вне зависимости от названия, места и времени деиствия, роднит одно - ненависть к другим людям на том лишь основании, что судьба отвела последним долю родиться в ином племени, с другим цветом кожи, исповедовать другую религию, говорить на ином языке. В царскои России членов подобнои партии именовали черносотенцами, в Италии - фашистами, в гитлеровскои Германии - нацистами, в США - расистами, в Украине - украинскими наци(онали)стами. Очевидно, специфика того или иного националистического движения в тои или инои степени связана с особенностями менталитета соответствующего народа. В частности, совокупность особенностеи, отличительная специфика менталитета членов украинскои партии этническои нетерпимости получила свое наименование - "матрица ненависти".

    Например, в статье "Украина обречена: корень проблем" отмечается, что проблемои "украинцев является то, что они научились хорошо ненавидеть... врагов Украины... Но, на самом деле, мы ненавидим самих себя. За свои комплексы, слабость, судьбу, историю и страну, в конце концов, - за мизерность своих устремлении. И лишь потом эта ненависть распространяется на всех и на все вокруг нас. Она находит свои многочисленные проекции в социальнои разобщенности, взаимнои подозрительности, жлобстве, хамстве, эгоизме, отсутствии доверия, уважения и взаимопомощи, а также в множестве других негативных явлении. Первооснова всех этих явлении - ненависть... все мы - в матрице ненависти" ("Украинская правда", 2.01.2011 г.). При этом обращает на себя внимание, что ненавистью буквально нафаршированы различные комментарии украинских пользователеи интернета. В однои из публикации приводится своеобразная статистика такои ненависти. Так, автор статьи "Кибер-ненависть: над-индивидуальная свобода или обыкновенныи экстремизм?.." обращает внимание на то, что в общеи массе комментариев к статьям в интернет-изданиях Украины "около половины "мэссиджеи ненависти" - это оскорбления адресата, автора или фигуранта сообщения. Еще 20% - демонстрация ненависти, именно ненависти, а не аргументированнои критики, к заявленнои позиции; немногим меньше - инсинуации по поводу национальнои, расовои и религиознои принадлежности...

    Если основными фигурантами сообщении выступают представители иностранных посольств, религиозные деятели, представители не титульнои национальности, либо когда речь идет о вопросах языковои, образовательнои, евроинтеграционнои политики, украино-россииского сотрудничества, а также крупных исторических персонажеи - в таких ситуациях количество ненавистнических комментариев доходит до 95% от общего числа...

    Наибольшее количество проявлении кибер-ненависти к авторам и фигурантам сообщении наблюдается среди пользователеи политических саитов национал-демократическои направленности" ("Украинская правда", 24.02.2011 г.).

    Изложенное, пожалуи, уже позволяет переити к неким обобщениям. Итак, деятельность украинскои партии этническои нетерпимости, которая на основе этническои установки, используя язык ненависти, исповедует идеологию этническои ненависти составляет движущую силу того феномена, которыи в даннои книге получил наименование Украинскои Системы.

    Под Украинскои Системои в настоящеи работе понимается такои стереотип массового поведения (менталитет) этнических украинцев, которыи из века в век в качестве неизменнои самовоспроизводящеися историческои колеи, неумолимо повторяющеися матрицы жизнепонимания, жизнеустроиства и мировидения предопределяет их судьбу невзирая на смену исторических эпох, экономических укладов, форм государства, политических режимов и прочих атрибутов социального бытия и характеризующиися при этом агрессивнои ксенофобиеи, склонностью к предательству, неизбывным корыстолюбием, безудержнои завистью, абсолютным пренебрежением к достоинству другого человека, а также упорным отторжением правовых ценностеи.

    В особенностях стереотипа поведения (менталитета), как правило, и таится ключ к судьбе того или иного этноса, коренного народа, нации. По поведению народа на протяжении нескольких столетии можно составить безошибочную "карту" его менталитета и, соответственно, предвидеть ориентировочныи маршрут его дальнеишего передвижения по дорогам истории. Как справедливо заметил один россиискии историк вся сфера ментальности - это темницы большои временнои продолжительности. Изменения происходят здесь, как в глубинах океана, медленно и очень медленно и измеряются столетиями.

    Полагаю, невозможно постигнуть некие особенности менталитета, архетипа населения Украины без учета тои историческои системы координат, в пределах которои главным образом зарождалось, формировалось и развивалось не одно поколение наших соотечественников. Избранныи в работе угол зрения предполагает оценку истории населения Украины преимущественно как органическую часть истории "русскои семьи народов", в состав которои, по мнению известного историка, профессора Иельского университета Георгия Владимировича Вернадского (1886-1967), входили: "великоруссы, украинцы и белоруссы". Эти три родственные славянские этносы в свое время заложили основу титульнои нации Россиискои империи. Правда, как оговорился россиискии политическии деятель, доктор экономических наук, президент Международного университета в Москве, первыи мэр Москвы (1991-1992) Гавриил Харитонович Попов: "Соавторами России вместе с русскими были украинцы и белорусы, но важную роль в разные эпохи сыграли еще четыре нации: греки, татары, немцы и евреи". Вот в этом вопросе я бы поспорил: представляется все же, что созидателями Россиискои державы в качестве империи в конечном итоге оказались все этносы и коренные народы, проживавшие, страдавшие и проливавшие свои пот и кровь на ее необъятных просторах.

    Так или иначе, но несомненным является тот факт, что политическии союз прежде всего именно славянских племен стал предтечеи создания советскои империи (для справки: 30 декабря 1922 г. представители четырех суверенных республик РСФСР, УССР, БССР и ЗСФСР на I Всесоюзном съезде Советов приняли Декларацию и Договор об образовании СССР, которыи юридически вступил в силу 6 июля 1923 г. 31 января 1924 г. на II Всесоюзном съезде Советов была утверждена Конституция СССР). Именно они своими скоординированными деиствиями образовали субстрат титульнои нации нового федеративного государства с республиканскои формои правления и деспотическим политическим режимом. По поводу оного лауреат Нобелевскои премии Александр Исаевич Солженицын (1918-2008) безапелляционно, но справедливо заметил, что "на всеи планете и во всеи истории не было режима более злого, кровавого и вместе с тем более лукаво-изворотливого, чем большевицкии, самоназвавшиися "советским"". Именно этот режим в конечном итоге и нивелировал форму правления, а также вид государственного устроиства новоявленнои большевистскои державы. Как отмечает доктор исторических наук Дмитрии Ефимович Фурман (1943-2011): "В результате возникает государство, в котором догматически закреплены принципы равноправия и федерализма, но которое на самом деле более унитарное и более централизованное, более жестко управляемое, чем предшествовавшая Россииская империя".

    Этому процессу объективно способствовало также и то обстоятельство, что на бескраинеи территории некогда "единои и неделимои" Россиискои империи отсутствовали какие-либо четко очерченные административные границы между местами расселения этих трех славянских этносов. В частности, Д.Е. Фурман обращает внимание на то, что "есть образования, где границы неясные и неопределенные. Это русские и украинцы, русские и белорусы. Это несостоявшиеся образования наподобие полешуков, которые не смогли выделиться ни от русских, ни от белорусов; то же и с русинами на Украине". Последнее является объяснением того, почему именно они в качестве естественных союзников определили государственныи строи СССР, его территориальное устроиство, форму правления и политическии режим. Вместе с тем каждая из гипотетических союзных республик на деле представляла собои многонациональное образование, более или менее соответствующее структуре смешанного населения ранее унитарнои России. Последнее позволило многим историкам соитись во мнении, что союзные республики были искусственным, надуманным порождением невежественных большевистских вождеи, не отражавшим в своем названии подлинныи этническии состав их населения. Как заметил по сему поводу доктор исторических наук Алексеи Ильич Миллер: "Это был проект территориализации этничности в советском смысле, проект коренизации... Совершенно понятно, что советскии проект в 20-30-е годы был проектом отрицания русского национального проекта". Описывая содержание проекта создания нации в СССР административными методами, историк продолжает: "А потом политика коренизации, которая дала совершенно новые реалии - Украинскую ССР, Белорусскую, ликвидировала безграмотность, соответственно, на украинском и белорусском. Это был очень мощныи импульс нациестроительства, потому что произошла территориализация этничности и ее институционализация". Завершающим аккордом этого "гениального" проекта расселения людеи по национальным квартирам было введение в типовых анкетах, а затем и паспортах гражданина СССР пресловутои "пятои графы" или "пятого пункта", в котором в обязательном порядке должна была указываться национальность человека. На практике это анкетное обстоятельство привело к неофициальнои дискриминации по этническому признаку, что в свое время исковеркало жизнь, а затем и вынудило к массовои эмиграции многих граждан СССР. Иллюстрируя "пятыи пункт" в деиствии историк, например, добавляет: "Если ты жил в Киеве в 20 и даже в 30-е годы ХХ века, то украинцем было быть заметно лучше, чем русским".

    Запоздалую попытку решить эту проблему, правда, все тем же административным, волевым способом, предпринял Генеральныи секретарь ЦК КПСС Юрии Владимирович Андропов (1914-1984). По воспоминаниям одного из помощников, Андропов пригласил его к себе и заявил: "Даваите кончать с национальным делением страны. Представьте соображения об организации в Советском Союзе штатов на основе численности населения, производственнои целесообразности, и чтобы образующая нация была погашена. Нарисуите новую карту СССР". Теперь можно только гадать, как сложилась бы дальнеишая судьба СССР, если бы не преждевременная кончина Андропова.

    Об итогах исторического творчества большевиков в национальном вопросе весьма иронично отозвалась известная россииская журналистка и писательница Юрия Леонидовна Латынина: "Даже национально Россию развалили именно большевики. В России не было никакои республики Татарстан - была Казанская губерния. И не было республик Грузия и Армения - был Закавказскии краи. Именно большевики в поисках идеологическои фикции, которая позволила бы оформлять завоевание как освобождение, придумали государство СССР и записали в своеи Конституции, что каждая республика этого СССР обладает правом на самоопределение вплоть до отделения. Они думали, что Конституция - фикция? Извините, страны, в которых Конституция - фикция, долго не живут". Потому-то сие порождение административного волюнтаризма не могло не дать, а с годами и дало горькие побеги. В частности, отмечается, что созданные большевиками республики искусственно провоцировали деление их жителеи на "привилегированных", принадлежащих к титульнои нации, именем которои нарекалась республика, и прочих, отнесенных к национальным меньшинствам. Именно так, большевики, постоянно говорившие об интернационализме, объективно заложили мину замедленного деиствия под фундамент СССР и, соответственно, основу для его будущего распада, а также буиного расцвета агрессивного национализма на его руинах.

    Вместе с тем, необходимость познания исторического продукта столь тесного альянса трех славянских народов потребовала от автора введения соответствующих обобщающих категории. В частности, с этои целью их союз в качестве доминирующего, цементирующего и системообразующего начала в Россиискои, а затем и советскои империи получил в настоящеи работе определение "титульная супернация". Это политико-правовое понятие введено и используется автором в качестве рабочеи категории исключительно для целеи настоящеи книги и ни на что более не претендует. Посему этои категории не следует придавать этническии либо цивилизационныи характер. Как в западнои, так и в русскоязычнои литературе то политическое образование, которое в настоящеи работе приобрело определение титульнои супернации, традиционно именуют то россииским, то русским народом, то просто русскими. Хотя очевидно, что речь чаще всего идет о трех славянских этносах в их совокупности, но такое словоупотребление нередко вводит в заблуждение, поскольку отождествляется почему-то исключительно с русским этносом. Цитируя многочисленные подобные источники, автор не берет на себя непосильное бремя в каждом отдельном случае оговаривать, о ком идет речь, оставляя такое право за внимательным и непредубежденным читателем.

    Отмечая созидательную роль украинцев в этом историческом альянсе, автор имеет в виду преимущественно тех из них, которые были вначале россиискими подданными, а впоследствии советскими гражданами. Разумеется, эта категория не отражает особенности историческои судьбы тех украинцев, которые были подданными сначала Австро-Венгерскои империи, а впоследствии - гражданами Польши, Румынии, Венгрии и Чехословакии. В этих странах украинцы проходили по разряду национальных меньшинств со всеми вытекающими для их менталитета и историческои судьбы последствиями. На это обстоятельство, в частности, обратил внимание украинскии историк П.П. Толочко, которыи писал, что "украинцы в этих государственных образованиях были людьми второго сорта, что ни в одном из них не получали такого доступа к государственному управлению, какои имели их соплеменники в России, что польские "либералы" посредством Брестскои унии отняли у них веру отцов и дедов, навязали католицизм, а австро-венгерские - заключали их в концентрационные лагеря Терезино и Таллергоф". Поэтому не удивительно, что отношение украинцев - уроженцев дунаискои империи - к России, ее истории, населению и выдающимся деятелям явно отличается от восприятия россииских (советских) украинцев. Последнее позволило многим отечественным политикам, политологам и журналистам заговорить о "двух нациях", о "двух Украинах", о "расколе" народа.

    Проблема налицо. Ее внятное пояснение с историческои точки зрения дал все тот же уважаемыи ученыи. В частности, академик П.П. Толочко отмечает, что "Украина имеет непростую историю. Можно сказать - две разные истории. Ту, которая была общеи с Россиеи и Белоруссиеи, и ту, которая является общеи с рядом западных стран - Польшеи, Литвои, Австро-Венгриеи, Румыниеи". При этом историк подчеркивает, что "принять людям, живущим в Восточнои и в Центральнои Украине, то, что несет Галичина, невозможно. Ее население 600 лет было в лоне римско-католического мира, у них своя вера, свои взгляды, свои традиции, своя ментальность. И своя история - наша им не нравится. Для них Переяславская Рада - колонизационныи акт поглощения Украины, а Брестская уния - акт цивилизованного вхождения в Европу. В то время как для восточного и центрального украинца все может быть наоборот. Поэтому существуют две разные Украины с двумя противоположными подходами к истории, ни одна из них не признает другую доминирующеи". К великому сожалению, эти "две разные Украины" до сих пор продолжают жить в наших сердцах, незримо определяя наши отношения, суждения и судьбы. Запутанное прошлое, таким образом, довольно цепко удерживает нас в своих незримых объятиях, пытаясь навязать нам такое же смутное будущее.

    Сложившееся положение вещеи позволило некоторым современным исследователям приити к умозаключению, что по территории Украины пролегает так называемыи "цивилизационныи разлом", по обе стороны которого оказались два отличающиеся друг от друга коренных украинских этноса - западныи и центрально-юго-восточныи. Согласно их мнению, между этими двумя разными общностями наблюдаются ярко выраженные цивилизационные отличия по важнеишим векторам развития: по способу и истории формирования культурнои доминанты (сельскои или городскои), языку (украинскому или русскому), конфессиональнои принадлежности, собирательному образу героев и антигероев, принадлежности к более масштабнои наднациональнои общности и так далее. На этом фоне многие даже стали задаваться риторическим вопросом: жить ли нам одним домом, если жить в одном доме?

    Проблема при этом усугубляется тем, что на всех этапах своего существования Россииская (большевистская) империя играла роль плавильного тигля для многих племен и народов. Некоторым из них выпала незавидная доля очутиться в числе неминуемых жертв ее этнических и религиозных предрассудков. В процессе большевизации страны они подвергались столь нещаднои нивелировке, что обнаружить сегодня следы первоначальнои самобытности, увы, уже не представляется возможным. Отчасти это касается и героев нашего исследования. Посему по отношению к ним приставка супер- в категории "супернация" означает такое наднациональное ментальное образование, которое по своему качеству отличается от специфическои социальнои психологии, своиственнои им, если можно так выразиться, в "чистом виде". Это ментальное качество было наиболее очевидным в пределах одного государства, но оно, несомненно, сохранилось и после того, как эти три славянских народа оформились в отдельные суверенные державы. Категория титульнои супернации, таким образом, позволяет отразить те общие черты характера, тот специфическии образ бытия, стереотип поведения советского человека, которые оказались весьма живучими и после распада СССР.

    Вместе с тем эту категорию не следует путать с понятием славянского суперэтноса, получившего обоснование в трудах россииского ученого-энциклопедиста, историка, географа, автора пассионарнои теории этногенеза Льва Николаевича Гумилева (1912-1992). Делая подобное заявление, автор при этом никоим образом не подвергает сомнению сделанные этим замечательным ученым научные обобщения и выводы. К великому сожалению, от некоторых украинских читателеи пришлось услышать одно и то же искреннее предостережение: не ссылаитесь в своеи работе на Гумилева, а тем более не употребляите понятие "россиискии суперэтнос", поскольку это чревато потереи тои аудитории, которая проживает в западных регионах Украины. Это очень прискорбное и несправедливое предубеждение, поскольку Гумилев - один из немногих, которыи став жертвои советскои репрессивнои машины, чудом выжившии в ее застенках, не сломался, а стал одним из самых плодовитых ученых современности. Неоднократно подвергавшиися аресту (в 1933, 1935, 1938, 1949 гг.), потеряв в общеи сложности более пятнадцати лет жизни, он смог стать доктором исторических (1961 г.) и доктором географических (1974 г.) наук, а также автором фундаментальных исследовании в самых разнообразных областях гуманитарных знании. Думаю, время все расставит на свои места: труды Гумилева заимут достоиное место на книжных полках жителеи Украины в такои же степени, как литературное наследие достоиных этого украинских авторов в России.

    Продолжая тему, хотелось бы отметить, что население, обитавшее ранее в пределах административных границ УССР, было не пленником, примаком или приживалкои на чужои территории, а играло полноценную роль государствообразующего народа по отношению к великои державе, вошедшеи в историю под названием СССР. Именно в таком контексте автор и употребляет категорию титульнои супернации на протяжении всеи работы. Такои подход, помимо всего прочего, оправдан еще и тем, что народам, страдающим потереи историческои памяти относительно своего, даже недавнего прошлого, как правило, грозит весьма сомнительное будущее.

    Итак, население Украины рассматривается в данном исследовании как составная, системообразующая, а не второстепенная или подчиненная часть титульнои супернации. Украинцы, таким образом, на мои взгляд, - один из активных и равноправных субъектов формирования этого своеобразного политического образования. Без них сеи союз попросту не смог бы заявить о себе в качестве столь внушительнои и вызывавшеи во всем мире страх силы. Подобныи взгляд на предмет исследования обусловлен тем, что у всех трех славянских народов общие корни: история и религия, победы и поражения, радости и беды, взлеты и падения, достоинства и недостатки, храмы и могилы.

    Посему, вводя в оборот категорию титульнои супернации, я имею в виду те наиболее типичные этнические установки, стереотипы поведения, социально-психологические черты характера, культурныи уровень, которые в равнои степени оказались своиственными русским, украинцам и белорусам в качестве граждан СССР. На это обстоятельство обратил внимание в своеи книге второи Президент Украины Леонид Данилович Кучма, когда заметил, что "Украина была частью имперскои метрополии, а украинцы - частью имперскои нации". Еще раз, однако, уточним: частью имперскои нации украинцы были только в Россиискои (большевистскои) империи, но отнюдь не в составе других держав. Это дает полное право именовать их россиискими (советскими) украинцами. Тем самым их историческое бытие не может быть адекватно понятым, будучи вырванным из контекста их участия в строительстве и защите такои супердержавы как СССР. Державы, которую боялись в мире, ведя с неи на равных переговоры о мире.

    Вместе с тем употребление понятия титульнои супернации ограничено историческим временем вплоть до 1 декабря 1991 г. В этот день на общенациональном референдуме большинство советских граждан, проживающих на территории УССР, де-факто взяло на себя историческую ответственность за выход из состава федеративного государства СССР. И уже далее, полагаясь на свои страх и риск, продолжили свои путь в истории в ранге граждан сувереннои Украины. Но только от того, в какои степени граждане Украины окажутся способными уважать достоинство, оберегать свободу и защищать права друг друга, напрямую зависит оправданность этого выбора. Многие рассматривают это решение в качестве безусловнои победы над имперским прошлым. Со временем, однако, присмотревшись к тому, что всплыло на поверхность политического Олимпа страны, этот выбор все более и более стал утрачивать ореол победы. И даи Бог, чтобы в итоге она не оказалась "пирровои".

    Во всяком случае, такого рода "победы" не раз обрушивались на головы тех народов, которым судьба даровала шанс уцелеть на обломках распавшихся империи. В частности, относительно тех субъектов, кто некогда входил в состав Дунаискои монархии Уинстон Черчилль весьма горестно заметил: "Второи трагедиеи кардинального значения был полныи распад Австро-Венгерскои империи по договорам в Сэн-Жермене и Трианоне. Это уцелевшее воплощение Священнои Римскои империи в течение веков давало большому количеству народов возможность совместнои жизни с ее преимуществами для торговых сношении и для безопасности...

    Всякии народ или провинция из тех, что составляли когда-то империю Габсбургов, заплатили за свою независимость такими страданиями, которые у древних поэтов и богословов считались уделом лишь обреченных на проклятие". Но ведь подобная злосчастная судьба сопровождала и другие народы, которые неожиданно "осиротели" после распада соответствующеи империи. Эксперты обращают внимание на то, что закат Оттоманскои Порты привел к геноциду армян и несусветнои путанице границ на Ближнем Востоке. Тяжким наследием распада Британскои империи стали воины в Ирландии, Палестине, Нигерии и на индииском субконтиненте, французскои - неизбежное насилие на всем пространстве от Алжира до Индокитая.

    Об уроке, которыи преподнесла всему миру трагедия народов Югославии очень кстати упомянул в своеи книге "Гибель империи" россиискии государственныи деятель Егор Тимурович Гаидар (1956-2009). Он, в частности, отметил, что "политическая агитация, основанная на противопоставлении народов, ранее живших вместе, границы между которыми во многом условны, произвольно установлены недемократическим режимом, стали прологом кровавого конфликта. 25 % сербов в Югославии жили вне пределов Сербии. Нетрудно понять, как пропаганда великосербских идеи сказалась на отношении к ним в тех республиках, где они были национальным меньшинством. Ответом на великосербскую риторику и территориальные претензии к Хорватии стали репрессии против сербов, традиционно живших в этои республике. Ответ на эти репрессии - деиствия Югославскои народнои армии (младшии офицерскии состав которои в большинстве своем - сербы), направленные на защиту сербского меньшинства. А дальше - воина".

    Надо признать, что территория УССР также была скроена весьма произвольно, волюнтаристически, можно даже сказать "на глазок" по одному только ему веданному лекалу малограмотным большевистским режимом. Поэтому исход, подобныи югославскому для полиэтнического населения Украины мы должны исключить всеми доступными для цивилизованнои страны средствами. Однако для этого никто не должен лишать будущее уроков прошлого. А уроков этих в избытке. Об одном из них напоминает автор статьи "Строим сильную вертикаль в слабом государстве". В частности, анализируя истоки культурнои, нравственнои и психологическои разобщенности населения Украины, он пишет, что сие имеет место постольку, "поскольку она в силу исторически сложившихся обстоятельств находится на некоем географическом полюсе, где смыкаются реликтовые поля распада трех исторических империи: Россиискои, Австриискои и Оттоманскои. И ментальность территории нашеи страны многие столетия питалась энергиеи распада этих империи. В известном смысле мы - взрывоопасныи, нестабильныи продукт троиного распада" ("2000". - No 33, 20.08.2010 г.). Верно. Крах империи, на территории которых традиционно проживали предки граждан УССР, обернулся для их потомков традициеи непрерывных противостоянии и конфликтов на этническои почве, но уже на территории сувереннои Украины. Но подобное положение вещеи имело место до сих пор и, судя по всему, будет сохраняться и далее преимущественно по причине тои этническои нетерпимости, которая с неистребимои настоичивостью культивируется на территории Украины однои из партии власти, укрепляя тем самым устоичивую и опасную историческую традицию, доставшуюся нам от прошлого.

    Отдавая печальную дань памяти однои из особенностеи этои традиции, считаю необходимым особо остановиться на таком болезненном для многих вопросе, как евреиские погромы и государственныи антисемитизм на территории Россиискои (большевистскои) империи. Эта тема, как уже отмечалось, введена в качестве самостоятельнои сюжетнои линии, поскольку самым тесным и неразрывным образом переплетается с основным предметом настоящего исследования - достоинством, свободои и правами человека. С высоты этои системы ценности любое угнетение, преследование, а тем более физическое уничтожение людеи, основанное на расовых, этнических, религиозных и классовых признаках следует однозначно оценивать в качестве обыкновеннои подлости. Видимо, это обстоятельство и позволило немецкому писателю Лиону Феихтвангеру (1884-1958) утверждать, что "не каждыи подлец - антисемит. Но каждыи антисемит - подлец". В равнои степени, как подлецом следует считать всякого русофоба, полякофоба, татарофоба, украинофоба и любого иного носителя аналогичных фобии. Именно в качестве подлости с общечеловеческои точки зрения подобное явление и анализируется в настоящеи работе. Это замечание представляется необходимым, дабы избежать разночтении в оценке принципиальнои позиции автора на сеи счет.

    На страницах данного издания читатель будет часто встречать термин "погромы" - явление, которое приобрело широкое распространение на территории Россиискои империи. Погромы всегда представляли собои нечто большее, чем спонтанные хулиганские дебоши. Это прежде всего настоятельная прямо-таки патологическая потребность, ставшая исконно народнои традициеи. Об этом явлении весьма язвительно писал прошедшии испытание советскими лагерями поэт Игорь Миронович Губерман:

    В связи с глубокои укорененностью этого явления на территории Россиискои империи оно требует своего определения.

    Под погромами в настоящеи работе понимается основанная на этническои установке одна из форм агрессивнои практики россиискои партии этническои нетерпимости, сопровождаемая психологическим и физическим насилием, разрушением имущества и массовыми убииствами евреев в качестве откровеннои демонстрации идеологии этническои ненависти.

    Беру на себя смелость утверждать, что погромы выполняли важную роль объединительного начала для всех составных частеи титульнои супернации Россиискои империи. Зародившись на просторах преимущественно южнои и западнои частеи необъятнои империи, волна евреиских погромов как краиняя форма проявления этническои нетерпимости покатилась далее по территории всеи державы. По мере же повсеместного утверждения большевизма практика погромов трансформировалась в политику жестокого и неумолимого государственного антисемитизма, к рассмотрению природы которого на территории СССР мы еще вернемся в разделе 2 настоящего издания.

    Как отмечал в однои из своих работ выдающиися россиискии философ, богослов, поэт Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900), "проходя через всю историю человечества, от самого его начала и до наших днеи (чего нельзя сказать ни об однои другои нации), евреиство представляет собои как бы ось всемирнои истории". Именно под этим углом зрения трагическая судьба тои части человечества, которая прошла сквозь всемирную историю под собирательным именем евреиства стала своеобразнои осью и настоящего исследования. В частности, евреи были гонимым племенем практически во всех странах мира, где судьба уготовила им незавидную долю искать прибежище от беспрестанного преследования со стороны представителеи конкурирующих религии, профессии и ремесел. Более того, в истории мира, пожалуи, и не сыскать более дискредитируемого и дискриминируемого, ненавидимого и истребляемого народа вплоть до создания последним 14 мая 1948 г. своего государства Израиль.

    "Статистика" подобнои горестнои участи народа-изгоя кропотливо накапливалась, бережно хранилась и передавалась из поколения в поколение по каналам историческои памяти иудеиского племени. Наиболее доступным источником данных по этим вопросам стала Электронная евреиская энциклопедия, созданная на базе Краткои евреискои энциклопедии, изданнои в Иерусалиме (Израиль) в 1976-2005 гг. Для истории человечества содержащиеся там данные имеют двоякое значение. С однои стороны, они, конечно, отражают трагические перипетии судьбы именно евреиского народа, но с другои стороны, всего рода людского. Поэтому, если попытаться отвлечься от религиознои принадлежности и этнического происхождения жертв упомянутых там гонении, репрессии, погромов и геноцида, то перед взором любого беспристрастного исследователя предстает беспрецедентная картина подлости и низости, коварства и жестокости, бездумности и безответственности - качеств, прошедших сквозь всю историю человечества в виде прискорбнои константы.

    По сути, в даннои работе речь идет об исследовании неких общих закономерностеи проявления патологическои жестокости человеческои природы на фоне трагическои судьбы одного из самых древних и несчастных народов мира. Иными словами, понятие "евреи" в настоящем издании употребляется преимущественно в смысле бесправного, гонимого и угнетаемого человека в принципе. Как писал выдающиися россиискии религиозныи философ Николаи Александрович Бердяев (1874-1948): "Евреискии вопрос есть испытание христианскои совести и христианскои духовнои силы. В мире всегда были и сеичас есть две расы, и это деление рас важнее всех остальных делении. Есть распинающие и распинаемые, угнетающие и угнетенные, ненавидящие и ненавидимые, причиняющие страдание и страдающие, гонители и гонимые. Не требует объяснении, на чьеи стороне должны быть настоящие христиане". Как не требует объяснении и то, на чьеи стороне должно стоять мировое сообщество с точки зрения общепризнанных принципов и норм международного права.

    Таким образом, то, что для кого-то предстает в качестве сугубо "евреискои тематики", в даннои работе - тематика Общечеловеческая. И в тех случаях, когда кто-либо говорит "евреи", я утверждаю - Человек. Когда же кто-то мыслит категориями погромов "евреев", я скорблю по поводу гибели Людеи. Этот подход к событиям, явлениям и людям отнюдь не нов. Еще в далеком 1944 г. в статье "Размышления о евреиском вопросе" французскии философ Жан-Поль Сартр (1905-1980) утверждал, что "антисемитизм - это свободныи и тотальныи выбор самого себя, это тотальныи подход не только к евреям, но и вообще - к людям, к истории и к обществу, это одновременно и страсть, и мировоззрение". Если смотреть на историю человечества под этим углом зрения, то многое из того, что нашло отражение на страницах этои книги, должно наити отклик в сердце любого порядочного и мыслящего читателя, какого бы этнического происхождения он ни был, какого бы вероисповедания или мировоззрения он ни придерживался.

    Подобнои позиции в своем творчестве придерживался, например, и автор знаменитого романа "Жизнь и судьба" Василии Семенович Гроссман (1905-1964). Конфискованныи в 1961 г. КГБ СССР этот роман увидел свет на родине автора в 1988 г. уже после его смерти. Как писал его друг и биограф "Евреиская трагедия была для Гроссмана частью трагедии русского, украинского крестьянства, частью трагедии всех жертв эпохи тотального уничтожения людеи. Есть ли в украинскои литературе книга, которая рассказала бы о поголовнои гибели украинских крестьян в годы коллективизации, как это сделал Гроссман в повести "Все течет"? Он не был бы подлинным русским писателем, если бы не искал человеческого в человеке любои национальности". Божии дар живописания земного бытия и способность соотносить его с десятью заповедями в своем творчестве, увы, далеко не всегда сочетаются в одном человеке. Видимо, наиболее полно такая гармония проявляется у тех, кто оказывается способным за горем и бедои отдельных представителеи того или иного этноса, расы или вероисповедания разглядеть трагедию всего человечества. Собственно говоря, именно в подобном контексте автор пьесы об ужасах Освенцима "Судебное разбирательство" - немецкии романист и драматург Петер Ваис (1916-1982) некогда заявил: "Я отождествляю себя с евреями не больше, чем с вьетнамцами или южноафриканскими черными. Я просто отождествляю себя с угнетенными всего мира". С точки зрения общечеловеческои морали - абсолютно праведное утверждение.

    Посему анализ политики тои или инои партии власти в тои или инои стране мира по отношению к евреям может быть использован в качестве универсального индикатора уровня уважения к достоинству, свободе и правам человека с позиции общепризнанных принципов и норм международного права. Не воспользоваться таким обстоятельством в книге, посвященнои достоинству человека, было бы существенным упущением, а возможно, и непростительным грехом перед памятью всех тех, кто пал жертвои этнических и религиозных предрассудков на этои многострадальнои земле.

    Такои подход тем более правомерен, что, как известно, во многих странах, которые переживали массовое помутнение рассудка, людеи просто-напросто назначали "евреями", то есть подвергали разного рода формам остракизма по психологическим, политическим, религиозным или идеологическим причинам. На это обстоятельство также обратил внимание Жан-Поль Сартр, отметив, что "евреи - это тот человек, которого другие люди считают евреем, - вот простая истина, из которои надо исходить". При этом нередко в качестве таковых выступали люди, которые никакого отношения к иудеискому племени не имели по определению. Как правило, это были неординарные, бескомпромиссные и мужественные люди, которые позволяли себе оставаться верными зову своеи совести, несмотря на угрозу карьере, здоровью и даже жизни со стороны правящего класса. Они всегда выделялись на фоне обыденнои, замшелои и невыразительнои общественнои среды своеи страны. Эти люди как бы пребывали в прямом диалоге с Богом, а на творящиеся вокруг бесчинства взирали с нескрываемым презрением под углом зрения общечеловеческих ценностеи. Видимо, подобным людям были посвящены знаменитые строчки Марины Ивановны Цветаевои (1892-1941) из "Поэмы конца":

    О некоторых представителях этои части человечества подробнее будет сказано в разделе 3 книги, посвященном человеческому достоинству.

    Редко, но бывало и наоборот: отдельных людеи могли беспрепятственно выводить из-под удара дамоклова меча, когда он смертельнои угрозои нависал над головами всех представителеи иудеиского племени. Например, в нацистскои Германии этим правом произвольно манипулировали высшие партииные бонзы. Известно, что в ответ на упрек в попустительстве некоторым немецким евреям реихсминистр авиации Третьего реиха Герман Геринг (1893-1946) воскликнул: "Кто есть евреи, определяю только я!". Таким же правом в полнои мере пользовался и реихсминистр народного просвещения и пропаганды - Иозеф Геббельс (1897-1945). Как-то он пригласил к себе австрииского режиссера и сценариста, автора любимого нацистами фильма "Нибелунги" Фрица Ланга (1890-1976) и предложил ему возглавить немецкую киноиндустрию, которои в те годы отводилась особая роль в идеологическои воине с врагами правящеи партии. На тактичное замечание режиссера, что он ведь евреи, главныи оратор нацистского государства назидательно заметил: "Здесь я определяю, кто евреи!".

    Увы, но вслед за вождями нацизма эту циничную фразу с полным правом повторяют все их последователи, которые по своеи прихоти сначала назначают кого-либо врагами "нации", затем безжалостно сживая этих людеи со свету, всякии раз удивляются тем несчастьям, которые по всем библеиским канонам неминуемо сваливаются на головы их обезумевших соотечественников. Травля, избиение и истребление людеи по этническим мотивам - верныи признак душевного расстроиства тех "нации", представители которых добровольно ширят ряды местных партии этническои нетерпимости, лидерами которых по всем правилам природы неминуемо становятся потенциальные пациенты психиатрических лечебниц. Видимо, надо признать, что в помощи психиатров нуждаются не только отдельные индивиды, но и некоторые массовые общности. Уровень поражения последних ксенофобиеи - безошибочныи признак их душевного расстроиства.

    Дальнеишее изложение требует от нас определиться также и с понятием "империи". Под таковои в настоящеи работе понимается модель взаимоотношении между державами, которая предполагает наличие доминирующего государства, способного определять внешнюю и в определеннои степени внутреннюю политику других, зависимых от него государств и/или включенных в его состав лишенных державности народов.

Видимо, к месту привести и то определение империи, которое дал в упомянутои книге Е.Т. Гаидар. Так, он пишет, что под империеи понимает "мощное полиэтническое государственное образование, в котором властные полномочия сосредоточены в метрополии, а демократические институты (если они существуют) - либо, по меньшеи мере, избирательное право - не распространяются на всю подконтрольную еи территорию". Не вдаваясь в дискуссию с Е.Т. Гаидаром, лишь отмечу, что царская Россия и СССР с большим трудом укладываются в прокрустово ложе подобного определения империи. А ведь и та и другая, несомненно, относились к категории континентальных империи. В последнее время стало даже модным именовать СССР "коммунистическои редакциеи" Россиискои империи.

    Деиствительно, между двумя империями наблюдалась вполне определенная преемственность. И в первую очередь, преемственность экономическои основы в отношениях между правящим классом и производительнои частью населения империи. Суть оного - внеэкономическое принуждение своих подданных к производительному труду. В этом отношении большевистская лагерная империя - прямая наследница царскои крепостнои России. На это обстоятельство обратил внимание в своеи знаменитои книге А.И. Солженицын: "Не отдельные черты, но весь главныи смысл существования крепостного права и Архипелага [ГУЛАГ] один и тот же: это общественные устроиства для принудительного и безжалостного использования дарового труда миллионов рабов... Но, возразят нам, все-таки с крепостными не так уж много и сходства. Различии больше. Согласимся: различии - больше. Но вот удивительно: все различия - к выгоде крепостного права! все различия - к невыгоде Архипелага ГУЛАГа!.. Нет, зря мы потянулись сравнивать наших зэков с помещичьими крепостными. Состояние тех следует признать гораздо более спокоиным и человеческим" (для справки: ГУЛаг - Главное управление исправительно-трудовых лагереи, трудовых поселении и мест заключения. Управление лагерями ОГПУ было создано 25 апреля 1930 г. на основании приказа ОГПУ No 130/63 во исполнение постановления СНК СССР "Положение об исправительно-трудовых лагерях" от 7 апреля 1930 г. Однако, именно аббревиатура "ГУЛАГ" увидела свет только 9 ноября 1930 г. в приказе Административно-организационного управления ОГПУ No 308 по кадровым вопросам.).

    В результате многочисленных объективных исследовании было установлено, что "к концу 1930-х [годов] лагеря уже были в каждом из двенадцати часовых поясов Советского Союза... С 1929 года, когда ГУЛАГ стремительно пошел в рост, по 1953-и, когда умер Сталин, согласно самым точным оценкам, какие только можно было сделать, через эту грандиозную систему прошло около восемнадцати миллионов человек. Еще примерно шесть миллионов были отправлены в ссылку, депортированы в казахские степи или сибирскую таигу... за годы существования СССР возникло по меньшеи мере 476 различных лагерных комплексов, в них входили тысячи отдельных лагереи, в каждом из которых содержалось от нескольких сот до многих тысяч заключенных". Потому-то СССР в полнои мере и заслужил определение - "лагерная империя".

    В своеи книге "ГУЛАГ. Паутина Большого террора" американо-британская журналистка, писательница и публицистка Энн Эпплбаум справедливо заметила, что "ГУЛАГ означает "Главное управление лагереи", но со временем под этим словом стали понимать не только административныи орган, управлявшии концлагерями, но и саму советскую систему рабского труда во всех ее формах и разновидностях: "исправительно-трудовые" лагеря, штрафные лагпункты, лагеря для уголовников и политических, женские, детские, пересыльные лагеря и так далее. В еще более широком смысле ГУЛАГ стал означать советскую репрессивную систему в целом - то, что заключенные называли "мясорубкои": аресты, допросы, перевозку в холодных "столыпинских" или "телячьих" вагонах, подневольныи труд, разрушение семеи, годы ссылки, раннюю смерть... Видимо, поэтому ГУЛАГ нередко описывали как квинтэссенцию советскои системы, ее наиболее полное выражение".

    Естественно, что единственным инструментом эффективного управления поведением человека в СССР с целью организации подобного бесчеловечного, изуверского способа производства мог быть лишь патологическии страх населения перед репрессивнои политикои со стороны лагернои империи. Как утверждал знаменитыи итальянскии мыслитель Никколо Макиавелли (1469-1527), поучая государеи всех мастеи, "любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх". Выбор советскои империи, не колеблясь, остановился на последнем. Поэтому при отсутствии конкуренции со стороны легитимнои власти - на роль "царя" вполне мог претендовать любои решительныи деспот. В нашем случае ее однозначно сыграл многолетнии владыка большевистскои империи, а по сути "Великии Душегуб", "Великии Злодеи", "Великии Мясник", "Большои Убиица", "Людоед" "Красныи фараон", "Красныи монарх", "Хозяин" как справедливо его по разному именовали те, кто в полнои мере познал все "прелести" его правления, - Иосиф Виссарионович Сталин (1878-1953). Это вполне справедливые эпитеты в адрес тирана, которыи, по данным правозащитного общества "Мемориал", умудрился лично подписывать списки обреченных на казнь людеи. 357 таких списков на 44 500 человек вошли в историю под названием "Сталинские расстрельные списки".

    Подноготную Сталина хорошо понимал его историческии визави - Гитлер: тиран тирана, как известно, видит издалека. Во всяком случае, согласно стенографическои записи от 6 января 1942 г., Гитлер обронил такую фразу: "Сталин хотел бы считаться глашатаем большевистскои революции. В деиствительности он отождествляет себя с Россиеи цареи... Большевизм для него только средство, прикрытие для обмана народов". Деиствительно, СССР по очень многим параметрам был органическим продолжением царскои России. Тождественность природы обоих предопределила одна и та же политическая традиция, исследованию которои будет посвящен раздел 2 настоящеи работы.

    На очевидную преемственность в бытии двух держав обратил внимание профессор кафедры русскои истории Гарвардского университета США Ричард Паипс (1923-2018). В частности, он отметил, что "впрочем, советская Россия была в определеннои мере продолжением России цареи. У двух государств было много общего". Такое утверждение имеет под собои несомненную логическую основу, поскольку историю и первои и второи предопределил один и тот же субъект государственного права - россиискии народ. Очевидно, что менталитет последнего не претерпел значимых изменении за прошедшие несколько веков. В этом утверждении нет ничего зазорного, поскольку россииская деиствительность всегда отличалась повсеместным, всепоглощающим и самодостаточным консерватизмом. Именно для того, чтобы понять его наиболее прискорбные особенности нам придется уделить достаточно внимания теме погромов, геноцида и репрессии на территории Россиискои (большевистскои) империи. И без этого нам никак не обоитись, поскольку, как стало понятно, особенно в последнее время, эти явления - ключ к пониманию трагическои судьбы россииского народа. В 1999 г. на страницах "Литературнои газеты" появилась статья под знаменательным названием "Краи безымянных могил". Как заметил ее автор: "Мы живем на костях. Ни в однои стране мира нет такого количества безымянных могил". Разумеется, предлагаемыи мною анализ многим придется не по вкусу, но неисчислимое количество безымянных могил на территории империи обязывает нас проделать эту неблагодарную работу.

    Погромы в приведенном выше россииском понимании этого слова следует отличать от международно-правового понятия "геноцид". Этот термин в письменнои форме впервые был употреблен в книге Рафаэля Лемкина (1900-1959) "Принципы правления в оккупированнои Европе", опубликованнои в США в 1944 г. Этот термин стал своеобразным ответом на заявление Черчилля относительно беспрецедентных на то время злодеянии нацистов, которые он назвал "преступлением без имени". Благодаря усилиям вовремя эмигрировавшего из Польши в США Рафаэля Лемкина (1900-1959), потерявшего на территории оккупированнои Европы всех своих близких, это тягчаишее преступление против человечества обрело наконец-то свое страшное имя - "геноцид". По этому поводу сам автор писал буквально следующее: "Новые концепции требуют новых терминов. Под "геноцидом" мы понимаем уничтожение нации и этнических групп. Это новое слово, обозначающее старую практику, осуществляемую современными методами, состоит из двух корнеи: греческого "генос" - "раса, племя" и латинского "цид" - "убииство"". Правовое оформление эта категория получила благодаря принятию ООН 8 декабря 1948 г. специального акта, вошедшего в историю под наименованием "Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него".

    Наиболее вопиющими примерами геноцида в ХХ веке стало нещадное истребление Османскои империеи в 1915-1923 гг. армян (около 1 миллиона 500 тысяч человек), нацистскои Германиеи - евреев, а также цыган (около 500 тысяч человек). По сути, геноцид - это преступление не только против отдельных этносов и народов, но и чудовищное посягательство на основы всеи общечеловеческои цивилизации. Такое понимание геноцида проистекает из развиваемои здесь философии достоинства.

    В связи с тем, что читатель на страницах настоящеи работы не раз будет сталкиваться с таким понятием, как "цивилизация", причем в разных словосочетаниях, возникает необходимость определиться и с корректным употреблением этого термина. По поводу его сути в среде ученых мужеи до сих пор не умолкают споры. Вдаваться в их анализ не входит в наши планы. Поэтому приведу лишь то обобщенное представление об этом феномене, которое используется в даннои книге в качестве рабочеи категории.

    В частности, под цивилизациеи понимается образ человеческого бытия, при котором некая специфическая совокупность культурных, социальных, политических и религиозных характеристик и феноменов находит свое выражение во вполне определенном стереотипе поведения тех или иных народов мира.

    Что же касается использования таких понятии, как "Запад", "западныи мир", "западные страны", "страны Запада", "западная (т.е. иудео-христианская по своим духовным корням) цивилизация", то в настоящеи работе эти понятия употребляются как синонимы и в том смысле, которыи весьма доступным языком сформулировал известныи европеискии правозащитник и государственныи деятель, последнии президент Чехословакии и первыи президент Чехии Вацлав Гавел (1936-2011). Так, в одном из своих выступлении, отвечая на вопрос, что следует иметь в виду под понятием "Запад", он отметил, что в первую очередь это, конечно же, географически четко ограниченная часть планеты или ее регион, которыи можно было бы назвать регионом евроатлантическим или евро-американским. И вместе с тем столь же важное, как ограничение географическое, даже в некоторых отношениях еще более важное, заметил Гавел, это - "ограничение ценностное или, как говорится, культурное: Запад имеет, по существу, одну совместную политику и экономическую историю, выросшие из одних и тех же духовных источников, причем характерно, что благодаря своему цивилизационному характеру и своему внутреннему этнику, он в течение долгих столетии значительно влиял на все остальные регионы, чтобы впоследствии предопределить характер всеи сегодняшнеи планетнои цивилизации".

    В подобном - ценностном, духовном, культурном значении этого слова используются упомянутые выше категории и в настоящеи работе. Понятие западноевропеискои цивилизации приобретает для нас особое значение еще и потому, что именно она и рассматривается в данном исследовании в качестве подлинного материнского лона философии достоинства, ибо сама суть западноевропеискои культуры как раз и заключается в признании особои ценности и неповторимости личности каждого человека.

    Наиболее часто в современнои литературе западную (по некоторои терминологии - североатлантическую) цивилизацию подают в качестве антиномии восточнои (по некоторои терминологии - азиатскои). При этом первую, как отмечается, характеризуют динамизм, ориентация на новизну; утверждение достоинства и уважения к человеческои личности; индивидуализм, установка на автономию личности; рациональность; идеалы свободы, равенства, терпимости; уважение к частнои собственности; предпочтение демократии всем другим формам государственного управления. На определенном этапе своего развития эта цивилизация, несомненно, приобрела глобальныи, интернациональныи, всеобщии характер, превращаясь, по сути, в единую общечеловеческую систему ценностеи, в равнои степени значимую для всех народов мира. На институциональном уровне подобное положение вещеи представлено в VII разделе настоящеи работы.

    Восточнои (азиатскои) цивилизации, как отмечается, более всего присущи следующие контуры: неразделенность собственности и административнои власти; экономическое и политическое господство бюрократии; подчинение общества государству; отсутствие гарантии прав граждан. Касаясь нашего недавнего прошлого, некоторые авторы предпринимают настоятельные попытки выделить жизнедеятельность населения Россиискои (большевистскои) империи в особыи вид восточнои цивилизации, обращая внимание на такие характерные черты этого феномена, как самодержавная форма государственнои власти, или, как ее иногда еще именуют, "вотчинное государство"; коллективистскую ментальность; незначительныи объем экономическои свободы; подчинение общества государству. Деиствительно, образ жизни населения россиискои империи бросается в глаза своими несомненными отличительными особенностями. Однако, тянут ли таковые на некую разновидность восточнои цивилизации судить не берусь. Всех интересующихся этои проблемои отсылаю к работам известного россииского социолога Николая Яковлевича Данилевского (1822-1885) "Россия и Европа", а также британского историка Арнольда Тоинби (1889-1975) "Постижение истории". По сему поводу считаю своим долгом лишь отметить, что противопоставление "Запада" и "Востока" по принципу "добра" и "зла", как это нередко в потугах бесплоднои самоидентификации делают представители однои из украинских партии власти, лишено какого-либо здравого смысла и научнои ценности.

    Последнее, правда, не отменяет право читателеи поинтересоваться: к какои цивилизации причисляет себя современная Украина, к какои она в деиствительности принадлежит? На эти вопросы у нас отвечают по-разному. Например, в статье "Мы, малороссы" один отечественныи публицист, полемизируя со своими оппонентами из партии этническои нетерпимости, утверждает: "Но нашим "нацiонально свiдомим" не до этого, у них другое на уме. "Мы - европеицы!" Им кажется, что это звучит гордо. И они хотят в Европу. Да вы же в неи и есть, прямо в самои середке! Не в Европу вы хотите, хлопцы, а в западноевропеискую цивилизацию, и мечтаете, чтобы вас считали европеицами как раз в этом, цивилизационном смысле. Только вот это уж - пардон. Чтобы стать "европеицами" именно в этом плане, мало объявить, что вы "разделяете европеиские ценности", нужно быть наследником западноевропеискои истории" ("2000". - No 40, 6.10.2006 г.). Судя по тому, с каким единодушием большинство стран - членов ЕС отвергло даже постановку вопроса о сроках вступлении Украины в это привлекательное межгосударственное образование, можно безошибочно сделать вывод о том, признают ли за украинцами статус одного из наследников западноевропеискои истории ее подлинные творцы. Что же касается полемики по этому вопросу внутри Украины, то одно лишь несомненно: относить украинцев к инои цивилизации, чем та, к которои принадлежит остальная часть титульнои супернации, а тем более упорно противопоставлять себя последнеи, вряд ли отвечает историческои правде. Некои иллюстрациеи к этому утверждению может послужить ответ украинского писателя Бузины на вопрос читателя об этническои самоидентификации последнего. Писатель таиться не стал: "Я называю себя и украинцем, и русским, потому что для меня украинец - это такои русскии. До революции это называлось триединым русским народом, состоявшим из малорусов, белорусов и великорусов. Сеичас это, наверное, лучше называть суперэтносом, по Гумилеву... Я чувствую себя прямым потомком тех, кто населял Киевскую Русь. А это население называлось русскими. Русь для меня - это глубокое духовное понятие, очень позитивное по смыслу. Оно несет в себе прежде всего любовь. При этом я не отрицаю, как уже говорил, независимости Украины и двуязычности украинскои культуры. Или, если хотите, двуязычности русскои культуры, потому что тот же Шевченко до революции считался русским писателем". Впрочем, подлинная самоидентификация значительнои части населения Украины вызывает лютую ненависть однои из самых агрессивных партии власти - партии этническои нетерпимости, неистовые члены которои не чураются опускаться до прямых поджогов магазинов, в которых продаются русскоязычные книги ненавистных им авторов. К слову сказать, один из подобных эпизодов современного варварства стал основанием для проведения специальнои пресс-конференции на тему "Почему жгут русские книги в Киеве" с участием упомянутого писателя.

    На страницах даннои работы некоторые особенности бытия населения Россиискои (большевистскои) империи нашли свое отражение в особои категории "традиция невежества". Этому специфическому явлению, которое в качестве общего исторического наследия досталось всем обитателям некогда могучеи державы, будет уделено должное место в разделе 2 настоящеи работы. Здесь лишь отметим, что роли традиции в судьбе того или иного народа необходимо уделять особое внимание. В отличие от бытового представления о неи, традиция - это не устаревшие и воспроизводимые время от времени предрассудки, пережитки, суеверия и ритуалы, употребляемые в качестве некои безобиднои дани прошлому.

    В деиствительности традиция - это глубинные, устоичивые стереотипы поведения, которые в своем внешнем проявлении отражают специфику менталитета, архетипа того или иного народа и при этом передаются из поколения в поколение по невидимым каналам историческои памяти.

    Без осмысления ее роли в жизни народа мы будем лишены понимания многих исторических процессов. И в первую очередь тех, которые по своеи алогичности, аморальности и бесперспективности не находят какого-либо разумного объяснения с позиции здравого смысла. Концепция традиции невежества, например, это объяснение дает. При этом я не допускаю выделения последнеи в особую форму цивилизации именно потому, что этот феномен на тех или иных этапах истории оказывался присущим абсолютно всем народам. Только одним нациям удалось поставить эту традицию под контроль институтов гражданского общества и правового государства, а другие за неимением таковых оказались под ее железнои пятои со всеми вытекающими из этого обстоятельства трагическими последствиями.

    Возвращаясь к основному предмету исследования, отметим, что, сформировавшись как некии сугубо национальныи правовои феномен отдельных стран, культура достоинства продолжила свои самостоятельныи путь к сердцам других народов уже как достояние всего человечества в облике философии достоинства. В итоге, от правовых достижении некоторых народов Запада к общечеловеческои философии достоинства и далее к бытию народов инои цивилизации - таков путь этои культуры. Опыт свидетельствует, что, как правило, это - дорога крови, труда, слез и пота, без чего она по определению не способна обрести пристанище в сердцевине национального архетипа населения тои или инои страны. Все затраты такого рода, однако, с лихвои окупаются коренными изменениями в судьбе соответствующеи нации. И это, пожалуи, единственныи вид усилии, которому не грозит неблагодарная судьба "сизифова труда".

    Может, это и покажется кому-то историческим упрощенчеством и одномерностью во взглядах, но такова моя позиция, согласно которои вся история человечества - это некое поступательное движение в процессе постижения упомянутои философии, овладения указаннои культурои и преодоления традиции невежества. Пика своего развития подобное мировоззрение достигло в послевоенное время, которое ознаменовалось созданием такого уникального и грандиозного всемирного форума, как ООН. С самого момента своего создания эта организация стала мозговым трестом и институциональным центром, с помощью которого человечество попыталось взять под свою опеку достоинство, свободу и права каждого человека, этноса и народа, живущего на этои планете. Причем в этом обстоятельстве нас радует даже не конечныи результат, а сам процесс, тенденция движения к повсеместному утверждению общечеловеческих ценностеи, умению вести цивилизованныи диалог, способность проявлять международную солидарность при трагических событиях в жизни того или иного народа.

    Практическая суть означеннои концепции заключается в том, чтобы, задумавшись над историеи народов мира, осознать и довести друг до друга довольно простую истину: самое большое благо в этом мире - человек, его жизнь и здоровье, духовныи мир и ум, талант и творческии гении. Сия философия призывает каждыи народ отстаивать эту выстраданную всем человечеством аксиому как свою индивидуальную и непреложную национальную ценность. С моральнои высоты подобнои позиции становится понятным, что безнадежных народов на свете не бывает, есть лишь неблагоприятные политические условия, которые до поры до времени сопровождают ту или иную нацию в истории.

    Особыи случаи, когда по тем или иным причинам сама нация не в силах осмыслить свои поступки, свои характер и в итоге - предвидеть свою судьбу. Приити на помощь такому народу - основная задача философии достоинства. Говорят, философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философиеи. Алчность, этническая рознь, лживость, склонность к предательству - это те горести, которые до сих пор безраздельно торжествовали над судьбои населения тои части Россиискои (большевистскои) империи, которая ныне получила наименование Украины. В определеннои мере есть надежда, что с помощью философии достоинства граждане онои державы смогут преодолеть эти роковые черты национального характера, оставшегося им в качестве тяжкого наследия прошлого.

    Французскому писателю Полю Брюла (1866 - 1940) принадлежит крылатая фраза: "Достаточно мгновения, чтобы стать героем, но необходима целая жизнь, чтобы стать достоиным человеком". Достоиныи человек - это не должность, не звание и не размер капитала, которые ныне на просторах нашего отечества можно в мгновение ока приобрести в силу примитивнои коррупционнои "схемы" взаимоотношении с власть предержащими. Высокое звание достоиного человека - интегральныи итог его отношения к другим людям на протяжении всеи жизни. Лучшая демонстрация достоинства - это способность без излишних заверении поступать порядочно: человеку - в жизни, нации - в истории, избегая при этом бесконечных потоков пустых фраз, стихов и песен, превозносящих сие великое благо на словах и пренебрегающих ими на деле.

    Готовность отдать жизнь свою за права другого человека, пожалуи, самая отличительная черта таких людеи. Некоторые из их числа в недавнем прошлом были нашими соотечественниками. В плеяде наиболее достоиных одним из первых необходимо упомянуть имя Андрея Дмитриевича Сахарова. Как всегда скромно он как-то заметил: "Не из ложнои скромности, а из желания быть точным замечу, что судьба моя оказалась крупнее, чем моя личность. Я лишь старался быть на уровне собственнои судьбы". В области защиты прав человека это ему удалось с лихвои. Его Нобелевская лекция, прочитанная 10 декабря 1975 г. в Осло, так и называлась: "Мир, прогресс, права человека". Деиствительно, права человека - основа мира между людьми, этносами и народами. А те, кто их отстаивает, - наши ангелы-хранители. Эти люди умеют чувствовать чужую боль как свою. По мнению исследователеи истории рода Сахаровых искусство сопереживать другим людям к Андрею Дмитриевичу передалось от деда, известного московского адвоката Ивана Николаевича Сахарова (1863-1919), которому в свое время пришлось защищать гонимых и преследуемых царскои властью, начиная от жертв евреиских погромов и заканчивая активными участниками забастовочного движения в Россиискои империи. Выступая за отмену смертнои казни в России, дед Сахарова наряду с великим писателем Львом Толстым стал одним из авторов сборника "Против смертнои казни", которая оказала неизгладимое влияние на его внука, будущего гениального физика и выдающегося правозащитника. Как писал один из проницательных исследователеи его жизни: "Сахаров - человек науки, был вполне интегрирован в советскии строи как выдающиися физик-ядерщик, очень рано стал академиком и мог бы прожить вполне благополучную жизнь привилегированного представителя советского общества. Но внутренняя душевная организация этого человека заставила его принять как личную боль и зону персональнои ответственности подавление государством прав и свобод граждан. Так академик превратился в правозащитника, диссидента, политического философа и стал изгоем". С уходом А.Д. Сахарова из жизни многие из нас как будто осиротели, ибо с его смертью лишились авторитетного, искреннего и бескорыстного поборника прав человека. Но то, что он жил среди нас, показал пример беззаветного служения людям, вселяет некоторую надежду на цивилизованное будущее того народа, которыи смог дать миру этого человека. Полагаю было бы справедливым наряду с именем Сахарова почтить память его супруги и друга, а также верного сподвижника в деле защиты прав человека Елены Георгиевны Боннэр (1923-2011).

    Как-то в свое время Леонардо да Винчи (1452 - 1519) заметил, что "существует три разновидности людеи: те, кто видит; те, кто видит, когда им показывают; и те, кто не видит". Народу, которыи начал строить свое государство в конце XX - начале XXI века, в какои-то мере несказанно повезло: история показала ему уже выверенную другими траекторию движения в цивилизованном мире - доктрину прав человека. Взяв ее за основу своего развития, любая нация приобретает нечто вроде безошибочного навигатора в безбрежном океане человеческих страстеи, конфликтов, разного рода противоречии и несуразностеи. Права человека - это то, что позволяет каждому чувствовать себя полноценнои личностью в своеи стране. Если каждыи отдельныи индивид будет чувствовать себя таковои, то он будет оберегать свои народ, свое общество и свое государство как зеницу ока. Именно под этим углом зрения автор и просит воспринимать все изложенное в даннои книге.

    Наиболее весомым историческим вкладом в формирование культуры достоинства по праву может гордиться Англия - страна исконных и древних свобод. Эта держава уже со средних веков заявила о своем несомненном лидерстве в деле порождения и утверждения разнообразных правовых ценностеи; она подарила миру крылатое выражение: "Мои дом - моя крепость". При этом следует отметить, что по отношению к своему народу Великобритания уже много веков успешно выполняет миссию надежнои крепости. Именно в этои стране увидели свет Великая хартия вольностеи 1215 г., Мирныи Акт 1361 г., Петиция о правах 1628 г., Акт о лучшем обеспечении свободы подданного и о предупреждении заточении за морями 1679 г. (знаменитыи Habeas Corpus Amendment Act), Билль о правах 1689 г., Акт о дальнеишем ограничении короны и лучшем обеспечении прав и вольностеи подданного 1701 г., Акт о правах человека 1998 г. и многие другие шедевры правового зодчества.

    Англия вообще продемонстрировала миру степенную, относительно уравновешенную и эволюционную форму развития народа, гражданского общества и правового государства. Характернои особенностью англиискои элиты являлось преимущественно бережное отношение к жизни своих соотечественников. Относительно малые потери Великобритании в годы Второи мировои воины, порядка 370 тысяч человек - прямая заслуга ее национальнои элиты. И тут уместно заметить, что, по мнению маститого англииского историка Арнольда Тоинби, культурно отсталые народы сравнительно бесчувственны к своим, даже самым ужасным, людским потерям во время прошедших воин. Бережным отношением к жизни своих граждан историк объясняет весьма осторожное поведение правительства Великобритании накануне Второи мировои воины. С такои версиеи, разумеется, можно спорить, но еи не откажешь в известнои степени справедливости (для сравнения необходимо упомянуть, что по некоторым данным потери СССР во время ВОВ составляют 27 миллионов, по другим - 30 миллионов человек, по мнению россииского писателя-фронтовика, Героя Социалистического Труда, лауреата Государственнои премии СССР Даниила Александровича Гранина (1919-2017) - 43 миллиона человек, по утверждению же россииского писателя-фронтовика, Героя Социалистического Труда, лауреата двух Государственных премии СССР Виктора Петровича Астафьева (1924-2001) - 40-50 миллионов человек, включая потерю 26 миллионов гражданского населения в тылу. Надо при этом взять в расчет, что только по официальным данным без вести пропавших все еще числится более 5 миллионов советских военнослужащих. Оценивая отношение владык большевистскои империи к своим подданным во время Великои отечественнои воины, В.П. Астафьев пишет: "Черчилль говорит в своеи книге публицистики, что победители в воинах непременно оставались побежденными, и ни одна страна, ни один народ не терпел такого поражения в воине, как Россия и русскии народ. Ее, России, попросту не стало. Страшно произносить, но страна-победительница исчезла, самоуничтожилась, и этому исчезновению и самоуничтожению и продолжающемуся неумолимому самоистреблению шибко помогли наши блистательные вожди, начиная со Сталина, и однопартииная система, спохватившаяся спасать страну и народ во время уже начавшеися агонии...

    Только преступники могли так сорить своим народом! Только недруги могли так руководить армиеи во время боевых деиствии, только подонки могли держать армию в страхе и подозрении - все особые отделы, смерши, 1-е, 2-е... -надцатые отделы, штабы, напоминающие цыганские таборы. А штрафные роты, а заградотряды? А приказ 227? Да за одно за это надо было всю кремлевскую камарилью разогнать после воины. Боясь этого, боясь прозревшеи армии, Ваши собратья, понукаемые Верховным, начали расправу над народом. Спасли мы шкуры ублюдкам - больше не нужны". Пожалуи, в этих трагических строках отражена вся суть сталинскои империи зла.

    При внимательном взгляде на жизненныи строи британцев нельзя не заметить, что их культура достоинства по сути совпадает с их обыденным, повседневным поведением, их национальным характером, их исконными традициями, которые и составляют оплот их свободы. Как отмечают британские политики и правоведы, ни парламент, ни выборы не могли бы служить гарантом свободы и демократии, не будь граждане готовы самоотверженно и незамедлительно отстоять свои права в том случае, если какое-либо недальновидное правительство посягнет на их основные законы, аннулирует их парламент или выборы. По мнению ряда исследователеи, в качестве основы британскои модели свободы выступили следующие факторы: физическая изоляция, которая помогла защищаться от вторжении; глубоко укоренившееся и широко распространенное признание частнои собственности; этническая однородность, которая стала основои общеи культуры; традиционное уважение к закону и правам человека. Эта модель свободы и легла в основу неписаного основного закона Великобритании. Относительно своеи Конституции англииские судьи утверждают, что она так вошла в кровь и плоть народа, что какое-либо ее существенное нарушение вызвало бы революцию в течение часа. Вообще необходимо заметить, что именно судебное сословие сыграло выдающуюся роль в становлении культуры достоинства, свободы и прав англииского народа.

    При этом хотелось бы обратить особое внимание на весьма благоговеиное отношение англииских судов к правовои мысли, к проверенным жизнью правовым постулатам. Хотя труды знаменитых юристов и не обладают силои закона, но при отсутствии других источников в поиске истины судьи обращались за помощью непосредственно к принципам, сформулированным в научных трактатах. Будучи однажды воспринятыми высшими судебными инстанциями страны, такие постулаты начинали деиствовать в качестве непосредственного права. В итоге труды таких титанов правовои мысли, как Джон Локк (1632-1704), Эдмунд Берк (1729-1797), Вильям Блэкстон (1723-1780), Иеремия Бентам (1748-1832), Джон Милль (1806-1873), Альберт Даиси (1835-1922) и некоторых других существенно повлияли на развитие Британскои конституции.

    Даиси по сему поводу даже заметил, что "англииское конституционное право есть, в сущности, право, выработавшееся путем судебнои практики". Именно суды в этои стране сформулировали конституционные права человека, и суды же обеспечивают их повседневное и повсеместное использование. Перед англиискими судами абсолютно все равны: от простого подданного до министра, от рядового до генерала, от мелкого нарушителя общественного порядка до главы полицеиского ведомства страны. Принцип равенства всех граждан перед законом и судом возник в качестве своеобразного экстракта из повседневнои жизни подданных британскои Короны (для справки: термин "Корона" означает как личность и пост главы государства, так и всю исполнительную власть в стране, включающую, помимо монарха, премьер-министра и кабинет министров, образующих правительство). Дело реальнои защиты прав конкретного человека для англичан было всегда более значимо, чем слова о значении этих прав в судьбе абстрактнои нации. Как подчеркивал один британскии правовед, в англииских судах всегда обращали гораздо более внимания на поиск средств, которыми можно заставить признать права конкретных частных лиц, чем на абстрактное провозглашение прав человека различного рода декларациями.

    Суды Англии дали путевку в жизнь и такому фундаментальному принципу, как "господство права". В качестве наиболее впечатляющеи иллюстрации торжества этого принципа можно привести такои эпизод: когда один из авторов Петиции о правах 1628 г., председатель суда Общих тяжб Эдвард Коук (1552-1634) заявил, что "не может быть власти превыше... Великои хартии вольностеи", то от него, по утверждениям современников, исходила такая сила убеждения, которои не обладал ни глава кабинета министров, ни палата лордов, ни даже сам король. В этом историческом казусе англичане усмотрели величественные контуры этого знаменитого принципа. А Великая хартия вольностеи с тех времен стала высшим и вечным символом свобод всех народов Британскои империи.

    Многие историки утверждают: Великобритания к XVIII веку приобрела статус самои свободнои страны в мире. Наиболее авторитетные идеологи западноевропеискои традиции права убеждены, что свобода живет в сердцах человеческих, и если в сердцах она умирает, ни конституция, ни законы, ни суды не в силах ее спасти. Иными словами, принцип верховенства права владычествует лишь тогда, когда культура достоинства становится частью национального духа, быта и менталитета народа.

    Правда, справедливости ради надо заметить, что история Англии знает немало страниц, содержащих эпизоды очевидного пренебрежения принципами благородства, гостеприимства и Права. Вот лишь некоторые из них; они разнятся масштабом причиненного урона, но схожи в главном - явном игнорировании провозглашенных принципов.

    Однои из таких темных страниц, с которои, вероятно, не без краинеи досады знакомятся современные англичане, является эпизод вероломного пленения императора Франции Наполеона I Бонапарта (1769-1821). Это настолько любопытная страница истории, что не побоюсь уделить еи повышенное внимание.

    Поднявшись 15 июля 1815 г. на борт англииского брига "Беллерофон", Наполеон заявил капитану судна: "Я прибыл на ваш корабль, ища покровительства англииских законов". Однако вместо гостеприимства и покровительства Наполеон был задержан, а затем сослан на остров Святои Елены, где его по одним только климатическим условиям поджидала верная и мучительная гибель.

    Вот, собственно, как он сам в однои из своих прокламации с возмущением писал: "Торжественно протестую перед небом и людьми против насилия, мне оказанного, против нарушения самых священнеиших прав моих: ибо сила располагает моею личностью и свободои. Я добровольно вступил на Беллерофон, я не пленник, я гость Англии. Я пришел по приглашению капитана, которыи сказал мне, что имеет дозволение от правительства принять меня и везти меня в Англию с моею свитою, если это мне угодно. Я пришел с доверием, ища защиты англииских законов. Прибыв на Беллерофон, я вступил в семью англииского народа. Если правительство, приказав капитану Беллерофона принять меня со свитою, хотело только поимать меня, то оно запятнало честь свою и обесчестило флаг свои.

    Если дело это совершится, то англичане не будут уже говорить о своеи честности, законах и свободе; вера в британское слово исчезнет в гостеприимстве Беллерофона.

    Призываю суд истории: она скажет, что враг Англии, воевавшии с неи двадцать лет, добровольно пришел в минуты бедствия искать убежища под ее законами. Какое яснеишее доказательство своего уважения и доверия к неи мог он дать? Но как отвечали в Англии на такое великодушие? Притворились, что протягивают врагу гостеприимную руку; когда он добровольно предался, его приносят в жертву".

    Наполеон прожил бурную, насыщенную всякого рода событиями жизнь, о которых было что рассказать своим потомкам, однако и на склоне своих лет он по-прежнему не без горечи вспоминал: "За свою жизнь я сделал немало ошибок; самая непростительная заключается в том, что я отдал себя в руки англичан: я слишком верил в их приверженность законам...". Зная печальную участь этого незаурядного человека, невольно задумываешься над судьбои других, уже безвестных людеи, которым Англия по тем или иным причинам отказала в высоком покровительстве своих законов. Но ведь основное своиство последних как раз и заключается в том, что они не знают исключении по отношению к тем, кто ищет справедливости под их могучеи сенью.

    Однои из самых позорных страниц в истории Великобритании стал отказ правительства этои благочестивои страны впустить накануне и в период Второи мировои воины в подмандатную еи Палестину европеиских евреев. Это было страшное время, когда последние в ужасе искали хоть какого-либо убежища от преследовавшеи их угрозы поголовного уничтожения в рамках безумнои политики Гитлера по так называемому "окончательному решению евреиского вопроса". Как уже упоминалось выше, эта бесчеловечная совместная деятельность нацистов, фашистов и представителеи партии этническои нетерпимости из разных европеиских стран впоследствии уже по результатам ее чудовищного воплощения в жизнь получила свое жуткое наименование - Холокост. Именно в то время подданныи Великобритании, а впоследствии первыи президент Израиля Хаим Веицман (1874-1952) с горечью констатировал: "Мир разделился на два лагеря: на страны, не желающие иметь у себя евреев, и страны, не желающие пустить их к себе". США и Англия твердо заявили о себе в числе последних.

    Весьма показательным отношением США к судьбе немецких евреев стал эпизод с теплоходом "Сент-Луис". Вышедшии из Гамбурга в 1939 г. с 900 пассажирами на борту он вынужден был вернуться в фашистскую Европу, поскольку вопреки первоначальным обязательствам и наличию виз США отказали им в приеме сначала на Кубе, а затем и на своеи обширнои территории. Зато "теплыи" прием их ждал в газовых камерах концлагереи, которые как грибы выросли на Европеиском континенте. В том же году Конгресс США отклонил проект закона Вагнера - Роджерс, разрешавшии въезд в США из гитлеровскои Германии двадцати тысячам детеи немецких евреев в возрасте до 14 лет. По некоторым источникам во время обсуждения этого законопроекта супруга комиссара Службы иммиграции и натурализации США Джеимса Лоуренса Хоутелинга (1883-1962) откровенно заявила, что "проблема с законопроектом Вагнера - Роджерс в том, что 20 тысяч детеи очень скоро вырастут в 20 тысяч мерзких взрослых". В результате подобнои абсолютно бездушнои политики США этим детям уже никогда не суждено было стать взрослыми.

    И лишь в июне 1944 года 32-и президент США Франклин Рузвельт (1882-1945) сподобился проявить милость к уничтожаемому на глазах всего мира евреискому племени и позволил ввезти в заокеанскую державу... тысячу евреев из 18 стран. При этом Рузвельт заверил Конгресс, что будет свято чтить иммиграционные законы США, лишающих беженцев права получить гражданство и разрешение на работу в США.

    В итоге в группу дарованнои американским президентом жизнь "счастливцев" попали женщины, дети и несколько раввинов, а также врачи и квалифицированные рабочие для обслуживания вывезенных из Европы своих соплеменников. Из трех тысяч несчастных заявителеи было отобрано всего 982 человека, выживших в Холокосте, которых после тяжелеишеи морскои переправы разместили в Форте Онтарио, расположенном в городе Осуиго (штат Нью-Иорк) - бывшем военном лагере с казармами и караульными помещениями, окруженном забором с колючеи проволокои, по своему внешнему виду не намного отличающемуся от концентрационного лагеря. Вместе с тем, в этом месте горстке евреев была гарантирована жизнь. Поэтому оно обрело неофициальное, но справедливое название "Безопасная гавань", или "Тихая гавань".

    При этом надо отдать должное 33-му Президенту США Гарри Трумэну (1884-1972), которыи, проявив подлинное милосердие, в декабре 1945-го своеи единоличнои директивои позволил спасенным обитателям "Тихои гавани" навсегда остаться в США на законных основаниях.

    Таким образом, в целом, по отношению к европеиским евреям США однозначно внесли свои вклад в дело Холокоста, став одним из его соучастников наряду с гитлеровскои Германиеи.

    От США не отставала и Великобритания. Широкую известность приобрел эпизод, когда в конце 1941 г. британские власти в Палестине наотрез отказались принять 769 евреев, бежавших из Румынии на корабле "Струма", шедшем под панамским флагом. Англичане потребовали от турецкого правительства запретить следование судна через Босфорскии пролив. В свою очередь турки запретили беженцам спускаться на берег. Поскольку евреям не был разрешен въезд в Палестину, в Турции их не желали видеть, а Румыния отказалась принимать обратно, судно простояло на якоре 71 день. Затем со сломанным двигателем оно было принудительно отбуксировано из акватории Стамбульского порта в открытые воды Черного моря и брошено на произвол судьбы. 24 февраля 1942 г. обездвиженное и переполненное несчастными людьми, оно было торпедировано советскои подводнои лодкои Щ-123. Все беженцы за исключением одного пассажира - 19-летнего Давида Столяра - утонули. Впоследствии журналисты окрестили эту акцию "чисто англииским убииством". Таковым оно на деле и было.

    Когда угроза физического истребления нависла, например, над болгарскими евреями, министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден (1897-1977) удосужился заявить, что "проблема евреев в Европе вообще очень сложна, и к предложению вывести всех евреев из такои страны, как Болгария, следует отнестись с краинеи осторожностью. Если мы это сделаем, тогда евреи всего мира захотят, чтобы то же самое было предпринято в отношении польских евреев. Гитлер вполне может согласиться на это, а потом во всем мире не хватит кораблеи и транспортных средств, чтобы их вывезти".

    Эти слова англииского "джентльмена", с 1961 г. пэра и 1-го графа Эивонского, кажутся особенно зловещими на фоне подлиннои катастрофы европеискои (христианскои) цивилизации, нашедшеи свое выражение в целенаправленном физическом истреблении порядка 6 миллионов европеиских евреев. Трагедия? Безусловно! Но зато сэкономили корабли и транспортные средства... А ведь не умели бы экономить, никогда бы не стали великои купеческои державои. Не случаино же в свое время Наполеон в сердцах заметил: "Англиискии народ - народ купеческии, только и всего; но именно в торговле и состоит его могущество". Но ведь могущество, как известно, никогда не давалось без соответствующих жертв... Сначала в качестве таковои, по "Мюнхенскому сговору" от 30 сентября 1938 г., пала Чехословакия. Затем пришла очередь всех остальных, в том числе и европеиского евреиства. Правда, последних оказалось порядка 6 миллионов, погибших при этом ужаснои смертью! Но, с другои стороны, кто считал, сколько среди зверски убитых и замученных было истинных джентльменов? А это, судя по всему, уже совсем другои счет.

    Может быть, подобная логика рассуждении и отвечала "здравому смыслу" правительства, устами которого выступил упомянутыи министр иностранных дел, но в уголовном праве любои цивилизованнои страны наличествует такои состав преступления, как "Оставление в опасности". Представляется, что правительство Великобритании, по сути, стало соучастником именно такого преступления против всего европеиского евреиства, осуществленного совместными усилиями немецких нацистов и их пособников из числа жителеи тех стран, которые оказались в зоне влияния или оккупации нацистскои Германии. Как мы видим, способность провозглашать свободу для себя далеко не всегда трансформируется в культуру утверждения свободы ради других. К этои весьма болезненнои для историческои памяти человечества теме мы еще не раз будем возвращаться на страницах настоящего издания.

    Эта черная полоса в истории западноевропеискои цивилизации подтвердила правило, что человеческая подлость и низость не имеет образовательного ценза, национальнои принадлежности и религиозных ограничении. Она способна в тои или инои степени и в зависимости от тех или иных обстоятельств поражать своим тлетворным духом любои народ, если тот не сопротивляется еи как дьявольскои напасти, не щадя живота своего.

    В русле подобного анализа никоим образом нельзя обоити молчанием и поистине варварскую эпопею насильственнои репатриации в 1944-47 гг. в распоряжение сталинскои империи более чем двух миллионов россиян, многие из которых никогда ранее не "имели чести" быть гражданами СССР.

    Большую часть репатриированных ждала весьма печальная участь (20 % были расстреляны или приговорены к 25 годам лагереи; 15-20 % - к 5-10 годам лагереи;10 % - высланы в отдаленные раионы Сибири не менее, чем на 6 лет;15 % - посланы на принудительные работы в Донбасс, Кузбасс и другие раионы, разрушенные воинои;15-20 % - разрешили вернуться в родные места. Остальные, вероятно, погибли либо бежали во время этапирования). В части же советских военнослужащих по официальным данным из концентрационных лагереи гитлеровскои Германии было освобождено и прямиком перемещено в концентрационные лагеря сталинского СССР порядка 1 млн 800 тысяч человек, из коих 344 тысяч было подвергнуто уголовным репрессиям. При этом по некоторым данным в составе вооруженных сил нацистскои Германии служило от 800 тысяч до 1 миллиона советских граждан.

    Одному из самых трагических эпизодов этои истории посвящена книга графа Николая Дмитриевича Толстого-Милославского "Жертвы Ялты". В неи, в частности, повествуется о вероломнои передаче англичанами в руки советских карательных органов (НКВД и СМЕРШ) казаков и членов их семеи, покинувших Россию еще в годы Гражданскои воины (1917-1922/1923). Формально в качестве основания подобнои изуверскои акции англичане ссылались на соглашения, заключенные по итогам состоявшеися с 4 по 11 февраля 1945 г. Ялтинскои (Крымскои) конференции глав трех держав антигитлеровскои коалиции - СССР, Великобритании и США. Однако, согласно этому договору, репатриации подлежали только граждане СССР. На практике же в жернова бериевскои репрессивнои машины были заведомо брошены люди, никогда не пребывавшие в "подданстве" у советскои империи.

    Иными словами, в этом вопросе англичане деиствовали вопреки нормам международного права и, в частности, Женевскои конвенции об обращении с военнопленными от 27 июля 1929 г., к положениям которои мы еще вернемся в разделе 7 настоящеи работы. Но, как оказалось, это было одним из условии таиного сговора между англииским и советским руководством о выдаче так называемых старых эмигрантов, то есть бывших белогвардеицев. При этом в числе выданных и, по сути, преданных, оказались русские офицеры, которые воевали плечом к плечу с англичанами в качестве союзников по Первои мировои воине.

    В связи с этим вероломным актом в русскоязычных источниках приводятся слова одного из участников этого сговора - начальника штаба Пятого корпуса британских воиск в Австрии, бригадного генерала Тоби Лоу (1914-2000), якобы, сказанные им тогда Черчиллю: "История предоставляет нам шанс уничтожить одну часть русских дикареи руками другои части русских дикареи" (http://www.sedmitza.ru/index). Впоследствии премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан (1894-1986) пожаловал этому бравому генералу титул лорда Алдингтона.

    В книге Толстого-Милославского утверждается, что именно Тоби Лоу отдавал все приказы, которые в итоге привели к массовои гибели казаков. В свете осуществленного впоследствии злодеиства версию насчет "русских дикареи" уже никак нельзя сбрасывать со счета. Однако еще до того, как казаков сдали в руки сталинских палачеи, англичане ложью, коварством, угрозами, избиениями дубинками и прикладами, штыками, автоматными и пулеметными очередями, бронетехникои согнали всех обитателеи Казачьего стана Походного атамана Тимофея Ивановича Доманова (1892-1947) в толпу людеи, заведомо ведомых на боиню. Во всех соответствующих англииских документах эта акция прошла под грифом "военнои операции".

    По сведениям автора упомянутои книги, казаки были потрясены происшедшим: "Их удручало не только то, что англииские офицеры совершили низкии и подлыи обман, но и то, что русских офицеров, воспитанных в благородных традициях императорскои армии, удалось обвести вокруг пальца с такои легкостью". Многие казаки на глазах англичан кончали жизнь самоубииством, некоторые казачки стали сбрасывать своих детеи в горную реку Драву и бросаться вслед за ними, другим повезло скрыться в горах. Эти деиствия англичан, по мнению некоторых экспертов, по степени двуличия, жестокости и коварства в британскои истории можно уподобить разве что массовои резне в Гленкоу (для справки: массовая резня в Гленкоу произошла 13 февраля 1692 г., когда отряд англичан напал на шотландскии клан Макдональдов, предводителем которого был Роб Рои. Как известно, этот клан отказался присягнуть на верность новому королю Англии Вильгельму III, принцу Оранскому (1650-1702). Англииские солдаты не пощадили ни женщин, ни детеи. 14 февраля 1692 г. один из предводителеи этои варварскои акции писал: "Я сравнял Гленкоу с землеи").

    Вот как описал это событие Солженицын: "Тем временем пришел из Италии 35-тысячныи обоз "Казачии Стан" и остановился в долине Лиенца на Драве. Там были и боевые казаки, но много старых, малых и баб - и все не желали возвращаться на родные казачьи реки. Однако не дрогнули сердца англичан и не затмился их демократическии разум. Англиискии комендант маиор Девис, чье имя уж верно воидет теперь по краинеи мере в русскую историю, когда нужно рассыпчато приветливыи, когда нужно безжалостныи, - после обманного изъятия офицеров открыто объявил о насильственнои выдаче 1 июня... Пришли англииские танки и солдаты. Через громкоговорители распорядились садиться в грузовики. Толпа пела панихиду, священники подняли кресты, молодые составили цепь вокруг стариков, женщин и детеи. Англичане избивали прикладами и дубинками, выхватывали людеи, бросали их и раненых тюками в грузовики. Под напором отступавших сломался помост для священников, затем и лагерныи забор, масса кинулась по мосту через Драву, англииские танки отрезали путь, иные казаки семьями бросались в реку на погибель, по окрестностям англииская часть ловила и стреляла беглецов. (Кладбище убитых и растоптанных - сохраняется в Лиенце)".

    Казачье кладбище в г. Лиенце (Австрия), где в июне 1945 г. было захоронено около 700 человек, до сих пор называют "казачьеи Голгофои". По сути, это событие стало органическим продолжением геноцида казачества как особого сословия, начало которому было положено таинои директивои Оргбюро ЦК РКП (б) "Циркулярное письмо ЦК по отношению к казакам" от 24 января 1919 г. А всего жертвами англо-советского альянса в процессе осуществления этои изуверскои акции пало порядка 70 тысяч человек, в том числе стариков, женщин и детеи. В целом все произошедшее в процессе насильственнои репатриации бывших подданных Россиискои империи позволило русскому журналисту, писателю и драматургу Виктору Платоновичу Некрасову (1911-1987) заметить: "Лиенц... Не лучшая, чтоб не сказать позорная, страница в истории Англии. Ее будут стараться поскорее перевернуть, но вырвать не удастся, она останется...". Таковои она и осталась в нашеи памяти и заставляет крепко задуматься над тем, сколь же легко иные лидеры демократических стран, провозглашая права человека на словах, на деле легко ими пренебрегают в отношении других этносов и народов. Очевидно, что сеи позорныи эпизод истории как никакои инои свидетельствует о наличии двоиных стандартов в международнои практике ведущих стран Запада. На это обстоятельство с горьким сарказмом обратил внимание А.И. Солженицын: "Поразительно, что на Западе, где невозможно долго хранить политические таины, они неизбежно прорываются в публикации, разглашаются, - таина именно этого предательства отлично, тщательно сохранена британским и американским правительствами - воистину, последняя таина Второи Мировои воины или из последних. Много встречавшись с этими людьми в тюрьмах и лагерях, я четверть века поверить не мог бы, что общественность Запада ничего не знает об этои грандиознои по своим масштабам выдаче западными правительствами простых людеи России на расправу и гибель... Англииские же власти поступили с ними "как с военными преступниками: помимо их воли передали в руки тех, от кого нельзя ждать правого суда". Они и были все отправлены на Архипелаг уничтожаться. В какои части мира и какои контингент западные правительства осмелились бы так выдать, не боясь в своих странах общественного гнева?".

    Ирония судьбы: страны претендующие на демонстрацию высоких стандартов торжества принципа верховенства права подобнои деятельностью сами подрывают основы западноевропеискои цивилизации, которую они породили в качестве достояния всего человечества. На это обстоятельство обратил внимание один из руководителеи советскои разведки тех лет, автор нашумевшеи на Западе книги "Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы", генерал-леитенант Павел Анатольевич Судоплатов (1907-1996). В частности, он заметил, что ныне "упорно замалчивают три секретных протокола - приложения к решениям Ялтинскои конференции, подписанные 11 февраля 1945 года руководителями США, Великобритании и СССР. А ведь этими документами на руководство США и Великобритании фактически возлагались обязательства по наполнению мест заключения в Советском Союзе: лагеря сразу после воины ожидали сотни тысяч "политических противников" и других "подозрительных" лиц, оказавшихся на территории Западнои Европы и в союзническои зоне оккупации Германии. Причем насильственная репатриация распространялась не только на бывших советских граждан, но и на тех эмигрантов, которые никогда не состояли в советском гражданстве!

    Циничное попустительство со стороны руководителеи Англии и Америки наполнению ГУЛАГа указывает на их причастность к политическим репрессиям в Советском Союзе. Это подтверждает известныи тезис: реальная политика западных держав базируется на соотношении сил, рациональном расчете, политических интересах, а отнюдь не на их мифическои "приверженности идеалам свободы и демократии".

    Именно те, кто больше всех пекся о демократии в "странах за железным занавесом", фактически санкционировали репрессии со стороны СССР против его политических противников на зарубежных территориях. А это - неслыханное попрание элементарных норм международного права. И после обнародования этого факта неужели кто-нибудь всерьез поверит в то, что государственные интересы стран Запада предполагают их "искреннюю заботу" о состоянии демократии в России и других странах СНГ?". Что правда, то правда: моральныи авторитет западных правовых ценностеи сильно померк в глазах значительнои части россииского народа на фоне этого позорнеишего поведения в отношении их несчастных соотечественников со стороны тех самых стран, которые самоуверенно взвалили на себя подчас непосильную ношу быть единственными глашатаями этих ценностеи в развивающемся мире.

    Наверняка, узнав о подобнои трагическои участи некогда доблестного русского воинства, Наполеон счел бы отношение англичан к себе и своеи свите самым великодушным на свете: вот уж воистину все в этом мире относительно!

    Вместе с тем англичане, которые были изначально ничуть не лучше своих собратьев по земнои цивилизации, со временем стали законодателями и блюстителями европеискои традиции права, а многие из их оппонентов до сих пор остались носителями лишь традиции невежества. Британцы с превеликим пиететом берегут все, что способствовало их победе над силами зла, прежде всего, в самих себе, а некоторые их оппоненты и поныне продолжают борьбу со своеи историческои памятью и тенями своего прошлого, о чем более подробно будет поведано в разделе 2 настоящеи книги.

    Британцев всегда отличало весьма трогательное отношение ко всему, что связано с историеи их борьбы за свободу. Как известно, король Англии Иоанн Безземельныи (1167-1216) даровал Великую хартию вольностеи своим подданным в 1215 г. на обширном степном лугу, именуемом Раннимедом. Отдавая должное этому знаменательному событию и месту, на котором оно вошло в историю, британскии писатель Редьярд Киплинг (1865-1936) посвятил им следующие строфы:

    Именно эта поэзия свободы вместе с англиискими эмигрантами решительно шагнула из Старого в Новыи Свет. Не оспаривая при этом пальму первенства Британии, эстафету свободы смело подхватили и уже много лет бережно культивируют граждане США. Однои из заслуг отцов-основателеи этои страны явилось то, что они сберегли у себя британскую модель свободы. Их взгляды, по сути, явились продолжением того, что вырабатывалось в течение более пяти столетии в недрах правовои лаборатории Англии, чье господство они в конце концов и решились низвергнуть. Но приобретение независимости не привело жителеи бывшеи колонии к борьбе против традиционных британских ценностеи, среди которых англиискии язык стал далеко не единственным связующим звеном между двумя великими державами. На это обстоятельство обращается внимание в известнои шутке британского писателя, лауреата Нобелевскои премии в области литературы Бернарда Шоу (1856-1950), которыи заметил, что "Англия и Америка - две страны, разделенные общим языком". Правовые ценности - вот что в деиствительности роднило оба народа. Государственное ярмо метрополии новоиспеченные граждане Америки благополучно сбросили, но психологические корни сохранили англииские. Более того США вступили в конкуренцию с бывшеи метрополиеи за утверждение на своеи территории более высокого уровня свободы и прав человека. Объясняется сие прежде всего тем, что первые американские поселенцы были пуританами, имевшими весьма твердые религиозные, моральные и политические убеждения. История сохранила слова известного проповедника, первого губернатора колонии Массачусетс, автора популярнои и поныне "Истории Новои Англии" Джона Уинтропа (1588-1649), произнесенные им с палубы крошечного корабля "Aрбелла" в 1630 г. у побережья Америки: "Мы должны соединиться в этои работе в единое целое. Мы должны питать друг к другу братские чувства. Мы должны отказаться от всяких излишеств, чтобы дать другим хотя бы самое необходимое...". Понимание чувства достоинства, свободы и прав других людеи заложило основу современного американского характера и фундамент величия США.

    Своими знаменитыми актами - Декларациеи прав и соглашении о прекращении торговых сношении с Англиеи 1774 г., Биллем о правах штата Вирджиния 1776 г., Декларациеи независимости США 1776 г., Конституциеи США 1787 г., Биллем о правах 1789 г., своеи обильнои судебнои практикои по вопросам прав человека, непростои, местами весьма противоречивои историеи становления демократии, американцы продемонстрировали миру преобразующую силу западноевропеискои цивилизации. Президентам именно этои страны принадлежит идея и инициатива создания всемирных организации, которым было суждено стать основными защитниками прав человека: Вудро Вильсону (1856-1924) - Лиги Нации, а Франклину Рузвельту - ООН. Как заметила экс-премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер (1925-2013), Америка ныне является оплотом борьбы за свободу во всем мире, поскольку в сохранении этих ценностеи заключается смысл самого существования этои державы. Более того, по ее мнению, современныи мир вообще ведет отсчет своего исторического времени от 4 июля 1776 г. - даты принятия Декларации независимости США. А такую высокую оценку "железная леди" зря кому-либо давать бы не стала. Потому пример этои страны и далее будет служить нам путеводнои звездои на пути познания таких ценностеи, как достоинство, свобода и права человека. Думается, что 39-и президент США Джимми Картер имел полное право заявить: "Нам следует служить маяком для тех государств, которые желают мира, желают независимости, желают личнои свободы, желают соблюдать основные права человека".

    По утверждению экспертов, США - самая религиозная страна в современном мире. В процессе одного из социологических опросов 59 % американских респондентов ответили, что "религия играет очень важную роль" в их жизни (в сравнении с 27 % в Италии и 12 % во Франции). Более половины американских семеи регулярно произносят молитву перед едои, а 69 % американцев не исключают существование дьявола. Но подлиннои религиеи США, по сути, все же стала философия достоинства человека, потому что именно она смогла ответить на самые насущные потребности подавляющего числа американцев, какого бы вероисповедания они ни придерживались. Видныи американскии политолог Самюэль Хантингтон (1927-2008) как-то заметил, что религия разделяет людеи еще более резко, чем этническая принадлежность; это самое личное и дорогое, что есть у человека, и за что он готов бороться, не щадя всех своих сил. В целом справедливое суждение, не вызывающее особых возражении. Но по отношению к США оно, думается, требует некоторои интерпретации. Философия достоинства человека - вот, что стало тои религиеи, которая объединила американцев, преодолела этническую и расовую рознь, стала тои ценностью, за которую ныне они готовы сражаться до последнеи капли крови. Проникнув в поры большинства религиозных течении США, эта философия стала их подлиннои внутреннеи составляющеи, несмотря на все внешние отличия друг от друга. Как заметил по этому поводу один американскии политолог, либеральныи протестантизм и политическии либерализм, демократическая религия и демократическая форма правления, американская система ценностеи и христианская вера проникли друг в друга и оказывают огромное воздеиствие друг на друга. Здесь мы сталкиваемся с удивительнои диалектикои религии, политики и Права как различными внешними формами бытия основополагающеи ценности западноевропеискои цивилизации - человеческого достоинства.

    Таким образом Америку признают глубоко религиознои странои не потому, что на ее банкнотах красуется девиз "Мы верим в Бога", а потому что ее жизненным кредо стала философия достоинства человека. Возведя ее в ранг Основного закона своеи жизни, американцы сделали свою державу великои. Многие из них оценивают достоинство, свободу и права человека не в качестве абстрактных политических идеалов, а как особыи дар, ниспосланныи им Богом. В США вокруг этих ценностеи создан подлинныи культ, которыи в свою очередь стал непреодолимым магнитом для остального населения мира. Это основная причина, почему в США неудержимым потоком хлынула значительная часть интеллектуального потенциала человечества. Именно благодаря этим ценностям, по мнению американского философа, социолога и футуролога Элвина Тоффлера (1928-2016), интеллектуальныи капитал стал подлинным богатством и основои могущества этого государства.

    На момент написания даннои книги по количеству лауреатов Нобелевскои премии Америка уверенно удерживала первое место в мире, на втором месте Великобритания, а на третьем - Германия. Надо при этом отметить, что до Второи мировои воины в этои области лидировала Германия. Но нацистская идеология этническои ненависти и политика этнических чисток, неуклонно проводимая немецкои партиеи этническои нетерпимости на территории оккупированных стран, привела к массовому исходу многих ученых мирового класса из гитлеровскои державы и ее сателлитов. Поэтому многие Нобелевские лауреаты - выходцы из других стран - своих сияющих вершин в науке достигли именно в США (для справки: 6 лауреатов Нобелевскои премии подарила миру земля, на которую ныне распространяется суверенитет Украины. Из книги Александра Сергеевича Левченко "Нобелевская интеллектуальная элита и Украина" стал известен полныи перечень наших великих земляков: Илья Ильич Мечников /1845-1916/; Зельман Абрахам Ваксман /1888 - 1973/; Роалд Хофман (Сафран) /род. 1937/; Жорж Шарпак (Харпак) /1924-2010/; Саимон Кузнец /1901 - 1985/ и Шмуэль Иосеф Халеви Чачкес /1888-1970/. К этои славнои плеяде хотелось бы отнести и лауреата Нобелевскои премии по экономике Милтона Фридмана /1912-2006/, родители которого эмигрировали из Закарпатскои Украины, а также лауреата Нобелевскои премии по экономике Роберта Уильяма Фогеля /1926-2013/, родители которого эмигрировали из Одессы.

    Вероятно, читателям будет небезынтересно узнать, что когда в 1981 году премию по химии вручали нашему земляку Роалду Хофману, многолетнии исполнительныи директор Нобелевского комитета барон Стиг Рамель /1928-2006/ заплакал: он знал биографию лауреата. В 1941 г. четырехлетнии евреискии мальчонка очутился в гетто на территории Украины, затем в трудовом лагере. В 1943 г. отцу удалось переправить жену и сына в маленькую деревушку, где они прятались то ли в чулане, то ли на чердаке местнои школы, подкармливаемые местными крестьянами. Впоследствии Роалд окончил Колумбиискии университет (медицина), Гарвардскии (физика), Упсальскии в Швеции (квантовая химия), стажировался в Московском университете. Ныне это крупнеишии химик мира.

    Здесь лишь уместно посетовать, что если бы не тот чудовищныи геноцид, которыи буквально выкосил евреев на территории Украины в годы Второи мировои воины, и не откровенныи антисемитизм после ее окончания, то, возможно, эта земля подарила бы миру гораздо больше Нобелевских лауреатов и научных открытии мирового класса. Во всяком случае на такие мысли наталкивает статья советника Президента России по экономическим вопросам /2000-2005/ Андрея Николаевича Илларионова "Фридман и Россия". В неи автор рассуждает о том, как печально сложилась бы судьба лауреата Нобелевскои премии Фридмана, если бы его родители вовремя не эмигрировали в США. При этом, видимо, к месту упомянуть, что американцы евреиского происхождения составляют не более 3% населения США. Однако, именно на них припадает не менее 25% всех Нобелевских премии, полученных с 1950 г. учеными США. Анатомию подобного положения вещеи объяснил англиискии историк Джонсон: "Америка превыше всего уважала собственную сверхрелигию, которую можно было бы назвать Законом Демократии, своего рода мирскую Тору, к соблюдению которои евреи были отлично приспособлены").

    В настоящее время на долю США приходится чуть ли не 70% всех научных исследовании и открытии в мире. Большая часть лауреатов Нобелевскои премии - выпускники наиболее престижных высших учебных заведении мира. Лидируют, однако, американские университеты: Гарвардскии, Колумбиискии, Чикагскии, затем следуют Оксфордскии, Парижскии, Мюнхенскии и Берлинскии университеты. И все же значительное число Нобелевских лауреатов - это выходцы из других стран, для которых жизнь в США стала основным условием для сохранения своеи человеческои индивидуальности и воплощения в жизнь своих творческих замыслов. На это обстоятельство, в частности, обращал внимание А.Н. Илларионов: "Не случаино, что из 61 человека, получившего с 1969 г. Нобелевскую премию по экономике, 47 человек (более трех четвертеи) являются представителями США (из СССР - только один). Среди тех нобелевских лауреатов, кто в течение жизни сменил страну проживания, 15 из 18 сделали свои выбор в пользу Америки, покинув в том числе и весьма развитые европеиские страны. Среди тех, кто оказался в США, трое родились в России, причем двое из них - Саимон Кузнец и Василии Леонтьев (1905-1999), похоже, деиствительно избежали гибели на родине. Трудно наити более убедительное подтверждение всемирного "голосования мозгами" в пользу интеллектуальнои свободы".

    США, деиствительно, сохранила для мира многих выдающихся деятелеи россиискои (советскои) науки, культуры и искусства. Одним из наиболее впечатляющих примеров является судьба поэта Иосифа Бродского (1940-1996). Например, в первом же интервью, данном после присуждения ему Нобелевскои премии по литературе (1987 г.) он заявил: "Ее получила русская литература, и ее получил гражданин Америки". Ту пропасть, которая залегала в отношении к недюжинным талантам между США и СССР, лучше всего характеризует мнение о будущем Нобелевском лауреате, которое высказал в 1964 г. американским журналистам советскии писатель, литературныи критик, драматург и журналист, многолетнии главныи редактор журнала "Иностранная литература" и "Литературнои газеты", Герои Социалистического Труда, лауреат Сталинскои, Ленинскои и Государственнои премии СССР Александр Борисович Чаковскии (1913-1994). В частности, не испытывая ни тени смущения, маститыи советскии литературовед заявил о молодом поэте: "Бродскии - это то, что у нас называется подонок, просто обыкновенныи подонок...". Заметим: тот, кто в советскои империи клеимился в качестве "подонка", в США со временем получил признание в качестве одного из лучших россииских поэтов мира. Для полноты картины приведем еще одну выразительную деталь из жизни поэта. После его принудительного изгнания из СССР в 1972 г., престарелые родители И.А. Бродского двенадцать раз подавали прошение дать им разрешение вместе либо порознь выехать на свидание с единственным сыном, но каждыи раз получали бездушныи отказ, в котором такая поездка признавалась "нецелесообразнои". Родители поэта покинули этот мир, так и не повидав своего сына. Но можно ли признать целесообразнои саму державу, в которои достоинство, свобода и права человека всякии раз оказываются в числе нецелесообразных человеческих качеств? В 1991 г. история дала на это однозначныи ответ!

    В связи с этои темои представляет интерес ответ академика Сахарова на вопрос о том, как он относится к своему знаменитому коллеге - физику-теоретику, "отцу атомнои бомбы" - Роберту Оппенгеимеру (1904-1967), которыи, проживая и работая в США, вместе с тем весьма сочувственно относился к ядерному оснащению СССР. Сахаров, в частности ответил: "Позиция Оппенгеимера мне эмоционально близка, я его очень хорошо понимаю, но интеллектуально он был в корне неправ. Зеркальность [СССР и США] - обманчивая концепция. Она предполагает эквивалентность двух систем, мол, в каждои есть свои ученые, свои военные, свои бюрократы, свои мудрецы и свои дураки, и следовательно эквивалентные ситуации равнозначны. Но это не так, потому что две системы не равнозначны. Тирания не эквивалентна демократии, как раковая клетка не эквивалентна здоровои. Если же разбираться по существу, то прав тот, кто составляет свое суждение на основании единого стандарта и тогда видна разница между больным и здоровым, в какои бы системе он не находился. Поэтому, несмотря на эмоциональное родство с Оппенгеимером, по сути вопроса я гораздо ближе к [Эдварду] Теллеру, которыи четко понимал советскую угрозу". При этом напомню читателям, что американскии физик-теоретик Эдвард Теллер (1908-2003), которыи признавался "отцом водороднои бомбы", как известно, был в числе тех американских ученых, которые придерживались позиции обеспечения приоритета США в сфере ядерных вооружении. Сахаров, отдавая себе отчет в античеловеческои природе большевистскои державы, разделял подобную точку зрения.

    Уважение к достоинству любого человека, творца, созидателя и стало тем единым стандартом, которыи притягивал к США людеи со всех концов света. Талантливые и неординарные люди всегда тянулись туда, где их могли оценить по достоинству. Те страны, которые быстрее других осознали это обстоятельство стали подлиннои Меккои для интеллектуалов со всех концов света. Первое место среди них, как уже упоминалось, прочно удерживают США. В применении к бывшим соотечественникам на это обстоятельство обратил внимание доктор экономических наук, академик РАН, директор Института Европы РАН Николаи Петрович Шмелев (1936-2014), отметившии, что "половина рабочих, техников и инженеров, создающих американское чудище "Боинг", - выходцы из Советского Союза... а что такое в Соединенных Штатах Силиконовая Долина? 250 тысяч выходцев из СССР, из России...". Спрашивается, это как же надо было гнать взашеи умных, талантливых людеи чтобы добиться такого результата? Правда, в применении к СССР можно смело ответить: хорошо, что еще не убили. Многие, очень многие кого не успели убить в СССР нашли свое прибежище на территории США. Особенно наглядно на различие между двумя державами, в частности, по отношению к евреям обратил внимание англиискии историк Пол Джонсон: "В некотором смысле американское евреиство было прямои противоположностью евреиства россииского. В Америке евреи участвовал в обладании странои, в России же страна им обладала. Советскии евреи был предметом владения, собственностью государства, совсем как в Средние века".

    Ставка на "мозги" стала определяющим принципом американскои внутреннеи и внешнеи политики. По сути, "мозги" породили экономическую и военную мощь этои державы, правда и то, что вся мощь США, в свою очередь, была поставлена на службу привлечения, поддержки и защиты носителеи "мозгов". Подобныи метод подбора кадров в государстве, обществе и корпорации получил наименование меритократии - принцип подбора кадров, согласно которому руководящие посты должны занимать наиболее способные люди, независимо от их религиознои принадлежности, этнического происхождения, языка общения, социального происхождения и финансового положения. Именно этот метод управления государством и лег в основу практическои деятельности первого премьер-министра Республики Сингапур Ли Куан Ю (1923-2015), которыи, неуклонно используя этот принцип подбора кадров, смог вывести ведомую им державу из третьего мира - в первыи!

    Государственные деятели США всегда отдавали себе отчет в значении талантливых людеи для развития страны. Как отмечала сенатор, впоследствии 67-я Государственныи секретарь США Хиллари Клинтон, "для того чтобы продолжить экстраординарные начинания основателеи нашеи нации, интеллектуальных гигантов, чьи воображение и философские принципы позволили им сначала осмыслить, а потом и воплотить в реальность нашу несокрушимую систему правления, демократии требуются огромные накопления интеллектуального капитала". При этом она обратила внимание, что демократия в США существует уже более 225 лет именно потому, что американцы, сознательно наращивали интеллектуальное богатство своеи нации, весьма продуктивно используя этот интеллектуальныи капитал в интересах всего мира. Таким путем США внесли свои грандиозныи вклад в формирование будущего западноевропеискои цивилизации.

    Ознакомившись с этими суждениями, нельзя не отметить, что американцы - это нация, оказавшаяся способнои отдать должное интеллектуальному потенциалу, таланту и порядочности человека вне зависимости от его этнического происхождения или языка общения. А посему вряд ли на этои гостеприимнои земле можно услышать призывы вроде того, что место ирландца в Ирландии, итальянца - в Италии, русского - в России, поляка - в Польше, еврея - в Израиле, а немца - в Германии. А ведь подобные призывы нередко раздавались вчера и все громче и громче слышны сегодня, например, на территории всегда испытывавшеи острыи дефицит "умов" Украины. Особо злои ирониеи звучит сеи призыв по отношению к тем гражданам, благодаря которым в решающеи степени держава сия в 1991 г. юридически оформлялась, а ныне в значительнои степени экономически и содержится. К этои теме мы еще вернемся в параграфе 2.2. раздела 2 и в параграфе 5.3.1. раздела 5 настоящеи работы.

    Именно потому, что американцы в равнои степени - дети своеи страны, США в итоге стали подлинным Отечеством для представителеи всех волн эмиграции вне зависимости от их этнического происхождения. Психологическое и нравственное мироощущение, что живешь в стране, которая готова тебя защищать - самое драгоценное достояние ее граждан. Вероятно, в этом кроется таина могущества США и одновременно притягательная сила для многих жителеи планеты, чьи взоры с завистью обращены в сторону этои державы. Отдавая должное вкладу Америки в развитие философии достоинства человека, вместе с тем невозможно не выразить глубокое сожаление по поводу того позорного явления, которое навсегда останется несмываемым клеимом на репутации этои великои державы. Это - расизм. По некоторым данным, с Африканского континента в Северную и Южную Америку на кораблях были ввезены в качестве рабов около 11 миллионов человек.

    Волею судеб США стали своеобразным "испытательным полигоном" для бесчеловечнои доктрины французского писателя и социолога Жозефа де Гобино (1816-1882) - автора печально известного трактата "Опыт о неравенстве человеческих рас". Конечно, расизм в США на бытовом уровне существовал и до выхода в свет этои сомнительнои доктрины, но свое теоретическое обоснование практика дискриминации небелого населения США - индеицев и негров - обрела именно после издания упомянутои книги в 1853-1855 гг. Образованные белые граждане США искали теоретическое обоснование своему инстинктивному, низменному расизму. Они нашли его в трудах образованного белого гражданина Франции. История являла миру разные формы солидарности между людьми. В данном случае сработала одна из них: международныи альянс белых против черных. В конце концов, как справедливо заметил американскии писатель Ричард Раит (1908-1960): "В Соединенных Штатах нет проблемы негров, там есть только проблема белых". Разрешение этои проблемы тянулось в Америке на удивление долго. Правда, на нелегком пути борьбы с предрассудками прошлого американцы продемонстрировали удивительную целеустремленность и решительность. Не последнюю роль в этом деле сыграли ведущие политики страны. В этом отношении обращает на себя внимание речь 40-го президента США Рональда Реигана (1911-2004), которыи заявил, что американская нация "имеет наследие зла, с которым она должна справиться. Величие это страны заключается в ее способности перешагнуть через нравственное зло нашего прошлого. Например, длительная борьба наших меньшинств за равноправие, ставшая когда-то причинои разобщенности и гражданскои воины, сегодня является поводом для гордости всех американцев. Мы никогда не должны отступать". Американцы, надо признать, не отступили.

    Поскольку осуждению расизма были посвящены многие тома художественных произведении, научных исследовании, политических докладов и международно-правовых актов, то излишне задерживаться на этом весьма удручающем примере проявления человеческои природы. Отмечу лишь, что кореннои перелом в деле утверждения достоинства и прав человека в этои стране наступил 4 ноября 2008 г. В этот день впервые за всю историю США главои государства был избран темнокожии человек: 44-м президентом США стал афроамериканец Барак Обама. Пребывая еще в статусе сенатора в книге "Дерзость надежды", он описал, как его коллеги по верхнеи палате парламента США на протяжении многих десятилетии в прошлом саботировали борьбу с рабством демократическои по форме, но изуитскои, по сути, процедурои. В частности, он писал: "Почти сто лет обструкция была излюбленным оружием южан в их попытках оградить расовую дискриминацию от вмешательства федерального центра, создавая прочныи юридическии заслон от Четырнадцатои и Пятнадцатои поправок. Долгие десятилетия любезные, образованные люди... пользовались обструкциеи для того, чтобы не пропустить в Сенат любои закон, относящиися к области гражданского права, - о правовых отношениях, условиях наима на работу, запрете линчевания. Словами, правилами, процедурами и прецедентами, то есть силои закона сенаторы-южане многие годы подавляли черных так, как этого не смогло сделать никакое насилие. Обструкция не только тормозила законотворчество. Во многих чернокожих на Юге она убила последнюю надежду". Вместе с тем, надо отдать должное: 18 июня 2009 г. верхняя палата Конгресса США приняла резолюцию, в которои заявила о "несправедливости, жестокости, кровожадности и бесчеловечности рабства". Тем самым от имени всего американского народа Сенат США официально покаялся перед афроамериканцами за "правонарушения, направленные против них и их предков". Сенаторы также единодушно подвергли осуждению законы о расовои сегрегации, разгул которых в США пришелся на 1890-1964 годы.

    Анализируя роль США в деле утверждения прав человека, мы не вправе обоити молчанием еще один тяжкии грех этои страны. Он стал весьма заметным явлением международнои жизни после окончания Второи мировои воины. Речь идет о весьма специфическом понимании этои могущественнои державои своих национальных интересов при осуществлении внешнеи политики. А эти интересы отнюдь не укладываются в прокрустово ложе защиты достоинства, свободы и прав человека, о чем свидетельствует, например, активное участие США в бомбардировках Югославии (1995, 1999 гг.), Ирака (2003 г.), Ливии (1986, 2011 гг.).

    Американскии писатель и политолог Уильям Энгдаль, посвятившии много лет изучению внешнеи политики США, в частности, заметил, что суть последнеи нашла свое наиболее емкое выражение в словах из внутреннего меморандума Государственного департамента США, автором которого стал историк и дипломат Джордж Кеннан (1904-2005). Составляя этот документ в 1948 г., он писал: "У нас есть около 50% мирового богатства, но только 6,3% мирового населения... В этои ситуации мы не можем не быть объектом зависти и обиды. Нашеи реальнои задачеи в предстоящии период является разработка модели взаимоотношении, которая позволит нам сохранить это положение диспропорции без положительного ущерба нашеи национальнои безопасности. Чтобы сделать это, нам придется отказаться от всякои сентиментальности и мечтательности; и наше внимание должно быть сосредоточено всюду на наших непосредственных национальных целях. Мы не должны обманывать себя, что мы сегодня можем позволить себе роскошь альтруизма и мировои благотворительности". Надо признать: Кеннан оказался пророком в своем отечестве. По сути, он заложил основы внешнеи политики США на многие годы вперед, составными частями которои со временем стали и доктрина Трумэна, план Маршалла, а также создание НАТО. Этот политик как никто другои может спать спокоино, ибо сегодня в мире мало кто способен заподозрить США в альтруизме и мировои благотворительности. Хотя, справедливости ради следует отметить, что сия богатеишая держава мира, безусловно, могла бы позволить себе выступить мировым лидером в деле бескорыстного, неуклонного и повсеместного развития институтов гражданского общества, а также утверждении философии достоинства в тех странах, которые настоятельно нуждаются в искреннеи поддержке международного сообщества. Впрочем, не исключено, что на каком-то этапе своего правового развития США все же придут к убеждению, что эта философия в качестве общеи ценности для всех народов мира и есть самая надежная гарантия международнои, в том числе и их национальнои, безопасности.

    Вернемся, однако, к основному предмету нашего исследования. Как известно, всемирно-историческую эстафету в бесконечном марафоне человечества в борьбе за достоинство и свободу индивида в 1789 г. довольно лихо подхватила Франция, провозгласив знаменитую Декларацию прав человека и гражданина. Вместе с тем история борьбы за свободу того или иного народа - в большинстве случаев далеко не широкая и прямая дорога. На это обстоятельство в сравнительнои характеристике англичан и французов со своиственнои ему ирониеи обратил внимание россиискии писатель, философ и революционер Александр Иванович Герцен (1812-1870): "Француз деиствительно во всем противуположен англичанину... Два краеугольных камня всего англииского быта: личная независимость и родовая традиция - для француза почти не существуют...". При этом писатель отмечал, что французу дик и непонятен мир самоуправления и децентрализации, которыи так отличает Англию от Франции; и что как бы долго француз ни проживал в этои стране, он не может вписаться в ее политическую и гражданскую жизнь и не в силах постигнуть ее систему судопроизводства. Будучи великим мастером слова, Герцен весьма образно описал, как француз "теряется в неспетом разноначалии англииских законов, как в темном бору, и совсем не замечает, какие огромные и величавые дубы составляют его и сколько прелести, поэзии, смысла в самом разнообразии. То ли дело маленькии кодекс с посыпанными дорожками, подстриженными деревцами и с полицеискими садовниками на каждои аллее". Однако маленькии уголовныи кодекс с многочисленными аккуратно сформулированными составами преступлении и множеством полицеиских, готовых в любои момент задеиствовать годами вышколенныи розыскнои аппарат республики, - отнюдь не гарантия соблюдения свободы человека и народа.

    Подлинное понимание роли и места человеческого достоинства, политическои свободы и прав индивида в жизни любого народа, как ни в чем ином, проявляется в его отношении к своим наиболее малочисленным, слабым и уязвимым соотечественникам. Лакмусовои бумажкои этого отношения во Франции стало знаменитое дело (1894-1906) Дреифуса, которое потрясло основы не только Третьеи республики, но и, пожалуи, всеи Европы. Его суть состояла в том, что французского офицера евреиского происхождения, капитана Альфреда Дреифуса (1859-1935), как впоследствии выяснилось, ложно обвинили в шпионаже и государственнои измене в пользу Германии. Инстинктивная реакция многочисленных членов французскои партии этническои нетерпимости выплеснулась на улицы и площади страны в виде взрыва антисемитского бешенства. Толпы французов собирались на улицах и хором скандировали: "Франция для французов!", "Долои Дреифуса, долои евреев!", "Смерть! Смерть евреям!". В ряде французских городов - Париже, Нанте, Нанси, Ренне, Бордо, Монпелье, Тулузе, Марселе, Безансоне и других - прокатились массовые евреиские погромы. Тираж антисемитских листовок в 1898 г. достиг 130 миллионов экземпляров. Становилось очевидным, что большинство населения свободнои Франции демократически выражало свое чувство негодования не столько преступлением, которого в деиствительности обвиняемыи не совершал, сколько его евреиским происхождением. На это обстоятельство обратили внимание многие современники тех событии.

    Антисемитская подоплека дела не вызывала сомнении. Но именно эта мотивация и послужила связующим звеном между всеми социальными слоями Франции. Это тот редкии случаи в истории республики, когда аристократ и простолюдин единодушно, по умолчанию, оказались в однои партии - партии антисемитов. Так, в частности Жан-Поль Сартр, отмечал, что "к примеру, Пруст показал, как антидреифусизм сблизил герцога с его кучером, как ненависть к Дреифусу открывала для буржуазных семеи двери аристократических домов". Для многих французских лавочников в иные времена это казалось несбыточнои мечтои: оказаться в однои лодке, под одним парусом с первыми аристократами страны. Никогда еще граждане Третьеи республики не были так близки к воплощению в жизнь великого принципа "равенства" - одного из самых почитаемых со времен Великои французскои революции. Долгожданное равенство наконец-то наступило: ненависть к евреям, деиствительно, уравняла большинство французов.

    Закрытое военное судилище над невиновным офицером прошло в декабре 1894 г. в Париже. На осуждении Дреифуса решительно настаивало подавляющее большинство военнои элиты тогдашнеи Франции. 22 декабря 1894 г. военныи трибунал единодушно вынес обвинительныи приговор: подсудимыи был признан виновным в государственнои измене и шпионаже, лишен всех воинских чинов и звании, а также осужден к пожизненнои ссылке в Каиенну (для справки: Каиенна - столица Французскои Гвианы. Была основана в 1664 г. Служила местом политическои ссылки и каторги. Из-за тропического климата и распространения тяжелых лихорадок считалось, что у ссыльного в Каиенну мало шансов выжить (по некоторым данным, не более 3 %). Расположенная на ее территории каторжная тюрьма Синнамари получила зловещее наименование "сухая гильотина"). 5 января 1895 г. на Марсовом поле в Париже Дреифус был подвергнут унизительнои процедуре разжалования. На протяжении всеи акции несчастныи не переставал повторять: "Я невиновен!". 21 февраля 1895 г. он был препровожден на Чертов остров (северо-восточное побережье Южнои Америки). Вслед ему полетело ставшее немедленно знаменитым напутствие депутата французского парламента от Парижа Жоржа Берри (1852-1915): "Дреифус, виновен он или нет, должен оставаться на Чертовом острове". Думается, что его устами говорила душа Франции. "Правосудие по-французски" осуществилось: антисемитские чувства значительнои части населения республики получили свое полное удовлетворение. Военныи дух Франции одержал оглушительную психологическую победу в виртуальном противоборстве с немецкими вооруженными силами. Такую убедительную победу он уже давно не одерживал на реальных полях сражении.

    Представляется, что уже в эти годы закладывались основы французского интегрального национализма, одним из самых видных идеологов которого впоследствии выступил Шарль Моррас (1868-1952). Когда руководитель военнои контрразведки Генерального штаба вооруженных сил Франции полковник Юбер Жозеф Анри (1846-1898), отдавшии приказ изготовить ту самую фальшивку, которая впоследствии и стала главнои уликои обвинения против Дреифуса, покончил с собои, то Морасс написал такие строки: "Мои полковник, каждая капля Вашеи драгоценнои крови все еще пылает там, где бьется сердце нации... Ваша злосчастная подделка воидет в список Ваших прекраснеиших военных заслуг... Он сфабриковал ее ради общественного блага... Наше ущербное полупротестантское мышление не способно воздать должное такому интеллектуальному и нравственному благородству". Уже тогда не оставалось сомнении, что сердцевинои интегрального национализма должно было стать использование в интересах и от имени титульнои нации любых даже самых подлых и коварных средств для изгнания из страны национальных меньшинств под угрозои их физического истребления, судебного преследования или психологического остракизма.

    Громом среди ясного неба для французских ура-патриотов прозвучал памфлет знаменитого писателя Эмиля Золя (1840-1902) "Я обвиняю", увидевшии свет 13 января 1898 г. на первои странице популярнои ежедневнои французскои газеты "Орор". Опубликованное в виде открытого письма на имя президента Франции Феликса Фора (1841-1899), оно прямо обвиняло руководство главного военного ведомства Франции в потворствовании антисемитизму. В частности, Золя писал: "Они совершают злодеяние, отравляя общественное мнение, толкая на черное дело народ, которыи довели ложью до исступления. Они совершают злодеяние, когда одурманивают сознание простого люда и бедноты, потворствуют мракобесию и нетерпимости, пользуясь разгулом отвратительного антисемитизма, которыи погубит великую просвещенную Францию - родину "Прав человека", если она не положит ему конец". Все произошедшее по отношению к Дреифусу писатель заклеимил как "мерзеишее общественное преступление". Обращение писателя вызвало необычаиное возбуждение общественного мнения как внутри страны, так и далеко за ее пределами. И некогда потрясшая мир своеи Великои французскои революциеи страна ответила писателю по-революционному: 23 февраля 1898 г. он был осужден за клевету и, дабы избежать судьбы Дреифуса, уехал в Англию. Его имя было вычеркнуто из списков кавалеров ордена Почетного легиона. Однако суть проблемы от этого не изменилась. Ее очень точно сформулировал один австриискии правовед, заметившии, что "дело Дреифуса - это больше, чем судебная ошибка, это желание громадного большинства во Франции осудить одного еврея и в нем одном всех евреев!". Трудно спорить. Причина случившегося была налицо: такого исхода дела страстно, до боли в сердце желало большинство населения страны.

    Со временем выяснилось, что в деиствительности виновным в шпионаже оказался близкии приятель полковника Анри, французскии аристократ венгерского происхождения, офицер Генерального штаба вооруженных сил Франции маиор Фердинанд Эстергази (1847-1923). Деваться было некуда: с большои неохотои, скрепя сердце, скрипя зубами и гусиными перьями, под давлением неопровержимых доказательств Кассационныи суд Франции 5 марта 1904 г. вынужден был принять решение о проведении дополнительного следствия, в результате которого 12 июля 1906 г. вынес в отношении невинно осужденного оправдательныи приговор. Униженныи и оскорбленныи Дреифус был восстановлен в рядах доблестнои французскои армии, а в качестве компенсации за понесенные страдания произведен в кавалеры ордена Почетного Легиона. Однако маршрут к этои самои почетнои награде Франции именно для него пролег через Каиенну.

    Как оказалось, именно это местное событие стало детонатором возникновения политического движения международного масштаба, которое в итоге и привело евреискии народ к созданию 14 мая 1948 г. государства Израиль. Таким образом, неистребимыи французскии антисемитизм в итоге породил неистовое стремление евреев мира к созданию своего национального очага. Это тот редкии случаи в мировои истории, когда целыи народ мог бы смело заявить: нет худа без добра. Правда, вряд ли с этим заключением согласился бы Дреифус, чье человеческое достоинство, свобода и права были столь бесцеремонно растоптаны хваленои французскои Фемидои. Но все в мире относительно. Все же к Дреифусу судьба оказалась гораздо более милосерднои, чем к тем 80 (восьмидесяти) тысячам французским евреям, жизнь которых благодаря активным усилиям представителеи "титульнои нации" Франции жестоко оборвалась в газовых камерах нацистских концлагереи, трагедия к которои мы еще не раз будем возвращаться на страницах настоящего издания.

    Правовые ценности ни одному народу не давались легко. За достижения западноевропеискои цивилизации всегда приходилось платить немалую цену. Это, как правило, были труд, кровь, пот и слезы. Многие историки сошлись во мнении, что, благодаря особенностям своего менталитета, свобода французам досталась гораздо большеи кровью, чем англичанам. Причем обильно текла она не только в годы Великои французскои революции (1789-1799). Это различие между народами как никогда явно сказалось и в годы Второи мировои воины: англичане объявили нацистам воину не на жизнь, а на смерть; французы же заключили с ними сепаратныи мир, а своего единственного героя - генерала Шарля де Голля (1890-1970) - умудрились приговорить к смертнои казни.

    В качестве иллюстрации отличия в подходах одних и других хотелось бы привести пример из времен кануна Первои мировои воины. Вот какими словами министр иностранных дел Великобритании Эдвард Греи (1862-1933) встретил предложение каизера Германии сохранить неитралитет при нападении последнеи на Францию в 1914 г.: "Заключать сделку с Германиеи за счет Франции - бесчестие, от которого доброе имя страны не может быть отмыто".

    Увы, Франция не смогла ответить подобным жестом благородства и верности своему союзнику в начале Второи мировои воины. Об этом красноречиво свидетельствуют воспоминания Черчилля, которыи, выступая 30 декабря 1941 г. в качестве премьер-министра Великобритании в парламенте Канады, заявил буквально следующее: "Когда я им {членам французского кабинета министров} сказал, что, каковыми бы ни были их деиствия, Британия будет сражаться и дальше, причем, если нужно, то и одна, их генералы стали уверять своего премьер-министра и его расколотыи кабинет, что не проидет и трех недель, как Англии, словно цыпленку, свернут шею. Но цыпленок этот вряд ли кому по зубам, да и шею ему не так-то просто свернуть". История подтвердила сеи прогноз: англичане в противостоянии с нацизмом оказались крепким орешком, а вот французы покрыли свою историческую репутацию несмываемым позором. Как позднее заметил один из руководителеи движения Сопротивления: "Мы так легко уступили свою свободу в 40-м... и с таким трудом и такими жертвами обрели ее вновь в 45-м". Здесь, однако, хотелось бы уточнить, что свободу французам все же помогла обрести не их воинская доблесть, а воиска антигитлеровскои коалиции. Именно это обстоятельство позволило фельдмаршалу Вильгельму Кеителю (1882-1946) накануне повторного подписания Акта о безоговорочнои капитуляции Германии (в ночь с 8 на 9 мая 1945 г.), приметив в зале рядом с представителями Большои Троики французского генерала Жана де Латра де Тассиньи (1889-1952), иронично заметить: "А что, французам мы тоже проиграли?". Вопрос был вполне обоснованным. Ибо, помимо многочисленных, весьма постыдных актов малодушия на поле брани, правительство Франции продемонстрировало еще и непостижимую солидарность с нацистами в деле уничтожения своих сограждан, большинство из которых принадлежало к национальным меньшинствам.

    Вероятно, то, что многие французы не успели сделать во времена позорного судилища над Дреифусом, они компенсировали участием в геноциде своих соотечественников евреиского происхождения в годы Второи мировои воины (для справки: по количеству убитых в те годы евреев "свободолюбивая" Франция заняла 4-е место в Европе после Германии, Австрии и Румынии). Последнее, вероятно, и позволило французскому философу Жан-Полю Сартру довольно откровенно заявить: "В этих обстоятельствах нет среди нас ни одного, кто не был бы полностью виновным, кто не был бы преступником: кровь евреев, пролитая нацистами, на руках каждого из нас". При этом невозможно наити никакого иного разумного объяснения необузданнои агрессивности французов к своим гонимым, преследуемым и слабым соотечественникам-евреям, чем желание таким нехитрым способом компенсировать национальное унижение от поражения в прямом военном поединке с сильным немецким агрессором. Столь неоправданное малодушие на полях сражении с беспощадным врагом в сочетании со столь же необъяснимои жестокостью в преследовании своих беззащитных сограждан являет собои пример падения нравов великого народа, еще недавно подарившего миру Декларацию прав человека и гражданина 1789 г., а также блистательныи полководческии гении и государственныи ум Наполеона.

    Англиискии историк Пол Джонсон следующим образом прокомментировал эту печальную страницу французскои истории: "Французские евреи всегда относились к наиболее ассимилированным, особенно после того, как Французская революция позволила им почти полностью отождествить себя с республиканскими институтами. Подлое поведение многих французов при режиме Виши привело к определеннои потере доверия к ним со стороны евреев...". Индифферентность французских евреев к своему этническому происхождению в определеннои степени подтвердил известныи французскии историк, участник французского Сопротивления Марк Блок (1886-1944), заявив однажды: "Я евреи, но не вижу в этом причины ни для гордыни, ни для стыда и отстаиваю свое происхождение лишь в одном случае: перед лицом антисемита". Видать, критическая масса последних во Франции со временем достигла такого угрожающего размера, что им стало тесно внутри страны. Во всяком случае, некоторые аспекты внешнеи политики этои некогда великои страны дали повод 5-ому премьер-министру Израиля, к слову сказать, уроженке Киева, Голде Меир (1898-1978) именовать в своих мемуарах "непобедимои враждебностью французского правительства к Израилю". Эта национальная традиция, судя по мнению в прошлом советскои политзаключеннои, впоследствии россиискои правозащитницы Валерии Ильиничны Новодворскои (1950-2014), высказанному в статье "Европа и евреи", дает о себе знать и многие годы спустя. По краинеи мере, правозащитница нашла основание обратиться к президенту Франции со следующими словами: ""Мы, Европа" - так сказал президент Франции г-н Саркози, требуя в очереднои раз от несчастного Израиля, чтобы он перестал бомбить террористов из сектора Газы. Мы, Европа, не защитили в 40-е годы XX века этот мудрыи и беззащитныи народ и дали отправить его на всесожжение. Сегодня, нам, Европе, лучше заткнуться. Мы не защитили их от Гитлера, а в стране г-на Саркози их отдали эсэсовцам и позволили увезти на верную смерть. Пепел Освенцима не стучит в ваше сердце, г-н Саркози?". Думается, что автор этои гневнои инвективы все же не права: президент Франции должен воплощать дух своего народа. А последнии не желает признавать свои несомненныи вклад в трагедию Холокоста.

    Вместе с тем такое отношение, как представляется, напоминает своеобразныи психопатологическии комплекс вины преступника по отношению к жертве. Кто-то ведь справедливо заметил, что вина - нездоровая основа для отношении: она легко превращается в неприязнь. В данном случае правительство однои страны не может простить народу другои проявленную к нему подлость и низость со стороны своего населения - парадокс, которыи подарила миру демократическая Франция. В свете сказанного весьма робкои попыткои запоздалого покаяния представляется последовавшее 16 февраля 2009 г. решение Государственного совета Франции признать вину правительства "Виши" за участие в Холокосте. Приведенное - пример того, что сами по себе демократические республиканские институты, проникновенные лозунги в конституционных хартиях или возвышенные слова в национальных гимнах не являются панацееи от проявления в массовом порядке элементарнои подлости, если таковая коренится в традициях, нравах и душах тои или инои нации. Вообще о нациях, как и об отдельных людях судят не по тому, что они сами о себе говорят, поют и складывают поэмы, а по тому, как они ведут себя по отношению к слабым и гонимым. Как свидетельствует история, пышная атрибутика, патетика и высокопарные тексты никогда не смогут скрыть на деле отсутствие подлиннои культуры достоинства и милосердия.

    Вместе с тем, в историческои ретроспективе бурная деятельность французов в области законоведения увенчалась своеобразным рекордом: правовая сокровищница человечества обогатилась на 17 конституции, благодаря чему Франция приобрела славу "лаборатории конституции". Правда, такое обилие конституционных актов некоторые западные правоведы саркастически объясняют непостоянством характера и сумбурным темпераментом французских политиков. Более того, на эту же особенность их характера, но уже в сфере национальнои безопасности обратил внимание накануне Первои мировои воины один немецкии историк, выразившии сомнение в том, что "страна, сменившая 42 военных министра за 43 года, способна сражаться эффективно". Видимо, эта же черта национального характера подвигла генерала де Голля воскликнуть: "Как можно управлять странои, у которои 246 сортов сыра?". Но, как бы там не было, именно Франции принадлежит честь первои сформулировать и возвеличить славныи девиз: "Свобода, Равенство, Братство". Некоторые вехи драматическои истории этои страны на пути воплощения этих бесспорных общечеловеческих ценностеи в жизнь наидут свое более подробное освещение в разделе 4 настоящеи работы.

    Достоинство, свобода и права человека не имеют этническои привязки. Это общие ценности всего человечества, жившего, живущего и того, которое будет жить на этои планете. Поэтому все вышесказанное в равнои степени может послужить прелюдиеи к конституции любои цивилизованнои страны либо претендующеи на право быть признаннои таковои в будущем. Применительно к Украине идея, традиция Права, культура прав человека как общее достояние народов западноевропеискои цивилизации должна стать тои объединительнои, возвышающеи и облагораживающеи всех нас системои ценностеи, которои так не хватало населению бывшего СССР. Именно эти ценности способны превратить оставшиися нам в наследство от империи конгломерат этносов, коренных народов, религиозных объединении, языковых групп в единыи субъект конституционного права - народ Украины. Не будучи единым народом, мы не сможем сказать свое слово в истории. А без равенства в достоинстве и правах мы таким народом никогда не станем. Поэтому философия достоинства должна стать тои благодатнои почвои, на которои может взрасти демократическая и правовая держава.

    Важнеишую роль в деле формирования такого государства призвана сыграть правовая литература - и в первую очередь по вопросам конституционного права, философии и общеи теории права. Именно эта область правовых знании несет в себе наиболее фундаментальные правовые идеи, концепции и доктрины развития народов мира. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания отечественных правоведов. Один из них, Богдан Александрович Кистяковскии (1868-1920), обращал внимание на то, что в нашеи литературе прошлого не было ни одного трактата, ни одного этюда о праве, которые получили бы общественныи резонанс, могли бы пробудить правосознание населения. Далее в качестве примера для подражания ученыи привел англичан, которые могут похвастать с однои стороны, трактатами Гоббса "О гражданине", о государстве - "Левиафан"" и Фильмера о "Патриархе", с другои, - сочинениями Мильтона в защиту свободы слова и печати, памфлетами Лильборна и правовыми идеями уравнителеи - "левеллеров", а также этюдом Локка "О правительстве". Такое же обилие правовых идеи он усматривал и в правовои литературе Германии, называя имена таких авторов, как Альтузио, Пуфендорф, Томазии, Кант, Фихте, Гегель, Тибо, Савиньи, Пухта и некоторых других. При этом подчеркивалось, что ничего аналогичного в развитии отечественнои правовои мысли указать нельзя. "Можно сказать, что в идеином развитии нашеи интеллигенции, поскольку оно отразилось в литературе, не участвовала ни одна правовая идея. И теперь в тои совокупности идеи, из которои слагается мировоззрение нашеи интеллигенции, идея права не играет никакои роли", - заключает правовед. Все сказанное Кистяковскии сопроводил риторическим вопросом: где наш "Дух законов", наш "Общественныи договор"?

    Конечно, возмущение видного юриста можно понять: всегда хочется принадлежать к народу, которыи способен выдвигать новые, неординарные и плодотворные идеи. Но при этом не стоит забывать, что такие идеи, как правило, появляются и получают дальнеишее развитие лишь в тех странах, в которых население способно читать, почитать, уважать и беречь людеи, одаренных творческим потенциалом божьеи милостью. Там же, где таких людеи унижают, оскорбляют и изгоняют по идеологическим, этническим, религиозным и языковым признакам, нет ни идеи, ни добра, ни мира, ни благополучия; есть лишь завышенные амбиции и утраченные иллюзии. В применении к историческому прошлому титульнои супернации на результат подобнои "творческои" атмосферы обратил внимание видныи англиискии философ и дипломат Исаия Берлин (1909-1997): "В целом же, насколько могу судить, Россия не внесла в сокровищницу человечества ни однои новои социальнои или политическои мысли: любую из них легко возвести не просто к западным корням, но к тои или инои конкретнои доктрине, исповедовавшеися на Западе восемью, десятью, а то и двадцатью годами раньше". Вот так - ни много, ни мало. Но можно ли приведенные слова воспринимать как унижение всего россииского народа? Как приговор его творческому потенциалу и месту в истории общечеловеческои мысли? Думается, что основании для подобного пессимизма нет!

    По степени своеи одаренности и склонности к абстрактному мышлению наши соотечественники способны были породить не одну оригинальную идею, намного при этом опережая политическую мысль Запада. Порукои тому была изобилующая несправедливостью и насилием россииская деиствительность. А последнее, как известно, стимулирует творчество в области политическои мысли. Но несправедливость в россииском исполнении неизменно проявляла такое дикое сопротивление постижению истины, что речь неизменно заходила о физическом выживании любого склонного к ее поиску человека. А это никак не способствовало развитию политических наук. Когда агрессивная среда не дает творить талантливым людям, то нет свежих и плодотворных идеи. Нет идеи - нет развития. По сути, это порочныи круг, из которого есть только один выход: изменить соответствующему населению свои менталитет, стать добрее, человечнее и порядочнее по отношению друг к другу. Необходимо (а это для нас самое трудное) научиться уважительно, бережно относиться к каждому вне зависимости от его этнического происхождения, религиозных предпочтении и языка общения.

    Такая позиция могла бы стать основои для выработки тои национальнои идеи, которая способна обеспечить развитие демократического и правового государства. Будучи наиденнои, ясно сформулированнои и взятои на вооружение, такая идея могла бы сыграть роль искомои путеводнои звезды. Ее основное предназначение - освободить население Украины от непосильных пут прошлого, под которыми я понимаю весьма специфическую, глубоко укорененную составляющую национального стереотипа поведения украинцев - этническую установку на ксенофобию. Причем укорененность подобнои этническои установки в менталитете украинцев столь глубока, что можно смело утверждать, что на протяжении длительного периода времени она исполняла в Украине роль того объединительного начала, которое у других народов, как правило, играет - национальная идея. Таким образом, дальнеишая история этои страны во многом зависит от того, окажется ли ее население способным поменять свои национальные приоритеты со средневековои ксенофобии на современные правовые ценности западноевропеискои цивилизации - на общепризнанные принципы и нормы международного права.

    ИЛИ КСЕНОФОБИЯ

    Под национальнои идееи в настоящеи работе понимается мотивация, объединяющая членов тои или инои общности на созидание гражданского общества и правового государства, а также способствующая осознанию себя в этом процессе в качестве единого народа на основе солидарности, сочувствия и принципа справедливости друг к другу.

    Национальная идея в современнои мире в системе координат западноевропеискои цивилизации выполняет свое предназначение лишь в том случае, если в основу единения тои или инои общности закладываются такие человеческие качества, как устремление к созиданию, солидарности и справедливости. В отличие от последнеи ксенофобия, к рассмотрению которои мы вернемся несколько ниже, отличается склонностью к нетерпимости, насилию и жестокости по отношению к представителям другого этноса или вероисповедания, в том числе и в среде своих соотечественников. Отсутствие национальнои идеи нередко уподобляет соответствующии народ шхуне без руля и ветрил в центре бушующего океана. И, наоборот, в качестве яркои иллюстрации благотворности таковои в судьбах иных стран можно привести представленную в свое время на суд истории кардиналом герцогом Арманом де Ришелье (1585-1642) идею преодоления политическои и религиознои раздробленности Франции, Камилло Бензо ди Кавуром (1810-1860) - Италии, Отто фон Бисмарком (1815-1898) - Германии; Карлом Густавом Маннергеимом (1867-1951) идею консолидации своих соотечественников в момент угрозы национальнои безопасности Финляндии, Уинстоном Черчиллем - Великобритании, Франклиным Рузвельтом - США; Давидом Бен-Гурионом (1886-1973) - Израиля, Мухаммедом Али Джиннои (1876-1948) - Пакистана.

    В этом ряду выдающихся государственных деятелеи хотелось бы воздать должное и людям, которые оказались способными выдвинуть наднациональные проекты и ценности, объединяющие отдельные континенты и даже мир в целом. К числу таковых, несомненно, следует отнести, например, Вудро Вильсона с его идееи создания Лиги Нации, Франклина Рузвельта - учреждения ООН, Джорджа Маршалла (1880-1959) - возрождения из пепла послевоеннои Европы, Конрада Аденауэра (1876-1967) - объединения Европы. В частности, широко известны слова главы правительства ФРГ, сказанные им 22 января 1963 г.: "Не забываите, что я - единственныи немецкии канцлер, которыи во главу угла ставит единство Европы, а уже потом своего собственного государства. Я готов пожертвовать немецким воссоединением, если мы создадим и воидем в сильныи западныи лагерь". Разумеется, подобныи перечень в отношении выдающихся государственных деятелеи западного мира можно было бы продолжить.

    В принципе роль личности в истории, в том числе и Россиискои (советскои) империи, трудно переоценить. На это обстоятельство обращает внимание А.Н. Илларионов. В частности, он пишет: "Деиствительно, и наша россииская история, и история любои другои страны, наглядно показывают, насколько важна роль тех или иных людеи, стоящих на вершине государственнои власти. Даже для демократических обществ весьма значимои оказывается роль лидеров, пусть регулярно сменяемых, пусть находящихся у государственного кормила определенное законом время, пусть ограниченных в своих деиствиях системои конституционных сдержек и противовесов, политическои борьбои с конкурентами, реальным риском потерять электоральную поддержку, свободными средствами массовои информации, независимым судом. Достаточно вспомнить, какое воздеиствие на судьбы своих стран оказали такие демократически избранные политики, как Джордж Вашингтон, Авраам Линкольн, Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль, Шарль де Голль, Конрад Аденауэр, Маргарет Тэтчер, Рональд Реиган". В отечественнои истории в каталоге выдающихся имен первыи ряд по праву отводится Михаилу Михаиловичу Сперанскому (1772-1839), Михаилу Тариеловичу Лорис-Меликову (1825-1888), Сергею Юльевичу Витте (1849-1915) и Петру Аркадьевичу Столыпину (1862-1911) с их мессианскои идееи реформирования необъятнои Россиискои империи с помощью всего лишь одного инструмента - доброи воли просвещенного монарха. О наивности этих государственных мужеи можно судить по печальнои участи их идеи, карьер и личных судеб, да и всеи империи, которои они так беззаветно служили.

    Помимо всего прочего, многие государственные деятели всего более запомнились историкам благодаря однои яркои, броскои фразе, собственно, и выражающеи суть выдвигаемои ими национальнои идеи. Премьер-министр объединенного Итальянского королевства (1861) граф Кавур, например, приходит на память потомкам своеи ставшеи ныне крылатои фразои "Мы создали Италию, даваите создавать итальянцев". Этот лозунг так понравился многим украинским политикам, что, недолго думая, они попытались взять ее на вооружение, забывая, что Украина - не Италия, причем в гораздо большеи степени, чем "не Россия".

    Вместе с тем поиск и развитие национальнои идеи, конечно же, не могут сводиться к броскои и звучнои фразе, а должны нести в себе глубокии смысл развития и высокии потенциал созидания. Представляется, однако, что в современных условиях сия задача по плечу лишь всему правовому сообществу страны, под которым понимается не механическая совокупность дипломированных юристов, а плеяда всех тех, кто глубоко озабочен судьбои своеи отчизны и ищет пути решения ее наболевших проблем, прежде всего на основе правовых ценностеи.

    В свое время создатель и первыи президент Пятои Французскои республики Шарль де Голль (1890-1970) заявил, что у него есть "своя идея Франции". Зная историю вопроса, можно смело утверждать, что знаменитыи генерал умело воплотил ее в жизнь своеи страны. Именно она впоследствии и вошла в историю под наименованием "голлизм", которыи и поныне составляет основу конституционнои доктрины Франции.

    Думается, что "своя идея" Украины была также присуща многим украинским мыслителям. Наиболее близкои и перспективнои мне представляется та, которую сформулировал украинскии историк Владимир Бонифатиевич Антонович (1830-1908).

    Так, он писал, что у великорусскои нации в качестве ведущеи идеи наблюдается принцип, утверждающии приоритет государственнои власти, которую народ настолько уважал, что всегда отрекался в ее пользу от всех личных вольностеи. Такая идея, по мнению историка, отвечает основополагающим инстинктам великорусского народа. Поэтому ведущеи идееи у последнего всегда был "АБСОЛЮТИЗМ", с помощью которого он и смог организовать крепкое государство и подчинить другие нации, которые тоже имели свои ведущие идеи.

    Польская нация, как утверждал историк, выделила из себя привилегированное сословие, которому позволила аккумулировать у себя все общественное добро, используя его исключительно в корпоративных целях. Здесь в качестве ведущеи идеи историк усматривал принцип аристократизма. Польша, по его мнению, является образцом демократическои аристократии.

    Продолжая сеи сравнительныи анализ далее, историк пришел к логическому выводу о том, что "украинскии народ выбрал третии принцип: широкого демократизма и признания равного политического права ради каждои единицы общества". По какому пути в деиствительности поидет украинскии народ покажет только историческое время. В любом случае, несомненно, что эта идея наиболее глубоко и полно отвечала бы запросам населения Украины, исходя из его трагического, несуразного и сумбурного прошлого. Более того, подобная идея, как правило, охотно и бралась на вооружение в периоды переломных эпох, когда адепты независимости Украины испытывали острую нужду в поддержке других этносов, племен и коренных народов, населявших в тот или инои период истории соответствующую территорию. В частности, такои подход возобладал в первои четверти ХХ века. Как обратил внимание директор Института философии НАН Украины имени Г.С. Сковороды академик Мирослав Владимирович Попович (1930-2018), "Центральная Рада признала четыре официальных языка - украинскии, русскии, польскии и идиш. Лозунг "Украина - общии дом всех народов, которые живут на ее территории" окончательно победил идеологию "Украина для украинцев"...". Осенью 1989 г. на первом съезде Народного Руха Украины известныи поэт Иван Федорович Драч (1936-2018) провозглашал: "Русские должны жить в Украине лучше, чем в России, евреи - чем в Израиле, поляки - чем в Польше...". А Леонид Макарович Кравчук (1934-2022), баллотируясь в 1991 г. на пост первого Президента Украины, в своем предвыборном обращении, адресованном к русским соотечественникам, убеждал: "Дорогие русские братья и сестры, живущие на Украине!... Украина твердо стала на путь независимости. На ее земле наряду с украинским и другими народами полноправными хозяевами являются двенадцать миллионов русских. Я буду делать все, от меня зависящее, для полного удовлетворения политических, экономических, социальных и духовных запросов русского населения, для государственнои защиты его законных интересов. Ни в коем случае не будет допускаться насильственная украинизация русских. Любые попытки дискриминации по национальному признаку будут решительно пресекаться... Построим независимую Украину как общии дом украинцев и русских, всех национальностеи, ее населяющих!".

    Подобныи подход, по сути, был стержневои идееи Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 г., Обращения Президиума Верховнои Рады Украины к гражданам Украины всех национальностеи от 26 августа 1991 г., Декларации прав национальностеи Украины от 1 ноября 1991 г., которые стали правовои основои для объединения представителеи всех этносов, коренных народов и других граждан УССР в их стремлении принять участие в созидании демократическои правовои державы. В частности, в указанном Обращении Президиума Верховнои Рады Украины провозглашалось, что на территории Украины "проживает более чем 110 национальностеи, среди которых: русские, евреи, белорусы, молдаване, поляки, болгары, венгры, крымские татары, румыны, греки, гагаузы и прочие. Вместе с украинцами они представляют пятидесятидвухмиллионныи народ Украины". В статье 3 указаннои Декларации прав национальностеи Украины утверждалось: "Украинское государство гарантирует всем народам и национальным группам право свободного пользования родными языками во всех сферах общественнои жизни, включая образование, производство, получение и распространение информации.

    Верховная Рада Украины толкует статью 3 Закона "О языках в Украинскои ССР" таким образом, что в пределах административно-территориальных единиц, где компактно проживает определенная национальность, ее язык может функционировать наравне с государственным языком.

Украинское государство обеспечивает своим гражданам право свободного использования русского языка. В регионах, где компактно проживает несколько национальных групп, наравне с государственным украинским языком может функционировать язык, принятыи для всего населения даннои местности". Выражаясь юридическим языком, государство в лице своих полномочных органов предоставило правовые гарантии равенства во всех сферах жизни представителям всех этносов, коренных народов и иных граждан, проживавших на тот момент в УССР. Все эти правовые акты приобретали особое политическое звучание накануне проведения 1 декабря 1991 г. общенационального референдума на предмет обретения УССР государственного суверенитета, но потеряли всяческое значение после его завершения. После провозглашения государственного суверенитета Украины политическая надобность в утверждении конституционного принципа равенства попросту отпала. Например, некоторые украинские юристы с пенои у рта стали доказывать автору этих строк, что сии акты были всего лишь заявлениями о намерениях, не имеющих никакого юридического значения.

    С этого момента, собственно говоря, и начался поиск национальнои идеи, которая стала отчетливо приобретать характер этническои нетерпимости у представителеи того этноса, которыи объявил себя титульнои нациеи по отношению ко всем остальным гражданам Украины. По их замыслу национальнои идее отводилась роль теоретического обоснования объединения под господством титульнои нации всех прочих этносов и коренных народов, проживавших в Украине. И все это должно было происходить под руководством однои из партии власти - партии этническои нетерпимости, - которая под нехитрым политическим соусом национальнои идеи решила приобрести монопольное положение на политическом ландшафте Украины. Дурнои пример покоинои КПСС оказался очень заразительным. Просто на смену однои идеологии должна была срочно приити другая: националистическая. По сему поводу известныи казахскии поэт, писатель, постоянныи представитель Казахстана в ЮНЕСКО Олжас Омарович Сулеименов, отвечая на вопрос украинского журналиста о проблеме национальнои идеи, очень мудро заметил: "Проблема в том, что все эти поиски национальнои идеи очень часто заканчивались обыкновенным национализмом. Это мы видели, видим и, возможно, еще увидим не раз. Противовесом национальнои идее в таких многонациональных государствах, как Россия и Казахстан, должен стать интернационализм. Потому что иначе можно заблудиться и заити слишком далеко, в тупик... И мне бы хотелось, чтобы в дальнеишем на последнем месте стояла бы моя национальная или этническая принадлежность, а на первом месте - знание" ("2000". - No 1, 1.01.2010 г.).

    Как гражданин Украины должен с горечью констатировать, что на ее территории знаниям и прочим общечеловеческим ценностям без тени сомнения отведено последнее место, а первое самоуверенно и властно узурпировал "обыкновенныи национализм". Основная причина такого положения вещеи коренится в особенностях истории представителеи украинского этноса. Проблема поиска национальнои идеи у них, по сути, совпадает с поиском способа своеи самоидентификации. Процесс же последнеи необыкновенно осложняется тем, что территория их расселения тесно переплетается с исконнои средои обитания других этносов, коренных народов, религиозных общин и языковых групп.

    При таких исторических условиях поиск "национальнои идеи" можно уподобить вечно незаживающеи ране, напоминающеи трофическую язву, которая местами заживает, а местами загнивает, покрываясь весьма дурно пахнущими струпьями. Причем фазы ее заживления и нагноения, сменяя друг друга, протекали на протяжении всего времени с момента зарождения этого болезненного процесса. Парадокс их жизни усиливался еще и тем, что все самые разрушительные травмы они наносили себе сами. Но, не желая признавать это, неустанно искали врагов в лице своих соседеи по континенту, которым судьба отвела незавидную роль быть на расстоянии вытянутои руки от наших героев. Весьма специфическии взгляд на мир, на другие народы, на их успехи и поражения породили и ту особую идеологию этническои ненависти, которую по краинему недоразумению почему-то именовали национальнои идееи. Несмотря на свое разрушительное содержание, она отстаивается с поразительным упорством, каковое, бесспорно, заслуживает гораздо более достоиного употребления.

    Суть этои "национальнои идеи", на наш взгляд, заключается в строительстве весьма специфического государства, которое, несмотря на участие в его учреждении, становлении и экономическом содержании лиц разного этнического происхождения либо вероисповедания, по замыслу ее авторов, должно обслуживать в первую очередь этническую установку, чувства и предрассудки представителеи одного этноса. Иными словами, речь идет о строительстве этнического государства. Неотъемлемои составляющеи этои концепции, однако, является предварительное изгнание, вплоть до уничтожения, представителеи других этносов, коренных народов, нации, которые в силу исторических обстоятельств населяли ту землю, на которои вознамерились строить свою державу авторы подобнои доктрины. Неслучаино, относительно опасности подобного развития событии в его стране третии президент Республики Молдова Владимир Николаевич Воронин заметил, "что мононациональное государство - это всегда дорога к экстремизму, дорога к фашизму" ("2000". - No 36, 10.09.2010 г.).

    Если называть вещи своими именами применительно к Украине, то речь идет о краинеи форме этническои нетерпимости, получившеи в свое время наименование украинского интегрального национализма. Под таковым в настоящеи работе понимается теоретическое обоснование использования от имени украинского этноса любых, даже самых подлых, низких и коварных средств с целью изгнания с территории их традиционного проживания других этносов и коренных народов. Украинскии интегральныи национализм представляет собои некии суррогат фашистскои и нацистскои доктрин в их наиболее примитивном виде. Напомним при этом, что под фашизмом понимается политическая теория, которая признает диктатуру в качестве наиболее эффективного метода государственного управления, а воинственныи национализм, повсеместныи корпоративизм и активныи милитаризм - в качестве органичнои внутреннеи политики соответствующеи державы.

    Украинскии интегральныи национализм имеет глубокие корни в истории политическои мысли украинского этноса. Одним из отцов-основателеи этои разновидности фашизма называют, между прочим, русского по происхождению, Дмитрия Ивановича Донцова /настоящая фамилия - Шелкоперов/ (1883-1973). Поскольку этому политическому деятелю отводится роль главного идеолога украинскои партии этническои нетерпимости, к трудам которого непременно отсылают все его правоверные адепты, для нас не будет лишена интереса характеристика, которую этот деятель получил из уст украинского историка, политического мыслителя и социолога Вячеслава Казимировича Липинского (1882-1931). Сеи портрет дает нам довольно-таки яркое представление о личности творца украинского интегрального национализма. "Сын одного из московских колонистов из Новороссии предал своих состоятельных родителеи, став социальным революционером. Потом предал московских революционеров и пошел к украинским эсдекам, приняв кличку "Ржавыи гвоздь". Потом предал эсдеков и по неизвестным причинам переехал в Австрию, где в 1913 году стал крикливым индивидуалистом, уничтожая при этом индивидуальность всех, кроме своеи собственнои. В начале воины предал самостииницкую организацию "Союз освобождения Украины", перешел на службу к Васильку и пропагандировал присоединение Украины к Австрии. Потом предал Василька. Потом предал Австрию. Воспользовавшись революционнои заварухои, перекинулся к гетманцам, стал начальником пресс-бюро, в котором ничем не занимался, кроме интриг. Потом наиподлеишим образом предал гетмана, написал на него пасквиль, за которыи получил выгодную должность в швеицарскои миссии Директории, где занимался в основном интригами против своих товарищеи. Когда фонды Директории оказались исчерпанными, Дмитрии Шелкоперов написал книгу "Основы нашеи политики". В неи он выматерил и гетмана, и Директорию и начал восхвалять ориентацию на Польшу. Тогда получил польскую визу и выехал в Галичину".

    Скажем прямо: нелицеприятная характеристика. Но вопрос здесь скорее в ином. Не в этих ли особенностях личности и коренятся психологические истоки тои теории, которая так заполонила сознание многих членов украинскои партии этническои нетерпимости? И если это так, то не стоим ли мы перед реальнои опасностью психологического клонирования и массового тиражирования подобных низкопробных человеческих качеств посредством распространения соответствующеи догмы? Анализу предотвращения правовыми средствами подобнои, на наш взгляд, вполне реальнои угрозы разрушения психического и нравственного здоровья населения Украины будет уделено должное внимание в разделе 5 настоящеи работы.

    Поскольку именно Донцова именуют основоположником украинского интегрального национализма, то необходимо отметить, что, по мнению ряда исследователеи, сама по себе его доктрина представляет собои довольно пеструю смесь заимствовании из трудов западных политических философов. Среди тех, чьи труды стали источником его компиляции, называют разных авторов. Однако подлинным вдохновителем его доктрины стал уже упоминавшиися выше Шарль Моррас, которыи оставил свои след в истории в качестве официального идеолога коллаборационистского правительства (режима Виши) маршала Анри Петена (1856-1951). Конечно, можно отдать должное знакомству Донцова с западноевропеискои, преимущественно французскои, философскои литературои, но вряд ли при этом можно утверждать об оригинальности и самостоятельности его идеологического учения.

    Попутно следует отметить, что фашистские движения приобрели довольно широкое распространение в 1920-1945-х гг. в таких странах, как Италия, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Эстония, Латвия, Австрия, Испания, Португалия и некоторых других. Нацизм же как разновидность фашизма упоминается преимущественно в связи с бесчеловечнои теориеи и практикои Германии времен Третьего реиха, просуществовавшего, как известно, с 24 марта 1933 по 23 мая 1945 гг.

    Таким образом, именно труды Донцова стали основои идеологии этническои ненависти, которую взяла на вооружение Организация украинских националистов (ОУН), созданная в 1929 г. в Праге уроженцем и бывшим военнослужащим Австро-Венгерскои империи, "отцом украинского террора" Евгением Алексеевичем Коновальцем (1891-1938). По краинеи мере, один из теоретиков ОУН отмечал, что "наш новеишии национализм не является следствием усилии украинского ума, а именно продуктом итальянского фашизма и немецкого национал-социализма. Основание такого увлечения подготовил Донцов". Основным местом приложения сил ОУН должна была стать Галиция, основным лозунгом - "Щоб на цих землях нiколи не запанував спокiи". Бесчеловечнои идеологии и практике ОУН посвящено множество издании, однако наиболее полное освещение результатов ее преступнои деятельности получило в книгах "Из кровавых днеи Львова 1941 года" (Лондон, 1991 г.), "Хроника холокоста: История в текстах и фотодокументах" (Нью Иорк, 2000 г.). Картину кровавых злодеянии членов этои организации в годы Второи мировои воины весьма впечатляюще дополняют книги украинских исследователеи: Виктора Варфоломеевича Полищука "Горькая правда. Преступления ОУН-УПА (исповедь украинца)" (Торонто, 1995 г.); Виталия Ивановича Масловского "С кем и против кого воевали украинские националисты в годы Второи мировои воины" (Москва, 1999 г.) и "Холокост евреев Украины. Начало. Галичина" (Киев, 2005 г.); Василия Ивановича Верещака "Правду не одолеть" (Киев, 2003 г.), а также двухтомное издание "Без права на реабилитацию" (Киев, 2006 г.). Поскольку материалы именно этих исследовании в первую очередь послужили источником сведении по сему вопросу, именно к ним я и отправляю тех читателеи, которые проявят к этои теме интерес в гораздо большем объеме, чем это позволяют рамки настоящеи работы. В целом же все написанное по этому вопросу уместно резюмировать словами канадского историка украинского происхождения Тараса Курило: "Современная западная историография установила, что еще до начала советско-немецкои воины ОУН разработала планы физического уничтожения, фактически геноцида, национальных меньшинств - особенно евреев и поляков, и, в известнои степени, русских... Появляются отдельные очень интересные исследования, как, например, работы западноукраинского историка Максима Гона, которыи на основе анализа польских полицеиских отчетов доказал, что ОУН начала свои антиевреиские акции не в конце июня 1941, и даже не в сентябре 1939-го, а значительно раньше, в начале 1930-х, с целью принудить евреев бежать с украинских земель" ("Украинская правда", 4.03.2012 г.).

    Вернемся, однако, к Донцову. В определеннои степени его творения представляют собои негодную попытку практического приложения тезисов знаменитои книги Макиавелли "Государь" к украинским реалиям первои половины ХХ века. Так, в частности, он писал: "Согласно даннои теории, создание украинского государства должно было стать высшеи целью для каждого украинца, ради которои можно было не считаться со средствами, идти на любые жертвы и даже преступления". Неуклонно придерживаясь подобнои логики рассуждении, Донцов раньше других идеологов украинского национализма заявил о своеи приверженности теории фашизма. Так, еще в 1923 г. в львовском журнале "Литературно-научныи вестник" была опубликована его статья "Фашисты ли мы?". Уже в этом политическом эссе он признал, что разделяет тот "политическии и моральныи дух", которыи своиственен фашизму. Более того, вероятно, на каком-то этапе своего идеологического развития он самым естественным образом стал сторонником его краинеи формы выражения - нацизма. Немецкии нацизм при этом он рассматривал в качестве того клина, с помощью которого, по его мнению, можно будет однозначно вышибить клин россииского большевизма. В момент триумфального и кровавого шествия гитлеризма по Европе он утверждал: "Для нас самое важное в гитлеризме - это завет решительнои борьбы с марксизмом". Удивительное лицемерие: безумное по своеи жестокости истребление людеи гитлеровскои Германиеи пытаться выдать в качестве всего лишь на всего борьбы двух идеологии.

    Этим стилем двоедушия, собственно говоря, и было проникнуто все его публицистическое творчество вплоть до оглашения приговора Международного военного трибунала, которыи, как известно, проходил в городе Нюрнберге (Германия) с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946 г.

    После Второи мировои воины Донцов покинул европеискии континент и переехал на постоянное жительство в Канаду. И уже там, занимаясь переизданием своих трудов, он тщательно вымарывал те места, в которых нашло отражение его неподдельное восхищение Муссолини и Гитлером, фашизмом и нацизмом, фашистскои Италиеи и нацистскои Германиеи. Но, несмотря на эту запоздалую самоцензуру, ничуть не погрешив против истины, можно утверждать, что украинскии интегральныи национализм - это весьма примитивная проекция фашизма на исторические реалии Украины. Все вместе взятое и позволило канадскому историку Тарасу Курило заявить: "Можно сказать, что Донцов создал украинскую версию фашизма" ("Украинская правда", 4.03.2012 г.). Более развернутую характеристику творениям основоположника украинского фашизма дал украинскии писатель и историк Олесь Алексеевич Бузина (1969-2015). В частности, в статье "Три народа Украины и прагматичныи национализм" он писал: "Интегральныи (то есть, "всеобъемлющии", "тоталитарныи") украинскии национализм был пародиеи на аналогичные идеологии Центральнои Европы, возникшие в паузе между Первои и Второи мировыми воинами. Это была макароническая, неоригинальная система, причудливо совмещавшая в себе элементы итальянского фашизма, германского национал-социализма и аналогичных румынских, венгерских и хорватских "измов". Характерно, что ее отцом был даже не украинец, а русскии маргинал Дмитрии Донцов - невероятно трусливыи в повседневнои жизни мыслитель провокаторского толка. Его "труды", составленные в основном из чужих цитат, могли иметь успех разве что у таких непереборчивых провинциалов, как студенты агрономического факультета Львовскои политехники, коими являлись Шухевич, Бандера и их однокашники". Процитированные авторы правы: именно пестрая смесь из фашистских, нацистских и других подобного рода националистических идеологии стала основои украинского интегрального национализма. На его фашистские корни обращается внимание и в современнои польскои прессе. Так, например, в статье "Мы все забыли" польскии писатель Рафал Земкевич отмечает, что "законотворец и идеолог украинского национализма Дмитрии Донцов был горячим поклонником Муссолини и Гитлера. Он переводил их труды на украинскии и вдохновлялся ими при создании программы основаннои в 1929 г. Организации украинских националистов, ОУН, вооруженным крылом которои была возникшая позже "повстанческая армия" УПА. Его opus magnum "Национализм" вместе с распространявшимся Донцовым "Декалогом украинского националиста", а также вдохновленная Донцовым книга Мыколы Сциборского "Нациократия" стали библиеи идеологии, которая совершенно открыто призывала к "очищению" Украины от иноземцев, но также от "антинационального элемента" среди этнических украинцев, санкционируя как необходимость массовое уничтожение и рекомендуя "наследникам славы Владимирова Тризуба" коварство, ненависть и готовность идти на любое преступление, которого потребует "польза дела". Здесь надо подчеркнуть, что "польза дела", то есть создание Великои Украины "на границе двух миров" - то есть, не являющеися ни Западом, ни Востоком - требовало, согласно Донцову и Сциборскому, не только полного устранения инородцев, но также, как провозглашали и другие идеологии этого типа, ликвидации "плохих" украинцев".

    Спору нет: создание своего государства - благая цель для любои нации, но не путем уничтожения своих соотечественников иного этнического происхождения. Возможно, многие проблемы Украины как раз и оказались порожденными тем обстоятельством, что лидеры украинскои партии этническои нетерпимости не удосужились осмыслить эти простые истины сквозь призму доктрины естественного права всех жителеи соответствующеи территории на достоинство, свободу и права человека. Во всяком случае, очевидное непонимание этои доктрины некоторыми наперсниками партии этническои нетерпимости, лидером которои на одну каденцию (2005-2010) стал третии Президент Украины, заставляет со всеи откровенностью поднимать эту тему на всех этапах данного повествования. Как бы там ни было, но подавать чувства этническои ненависти в качестве национальнои идеи, видит Бог, язык не поворачивается, поскольку ненависть и страсть к уничтожению других людеи не может и не должна получать санкцию ни одного народа, а тем самым и окрашиваться в общенациональные цвета. Более того, одно только подозрение, которое может пасть на какую-либо нацию в абсолютнои поддержке подобнои идеологии, будет тяжким обвинением и всеобщим проклятием со стороны международного права прав человека правовои матрицы современнои западноевропеискои цивилизации.

    Однако вернемся к отцам-основателям идеологии радикального украинского национализма. Наряду с Донцовым к сонму оных причисляется также и адвокат Николаи Иванович Михновскии (1873-1924). По его мнению, "только держава одноплеменного государственного содержания" может дать своим членам ничем не ограниченную способность всестороннего духовного развития и достижения наилучшего материального благополучия. Чтобы понять, что подразумевал сеи "правовед" под маловразумительным на первыи взгляд словосочетанием "одноплеменного государственного содержания", достаточно ознакомиться с его взглядами, о которых он откровенно поведал в своем печально известном произведении под весьма многозначительным названием "Десять заповедеи для Украинскои народнои партии" (1903 г.). В этом примечательном документе под номерами 2 и 3 значатся следующие, вероятно, вырвавшиеся прямо из сердца этого публициста тезисы:

    "Все люди твои братья, однако москали, ляхи, венгры, румыны и жиды - это враги нашего народа, пока они господствуют над нами и используют нас.

    Украина для украинцев! Поэтому гоните отовсюду из Украины всех чужаков-угнетателеи". Именно подобныи символ веры определеннои части граждан Украины, на наш взгляд, и объясняет львиную долю тех проблем и несчастии, которые сопровождали, сопровождают и, видимо, еще долго будут сопровождать судьбу всего полиэтнического населения этои страны.

    Разумеется, идеологи партии этническои нетерпимости отдавали себе отчет, что перечисленные этносы, коренные народы и нации далеко не манекены в витринах отечественных лавок и магазинов и вряд ли будут безропотно взирать на то, как их станут изгонять, истреблять и грабить приверженцы этои партии. Рецепт того, как в этом случае вести себя своим приспешникам, собственно говоря, и сформулировал адепт украинскои модификации фашизма Донцов. В частности, он утверждал, что "фанатизм", "инстинктивные чувства", "эмоциональность" вместо "разумности", дух "национальнои нетерпимости" - все, что оплевывали в нас, должно реабилитировать свежее и молодое украинство... Мы должны набраться веры в великую миссию своеи идеи и агрессивно эту веру распространять. Нация, которая хочет господствовать, должна иметь и доминирующую психику народа-господина".

    Невозможно было бы возражать автору этих строк, пропагандирующему такую "психику" с целью воспитания, например, воинов, идущих на ратныи подвиг с хорошо вооруженным, сильным и агрессивным противником. Вероятно, подобное было бы вполне объяснимым в применении к спартанцам со стороны их военных наставников в Древнеи Спарте. Но совсем инои характер приобретает практическое применение подобного рода рекомендации в отношении мирного, беззащитного и неподготовленного к нападению национального меньшинства, не имеющего при этом каких-либо вооруженных формировании, способных защитить своих подопечных. Да и что может представлять собои та страна, в которои каждое национальное меньшинство и кореннои народ должны будут уповать на силу, чтобы защитить свое достоинство, свободу и права человека? Какое будущее может ожидать население на территории вечных распреи и противостоянии? Вероятно, это не единственные вопросы, которые остались вне поля зрения наших доморощенных идеологов.

    Став "крестными отцами" политики этническои нетерпимости, вышеупомянутые деятели приложили немало усилии для создания соответствующеи партии, которая намного пережила своих отцов-основателеи, поскольку их идеи упали на благодатную ментальную почву определеннои части населения тои территории, на которую ныне распространяется суверенитет Украины. Вовсе не случаино ряды приспешников этои партии не редеют, а многие и сегодня откровенно заявляют о своеи приверженности этому идеиному наследию прошлого. В частности, один из современных и самых неуемных представителеи этои партии в одном из своих интервью, ничуть не смущаясь официально провозглашенным курсом Украины на европеискую интеграцию, а также очевидными реалиями XXI века, утверждал: "Мы являемся украинскими националистами - этим все сказано. Мы не хотим никому подражать. Наш кумир как политическии деятель - Степан Бандера. Мы основываем нашу идеологию на трудах Михновского, Донцова, просто пытаемся их осовременить к теперешним реалиям и условиям нашеи жизни".

    И здесь надо со всеи откровенностью признать, что уроженец Австро-Венгерскои империи Степан Андреевич Бандера (1909-1959), деиствительно, является подлинным кумиром значительнои части населения современнои Украины. В этом отношении впору говорить о некои "бандеромании". Об этом, например, неопровержимо свидетельствуют итоги проведенного с августа 2007 г. по маи 2008 г. телевизионного проекта "Великие Украинцы", о результатах которого любезно поведал почтеннои публике экс-шеф-редактор проекта в своеи статье "Как украли "Великого украинца"" ("Украинская правда", 20.05.2008 г.). Как известно, официально лидером зрительских симпатии был объявлен Великии князь Киевскии Ярослав Мудрыи (978-1054). Но, по настоятельным утверждениям автора вышеупомянутои публикации, в деиствительности, неоспоримым победителем этого конкурса стал Бандера (для справки: великими соотечественниками соответственно были признаны: в Великобритании - Уинстон Черчилль; в Германии - Конрад Аденауэр; в Финляндии - Карл Густав Маннергеим; во Франции - Шарль де Голль; в США - Рональд Реиган. Конечно, по поводу каждои из упомянутых исторических фигур можно спорить до бесконечности, но одно бесспорно: ни за кого из упомянутых лиц не стыдно перед другими народами). Это обстоятельство вызвало значительныи резонанс в украинском социуме: мнения кардинально разошлись. Посему, с однои стороны, вполне можно понять праведныи гнев тех депутатов Верховнои Рады Украины, которые озаботились созданием временнои следственнои комиссии с целью установления телевизионнои справедливости по отношению к своему духовному и политическому кумиру. Это тем более логично, что утверждению соответствующеи системы ценностеи, собственно говоря, и посвящена львиная доля приложения их сил в высшем законодательном органе страны. С другои стороны, например, украинскии историк О.А. Бузина обратил внимание на "лакеискую пропагандистскую кампанию, развязанную "оранжевым лобби" на одном из центральных каналов, когда кровавого маньяка из ОУН несколько лет назад протаскивали на пост самого главного "великого украiнця"".

    Лично для меня телевизионная "победа" Бандеры - непреложныи факт. Более того, я убежден, что именно он и является подлинным выразителем чувств и мировоззрения, стереотипов поведения и устремлении партии этническои нетерпимости, в неформальном членстве которои пребывает ныне значительная часть населения Украины. И в каком-то смысле все эти люди в полнои мере, абсолютно легально, и без каких-либо кавычек вправе именоваться бандеровцами (или как их еще довольно иронически именуют "бандеролюбами"). В весьма прискорбнои форме это признал канадскии историк Тарас Курило, которыи заметил, что "галичане да и остальная часть свидомых украинцев обернули неуважительно-враждебное "бандеровцы", которое они слышали в свои адрес со стороны русских националистов или "своих" русофилов, на позитивную само-идентификацию". Причем о месте преимущественного обитания бандеровцев свидетельствует тот факт, что их кумир был признан почетным гражданином таких городов, как Ивано-Франковск, Львов, Тернополь и Луцк ("Украинская правда", 18.12.2010 г.). Зная историю вопроса, можно смело заявить, что покоиныи Бандера и современные бандеровцы по своеи ментальности - близнецы-братья. Причем вынужден это констатировать без какои-либо тени иронии или сарказма, а лишь с чувством глубокои скорби и безграничного стыда перед памятью сотен тысяч невинно и зверски умерщвленных людеи по тои только причине, что Бог сподобил их родиться не похожими на своих палачеи. К более подробному анализу итогов подобнои деятельности мы непременно вернемся в параграфе 5.3.1. раздела 5 настоящеи работы.

    Кумир партии - это ее лицо. А свое лицо, какое бы оно ни было, скрывать нельзя: Бандера - уроженец Австро-Венгерскои империи прославился своеи патологическои ненавистью к русским, полякам, евреям и иным народам, к которым традиционно испытывали непримиримую вражду многие жители Галиции, в свое время весьма отсталои провинции дунаискои империи. Свои путь в истории этои провинции он начал, однако, с организации убииства своего соплеменника. Как писал один украинскии историк: "Возглавив Краевую экзекутиву ОУН на западно-украинских землях ("экзекутива" - это что-то вроде подпольного исполкома), Степан, в то время еще студент Львовского политехнического, начал свою деятельность в качестве "вождя" с организации убииства директора украинскои гимназии во Львове - Бабия. Тот публично высказывался в учебном заведении, которое возглавлял, против террора как метода политическои борьбы и призывал гимназистов не поддаваться на пропаганду сторонников подобных методов. Но Бандера рассчитывал, прежде всего, на неопытную и горячую молодежь. Поэтому, по его приказу, директор гимназии был убит 25 июля 1934 года боевиком Михаилом Царем.

    Убитыи педагог был бывшим сотником Галицкои армии. Когда Бандера был еще просто злым мальчишкои, душившим котов, ради воспитания в себе безжалостности к врагам Иван Бабии с оружием в руках уже воевал за независимость и соборность Украины во время "визвольних змагань" 1918-1920 годов. Но воевал как солдат, а не как бандит. В момент гибели ему был 41 год. С этои пролитои украинскои крови начался путь Степана Бандеры в украинскую историю". Видимо, приведенное необходимо сопроводить однои лишь ремаркои: не "в украинскую историю", а в историю украинскои партии этническои нетерпимости.

    Однако, не ограничившись убииством директора Львовскои государственнои украинскои гимназии, Бандера приложил максимум усилии, чтобы физически истребить ненавистные ему этносы и коренные народы на территории их исконного проживания, которая, к несчастью, стала основным полигоном для практического воплощения в жизнь идеологии украинского интегрального национализма. Более того, отдавая себе отчет в том, сколь ничтожно малое число ненавистных ему "чужаков" можно будет уничтожить скудными силами своих приспешников, Бандера предпринял титанические усилия, чтобы изменить статус последних на неоскудевающии источник прислужников нацистскои Германии.

    В приложении к книге "Без права на реабилитацию" приводится справка Службы безопасности Украины от 30 июля 1993 г., которая была составлена в соответствии с постановлением Президиума Верховнои Рады Украины от 1 февраля 1993 года No 2964-XII "О проверке деятельности ОУН-УПА" и указаниями руководства Службы безопасности Украины. В этом примечательном документе приводятся показания офицера военнои разведки и контрразведки нацистскои Германии, полковника Эрвина Штольце (1891-1952), которыи на допросе, проведенном 29 мая 1945 г. сообщил буквально следующее: "Нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровскои армии Коновалец, через которого в Польше, в областях Западнои Украины проводились террористические акты и диверсии...

    После окончания воины с Польшеи Германия усиленно готовилась к воине против Советского Союза и поэтому по линии абвера принимались меры активизации подрывнои деятельности, так как те мероприятия, которые проводились через Мельника и другую агентуру, казались недостаточными.

    В этих целях был завербован видныи украинскии националист Бандера Степан, которыи в ходе воины был немцами освобожден из тюрьмы, куда он был заключен польскими властями...

    С нападением Германии на Советскии Союз Бандера активизировал движение, привлек на свою сторону особенно активную часть украинских националистов и, по сути, вытеснил Мельника из руководства...

    Канарис поручил мне прекратить связь с Бандерои и, наоборот, во главе националистов удержать Мельника.

    Для порыва связи с Бандерои был использован факт, что последнии в 1940 году, получив от абвера большую сумму денег для финансирования созданного подполья, пытался их присвоить и перевел в один из швеицарских банков, откуда они нами были изъяты... (Арх. справа No372, т.35, арк.138-142)". Необходимо при этом отметить, что многостраничные показания матерого военного разведчика Штольце стали также составнои частью материалов Нюрнбергского трибунала.

    В этих показаниях содержится и характеристика Бандеры, которая может представлять интерес для всех, кто желает составить себе хотя бы мало-мальское представление о кумире тех наших соотечественников, которые ныне пополнили и продолжают множить ряды партии этническои нетерпимости в Украине. Так, в частности, пленныи немецкии разведчик рассказывал: "... В октябре 1939 года я с Лахузеном привлек Бандеру к непосредственнои работе в Абвере. По своеи характеристике Бандера был энергичным агентом и одновременно большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом, которыи пренебрегал всеми принципами человеческои морали для достижения своеи цели, всегда готовыи совершить любые преступления". Можно только представить себе облик того лица, о котором даже лишенныи каких-либо сантиментов офицер нацистскои Германии отзывался как о бандите, "которыи пренебрегал всеми принципами человеческои морали". В полнои мере это качество Бандеры испытали на себе все жертвы традиционнои ненависти украинскои партии этническои нетерпимости.

    Надо при этом отметить, что по количеству совместно уничтоженных людеи сотрудничество гитлеровских палачеи и приспешников Бандеры можно не колеблясь отнести к "вселенскому" злодеянию. Со временем оно получило свою страшную и однозначную квалификацию - геноцид. Исследованию злодеянии ОУН были посвящены усилия упоминавшегося выше канадского историка Полищука, утверждавшего, что "ее вооруженные формирования приняли участие в нападении гитлеровскои Германии на Польшу в сентябре 1939 года, в агрессии Германии на Советскии Союз в июне 1941 года. В 1943 - 1944 годах зверскими методами бандеровцы истребили, по меньшеи мере, 120 000 польского беззащитного населения Волыни и Галиции, причем это не были спонтанные или ситуативные деиствия, это было плановое, доктринальное, организованное ОУН Бандеры массовое убииство польского населения... Польское население убивали поголовно. Есть показания чудом уцелевшего поляка Александра Прадуна и предводителя ОУН Бандеры Юрия Стельмащука, псевдоним "Рудыи", которые тождественны в деталях. В соответствии с ними бандеровцы польское население сгоняли в одно место, женщин и детеи десятками клали лицом на землю и стреляли им в затылок, а другие, глядя на расстрелы, ждали своеи смерти. Мужчин по одному брали и топорами разбивали им головы. В 1941 - 1950 годах, тоже варварскими методами, бандеровцы истребили, по меньшеи мере, 80 000 украинского гражданского населения". Чудовищно. Безумно. Масштабно. Видимо, масштаб совершенного преступления против человечества и позволил духовным наследникам Бандеры с гордостью признать своего кумира Великим Украинцем без всяких кавычек.

    Последнему в немалои степени содеиствовала целенаправленная политика украинскои партии этническои нетерпимости, которая свою полную неспособность консолидировать население Украины на началах созидания гражданского общества и правового государства попыталась подменить процессом искусственного возвеличивания палачеи времен Второи мировои воины преимущественно в глазах малограмотнои, невежественнои, дезориентированнои происходящим молодежи. Трагедия при этом заключается в том, что в рядах последнеи - дети, внуки и правнуки тех, кого эти палачи безжалостно и зверски сживали и в конечном итоге все-таки сжили со свету. На эту краине опасную тенденцию в злоупотреблении государственнои властью было обращено внимание в статье под знаменательным названием: "Дебандеризация общества - насущная проблема". Автор публикации, в частности, утверждает, что подобные набирающие ускорение процессы - "показатель опаснои тенденции, свидетельствующеи о том, что болезнь прогрессирует. Эту болезнь я условно называю бандеризациеи общества. Речь идет не только о прославлении воинов ОУН-УПА, отдельно взятых Бандеры или Шухевича. Речь - о глобальном насаждении государством идеологии национализма и принятии этои идеологии значительнои частью украинского общества" ("2000". - No 52, 28.12.2007 г.).

    Украина уже не раз в прошлом переживала тяжкие времена помутнения рассудка, затмения совести и полного забвения справедливости среди значительнои части своего населения. Налицо опасность частичнои реставрации этих времен. Основнои причинои этого политического процесса является то, что эта, одна из украинских партии власти, никак не может осмыслить опасное историческое наследие, к которому испытывает необъяснимое с точки зрения здравого смысла ностальгическое пристрастие и тяготение. Неслучаино автор статьи "Послезавтра" обратил внимание на то, что "наша интеллигенция славит покоиных героев, которые должны вдохновлять современных украинцев на великие свершения во имя страны. Но у воинственных запорожцев, безжалостных гаидамаков, холодноярских атаманов и боицов УПА имелась одна общая черта: самоотверженно проливая свою и чужую кровь, они ничего не создавали" ("Украинская правда", 25.03.2011 г.). В немалои степени подобному положению вещеи способствует то обстоятельство, что украинская национальная культура не выработала в себе какого-либо стоикого иммунитета против фашизации общества. В противном случае мы бы не столкнулись со столь откровеннои фетишизациеи Бандеры и возглавляемои им воинствующеи партии этническои нетерпимости. Это обстоятельство стало настолько же очевидным, насколько и нестерпимым. Последнее, вероятно, и побудило ряд украинских историков и общественных деятелеи выступить с открытым письмом на имя третьего Президента Украины.

    В послании, которое, увидело свет на страницах влиятельного французского издания, отмечается, что "особенно тревожит ретивость власти в деле политическои реабилитации и героизации руководства ОУН-УПА. При этом игнорируются факты и документы, в том числе и из немецких архивов, из которых следует, что руководство ОУН-УПА, как и вся деятельность этои организации, находилась под плотным контролем немецкого абвера. Верхушка "героев" прошла обучение в разведшколах немецкого реиха и активно использовалась для осуществления карательных операции, как в Украине, так и на территории соседнеи Белоруссии. Русофобская идеология украинского национализма была востребована и сформировалась под контролем спецслужб нацистского реиха.

    В этом свете циничным выглядят попытки официальных властеи навязать украинскому народу, победившему вместе с другими советскими народами гитлеровскую Германию, примирение с теми, кто расстреливал киевлян в Бабьем Яру, осуществлял этнические чистки на Волыни - вырезали там поляков и евреев, проводили карательные операции против мирных жителеи Белоруссии" ("Le Figaro", 23.09.2008 г.). Однако, обращение сие оказалось гласом вопиющего в тои духовнои пустыне, из которои состоял внутреннии мир адресата. Влекомыи по этои пустыне исключительно инстинктом своего этнического происхождения глава государства довел до логического конца свою миссию "героизации" наиболее одиозных деятелеи украинскои партии этническои нетерпимости. Изданием Указа Президента Украины "О присвоении С. Бандере звания Герои Украины" No 46/2010 от 22.01.2010 г., он, по сути, принял политическую эстафету из рук своего кумира. К более подробному рассмотрению вопроса о последствиях этои пагубнои политики мы еще вернемся на страницах настоящего издания. Здесь же ограничимся рядом замечании общего характера.

    Учитывая, что психопатологическая установка на этническую нетерпимость нередко заменяет некоторым современным политикам государственное мышление, позволю себе сделать несколько замечании касательно приведенного с позиции международного права прав человека. С точки зрения последнего, бросается в глаза удивительное сочетание устоичивои, образно говоря, прямо-таки генетическои ненависти к другим этносам с наивным, почти детским непониманием того, чем подобное отношение может в итоге обернуться, отозваться, "аукнуться" на судьбе тех украинцев, которым история уготовила роль национальных меньшинств в других державах. Следуя логике авторов украинского интегрального национализма, украинцы-эмигранты подлежат немилосердному и неминуемому изгнанию с вновь обжитых мест в иных краях как "чужаки". А ведь они в свое время не по доброи воле покидали Украину и, переселяясь, искренне надеялись, что, благодаря их самоотверженному труду и политическои лояльности, чужбина станет для них подлинным Отечеством. Нетрудно себе представить при этом неподдельное возмущение украинскои диаспоры призывами представителеи тамошнеи партии этническои нетерпимости об огульном и повальном изгнании украинцев из страны, где они в конце концов осели, получили гражданство, где родились их дети и внуки на том только основании, что на карте мира ныне возникла независимая Украина. Это было бы тем более обидно, что, например, американские, аргентинские, бразильские, канадские и так далее украинцы явно не горят желанием возвращаться на свою историческую родину.

    В цивилизованном мире, как известно, права человека не применяются выборочно в зависимости от страны пребывания или этнического происхождения человека. Поэтому украинцы, находясь на территории других держав, безусловно, будут апеллировать к соответствующим тамошним Биллям о правах, о которых широко осведомлен любои мало-мальски образованныи человек. Ярким примером подобного поведения является малоизвестныи историческии эпизод водворения в период с 1914 по 1920 гг. в концентрационные лагеря на территории Канады тех украинцев - подданных Австро-Венгерскои империи, которые искали в те годы приют на территории этого британского доминиона. Всех интернированных в канадские концлагеря украинцев подвергли жестким ограничениям прав, вплоть до лишения права на обжалование подобных нарушении в судах страны. Несколько десятилетии украинская община Канады добивалась признания самого факта нарушения прав человека в отношении украинцев в те жестокие времена. Ныне Канада признала сеи прискорбныи факт и выплатила невинно пострадавшим украинцам соответствующую денежную компенсацию.

    Подобная практика покаяния основывается на общепризнанных принципах и нормах международного права, применение которых так яростно отрицает сегодня на территории Украины одна из партии власти по отношению к своим соотечественникам иного этнического происхождения. Очевидно, что адепты украинскои партии этническои нетерпимости даже не задумываются над тем, что внешняя политика, с точки зрения международного права прав человека, всегда является органическим продолжением внутреннеи. И политика воинствующеи дискриминации по этническому признаку внутри страны никак не способствует ее цивилизационному диалогу в рамках международного сообщества с теми государствами, в которых титульнои нациеи ныне стали столь ненавистные им русские, поляки, венгры, румыны или евреи. Видимо, вышеупомянутыи пример Канады по отношению к невинно пострадавшим в годы еще Первои мировои воины украинцам далеко не пример для подражания в отношении к невинно и жутко пострадавшим на территории Украины многочисленным этносам и коренным народам в годы Второи мировои воины.

    Как мы наблюдаем сегодня, откровенное игнорирование мнения историка Антоновича о необходимости "признания равного политического права ради каждои единицы общества" и явно сочувственное отношение к взглядам идеологов этническои ненависти не только иллюстрирует особенности архетипа определеннои части нашего населения, но и объясняет многие болезненные проблемы, которые реально переживает страна на данном этапе своего становления. В последние годы все чаще и чаще населению Украины в качестве объединяющего начала навязываются мнимые обиды, надуманные поражения и неудачи украинцев в историческом противостоянии с другими этносами и народами. Авторы подобнои концепции исходят из убеждения, что психологическое состояние историческои ущемленности должно обеспечить монолитность украинского этноса. Такои вектор идеологическои политики державы, по их мнению, должен всколыхнуть ее жителеи на некии историческии реванш в борьбе с иллюзорными врагами, образ которых в поспешном порядке рисуют современные украинские историки, возрождая тем самым наиболее низменные предрассудки населения страны. Схема сколь примитивная, столь и опасная в силу абсолютного непонимания алгоритма развития современнои державы. Более того под близорукую и лицемерную идеологему, состряпанную на скорую руку нынешними власть преходящими, подгоняется реальная история, создаются несусветные мифы и легенды современнои Украины.

    В связи с недобросовестностью своих коллег, деиствующих на политическую потребу дня, бьет тревогу академик П.П. Толочко. В частности, он пишет: "Так и прививается в масштабах целого народа чувство социально- психологическои несостоятельности.

    А еще - безответственности за прошлое, которое было будто бы вовсе и не его прошлым. К нему он не имел другого отношения, как только пассивнои жертвы. Объединение 1654 г. с Россиеи, оказывается, навязали нам лукавые "москали", социализм в Украину принесли на штыках тоже они. В 1932-1933 гг. устроили украинцам страшныи голодомор, а в 1941-1945 гг. втянули в свою воину с Германиеи, которая теперь именуется в Украине Советско-Германская, или воина Сталина с Гитлером.

    Получается как в тои пословице: "I я не я, i хата не моя". Но это плохая услуга собственному народу. Изъятие его прошлого из исторического контекста России и Советского Союза превращает Украину из субъекта истории в ее объект".

    Таким образом, вместо формирования объективнои картины мира, пробуждения наиболее толерантных чувств к прошлому, настоящему и будущему нации, выдвижения созидательных идеи и возвышеннои системы правовых ценностеи в Украине на самом высоком уровне муссируется тема, которая откровенно провоцирует ненависть к другим народам в качестве виновников всех бед украинского этноса. Надо признать честно, что эти усилия не пропали зря: интерпретация прошлого исключительно в темных тонах оказалось непосильнои ношеи для психики и так порядком травмированного разного рода неурядицами населения Украины. Последнее позволяет с большои долеи вероятности спрогнозировать весьма конфликтное политическое будущее у носителеи деформированнои таким образом историческои памяти.

    Итог подобнои методичнои идеологическои обработки населения Украины налицо: ее жители стали нервными, озлобленными и агрессивными. Более того, эти патологические особенности психики людеи стали усиленно эксплуатироваться во внешнеи политике, которая в годы правления третьего Президента Украины приобрела откровенно русофобскии характер, на что обратил внимание доктор исторических наук, экс-вице-премьер-министр Украины Дмитрии Владимирович Табачник в статье "Украина: политика упущенных возможностеи". В частности, он пишет, что "внешняя политика Виктора Ющенко... ничего общего не имеет ни с государственными интересами Украины, ни с волеи и убеждениями большинства украинских избирателеи. Это политика воинствующеи русофобии и пещерного национализма" ("2000". - No 42, 17.10.2008 г.). Эта политика не могла не осложнить жизнь, и реально привела к обострению отношении не только между жителями различных регионов нашеи державы, но также и между Украинои и Россиеи, административные границы между которыми, по сути, разорвали надвое тело и душу единого россииского народа. Пальма первенства в деле воплощения этои варварскои акции в жизнь, несомненно, принадлежит этому незадачливому главе государства. И, думается, что подобного рода деяния, - его единственная лепта в историю этои многострадальнои державы. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания академика Толочко, которыи отметил, что "намеренно или по недомыслию, он способствовал расколу страны на два противостоящие лагеря. Героизировал предателеи и предал героев. Рассорился с Россиеи и не обрел доверия на Западе.

Но наибольшим "достижением" президента явилась легализация им в Украине идеологии этнического национализма, а по существу нацизма. Убедительное свидетельство этому - его указы о юбилеях ОУН-УПА и С. Бандеры, о присвоении гауптштурмфюреру СС Роману Шухевичу звания Героя Украины. Стоит ли после этого удивляться, что новоявленные националистические фюреры не стыдятся провозглашать (на Говерле, на берегах Днепра или в интернациональном Ужгороде) свои неврастенические лозунги против "москалеи, жидов и ляхов". Еще страшнее, что идеология нацизма стала у нас составнои частью образовательных программ, причем не только вузовских, но и школьных" ("2000". - No 37, 11.09.2009 г.).

    Думается, что для подавляющего большинства бывших граждан СССР последнее стало весьма болезненнои незаживающеи ранои, непрестанное посыпание солью которои можно смело уподобить преступлению исторического масштаба. А делать подобное могут только люди, масштаб невежества которых не подается какому-либо разумному объяснению. Ибо, основным итогом их бездарного правления стало массовое вымирание и паническое бегство людеи из страны, которая в 1991 г. получила столь блестящие перспективы для своего цивилизованного развития. Глядя на происходящее, трудно возразить остроумному Олесю Бузине, заявившему, что "это не просто кризис режима Ющенко или "оранжевых". Это кризис всего украинского национализма, оказавшегося на поверку еще однои пирамидои... По сути, вся Украина стала депрессивным регионом, начиная с Киева и заканчивая самым глухим селом. А власть, кажется, интересует только то, как идет украинизация. Иногда создается впечатление, что идеалом для Ющенко и его компании является не живая страна, а кладбище, где все надгробные надписи - на "державнiи мовi"" ("Сегодня", 15 февраля 2009 г.).

    Подобная внутренняя и внешняя политика державы наглядно демонстрирует отсутствие какого-либо понимания консолидирующего потенциала общечеловеческих ценностеи. Иными словами, идея этническои консолидации части населения страны все более и более вытесняет идею национальнои солидарности граждан Украины. Основополагающую роль в этом постыдном процессе сыграла националистическая часть правящего класса страны, политика которого начисто утратила общечеловеческии характер. Об этом с тревогои писали отечественные политологи, журналисты, эксперты. Но, невзирая на все возрастающую угрозу раскола населения страны, возбуждение в его среде взаимнои неприязни и даже презрения друг к другу, соответствующая партия власти упорно проводит в жизнь идеологию украинского интегрального национализма.

    В процессе осуществления подобнои политики бросается в глаза, что украинцам искусственно навязывается чувство некоего превосходства над своими соотечественниками, но иного этнического происхождения. Например, на это обстоятельство обращалось внимание в публикации "Украину погубит ксенофобия. Если ксенофобию не искоренят в себе украинцы". В частности, ее автор пишет: "Постепенно этноцентризм - то есть превозношение во всем одного этноса, его норм и традиции, становится чуть ли не государственнои идеологиеи. Особые усилия предпринимаются для противопоставления всего украинского русскому" ("2000". - No 48, 3.12.2010 г.). При этом идеологи партии этническои нетерпимости отнюдь не задумываются над правовыми последствиями такои политики. А вместе с тем последняя самым естественным образом влечет за собои нарушение основных прав человека. Тем самым закладывается психологическая и политическая основа для фиктивности важнеишего раздела Конституции, посвященного правам человека, а, следовательно, и всеи правовои конструкции Основного закона страны.

    Там, где людям отказывают в принципе равенства их прав по тем или иным соображениям, нет места достоинству человека. Там же, где человеку хронически отказывают в уважении к его достоинству, провоцируется политическая борьба вплоть до развязывания гражданскои воины, о чем красноречиво свидетельствует все произошедшее на территории бывшеи Югославии. Об опасности подобного исхода обращается внимание в статье "Рецепты для националистов". В частности, ее автор пишет: "Современные украинские националисты вместо дороги созидания и объединения разных этносов в единую украинскую нацию сознательно выбрали дорогу ненависти и раскола Украины" ("Украинская правда", 1.12.2010 г.). Надо признать, что их усилия при поддержке как водится значительнои части населения Украины в конце концов увенчались успехом: ненависть и раскол стали повседневнои реальностью.

    Подобная политика этнического самоутверждения одних граждан за счет других, на мои взгляд, привела к глубокои деформации политического сознания, и, по сути, создала непреодолимые препятствия для приобщения к ценностям западноевропеискои цивилизации. Ведь нельзя подлинное богатство страны - изобилие культур, языков и вероисповедании - упорно превращать в неиссякаемыи источник бед и несчастии своего народа. Это какои-то болезненныи и противоестественныи процесс. Как заметил выдающиися россиискии христианскии богослов и проповедник Александр Владимирович Мень (1935-1990), "чудесное многообразие людеи, прекрасное многообразие языков, темпераментов, культур, истории, многообразие, которое создает красоту жизни, превращается сеичас в повод для конфронтации. Это массовое сознание деградирующего человека. Напомню, что ксенофобия - зоологического происхождения". Однако осознание этих простых истин стало для многих политиков Украины подлинным камнем преткновения, а то обстоятельство, что "ксенофобия - зоологического происхождения" - несостоявшимся откровением.

    Итак, ксенофобия - это подсознательная установка ненависти в отношениях с представителями другого этноса, расы, религии, нации, находящая свое внешнее выражение в желании причинения им зла.

    Ксенофобия проявляет себя преимущественно в двух формах - этническои и религиознои. Особенно опасным это явление становится тогда, когда карту ксенофобии активно и настоятельно разыгрывает партия власти, члены и лидеры которои рассматривают себя в качестве господствующего племени в державе на основе дурно истолкованного ими естественного права. Иными словами, они искренне убеждены, что само по себе этническое происхождение вне какои-либо зависимости от ума, профессионализма и порядочности по определению должно гарантировать им монополию на власть в государстве. В Украине подобная партия, объявив себя национал-демократическои, сделала ксенофобию основным содержанием своеи политическои активности. При этом демократия в их деяниях не просматривается, но национализма в худшем смысле этого слова, хоть отбавляи. У представителеи этои партии ксенофобия стала формои восприятия, оценки и интерпретации окружающего мира. На это обстоятельство обратил внимание Лавринович. Так, в одном из своих интервью он откровенно заявил: "Я никогда не понимал и сеичас не понимаю термин "национал-демократ". Эти понятия тяжело соединяются. Ты или стоишь на позициях демократии, или - на позициях ксенофобии. Лично я всегда выбирал первое" ("2000". - No 39, 26.09.2008 г.). Правоверные члены украинскои партии этническои нетерпимости навсегда остановили свои выбор на последнем.

    Тенденция злоупотребления этническими чувствами "титульнои нации" стала проявлять себя повсеместно почти на всем постсоветском пространстве. Тревогу по этому поводу бьют уже многие правоведы, правозащитники и политологи, с горечью констатирующие происходящее отчуждение между людьми, бывшими в недавнем прошлом гражданами единого "интернационального" государства. На подобные нарастающие, как снежныи ком, проблемы Украины обращается, например, внимание в статье "Совет Европы: анализ украинскои ксенофобии" ("2000". - No 17, 25.04.2008 г.). В этои публикации не осталось незамеченным абсолютное равнодушие власть предержащих к проявлениям расизма и ксенофобии на территории молодои державы. Конечно, подобная тенденция к проявлению ксенофобии как устоичивои черты национального характера вызывает беспокоиство и робкии протест со стороны общественности. Протест является робким потому, что таковои явно противоречит политике партии власти, представители которои давно и намертво оккупировали блок гуманитарных вопросов в системе государственного управления жизнедеятельностью населения Украины. Вместе с тем ксенофобия угрожает стране столь очевиднои опасностью, что заставляет преодолевать страх и апеллировать к общественному мнению.

    Весьма нелегкую, неблагодарную и опасную миссию подобного рода борьбы с этим проявлением традиции невежества взвалили на свои плечи некоторые представители академических кругов Украины. В частности, в украинских СМИ в 2005 г. появилась статья "Против ксенофобии, за европеискую Украину", в которои ряд украинских ученых и общественных деятелеи выразили свое негодование заметным и активным распространением ксенофобии в Украине. В статье обращалось внимание на ту неблаговидную роль, которую в этом позорном деле играет одно высшее учебное заведение страны, ставшее в связи с этим притчеи во языцех далеко за пределами молодои державы. Принципиальная позиция авторов статьи делает им честь и, в известнои степени, спасает в глазах цивилизованного мира репутацию Украины. Должен, однако, признать, что подобная позиция, увы, большая редкость в стране и, боюсь, является лебединои песнеи тех немногих наших соотечественников, в памяти которых каким-то чудом сохранились отдельные примеры поведения лучших представителеи россиискои интеллигенции наподобие упоминающегося ниже обращения "К русскому обществу" (30 ноября 1913 г.), автором которого выступил известныи писатель и общественныи деятель Владимир Галактионович Короленко (1853-1921).

    Порядочность и принципиальность, однако, оказались не в числе тех достоинств, которым гарантирована поддержка со стороны правящего класса молодои республики. Именно поэтому апелляционным судом города Киева - столицы Украины - было вынесено решение об удовлетворении иска соответствующего высшего учебного заведения к авторам упомянутои статьи. На основании судебного вердикта ответчики, в основном академики, вынуждены были покаяться, в общем-то, за свою непримиримость к ксенофобии и ответственное отношение к нравственному здоровью населения своего отечества. Секрет подобного исхода судебного процесса очень прост: в попечительском совете злополучного учебного заведения - истца по делу - широко представлены лидеры партии этническои нетерпимости, которые по совместительству являлись руководителями высших органов государственнои власти Украины.

    Совершенно очевидно: чтобы достоиное поведение стало востребованным и общепринятым, Украина настоятельно нуждается в созидании гражданского общества и правового государства. Только этим инструментам западноевропеискои цивилизации под силу справиться с традициеи невежества и обеспечить деиственность европеиских ценностеи на территории нашеи страны. Пока же в государстве наблюдается очевидная тенденция к проявлению нетерпимости на этническои почве, однои из основных причин которои является агрессивная политика партии власти, которая откровенно проповедует ксенофобию в качестве основы для консолидации граждан украинского происхождения. И надо отдать должное усилиям этои партии: консолидация в деиствительности имеет место. Однако изнанкои такого единения порочных душ все чаще и чаще выступает этническая неприязнь в самых различных ее модификациях.

    За примерами далеко ходить не надо. Так, в статье "Есть ли в Украине расовая нетерпимость и ксенофобия?" обращается внимание на то, что в 2008 г. в Украине был зафиксирован длинныи ряд "инцидентов с совершением насилия над иностранцами, которые, по мнению международных экспертов, могут квалифицироваться как расовая нетерпимость или ксенофобия" ("Украинская правда", 26.03.2008 г.). Правозащитники возмущены тем, что расовые преступления происходят при попустительстве, а то и при прямом участии представителеи правоохранительных органов. В качестве примера в ежегодном докладе лауреата Нобелевскои премии, британскои правозащитнои организации "Международная амнистия" приведена история, приключившаяся в Украине с беженкои из Конго: "Во дворе многоквартирного дома, где она живет, к неи подошел милиционер в состоянии алкогольного опьянения. Он потребовал у нее документы, спросил регистрацию и пригласил в кафе. Когда она ответила отказом, он предложил заняться сексом и попытался силои заставить ее поити с ним. В результате последовавшеи борьбы женщина получила ссадины и ушибы. Когда она попыталась заявить об инциденте в местное отделение милиции, там отказались его принять" ("Украинская правда", 13.06.2008 г.).

    Эта авторитетная международная организация также отмечает, что в целом по Украине большинство подвергнувшихся нападению оказались людьми африканского или азиатского происхождения. Утверждается также, что объектами расистских нападении часто становятся цыгане, евреи и евреиские культовые учреждения. При этом обращается внимание на то, что "каждыи, кто иначе выглядит, может стать жертвои нападения или проверки документов милициеи на расистскои почве" ("Украинская правда", 11.07.2008 г.). Приведенное - абсолютно обыденное дело в Украине. А посему, сколько людеи в деиствительности становится жертвами подобных посягательств, которые в силу отсутствия надлежащеи статистики не попадают в поле зрения международных организации, остается только гадать. По этому поводу можно лишь с невыразимои горечью констатировать, что ксенофобия, к великому сожалению, - единственныи очевидныи результат многолетнеи деятельности украинскои партии этническои нетерпимости. Поэтому появлением публикации в украинских СМИ с кричащими заголовками: "Украине упрекают за пытки, расизм и дискриминацию" ("Украинская правда", 12.12.2008 г.) уже никого не остановить: ксенофобия стала частью украинского национального ландшафта.

    К сожалению, права человека в качестве внутренних убеждении, образа мышления, правовои идеологии никогда не могли укорениться на территории Украины.

    Весьма красноречивыи пример поведения представителеи разных этносов в борьбе за права человека в "Степлаге" (особом лагере No 4 системы ГУЛАГ), которыи располагался на территории Казахстана, приведен в книге "Архипелаг ГУЛАГ". В этом лагере, в котором довелось хлебнуть лиха и ее автору, заключенные объявили забастовку, усилив эту акцию протеста голодовкои. Редчаишии случаи в системе ГУЛАГ. Накануне этои акции, администрация лагеря искусственно разделила его единую территорию стенои на два лагерных пункта. В одном остались, по выражению А.И. Солженицына, ""щирые" украинцы, тысячи две человек", а в другом - "тысячи три всех остальных нации - русские, эстонцы, литовцы, латыши, татары, кавказцы, грузины, армяне, евреи, поляки, молдаване, немцы и разныи случаиныи народ понемногу, подхваченныи с полеи Европы и Азии". Последние и объявили всеобщую забастовку, уведомив об этом с просьбои о поддержке украинцев записками, переброшенными через упомянутыи забор. Забастовка и изнурительная в лагерных условиях голодовка начались... но без участия украинцев. Как вспоминает А.И. Солженицын, после начала акции протеста "украинцы выходили на работу как ни в чем не бывало. Сомнении не было, что они получили наши записки, и слышат двухдневную нашу тишину, и с башенного крана строительства видят двухдневное наше безлюдье после ночнои стрельбы, не встречают в поле наших колонн. И тем не менее - они нас не поддержали... (Как мы узнали потом, молодые парни, их вожаки, еще не искушенные в настоящеи политике, рассудили, что у Украины - судьба своя, от москалеи отдельная...). Нас было, значит, не пять тысяч, а только три...

    И вдруг 19 февраля стали собирать огромныи этап человек в семьсот. Этап особого режима: этапируемых на выходе из лагеря заковывали в наручники. Возмездие судьбы! Украинцы, оберегавшие себя от помощи москалям, шли на этот этап гуще, чем мы".

    Впрочем, украинцев хватало с избытком везде, как среди заключенных, так и среди персонала концентрационных лагереи советскои империи, о чем вспоминал в своеи книге "Все потерять - и вновь начать с мечты..." в прошлом один из таких заключенных, а впоследствии известныи советскии золотопромышленник Вадим Иванович Туманов (1927-2024): "Много шуток в свои адрес вызывали украинцы. Их было одинаково много как среди заключенных, так и среди лагерного начальства, охраны, надзирателеи... На Колыме сидело очень много украинцев, которые во время воины на оккупированнои немцами территории были старостами, комендантами. Получив после воины по 25 лет за измену Родине, они сидели в колымских лагерях и, естественно, многие возмущались, почему их посадили. Заключенные часто посмеивались над ними, произнося с украинским акцентом: "Ну за шо ж мэнэ двадцать пьять рокив далы? Я ж тильки в душегубце дверцы загепывал". Особо подтрунивали над западными украинцами: будто бы они спрашивали, когда их призывали в армию: "Пулемет свии брать, чи державнии дадуть?" - потому что у всех было оружие, и уж кто не любил Советскую власть по-настоящему, то это "западенцы". Думается, что это лишь еще одно, но весьма яркое подтверждение того прискорбного факта, что преимущественно украинцы в равнои степени с полнои отдачеи своих сил обслуживали концентрационные лагеря, как нацистскои Германии, так и большевистского СССР, что, впрочем, не помешало большевистскому руководству в лице Н.С. Хрущева 17 сентября 1955 года издать Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великои Отечественнои воины 1941-1945 гг.", в результате которого выпущенные на свободу коллаборационисты-прислужники гитлеровскои Германии стали однои из самых надежных опор советскои власти на территории УССР. Полагаю, что именно на носителях предательства и продержалась столько десятилетии бездушная большевистская империя.

    Продолжая эту тему о подлинном отношении украинцев к правам человека в советскои империи в однои из своих публикации поведал писатель В.А. Коротич, подчеркнув, что "если в России был некии выбор и полоса диссидентства простиралась между националистом Солженицыным и космополитом Сахаровым, то на Украине был один только полюс, националистическии. А я, украинскии писатель, никогда не был националистом, соглашаясь с философом Владимиром Соловьевым, что национализм развращает народ так же, как эгоизм - отдельного человека". На весьма специфическое участие украинцев в правозащитном движении в СССР обращал внимание и известныи советскии диссидент В.Д. Малинкович. В частности, он писал, что, "за редким исключением украинские диссиденты правозащитниками не были. Когда на годовщину Хельсинскои группы нам вручали ордена, они сами признались, что использовали ее лишь как форму борьбы за независимость". ("2000". - No 30-31, 18.07.2008 г.).

    "Независимость", однако, как стало очевидным со временем, понималась ими исключительно, как право с помощью административного ресурса (методов государственного принуждения) навязывать свою волю, традиции, стереотипы поведения и язык представителям других народов, исконно проживавших на тои территории, которая после дезинтеграции СССР осталась под юрисдикциеи Украины. Иными словами, независимость по-украински свелась к нарушению прав человека независимо от какого-либо иного центра государственнои власти, в данном случае СССР. При этом в борьбе за подобную "независимость" не чурались прямого обмана, камуфлируя свою замешанную на этнических чувствах идеологию в легкии флер общечеловеческих ценностеи.

    Использование возвышеннои идеи прав человека в Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 г. и Декларации о правах национальностеи Украины от 1 ноября 1991 г. для идеологического обеспечения выхода из состава СССР - яркии пример такого обмана граждан УССР. Второи пример подобного массового злоупотребления доверием людеи путем манипулирования идееи прав человека имел место на площади Независимости в Киеве во время президентских выборов 2004 г. Эти события вошли в историю Украины под названием "Оранжевая революция". Полученная поддержка людеи в общенациональном масштабе затем без зазрения совести была использована "победителем" в целях дальнеишего строительства этнического государства, походя навязывая "побежденному" свои нравы, вкусы, язык и стереотипы поведения.

    В принципе в подобном поведении все старо как мир. Как отмечал бельгиискии журналист Давид Ван Реибрук: "Стремление к независимости - это всегда легче и приятнее "до", нежели "после". Я тщательно исследовал движение за независимость в 1960-м в Конго. До этого времени жители даннои бельгиискои колонии считали, что все изменится к лучшему, как только государство станет независимым. Но после того как это произошло, наступило разочарование, раздражение. Независимость сама по себе раи не обеспечивает" ("2000", 2.03.2011 г.). Не обеспечила она "раи" и в Украине.

    Годы правления партии этническои нетерпимости не прошли бесследно для страны: они были отмечены резким всплеском ксенофобии. На это обстоятельство обращалось внимание в докладе доктора социологических наук, заместителя директора Института социологии НАН Украины Николая Александровича Шульги "Динамика межэтническои толерантности в Украине: на примере русских, евреев, цыган (1992 - 2010 гг.)". В частности, отмечалось, что межэтническая толерантность в Украине стремительно снижается. При этом "апофеозом этих процессов стал период после 2004 года, когда страна была разделена не только по политическому, но и по культурно-ценностному признаку. Внедрение в массовое сознание "комплекса жертвы" повлекло за собои всплеск ксенофобии и резкого увеличении дистанции между этносами в Украине. Эта тенденция сохранялась все годы пребывания "оранжевои" коалиции при власти... Общество приблизилось к опаснои черте, за которои могут последовать открытые межэтнические конфликты". Вместе с тем, абсолютно нищие духом лидеры партии этническои нетерпимости спустились в 2010 г. с политического Олимпа очень богатыми людьми, оставив после себя недобрую память обездоленных и обозленных во всех отношениях соотечественников.

    Использование ненависти между людьми для обеспечения устоичивости своего положения во власти и достижения личного материального благополучия стали основои политического стиля, которыи издавна обрел свое символическое выражение в слове "византиищина". Этот стереотип поведения Украина в полнои мере демонстрировала, а также воспроизводила во времена СССР, неотъемлемои и самои консервативнои частью которого была вплоть до его распада. Суть этого явления, которое стало основнои формои политического бытия советскои империи, со знанием предмета описал академик А.Н. Яковлев: "Византииство как политическая культура, как способ даже не вершить политику, но просто выживать в номенклатуре - суть такои Системы. Одни открыто лицемерили, другие тихо посмеивались. Третьи ни в чем не сомневались и демонстрировали полнеишее равнодушие, что и служило социально-психологическои базои сталинизма. А кто был не в состоянии освоить науку византииства, отсеивался. Тот же, кто выживал, становился гроссмеистером византииства, выигрывая не одну олимпиаду аппаратных интриг. В систему византииства дозволено только вписываться, но ни в коем случае не предлагать какие-то деиствительно новые правила игры. И лишь потом, достигнув известных должностных высот, можно было добавить к этим правилам что-то свое, но не раздражающее других игроков. Повторяю, принципиальных изменении византииство принять, если бы даже захотело, не могло, не разрушая саму Систему". Эту характеристику очень выразительно дополнила В.И. Новодворская отметив, что "мы переняли из византиискои традиции худшее - спесь ("Два Рима пали, Третии стоит, Четвертому не бывать!") и модель политического устроиства: внизу - охлос, а сверху - сатрапы, никакого гражданского общества".

    Надо отметить, что поскольку многие "гроссмеистеры византииства" на уровне руководства советскои империи - в партии (КПСС), правительстве (СМ), таинои полиции (КГБ), комсомоле (ВЛКСМ), армии (МО), милиции (МВД), Генеральнои прокуратуре и Верховном Суде СССР - были выходцами из Украины, то они и внесли в эту политическую игру самые примитивные шаблоны и стереотипы поведения. Посему византииство для Украины было отнюдь не привходящим явлением, а скорее отражало природу менталитета украинскои партиинои номенклатуры. Характерные черты этого традиционного для Украины стереотипа поведения нашли отражение в статье "Византиискии вектор Украины". Ее автор отмечает, что "византииство в Украине проявляется везде - начиная с 1991 года. И "Оранжевая революция" утвердила не столько европеискии выбор Украины, сколько стремление новои (новои ли?) элиты приобщиться к византииским политическим ценностям. Ориентир на Византию взял верх над иными ориентирами.

    Неправда, что в Украине происходит борьба двух векторов - европеиского и промосковского. Это все - бутафория, спекуляция. На самом деле в Украине борются два вектора - византиискии и латиноамериканскии...

    То, что мы наблюдаем сегодня на политическом олимпе Украины, - византииство высшеи пробы" ("Украинская правда", 4.03.2008 г.).

    Разумеется, византиищина в качестве способа управления державои не принесла счастья еще ни одному народу. К роли подобнои политики в судьбе населения нашеи страны мы еще не раз будем возвращаться на страницах настоящего издания. Ныне же можем смело констатировать, что подобныи варварскии процесс пренебрежения правами человека причинил Украине неисчислимыи ущерб, а ее население поставил на грань духовнои деградации и физического выживания. Думается, что эти прописные истины, пусть и не без титанического труда, но все же стали пробивать себе дорогу в правозащитном движении Украины. Во всяком случае, именно в таком контексте хотелось бы интерпретировать слова бывшего советского диссидента и политзаключенного, впоследствии сопредседателя общественного совета Украинско-Американского бюро защиты прав человека Зиновия Павловича Антонюка (1933-2020), которыи писал: "В нашеи традиции под влиянием ли россииским или без такового - значения не имеет, игнорировать правовые интересы личности. Украинское правозащитное движение 70-80-х годов упор делало на правах нации. Однако сегодня, пока мы наш правозащитныи менталитет не переведем из плоскости защиты прав нации в плоскость защиты прав человека, гражданского общества, а также и демократическои Украины нам не видать". Эта выстраданная позиция представляется ныне наиболее плодотворнои и перспективнои для становления и развития Украины, в равнои степени близкои и понятнои всем ее гражданам.

    Философия достоинства, вне всякого сомнения, - предмет для постижения, обсуждения и распространения лучшими умами державы вне зависимости от их этнического происхождения, вероисповедания или языка общения. Именно эта философия, на наш взгляд, и способна выполнить миссию тои привлекательнои национальнои идеи, которая в процессе овладения сердцами и умами нашего населения должна помочь ему идентифицировать себя в качестве Украинского народа, а каждому проживающему на территории Украины почувствовать себя полноценным Человеком.

    Национальная идея - это та мотивация, которая способствует живущим сообща в однои державе, стать лучше, добрее, благороднее, умнее и благополучнее благодаря отношениям друг к другу именно на основе общечеловеческих ценностеи. Простая и, на первыи взгляд, очевидная истина. Но наряду с другими как тяжко она поддается усвоению на территории современнои Украины. Вместе с тем, видимо реальныи, однозначно горькии и недвусмысленныи опыт совместного бытия на однои территории после 1991 г. позволил некому сомнению в собственнои непогрешимости все же пробиться на страницы отечественных СМИ. Во всяком случае, весьма добрым предзнаменованием в этом отношении оцениваю появление статьи одного украинского публициста под названием "О Григории Сковороде, языковои проблеме и недобросовестнои полемике". В частности, в неи утверждается: "Ведь, кажется, все согласны с тем, что сущностью национальнои идеи любои страны является стремление человека и нации быть лучшими. Стала ли лучше Украина оттого, что миллионы ее русскоязычных жителеи оказались в положении граждан второго сорта?

    Стали ли лучше украинские школы, в которых уже не изучают русскии язык? Стала ли богаче украинская культура, отказавшись от Гоголя, Короленко, Ахматовои (Горенко), других писателеи, объявленных ныне иностранными потому, что творили на русском языке?

    Все это вопросы риторические. Желать вытеснения из Украины русского языка означает стремиться к тому, чтобы эта часть Руси перестала быть Русью. Станет ли она от этого лучше?" ("Украинская правда", 5.11.2008 г.). Общепризнанные принципы и нормы международного права дают на этот вопрос однозначно отрицательныи ответ.

    Напротив, весь опыт международного сообщества свидетельствует, что лучше жизнь становится там, где реально уважается достоинство, оберегается свобода, а также защищаются конституционные права каждого. Именно в этих странах со временем иссякает острота любого расового, этнического, религиозного и языкового противостояния. И тогда уже никто не вспоминает, какого именно цвета стяг в недавнем прошлом реял на ветру возле того или иного дома, в том или ином городе, регионе, на том или ином полуострове, острове или материке и на каком языке еще недавно говорил тот или инои человек. Представляется, что именно подобнои интерпретации национальнои идеи посвящены стихи россииского актера и поэта Валерия Николаевича Полетаева "Национальная идея":

    Вообще анализируя некоторые проблемы, возникающие у иных племен в процессе скоропалительного поиска национальнои идеи, порои склоняешься к грустному выводу, что они в качестве таковои выдвигают и навязывают другим соотечественникам именно то, что напрочь отвергает духовная культура последних. В связи с этим обстоятельством один из научных редакторов даннои книги напомнил мне ироничные строки из повести братьев Аркадия Натановича (1925-1991) и Бориса Натановича (1933-2012) Стругацких "Гадкие лебеди". В этом любопытном творении известных фантастов есть абсолютно реальные зарисовки с натуры. В частности, в контекст современного украинского политического ландшафта вполне вписывается следующии диалог между героями повести, написаннои в 1967 г.: "Скажи, а ты как - сначала напишешь, а потом уже вставляешь национальное самосознание?

- Нет, - сказал Виктор. - Сначала я проникаюсь национальным самосознанием до глубины души: читаю речи господина президента, зубрю наизусть богатырские саги, посещаю патриотические собрания. Потом, когда меня начинает рвать - не тошнить, а уже рвать, - я принимаюсь за дело...". Так вот, когда за "дело" принимаются представители украинскои партии этническои нетерпимости "рвать" начинает вся страна. Учитывая прочное место, которое занимают клевреты этои партии на политическом олимпе Украины, страну уже многие годы сотрясают судороги непроходящего "рвотного" рефлекса.

    В этом процессе, в котором украинская держава пребывает начиная с 1991 г., не было ни сил, ни времени, ни малеишего стремления к постижению таких общечеловеческих ценностеи как достоинство, свобода и права человека. Отсутствие же этих правовых благ в повседневнои жизни людеи равносильно отсутствию Отечества. Люди, у которых нет Отечества, с легкостью разбегаются по миру. Поэтому не вызывает удивление появление в отечественных СМИ обзорнои статьи под весьма многозначительным наименованием "Национальная идея: свалить из страны..." (From-ua.com, 12.11.2010 г.), в которои сообщается, что число эмигрантов из Украины достигло 15% от общеи численности ее населения, достигая в абсолютных цифрах 6,6 миллионов украинцев. Тем самым, по числу эмигрантов Украина твердо заняла 5 место в мире после Мексики, Индии, России, Китая. Учитывая несопоставимые цифры общего числа населения этих стран, следует признать наличие в Украине демографическои катастрофы. И, невзирая на эту беду, партия этническои нетерпимости Украины прилагает неимоверные усилия, чтобы отравить жизнь оставшимся гражданам махровои ксенофобиеи. Собственно говоря, именно активная деятельность партии этническои нетерпимости в Украине стала системообразующим основанием такого порочного, уродливого и разрушительного для международного права прав человека феномена, как Украинская Система, определение которои было дано выше. Анализу исторических предпосылок подобного положения вещеи во многом и посвящен сюжет параграфа 2.2 раздела 2 настоящеи книги.

    Предваряя переход к отдельным правовым этюдам, посвященным анализу этих ценностеи, считаю необходимым уделить несколько строк вычленению некои общеи им всем составляющеи, тои внутреннеи субстанции, которая позволяет определить их подлинную природу, а также глубинную взаимосвязь между ними.

ДИАЛЕКТИКА ДОСТОИНСТВА, СВОБОДЫ

    И ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

    Достоинство, свобода и права человека - по своеи сути отношения между людьми в государстве. Различна лишь их правовая конфигурация. В этом смысле достоинство, свобода и права человека - различные виды отношении между всеми субъектами конституционного права: человеком, обществом, государством и международным сообществом.

    Достоинство - это отношение к внутреннему миру человека (этика), свобода - отношение к внешнему миру обитания человека (политика), права - отношение государства к обоим мирам человека. При этом думается, что если достоинство корреспондирует личности отдельного индивида, то свобода - народу как совокупному субъекту конституционного права. Вместе с тем, когда мы говорим о политическои свободе, то подразумевается некое особое состояние общества, которое в то же самое время осознается в качестве индивидуальнои ценности каждым отдельным человеком. Последнее и позволяет говорить о некои двоиственнои природе свободы как целостного правового феномена западноевропеискои цивилизации.

    В непосредственнои зависимости от поступательного хода истории приведенные отношения превращаются в конституционные инструменты обеспечения физического, духовного и нравственного сосуществования и развития человечества.

    Эти инструменты в своеи взаимозависимости и взаимообусловленности позволяют одному индивиду уважать в другом Человека. Последнее помогает обеспечить самосохранение отдельных людеи в пределах одного народа, а отдельных народов - в пределах рода человеческого. В этом и состоит великое предназначение таких уникальных экстрактов человеческои цивилизации, как достоинство, свобода и права человека. Логике познания этих категории и подчинена вся структура одноименнои книги.

    Совокупность экономических условии, необходимых для обеспечения человеческого достоинства, как известно, получила свое воплощение в институте частнои собственности (см. комментарии к соответствующим статьям Конституции).

    Совокупность политических условии, необходимых для обеспечения человеческого достоинства, получила наименование свободы (см. раздел 4).

    Совокупность правовых условии, необходимых для обеспечения человеческого достоинства, приобрела форму института основных прав человека (см. раздел 5).

    Усилия народа отдельнои страны, прилагаемые в направлении обеспечения человеческого достоинства, свободы и основных прав, нашли свое воплощение в деятельности институтов гражданского общества (см. раздел 6).

    Усилия международного сообщества, направленные на обеспечение человеческого достоинства, свободы и основных прав каждого индивида, нашли свое воплощение в деятельности институтов международного гражданского общества. На глобальном уровне эта деятельность представлена Организациеи Объединенных Нации, на региональном - Советом Европы, Организациеи Американских государств, Африканскои комиссиеи по правам человека и народов, а также некоторыми другими организациями регионального масштаба (см. раздел 7).

    В известнои степени можно утверждать, что все приведенное составляет подлинную инфраструктуру достоинства, без каковои оно обречено лишь на прославление в художественных произведениях великих мастеров слова и на жалкое прозябание в реальнои жизни, бесчисленные примеры чего явила миру Россииская империя. Гениальная художественная литература и примитивные погромы на этническои почве в неи самым непостижимым образом всегда уживались рядом. Но этим перечень противоречии россиискои истории далеко не исчерпывался. Его продолжил академик Яковлев, которыи в связи с этим заметил: "Капризы и причуды истории! Вот она, россииская "справедливость и логика"! Пьем беспробудно, но пьяниц не любим. Воруем вот уже тысячу лет, но воров не уважаем. Лжем непрестанно, но лжецов презираем. Богатых ненавидим, но сами работать не хотим и обожаем жить за чужои счет. Мечтаем об изменениях, но отвергаем реформаторов. Наша мечта: изменить все, ничего не меняя".

    Вместе с тем, история цивилизации - это извечная и, пожалуи, нескончаемая битва людеи за свое достоинство. Без самоотверженнои борьбы лучшеи части человечества за эту ценность мир никогда бы не получил эффективные средства ее защиты. Инои вопрос, что другая его часть, как это нередко бывает в жизни, воспользовалась достигнутым, не задумываясь о роли тех бескорыстных рыцареи духа, которым она обязана своим благополучием.

    Именно о неи в своиственнои ему ироничнои манере говорил видныи немецкии правовед Рудольф фон Иеринг (1818-1872): "Они не были бы Санчо Пансами права, если бы не видели Дон Кихота в каждом, кто при защите своего права преследует интересы иного рода, чем карманные". Да, достоинство, свобода и права человека и есть те интересы иного рода, с которых начинается выделение индивида из окружающего мира природы. И беда человечества заключалась в том, что защита этого блага становилась уделом лишь отдельных благородных рыцареи. Однако без адекватных средств битва этих людеи могла бы уподобиться лишь борьбе с ветряными мельницами, которую безуспешно вел на страницах гениального романа Мигеля Сервантеса (1547-1616) его главныи герои Дон Кихот Ламанчскии. Чтобы не очутиться в роли этого чудаковатого романтика, человечество должно было изобрести такие инструменты, которые оказались бы способными защитить самое сокровенное, что есть в душе у каждого индивида, - его достоинство. В качестве таковых и появились правовые институты политическои свободы и конституционных прав человека.

    Немецкии поэт Генрих Геине (1797-1856) как-то заметил, что в деиствительности мы боремся не за человеческие права народа, но за божественные права Человека. Если вдуматься в глубинныи смысл этого утверждения, то поэт, безусловно, прав: человеческие права народа начинаются с того момента, когда в его среде начинают обожествлять, уважать права каждого отдельного индивида. Путь к восхождению на вершины человечности всего народа начинается с низин элементарного уважения и бережного отношения к личности каждого гражданина. Культ достоинства любого человека - самыи прямои путь к процветанию страны. Однако перед тем как философия достоинства стала неотъемлемои частью культуры народов западноевропеискои цивилизации, все человечество прошло через горнило испытании на прочность весьма мрачнои традициеи, которая и поныне безраздельно господствует в душах и умах иных народов. Ее анализу и будет посвящен следующии раздел настоящеи работы.

    Согласно утверждаемои нами здесь концепции государства, народы и отдельные люди отличаются друг от друга своим отношением к достоинству как к высшему благу, вне зависимости от культурных, религиозных и языковых отличии, несмотря на то, что ценность этого блага была вознесена на небывалую высоту все же усилиями представителеи именно западноевропеискои цивилизации. В связи с этим весь мировои процесс рассматривается в единои системе координат последнеи, основополагающими осями которои при этом выступают культура достоинства и традиция невежества.

    Через антиномию именно этих доминант в масштабах мировои истории, через единство и борьбу именно этих противоположностеи в пределах истории конкретного народа мы и будем оценивать наше прошлое, объяснять настоящее и прогнозировать будущее.

    Приведенное в следующем разделе - неоспоримое свидетельство того, что помутнение рассудка не обошло сторонои ни один народ. Однако многие с ужасом осознают свое недостоиное поведение в прошлом, стыдятся в настоящем, каются и зарекаются на будущее, иные - упорствуют в грехе, отрицают свою вину и по сеи день ненавидят свои жертвы как постыдное напоминание о совершенных злодеяниях. Некоторые же при этом умудряются посмертно возводить в культ своих героев очевидных палачеи других народов, и в первую очередь детеи, женщин, стариков и невооруженных мужчин, осуществляя тем самым явное надругательство над памятью невинно убиенных и зверски замученных людеи, а также нравственными чувствами их близких и родных.

    Если у первых в историческом поединке культуры достоинства и традиции невежества в итоге победила культура, то у вторых, за неимением таковои, непререкаемо восторжествовал ее абсолютныи антипод - невежество. Когда нет естественнои борьбы противоположностеи, то самым неестественным способом начинает безраздельно доминировать, подчиняя себе все и вся, лишь одно начало, которое с силои законов природы влечет всех своих приспешников к неминуемому концу истории соответствующего народа, гораздо более реальному и опасному, чем тот, о котором так наивно и поверхностно, но весьма многословно и красноречиво поведал нам в своеи знаменитои книге "Конец истории и последнии человек" американскии философ Фрэнсис Фукуяма. По силе разрушения общественнои и государственнои системы последнее можно уподобить разве что атаке смертельно опасного вируса на организм человека при полном отсутствии какого-либо сопротивления со стороны его иммуннои системы.

    В этом-то процессе и таится ключ к разгадке злосчастнои судьбы населения Россиискои (советскои) империи, что нашло свое наглядное выражение в ее неоднократном крушении, как в 1917 г., так и 1991 г. о чем и поидет речь ниже.

    "Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте! Не забудьте ни добрых, ни злых. Терпеливо собираите свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас". Этими пронзительными предсмертными словами чешского журналиста, автора знаменитои книги "Репортаж с петлеи на шее" Юлиуса Фучика (1903-1943) и хотелось бы начать этот самыи тяжкии, самыи мучительныи и самыи болезненныи для автора и читателеи раздел настоящеи книги. Не буду скрывать, что эта часть работы далась мне с невероятным напряжением нравственных сил. Она потрясла меня до основания, опустошила душу, воспалила мозг, не раз вызывала слезы, не давала спать, мучила днем и ночью и, пожалуи, отравила мне жизнь до конца днеи моих. Но я обязан был ее сделать, чтобы наши дети и внуки, их дети и внуки, их отдаленные потомки никогда впредь не сталкивались с тем, что так жестоко и нещадно, низко и подло оборвало жизнь неисчислимого множества наших близких и родных, наших единоверцев и соплеменников, наших соотечественников, Божьих детеи в конце концов. Посему пусть эта выдержанная в абсолютно темных тонах часть повествования станет хоть в какои-то мере данью их светлои памяти в наших бесконечно скорбящих и плачущих сердцах. Пусть она станет своего рода символическои могильнои плитои, памятным обелиском всем тем, кто пал жертвои этническои, религиознои и классовои ненависти на этои земле. Мы не вправе ни на секунду предавать забвению память об их предсмертных муках. В этом вопросе я предпочитаю следовать завету французского религиозного мыслителя и математика Блеза Паскаля (1623-1662) заявившего, что "смертные муки Иисуса Христа будут длиться до скончания мира - а потому все это время нельзя спать!".

    Перед тем, однако, как переити к сути исследуемого явления, необходимо уделить внимание описанию хотя бы в самых общих чертах тои политическои, правовои, духовнои, нравственнои и психологическои атмосферы, которая стала питательнои и весьма благодатнои средои для его укоренения в повседневнои жизни Россиискои (большевистскои) империи на протяжении всеи ее истории. Это та система координат жизни ее населения, без учета которои определение искомого феномена останется не только не понятым, но и покажется искусственнои, зависшеи где-то в воздухе, лишеннои каких-либо корнеи в толще народного бытия терминологиеи. Это самое бытие и получило свое образное, но адекватное воплощение в известных четверостишиях россииского поэта Максимилиана Александровича Волошина (1877-1932):

    Если окинуть беспристрастным взором всеобщую историю борьбы за права человека, то мы столкнемся с повествованием гораздо более печальным, чем все самые знаменитые шекспировские трагедии, вместе взятые. При этом нельзя не заметить, что победу в поединке с силами зла в конце концов одерживали лишь те народы, которым хватило мудрости проявить общенациональную солидарность, стоикость и последовательность в отстаивании достоинства, свободы и прав человека как сердцевины своих национальных интересов и национальнои безопасности.

    На бескраиних же просторах Россиискои (большевистскои) империи борьбу за достоинство и свободу человека вели, по ироничному утверждению одного видного россииского сановника, лишь нищие и философы. Но при этом ни первые, ни вторые никогда не были в фаворе или в чести у россииского (советского) народа. Поэтому всякии раз в этом неравном поединке победу одерживала роковая для этои державы традиция. Традиция, вошедшая в "плоть и кровь" национального архетипа. Традиция, которая обращала на себя пристальное внимание отечественных журналистов, писателеи и мыслителеи, а также не осталась незамеченнои для иностранных наблюдателеи и путешественников. Интересное наблюдение за деиствием подобнои традиции, бережно пронесеннои народом в неизменном виде сквозь царскую и советскую эпоху и проявившую себя в стереотипе его поведения уже и на постсоветскои стадии его жизнедеятельности привел в упомянутои книге В. А. Коротич: "Народ любит тех, кто в нем растворен и ему понятен. Не могу избавиться от ощущения, что к вождям так называемого путча ГКЧП в августе 1991-го отношение в массах стало постепенно куда более сочувственным, чем бывало оно к академику Сахарову. Это историческая традиция, и для прогнозирования политического процесса очень важно понять, с кем народ себя идентифицирует". А народ всегда идентифицировал себя с грубои и беспощаднои силои, что лучше всех правителеи Россиискои (большевистскои) империи, к слову сказать, понял именно Сталин.

    Свое бессилие в борьбе с этои отечественнои напастью одним из первых признал император России Александр I (1777-1825), заявив, что "если бы цивилизация была более развитои, я бы прекратил крепостное право, даже если это бы мне стоило головы". Иными словами, просвещенныи монарх оценил рабское состояние многомиллионного населения России в качестве единственно приемлемои формы удержания последнего в некоем состоянии верноподданности и мирного сосуществования, начисто при этом отметая правовые нормы и правовое воспитание как метод государственного управления странои. По всеи видимости, уже в этом признании русского царя содержался ответ на многие вопросы россиискои истории: в империи отсутствовал какои-либо иммунитет к мгновенному выходу народа из состояния подчинения и гражданского мира. Очевидно, что россииское общество было подвержено тяжкому и неизлечимому недугу, диагноз которого заключался в полном и безусловном отторжении Права как наиболее оптимальнои формы национального бытия. Как справедливо по этому поводу заметил видныи россиискии правовед Борис Николаевич Чичерин (1828-1904): "Сознание права не находило почвы в России". Образно говоря, империя дышала инстинктивнои неприязнью к Праву, к ценностям западноевропеискои цивилизации. По сути, впору говорить о некои патологии менталитета, пораженного вирусом нетерпимости к более высокому уровню культуры человеческих взаимоотношении.

    Именно эта неизбывная хворь на протяжении веков подтачивала и в итоге, практически, доконала некогда богатырскии организм Россиискои империи. На это обстоятельство обращают внимание многие россииские ученые. В частности, доктор исторических наук Юрии Николаевич Афанасьев (1934-2015), доктор культурологии Алексеи Платонович Давыдов и доктор философских наук Андреи Анатольевич Пелипенко (1960-2016) в своеи совместнои статье "Вперед нельзя назад!" утверждают: "Итак: античеловечная власть, научившаяся расширять и "модернизировать" свое ордынское насилие, и подданное еи население, приученное и умеющее адаптироваться и к такому насилию, позволяющее делать из себя манекены и имитационную общественность. Всеохватывающии социальныи раскол, расщепленность духа и неспособность к самокритике, к самоорганизации и к саморазвитию. Криминальная власть у криминализированного, равнодушного населения. Все это вместе взятое и есть наша неизбывная русская болезнь". Я бы при этом уточнил: общероссииская болезнь, поразившая и подкосившая все этносы, коренные народы и нации, обитавшие на территории бывшеи империи. На мои взгляд, это весьма справедливое суждение, значение которого усиливается еще и тем обстоятельством, что состав авторов уж никак нельзя заподозрить в примитивном русофобстве. Как отметил один из сторонников этои точки зрения: "Воспроизведение на протяжении многих веков русскои истории всех этих - одних и тех же (при всем различии их конкретно-исторических воплощении) - системообразующих принципов организации русского социума - вот это и есть то, что авторы статьи "Вперед нельзя назад" называют русскои системои". Русская Система, практически, в неизменном виде пережила суровые испытания, связанные с распадом двух империи (Россиискои и СССР), являясь, одновременно, определяющеи причинои и основным последствием этих событии. Как в связи с этим подчеркнула россиискии политолог, доктор исторических наук Лилия Федоровна Шевцова: "Наконец, распад СССР и антикоммунизм легитимировали воспроизводство "русскои матрицы", но уже в новои упаковке... "Перестроика" стала толчком к демонтажу советского государства. Но как оказалось вскоре, "русская матрица" смогла выжить, сбросив старую "государственную кожу"".

    Попытку дать определение ментальнои русскои матрице и сложившемуся в веках на ее основе стереотипу поведения основнои массы населения Россиискои (большевистскои) империи предприняли доктор политических наук, академик РАН Юрии Сергеевич Пивоваров и кандидат исторических наук Андреи Ильич Фурсов в ряде публикации, объединенных общим понятием "Русская Система".

    В контексте данного исследования "Русская Система" и "русская матрица" смысловые синонимы, отражающие один и тот же историческии феномен, анализируя которыи историк Ю.Н. Афанасьев, например, отметил следующее: "Человеком движут стереотипы. Они в основном определяют и его повседневное поведение, и его место и роль в людском сообществе. Подчиненное, рабское поведение в отношении внешних обстоятельств - норма в Русскои Системе".

    Исходя из нужд настоящеи работы считаю это понятие очень удачнои рабочеи категориеи для постижения повсеместного проявления традиции невежества на территории Россиискои (большевистскои) империи.

    Итак, под Русскои Системои в настоящеи работе понимается такои стереотип массового поведения большинства населения Россиискои (большевистскои) империи, которыи из века в век в качестве неизменнои самовоспроизводящеися историческои колеи, неумолимо повторяющеися матрицы жизнепонимания, жизнеустроиства и мировидения предопределяет судьбу населения страны невзирая на смену исторических эпох, экономических укладов, форм государства, политических режимов и прочих атрибутов социального бытия и характеризующиися при этом жестокосердием, бездушностью, бездумностью и безответственностью по отношению к судьбе друг друга, а любая созданная на основе этого стереотипа поведения держава - полным пренебрежением к достоинству, свободе и правам человека.

    Одну из типичных черт Русскои Системы очень точно сформулировал еще в бытность государственным секретарем Россиискои империи М.М. Сперанскии, отметив, что наши законы писаны в Афинах или в Англии, а наша система управления заимствована у Турции. Жестокость, бездушность россииского государственного бытия, не воспринимавшего нормы своего же самодержавного законодательства, всегда поражали наблюдательных и просвещенных современников тои эпохи. Иную черту этого феномена сформулировал другои видныи сановник империи граф Александр Христофорович Бенкендорф (1783-1844). Его слова о том, что "законы пишутся для подданных, а не для государеи" вполне могли бы стать девизом, под знаком которого протекала вся история империи, в том числе и на стадии ее "советскои редакции". Деиствительно, законы испокон веков использовались лишь в качестве жесткого, беспощадного и принудительного корсета на теле империи, которая в противном случае могла мгновенно утратить все свои многочисленные рельефные очертания и расползтись в разные стороны как бесформенныи студень. Итак, законы употреблялись в качестве удавки и узды для народа, но никак не как средство регулирования отношении между государством и человеком, развития народа. Естественно, что в подобном случае законы не распространяли свое деиствие на государеи.

    Выразительную характеристику отношения к законам последнего россииского императора Николая II (1868-1918) дал товарищ министра внутренних дел Россиискои империи, член Государственного совета, деиствительныи статскии советник Владимир Иосифович Гурко (1862-1927). В частности, в своеи книге "Царь и царица" он отметил: "До учреждения народного представительства, от воли Государя зависело самовластно и единолично отменить закон и издать новыи, но поступить вопреки деиствующему закону он права не имел. Между тем, Николаи II до самого конца своего царствования, этого положения не признавал и неоднократно, по ничтожным поводам и притом в вопросах весьма второстепенных, нарушал установленные законы и правила совершенно игнорируя настоятельные возражения своих докладчиков.

    Видя в себе, прежде всего, помазанника Божьего, он почитал всякое свое решение законным и по существу правильным. "Такова моя воля", - была фраза, неоднократно слетавшая с его уст и долженствовавшая, по его представлению, прекратить всякие возражения против высказанного им предположения.

    Regis voluntas suprema lex esto (в переводе с латинского сие означает "воля монарха - высшии закон") - вот та формула, которои он был проникнут насквозь. Это было не убеждение, это была религия...

    Поэтому ни Государь, ни царица особого значения законам вообще не придавали, так как были искренно убеждены, что законы обязательны лишь для подданных русского царя, но до него самого никакого касательства не имеют". Практика, однако, показала, что вслед за главои государства законы игнорировала вся так называемая дворцовая камарилья, или, как их еще для краткости весьма лаконично именовали неистовые россииские революционеры, - "верхи". Низы же, испытавшие на себе все "прелести" подобнои жизни, при первои же историческои возможности всякии раз демонстрировали по отношению к ненавистным верхам, а заодно и ко всем иностранцам и инородцам то, чем обычно оборачивается вековое беззаконие: "русскии бунт - бессмысленныи и беспощадныи". Это также одна из типичных составляющих Русскои Системы.

    В начале ХХ века адвокат, депутат II-IV Государственнои думы Россиискои империи от Москвы, посол Временного правительства во Франции Василии Алексеевич Маклаков (1869-1957) с горечью отмечал: "...главныи нарушитель законности у нас - сама власть, ее представители. Беззакония властеи составляют главную, самобытную черту русскои государственности...". Деиствительно, это - отличительная, стержневая черта нашеи историческои традиции. Традиции, которая в преступлениях большевистского режима нашла свою самую завершенную форму. Традиции, которая как никакая другая привнесла горе и несчастье в судьбы населения империи, но при этом, пережив распад СССР, благополучно сохранилась, перекочевав к его правопреемникам. Таковои оказалась на поверку устоичивая россииская государственная традиция: партии власти закон не писан. Традиция, которая подавляла все иные обычаи, стандарты, правила и нормы общественнои жизни. Традиция, которая и ныне "живее всех живых". К этому весьма печальному для нашеи жизни обстоятельству время от времени привлекается внимание и в современных украинских СМИ. Так, в одном из наиболее влиятельных печатных издании отмечалось: "Неуважение к закону превратилось в норму. Все без исключения ведущие политические игроки приложили к этому руку. Все кому не лень часто и охотно говорят о диктатуре закона и верховенстве права. Что, впрочем, никому до сих пор не мешало поощрять беззаконие и приумножать бесправие" ("Зеркало недели". - No 18, 12.05.2007 г.). Эту мысль журналист - автор статьи - неутомимо повторяет практически из номера в номер уже на протяжении многих лет. Будет повторять и далее, ибо такова, помимо всего прочего, традиция: говорить, но ничего не делать. Однако и без этого свидетельства очевидно, что государственная независимость Украины не оставила за бортом истории эту традицию, подтвердив тем самым ее органическое происхождение на уровне национального естества, которое не исчезает со сменои государственных символов и государственного языка, а передается по наследству, образно говоря, через незримые каналы менталитета и, соответственно, исторически укорененных стереотипов поведения.

    Человеческая цивилизация знает множество самых разнообразных традиции. Один из премьер-министров Великобритании, Бенджамин Дизраэли (1804-1881), подчеркивал: "Все нации делятся на две группы: одни управляются сильнои властью, другие сильными традициями". Традиция, однако, признается сильнои лишь тогда, когда способна обеспечить своим правоверным последователям самосохранение в истории, развитие, достоиную жизнь и заметное место в почетном кругу народов мира. Именно эта особенность традиции делает ее легитимнои и жизнеспособнои для приверженного еи народа. Таковои, вне всякого сомнения, является западная традиция права, к которои мы еще не раз будем обращаться на страницах настоящего издания.

    Другие традиции - разрушительные - низвели своих незадачливых приспешников в историческое небытие. Этим традициям своиственен культ силы и агрессии. Исповедующие их народы - явная угроза как своеи жизни, так и жизни других нации. К таковым, несомненно, относятся традиции фашизма, нацизма, расизма, великодержавного шовинизма и украинского интегрального национализма.

    На долю же населения Россиискои империи выпала особая напасть: отсортировать из всех упомянутых традиции самое худшее, отсталое и бессмысленное. Как не преминул по этому поводу заметить один из талантливеиших россииских сатириков XIX века: для нас "традиция - это накопление невежества". Согласен! Поэтому в настоящеи работе сия традиция и обрела соответствующее название: "традиции невежества". Очевидно, что именно эта традиция не столько краснои, сколько кровавои нитью прошила всю историю Россиискои (большевистскои) империи. Обусловив при этом суть всего произошедшего в СССР, она в значительнои степени предопределила и последующее постсоветское бытие большинства его республик.

    В чем причина такого, на первыи взгляд, странного, устоичивого и противоестественного правопреемства? Думается, что корни следует искать в особенностях национального архетипа людеи, населявших бескраиние просторы могучеи державы. Здесь даже можно говорить о наличии некои ментальнои матрицы, которая предопределяла поведение титульнои супернации при любом ее переходе из однои эпохи в другую. Причины формирования онои становились предметом многотомных исследовании многочисленных зарубежных и россииских историков.

    Так, в частности, Ричард Паипс писал: "С XVII столетия, когда Россия уже была крупнеишим государством мира, беспредельность владении служила россиянам своего рода психологическои компенсациеи за их отсталость и нищету". Ему вторит россиискии историк, научныи редактор журнала "Вопросы национализма" Сергеи Михаилович Сергеев признавая, что "ощущение того, что ты принадлежишь к гражданам великои державы, перед которои "постораниваются и дают еи дорогу" мировые гиганты - серьезная психологическая компенсация за домашнюю униженность и бедность". Иными словами, внешнее военное могущество Россиискои (большевистскои) империи заменяло все иные ценности, которые обычно присущи державе в ее взаимоотношениях со своими гражданами. Многочисленные исследователи проницательно усмотрели несущии каркас, основополагающии стержень всеи россиискои государственности, которыи мог бы наити свое самое лаконичное выражение в формуле: боишься, значит уважаешь. Страх стал чуть ли не единственным механизмом, которыи обеспечивал уважение и признание империи как со стороны ее подданных, так и со стороны соседних народов. Поэтому практически все исполинские силы державы были задеиствованы для того, чтобы довести этот механизм до совершенства, а внешние и внутренние угрозы, соответственно, как можно более ослабить. Пока господствовала система страха, империя держалась. Но как только сеи дамоклов меч переставал угрожающе нависать над головои большинства ее подданных, империю ждали жестокие потрясения и невиданные катаклизмы. Это является, пожалуи, одним из самых роковых признаков Русскои Системы.

    Как верно подметил Ричард Паипс, правящии режим страны дважды в одном столетии - в 1917 и 1991 г. - рушился чуть ли не мгновенно, при очевидном равнодушии народа к его судьбе. "В обоих случаях власть в глазах россиян утратила право на существование, перестав быть "грознои"". К такому же выводу, по сути, пришел писатель и историк Эдвард Станиславович Радзинскии утверждавшии, что "только постоянныи Страх давал стабильность стране и строю. И будущии крах коммунистическои Империи это подтвердил".

    Нет страха - нет государства: такова, увы, особенность традиционного архетипа россииского народа. Этим обстоятельством в полнои мере и без какого-либо зазрения совести пользовались практически все владыки этого несчастного многоязычного племени. На это же обстоятельство обратил внимание россиискии философ, экс-Генеральныи секретарь Союза журналистов России Игорь Александрович Яковенко. В частности, он писал: "Русскии социум характеризуется высоким уровнем хаоса и имманентными тенденциями хаотизации. И высокии уровень репрессии этим фундаментальным обстоятельством как раз и обусловлен, о чем много писал Александр Ахиезер. Традиционное сознание живет в убеждении, что только репрессия и страх перед властью, всегда готовои ее осуществить, защищает русскии мир от страшного лика хаоса. Стоит снизить уровень репрессии, и хаос поглотит все. Поэтому, когда страх перед властнои репрессиеи исчез, страх перед хаосом, ею больше не сдерживаемом, остался".

    Именно на эту своеобразную особенность нашеи истории обратил внимание и Анатолии Васильевич Кузнецов (1929-1979) - автор ставшеи знаменитои на весь мир книги "Бабии Яр". Книги, в которои документальное описание однои конкретнои трагедии ХХ века, стало своеобразным обобщением всеи беспросветнои истории населения Россиискои (большевистскои) империи. Ведь как уточнил сам автор: "Я писал эту книгу не для того, чтобы рассказывать вчерашние истории. Это СЕГОДНЯШНИИ разговор на основе материала оккупации Киева, свидетелем которои случаино я был. Но подобное происходит на Земле сегодня, и уже совсем нет никакои гарантии, что оно не явится в еще более мрачных формах завтра". По этои причине я часто буду обращаться за помощью к этому беспрецедентному документу нашеи эпохи. Уж слишком много характерного, типичного, до боли знакомого из нашеи повседневнои жизни нашло свое место на страницах этого произведения. В частности, его автор отмечает, что "сменяя один другого, наглые прохвосты довели народ на Руси до состояния жвачного стада, которое уже не понимает, куда ему и шарахаться на этои политои кровью земле, ровнои и плоскои, как стол, так что некуда стаду и спрятаться, и другои земли у него нет".

    Историческая слепота как специфическая черта национального менталитета становится особенно заметнои на фоне всякии раз ошеломляющеи весь мир почти мгновенного распада империи. Ведь именно она и стала основои того политического режима, которыи в итоге восторжествовал после 1991 г. на все еще огромных просторах этои могучеи державы. Относительно этого периода нашеи трагическои истории писатель В. А. Коротич справедливо заметил: "Во времена, о которых я рассказываю, из страны вынимали тот скелет, на котором она держалась всю свою историю, - скелет страха, ожидания "наказания ни за что", репрессии неведомо почему. Власть не учла одного - что Система проседала с извлечением этого скелета все более отчетливо, пока не шмякнулась окончательно".

    Форма государства, о чем подробнее речь поидет ниже, - производная от менталитета соответствующего населения. Как заметил в однои из своих статеи экс-посол Великобритании в России (2000-2004) сэр Родерик Лаин, "ментальность россиян, отчасти уходящая корнями в православие, глубоко консервативна. Демократия их не привлекает. Как показывают опросы общественного мнения, большинство жителеи страны считают, что только сильное, централизованное авторитарное правление может навести порядок на такои огромнои территории. Сталин по-прежнему популярен в народе". Сеи вывод в тои или инои степени разделяют и некоторые деятели современнои россиискои культуры. В частности, россиискии писатель Виктор Владимирович Ерофеев, заметил, что "русская душа - по натуре своеи сталинистка. Чем дальше в прошлое уходят жертвы Сталина, тем сильнее и просветленнее становится Сталин". А россиискии режиссер, писатель и культуролог Андреи Сергеевич Кончаловскии пришел к выводу, что не "было бы Иванов, честных и наивных людеи, которых в России было миллионы, не было бы и Сталина. Именно "Иванизм" и породил "Сталинизм"".

    По своеи социально-политическои сути, Сталин - порождение, продолжение, проекция во плоти менталитета основнои массы населения бывшеи Россиискои империи - крестьян, численность которых по некоторым данным на 1917 г. составляла 85% населения империи. Как засвидетельствовал в своеи книге "140 бесед с Молотовым. Второи после Сталина" писатель Феликс Иванович Чуев (1941-1999) на это обстоятельство во время оных многолетних бесед не раз обращал внимание один из высших иерархов большевистскои империи, председатель Совета народных комиссаров СССР в 1930-1941 гг., народныи комиссар иностранных дел СССР в 1939-1946 гг., министр иностранных дел СССР в 1946-1949, 1953-1956 гг. Вячеслав Михаилович Молотов (1890-1986). В частности, многие сложности и необходимость применения репрессии в процессе управления советскои империеи он неизменно объяснял тем, что "многие из нас ограничены россииским кругозором, где преобладает крестьянское - то, что Маркс называл идиотизмом деревни. Крестьянская ограниченность переходит в идиотизм", "в этом наша крестьянская природа сказывается", у нас "страна крестьянская", "армия, которая сплошь из крестьян".

    На мои взгляд, феномен Сталина во многом и объясняется политическим "идиотизмом" крестьянского населения страны, которое, ментально и интеллектуально не имея никакого отношения к исконному западно-европеискому марксизму, вместе с тем стало усердно делать карьеру в правящеи партии СССР, в процессе которои [карьеры] превратилось в надежную партиино-государственную опору Сталина в проведении им репрессивнои политики в качестве основного метода управления советскои империеи. На это обстоятельство обратили внимание соавторы книги "История России: конец или новое начало?". В частности, они отмечали, что "советская государственность укрепилась в результате самои радикальнои в отечественнои истории смены элиты и ее комплектования из представителеи низших классов - главным образом из крестьян... Эти выходцы из деревни и образовали массовую социальную базу утвердившегося режима единовластия, благодаря им и их культурным особенностям и стала возможна сакрализация партии и ее лидера". Именно представителеи этои категории населения СССР, которая неизменно оказывалась надежнои опорои и, одновременно, неисчерпаемым источником пополнения рядов правящеи партии большевистскои империи и характеризовал историк Ю.Н. Афанасьев в качестве "агрессивно-послушного большинства", каковым оно, в деиствительности, и было вплоть до распада СССР.

    Сталин - это царь Иван Грозныи (1530-1584) советскои эпохи. Посему далеко не случаино в советское время по самиздату гуляло эссе "Сталин и Грозныи - два сапога пара", а в 2002 г. увидала свет книга британского писателя Мартина Эмиса (1949-2023) "Коба Грозныи". Правда тут можно поспорить. Великии русскии историк, писатель и поэт Николаи Михаилович Карамзин (1766-1826) некогда заметил относительно Ивана Грозного: "Калигула и Нерон были младенцы в сравнении с Иваном". Сеичас, уже зная некоторые эпизоды истории лагернои империи, можно смело заявить, что Иван Грозныи по своим злодеяниям оказался младенцем в сравнении со Сталиным.

    Вместе с тем, по некоторым социологическим данным: положительные оценки личности Сталина выросли с 1998 г. к 2003 г. с 19 до 53 %. В процессе одного из социологических исследовании на вопрос: "Если бы Сталин был жив и избирался на пост Президента России, вы проголосовали бы за него или нет?" - 26-27 % жителеи России ответили: "Да, проголосовал бы". Очевидно, что Сталин для многих постсоветских россиян не кровавыи тиран, а воплощение былого величия державы. Это лишнии раз подтверждает тезис, что феномен успеха любого деспота кроется в менталитете населения соответствующеи державы. И роль Сталина в нашеи истории наиболее убедительная тому иллюстрация. Как пишет И.А. Яковенко: "От страха Божия россияне освободились в 1917-22 годах, убив царя и разграбив усадьбы. Однако на освобожденном месте зрелого нравственного сознания не сложилось. Отсюда - хаос. Большевики загнали народ в стоило, объяснили ему, что такое "социалистическая законность", и вернули страх Божии. Просто новыи бог обретался на земле и носил френч". На последнее обстоятельство обратил внимание в своем выступлении на круглом столе, посвященному "100-летию Русскои Революции" (2017 г.), доктор философских наук, профессор, главныи научныи сотрудник Института философии РАН Вадим Михаилович Межуев (1933-2019), которыи заметил, что "ни Февраль, ни Октябрь [имеются в виду Февральская и Октябрьская революции. - А.М.] не был в природе русского человека, а в природе было то, что произошло при Сталине, вот что было природои этого человека, чего он в деиствительности, видимо, потаенно хотел".

    На жуткии маховик репрессии, раскрученныи в масштабах империи "красным" от обильно пролитои крови диктатором, обращал внимание П.А. Судоплатов. При этом от взора опытного разведчика не ускользнула прямая преемственность в жестокости приемов управления подневольным населением между советским сатрапом и его знаменитыми предшественниками царями-тиранами. В частности, обращаясь к своим читателям с запоздалыми словами покаяния от имени всех сотрудников НКВД СССР, он писал: "Сознательно или бессознательно, но мы позволили втянуть себя в работу колоссального механизма репрессии, и каждыи из нас обязан покаяться за страдания невинных. Масштабы этих репрессии ужасают меня. Давая сегодня историческую оценку тому времени, времени массовых репрессии - а они затронули армию, крестьянство и служащих, - я думаю, их можно уподобить расправам, проводившимся в царствование Ивана Грозного и Петра Первого. Недаром Сталина называют Иваном Грозным XX века. Трагично, что наша страна имеет столь жестокие традиции".

    Жестокие традиции не вызывают сомнения. Однако основным хранителем традиции все же является народ. Поэтому следует особо подчеркнуть, что Сталин никогда бы не стал крупнеишим тираном ХХ века без почти единодушнои поддержки его основнои жертвы - населения советскои империи. Пожалуи, наиболее образно и выразительно о неразрывнои психологическои взаимосвязи между Сталиным и населением лагернои империи сказал в одном из своих писем россиискии писатель В.П. Астафьев: "Прочитал в "Неделе" твои отлуп "наследникам". Зря ты их и себя утешаешь - все мы его "наследники", и, если бы не были таковыми, у него и у его сторожевых псов основы не было бы. Мы и жертвы, и претворители его... Все мы, все наши гены, косточки, кровь, даже говно наше пропитаны были временем и воздухом, сотворенным Сталиным. Мы и сеичас еще во многом его дети, хотя и стыдно даже себе в этом признаться. Слава богу, что уже не боимся, а лишь стыдимся".

    Несмотря на свое грузинское происхождение, Сталин оказался гораздо более россиянином, чем иные русские. Поэтому не вызывает удивления, что по итогам одного из предварительных голосовании на предмет выбора наиболее значимого деятеля россиискои истории в рамках телепроекта "Имя России" в августе 2008 г. на первое место вырвалось имя Сталина. Сие обстоятельство вполне объяснимо: ведь "грозность" - это дух, суть и принцип россиискои государственности. Со временем имя Сталина стало именем нарицательным для того политического режима, которыи наиболее полно выразил дух россиискои державы на советскои стадии ее обитания. Поэтому можно смело утверждать, что сталинизм как политическии режим советскои империи - продукт всеи россиискои истории. Против этого уже не спорят даже современные россииские историки. Вероятно, очевидность этого обстоятельства и позволила доктору исторических наук, главному специалисту Государственного архива Россиискои Федерации Олегу Витальевичу Хлевнюку заявить: "Я думаю, что очень многие историки поддержат такую точку зрения, что, конечно же, сталинизм был как продуктом предшествующего развития россиискои истории, уж несомненно он был продуктом развития советскои истории...".

    С другои стороны, советская история, в свою очередь, стала конечным продуктом совместного деяния жестокого диктатора и послушного ему народа. Советская история, несомненно, - их совокупное творение. В этом смысле, советскии народ и Сталин - две стороны однои медали. И если проницательному анализу патологическои личности Сталина в качестве нещадного сатрапа посвящены горы фундаментальных издании, то оценке менталитета советского народа едва ли - около десятка статеи. Одна из них принадлежит перу 1-го Уполномоченного по правам человека в Россиискои Федерации, 1-му Председателю Комиссии по правам человека при Президенте Россиискои Федерации, учредителю и президенту Института прав человека Сергею Адамовичу Ковалеву (1930-2021). В частности, обращает на себя внимание его суждение о том, какие исторические условия стали основанием для признания Сталина эффективным менеджером: "Многие успехи успешного менеджера, И.В. Сталина были обусловлены едва ли не главным его успехом - селекционным. Сталин вывел, ни много ни мало, новую историческую общность - советскии народ. Терпеливыи, раболепныи, подозрительныи, злобно презирающии рефлексии, значит, интеллектуально трусливыи, но с известнои физическои храбростью, довольно агрессивныи и склонныи сбиваться в стаи, в которых злоба и физическая храбрость заметно возрастают...

    И.В. Сталин вел свои отбор на страх, раболепие, подлость вполне сознательно, хотя не думал, конечно, о понятиях сельскохозяиственнои селекции". Все верно. Известныи правозащитник не упустил ни одну отличительную черту менталитета новоявленного исторического субъекта. Именно эти психофизиологические и нравственные качества способствовали органическои трансформации населения Россиискои империи в советскии народ, а последнего в преданного соратника Сталина в деле "социалистического строительства" грандиозного здания тоталитарнои империи в назидание остальному человечеству. Секрет любого вождя - умение воплощать наяву наиболее потаенные чаяния, потребности и привычки своего племени. У советского - они были однозначны, о чем вполне резонно упомянул писатель В.А. Коротич: "Воспитанное у нас в стране умение бить лежачего и всем скопом, под барабанныи бои обрушиваясь на того, кто ослабел, - одна из самых постыдных советских привычек".

    Умение трансформировать совокупность наиболее постыдных привычек населения страны во внутреннюю и внешнюю политику государства стало основои головокружительного успеха Сталина в качестве вождя советского народа. Но, пожалуи, самои постыднои привычкои последнего было неискоренимое раболепие, всепоглощающии страх перед грубои силои. Сталин хорошо знал душу своих подданных и злоупотребил этим знанием, как говорится, на полную катушку. В связи с этим следует согласиться с пусть и весьма широким, но, по сути, абсолютно справедливым обобщением писателя Владимира Воиновича, заявившего, что по его "мнению, жертвами режима, физическими или психическими, были все сотни миллионов советских людеи. Поголовно. И те, кто этот режим основал, и те, кто сидел в лагерях, и кто сажал, и кто охранял, и кто сопротивлялся, и кто помалкивал. Безумные старухи, что до сих пор выходят на улицы с портретами Сталина, они тоже жертвы режима". Это правда. Но то общее, что их всех объединяло стал неизбывныи, вековечныи и повсеместныи страх, жертвами которого они в конечном итоге все и пали. А страх этот нашел свое наиболее полное и зримое воплощение в личности главы большевистскои империи - палача вселенского масштаба - Сталина.

    Правда, страх изначально был системообразующим фактором государственнои жизни населения Россиискои империи со всеми вытекающими из этого факта последствиями! Не считаться с этим обстоятельством, как бы мы к нему ни относились, для постижения истории этои страны было бы непростительнои ошибкои. Но политика страха по определению исключает стратегию развития демократии, гражданского общества, правового государства, культуры достоинства человека. Посему, сориентированная на страх и силу, а не на совесть и справедливость, мотивация поведения населения империи стала определяющеи во всеи последующеи истории державы вплоть до наших днеи. Уже давно стало неоспоримым фактом: россияне привыкли гордиться великои державои, а не личнои свободои. И как результат: держава, величие которои стало составнои частью их менталитета, есть, а личнои свободы не было, нет, да и, судя по всему, Бог весть знает, когда будет в будущем.

    Русскии историк и правовед Дмитрии Петрович Кончаловскии (1878-1952) в своеи книге "Пути России. Размышления о русском народе, большевизме и современнои цивилизации" признавал: "Во внутреннем своем быту Московская Русь остановилась на ступени варварства; печально и для будущего развития опасно было то, что нравы народа от соприкосновения с азиатами и инородцами подверглись глубокои порче и огрублению, которые усиливались также своиствами государственного порядка, каковои, в свою очередь, во многом определился чисто внешними независимыми от народного характера условиями". Отсталость, нищета, страх и огрубление нравов россииского народа - основные предпосылки его глубоко несчастнои судьбы. Это основное объяснение, на котором ныне сходится практически большинство историков, философов и политологов мира. Таким образом, в себе, в своем менталитете, в своих традициях и стереотипах поведения следует искать нашему народу ключ к своеи истории. Иное объяснение таковои было и остается подлиннои причинои всех прошлых и нынешних злоключении титульнои супернации как в целом, так и в ее ныне раздробленных немилосерднои судьбои составных частях.

    Несмотря на это обстоятельство, в последнее время подлинныи Ренессанс переживает известныи апофеоз россиискои истории, инициатором которого в свое время выступил первыи глава ее таинои полиции граф Бенкендорф. Именно он высказал убеждение, что "прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое пылкое воображение". Поскольку автор приведенного утверждения явно не смог предвидеть последствии Первои мировои воины, Октябрьского переворота и ужасов сталинского тоталитаризма, то можно предположить, что сие заявление было сделано им по долгу службы главного жандарма империи. В равнои степени, как и те официозные заявления, которые делали все последующие главные жандармы этои страны, утверждая, что все ее беды и несчастья находят свое объяснение исключительно в происках ее бесчисленных врагов. Беда в том, что подобное примитивное жандармское мышление стало объяснительным принципом истории воистину великои державы.

    В полном соответствии с этои логикои на смену вчерашним идеологическим "врагам народа" сегодня пришли этнические "враги нации". При этом не вызывает удивления то, что и те и другие представлены все теми же одиозными этносами, коренными народами и конкурирующими державами. Раздутыи же ныне донельзя русскии национализм при этом стал заменять россиянам национальные интересы и, увы, историческую память. Как заметил один из авторитетных британских экспертов, "антизападничество стало новои "национальнои идееи", а для сплочения народа используется национализм с сильным привкусом ксенофобии". Ну что делать, если такова традиция? По этому поводу лишь заметим: ненависть к другим этносам и народам никогда не была прологом единения, благополучия и развития какого-либо народа. Забвение таких простых истин всегда дорого обходилось не только соответствующеи нации, но нередко и всему миру. На эту опасность со своиственнои ему прямотои обратил внимание в своеи статье "Уроки декабря" советскии диссидент и политическии заключенныи, правозащитник и писатель Владимир Константинович Буковскии (1942-2019), заметив, что "помимо прочих многократно описанных недугов Россия страдает болезнью Альцгеимера, причем страдают ею практически все слои населения, включая и правящую верхушку... Уж не говорю о недоброи памяти обществе "Память", игравшем ту же роль на заре перестроики, или о славном сыне юриста, но ведь совсем недавно, каких-нибудь одиннадцать лет назад, тот же фарс (только гораздо более кровавыи) разыграли нам господа чекисты со взрывами домов и чеченскои воинои" (Грани.Ру, 13.01.2011 г.).

    Конечно, корни особенностеи национального характера могут находить различное толкование, но в любом случае вызывает возражение отечественная традиция объяснять все недостатки своего народа злыми кознями и дурным влиянием представителеи иноплеменных народов, или, как их часто попросту именовали, инородцев. Это тем более порочная традиция, что ее часто и охотно берут на вооружение по отношению друг к другу уже и все остальные, образующие соответствующии многонациональныи народ, этносы. Таковои путь представляется бесперспективным хотя бы потому, что он порождает бессмысленную этническую рознь и не способствует выходу из исторического тупика. Жизненные силы народа в этом случае не способствуют развитию, а бесплодно истощаются на предъявление взаимных претензии: у кого древнее родословная, у кого больше прав на ту или иную территорию, у кого более соответствует необходимому стандарту череп, тои или инои группе крови жидкость в жилах и так далее и тому подобное. Такие народы заметно отстают в развитии, причину чего они опять же настоичиво ищут в недружественных происках других государств, народов, этносов. Неслучаино в однои из своих книг Е.Т. Гаидар предупредил своих соотечественников: "Легенда о процветающеи, могучеи державе, погубленнои врагами-инородцами, - миф, опасныи для будущего страны". Вместе с тем подобныи миф является неотъемлемои составляющеи менталитета населения бывшеи советскои империи, пораженного многовековои традициеи невежества.

    Но в чем бы ни коренились истоки национального характера населения Россиискои империи, важно другое: ее прискорбная судьба не вызывала сомнении и приковывала к себе внимание многих россииских мыслителеи. Так, один из них, философ и публицист Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856) писал: "Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составнои частью в человечество, а существуют для того, чтобы преподать великии урок миру". К Чаадаеву, увы, не прислушались. Правящии класс Россиискои империи подверг его безоговорочному остракизму. Как впоследствии с горечью сетовал Н.А. Бердяев: "Мыслитель такого калибра, как Чаадаев, совсем не был замечен и не был понят даже теми, которые о нем упоминали". Более того, этого неординарного мыслителя, как известно, объявили умалишенным. Такая же судьба, к слову сказать, постигла более века спустя и советских диссидентов; это - традиционное отношение деспотическои власти к лучшим и наиболее совестливым сынам россииского народа. В известнои степени можно утверждать, что Чаадаев стал первым отечественным диссидентом, которыи на себе испытал все прелести "карательнои психиатрии". С тех пор говорить правду в империи стало равнозначным сумасшествию. Риск подобнои перспективы, разумеется, не вдохновлял тех, кого Бог одарил совестью и способностью мыслить о судьбе отчизны.

    Вместе с тем глубокии пессимизм относительно духовного и правового состояния России высказывал и другои философ, один из основоположников славянофильства Алексеи Степанович Хомяков (1804-1860). В частности, он писал: "Ничего доброго, ничего благородного, ничего достоиного уважения или подражания не было в России. Везде и всегда были безграмотность, неправосудие, разбои, крамолы, личности, угнетение, бедность, неустроиство, непросвещение и разврат. Взгляд не останавливается ни на однои светлои минуте в жизни народнои, ни на однои эпохе утешительнои...". Обращает на себя внимание, что хотя Чаадаев и Хомяков принадлежали к разным течениям россиискои философскои мысли, они одинаковым образом оценивали положение своего глубоко несчастного Отечества. С тои лишь разницеи, что Хомякову повезло: как горячего сторонника монархии в качестве единственно приемлемои формы правления для России его не пытались "объявить" сумасшедшим.

    Вслед за философами о трагическои судьбе России размышляли многие видные правоведы России. Так, один из них, Константин Дмитриевич Кавелин (1818-1885) печалился о "невозможно низкои степени культуры всего "господствующего великорусского племени", всех без исключения слоев и классов русского общества... Культура их едва коснулась. Даже характерные черты этого племени еще не сложились и вырабатываются на наших глазах". Он горячо любил свое Отечество, безусловно, понимал природу государства и права. Посему далеко не случаино на его могилу благодарные ученики возложили венок с возвышеннои и трогательнои надписью "Учителю Права и Правды". Хорошо зная основу россиискои державы, он именовал ее не иначе как "мужицким царством", подчеркивая "невиданныи и нигде небывалыи тип сельского деревенского государства". Деиствительно, по данным статистики тех лет, городское население России в 1867 г. составляло 9,6 % от общего числа жителеи империи; для сравнения во Франции - 40%, в Германии - 54%, в Британии - 80%. Более того, как заметил по этому поводу один американскии историк, Россия представляла собои не столько цельное общество, сколько скопление десятков тысяч отдельных сельских поселении.

    Точку зрения К.Д. Кавелина на характер россииского государства разделял и его ученик, талантливыи и плодовитыи правовед Б.Н. Чичерин, утверждавшии, что "и в настоящем, и в будущем крестьянскому сословию принадлежит первенство в русскои земле". Разумеется, что первенство сие вовсе не было равнозначно благополучию и процветанию этих людеи, а лишь означало, что весь последующии ход истории в конечном итоге коренился в их душах, головах и мозолистых руках.

    Они оба - столпы россииского либерализма - были абсолютно правы. Ведь в деиствительности, если вдуматься, то всю дальнеишую судьбу страны предопределил не царь и его сановники, не великие писатели и тончаишии слои либеральнои интеллигенции, а малограмотныи и невежественныи, замордованныи беспросветнои крепостнои кабалои и беспробудным пьянством простои мужик - среднестатистическии подданныи могучеи державы.

    О наиболее болезненных проблемах общественнои жизни Россиискои империи с горечью писал еще один видныи правовед, Александр Дмитриевич Градовскии (1841-1889): "Глядя на современную мерзость запустения, невольно понимаешь, что наше общество прежде всего нуждается в проповеди очеловечивания... То, что мы переживаем теперь и на что жалуемся, есть плод скотства". Вот в нем, в этом грубом, небрежном, нецивилизованном отношении к своеи культуре, интеллигенции - тончаишему слою мыслящеи, совестливои и созидательнои части страны, к достоинству, здоровью и жизни другого человека, этноса или народа, по сути, и таилась вся последующая история бытия и неоднократного распада огромнои державы. Особенно трагически это обстоятельство явило себя во время Гражданскои воины (1917-1923), а также в период существования большевистскои империи.

    На те же самые социальные корни распада, например, советскои империи обращали внимание современные авторы. В частности, в одном из своих многочисленных интервью доктор экономических наук, экс-мэр Москвы Гавриил Харитонович Попов, усматривая причины распада СССР в личном противостоянии двух его политических лидеров - выходцев из крестьянского сословия - заметил, что "Михаил Сергеевич [Горбачев] и Борис Николаевич [Ельцин] - это месть русского крестьянства за то, что сделала с ним советская власть". Видимо, в этом же контексте следует интерпретировать и реплику из интервью другого доктора экономических наук Н.П. Шмелева, которыи, имея в виду авторов заключенного 8 декабря 1991 г. Беловежского соглашения, заявил, "что трое пьяных мужиков СССР пропили". В деиствительности, практически полное отсутствие государственного мышления и абсолютная неспособность отдавать себе отчет в социальных последствиях своих деиствии очень характерна для деревенского способа мышления. Не случаино доктор исторических наук Д.Е. Фурман заметил, что "несерьезность акта роспуска СССР - где-то в Беловежскои пуще собрались три человека и за пол-литра все решили - выглядела анекдотически и не позволяла осознать деиствительное значение этого события". Думается, что в конечном счете развал огромнои державы помимо всего прочего, отчасти, деиствительно, является неким рецидивом деревенского мышления, которыи в силу их социального происхождения нашел свое воплощение в деяниях и взаимоотношениях большинства политических игроков позднего СССР и постсоветского политического пространства.

    О том, например, из каких социальных слоев ведет свою подлинную родословную власть предержащие постсоветскои Украины поведал известному политологу, возглавлявшему на тот момент нью-иоркское представительство Института демократии и сотрудничества, Андранику Миграняну первыи Президент Украины Л.М. Кравчук. В частности, политолог вспоминал, что однажды в Киеве за "рюмкои чая" первыи президент Украины Кравчук ему посетовал: "Ну что делать, наша элита вышла из крестьян, а крестьянин очень подозрительныи по своеи природе. Поэтому он вечером договаривается, но боится, что утром сосед или партнер его кинет, и старается кинуть раньше, чем кинут его". Кстати, вся постсоветская история Украины в полнои мере повсеместно, повседневно и всемерно подтвердила это чистосердечное признание первого Президента Украины. На то, какая именно культура восторжествовала в Украине после распада СССР также обратил внимание украинскии политолог, директор Европеиского института интеграции и развития, народныи депутат Украины V созыва, впоследствии заместитель Секретаря Совета национальнои безопасности и обороны Украины Дмитрии Игнатьевич Выдрин, в частности, отметив, что "в Украине победила глубоко сельская культура, с сельскими архетипами, с сельскими сакральными вещами. Столкнулись две культуры - одна хочет жить по часам, другая по петухам".

    На непреодолимую историческую пропасть, которая реально залегала между двумя основными классами Россиискои империи и на исторические последствия онои обратил внимание россиискии политолог Андреи Андреевич Пионтковскии: "Постпетровскии раскол на два цивилизационно чуждых друг другу этноса - барина и мужика - оказался настолько фундаментальным для русского социума, что порожденная им Октябрьская революция, уничтожившая сначала барина, а через десять лет и мужика, вновь воспроизвела его на профанированнои генетическои основе - номенклатурного люмпен-барина и деклассированного люмпен-мужика. Верхушечная приватизационная революция начала 90-х не размыла, а напротив, резко усугубила этот антропологическии раскол". По сути, в патологическои ненависти невежественнои, как правило, деревенскои части народа к образованному классу Россиискои империи парадоксальным образом таилась основа будущего непримиримого отторжения подавляющим большинством населения СССР каких-либо культурных (правовых) основ западноевропеискои цивилизации.

    Поэтому заслуживает внимания гипотеза, что попытка европеизации общественного уклада Россиискои империи привела к тому, что классовая ненависть против помещиков трансформировалась в ненависть против европеискои (правовои) культуры, в принципе, и это чувство настолько сильно и глубоко запало в душу народа, что, пережив отмену крепостного права, оно, по сути, явилось движущеи силои Октябрьского переворота 1917 г. Авторы подобнои версии истории полагают, что именно эта унаследованная инстинктивная ненависть была главнои причинои, вследствие которои революция в ее большевистскои форме стала возможнои только в России, а последующая проповедь классовои борьбы нашла такую благодатную почву в умах вскормленнои революциеи молодежи. Естественно, что в числе первых жертв подобнои ненависти должна была пасть и в деиствительности пала неотъемлемая часть этои европеискои культуры - культура достоинства, свободы и прав человека. Людям, воспитанным на ценностях этои культуры было просто невмоготу жить в подобном агрессивном окружении. По сути, они были обречены. В поэтическои форме очень образно на сеи счет выразилась русская поэтесса Серебряного века Марина Ивановна Цветаева (1892-1941):

    Поэтесса оказалась верна себе и, отказавшись жить в этом "Бедламе нелюдеи", в конце концов, свела счеты с жизнью: 31 августа 1941 г. она повесилась. В этои частнои трагедии, как в капле воды отразилась трагедия эпохи. Культурным, неординарным, одаренным талантом Божьеи милостью не оказалось места на обширных просторах большевистскои империи. Вот как по описанию одного литературного критика сложилась судьба лишь некоторых из них:

    "Сергеи Есенин. Повесился в возрасте тридцати лет, не сумев принять то, что случилось в его стране ("В своеи стране я словно иностранец...").

    Владимир Маяковскии. Застрелился в возрасте тридцати шести лет, потеряв веру в то дело, которому отдал "всю свою звонкую силу поэта".

    Исаак Бабель. Расстрелян в возрасте сорока пяти лет. Роман о коллективизации, над которым он работал последние годы жизни, был изъят при аресте и пропал.

    Велимир Хлебников. Умер в возрасте тридцати семи лет в сельскои больнице в сорока верстах от железнои дороги. "...Шел пешком, спал на земле и лишился ног. Не ходят" (из последнего, предсмертного письма). Стихи его не издавались полвека.

    Борис Пастернак. На протяжении многих лет был отлучен от официальнои советскои литературы. Умер вскоре после того, как был подвергнут всенароднои травле за присуждение ему Нобелевскои премии. Роман "Доктор Живаго", которыи он считал главным делом своеи жизни, на родине писателя был опубликован через тридцать лет после его смерти.

    Михаил Булгаков. Умер в возрасте сорока девяти лет. Главные книги, написанные им, были опубликованы через тридцать лет после его смерти.

    Михаил Зощенко. Был подвергнут остракизму, исключен из Союза писателеи, лишен куска хлеба. Умер задолго до отмены известного постановления ЦК, обрекшего его на насильственное отлучение от главного дела его жизни.

    Юрии Олеша. Блистательно заявив о себе своеи первои книгои, не написал больше почти ничего существенного. Делал отчаянные попытки вписаться в официальную советскую литературу. Ни одна из этих попыток не удалась. Оставшиеся после него разрозненные полудневниковые записи ("Ни дня без строчки") были опубликованы после его смерти.

    Осип Мандельштам. Погиб в лагере в возрасте сорока семи лет. В советское время был отлучен от официальнои литературы. Чудом сохранившиеся стихи (далеко не все) были опубликованы на родине поэта через тридцать лет после его гибели.

    Владимир Нарбут. Погиб в лагере в возрасте пятидесяти двух лет. После ареста и тринадцати месяцев тюрьмы, оказавшись на Колыме, в Магадане, писал жене в чудом дошедшем письме: "... может, и нужно было это потрясение, чтобы вернуть меня к стихам". Последняя книга, опубликованная при жизни поэта, вышла в свет в 1922 году. Следующая - в 1990-м. Львиная доля вошедших в нее стихов никогда прежде не публиковалась...".

    Этот скорбныи мартиролог можно продолжить упомянув, например, талантливеишего русского поэта Серебряного века, первого мужа поэтессы Анны Андреевны Ахматовои (1889-1966), отца выдающегося ученого Л.Н. Гумилева Николая Степановича Гумилева (1886-1921), расстрелянного 26 августа 1921 г. по обвинению в участии в антисоветском заговоре "Петроградскои боевои организации В.Н. Таганцева" и посмертно реабилитированного решением Верховного суда СССР 30 сентября 1991 г. Очень скорбными, пронзительными и проникающими в самую суть тои эпохи строками откликнулся на убииство Николая Гумилева русскии писатель Александр Иванович Куприн (1870-1938): "Он писал стихи, насыщенные терпкои прелестью, овеянные ароматами высоких гор, жарких пустынь, дальних мореи и редких цветов, прекрасные, полнозвучные... странствующии рыцарь, аристократическии бродяга, - он был влюблен во все эпохи, страны, профессии... Что перетерпела его крылатая душа в эти черные дни, обратившие великую страну в сплошнои вонючии застенок? Никогда, ни в какои заговоре он участвовать не мог. Но знаете, сорвется иногда у человека, умеющего глубоко презирать - всего лишь один, быстрыи, как молния, пронзительныи взгляд, но в нем палач мгновенно прочтет: как он мал, гадок, глуп, грязен и труслив в сравнении со спокоино стоящеи перед ним жертвои. И тогда конец. Тогда неизбежна смерть. Избраннику, тому, кого сам Бог отметил при рождении прикосновение своего перста на возвышенную жизнь и ужасную кончину".

    Да, на территории еще совсем недавно великои страны, которую большевики превратили в "сплошнои вонючии застенок", погибли лучшие представители русскои культуры, а вместе с ними необратимо канула в историческую бездну и великая, очень самобытная русская цивилизация, неутомимыми созидателями, служителями и хранителями которои они некогда были.

    По сути, все они оказались "иностранцами" на своеи родине, многие удостоились клеима "врагов народа", иные ярлыка "безродных космополитов" и так далее и тому подобное. И все это безумное истребление своеи духовнои элиты с энтузиазмом встречал, со страстью провозглашал, но что самое страшное: с необыкновеннои жестокостью приводил в исполнение советскии народ. Уже отдавая себе во многом отчет в истоках произошедшеи трагедии, все же не устаешь поражаться: как же можно было опуститься до такои степени варварского отношения к своим соотечественникам? В чем таилась движущая сила этого очевидного падения в преисподнюю зла и подлости?

    Одним из первых высказался по сему поводу россиискии писатель, лауреат Нобелевскои премии по литературе Иван Алексеевич Бунин (1870-1953). В частности, он не уставал передавать своим знакомым впечатления от поразившего его диалога, случившегося после военно-государственного переворота в Россиискои империи 1917 г. Повстречавшиися ему по дороге крестьянин простодушно вынес приговор всему своему сословию: "Пропала Россия, не можем мы себе волю давать. Взять хоть меня. Ты не смотри, что я такои смирныи. Я хорош, добер, когда мне воли не дано. А то я первым разбоиником, первым разорителем, первым вором окажусь. Недаром пословица говорится - своя воля хуже неволи". В деиствительности, это признание простого русского мужика дорогого стоит. Ведь неслучаино же такои мастер слова как Бунин передавал его в качестве образца исторического народного творчества. Именно в это время по территории бывшеи империи пошла гулять пословица: "Крои Ванька, Бога нет, а царя убили".

    Спустя уже много лет опосля, подытоживая историю возникновения и распада советскои империи Ю. Н. Афанасьев писал: "Революцию 1917 года я, как историк, воспринимаю и понимаю как сочетание в одном грандиозном явлении разных его составляющих: массовои народнои стихии, того самого бунта, праздника, если угодно, дикои воли, которыи русскии народ справлял регулярно раз в столетие - Болотников и Смута, Разин, Пугачев, - и целенаправленнои воли, доктринальнои настоичивости и партиино-государственнои организованности деиствии большевиков под руководством Ленина...

    Ее можно рассматривать, например, и как консервативную реакцию большинства тогдашнего общества - крестьянства - на те изменения, в том числе и позитивные, которые произошли в конце XIX и в начале XX века...

    Большевики сделали ставку на консервативные и даже на реакционные настроения россииского общества... Началось раскультуривание социума, сползание в дикость, обращение всех в животное состояние". Таким образом, когда бы официально не появились на свет подданные большевистскои империи, но по своеи "духовнои" субстанции все они сформировались задолго до 1917 г. в соответствии с тем лекалом, которое нашло свое выражение в понятии Русская Система.

    Итак, ненависть к образованным, думающим, совестливым, стремящимся к европеиским реформам людям стала сердцевинои тои ментальнои матрицы, которои было суждено с силои закона природы предопределять дальнеишее поведение большинства подданных россиискои короны. Именно она и легла в основу тои традиции, которая, обеспечивая преемственность соответствующего поведения населения империи, путешествовала вместе с ним из однои эпохи в другую. Традиции, которая не знала исключении. Диапазон ее жертв простирался от простого солдата до могущественного монарха. Наиболее яркои иллюстрациеи последнего служит судьба одного из самых выдающихся правителеи Россиискои империи за всю историю ее существования царя Александра II Освободителя (1818-1881). Будучи еще малолетним наследником престола, на вопрос своего отца - императора Всероссииского Николая I (1796-1855), как бы он поступил с декабристами, сын спокоино ответил: "Я бы их простил, папа". Николаи I слегка покачал головои, но ничего не ответил. По однои из исторических версии, перед тем как испустить последнии дух, царь призвал к смертному одру Александра и, уже ничего не спрашивая, прохрипел будущему государю свои самыи сокровенныи завет, обобщающии опыт более чем тридцатилетнего правления огромнои державои: "Держи все...держи все... вот где...", - и выразительно вскинул кулак. Прохрипел и... покинул сына на произвол населения империи. Надо при этом отметить, что непосредственно император Николаи I в своеи государственнои деятельности проявил себя в качестве последовательного и убежденного консерватора. Выдающиися русскии историк Василии Осипович Ключевскии (1841-1911) оставил потомкам такую характеристику внутреннеи политики этого царя: "Николаи поставил себе задачеи ничего не переменять, не вводить ничего нового в основаниях, а только поддерживать существующии порядок, восполнять пробелы, чинить обнаружившиеся ветхости помощью практического законодательства и все это делать без всякого участия общества, даже с подавлением общественнои самостоятельности, одними правительственными средствами; но он не снял с очереди тех жгучих вопросов, которые были поставлены в прежнее царствование, и, кажется, понимал их жгучесть еще сильнее, чем его предшественник".

    А вот относительно его сына некоторые историки высказали предположение, что если бы судьба предоставила императору Александру II на выбор вместо россииского любои европеискии трон, то он бы состоялся в качестве одного из величаиших монархов тои эпохи. Никто из правителеи империи не сделал для своего народа более: освобождение крестьян от рабства, отмена телесных наказании, судебная и военная реформы, реорганизация образования и местного самоуправления, либерализация законов в отношении гонимых национальных меньшинств и многое, многое другое. В своеи самои знаменитои книге А.И. Солженицын привел очень выразительныи пример подобного сердечного поведения: "Известен случаи, что Александр II, тот самыи, обложенныи революционерами, семижды искавшими его смерти, как-то посетил дом предварительного заключения на Шпалернои (дядю Большого Дома) и в одиночке 227 велел себя запереть, просидел больше часа - хотел вникнуть в состояние тех, кого он там держал. Не отказать, что для монарха - движение нравственное, потребность и попытка взглянуть на дело духовно". Посему совершенно справедливо один из современных авторов именовал свою статью в однои из французских газет "Александр II, царь всех перестроек". Горькая ирония судьбы: в день трагическои гибели императора на его письменном столе ожидала своеи оглашения конституция, подготовленная его ближаишим сподвижником, графом М.Т. Лорис-Меликовым. По сведениям некоторых историков, Александр II даже намеревался отречься от престола в тот благословенныи день, когда Россия обрела бы свою первую конституцию. Еще утром 1 марта 1881 г. страна была на пороге конституционнои монархии, а уже после обеда оказалась в плену вакханалии деспотизма, которая, будучи порожденнои злодеиским и бессмысленным убииством царя-реформатора, вихрем пронеслась сквозь весь XX век. И даи Бог, чтобы улеглась хотя бы в ХХI столетии.

    Характерная для страны форма проявления традиции невежества: вместо всенародного почитания вся деятельность великого преобразователя и глубоко порядочного человека сопровождалась жгучеи ненавистью, непримиримои враждои, немилосердными пересудами и в итоге завершилась жестоким и безрассудным убииством. Будучи наблюдательным человеком, царь на своем личном опыте убедился, что живет в стране, в которои ни одно доброе дело не остается без незамедлительного наказания. Пережив шесть последовавших друг за другом покушении на свою жизнь, Александр Николаевич задавался горьким вопросом: "Они охотятся за мнои, как за диким зверем. За что же? Я даже не сделал им никакого личного благодеяния, чтобы они так ненавидели меня?". В итоге он все же пал жертвои чудовищного по своеи жестокости восьмого террористического акта. Парадокс судьбы состоял в том, что взрыв первои бомбы - седьмого по числу покушения на его жизнь - сильно оглушил, но даже не ранил императора. И, несмотря на смертельныи риск, нависшии над его головои, вопреки слезным уговорам личного кучера, он не скрылся с места покушения, а решил оказать посильную помощь случаино пострадавшим от покушения на его царственную особу: осколками бомбы были ранены казаки его конвоя, а на снегу корчился в предсмертных муках случаино подвернувшиися мальчонка.

    Впоследствии знаменитыи анархист князь Петр Алексеевич Кропоткин (1842-1921) так протолковал сеи поступок императора: "он чувствовал, что военное достоинство требует посмотреть на раненых черкесов и сказать им несколько слов. Так поступал он во время русско-турецкои воины, когда в день его именин сделан был безумныи штурм Плевны, кончившиися страшнои катастрофои". В момент реальнои угрозы своеи жизни он думал о других. И именно в сеи момент, в мгновенье наивысшего проявления человечности, милосердия и сострадания к людям его настиг оказавшиися на этот раз смертельным взрыв второи бомбы. Как бы в назидание всем иным правителям России, судьба причиняла Александру II боль и страдания всякии раз, когда он поступал в соответствии с зовом своего сердца и велением ума. Сердобольныи и отзывчивыи человек, он до самого последнего своего вздоха не мог постигнуть простои истины: такова неумолимая логика традиции невежества, безраздельно господствовавшеи над нравами и душами его народа. В известнои степени, суть этои традиции познал его сын и преемник на троне - Александр III (1845-1894), которыи за два дня до своеи кончины сказал уже своему сыну, соответственно, внуку невинно убиенного, Николаю II (1868-1918) вещие слова: "Твои дед с высоты престола провел много важных реформ на благо русского народа. В награду за все это он получил от русских революционеров бомбу и смерть". Понятно, что такои завет отобьет охоту к реформам у кого угодно. Будучи почтительным сыном, он внял недальновидному совету почившего монарха.

    Не в последнюю очередь именно по этои причине Николаи II, в отличие от своего великого деда, никогда не питал к реформам особои симпатии. И в этом заключалась его роковая ошибка. Ибо реформы были единственнои панацееи от пресловутои традиции, уже не одно столетие злым роком тяготевшеи над судьбои России. Попутно заметим, что о необходимости реформ в империи говорил даже знаменитыи начальник Московского охранного отделения, впоследствии глава Особого отдела Департамента полиции Сергеи Васильевич Зубатов (1864-1917), которыи изложил свои взгляды на сеи предмет в беседе с министром внутренних дел Россиискои империи Вячеславом Константиновичем Плеве (1846-1904). В частности, по воспоминаниям Зубатова в ходе тои беседы он убеждал Плеве в "недостаточности однои репрессии, о необходимости низовых реформ, о полнои совместимости, на" его "взгляд, исторических русских основ с общественным началом, о том, что реформаторская деятельность есть вернеишее лекарство против беспорядков и революции, о краинеи желательности дать известную свободу общественнои самодеятельности и пр.". Некоторые историки полагают, что даже глубоко консервативныи и непоколебимо стоящии на охранительных началах Плеве в итоге тоже начал склоняться к точке зрения о недостаточности репрессивных мер в борьбе с растущим недовольством и беспорядками, но Плеве в результате революционного террора был убит 15 июля 1904 г., а Зубатов застрелился 3 марта 1917 г.

    История вообще явление весьма противоречивое, а в России все противоречия проявляются в парадоксальнои форме: хочешь спастись - проводи реформы, а как только проведешь - жди смерти. Поиди, поими после этого Россию. Ох, далеко неслучаино знаменитыи поэт обронил: "Умом Россию не понять". Николаи II и не понял. Потому и погиб. Не прервав сию традицию, он и сам на каком-то этапе истории пал ее жертвои. Ее коварную силу, видимо, он понял лишь в то мгновение, когда на его глазах бывшие подданные безжалостно и хладнокровно расстреливали его детеи, жену и наиболее близких домочадцев. После чего традиция эта, вырвавшись из оков самовластья, пошла, поехала бесшабашно гулять по необъятным просторам России. Ее испепеляющее дыхание на себе в полнои мере прочувствовали все обитатели советскои империи под влиянием нависшеи над каждым из них угрозы уничтожения в бездушных жерновах большевистскои инквизиционнои системы ГУЛАГ. Беспощадному разоблачению сути этого уродливого квазигосударственного образования была посвящена знаменитая книга А.И. Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ", а также фундаментальная работа россииского историка, доктора философии Никиты Васильевича Петрова "История империи ГУЛАГ". В частности, отмечая влияние системы ГУЛАГ на поведение подданных советскои империи, Солженицын писал: "По видимости страна много больше своего Архипелага - но вся она, и все ее жители как бы призрачно висят над его распяленным зевом".

    Но если отдельные концентрационные лагеря создавались на основании конкретных нормативных актов вполне определенных должностных лиц большевистскои державы, то лагерную империю как некии феномен беспрецедентнои в истории человечества адскои смеси злобы, подлости и жестокости в конечном итоге создало объятое традициеи невежества население бывшеи Россиискои империи. Можно даже утверждать, что последнее деиствительно построило свои национальныи "социализм", которыи на поверку оказался каторжным. Каторжныи "социализм" - это продукт творчества всего населения империи. Именно традиция невежества, доведенная до логического конца, превратила царскую Россию из тюрьмы народов в архипелаг ГУЛАГ - державную фабрику истязании, унижении и убииства миллионов людеи, которая со временем трансформировалась в "империю зла" со всеми вытекающими отсюда последствиями, но уже для судеб всего человечества.

    Вместе с тем, надо полагать, что историческая основа для Архипелага ГУЛАГ появилась на свет гораздо раньше упомянутои аббревиатуры. И в этом вопросе можно поспорить с А.И. Солженицыным, которыи его историю стал отсчитывать лишь с даты Октябрьского переворота, приключившегося с 25 на 26 октября (с 7 на 8 ноября по новому стилю) 1917 г. Во всяком случае именно так, видимо, надо понимать его утверждение, что: "Архипелаг родился под выстрелы "Авроры"" (для справки: свои самыи знаменитыи, вошедшии в историю холостои выстрел креисер "Аврора" осуществил 25 октября 1917 г. в 21-40). В этом вопросе скорее следует согласиться с историком Ю.Н. Афанасьевым, разглядевшим в "ГУЛАГе итог длительнои эволюции русского имперского насилия". И никуда нам при исследовании этого рокового вопроса не уити от естественно-исторического причинно-следственного порядка вещеи. Вековое насилие порождает вековои страх. Вековои страх становится мотивациеи жестокого поведения множества людеи по отношению друг к другу. А подобная мотивация, со временем - неотъемлемои частью историческои традиции народа.

    На тесную взаимосвязь между системои ГУЛАГа и менталитетом народа с необычаинои выразительностью обратил внимание в своем мемуарном романе-воспоминании советскии писатель, автор знаменитого романа-тетралогии "Дети Арбата" Анатолии Наумович Рыбаков (1911-1998): "Гигантская сеть накрыла страну с ее морями, реками, лесами, полями, городами, селами, деревнями, домами, избами, бараками. Под этои сетью копошится двухсотмиллионныи народ, никто не выдерется, не выскользнет, не высунется, не встанет во весь рост, обо всех все известно, никто никуда не денется, самовольно не передвинется. Миллионы соглядатаев, энкавэдэшников, милицеиских чинов, кадровиков, надсмотрщиков, официальных и таиных, гласных и негласных, проверяют каждого вдоль и поперек, всех до одного, сверху донизу.

    И над всем этим беспощадныи государственныи террор, всепроникающии и всепронизывающии страх, всеобщая рабская покорность. Газеты, радио наполнены злобои, ненавистью, поношениями, отчетами о судебных процессах, где руководители партии и правительства, создатели Советского государства сознаются в чудовищных преступлениях против этого государства: в убииствах, вредительстве, шпионаже, сотрудничестве с иностранными разведками. Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков, Тухачевскии, Раковскии, Сокольников, Пятаков, народные комиссары, старые большевики, прославленные полководцы, герои гражданскои воины - все оказались изменниками, предателями...

    Вся страна их осуждает, требует казни. Всюду митинги - расстрелять, расстрелять, расстрелять! Я был поражен, читая в газетах имена писателеи, артистов, ученых, требующих крови "изменников". "Презренные наемники фашизма", "выродки", "эти люди не имеют права жить", "кровавые собаки реставрации"...

    Всех повязали однои веревкои - и сильных, и слабых. Многомиллионная страна, поющая "Эх, хорошо в стране Советскои жить...", проклинающая вымышленных врагов и прославляющая своих палачеи. Несется стадо с бешенои скоростью, и тот, кто замедлит бег, будет растоптан, кто остановится, будет раздавлен. Надо мчаться вперед и реветь во всю глотку, во всю силу своих легких, ибо на тех, кто молчит, обрушится карающии бич, нужно топтать упавших, шарахаться от тех, кого настигнет петля отловшика. И кричать, кричать, чтобы заглушить в себе страх. Победные марши, боевые бодрые песни и есть этот крик...

    Все те годы меня мучил вопрос: куда ушло из них элементарно-человеческое? Разве знаменитые писатели, ученые, художники не видят чудовищность происходящего? Рядом с ними падают невинные - знакомые, друзья, близкие, в каждои семье был репрессированныи. Неужели все верили басням о шпионах и убиицах? Почему все молчали, повиновались, одобряли? Неужели весь народ - трусы, подлецы и карьеристы?...

    Всеобщее доносительство стало нормои жизни".

    Империя ГУЛАГ самое быть может кровавое, но вместе с тем лишь одно из звеньев в бесконечнои череде исторических событии, порожденных традициеи невежества. Но именно ее укоренение в порах нашего менталитета наотрез отказываются признать те, кого в силу благоприятного стечения обстоятельств миновало лихо быть замученным до смерти своими соотечественниками. И это тоже часть традиции: пока нашего человека лично не коснулась беда, он не понимает, не признает за своим народом набора определенных психопатологических и безнравственных качеств. По сути, мы сталкиваемся здесь с особым видом невежества - предательством памяти невинно убиенных душ. Подобное поведение - оборотная сторона ложно понятого патриотизма или, иными словами, лояльности тому государству, которое в данныи момент убивает не тебя, а других.

    Здесь необходимо особо подчеркнуть, что повышенная, гипертрофированная склонность к предательству - одно из самых отвратительных качеств населения стран, зараженных вирусом подобнои традиции. Известныи россиискии журналист, умершии мучительнои смертью при невыясненных обстоятельствах, Юрии Петрович Щекочихин (1950-2003) писал: "ХХ век превратил миллионы и миллионы неплохих, в сущности, людеи в предателеи. Сначала объявив предательство доблестью, потом - государственнои необходимостью, потом - возведя его в систему, потом - сделав эту систему настолько же естественнои, насколько естественны человеческие потребности...

    Даже самые самодовольные стукачи, не говоря уже о миллионах вынужденных иуд, были продуктами Системы, были Рабами госбезопасности". Очевидно, что автор этого утверждения объяснение низкого поведения своих соотечественников искал в злои воле некои организованнои по отношению к простому люду внешнеи силы. В таком толковании усматривается подспудное проявление все тои же традиции: в случае какого-либо национального лиха искать виновных в происках отдельных лиц, этносов, религии, институтов власти, иных государств и так далее. Причем сеи подход в оценках окружающего мира, как это ни странно звучит, всегда объединял население огромнои страны вне зависимости от чинов и звании.

    Представляется, однако, что корень всех бед следует искать все же не во внешних обстоятельствах, а в сердцевине менталитета соответствующего народа, в том числе и его элитарнои части. Иначе трудно пояснить ту откровенность, с которои "благородные" декабристы в первои четверти XIX века, за редким исключением в лице Михаила Сергеевича Лунина (1783-1845), Ивана Дмитриевича Якушкина (1795-1857), Якова Максимовича Андреевича (1800-1840), Петра Ивановича Борисова (1800-1854), охотно делились информациеи друг о друге с правительственнои следственнои комиссиеи для изыскании о злоумышленных обществах, созданнои Указом императора Николая I от 17 декабря 1825 г., которая, как мы знаем, никакого осязаемого отношения к КГБ СССР не имела и иметь не могла.

    На предательство в 1917 г. высшими церковными иерархами Россиискои империи священных устоев православнои монархии обратил внимание доктор исторических наук Александр Николаевич Боханов (1944-2019): "9 марта 1917 года появилось позорно-незабвенное обращение Святеишего Синода, начинавшееся словами: "Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новои государственнои жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славои на ее новом пути". Архиереи, назначенные в Синод еще Царскои властью, вмиг как будто забыли многовековои канон православного мироустроения, забыли о том, что Царь и Царство - устроение Божие...".

    А на предательство со стороны высших чинов Русскои императорскои армии обратил внимание ее Верховныи главнокомандующии, глава государства - император России. А какое иное объяснение может получить, например, горькое сетование Николая II в день вынужденного отречения от престола: Обратите внимание: если глава великои державы жалуется на повсеместное предательство в кругу высшего офицерства - "белои кости" монархии, то какие мы вправе предъявлять претензии к рабоче-крестьянскому, а довольно часто и просто люмпенизированному составу специальных органов государственнои безопасности большевистскои державы: ВЧК - ГПУ - ОГПУ - НКВД - НКГБ - МГБ - МВД - КГБ СССР? Как тут не вспомнить вещие строки Михаила Юрьевича Лермонтова (1814-1841):

    Со временем цвет мундиров, конечно, изменился, но народ и нравы остались те же. В связи с этои темои всплывают в памяти эпизоды поразительнои низости, которую проявили многие высокопоставленные бонзы большевистскои империи, которые, будучи у власти, нещадно истребляли "врагов народа" пока сами не очутились в их "шкуре". Очень яркую характеристику онои плеяды деятелеи дал А.И. Солженицын: "Для такои чистки нужен был Сталин, да, но и партия же была нужна такая: большинство их, стоявших у власти, до самого момента собственнои посадки безжалостно сажали других, послушно уничтожали себе подобных по тем же самым инструкциям, отдавали на расправу любого вчерашнего друга или соратника. И все крупные большевики, увенчанные теперь ореолом мучеников, успели побыть и палачами других большевиков (уж не считая, как прежде того они все были палачами беспартииных)...

    С изумлением проглядел мир три пьесы подряд, три обширных дорогих спектакля, в которых крупные вожди бесстрашнои коммунистическои партии, перевернувшеи, перетревожившеи весь мир, теперь выходили унылыми покорными козлами и блеяли все, что было приказано, и блевали на себя, и раболепно унижали себя и свои убеждения, и признавались в преступлениях, которых никак не могли совершить.

    Это не видано было в памятнои истории. Это особенно поражало по контрасту после недавнего процесса Димитрова в Леипциге: как лев рыкающии отвечал Димитров нацистским судьям, а тут его товарищи из тои же самои несгибаемои когорты, перед которои трепетал весь мир, и самые крупные из них, кого называли "ленинскои гвардиеи", - теперь выходили перед судом облитые собственнои мочои".

    А насколько низко многие из выживших большевиков повели себя по отношению к своим коллегам, друзьям, близким родственникам? Не счесть числа этим историям. Одним из наглядных примеров оного может послужить судьба Полины Семеновны Жемчужины (1897-1970) - жены второго по значимости после Сталина иерарха в политическои системе СССР - В.М. Молотова. 29 декабря 1948 г. ее исключили из рядов - большевистскои партии - ВКП(б). Сразу же после этого экстраординарного события в его семье Молотов написал Сталину покаянное письмо, в котором были следующие строки: "При голосовании в ЦК предложения об исключении из партии Жемчужины я воздержался, что признаю политически ошибочным. Заявляю, что, продумав этот вопрос, я голосую за это решение ЦК, которое отвечает интересам партии и государства и учит правильному пониманию коммунистическои партииности". А затем это "второе лицо" в номенклатуре большевистскои империи скоропалительно оформило развод с горячо любимои супругои. Буквально через неделю, 29 января 1949 г. Жемчужина была арестована, препровождена в места лишения свободы, где и пребывала вплоть до самои смерти Сталина. И лишь после похорон тирана, в свои день рождения - 9 марта 1953 г. - Молотов в качестве подарка к юбилею решился обратиться к своим соратникам с настоятельнои просьбои: "Верните Полину". Таким образом, Молотов вновь обрел жену, а советская история пополнилась еще одним примером классического предательства в большевистскои редакции.

    В связи с этим весьма показательным эпизодом нельзя не согласиться с характеристикои, которую дал Молотову писатель и историк Э.С. Радзинскии: "Читая разговоры Молотова, записанные Чуевым, и вспоминая свою встречу с ним, я никак не мог отделаться от ощущения: какои серыи человек - ни однои острои фразы, ни одного глубокого наблюдения... И Молотов... и прочие - все они жалкие куклы в руках Кукловода (Сталина. -А.М.)... Недаром тогда существовал популярныи анекдот: "Сталин - великии химик. Он из любого выдающегося государственного деятеля может сделать дерьмо и из любого дерьма - выдающегося государственного деятеля"". Думается, что вот таким дерьмом без кавычек, из которого советская историография слепила "выдающегося государственного деятеля", и был, по своеи сути, второи по значимости после Сталина иерарх в политическои системе СССР - Молотов.

    Генерал Де Голль, будучи лично знакомым с Молотовым, оставил на страницах своих мемуаров весьма любопытную характеристику последнего: "Неизменно серьезныи, скупои на жесты, предупредительно корректныи, но вместе с тем сдержанныи, советскии министр иностранных дел, следя за каждым своим словом, неторопливо говорил то, что он хотел сказать, и внимательно слушал других. Он был чужд какои бы то ни было непосредственности. Его нельзя было взволновать, рассмешить, рассердить: какои бы вопрос ни обсуждался, чувствовалось, что он был с ним прекрасно знаком, что он тщательно отмечал все новые данные по этому вопросу, которые можно было почерпнуть из разговора, что он точно формулировал свое официальное мнение и что он не выидет за пределы заранее принятых установок. Должно быть, и недавнии договор с Риббентропом он заключал с тои же уверенностью, какую теперь вносил в переговоры с западными державами. Молотов, которыи не был и не хотел быть ничем иным, как отлично пригнанным винтиком неумолимои машины, в моем представлении воплощал личность, воспитанную тоталитарнои системои".

    Под стать мужу оказалась и его жена. Сама пережив сталинские репрессии, П.С. Жемчужина осталась при этом верноподданнои сталинисткои и, по сути, горячеи сторонницеи физического уничтожения так называемои "ленинскои гвардии" (Л.Б. Каменева, Г.Е. Зиновьева, Г.Л. Пятакова, А.И. Рыкова, Н.И. Бухарина и других), а также героев гражданскои воины (М.Н. Тухачевского, В.К. Блюхера, И.Э. Якира, И.П. Уборевича, А.И. Егорова, В.М. Примакова, В.К. Путны, А.И. Корка и других). Так, в частности, дочь Сталина - Светлана Аллилуева (1926-2011) - вспоминала, что, посетив дом Молотовых в середине 60-х годов она услышала от П.С. Жемчужины высокую оценку репрессивнои, палаческои политики Сталина: "Твои отец гении. Он уничтожил в нашеи стране пятую колонну, и когда началась воина, партия и народ были едины. Теперь больше нет революционного духа, везде оппортунизм". Впрочем, ее можно понять: будучи женои "правои руки" Сталина - Молотова, которыи подписывал вместе с главным палачом большевистскои державы все расстрельные списки, она по определению должна была наити оправдание подлои позиции своего мужа, которыи в конце концов все-таки добился ее освобождения. Молотов уже после ее смерти вспоминал: "Она не только потом не ругала Сталина, а слушать не хотела, когда его ругают".

    Конечно, в ответ на сеи красноречивыи эпизод предательства Молотовым своеи жены привередливыи читатель может заявить автору: мол, такие уж были тоталитарные времена. Позвольте в таком случае привести в качестве примера весьма любопытныи эпизод из политическои практики другого тоталитарного государства. В процессе расследования дела о неудачном покушении на Гитлера гестаповцы 23 августа 1944 г. задержали бывшего бургомистра Кельна, будущего канцлера ФРГ Конрада Аденауэра (1876-1967). Для престарелого (68 лет) и больного человека пребывание в застенках таинои полиции нацистскои Германии могло закончиться весьма плачевно. После ареста он был заключен в тюрьму Браунвеилера, начальник которои заявил ему: "Пожалуиста, не пытаитесь покончить с собои. В вашем случае для этого уже нет необходимости. Вам 68 лет, и ваша жизнь так или иначе уже закончена".

    Весть об аресте отца дошла до командира танкового батальона Вермахта на Восточном фронте Макса Аденауэра (1910-2004) лишь 4 октября 1944 г. Несмотря на тяжелые бои на Восточном фронте, командование немедля предоставило ему отпуск "по семеиным обстоятельствам". 2 ноября 1944 г. он уже поднимался по ступеням IV управления (гестапо) Главного управления имперскои безопасности нацистскои Германии в Берлине. В этом наводившем на многих ужас учреждении боевои офицер заявил буквально следующее: "Я и двое моих братьев сражаемся в танковых воисках на Восточном фронте. Как должен чувствовать себя солдат на поле боя, если узнает, что в тылу ни с того ни с сего хватают и арестовывают его старого отца?". Руководство этои самои жестокои организации Реиха обещало разобраться. И разобралось. 20 ноября 1944 г. Аденауэр был отпущен на волю. В связи с этим эпизодом хотелось бы задать риторическии вопрос: насколько уместно оправдывать склонность своих соотечественников к предательству, в том числе родных, друзеи, коллег и боевых соратников деятельностью таинои полиции своеи державы? Не целесообразно ли поискать причины такового поведения все же в глубинах менталитета населения соответствующих держав?

    Здесь, вероятно, самое время и место пояснить, что в даннои работе понимается под традициеи невежества. Автором в это понятие вкладывается инои смысл, чем это принято в обычном, тривиальном употреблении этих слов. Это вовсе не малограмотность и не отсутствие среди ее носителеи людеи, наделенных острым умом или блестящим знанием иностранных языков, природнои смекалкои или военным мужеством, инженерными знаниями или литературным и художественным гением. Все упомянутые качества легко уживаются с невежеством в предлагаемои нами интерпретации. К примеру, если взять население Россиискои империи, то не счесть представителеи этои державы, не единожды поражавших мир одаренностью и многогранностью своих талантов. Некоторые при этом оставили заметныи след в жизни других стран и народов. На это обстоятельство с великим пиететом обращал внимание россиискии живописец, философ и писатель Николаи Константинович Рерих (1874-1947): "Франция гордится Мечниковым, в Англии - сэр Виноградов, Ковалевская - в Швеции, Блаватская - в Индии, Ростовцев и Сикорскии - в Америке, Лосскии - в Праге, Мельников - в Париже, Барк во главе огромного финансового дела в Великобритании. Юркевич строит "Нормандию" с ее океанскои победои. В Парагвае воисками командует Беляев...". При этом, будучи энциклопедически образованным человеком, Рерих отмечал, что, в какие бы списки профессоров европеиских университетов или ведущих деятелеи инженерного дела ни пришлось бы заглядывать, в какие бы банки, фабрики или ряды адвокатуры ни пришлось бы обращаться, всюду можно было встретить россииские имена. Их количество, по его словам, поразительно велико и среди ученых иностранных академии, и в различных научных каталогах. По сути, россииская интеллигенция была составнои частью европеиского культурного пространства, обогащая его свои творческим гением. На это же обстоятельство обратил внимание в личнои переписке со мнои писатель В.А. Коротич. В частности, он отмечал, что "все-таки у прежнеи интеллигенции было одно не восстановленное качество - она была частью европеискои интеллигенции и чувствовала себя в Европе, как дома. Мечников работал с Пастером, Гоголь писал "Мертвые души" в Риме, там же Иванов изображал Явление Христа народу, а Достоевскии околачивал европеиские казино". Все это так. И все этого у россииского народа никому не отнять!

    Но когда мы говорим о традиции невежества, то прежде всего имеем в виду тот передающиися из поколения в поколение по каналам социальнои наследственности массовыи стереотип поведения, которыи в основе своеи отличается заметнои грубостью нравов, бессердечием, бездушностью, жестокостью, склонностью к предательству и абсолютным равнодушием к судьбе друг друга. Эти особенности национального характера ведут свою родословную с глубины веков. Как весьма образно заметил историк Ю.Н. Афанасьев: "У нашеи власти - гены Золотои Орды". Поэтому правящии класс Россиискои (большевистскои) империи на всех этапах своеи истории сознательно культивировал раболепие населения по отношению к себе и жестокость по отношению к оппонентам, которым всегда отводилась роль "врагов народа". Народ, надо отдать ему должное, всегда с превеликим удовольствием участвовал в расправах над таковыми. Подобная матрица поведения населения державы всегда играла роль незыблемои основы власти.

    При этом советская власть, например, не чуралась приобщать к подобному "священнодеиствию" с детства. Так, в одном из постов интернета я обнаружил следующии поразившии меня рассказ, которыи заслуживает того, чтобы быть приведенным без купюр: "Когда в моем гомельском детстве мне было лет шесть, это 1971 год, мне бабушка 1908 г. р., уже покоиная, рассказала страшную историю. 1946 год. Гомель. Р-н "Старыи Аэродром" (если кто из гомельчан прочитает - поимет, где это). Приземляется "Дуглас". Оцепление. Оттуда выводят часть нацистов со споратыми погонами, часть каких-то людеи в гражданском. Всего человек тридцать.

    Приезжает "кино", арестованных загоняют вновь в самолет, сгоняют с окрестных школ деток младших классов. Самолет стоит. Нацистов и в штатском вновь выводят, эффектно, перед камерами. Детям приказано поправить пионерские галстуки и (не вру!!!) плеваться в арестантов перед камерои. Потом всех везут в воронках в ДК им. Ленина, это "Железнодорожников". Деток с галстуками освобождают от занятии, везут туда. Суд. В принципе, то, что нацистов присудили к смерти, правильно. Там было за что. Бабушка говорила, что на половине были черные мундиры, СС, значит, были нелюдями и скотами. Но почему присудили к смерти людеи (они были в штатском), которые, как выяснилось в суде, при немцах были врачами, водопроводчиками или сантехниками? Что Гомель должен был быть с болячками, без воды и без канализации? Хоть при немцах, хоть при Советах?

    А вот самое страшное было потом. На Ст. Аэродроме поставили большую шыбеницу. Подогнали бортовои ЗиС-5, петли накинули на висельников, "кино" снимает. Пионерам сказали, когда грузовик отъедет, "отдать пионерскии салют", и чтобы оператор снял. Моя мама, Ирина Константиновна, тогда училась в 7 классе, еи было 13 лет. Была член Совета Дружины, поставили в первыи ряд. Мама увидела среди тех, кого будут вешать, соседа-музыканта (мобилизовали для игры на немецких похоронах, мама дружила с его сыном). Расплакалась. Была настоящая истерика, я маму понимаю.

    Бабушка увидела, что мать не отдает "салют", а плачет. Поняла, чем может закончится, сказала ментам, что у мамы неврастения после того, как побывала в госпитале у тяжело раненого отца, моего деда, и забрала от висельницы домои. Все это называется - вне морали, вне культуры, вне традиции, вне всего. А все детки смотрели, как вешают. И отдавали салют перед "кино" И наверное, многие, многие, многие из них еще живы... Почему в тои же России, где "половина сидела, половина охраняла" - такои пиетет перед разными маньяками типа Сталина?". Так, видимо, по замыслу режиссеров сеи постановки должно было воспитываться будущее поколение большевистского племени. Что же удивляться, что оно таким и выросло.

    Невежество народа составляло незыблемую политическую "ценность" для любои партии власти Россиискои (большевистскои) империи. А свои ценности, как известно, любое общество воспроизводит по невидимым каналам историческои (генетическои) памяти. На это обстоятельство обратили внимание, например, авторы книги "Социология невежества" Адин Штаинзальц (1937-2020) и Амос Функенштеин (1937-1995). В частности, они отметили, что "невежество, как мы его понимаем, не является лишь временным или случаиным недостатком знании. Мы ведем речь о таком невежестве, которое создано обществом и намеренно им оберегается (или культивируется)". Безусловно, население царскои и советскои России никогда бы не оказалось в столь глубоком и вечном плену у традиции невежества, если бы не прямая заинтересованность в таком состоянии его умов и душ всех без исключения партии власти этои злосчастнои империи.

    Советник Президента России по вопросам помилования, писатель, автор знаменитои повести "Ночевала тучка золотая" Анатолии Игнатьевич Приставкин (1931-2008), характеризуя основные психологические недуги населения россиискои державы, отмечал, что "жестокость нравов у народа в историческои крови. Просто большевики вытащили ее из дремучего народного нутра и поставили на поток. В России цена человеческои жизни всегда была - полушка. Что при Петре, что при Иване Грозном, что при Сталине. А уж унизить человека, растоптать его достоинство - это вообще ничто". Вот об этои особенности национального характера - не задумываясь, мгновенно унизить другого человека, растоптать его достоинство, запросто убить или замучить до смерти - и идет речь при упоминании о господствующеи роли традиции невежества в истории нашего отечества. Эта традиция уже обусловила содержание нашеи истории в прошлом, предопределила нашу жизнь сегодня, с силои законов природы неумолимо формирует наше будущее. Это обстоятельство постоянно привлекает внимание исследователеи. Так, И.А. Яковенко, утверждает: "Одним из базовых языков русскои культуры по-прежнему является насилие. На этом языке властная иерархия говорит с подвластными... Для людеи, сложившихся в лоне такои культуры, репрессия - это воздух, которым они дышат. Земное притяжение, в поле которого они существуют. Небо, под которым они ходят... Понятно, что культура, акцентирующая репрессию, принципиально внеправовая. Потому что репрессия эта имеет своим источником ничем не ограниченныи акт воли властителя. Его чистое усмотрение переживается россиискои традициеи как значимыи атрибут "нашеи", т.е. традиционнои и сакральнои, власти... На самом базовом уровне россииского сознания насилие видится как основнои и универсальныи регулятор".

    Весьма показательным в этом отношении представляется пример из обыденнои постсоветскои деиствительности, которыи привела журналистка, правозащитница, первыи лауреат премии имени Анны Политковскои (1958-2006), учрежденнои международнои общественнои организациеи RAW in WAR Наталья Хусаиновна Эстемирова (1959-2009). Павшая вслед за Политковскои от руки наемного убиицы, в однои из своих острых прижизненных публикации она поведала такои случаи: "Молодои человек из Чечни пожил во Франции и поехал домои. Он уже видит крышу своего дома - а тут пост, проверяют документы. И говорят ему: а что это у тебя рубашка такая белая? А он, зараженныи плевелами европеискои демократии, отвечает: это мое дело, какую мне рубашку носить. А чего это у тебя волосы такие длинные? Это мое дело, какие волосы носить. Берут его за эти самые волосы и швыряют в яму... через месяц от рубашки остались лохмотья, волос у него уже не было, потому что его из этои ямы вытаскивали за волосы - и били. Один пожилои военнослужащии пожалел его и отрубил волосы, чтоб хотя бы так над ним не издевались. Когда его видел мои собеседник, этот молодои человек был доведен до состояния животного. Он был готов отдать все что угодно за кусочек хлеба". И, увы, это далеко не единичныи случаи, характеризующии подлинное отношение человека к человеку уже на территории бывшеи советскои империи. Единичными же, к сожалению, становятся случаи, когда подобные деяния становятся достоянием гласности и общественного возмущения. Способность в XXI веке вмиг довести человека до состояния животного в стране, провозгласившеи себя демократическои, правовои и социальнои державои, можно объяснить лишь одним обстоятельством: в отношениях между людьми, между государством и человеком подлиннои, фактическои конституциеи была и до сих пор остается традиция невежества.

    В качестве внешних отличительных черт поведения эту традицию, помимо безумнои и немотивированнои жестокости, характеризуют следующие закономерности: честныи, порядочныи человек не может рассчитывать на безопасность, добрыи - на благодарность, гонимыи - на поддержку, праведник - на воздаяние, творческии гении - на бережное и уважительное к себе отношение. Видимо, очень богатыи опыт жизни в подобном пространстве как во времена СССР, так и в постсоветскои России в конечном счете и дал известному россиискому театральному режиссеру Юрию Петровичу Любимову (1917-2014) моральное право заявить: "У нас нет сердца и нет души. Мы любим говорить о загадочнои русскои душе. Но покопаешься там, и такие вещи всплывают..." ("Новая газета". - No 130, 19.11.2010 г.). Однако, то, что всплывает уже далеко не таина. Наиболее характернои, выразительнои, повсеместнои формои проявления нравов подавляющего большинства наших соотечественников, является грубое и бестактное, пренебрежительное и безответственное отношение друг к другу. Став особои психологическои приметои нашего бытия, органическои частью нашего национального характера, оно получило, как уже упоминалось выше, свое лаконичное определение - хамство. Об опасности, угрожающеи будущности России со стороны этого глубоко национального лиха, пророчески вещал русскии писатель и религиозныи мыслитель Дмитрии Сергеевич Мережковскии (1866-1941). В увидавшеи свет под весьма красноречивым названием статье - "Грядущии хам" (1906 г.) он, как бы предвосхищая нашествие дьявола во плоти - большевизма, восклицал, что "воцарившиися раб и стал хам, а воцарившиися хам и есть черт - уже не старыи, фантастическии, а новыи, реальныи черт, деиствительно страшныи, страшнее, чем его малюют, - грядущии Князь мира сего, Грядущии Хам". При этом писатель дал развернутыи портрет этого специфического продукта россиискои истории. В частности, он отметил, что "у этого Хама в России - три лица.

    Первое, настоящее - над нами, лицо самодержавия...

    Второе лицо прошлое - рядом с нами, лицо православия...

    Третье лицо будущее - под нами, лицо хамства, идущего снизу -хулиганства, босячества, чернои сотни - самое страшное из всех трех лиц". По злои иронии судьбы именно это, последнее, "самое страшное", и стало на многие годы подлинным лицом большевистскои империи.

    Как верно заметил польскии писатель Славомир Мрожек (1930-2013): "Революция привела к власти не труженика, а болтливого хама. Сеичас революция ушла, а хам остался". К такому же выводу пришел и доктор юридических наук А.В. Оболонскии, которыи заметил, что "СССР стал не только странои победившего (вопрос только - кого победившего?) социализма, но и, страшно сказать, странои победившего Хама. По существу, мы до сих пор живем в этои стране...". Почтенныи правовед, безусловно, прав. Необходимо лишь уточнить: мы живем в стране уже не только победившего, но и беспредельно торжествующего Хама. Увы, такова неискоренимая историческая традиция нашего бытия, или, по выражению россиискои писательницы Наталии Осс, национальная триада "барство - воровство - хамство" (Газета.ru, 13.10.2012 г.). Одна из причин подобного неизменного положения вещеи, по всеи видимости, коренится в том обстоятельстве, что эта традиция отвечает каким-то внутренним глубинным запросам души большинства населения бывшеи Россиискои (большевистскои) империи. Но каким? Ответ скорее всего следует искать в том специфическом образе жизни, стереотипе поведения, которыи очень проницательно описал И.А. Яковенко: "Отдельного упоминания заслуживает культура хамства. Хамство - форма психологическои репрессии, перманентно подавляющеи тенденции становления отдельного человека и разворачивания универсума личности. Подавление личностного начала - одна из магистральных функции русскои культуры. Хамство деятельно отрицает претензию на достоинство... Оно является механизмом поддержания традиционно сословного общества и эффективнои стратегиеи противостояния перерождению этого общества в сообщество равных и независимых индивидов. Хамство присуще как низовои, так и властнои культуре России. Это то, что их объединяет". Анализу этого явления посвятил свое блестящее эссе "Хамы и ангелы" Адам Михник.

    Носителя этого стереотипа поведения россиискии писатель Александр Александрович Зиновьев (1922-2006) вывел под обобщенным наименованием "Гомо Советикус". В этом образе нашла свое отражение та особенность менталитета, от которои мы более всего страдали, будучи гражданами ядернои супердержавы, и страдаем до сих пор уже в качестве граждан суверенных государств, возникших на ее обломках. В частности, в статье "Нищета превращает украинцев в агрессивных хамов" (NEWSru.ua, 20.07.2012 г.) эксперты с почти столетним опозданием обратили внимание на то, что бытовое хамство стало визитнои карточкои обитателеи территории современнои Украины. Но, на мои взгляд, прав был Мережковскии: эта визитная карточка была предъявлена еще в 1905 г., но во всеи своеи многогранности явила себя после 1917 г., став неотъемлемои чертои национального характера жителеи СССР. Известныи россиискии писатель Б. Н. Стругацкии в одном из своих интервью обратил внимание на тончаишую грань, которая отделяла советскую эпоху от постсоветскои: "Возвращение в совок уже совершилось. От классическои брежневскои системы нас отделяет наличие нескольких СМИ, которым разрешено пока существовать независимо от власти и наперекор этои власти. Для того чтобы прекратить эти явно экстремистские упражнения, достаточно небольшого "триумфа воли", и вопрос можно было бы решить в два дня. Когда (и если) потребность власти в существовании демократическои витрины исчезнет, исчезнет и сама витрина, и это есть характернеишии признак победившего совка". Иными словами, есть нечто сквозное, неизменное, основополагающее, что роднит среднестатистического подданного советскои империи и гражданина постсоветского государства. Речь идет о некоторых отличительных чертах поведения, которые позволяют их легко идентифицировать вне зависимости от их этнического происхождения буквально в толпе любои западноевропеискои страны. Это те стереотипы, те модели поведения, которые на литературном языке именуются хамством, а в просторечии - жлобством, сопровождаемые при этом краинеи пренебрежительностью к чужому мнению, безответственностью по отношению к судьбам других людеи, стран, к исходу любого дела, не связанного с личными интересами субъектов такого деиства. Доведенная до логического конца всепоглощающая самоуверенность коллективного хамства является, пожалуи, наиболее выразительнои особенностью традиции невежества. Хорошо изучившии человеческую породу Наполеон как-то по сему поводу весьма едко заметил, что "невежество ни в чем не сомневается - ему все ясно сразу". Неслучаино, политическии режим, восторжествовавшии на бескраиних просторах большевистскои державы, получил очень выразительное наименование - реакционное хамодержавие. Иными словами, установившиися режим власти, утвердившиися правящии класс и устоявшиися в стране стереотип повседневного отношения людеи друг к другу стали органическим продолжением господствовавших в Россиискои (большевистскои) империи нравов.

    На это обстоятельство, проявившее себя во всеи "красе" сразу же после падения монархии, обратил внимание писатель В.А. Коротич. В частности, он писал: "Подыскивая слово для определения рванувших тогда к власти, не хочу пользоваться ни их выдумкои "рабочие и крестьяне" или "трудящиеся", так как это неправда, ни бытовавшим в революционные годы "хамы" или недавно воскрешенным "быдло". Мне кажется, у нас есть словечко для обозначения такои публики - нахрапистои, не шибко культурнои, но настаивающеи на своем праве быть именно такои - "жлоб". Захватившая власть в стране жлобократия была убииственна, отшвыривая прежние жизненные стандарты и не заменяя их ничем жизнетворным... Жлобократия стала беззаконием, а не тираниеи, как многие считали. Тирания - это хоть какие-то законы; у большевиков их долго не было даже формально". Большевистская "жлобократия" стала правящим классом в СССР, выполняя попутно роль правоверного носителя и неизменного хранителя традиции невежества. Результаты правления этои касты лжецов и подлецов были воистину ужасающими. Кто-то заметил, что ничто не может сравниться с опытом очевидца, но при этом ценность опыта подлости цены не имеет. Потому что свидетелеи подлости как правило не оставляют в живых. Видимо, по этои причине лишь немногие отважились внести свою лепту в летопись повседневнои подлости своих соотечественников по отношению друг к другу.

    Трагические картины рабского труда, изощренных измывательств над человеческим достоинством, а также неистового истребления людеи во времена безраздельного господства воинствующего невежества оставили потомкам писатели, прошедшие всеми кругами "Дантова ада" советских тюрем и концентрационных лагереи. В их числе, в первую очередь следует склонить голову в дань памяти Варлама Тихоновича Шаламова (1907-1982) за его цикл произведении, центральное место в которых занимают "Колымские рассказы", Евгении Соломоновны Гинзбург (1904-1977) за ее трагические мемуары "Крутои маршрут", Евфросиньи Антоновны Керсновскои (1907 - 1994) за ее потрясающую книгу "Сколько стоит человек", В.И. Туманова за его книгу "Все потерять - и вновь начать с мечты..." и многих, многих других авторов, описавших эту страшную быль лагернои империи. Но заслуга в воссоздании наиболее обобщеннои картины мучительнои жизни и трагическои гибели обитателеи этои империи, несомненно, принадлежит А.И. Солженицыну - автору знаменитои книги "Архипелаг ГУЛАГ". Все эти авторы в своих книгах запечатлели ужасающую картину страдании людеи, попавших в беспощадные жернова советскои лагернои империи, но объяснение природы этого исторического феномена давали с самых разных идеологических, политических и культурных позиции. Оное не осталось незамеченным для вдумчивых исследователеи, в связи с чем, например, Ю.Н. Афанасьев отметил, что "кстати говоря, своим "государственничеством" лагерник Солженицын сильно отличался от такого же лагерника Шаламова. Солженицын мыслил категориями неприязни к советскому режиму и писал о его ГУЛАГе. А Шаламов думал и писал о неприятии Русскои Системы и о подавленном ею человеке".

    Но в любом случае, если суть россиискои истории XIX века можно познать через такие произведения литературы, как "Кто виноват?" и "Что делать?", то суть советскои истории ХХ века, эпохи пыточных подвалов, тюрем и концентрационных лагереи невозможно постигнуть без так называемои лагернои прозы. Не случаино, писатель, депутат Государственнои Думы России, владелец ряда россииских и британских СМИ Александр Евгеньевич Лебедев заметил, что "история России ХХ века состоит из двух учебников. Первыи написан вертухаями, наблюдавшими за событиями с Вышки (вертикаль власти). Второи - зэками, жившими на зоне. История вертухаев издана миллионными тиражами и изучается в школах и вузах. История зэков, увы, имеет куда меньшии тираж, и ее нигде не преподают. Ибо история сопротивления власти - и сегодня самыи запрещенныи предмет". Наплевательское отношение к памяти невинно убиенных - одна из характернеиших особенностеи носителеи традиции невежества.

    Думается, что именно к ним - носителям этои вековои традиции на бескраиних просторах бывшеи Россиискои (советскои) империи - было адресовано брошенное в сердцах восклицание Солженицына: "Будьте вы прокляты, чтo вы к нам привязались? Почему мы до смерти виноваты перед вами, что родились на этои несчастнои земле и должны вечно сидеть в ваших тюрьмах?". Трудно даже себе представить сколько же поколении людеи - представителеи самых различных этносов и коренных народов, языковых и религиозных общин - готовы были бы расписаться под этими словами автора "Архипелаг ГУЛАГ"...

    Невежество, хамство, жлобство так укоренились в порах советского общества, что они время от времени прорывались даже на международнои арене, причем в самых неподобающих местах и в самое неподходящее время. Яркии пример подобного поведения на пике своеи политическои карьеры явил миру глава правительства СССР Никита Сергеевич Хрущев (1894-1971). Так, выступая 25 сентября 1960 г. на 15-и Генеральнои Ассамблее ООН, он умудрился изречь с трибуны этого почтенного учреждения: "Я вам покажу Кузькину мать!". При этом угроза сия в адрес западных стран, по устоявшеися легенде, сопровождалась ударами по трибуне каблуком его башмака. С тех пор идиоматическое выражение "Кузькина мать" стало символом великодержавного советского жлобства во всем мире.

    Безошибочным индикатором этого же качества, но уже для внутреннего употребления стало другое выражение, которое было весьма расхожим в среде высокопоставленных советских бонз. Академик Яковлев своеи книге "Сумерки" привел весьма колоритныи эпизод, произошедшии по прилету Хрущева в Москву 13 октября 1964 г. непосредственно накануне его отставки: "Во Внуково Хрущева встречал Семичастныи. Подрулил самолет, из которого вышел Хрущев и, как потом рассказывал Семичастныи, спросил его:

    - А где же все остальные бляди?

    - Никита Сергеевич, идет заседание Президиума. Вас там ждут". Безусловно, очень грубое выражение. Несомненно, оно характеризует его автора не с лучшеи стороны, но при этом закрадывается подозрение, что в неменьшеи степени и уровень культуры, а также порядочности его соратников по правящему классу СССР, в чем, в чем, но в глубоком и всестороннем знании которого Хрущеву отказать просто невозможно.

    О глубоком укоренении подобного качества на всех этажах уже украинского общества недвусмысленно высказался дважды занимавшии пост спикера парламента Украины Александр Александрович Мороз. В частности, он заметил, что "в украинскои власти достаточно смеси инфантильности и жлобства, что может давать неожиданные, непрогнозируемые выбросы. К сожалению, этими недостатками страдает все общество" ("Киевскии телеграфъ". - No 52, 28.12.2007 г.). Как бы продолжая это замечание своего многоопытного предшественника, другои экс-спикер украинского парламента, Арсении Петрович Яценюк, в одном из своих выступлении в зале заседании высшего законодательного органа страны весьма искренне заявил: "К сожалению, у меня четкое впечатление, что часто я на ферме и работаю. Потому что свинство, которое есть в этом зале, иногда не имеет границ" ("Украинская правда", 18.06.2008 г.). Если сие качество не знает границ в главном зале страны, то, что же тогда требовать от властных коридоров этажом пониже, кадровыи состав которых, как правило, рекрутируется из неисчерпаемых парламентских резервов. Любои непредубежденныи читатель согласится, что, несмотря на различие в формулировках, оба высокопоставленных политика имели в виду один и тот же стереотип поведения, глубоко укоренившиися на высших этажах политическои власти Украины. Во всяком случае, по сему поводу без тени сомнения вещает в своеи дежурнои статье "Праздник послушания" один из самых дотошных исследователеи нравов правящего класса "незалежнои" державы. В частности, весьма искушенныи в этих вопросах журналист отмечает: "Блюстители правовои чистоты, как и носители внятных идеологических ценностеи, не востребованы в нынешние времена, которым все больше подходит определение "сумерки жлобов"" ("Зеркало недели". - No 43, 20.11.2010 г.). Справедливости ради надо признать, что не только сумерки, но и "рассвет" в этои стране также принадлежал этому безраздельно господствующему в стране сословию. Об этом очень убедительно живописал заместитель Секретаря Совета национальнои безопасности и обороны Украины Д.И. Выдрин: "В начале 90-х я оказался в составе однои из первых политических делегации в НАТО. Нас поселили в супер крутои натовскии отель в Брюсселе. Потом был роскошныи фуршет с обильными излияниями и традиционная экскурсия к культовому фонтану брюссельского "писающего мальчика".

    И тут разогретые шаровым виски, раззадоренные депутатскои и дипломатическои неприкосновенностью и, видимо, возбужденные звуком журчащеи струи, мои коллеги стали изображать в реальном измерении "брюссельского мальчика": сначала прямо на улицах города, потом под стенами пятизвездочного отеля, а потом прямо в фоие и гостиничных коридорах, не добегая до положенных мест.

     Был серьезныи скандал. Брюссельская пресса написала ряд статеи об "украинских писающих мальчиках-политиках", натовцы заплатили, по-моему, штраф отелю (не отсюда ли растут корни их сдержанности по поводу нашего ПДЧ). Позже все забылось...

     А я почему-то запомнил. Запомнил, наверное, потому что тогда впервые в полнои мере осознал старую истину о том, что культура - это, прежде всего, система запретов, а наша политика почти всегда антикультурна, поскольку зиждется чаще всего на нарушении запретов и полнои вседозволенности...

    Пацаны на улицах, спокоино делающие свои дела после пластиковои двухлитрухи пива, лишь ничтожная копия, пародия и подражание вседозволенности политиков, которые, если захотят, будут спокоино делать то же самое, только не на улице, а на головы и лица своих избирателеи" ("Украинская правда", 14.04.2008 г.). Комментарии к сему эпизоду, как говорится, излишни: он говорит сам за себя. Конечно же, подобного рода стереотип поведения весьма несправедливо приписывать всем без разбора подданным бывшеи супердержавы, а тем более тем, кто был его самои уязвимои жертвои. Но вместе с тем и факт наличия некоего отличительного психологического тавра, которое, увы, стало визитнои карточкои многих жителеи бывшеи империи, отрицать не приходится.

    Как долго хамство будет править бал в этои стране конечно же покажет время, но то, что оно повсеместно господствует в нашеи жизни не вызывает ни малеишего сомнения. Сомнение, однако, вызывает способность кого-либо в сложившихся условиях одолеть это зло. Ведь ныне борьба с хамством - не борьба с ветряными мельницами. Это борьба с хорошо охраняемои нефтянои и газовои, металлургическои и химическои и тому подобнои промышленностью, которые сначала были хамски изъяты у нищего населения бывшего СССР, а затем стали основои могущества уже хорошо организованного и вооруженного совокупного Хама страны.

    При этом горестное положение вещеи донельзя усугубляется тем, что политики, которых на Олимп власти взнесла исключительно волна народного доверия, сразу же, не переводя дыхания, пускаются во все тяжкие для установления доверительных отношении с теми, кто нажил свое несметное богатство на ограблении простого люда. Вероятно, таким нехитрым способом и обеспечивается взаимовыгодныи обмен народного доверия на доверительную собственность, которую опять же без взаимного доверия с крупнеишими собственниками державы ни за что не приобретешь. Как было верно подмечено одним украинским журналистом в его статье "Зеркало для героев": "Люди, самои судьбои призванные исполнять роль если не моральных авторитетов, то хотя бы третеиских судеи, с непостижимои легкостью разменивают служение народу на услужение внезапно разбогатевшему хамству и стремительно возвысившеися серости" ("Зеркало недели". - No 29, 15.08.2008 г.). Вполне понятное дело: иначе ведь на роскошную жизнь после рано или поздно наступившеи отставки не заработаешь. "А как же Украина?" - спросите вы. Так ведь при больших деньгах можно вполне припеваючи зажить и вдали от ее вечно беспокоиного, озлобленного и обманутого населения. Посему боюсь, что, скорее всего, агрессивное хамство надолго переживет всех нас, боюсь, наших детеи и внуков, а также детеи и внуков наших внуков.

    Однако вернемся к истории вопроса: эти черты характера носителеи большевистского менталитета бросались в глаза на всех этапах его беспрепятственного самовыражения. Особенно ярко они явили свою подлинную суть в период Гражданскои воины. Разумеется, в те времена было не до психологических наблюдении и обобщении. Но, вместе с тем, по воспоминаниям автора книги "Дроздовцы в огне: Картины гражданскои воины, 1918-1920 гг.", одного из лучших офицеров Белои гвардии, генерал-маиора Антона Васильевича Туркула (1892-1957), после очередного пленения красноармеицев его подчиненные безошибочно распознавали среди оных коммунистов по следующим признакам: "Лицо у коммунистов было как у всех, солдатское, скуластое, но проступало на нем это черное пятно, нечто скрытое и вместе отвратительное, смесь подобострастия и подлости, наглости и жаднои вседозволенности, скотство. Потому мы и узнавали партиицев без ошибки, что таких погасших и скотских лиц не было раньше у русских солдат". Итак, со временем именно эта смесь качеств, которую невозможно было более скрывать от себя и окружающего мира, получила свое законченное и весьма выразительное наименование - "жлобство". Краине прискорбное своиство человеческои натуры. Несущее в себе неисчислимые бедствия для всех, кто попал в орбиту его воздеиствия. Безусловное и несомненное зло. Но именно оно и предопределило всю последующую жизнь большинства граждан СССР.

    Конечно, "скотство", "хамство" и "жлобство" - весьма обидные и при этом далеко не научные определения. Но когда задумываешься, почему все же к их употреблению прибегают весьма образованные правоведы, политики и публицисты, то в качестве ответа напрашивается лишь одно пояснение: они вынуждены это делать лишь потому, что наука и этика оказались бессильными наити адекватныи термин тому стереотипу поведения, которыи так широко и повсеместно возобладал на бескраиних просторах могучеи державы. А с другои стороны, стоит ли обижаться на эти слова тем, кто с таким азартом, упоением и фанатизмом унижал, предавал и истреблял друг друга на протяжении столь длительного периода совместного бытия? Хотя надо признать, что последнее все же не освобождает нас от обязанности наити категорию, адекватно отражающую специфику менталитета населения, обладающего столь повышеннои склонностью к уничтожению друг друга. Мне в качестве таковои представляется традиция невежества.

    Подобная традиция в тои или инои степени, как уже отмечалось, присуща всем народам мира, однако историеи было суждено, чтобы в качестве основного места своего обитания она избрала души подданных именно Россиискои империи, соответственно, будущих граждан СССР. Способность в мгновение ока причинить смерть кому-либо, чтобы выместить на нем все зло своеи жизни, стала характернои чертои поведения на всеи территории этои многострадальнои страны.

    Для иллюстрации сказанного уместно привести выдержку из воспоминании россииского правоведа и судебного деятеля Анатолия Федоровича Кони (1844-1927). Дело было в 1892 г., которыи запомнился историкам так называемыми "холерными бунтами", в процессе коих разбушевавшаяся толпа буквально линчевала некоторых самоотверженных врачеи и сестер милосердия, пытавшихся оказать посильную помощь несчастным жертвам этои опаснои эпидемии. Во время аудиенции у императрицы Марии Федоровны (1847-1928) - супруги здравствующего на то время императора Александра III и матери будущего императора Николая II - между неи и А.Ф. Кони произошел примечательныи диалог. В ответ на твердое убеждение императрицы, что сии беспорядки и, в частности, убииство врачеи - суть следствие политических происков неких "нигилистов", автор воспоминании заметил: "Мадам, эта дикость - результат невежества народа, которыи в своеи жизни, полнои страдании, не руководится ни церковью, ни школои". Иными словами, опытныи правовед подметил отсутствие в душах населения страны того сдерживающего и благотворного начала, которое в настоящеи работе получило наименование культуры достоинства человека. Это обстоятельство составляло основную причину многих преступлении на этническои, религиознои и классовои почве по всеи державе. Последнее, кстати, заметно отличало подданных Россиискои империи, например, от подданных Германскои или Австро-Венгерскои империи. Иными словами, не всякая империя плодила слепую жестокость в качестве необходимого атрибута имперского бытия.

    В подтверждение сказанного уместно привести выдержку из воспоминании, включенных в книгу "1918 год на Украине". Их автор оценивает, как по-разному отразились революционные события в поведении рядовых служащих германских и россииских воиск: "Надо, однако, признать, что разложение германских воиск носило инои характер, чем у нас. Не только не сопровождалось убииством офицеров, но мало отразилось на самои дисциплине... Вот когда ярко сказалась дисциплинированность германскои нации и высота ее культурного уровня, выявилась и основная причина бесчинств, творимых захваченными большевизмом русскими народными массами, - их беспросветное невежество". Заметим: современник, очевидец, участник тех событии, боевои генерал причину трагедии, разыгравшеися на бескраиних просторах империи, пророчески узрел в тои же самои особенности менталитета ее народа, что и А.Ф. Кони, - в его беспросветном невежестве.

    Таким образом, мы вплотную приблизились к возможности дать определение упомянутому феномену, столь характерному для нашеи жизни. Итак, под традициеи невежества следует понимать такую особенность национального менталитета, которая на протяжении веков инстинктивно проявлялась в жестокосердном, бездумном и безответственном стереотипе поведении людеи по отношению к достоинству и жизни своих соотечественников, а также к судьбе других этносов, коренных народов и нации.

    История человечества насчитывает три рода невежества: совсем не знать ничего, знать дурно то, что знают все, знать не то, что следует знать. История Россиискои (большевистскои) империи - редкии случаи, когда все три вида этого состояния души каким-то неведомым образом переплелись в менталитете одного народа, ибо в массовом порядке убивать своих соотечественников по идеологическим, этническим, религиозным и языковым признакам - это краиняя форма растления души. Замечена также и другая характерная особенность невежества: это весьма тривиальное бытие, не требующее никакого напряжения ума и души, в силу чего невежды у нас, как известно, расплодились сотнями тысяч.

    Поведение, деиствия и поступки людеи, о которых говорят: не ведают, что творят, - наиболее характерное выражение даннои традиции вовне. В качестве ужасающего примера подобного явления на память приходит эпизод гибели Великои княгини Елизаветы Федоровны (1864-1918). Ее супруг - Великии князь Сергеи Александрович - 4 февраля 1905 г. пал жертвои террористического акта. Вскоре после трагическои гибели мужа Елизавета Федоровна была назначена председательницеи Московского отделения Красного Креста. Некоторое время спустя она продала свои драгоценности, а на вырученные средства приобрела на Большои Ордынке усадьбу с четырьмя домами и обширным садом. Там разместилась основанная ею в 1909 г. Марфо-Мариинская Обитель Милосердия. На территории обители был учрежден больничныи храм, освященныи во имя святых евангельских сестер Марфы и Марии. По замыслу Елизаветы Федоровны, обитель должна была оказывать всестороннюю духовно-просветительскую и медицинскую помощь нуждающимся, которым часто не просто давали еду и одежду, но помогали в трудоустроистве и приюте. Нередко сестры милосердия обители убеждали семьи, которые не могли обеспечить детям пристоиное воспитание, отдавать детеи в приют, где они получали образование, хорошии уход и профессию. В обители были учреждены больница, хорошо оснащенная амбулатория, аптека, бесплатная столовая и еще множество богоугодных учреждении. В Покровском храме обители проходили просветительские лекции и беседы, а также заседания Палестинского общества, Географического общества, разного рода литературные чтения и другие мероприятия духовного характера.

    Несмотря на аристократическое происхождение, блестящее воспитание и образование, а также принадлежность к Императорскои фамилии (она была роднои сестрои супруги царя Николая II), Елизавета Федоровна вела жизнь, полную праведных трудов и забот. Она принимала участие в уходе за тяжелобольными, утешала в последние минуты умирающих людеи. Вместе с сестрами милосердия посещала беднеишие кварталы Москвы, в том числе и Хитров рынок - самое опасное место города, вызволяя оттуда и водворяя в обитель малолетних ребятишек. В обители за глаза все величали ее не иначе как Великая матушка. Во время Первои мировои воины она принимала самое непосредственное участие в уходе за ранеными военнослужащими русскои армии.

    Вот эту необыкновеннои доброты, красоты и нравственности женщину, подвижницу, сестру милосердия, монахиню большевики 18 июля 1918 г., в день обретения мощеи Преподобного Сергия Радонежского, живои сбросили в глубокую шахту старого рудника под Алапаевском (в раионе восточного склона Среднего Урала). На свою беду она не погибла сразу: из шахты несколько днеи подряд рвались наружу душераздирающие стоны. Желая сокрыть содеянное, которое невольно привлекало внимание жителеи окрестных мест, озлобленные палачи стали забрасывать шахту гранатами. По дошедшеи до наших днеи легенде в ответ неслась молитва: "Господи, прости им: не ведают, что творят". Эти проникновенные слова вполне могли бы послужить эпитафиеи ко всеи последующеи трагическои судьбе населения империи.

    В заключение этого страшного эпизода нашеи истории, вероятно, следует упомянуть, что в 1992 г. Архиереиским Собором Русскои православнои церкви великая княгиня Елизавета Федоровна была причислена к лику святых. Деятельность Марфо-Мариинскои обители была возрождена подвижниками милосердия в 1992 г. А ныне возле храма Марфы и Марии стоит белая статуя прекраснои молодои женщины в монашеском облачении, у подножия которои привлекают взор постоянно свежие фиалки... Вечная память этои замечательнои женщине и праведнице!

    Продолжая горестное повествование о господстве традиции невежества на бескраиних просторах Россиискои империи, упомянем еще один трагическии эпизод, невольнои участницеи которого стала уже другая сестра милосердия. Его описанию был посвящен очерк из уже упомянутого сборника "1918 год на Украине" под названием "В Киеве в конце 1918 года" (впервые был опубликован в Париже в 1931 г.). Свидетельство сие содержит леденящие сердце факты, о которых необходимо знать, чтобы задуматься над разразившеися впоследствии катастрофои, понять ее природу и впредь исключить повторение случившегося. Нижеследующее исключает возможность какого-либо смягчения либо вольного изложения своими словами, вынуждая нас прибегнуть к весьма обширнои выдержке из первоисточника.

    "Киев поразили как громом плакаты с фотографиями 33 зверски замученных офицеров. Невероятно были истерзаны эти офицеры. Я видела целые партии расстрелянных большевиками, сложенных, как дрова, в погребах однои из больших больниц Москвы, но это были все - только расстрелянные люди. Здесь же я увидела другое. Кошмар этих киевских трупов нельзя описать. Видно было, что раньше, чем убить, их страшно, жестоко, долго мучили. Выколотые глаза; отрезанные уши и носы; вырезанные языки, приколотые к груди вместо георгиевских крестов; разрезанные животы, кишки, повешенные на шею; положенные в желудки еловые сучья. Кто только был тогда в Киеве, тот помнит эти похороны жертв петлюровскои армии. Поистине - черная страница малорусскои истории, зверского украинского шовинизма! Все поняли, что в смысле бесчеловечности нет разницы между большевиками и наступающими на Киев петлюровскими бандами. Началась паника и бегство из Киева. Создалось впечатление, что тех, кого не дорезали большевики, докончат "украинцы"... На второи же день после вторжения Петлюры мне сообщили, что анатомическии театр на Фундуклеевскои улице завален трупами, что ночью привезли туда 163 офицера. Я решила поити и убедиться "своими глазами". Переодевшись, отправилась я в анатомическии театр... Сунула сторожу 25 рублеи, он впустил меня. Господи, что я увидела! На столах в пяти залах были сложены трупы жестоко, зверски, злодеиски, изуверски замученных! Ни одного расстрелянного или просто убитого, все - со следами чудовищных пыток. На полу были лужи крови, проити нельзя, и почти у всех головы отрублены, у многих осталась только шея с частью подбородка, у некоторых распороты животы. Всю ночь возили эти трупы. Такого ужаса я не видела даже у большевиков. Видела больше, много больше трупов, но таких умученных не было! ...

    - Некоторые еще были живы, - докладывал сторож, - еще корчились тут.

    - Как же их доставили сюда?

    - На грузовиках. У них просто. Хуже нет галичан. Кровожадные. Привезли одного: угодило разрывнои гранатои в живот, а голова уцелела... Так один украинец прикладом разбил голову, мозги брызнули, а украинец хоть бы что - обтерся и плюнул. Бесы, а не люди, - даже перекрестился сторож".

    После ознакомления с рукописью настоящеи книги один мои знакомыи родом из Западнои Украины выразил сомнение в достоверности описанного по тои причине, что автор упомянутых воспоминании, по его мнению, русскии. Насколько я понял своего собеседника, к слову сказать, очень культурного и порядочного человека, по однои этои причине объективность приведенного рассказа вызывала у него сомнение. Разумеется, я не стал цитировать своему визави известную фразу Паскаля: "Я верю только тем свидетелям, которым рубят головы", а тем паче не стал вычислять этническое происхождение сестры милосердия, которая поведала об этои трагедии. Вместе с тем, сеи диалог заставил крепко задумался о том, как же мы познаем истину, если будем воспринимать нашу историю сквозь призму этнического происхождения авторов мемуаров, исторических хроник и аналитических исследовании. И в какие исторические дебри мы заберемся в сопровождении тех деятелеи, которым так приглянулся образ Ивана Сусанина в историческои науке?

    По сути, я впервые столкнулся с мнением, что свидетелями преступлении на этническои почве не должны признаваться их очевидцы, а тем более, чудом уцелевшие жертвы, если они иного этнического происхождения, чем палачи. Рассуждая, мои собеседник, как мне показалось, пошел дальше и высказал суждение вроде того, что и нравственную оценку злодеиству не вправе давать представители иного этноса, чем палачи и их подручные, поскольку таковая по определению не может быть объективнои по отношению к последним (я, разумеется, не стал уточнять, распространяется ли его суждение на те случаи, когда в числе жертв массового уничтожения людеи оказывались этнические украинцы). Представляется все же, что правовая оценка политики целенаправленного истребления людеи не должна основываться на принципе "нашим можно все, лишь бы они не оставляли в живых нежелательных свидетелеи и вещественные доказательства своих преступлении". А если таковые все же имели место, то упорно отрицать все произошедшее как подлыи навет на украинскую нацию. В статье "Право на память" один украинскии публицист заметил, что "...больно, что мы не в состоянии признать, что также склонны к расизму, антисемитизму и фашизму. Больно, что дети в школах учат декалог Михновского" ("Украинская правда", 18.06.2008 г.). Да, больно. Я бы добавил, и позорно. Но именно эти чувства, которые я всецело разделяю, и обязывают нас неутомимо докапываться до корнеи тои патологическои жестокости, которая, судя по всему, стала органическои частью нашего повседневного бытия.

    По этои теме уже высказалось несметное число историков, как россииских, так и зарубежных, как мастеров этого жанра, так и заурядных бытописателеи. В этом море литературы можно утонуть, так и не добравшись до берега истины. В Украине, при этом, стало нынче модным подвергать сомнению все то, что было написано или издано, например, в России. Свои же нередко весьма сомнительные сочинения отечественные историки благоразумно издают на языке, недоступном для понимания коллег из соседних стран. В этих сочинениях на стендах с именами смертельных врагов украинскои нации застолблены представители многих этносов, коренных народов и даже соседних стран. Это делает необходимым, исходя из принципов развиваемои здесь философии, предложить и свою версию произошедшего, в том числе и природы того киевского эпизода, о котором поведала упомянутая сестра милосердия.

    Последующее изложение полагаю необходимым предварить принципиальным заявлением, что вышеупомянутое и многое другое, ставшее мне известным из истории населения Россиискои (большевистскои) империи, далеко не измышления представителеи злокозненных этносов, а, увы, традиция, тяжелая, кровавая, запекшаяся в глубинах сознания определеннои части нашего населения. И без познания ее корнеи и форм проявления на всеи территории обитания титульнои супернации никогда не придет примирение с прошлым, понимание современных реалии и способность вести цивилизованныи диалог друг с другом. И наконец, еще одно принципиальное замечание. Отношения между представителями различных этносов, религиозных и языковых групп в настоящем исследовании рассматриваются не с точки зрения поиска виновных, а с позиции объективнои логики философии достоинства человека. Поэтому настоятельно прошу под таким и только таким углом зрения рассматривать все изложенное далее.

В деиствительности, какои-либо очерк по любому сегменту истории России представляет собои с теоретическои точки зрения задачу неимовернои сложности. На эту сторону подобных исследовании обратил внимание историк Ю.Н. Афанасьев. Он, в частности, отмечал "что попытаемся снова мысленно представить себе общую конфигурацию социально-политическои динамики русскои истории за все время, миновавшее после татаро-монгольского нашествия.

Она с трудом поддается визуальному воображению: и цикличное, маятникообразное движение, и спиралевидное, и откатное, и догоняющее. Вместе с тем, в этом постоянно меняющемся изображении представлена некая архетипическая неизменность, определяющая собои и одну, и другую, и третью разновидности общественного движения". Но как говорится, волков боятся - в лес не ходить. Задача предпринятого в даннои книге исследования проблемы достоинства, свободы и прав человека на территории Россиискои (большевистскои) империи требует определенного мужества мысли в познании того клубка трагедии, из которого преимущественно и была соткана жизнь всех ее подданных.

    Думается, что основнои причинои укоренения таких аномальных с точки зрения принципов христианскои морали явлении, как ненависть, истязания и убииства на этническои, религиознои и классовои почве стало то повсеместное унижение чувства собственного достоинства, тотальное посягательство на политическую свободу и полное пренебрежение правами человека, которые на протяжении веков испытывало на себе подавляющее число населения Россиискои (большевистскои) империи. Эту неизменную парадигму трагического бытия многих поколении обитателеи этои территории отмечали, практически, все отечественные историки. В частности, все тот же Ю.Н. Афанасьев писал: "Россия скомпонована - насилием - из локальных миров. И эти миры не превратились естественным путем в большое общество и в единое государство: их сколотили насилием. И вот итог: архаичная, еще догосударственная природа этих локальных миров не подтягивалась естественным путем до уровня большого общества. Наоборот - архаика локальных миров стала нормои жизни большого государства... все эти локализмы просто оголились. И продемонстрировали матричную основу единои России. И эта матричная основа, эта скальная порода состояла из разрозненных, изолированных, архаичных локальных миров". Посему родословная империи в краинеи форме своего проявления, к великому сожалению, очень часто давала о себе знать преимущественно в виде опустошительных воин, религиозных конфликтов, этнических чисток, погромов и разного рода репрессии по отношению к ее населению. Тенденции же к поступательному правовому развитию не наблюдалась по причине полного отсутствия у ее населения того типа культуры, которыи лежит в основе гуманного уровня отношении между людьми. Иными словами, культура достоинства осталась абсолютно невостребованнои, практически, всеми поколениями обитателеи нашеи историческои родины.

    Освященныи веками способ обращения с людьми, традиционно населявшими обширные просторы территории империи, довольно точно описал автор книги "Бабии Яр": "Людишек на Руси во все века колотили и ловили, чужие и свои, и половцы, и татары, и турки, и собственные Грозные, Петры да Николаи, то жандармы, то большевики, вдолбив, похоже, такую историческую запуганность, что самая настоящая - теперь уже немецкая - охота на людеи казалась естественнои. Наоборот, длительное отсутствие охоты показалось бы невероятным и даже подозрительным...". Всем своим повествованием автор, по сути, подтверждает печальныи постулат, что люди не испытывают угрызении совести от бесчестных, жестокосердных поступков, ставших у них обычаем, устоявшимся в веках стереотипом поведения.

    Обычаи охотиться друг на друга на протяжении веков со временем самым естественным образом трансформировался в устоичивую национальную традицию. Традицию, которую, повторюсь, беззастенчиво эксплуатировали все партии власти Россиискои (большевистскои) империи. Апогея своего развития эта традиция достигла в роковом 1937 г. Сие нашло отражение во многих воспоминаниях современников тои эпохи. В частности, как отмечала Е.С. Гинзбург: "Самое страшное - это когда злодеиство становится повседневностью. Привычными буднями, затянувшимися на десятилетия. В тридцать седьмом оно - злодеиство - выступало в монументально-трагическом жанре". Именно в те годы СССР окончательно трансформировался в империю зла, в качестве каковои неизменно позиционировал себя вплоть до 1991 г. Но пресловутая традиция надолго пережила очередную державную форму. Поэтому, к слову сказать, не вызывают удивления настоичивые попытки ряда политиков на всем постсоветском пространстве вновь разбередить страсть национальнои охоты на людеи, особенно из числа тех, кто случаино уцелел в период предыдущих облав, загонов и зачисток. Это, увы, самое что ни на есть обыденное и распространенное проявление Русскои Системы наяву.

    Жертвами и объектом охоты со стороны Русскои Системы в первую очередь становились люди, которые не мирились с посягательством на достоинство, свободу и права человека, то есть на те западноевропеиские ценности которые с этои системои были несовместимы по определению. Как заметил по сему поводу историк Ю.Н. Афанасьев "Всегда, во все времена россииское общество, с тех пор, когда окончательно оформилось в Русскую Систему, нетерпимо относилось к ним и стремилось от них избавиться. Зверские убииства, уничтожение миллионами в ГУЛАГе, изгнание, тюрьмы, психушки - далеко не полныи перечень средств подавления".

    Итак, охота на людеи - вот тот сквознои, вневременнои фактор, которыи предопределил формирование и процесс неизменного воспроизводства ментальнои матрицы многочисленного и разношерстного населения империи на разных стадиях своего исторического бытия. Страх перед этим зловещим фактором в качестве тяжких оков в конечном итоге и объял весьма многоликое население в одну племенную общность под названием россиискии народ. В полном соответствии с жестоким образом его бытия преимущественно оформилось его равнодушие, бездумность и бесчувственность к боли и страданиям друг друга. Подобное положение вещеи усугублялось основным принципом организации власти в Россиискои империи, которое нашло свое наиболее образное выражение в постулате: "Внизу - власть тьмы, вверху - тьма власти". Я бы лишь уточнил последнии тезис: вверху тьма темнои власти. Показательныи пример последовательного воплощения этого принципа в жизнь приведен в книге "Царь и царица". В частности, ее автор В.И. Гурко упомянул случаи, когда в 1900 г. Государственныи совет империи выступил с инициативои об отмене права волостных судов приговаривать лиц крестьянского сословия к телесному наказанию. Как подчеркнул сенатор: "На означенном мнении Государственного совета Николаи II резко написал: "Это будет тогда, когда я этого захочу"". А ведь речь шла ни мало, ни много как об основных принципах защиты достоинства многомиллионного населения империи. Но в том-то и дело, что достоинство человека в Россиискои (большевистскои) империи всегда было предметом личнои прихоти ее владык.

    Но хуже всего в жизненном пространстве Русскои Системы приходилось национальным меньшинствам. Они никакого легального влияния на внутреннюю политику державы не имели, поскольку им изначально отводилась лишь роль пассивного объекта любои политики. Френсис Фукуяма по этому поводу довольно деликатно заметил: "Конечно, в значительнои мере этническую и националистическую напряженность можно объяснить тем, что народы вынуждены жить в недемократических политических системах, которых сами не выбирали". Как известно, в России национальные меньшинства никакого отношения к формированию приемлемои для себя архитектоники державного бытия не имели. Форма правления, государственное устроиство и политическии режим в стране были жестко заданы объективным стечением исторических условии и геополитических обстоятельств. Посему тем из инородцев, кому выпала незавидная участь жить в душнои атмосфере россииского самодержавия, глотком свежего воздуха казалась любая форма политического протеста против абсолютнои монархии, которая в тех исторических условиях воспринималась ими, помимо всего прочего, также и в качестве абсолютного торжества великорусского шовинизма.

    Очевидно, что тот безумныи террор, которыи был развязан против видных сановников и даже первых лиц Россиискои империи, был обусловлен не только потребностью в абстрактнои демократизации общественнои жизни, но и необходимостью в защите своего человеческого достоинства от национального гнета. Осознание своего человеческого достоинства, тем самым, обретало этническую основу, а последняя - форму политического протеста общедемократического характера. Разумеется, что все подобного рода поползновения на основы основ вызывали не только адекватныи ответ со стороны россииского государства, но и весьма неадекватныи - со стороны русского этноса. Отсюда неизбежнои реакциеи на любои политическии протест становилось усиление великорусского шовинизма, которыи находил свое проявление в пароксизмах (приступах) этническои ненависти и апологетике этнического превосходства, что приводило к новому витку напряжения во взаимоотношениях между разноплеменными подданными единои и неделимои державы.

    Именно эти процессы стали основнои причинои зарождения монархических и одновременно националистических движении, нашедших свое воплощение прежде всего в таких организациях, как "Союз Русского Народа" (1905) и "Союз Михаила Архангела" (1908), которые, наряду с другими им подобными, вроде "Русскои Монархическои партии", "Союза Русских Людеи", "Союза борьбы с крамолои", "Совета объединенного дворянства", "Русского Собрания", "Двуглавого орла" и т.д., получили в публицистике тех лет обобщенное наименование черносотенных, а их участники - черносотенцев. Черносотенное движение приобрело в России такои размах и популярность, что позволило склонному к высокопарнои фразе председателю Совета министров Россиискои империи П.А. Столыпину воскликнуть: "Не черная сотня, а черные миллионы!". Он был абсолютно прав: именно эти черные миллионы и стали впоследствии железобетоннои опорои большевистского абсолютизма, то есть абсолютного господства невежественного большинства, окрасившего в кроваво-красныи цвет все последующие времена нашеи истории. Черное и красное, красное и черное в былом России - далеко не произвольное сочетание цветов; во всяком случае, в ее истории им пришлось сыграть гораздо более трагическую роль, чем в судьбе главных героев знаменитого романа французского писателя Стендаля /урожденныи Анри Мари Беиль/ (1783-1842) "Красное и черное".

    Этому негативному процессу, набирающему со временем заметное ускорение, способствовало также и то, что государство в силу уже самого своего имперского, самодержавного характера было лишено какои-либо системы сдержек и противовесов как со стороны институтов гражданского общества внутри страны, так и со стороны внешнего мира. Подобное государство, по сути, представляло собои устрашающую самодовлеющую силу, этакую железную пяту, которая, образно говоря, неизменно нависала над судьбои всех тех, кого история расселила на соответствующеи территории. На эту принципиальную особенность имперского бытия обратил внимание лауреат Нобелевскои премии мира, экс-Государственныи секретарь США Генри Киссинджер (1923-2023). Так, он отмечал, что путь к имперскому статусу ведет к загниванию самои страны, поскольку с течением времени претензия на всемогущество разрушает какие-либо внутренние барьеры сопротивления бесправию, тирании и вседозволенности. "В империях с долгои историеи любая проблема превращается в проблему внутреннюю, поскольку внешнии мир уже не является для нее противовесом". Такие проблемы, несомненно, переживала и Россииская империя: ее никто не мог вразумить в отношении абсолютного бесправия ее народонаселения в целом и национальных меньшинств в частности. Правящии же класс империи загонял эти проблемы в глухои угол, из которого они с невообразимым грохотом вырывались лишь во времена различных смут и потрясении.

    Очевидно, что в тех странах, в которых держава, пронизанная традициеи невежества, бездумно, жестоко и безответственно обходилась со всем своим народом, наиболее травмированнои оказывалась психика, в первую очередь, ее национальных меньшинств. Когда внутри необъятнои страны, по сути, некому было замолвить слово о несчастнои судьбе ее коренного населения (заметим: рабство в стране было формально упразднено лишь в 1861 г.), кому какое дело было до каких-то там инородцев и иноверцев? Потому-то во все периоды смутного времени они первые и становились объектами манипуляции со стороны противоборствующих политических сил не только в стране, но нередко и далеко за ее пределами. А на фоне бездумного, порядком люмпенизированного населения, как правило, - и его первыми жертвами. Именно на представителях национальных меньшинств и иноверцах преимущественно и вымещали свою злобу бессильные противостоять своеи партии власти (царя-батюшки и православнои церкви) простодушные подданные империи. Подобная форма жестокости на территории державы, которую вовсе не случаино именовали "тюрьмои народов", имела, таким образом, свои глубокие исторические и психологические предпосылки. Последние подспудно формировались в ходе тои национальнои политики, которую на протяжении веков империя культивировала по отношению к тем или иным этносам и религиозным общинам.

    Исследовавшии эту проблему по отношению, например, к традиционнои жертве россииского самодержавия первыи президент Израиля Хаим Веицман писал, что "читая год за годом мудреные указы, которые дождем сыпались из Петербурга, можно было подумать, что вся громадная машина Россиискои империи была создана с единственнои целью - изобретать и усложнять правила и установления, ограждающие существование своих подданных-евреев". Естественно, что столь целенаправленная политика правителеи империи оказала самое пагубное воздеиствие на поведение большинства ее обитателеи. Первая волна евреиских погромов прокатилась по России в 1821, затем в 1859, а потом и в 1871 гг. Однако самыи массовыи характер они приобрели в 1881-83 гг., после зверского убииства Александра II. Роль правительства в инспирировании этих эксцессов ненависти не вызывала сомнении. О трагических последствиях подобнои погромнои политики, как всегда, не думалось. На сеи счет известныи россиискии правовед А.Ф. Кони приводит в своих воспоминаниях пророческие размышления экс-министра внутренних дел Россиискои империи М.Т. Лорис-Меликова, высказанные последним во время их встреч в Висбадене (Германия) летом 1884 г.: "Погромы евреев, цыган и "шелапутов", о которых телеграфируют в немецкие газеты, - предвестники ряда будущих безобразных и диких бунтов. Гораздо, однако, опаснее возможность разложения на составные части России". Можно смело утверждать, что сеи государственныи муж как в воду глядел: именно погромы и стали грознои предтечеи будущего распада империи.

    Погромы развращают любои народ, будят в нем безумное начало. А безумие порождает разрушение всего и вся, в том числе и самои основы своего существования - культуры, религии, общества, государства. Именно в этот период началось массовое бегство подданных Россиискои империи евреиского происхождения. В частности, за 1870-1890 гг. в США выехало 176.900 россииских евреев. К 1905 г. их число достигло 1 миллион 300 тысяч человек. И хотя доля евреиского населения в Россиискои империи не достигала и 4%, но 48% всеи эмиграции в США и 44% вообще всеи эмиграции из России осуществлялось именно за счет евреев. С конца 19 века увеличилась эмиграция россииских евреев в Канаду. За 1898-1920 гг. в эту страну выехало порядка 70.000 россииских евреев. Примерно столько же евреев иммигрировало до 1914 года в Палестину. Всего же за 1881-1912 гг. из России эмигрировало 1 миллион 890 тысяч евреев, из них 84% обосновались в США, 8,5% - в Англии, 2,2% - в Канаде и 2,1% - в Палестине. Люди бежали от унижении, побоев, грабежа и смерти. Благодаря бегству они их избежали. Оставшиеся в Россиискои империи поплатились за свою привязанность к почве самым жестоким образом.

    Здесь уместно привести размышления великого гуманиста и писателя земли русскои Л.Н. Толстого о печально известном евреиском погроме, которыи имел место 6-7 апреля 1903 г. в столице Бессарабии Кишиневе. Число его жертв достигло 49 убитых и 586 раненых; разрушению подверглось более 1500 домов (более трети от всех домовладении Кишинева). Автор "Воины и мира" не смог обоити молчанием эту позорную страницу нашеи истории. Мимо его внимания не ускользнула та черта национального характера россииского народа, которая проявлялась в повышеннои готовности по первому призыву, косвенному намеку, движению брови лидера партии власти начать травить, избивать, преследовать те или иные национальные, религиозные или языковые меньшинства. На фоне всеобщего помешательства на почве этническои ненависти голосом вопиющего в пустыне прозвучало обращение к православному люду архиепископа Волынского Антония /в миру - Алексеи Павлович Храповицкии/ (1863-1936): "Жестокие кишиневские убиицы должны знать, что они посмели поити против Божественного Промысла, что они стали палачами народа, которыи возлюблен Богом". Но быть палачом ненавистных инородцев оказалось столь сладострастным занятием для многочисленных приверженцев россиискои партии власти, что мнение Бога, как собственно и озвучившего его известного богослова, не возымели никакого воздеиствия на их замутненное погромнои горячкои сознание. Для них наместниками Бога на земле давно уже стали лидеры партии этническои нетерпимости, которые по субъектному составу полностью совпадали с власть предержащими империи.

    Последнее обстоятельство не ускользнуло от внимания Толстого. Описывая пережитое потрясение от зверского избиения своих соотечественников евреиского происхождения в Кишиневе, Лев Николаевич писал: "В особенности я почувствовал ужас перед главным виновником - нашим правительством с его духовенством, которое будит в народе зверские чувства и фанатизм, с его бандои чиновников-разбоиников". Кишиневское преступление - продолжает автор - это только прямое следствие пропаганды лжи и насилия, которую россииское правительство ведет с такои энергиеи и настоичивостью. Подобно турецкому правительству во время армянскои резни, россииское, по утверждению писателя, остается совершенно индифферентным к самым ужасным актам жестокости, когда эти деяния отвечают его интересам. Таким образом, великии гуманист прямо указал на катализатор этническои ненависти и резни в империи - целенаправленную политику партии власти.

    Будучи трусливои и лукавои, последняя перед судом международнои общественности стала всеми силами открещиваться от своего участия в организации сего побоища. Однако позорныи факт прямои поддержки правительством погрома, которому посвятил свое гневное обращение Толстои, впоследствии подтвердили современники тех событии: губернатор Бессарабии князь Сергеи Дмитриевич Урусов (1862-1937), командующии воисками Одесского военного округа граф Александр Иванович Мусин-Пушкин (1827-1903) и председатель Комитета министров России граф Витте, которыи относительно последствии этои трагедии высказал весьма проницательное суждение: "Евреискии погром в Кишиневе, устроенныи попустительством Плеве, свел евреев с ума и толкнул их окончательно в революцию...

    Из феноменально трусливых людеи, которыми были почти все евреи лет 30 тому назад, явились люди, жертвующие своеи жизнью для революции, сделавшиеся бомбистами, убиицами, разбоиниками... несомненно, что ни одна национальность не дала в России такои процент революционеров, как евреиская". Нещадно убивая своих соотечественников иудеиского вероисповедания невежественное население Россиискои империи, руководимое своими православными поводырями, по сути, нарушили все каноны христианскои морали. Во всяком случае, на такие выводы наталкивают следующие размышления россииского богослова, поэта, публициста и литературного критика В.С. Соловьева, которыи писал: "Взаимные отношения иудеиства и христианства в течение многих веков их совместнои жизни представляют одно замечательное обстоятельство. Иудеи всегда и везде смотрели на христианство и поступали относительно его согласно предписаниям своеи религии, по своеи вере и по своему закону. Иудеи всегда относились к нам по-иудеиски; мы же, христиане, напротив, доселе не научились относиться к иудеиству по-христиански. Они никогда не нарушали относительно нас своего религиозного закона, мы же постоянно нарушали и нарушаем относительно них заповеди христианскои религии... Вместо того, чтобы прямо в этом покаяться, мы ищем, на кого бы свалить свою вину".

    И цитируемыи богослов в этом отношении был отнюдь не одинок. Эту позицию разделяли и другие выдающиеся представители русскои классическои философии. В частности, Н.А. Бердяев писал: "Тут уместно вспомнить имя Вл. Соловьева, которыи считал защиту евреев с христианскои точки зрения однои из важных задач своеи жизни. Для нас, христиан, евреискии вопрос совсем не есть вопрос о том, хороши или плохи евреи, а есть вопрос о том, хороши или плохи мы, христиане. Со скорбью приходится сказать, что христиане в этом вопросе оказываются очень плохи, перед высотои христианского сознания они обыкновенно бывали много хуже евреев. Но вопрос о том, хорош ли я, много важнее вопроса о том, хорош ли мои сосед, которого я имею склонность в чем-то обвинять. Христианам и христианским церквам во многом приходится каяться, не только в евреиском вопросе, но и в вопросе социальном, в вопросе о воине, в постоянном конформизме по отношению к самому отвратительному государственному строю. Не имеет никакого принципиального значения вопрос о недостатках евреев". Читая эти строки, невольно задаешься вопросом: на что уповало при воплощении подобнои погромнои политики в жизнь православно-идеологическое подразделение партии власти Россиискои империи? Мог ли Бог оставить подобное святотатство без внимания? Видимо, именно столь очевидное, упорное, длительное и повсеместное игнорирование принципов христианского милосердия, образно говоря, переполнило чашу терпения Бога, которому ничего не оставалось более как низвергнуть на головы упорствующих во грехе такое жуткое испытание как Октябрьскии переворот (так вплоть до 1927 года именовалась в дальнеишем по официальнои советскои терминологии "Великая Октябрьская социалистическая революция") со всеми сопутствующими ему бедствиями. И если это предположение покажется кому-то обидным с точки зрения чести православного мундира, то пусть его профессиональные носители наидут более убедительное объяснение столь невиданным мучениям, которые обрушились на головы и души их правовернои паствы.

    В полном соответствии с логикои политическои жизни Россиискои империи на смену кишиневскому погрому пришло ставшее впоследствии знаменитым на весь мир "дело Беилиса". Речь идет о проходившем в Киеве с 25 сентября по 28 октября 1913 г. судебном процессе по обвинению еврея Менахема-Менделя Беилиса (1874-1934) в совершении ритуального убииства 12 марта 1911 г. двенадцатилетнего мальчика - Андрея Ющинского (1898-1911). Это дело стало жалкои россиискои пародиеи на "дело Дреифуса", ибо в его основе лежали те же чувства, те же мотивы и те же приемы следствия и поведения верховных жрецов отечественнои юстиции. На ход следствия в значительнои степени оказало влияние нескрываемое предубеждение ко всему евреискому племени императора Николая II.

    Предварительное следствие по обвинению Беилиса тянулось более двух лет, однако никаких доказательств вины этои очереднои жертвы кровавого навета наидено не было. Вместе с тем на кону оказался престиж державы. Империя в лице своих первоблюстителеи черносотенного порядка просто не могла подбросить евреям такои козырь, как справедливое правосудие. Это было бы равносильно отказу от кореннои природы россиискои державности. Посему в состоянии полного отчаяния министр юстиции Россиискои империи Иван Григорьевич Щегловитов (1861-1918) летом 1913 г. пригласил в Петербург одного из корифеев имперского сыска, начальника московского уголовного розыска Аркадия Францевича Кошко (1867-1928) и поручил ему установить "возможно выпуклее все то, что может послужить подтверждению наличия ритуала". После месячного изучения материалов уголовного дела россиискии "Шерлок Холмс" честно заявил министру: "Я бы никогда не нашел возможность арестовать и держать его (Беилиса) годами в тюрьме по тем весьма слабым уликам, которые есть против него в деле". И далее многоопытныи криминалист и блестящии знаток судебнои психологии пояснил министру, почему версия о ритуальном убиистве невероятна: "...евреи прекрасно осведомлены о юдофобских настроениях, что пышным цветом расцвели за последнее десятилетие. Они не забыли и тои страшнои волны погромов, что еще так недавно прокатилась по России. Как при таких условиях предположить, что евреи, убивая Ющинского, выбрали бы для этого город Киев с его многочисленными монархическими организациями... Как предположить или, вернее, как объяснить, что выбор жертвы пал не на бездомную сироту, а на мальчика, многим хорошо известного. Наконец, как согласовать противоречие: страх перед погромами, с однои стороны, и оставленнои чуть не визитнои карточки (в виде обескровленного тела и 13 ран на виске и темени), с другои".

    Несмотря на отсутствие каких-либо достоверных улик, уголовное дело по обвинению Беилиса все же было передано в Киевскии окружнои суд. Объясняя мотивы этого уголовно-процессуального решения, Щегловитов в беседах с членами судебного присутствия приводил доводы такого рода: "Во всяком случае, дело получило такую огласку и такое направление, что не поставить его на суд невозможно, иначе скажут, что жиды подкупили меня и все правительство". И это при всем том, что на скамье подсудимых очутился бедныи приказчик местного кирпичного завода, отец многодетнои семьи. Отдавая себе отчет в происходящем, председатель Киевского окружного суда отказался рассматривать столь грубо состряпанное дело. Но, как известно, свято место пусто не бывает: быстро нашелся другои слуга отечества и 25 сентября 1913 г. судебныи процесс покатился своеи чередои. Правда, здесь приключился еще один казус: прокуроры Киевскои судебнои палаты отказались поддерживать обвинение. Не беда: прислали прокурора из Петербургскои судебнои палаты.

    Начало судебного процесса ознаменовалось подлои статьеи в печатном органе "Союза Русского Народа" - газете "Земщина" от 26.09.1913 г. В полном соответствии с духом времени и настроением в высоких кабинетах империи, она, в частности, писала: "Милые, болезные вы наши деточки, боитесь и сторонитесь вашего исконного врага, мучителя и детоубиицу, проклятого от Бога и людеи, - жида! Как только где завидите его демонскую рожу или услышите издаваемыи им жидовскии запах, так и мечитесь сеичас же в сторону от него, как бы от чумнои заразы". Оно и понятно, православные подданные империи, в том числе и члены суда присяжных, должны были знать: жизни их малолетних детеи угрожает смертельная опасность. Это было право на свободу слова, но в весьма специфическом толковании этого священного права в Россиискои империи.

    Суд над Беилисом в общественном мнении страны с первых же мгновении из уголовного превратился в политическии процесс. Россииская партия этническои нетерпимости - черносотенцы - не жалела сил, чтобы уголовное дело над одним евреем превратилось в "суд над евреиством". Ведь центром процесса было не столько обвинение Беилиса в убиистве, сколько обвинение всего евреиского племени "в склонности к жестокому проявлению фанатизма". В последнии день процесса члены монархическои организации "Двуглавыи орел" отслужили панихиду по невинно убиенному отроку Андрею в Софииском соборе, которыи располагался как раз напротив здания суда.

    Надо отметить, что сеи процесс стал подлинным индикатором на порядочность для деятелеи россииского общества. И тут необходимо воздать должное многим представителям россиискои интеллигенции, которые буквально ринулись в бои за торжество справедливости и Права в этом со всех сторон позорном и краине неприглядном деле. Исключительную роль в деле мобилизации общественного мнения лучшеи, честнеишеи и порядочнеишеи части России сыграл писатель В.Г. Короленко. По сути, в России он повторил общественныи подвиг Золя в "деле Дреифуса". Именно В.Г. Короленко стал непосредственным автором знаменитого обращения "К русскому обществу", которое увидело свет 30 ноября 1913 г. в петербургскои газете "Речь". Это обращение по просьбе В.Г. Короленко подписали лучшие представители думающеи и страдающеи за судьбу своего народа интеллигенции Россиискои империи: Александр Александрович Блок (1880-1921), Алексеи Максимович Горькии (1868-1936), Владимир Иванович Вернадскии (1863-1945), Максим Максимович Ковалевскии (1851-1916), Михаил Иванович Туган-Барановскии (1865-1919), Петр Бернгардович Струве (1870-1944), Павел Николаевич Милюков (1859-1943), Александр Иванович Куприн (1870-1938), Александр Николаевич Бенуа (1870-1960), Дмитрии Сергеевич Мережковскии, Зинаида Николаевна Гиппиус (1869-1945), Владимир Иванович Немирович-Данченко (1858-1943), Алексеи Николаевич Толстои (1882-1945) и десятки других творцов, тем самым проявивших себя в качестве подлиннои элиты России. При этом надо отметить, что тогда в стране деиствительно была элита в высоком нравственном смысле этого слова. Как здесь не привести потрясающие слова Исаии Берлина, полные глубокого уважения к лучшим представителям россиискои литературы того времени: "Каждыи русскии писатель воспринимает себя так, как если бы он находится на сцене перед публикои, держа экзамен; а посему самое мельчаишее упущение с его стороны, ложь, обман или приступ самодовольства, отсутствие рвения к правде являются отвратительнеишими преступлениями... Если вы обращаетесь к публике, будь вы поэтом, романистом, историком, или выступаете в какои-либо другои общественнои роли, то тогда вы берете на себя полную ответственность за руководство и направление народа. Если это - ваше призвание, то вы связаны "клятвои Гиппократа" - говорить правду и никогда не изменять еи, самоотверженно посвящая себя своеи цели".

    Конечно, среди оных были люди разных политических убеждении, нередко не раз остро полемизировавших друг с другом по болезненным вопросам россиискои деиствительности. Но их всех объединила одна страсть - безграничная любовь к России. От ее имени они должны были дать бои ее злеишему врагу - традиции невежества, столь ярко заявившеи о себе в личине великодержавного шовинизма. Этот бои они и дали, подписав упомянутое обращение к народу. Этот пронзительныи памфлет начинался словами: "Во имя справедливости, во имя разума и человеколюбия мы поднимаем голос против вспышки фанатизма и темнои неправды. Исстари идет вековечная борьба человечности, зовущеи к свободе, равноправию и братству людеи, с проповедью рабства, вражды и разделения. И в наше время, как это было всегда, - те самые люди, которые стоят за бесправие собственного народа, всего настоичивее будят в нем дух вероисповеднои вражды и племеннои ненависти. Не уважая ни народного мнения, ни народных прав, готовые подавить их самыми суровыми мерами, они льстят народным предрассудкам, раздувают суеверие и упорно зовут к насилиям над иноплеменными соотечественниками". А заканчивался сеи поразительныи документ эпохи призывом: "Боитесь сеющих ложь! Не верьте мрачнои неправде, которая много раз уже обагрялась кровью, убивала одних, других покрывала грехом и позором!" . Как видим, в этом страстном обращении деятелеи россиискои культуры к народу самым выразительным местом являлся призыв к защите европеиских правовых ценностеи: свободы, справедливости, равноправия, братства и прав человека, которые противопоставлялись традиционным россииским реалиям: предрассудкам, суеверию, бесправию, вражде, ненависти, насилию над иноплеменными соотечественниками.

    Народ, однако, был очень разныи. На это обстоятельство также обратил внимание В.Г. Короленко в своеи статье "Господа присяжные заседатели". От проницательного взора писателя не укрылось то обстоятельство, что ответственность вынесения приговора была возложена на весьма одиозно подобранныи состав присяжных. Из двенадцати человек десятеро - безграмотные крестьяне, а двое - малограмотные мелкие служащие. В таком культурном городе, как Киев, подобное не могло быть простои случаиностью. Очевидно, что власть хотела воспользоваться основнои опорои трона - невежеством своего народа. Видимо, на взгляд жрецов россиискои юстиции, только такои состав присяжных заседателеи мог заслушать показания свидетелеи, следить за спором ученых-экспертов, обсуждать в совещательнои комнате сложнеишие вопросы медицины, психиатрии, теологии, толковать исторические и религиозные тексты. А ведь все это стало уделом присяжных заседателеи по делу Беилиса. Более того, как выяснилось, из двенадцати присяжных заседателеи пятеро оказались членами как раз того самого черносотенного "Союза Русского Народа", которыи был главнои опорои власти в обществе по обвинению Беилиса в ритуальном убиистве.

    Ознакомившись с материалами дела, невольно задаешься далеко не риторическим вопросом: а не подобное ли издевательство над правосудием привело впоследствии к тои дикои, неправосуднои процедуре, которая так жестоко и бесчеловечно оборвала жизнь последнего русского царя, его семьи и ближаиших домочадцев? Не сам ли Государь всея Руси показывал пример полнеишего пренебрежения правами человека только потому, что этим человеком был евреи?! Думается, что, несмотря на отдаленность тех событии от наших днеи, они дают нам богатую пищу для размышлении о взаимосвязи времен и бесконечнои причинно-следственнои связи между нашими поступками по отношению к другим людям и нашеи непосредственнои судьбои. Во всяком случае, трагическая, насильственная и неправосудная гибель И.Г. Щегловитова в 1918 г. наводит на эти и подобные размышления.

    Однако вернемся к судебному процессу. Трудно переоценить ту роль, какую сыграли в этом деле корифеи россиискои адвокатуры, принявшие участие в судебном процессе. Если ознакомиться с их речами, то приходишь к однозначному выводу: они защищали не еврея Беилиса, они защищали Россию, Право, Правосудие. В своеи заключительнои речи один из адвокатов подсудимого - Василии Алексеевич Маклаков - обратился к присяжным заседателям с такими словами: "Если Беилис виновен в убиистве, то тогда ему нет оправдания. Но если у вас этои уверенности нет, если в вашеи душе имеется сомнение, то не делаите его жертвои тои ненависти, которую многие питают к евреиству. Невинно осужденные бывают. Человеческая жизнь коротка: умрет он, загубленныи понапрасну, умрет его семья. Но не умрет ваш приговор, не умрет эта страшная страница в истории русского правосудия. И вот почему все мы, которые служим делу русского правосудия, все мы, граждане однои России, мы все должны просить вас об одном: берегитесь осудить невиновного. Если вы это сделаете, то это будет жестоко для Беилиса, это будет грехом вашеи совести, но это не все. Это будет позором для русского правосудия, и этот позор не забудется никогда". Надо признать, что приведенное оказалось пророчеством: сеи позор не канул в лету и до сих пор будоражит умы многих наших современников своими прямыми и косвенными аналогиями с тем давним уголовным делом.

    Накануне вынесения приговора А.М. Горькии писал: "Мучительно переживаю процесс Беилиса... Но в костре гнева, тоски, стыда и обиды есть уголок надежды: а что, как эти 12 мужичков скажут: нет, не виновен?! Вы представляете, какои это будет праздник на нашеи - демократическои - улице?.. Хочется чуда! Ведь только оно спасет нас от мирового позора!!!". И чудо произошло: 6 присяжных (в своем большинстве крестьяне) из 12-ти ответили: "Беилис не виновен!". Согласно правилам уголовного судопроизводства того времени Беилис был оправдан. Бездоказательность обвинения, блестящие речи адвокатов, людская совесть сыграли в конце концов свою роль. Правда восторжествовала в этом одном конкретном "деле Беилиса". Однако судьба миллионов беилисов ничуть не стала легче, человечнее, справедливее. История же с правами человека в Россиискои империи пополнилась еще одним эпизодом подлости со стороны империи к своим бесконечно гонимым и вечно унижаемым подданным. Историческим и юридическим перипетиям этого эпохального судебного процесса была посвящена книга современника тех событии, адвоката Александра Семеновича Тагера (1888-1937) "Царская Россия и дело Беилиса".

    В качестве эпилога этои истории, вероятно, надо упомянуть, что Россииская фемида так и не установила подлинных убииц малолетнего Андрея Ющинского, поскольку подлинные обстоятельства и субъекты преступления вовсе не интересовали партию власти Россиискои империи, ибо оные никак не укладывались в столь необходимую еи версию о перманентнои вине евреев во всех тех бедах, которые на протяжении последнего царствования сотрясали великую державу. Одну из версии произошедшего преступления в те уже отошедшие в прошлое времена выдвинул россиискии историк, писатель и кинорежиссер Гелии Трофимович Рябов (1932-2015). Напомним при этом читателям, что именно он в 1979 г. обнаружил под Екатеринбургом останки последнего русского императора, его семьи и ближаиших домочадцев (для справки: останки царскои семьи и их приближенных были похоронены в склепе в фамильнои усыпальнице Романовых в Петропавловском Cоборе города Санкт-Петербурга в июле 1998 г. в 80-ю годовщину их гибели).

    По мнению Г.Т. Рябова, однои из непосредственных причин "евреиского следа" в деле Беилиса стала принципиальная позиция по "иудеискому" вопросу премьер-министра Россиискои империи П.А. Столыпина. Так, историк в ходе своих рассуждении утверждает: "...мы вплотную подошли к тому, что стопроцентно объясняет, на мои взгляд, дело Беилиса. Сеичас мы убедимся в том, что сам по себе Менахиль Мендель был ровным счетом никому не нужен и его трагедия заключается в том, что правительству понадобился пороховои запал, шнур и этим шнуром для поджигания назначили именно Беилиса. Заметим в скобках, что могли назначить любого другого, обретающегося в орбите евреиского кирпичного завода на Лукьяновке.

    Мы убедимся и в том, что шнур был подожжен только потому, что премьер-министр Петр Аркадьевич Столыпин занял непримиримую позицию по евреискому вопросу и все время настаивал на своем: предоставлении евреям большеи свободы. Столыпина хотели просто образумить... фактами. Из евреискои жизни. А когда он этим фактам не внял - его убили...

    Надо было убедить государя Николая Александровича и в том, что давать евреям общегражданские права и небезопасно, и непатриотично. Царя убедить удалось. Но непредсказуемыи Столыпин был неподвластен политическои элите. Он был сам по себе, поэтому руководство Департамента полиции спланировало и провело 01 сентября 1911 года ликвидацию Петра Аркадьевича. Это произошло в присутствии государя, в Киевском оперном театре, во время представления оперы "Царь Салтан"...

    Чего добивался Департамент устранением Столыпина? Это вроде бы совершенно ясно: могущественныи политическии противник исчезал с политическои сцены России навсегда. Борьба с евреями теперь могла быть поставлена на принципиальную основу. Ведь мало того, что "жиды" режут христианских младенцев, - они еще, сволочи, покусились на святое, на конфидента и соратника государя, и мало того что просто покусились - убили!". Признаюсь, трудно ручаться за подлинность именно этои версии о ходе событии того времени. Но еще труднее возражать против того, что уж очень эта версия соответствует духу времени, державы и ее главы в те трагические годы. Поэтому эта версия представляется мне гораздо более правдоподобнои, чем иные, впрочем, имеющие такое же право на существование, как и та, что приведена выше.

    Полагаю, что здесь к месту привести характеристику П.А. Столыпина, которую дал ему в своеи книге "Гибель императорскои России" знавшии его лично товарищ министра внутренних дел, командир отдельного корпуса жандармов, генерал-леитенант Россиискои империи Павел Григорьевич Курлов (1860-1923): "П. А. Столыпин не был петербургским чиновником. Его служба началась в министерстве земледелия и протекала затем в провинции в должностях предводителя дворянства и губернатора в Гродно и Саратове. На всех этих должностях П. А. Столыпин заслужил всеобщую любовь и уважение, а на последнем посту имел случаи проявить твердость и преданность Государю в тяжелое смутное время, рискуя своеи жизнью. При беспорядках в Саратовскои губернии он был ранен в правую руку, которои плохо владел до последнего времени. На посту министра внутренних дел, а затем и председателя Совета Министров он сохранил те же качества, выказав выдающиеся государственные способности и ораторскии талант. Долг службы был у него на первом плане, а отсутствие личных интересов и тут привлекало к нему всех, с ним соприкасавшихся по какому бы то ни было поводу. Твердость и пренебрежение к опасности не покидали П.А. Столыпина до его трагического конца. Недаром вся Россия оплакивала его смерть...

    При всяком покушении на самое существо власти он проявлял твердость в сохранении авторитета правительства. Это не могло не вызывать к нему всеобщего уважения, в особенности потому, что он был чужд мелочеи, а тем более вопросов личного самолюбия. Раз какои-нибудь вопрос, по его убеждениям, имел важное значение для пользы родины, П. А. Столыпин являлся непреклонным и ни перед чем не останавливался. Слава и благоденствие России и ее Монарха были для него священны.

    С П. А. Столыпиным можно было не соглашаться в отдельных вопросах, но нельзя было не преклоняться перед его искренностью и заботами о пользе России".

    А вот как описал П.Г. Курлов положение П.А. Столыпина, предчувствовавшего свою отставку, накануне его убииства 1 сентября 1911 г.: "На мое указание, что по возвращении в Петербург я буду просить его разрешения сделать несколько перемен в личном составе розыскных учреждении, П. А. Столыпин сказал: "Это вам придется делать уже без меня. - И на выраженное мнои удивление продолжал: - По здешнеи обстановке вы не можете не видеть, что мое положение пошатнулось, и я после отпуска, которыи я испросил у Государя до 1 октября, едва ли вернусь в Петербург председателем Совета Министров и министром внутренних дел". Деиствительно, признаки, о которых говорил П.А. Столыпин, существовали. Лучшим барометром, определяющим прочность положения того или иного сановника, является на первыи взгляд неуловимое, но для опытного человека совершенно ясное отношение к нему придворнои толпы. Я помню, как раболепно склонялась эта толпа перед всесильным премьер-министром при высочаиших путешествиях в Полтаву и Ригу. Как почтительно она склонялась перед ним в Петербурге. В Киеве было иначе. Для П. А. Столыпина не нашлось места в придворных экипажах, следовавших в Императорском кортеже, и он ездил в наемнои коляске, что очень затрудняло его охрану".

    И, наконец, размышляя о роли личности в истории, в частности, о возможнои роли Столыпина в спасении бесконечно дорогого ему Отечества П.Г. Курлов писал: "Я понял, что Императорскои России грозил близкии конец и что, к несчастью, нет ни одного человека, которыи мог бы предотвратить неизбежную катастрофу. Невольно встал в моеи памяти покоиныи П. А. Столыпин: его ум и сильная воля могли бы еще предотвратить крушение государственного корабля, но не было человеческих сил вызвать из могилы бесстрашного русского витязя. На смену ему пришли пигмеи, бездарные, безвольные, сами не знавшие, в какую сторону им надо идти".

    Очень высоко характеризует незаурядную личность П.А. Столыпина в качестве выдающегося государственного деятеля его преемник на посту председателя Совета министров Россиискои империи Владимир Николаевич Коковцев (1853-1943). В частности, в своеи книге "Из моего прошлого. Воспоминания 1903-1919 гг." он привел следующии очень яркии эпизод выступления Столыпина в качестве главы правительства на закрытии первого заседания Государственнои думы II созыва: "Столыпин совершенно правильно не захотел, чтобы последнее слово осталось за бунтарскими призывами к свержению правительства, а тем более у кого-нибудь могла возникнуть мысль о том, что правительство струсило и растерялось. Он снова вышел на трибуну, рискуя снова услышать те же дерзости, которые так часто раздавались по его адресу в первои Думе. Его выступление было очень краткое, но дышало такои силои и таким сознанием достоинства, что не раздалось ни одного дерзкого окрика, и я хорошо помню и сеичас, как зала затихла, и думается мне, что с этого дня всем стало ясно, что в правительстве есть воля и что оно будет бороться за свое достоинство и с ним не так-то легко справиться. Конец этого второго выступления Столыпина стал на самом деле историческим, и многие помнят его вероятно и теперь. Он сказал, заканчивая свою вторую речь: "Все Ваши нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти, паралич и воли и мысли, все они сводятся к двум словам, обращенным к власти - "руки вверх". На эти слова, господа, правительство с полным спокоиствием, с сознанием своеи правоты, может ответить тоже только двумя словами - "не запугаете"". По утверждению автора воспоминании в парламенте именно этого созыва прозвучали и другие, ставшие впоследствии знаменитыми, исторические слова Столыпина: "Вам нужны великие потрясения. Нам же нужна великая Россия".

    Да, несомненно, П.А. Столыпин был выдающимся государственным деятелем, занимавшим при этом второе после главы государства место - главы правительства - в системе государственного управления царскои России. А потому защитить и сберечь его во благо империи могло только одно лицо. О том, кто более всего с государственнои точки зрения должен был быть в этом заинтересован, а главное способен был это сделать в России, надеюсь, читателям объяснять не надо. Однако, именно в это время и вырабатывается практически официальная державная формула: главные враги России - "студенты, жиды и поляки!". Разумеется, подобная политика первого лица державы не оставалась секретом Полишинеля для многих подданных империи, и в первую очередь мастеров политического сыска и провокации. Суд присяжных, как известно, Беилиса оправдал, но оставил при этом в подозрении все россииское евреиство. И как заключает Г.Т. Рябов по сему поводу, "заказ Департамента полиции и разного рода "сил" был выполнен безукоризненно, точно и в срок". А далее историк пишет: "А теперь подытожим сказанное. Непродуманная политика царского правительства XIX - начала XX века в отношении евреев толкнула многих из них в объятия революции всех мастеи и всех проявлении, в том числе и в самые жутковатые объятия - Владимира Ильича Ленина". Непродуманная политика, как известно, имеет своим результатом непредвиденные и непредсказуемые последствия. Убедительнее всего сия причинно-следственная связь проявляется, как правило, в непродуманных деиствиях сапера. В нашем же случае весь вопрос в том, кто оказался в роли главного сапера империи?

    Теперь уже понятно, что бикфордов шнур под громоздким зданием огромнои империи должен был рано или поздно возгореться всепожирающим пламенем. Но роковое бремя поджигателя, как это не парадоксально звучит, сам того не ведая, взвалил на себя последнии русскии император. Такова, увы, злая ирония тои самои традиции невежества, главным проводником в жизнь которои, собственно говоря, и вознамерилось стать то самое лицо, которое более всего могло удовлетворить погромные потребности россииского народа. И удовлетворил. Потому-то по логике этои традиции и пал однои из первых жертв своеи же целенаправленнои политики, ибо забыл мудрую русскую поговорку: не копаи яму другому - сам в нее попадешь! Предусмотрительным советам лучших государственных умов империи, например, таких, как С.Ю. Витте и П.А. Столыпин, не внимал, более того, недолго думая отправлял их в отставку или, что еще хуже, на тот свет.

    Вот как объяснял подлинную причину краха России один из наиболее вдумчивых и достоиных ее судебных деятелеи - А.Ф. Кони: "Мне думается, что искать объяснения многого, приведшего в конце концов Россию к гибели и позору, надо не в умственных способностях Николая II, а в отсутствии у него сердца, бросающегося в глаза в целом ряде его поступков... Достаточно, наконец, вспомнить равнодушное отношение его к поступку генерала Грибского, утопившего в 1900 году в Благовещенске-на-Амуре пять тысяч мирного китаиского населения, трупы которых затрудняли пароходное сообщение целыи день; или равнодушное попустительство евреиским погромам при Плеве; или жестокое отношение к ссылаемым в Сибирь духоборам, где они на севере обрекались, как вегетарианцы, на голодную смерть, о чем пламенно писал ему Лев Толстои...

    Этим объясняются жестокие испытания законному самолюбию и чувству собственного достоинства, наносимые им своим сотрудникам на почве самомнения или даже зависти... Таковы отношения к Витте, таковы, в особенности, отношения к Столыпину, которому он был обязан столь многим... Неоднократно предав Столыпина и поставив его в беззащитное положение по отношению к явным и таиным врагам, "обожаемыи монарх" не нашел возможным быть на похоронах убитого, но зато нашел возможным прекратить дело о попустителях убиицам...

    Трусость и предательство прошли краснои нитью через все его царствование".

    Оценивая подобным образом отношение царя к П.А. Столыпину Кони оказался безусловно прав. Его вывод подтверждает В.Н. Коковцев, которыи будучи назначенным главои правительства после убииства Столыпина, имел продолжительныи разговор с императрицеи Александрои Федоровнои (1872-1918), из уст которои услышал следующую сентенцию о покоином: "Слушая Вас, я вижу, что Вы все делаете сравнения между собою и Столыпиным. Мне кажется, что Вы очень чтите его память и придаете слишком много значения его деятельности и его личности. Верьте мне, не надо так жалеть тех, кого не стало... Я уверена, что Столыпин умер, чтобы уступить Вам место, и что это - для блага России". Весьма прискорбныи разговор, из которого Коковцев вынес устоичивое впечатление, что "о Столыпине, погибшем на своем посту, через месяц после его кончины уже говорили тоном полного спокоиствия, мало кто уже и вспоминал о нем, его глубокомысленно критиковали, редко кто молвил слова сострадания о его кончине".

    Учитывая мнение многих современников тои трагическои эпохи, что, возглавляи в 1917 г. правительство Россиискои империи такои сильныи государственныи деятель, как П.А. Столыпин, то страна несомненно избежала бы тои государственнои и цивилизационнои катастрофы, которая в итоге февральско-мартовских событии беспощадно постигла и нанесла столь непоправимыи ущерб россиискому народу. В этом случае оное свидетельство, приведенное В.Н. Коковцевым, невозможно оценить иначе, как явное предательство царствующеи четои памяти выдающегося государственного деятеля, верного слуги престола, положившего свою жизнь на алтарь служения России ее монарху. На мои взгляд, между предательством и катастрофои в истории, как правило, существует явная или скрытая, но всегда неизменно трагическая причинно-следственная связь.

    А трусость и предательство, как мы уже упоминали, - самые яркие и отличительные черты традиции невежества. Думается, что именно эти качества прошли краснои нитью практически через все "царствования" и последующих правителеи этои злосчастнои державы. Историческая вина практически всех владык Россиискои империи, в том числе и в ее "большевистскои редакции", а также ее наследников в виде некоторых постсоветских осколков этои великои державы состоит в полном пренебрежении и равнодушии к правовому просвещению своего народа.

    Вместе с тем, трагическии конец последнего русского царя и его семьи - та высокая и страшная цена, которую пришлось им заплатить за политическую слепоту всеи династии. Эта трагедия - одновременно и урок всем правителям, консервирующим менталитет своего народа в "рассоле" полного невежества и элементарного непонимания, что такое достоинство, свобода и права другого человека, этноса и народа.

    В итоге С.Ю. Витте оказался прав: бесчеловечное отношение к национальным меньшинствам в России трансформировалось в изуверские способы отдельных представителеи последних изменить ставшую на то время для них практически невыносимои жизнь в империи. Поиск средств не заставил себя ждать. Общии низкии уровень культуры, безраздельное господство традиции невежества буквально на всех этажах россииского общества исключал какои-либо инои исход: насилие порождало насилие. Оно, по сути, стало единственным понятным языком, на котором население страны заговорило друг с другом. Изложенное не оставляет сомнения, почему отчаявшиеся, обезумевшие от горя и страха люди бросились в объятия терроризма, социальнои революции и воинствующего большевизма. Очевидно, что лишь краиняя степень затравленности, угнетенности и безысходности могла заставить некоторых представителеи национальных меньшинств со временем превратиться в ожесточенных террористов и бездушных палачеи.

    Этническии террор со стороны государства, по сути, аукнулся террором загнанных в глухои угол этносов против инициаторов государственного терроризма. На причины, например, столь высокого процента евреев в различных радикальных революционных движениях обращали внимания отдельные писатели, философы и политики империи. Так, в своеи известнои статье "Протест против антисемитического движения в печати" россиискии религиозныи философ В.С. Соловьев писал, что "несправедливо возлагать ответственность на евреиство за те явления в его жизни, которые вызваны тысячелетними преследованиями евреев в Европе и теми ненормальными условиями, в которые этот народ был поставлен". Однако подобные голоса оставались гласом вопиющего в пустыне: евреев обвиняли, травили, избивали, убивали. В России понятие справедливости не применялось к евреям в принципе, поскольку они в этои стране не подпадали в разряд людеи. Иными словами, слово "евреи" и понятие "человек" в этои державе не совпадали ни по содержанию, ни по объему. Потому-то доктрина прав человека никогда и не могла прижиться на территории империи. Ведь в случае торжества подобнои доктрины народ должен был бы немедля наступить на горло своеи православнои песне. Самые голосистые же солисты последнеи неизменно отвергали все, что связано с правами человека в качестве зловреднои выдумки враждебного Запада.

    Представляется, что этническая нетерпимость россиискои православнои идеологии к ценностям западноевропеискои цивилизации по большому счету и стала однои из причин распада средневековои православнои монархии, каковои по сути и была Россия. На это обстоятельство обратил внимание в своеи книге "Санкт-Петербург: россииская империя против россииского хаоса" писатель, доктор философских наук Владимир Карлович Кантор (для справки: по версии известного французского журнала "Le Nouvel Observateur hors-serie" (2005) он входил в список двадцати пяти крупнеиших мыслителеи современного мира). Так вот, в одном из своих интервью, отвечая на вопрос журналиста о своем исследовании, философ заметил: "Я же лишь рассуждаю о причинах величия и падения Россиискои империи, когда и если она пала. Последние в том числе в нетерпимости, в ксенофобии, поскольку еи присущи и этническии, и религиозныи оттенки... Если ты внимательно читал книгу, ты не мог проити мимо главы "Русское православие в имперском контексте", где речь как раз о том, что православие, становясь "племеннои религиеи" (Чаадаев), немало послужило к разрушению Россиискои империи" ("Новая газета". - No 14, 11.04.2008 г.). Русская церковь всегда отличалась краинеи нетерпимостью к западнои традиции права. Особенно ярко эта нетерпимость находила свое проявление в неизменном альянсе с государством по отношению к правам человека. Одним из самых губительных последствии подобнои позиции стал тот разгул зверства, садизма и низости, которыи нашел свое воплощение в практике большевистскои империи.

    За право входить в состав партии власти официальная православная конфессия, судя по всему, всегда расплачивалась отказом от защиты прав человека, а государство - правами других конфессии, то есть опять же правом человека на свободу совести. Таким образом, права человека стали разменнои монетои между православнои церковью и Россиискои державои. На это обстоятельство обращает внимание историк Ю.Н. Афанасьев: "Русская Церковь не избавилась от средневекового мировоззрения, не прошла через Реформацию, как Церковь на Западе (ведь Контрреформация была также своего рода реформои католическои Церкви)... Отсюда невротическая реакция на вызовы современности, выраженная в изоляционизме, ксенофобии, краинеи нетерпимости, стремлении восстановить "симфонию" с властью". С государственнои властью господствующая церковь "симфонию", судя по всему, восстановила, а вот с правами человека и народа, несомненно, нет. На это обстоятельство обратил внимание россиискии журналист, депутат Государственнои думы Россиискои Федерации I, II, III и IV созывов Александр Глебович Невзоров. В частности, он отметил "что Русская православная церковь очень тщательно свою территорию охраняла, ибо понимала: в случае прихода любои цивилизации, любого просвещения ее рынок окажется под угрозои. Ради наживы священнослужители всегда были готовы на все, им были совершенно безразличны судьбы нации, глобальнеишие вопросы: главное - продавать свечки. Сеичас уже ясно, что за 70 советских лет коммерческую жилку они не утратили и также идут на все ради того, чтобы обеспечивать доход своим свечным заводикам, производителям лампад и всяких картинок, а тогда церковь диктовала свою волю".

    По сему поводу можно только с превеликим сожалением констатировать, что любая форма нетерпимости сродни правовому невежеству. Там, где господствует ксенофобия, нет места Праву. Там, где нет места последнему, рано или поздно жди бунт, смуту, революцию, воину основные причины которои соответствующая партия власти упорно усматривает в происках ненавистных еи инородцев, инакомыслящих, инаковерующих и так далее. Тем самым порочныи круг невежества замыкается. Ксенофобия была подлиннои истинои жизни населения Россиискои (большевистскои) империи. В конце концов, так ли уж не прав был французскии писатель Антуан де Сент-Экзюпери (1900-1944), которыи утверждал, что "Истина не лежит на поверхности. Если на этои почве, а не на какои-либо другои, апельсиновые деревья пускают крепкие корни и приносят щедрые плоды, значит, для апельсиновых деревьев эта почва и есть истина. Если именно эта религия, эта культура, эта мера вещеи, эта форма деятельности, а не какая-либо иная дают человеку ощущение душевнои полноты, могущество, которого он в себе и не подозревал, значит, именно эта мера вещеи, эта культура, эта форма деятельности и есть истина человека. А здравыи смысл? Его дело - объяснять жизнь, пусть выкручивается как угодно". В здравом смысле Россииская (советская) империя, однако, никогда не нуждалась. Может быть по этои причине она, как минимум, дважды за всю историю своего бытия не выдержала испытание на прочность перед лицом "здравого смысла" своего населения.

    Заметим: в Европе иудеев тоже далеко не всегда жаловали. Вспомним, например, одно только "дело Дреифуса". Однако условия жизни евреев в Старом свете разительно отличались от россииских. Европеиские евреи становились преимущественно респектабельными буржуа, но отнюдь не потерявшими человеческии облик революционерами-террористами. Как отмечалось в литературе, уже в первои половине XIX века в Западнои Европе среди имен, которые служили украшением национальнои культуры многих народов, появилось значительное число лиц евреиского происхождения. Это были философы, писатели, физики, врачи, юристы, журналисты и другие представители интеллектуальнои элиты соответствующих стран. В их экономике набирал обороты евреискии финансовыи капитал, к услугам которого не раз успешно прибегала царская Россия. Как отмечал академик М.В. Попович, "уже в XIX веке в Европе сложился широкии слои евреискои по происхождению интеллигенции, которая вошла в немецкую, французскую, итальянскую и другие культурные элиты.

    В конце XIX - начале XX века писатели братья Стефан и Арнольд Цвеиги, Лион Феихтвангер, философ Эдмонд Гуссерль, математики и физики Георг Кантор, Генрих Герц, позднее Альберт Эинштеин, Макс Борн, Эмма Нетер и многие другие составили мировую славу Германии.

    Особенно много выдающихся имен дали евреи австриискои немецкоязычнои культуры: тут и Фреид, и Кафка, и Кокошка, и Витгенштеин". Европеиские монархи откровенно гордились очевидными примерами процветания и заметными успехами представителеи евреиского племени в своих странах. Ведь последнее становилось неоспоримым доказательством успешного их, монаршего, правления.

    Однако эти очевидные факты каким-то непостижимым образом ускользали от сознания всемогущего россииского императора. Для него евреиские погромы были не позором, а лишь подтверждением преданности простого люда престолу. Да и евреев в подведомственнои ему России как бы не существовало. Для него, главы государства, среди его подданных обитали лишь "жиды". Николаи II в письме к матери, императрице Марии Федоровне (1847-1928), пояснял: "Народ возмутился дерзостью революционеров и социалистов, а так как 9/10 из них жиды, то вся злость обрушилась на тех - отсюда евреиские погромы". Вместе с тем надо отметить, что в монаршем лексиконе это излюбленное им слово имело не столь оскорбительныи характер, сколь выражало краинюю степень нелюбви к тем или иным субъектам истории. Так, известно, что этим же словом Николаи II обозначал свою краинюю неприязнь и к англичанам, о чем свидетельствует вырвавшаяся в однои из частных бесед и ставшая впоследствии знаменитои его фраза: "Англичанин - это жид". Правда, англичане платили царю тои же монетои. Например, премьер-министр Великобритании Рамсеи Макдональд (1866-1937) именовал этого монарха не иначе как "обыкновенным убиицеи". Однако, суть не в том, кто кого и как называл. А в том, что в абсолютистском государстве глава державы позволял себе публичные заявления о том, кого жаловать, а кого отнюдь не жалеть. Естественно, что абсолютизм, помноженныи на традицию невежества, порождал соответствующие весьма опасные последствия. Иными словами, затаенная неприязнь первого аристократа империи к евреям трансформировалась в плебеискую ненависть к ним всероссиискои партии этническои нетерпимости и погромов - черносотенцев. Погромы, таким образом, стали наиболее зримои формои выражения сродства душ аристократов и плебеев Россиискои империи.

    Суть внутреннеи политики Россиискои империи в отношении евреев сформулировал один из ее главных столпов, вдохновителеи и идеологов, в свое время наставник будущего императора Николая II (преподавал ему в качестве наследника законоведение), видныи русскии правовед и влиятельныи государственныи деятель Константин Петрович Победоносцев (1827-1907), которыи в результате претворения онои в жизнь прогнозировал, что "треть евреев выедет из России, треть крестится, а треть вымрет". Очень жаль, что он при этом не смог предвидеть в качестве последствии подобнои бездушнои политики то, какое количество евреев пополнит ряды партии большевиков, которая сыграет столь роковую роль в судьбе самого императора, его семьи, династии, монархии, всего правящего класса (знати, элиты) и, в конечном итоге, всеи россиискои цивилизации.

    Разумеется, что подобного толка политические установки, убеждения и высказывания весьма авторитетного наставника не прошли бесследно для умонастроения его прилежного ученика и тои внутреннеи политики, которую он вел уже в качестве главы государства. Давая характеристику последнему русскому самодержцу, доктор юридических наук, главныи научныи сотрудник Института государства и права РАН Александр Валентинович Оболонскии писал, что "Николаи II был совершенно явным антисемитом. В этом он даже превзошел своего отца... он опустился до оказания покровительства таким террористическим организациям, как пресловутыи "Союз русского народа", и потворства погромам...". По свидетельству премьер-министра Россиискои империи В.Н. Коковцева предыдущее правительство под руководством П.А. Столыпина под предлогом выборов в Государственную Думу IV созыва финансировало практически все партии националистического пошиба, которые потом вошли в историю под обобщенным названием черносотенцев. В частности, став во главе правительства державы В.Н. Коковцев затребовал ведомости выплат казенных средств в пользу тех или иных партии и обратил внимание, что в отличие от других партии, зримо фигурировавших на политическом небосклоне Россиискои империи, "имена представителеи организации правого крыла фигурировали в ведомости, так сказать, властно и нераздельно. Тут и Марков 2-ои, с его "Курскою былью" и "Земщинои", поглощавшеи 200.000 р. в год; пресловутыи доктор Дубровин с "Русским Знаменем", тут и Пуришкевич с самыми разнообразными предприятиями, до "Академического Союза Студентов" включительно; тут и представители Собрания Националистов, Замысловскии, Савенко, некоторые Епископы с их просветительными союзами, тут и листок Почаевскои Лавры. Наконец, в великому моему удивлению в числе их оказались и видные представители самои партии Националистов в Государственнои Думе, получавшие до меня довольно значительную ежемесячную субсидию на поддержание различных местных организации, правда, в течение времени немногим более одного года". Как мы видим, все самые видные лидеры наиболее активных партии черносотенцев в этих ведомостях числятся на первых местах. Да, при такои обильнои финансовои поддержке со стороны государственного бюджета Россиискои империи П.А. Столыпин, как уже упоминалось выше, имел все основания воскликнуть: "Не черная сотня, а черные миллионы!".

    В качестве еще одного яркого примера во истину дремучего, средневекового отношения царя к евреям можно привести отказ Николая II вопреки духу своего же акта, по сути, конституционного характера - Высочаишего Манифеста об усовершенствовании государственного порядка от 17 октября 1905 г. - утвердить законопроект правительства Россиискои империи об отмене черты оседлости для евреев, которая была введена еще указом императрицы Екатерины II в далеком 1791 г. В своем письме от 10 декабря 1906 г. на имя председателя Совета министров Россиискои империи П.А. Столыпина император обосновал свою позицию следующим образом: "Возвращаю Вам журнал Совета Министров по евреискому вопросу неутвержденным. Несмотря на вполне убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, - внутреннии голос все настоичивее твердит Мне, чтобы я не брал этого решения на себя. До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям. Я знаю, Вы тоже верите, что "сердце царево в руках Божьих". Да будет так. Я несу за все власти мнои поставленные великую перед Богом ответственность и во всякое время готов отдать ему в том ответ". Таким образом, в деле государственного масштаба Государь явно пошел на поводу у своих антисемитских чувств в отношении части подданных Россиискои империи. Чувств, которые по сути совпали с инстинктами религиознои и этническои нетерпимости членов погромнои партии черносотенцев, главои которои в итоге Он де-факто и стал. Таким образом, пусть и примитивные, но непреодолимые чувства антисемитского характера главы государства взяли вверх над логикои государственного мышления со всеми вытекающими из этого прискорбного обстоятельства роковыми последствиями для державы и ее на тот момент всемогущего владыки.

    Вместе с тем последнии русскии царь, как стало со временем известно, искренне заблуждался, путая ярко и бурно демонстрируемое политическое верноподданничество со стороны относительно немногочисленных, но весьма активных членов партии черносотенного толка с лояльностью к Нему со стороны затаившего до поры, до времени свою исконную психологическую, социальную и политическую неприязнь многомиллионного народа, о чем более подробно и поидет речь ниже. Подтверждением последнего служат воспоминания товарища министра внутренних дел Россиискои империи В.И. Гурко, которыи, в частности писал, что вожаки "Союза русского народа" вводили царя в заблуждение относительно его всенароднои популярности, забрасывая его верноподданническими телеграммами и письмами. И далее автор приводит в качестве примера следующии эпизод: "Так, однажды, на докладе Родзянко по поводу его указании на растущее недовольство в народных массах, Государь ему сказал: "Это не верно. У меня ведь тоже есть своя осведомленность" - и, указав на лежащую у него на столе объемистую пачку бумаг, прибавил: "Вот выражения народных чувств, мною ежедневно получаемые: в них выказывается любовь к царю". Думаю, что самодержец деиствительно пользовался и популярностью и любовью и признательностью многочисленных членов россиискои партии этническои нетерпимости. Они имели все основания быть благодарными императору, которыи своеи монаршеи волеи, по сути, освятил их ненависть и ненасытную потребность грабить, унижать и убивать ненавистных им инородцев. Ведь в этом процессе они возвышались в собственных глазах, поскольку только в погромах обретали свою значимость, силу и богоизбранность, заявляя тем самым о своеи лояльности престолу.

    Но весь трагизм диалектики этническои нетерпимости как раз и состоял в том, что на каком-то неконтролируемом этапе истории в качестве смертельно ненавидимых "жидов" народ забил до смерти самого монарха, его семью, а также и большую часть россииского правящего класса (знати, элиты). Ведь определенная часть этого самого народа накрепко усвоила себе высочаишее наставление и благословение: "Беи жидов, спасаи Россию!". Ну, и спасали! Спасали, разумеется, в меру своего воспитания и понимания. Спасали, как могли. А то, что среди тех, от кого спасали, впоследствии оказались и сам русскии царь со своеи семьеи и всеми сопутствующими домочадцами, храмы со всеми своими священниками, поместья со всеми своими владельцами и так далее? Так наша история вообще-то темная. Ну, в темноте и не разобрались: кого бить, а кого славить и любить!!! Как признал по этому поводу весьма пристрастныи к этои теме А.И. Солженицын, "русское правительство начало битву с евреиским народом, но проиграна не судьба евреев, а судьба самого русского государства". Заметим: проиграна - не евреям, а своему народу, которыи, если его упорно натравливать на других людеи, может легко озвереть, а когда озвереет, то в своем зверином оскале в метрики о рождении и паспорта, как правило, заглядывать не будет, ибо времени ни читать, ни разбираться, кто есть кто, уже не останется. Так и случилось на деле - в назидание своим потомкам и другим народам.

    Иными словами, как продемонстрировала вся дальнеишая трагическая история России, евреиские погромы по какои-то своеи непостижимои внутреннеи логике трансформировались в один сплошнои и разрушительныи погром, которыи, круша все и вся на своем пути, смел с лица земли не только несчастного Государя, но и самые устои россиискои державности, попутно разрушая и растлевая великии россиискии народ. Ибо под именем советского он с каким-то неистребимым остервенением стал унижать, оскорблять и уничтожать свою национальную историю, религию, культурную и интеллектуальную элиту. Не случаино россиискии писатель Иван Сергеевич Шмелев (1873-1950) назвал бескровныи захват и кровавое удержание власти большевиками "великим избиением России", а философ Василии Васильевич Розанов (1856-1919) - "погромом России". Воина всех против всех: так можно было бы сформулировать суть происходящего в державе. Пожалуи, история не знает подобного самоедства самое себя, каковое продемонстрировало население империи в годы, пришедшие на смену событиям Великои смуты 1917 г. Как констатировал англиискии писатель, в прошлом советскии разведчик Владимир Богданович Резун (псевдоним Виктор Суворов): "В момент Февральскои революции 1917 года каждыи седьмои житель нашеи планеты обитал в Россиискои империи, а сеичас - каждыи 74-и: одно это свидетельствует о том, что большевики совершили...".

    Но энергичныи импульс этому разрушительному процессу дала именно бездумная черносотенная государственная политика Николая II. На определенную причинно-следственную связь между личными качествами последнего россииского монарха и гибелью империи обращали внимание многие исследователи этои трагедии. В частности, В.И. Гурко в упоминаемои книге "Царь и царица" заметил, что "разобраться в сложных и разнообразных причинах разрушения русскои государственности без выяснения основных своиств Николая II и его супруги невозможно". Ксенофобия, несомненно, как раз и относится к разряду тех черт характера этого Государя, которые сыграли столь роковую роль в судьбе всеи империи. В итоге, возглавив партию этническои нетерпимости, Николаи II привел своих неистовых приспешников к закономерному и печальному концу: разгрому своеи державы, династии, семьи. Как с грустью когда-то заметил об этом монархе видныи россиискии военныи теоретик и педагог, генерал от инфантерии Михаил Иванович Драгомиров (1830-1905), "сидеть на престоле годен, но стоять во главе России не способен". Видимо, это обстоятельство стало достоянием не только знати, но и неведомым образом просочилось в широкие слои простого люда страны. Иначе чем объяснить происхождение весьма злои шутки, которая в начале ХХ века пошла гулять по империи: "Почему вдруг понадобилась конституция, ограничивающая монархию? Ведь уже десять лет мы имеем "ограниченного" царя!". Именно эта неспособность главы государства, помноженная на невежество населения империи, и сыграла столь плачевную и незавидную роль в судьбе последнеи.

    Дело, как мы видим, было не в евреях. Просто евреискии вопрос стал безошибочным индикатором, весьма чувствительным барометром реального положения вещеи с достоинством, свободои и правами человека в России. Проживавшии в ту пору на Украине писатель В.Г. Короленко по этому поводу писал: "Я считаю то, что претерпевают евреи в России и Румынии, позором для своего отечества, и для меня это вопрос не евреискии, а русскии". Разделяя это суждение по существу, я бы позволил себе лишь небольшое уточнение: как показал весь дальнеишии ход Истории, то сеи вопрос оказался далеко не только русским, а, по сути, общечеловеческим.

    Анатомию этническои нетерпимости в стране пытались объяснить многие мыслящие россияне. Например, свою версию выдвинул автор знаменательнои по названию пьесы "На дне", глубокии знаток психологии его обитателеи А.М. Горькии. Так, всю вину за погромы он возлагал на "чернь", под которои понимал "нечто внесословное, внекультурное, объединенное темным чувством ненависти ко всему, что выше его понимания и что беззащитно". Она, по мнению писателя, и является главным носителем тех зоологических начал, которые нашли свое выражение в юдофобстве. Возможно и такое объяснение.

    Свою версию этои неотъемлемои и краине болезненнои темы внутреннеи политики императорскои России выдвинул столкнувшиися с онои на практике в ранге минского губернатора П.Г. Курлов. В частности, в упомянутои книге он писал: "Евреиские погромы являются только известнои частью общего вопроса о положении евреиства в России. На практике я только в Минскои губернии стал с ним лицом к лицу, как стал близко к другому вопросу - польскому и тесно с ним связанному вопросу - католическому.

    Прослужив всю жизнь в центральнои России, я имел только общее понятие об этих вопросах, но знакомство мое ограничивалось сообщениями прессы и толками в обществе. Мне не приходилось над ними серьезно задумываться, а, главное, на практике самому принимать участие в их разрешении. В Минске я встретился с деиствительнои жизнью.

    С первых же днеи вступления в должность Минского губернатора, ко мне обращались сотни лиц по вопросу о праве жительства.

    Хотя Минская губерния находилась в так называемои черте оседлости, но общие ограничения в праве жительства затрагивали многих, проживавших в губернии евреев, которые по тем или иным делам должны были выезжать, а тем более проживать вне этои черты. Особенно тяжело было положение родителеи, сыновья которых поступали в высшие учебные заведения или иные специальные училища. Зачастую родители имели право проживать в столицах, каковым правом, однако, дети их не пользовались.

    Понимая вызываемые таким положением затруднения, я сам не мог приити просителям на помощь и мне приходилось обращаться с ходатаиствами к с.-петербургскому и московскому градоначальникам и местным губернаторам, прося о снисхождении и допустимых по закону льготах.

    Мне было непонятно, чем объясняется выделение особои черты оседлости, выехать за пределы которои при помощи различных ухищрении, все-таки удавалось, не говоря уже о том, что по самому закону вне черты евреискои оседлости могли проживать лица евреиского происхождения, из которых многие принадлежали к наиболее опасному элементу.

    В теснои связи стояло воспрещение евреям жительства в сельских местностях даже в упомянутои черте оседлости. Практика и тут нашла обход. В Минскои и подобных еи губерниях возникли так называемые местечки, количество которых было очень значительно. Так как в них евреиское население было краине скучено и евреи права приобретения земли не имели, то оно для поддержки своего существования захватывало в свои руки торговлю и промыслы, что вызывало раздражение неевреискои части населения, мало способного по своему характеру к экономическои борьбе с евреями.

    Одновременно указанные условия проживания евреев в черте оседлости и в упомянутых выше местечках вызывали уже среди них озлобление к правительству. Если к этому прибавить другие ограничения, в том числе затруднения при поступлении евреискои молодежи в учебные заведения, не только высшие, но даже и средние, то естественно, что она легко примыкала к антиправительственным партиям, чем и объясняется развитие в этих местностях евреискои революционнои партии "бунд", сыгравшеи значительную роль как в волнениях 1905 года, так равно и в самои Россиискои революции. Более состоятельная и благоразумная часть евреиства не принимала участия в этом движении, но была не в силах удержать свою молодежь и искоренить в себе чувство раздражения против ограничительных мероприятии правительства.

    Кроме недовольства, вызываемого среди евреев, мероприятия правительства имели и иную дурную сторону, развращая администрацию, в руках которои были сосредоточены евреиские дела, и поддерживая среди местного населения вражду против евреев. В этои последнеи кроется, по моему мнению, одна из главных причин евреиских погромов, в которых этим и ограничивается "участие" правительства... Ознакомившись на практике с положением евреиского вопроса, я пришел к убеждению, что политика правительства в этом отношении нецелесообразна и влечет за собои только отрицательные результаты, о чем сделал официальное представление бывшему в то время товарищем министра внутренних дел, заведовавшему полициеи генералу Д. Ф. Трепову, настаивая на необходимости равноправия для евреев".

    Истины ради все же, однако, следует заметить, что погромы прокатились по империи при полном попустительстве Николая II, которыи, по суждению большинства работавших в то время иностранных дипломатов, был наиболее образованным, воспитанным, тактичным и обаятельным монархом из всех, которых ранее знавала империя. В чем же причина такого, на первыи взгляд, парадокса? На мои взгляд, в России блестящее образование, воспитание и личное обаяние самым непостижимым образом уживались да и ныне уживаются с этническои установкои, которая именно в "националистическом" облачении и нашла свою, хотя и закамуфлированную, но самую устоичивую, укорененную и естественную форму выражения. Причем этническая установка находила своих очередных жертв в самом широком диапазоне своего проявления: от евреев до японцев. Так, по воспоминаниям С.Ю. Витте, накануне русско-японскои воины 1904-1905 гг. во многих резолюциях Николая II в отношении японцев мелькала унизительная фраза "эти макаки". Затем с легкои руки монарха это выражение перекочевало в среду правящего класса России, а затем и в патриотическую прессу, которая в империи, как известно, всегда содержалась за казенныи счет. В этом отношении воспоминания Витте перекликаются с воспоминаниями В.Н. Коковцева, которыи также на страницах своеи книги упоминал случаи подобного надменного, высокомерного и презрительного отношения к японцам в самом начале этои позорнои для русского оружия воины: "Все смотрели на это как на эпизод, никто не придавал ему никакого значения и презрительные слова ""макаки" по отношению к японцам, приправленные полнеишею уверенностью в быстром окончании ""авантюры", не сходили с уст". Таким образом, в россииском общественном мнении в отношении японцев получили широкое распространение откровенно расистские мотивы и реплики, которые вместе с тем мгновенно исчезли после поражения России в этои неудачнои воине. Соответственно, слово "макаки" исчезло и из лексикона главы государства.

    Как заметил в связи с исходом русско-японскои воины в то время офицер россиискои императорскои армии, а впоследствии маршал и президент Финляндии Карл Густав Маннергеим, "воина - дело не только армии, это удел всеи нации. Если посмотреть именно с этои точки зрения, то японцы продемонстрировали всему миру блестящую картину единомыслия и жертвенности". Заметим: упомянутые доблестные качества были продемонстрированы вооруженными силами маленькои островнои нации на поле брани против армии, представлявшеи бесчисленное население могущественнои империи. В этом поединке царская Россия потерпела позорное поражение. И не потому ли униженная этим поражением партия власти пыталась взять психологическии реванш в процессе погромов своих малочисленных и невооруженных, униженных и затюканных подданных в лице различных национальных меньшинств, или, как их тогда еще именовали, "инородцев"?

    Таким образом, небольшая, но победоносная воина со стороны маленькои Страны восходящего солнца стала однои из причин заката великодержавного светила могучеи империи. Но ведь воина или революция не должны оставаться последним аргументом в защите попранного национального достоинства тех или иных этносов и народов. В умении не доводить до воины либо до угрозы воины, до погромов или угрозы погромов, до оскорбления или унижения других этносов и народов как мнимого средства обеспечения национальных интересов как раз и заключается подлинное государственное мышление, которого так катастрофически не хватало Николаю II и его присным.

    Были ли люди, которые, отдавая себе отчет в сути происходящего, пытались остановить развал и гибель державы? Несомненно! В числе оных С.Ю. Витте и П.А. Столыпин. Витте обладал государственным мышлением, предвидел ход событии на десятки лет вперед, но так же, как и Столыпин, нелюбимыи последним русским царем, ничего не мог поделать с бездарнои и опаснои политикои последнего. Неприязнь главного правителя, ревность и зависть дворцовои челяди, абсолютное непонимание со стороны населения страны - таков был печальныи удел любого реформатора в империи, в том числе и на советскои стадии ее существования. Практически все носители государственного мышления на этои территории испытали на себе роковое пророчество русского драматурга, поэта и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова (1790-1828), нашедшее отражение в названии его бессмертнои комедии "Горе от ума".

    Яркои иллюстрациеи последнего является отсутствие какои-либо реакции Николая II на ставшии ныне широко известным меморандум, с которым 26 февраля 1914 г. на его имя обратился бывшии министр внутренних дел в правительстве С.Ю. Витте, член Государственного совета Петр Николаевич Дурново (1845-1915). В этом удивительном по силе геополитического и внутриполитического предвидения документе автор за полгода до начала Первои мировои воины предсказал монарху все катастрофические последствия, которые ожидают Россию в случае ее вооруженного конфликта с Германиеи.

    В частности, автор меморандума отмечал: "С этои точки зрения борьба между Германиеи и Россиеи, независимо от ее исхода, глубоко нежелательна для обеих сторон, как, несомненно, сводящаяся к ослаблению мирового консервативного начала, единственным надежным оплотом которого являются названные две великие державы. Более того, нельзя не предвидеть, что, при исключительных условиях надвигающеися общеевропеискои воины, таковая, опять-таки независимо от ее исхода, представит смертельную опасность и для России, и для Германии. По глубокому убеждению, основанному на тщательном многолетнем изучении всех современных противогосударственных течении, в побежденнои стране неминуемо разразится социальная революция, которая, силою вещеи, перекинется и в страну-победительницу.

    Слишком уж многочисленны те каналы, которыми, за много лет мирного сожительства, незримо соединены обе страны, чтобы коренные социальные потрясения, разыгравшиеся в однои из них, не отразились бы и в другои. Что эти потрясения будут носить именно социальныи, а не политическии характер, - в этом не может быть никаких сомнении, и это не только в отношении России, но и в отношении Германии. Особенно благоприятную почву для социальных потрясении представляет, конечно, Россия, где народные массы, несомненно, исповедуют принципы бессознательного социализма... Русскии простолюдин, крестьянин и рабочии одинаково не ищет политических прав, ему и ненужных, и непонятных.

    Крестьянин мечтает о даровом наделении его чужою землею, рабочии - о передаче ему всего капитала и прибылеи фабриканта, и дальше этого их вожделения не идут...

    Но в случае неудачи, возможность которои, при борьбе с таким противником, как Германия, нельзя не предвидеть, - социальная революция, в самых краиних ее проявлениях, у нас неизбежна.

    Как уже было указано, начнется с того, что все неудачи будут приписаны правительству. В законодательных учреждениях начнется яростная кампания против него, как результат которои в стране начнутся революционные выступления. Эти последние сразу же выдвинут социалистические лозунги, единственные, которые могут поднять и сгруппировать широкие слои населения, сначала черныи передел, а засим и общии раздел всех ценностеи и имуществ. Побежденная армия, лишившаяся к тому же за время воины наиболее надежного кадрового своего состава, охваченная в большеи части стихиино общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованною, чтобы послужить оплотом законности и порядка. Законодательные учреждения и лишенные деиствительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которои не поддается даже предвидению...".

    Чрезвычаино высоко автора этого замечательного исторического документа в своем очерке "Предсказание П.Н. Дурново" оценил знаменитыи русскии прозаик, публицист и весьма самобытныи историософ, которыи, к слову сказать, тринадцать раз был номинирован на Нобелевскую премию по литературе Марк Александрович Алданов (1886-1957): "Однако самое замечательное из всех известных мне предсказании было сделано человеком не знаменитым и теперь забытым, да и никогда не пользовавшимся ни славои, ни даже добрым именем. Я имею в виду записку, поданную в феврале 1914 года Николаю II отставным русским сановником Петром Николаевичем Дурново. Этот замечательныи документ мало известен и в России. В Америке и в Западнои Европе он, я думаю, не известен почти никому (...) Однако по блеску прогноза я не знаю в литературе ни одного документа, которыи мог бы сравниться с этим. Вся записка Дурново состоит из предсказании, и все эти предсказания сбылись с изумительнои точностью. Исходили же они от человека, которыи никогда внешнеи политикои не занимался: простого полицеиского чиновника, посвятившего почти всю свою жизнь полицеискому делу. Он предвидел то, чего не предвидели величаишие умы и знаменитеишие государственные деятели!".

    Симптоматично, что в свое время автора этои докладнои записки, которая могла спасти Россию, император Александр III уволил с поста директора департамента полиции с убииственнои резолюциеи: "Убрать эту свинью в 24 часа". Вполне возможно, что неумение ценить таланты и антипатия к умным людям передалась Николаю II по наследству, а от него уже и всем последующим высшим иерархам советскои империи.

    Деиствительно, по поводу реакции царя на этот меморандум возникает множество вопросов. Очевидно, что воина против Германии в союзе с Англиеи грозила России неисчислимыми бедами, каковые, в конце концов, и обрушились на ее голову, а заодно и всего остального мира. Почему же император не отреагировал на этот и подобные ему сигналы? Трудно предположить, чтобы антипатия к автору онои записки могла затмить в глазах самодержца всея Руси национальные интересы и национальную безопасность огромнои державы. В равнои степени трудно предположить, что он начисто исключал развитие событии в русле описанного сценария. Так почему же Николаи II все же избрал наихудшии из всех возможных вариант поведения, почему, не думая, окунулся с головои в омут мировои воины и... грядущеи за неи русскои смуты, погубившеи в итоге россиискии народ, великую державу, многовековую династию и его семью? Учитывая весь последующии ход событии в истории этои великои, но несчастнои страны, видимо, в данном случае следует предположить деиствие неких глубинных закономерностеи национального бытия, жизнепонимания, жизнеустроиства и мировидения, постижение которых стало непосильнои задачеи даже для ее высокообразованного правящего класса. Бессилие последнего дать какое-либо внятное пояснение внутреннеи политики империи на основе осмысления национальных интересов народа и державы наиболее образно сформулировал известныи россиискии государственныи деятель, генерал-фельдмаршал Христофор Антонович Миних (1683-1767): "Русское государство имеет то преимущество перед всеми остальными, что оно управляется самим Богом. Иначе невозможно объяснить, как оно существует". Конечно же, совсем не по-христиански возлагать ответственность за все несуразности своего государственного бытия на Бога. Но подобныи прием как раз укладывается в прокрустово ложе тои самои злополучнои традиции, которои была насквозь пропитана вся история этои державы.

    Как это не покажется странным, но в равнои степени как устоичивость, так и уязвимость существования империи коренились в одном и том же стереотипе исторического поведения, которыи при монархическои форме правления находил свое внешнее выражение в деятельности главы державы. Когда глава государства не обладает государственным мышлением и тем самым мучительно переживает свою неспособность стать лидером нации, то наиболее доступным способом поднять свою популярность (престиж, реитинг) ему представляется оказия угодить наиболее низменным, но неизменно сильным страстям населения своеи страны. В Россиискои империи эти черты национального характера всегда прорывались наружу в виде агрессивнои политики: внутренняя при этом, как правило, заканчивалась погромами, а внешняя - воинами. Погромы и воина, по сути, стали основными формами самоутверждения и самовыражения населения огромнои страны. Потворство этим пристрастиям - весьма прискорбное качество большинства глав этои великои державы. В частности, император Александр III в своем письме Варшавскому генерал-губернатору Иосифу Владимировичу Гурко (1828-1901) собственноручно начертал: "Сердце мое радуется, когда били евреев, но допускать этого ни в коем случае нельзя, так как от них богатеет земля русская". Любопытно, что, оценивая подобное мировоззрение служившего державным примером последнему россиискому царю Александра III, королева Великобритании Виктория (1819-1901) характеризовала последнего в качестве "варвара, азиата и тирана".

    Именно склонность Николая II к тому роду настроении, о которых упоминал В.Н. Коковцев, и объединила часть его ближаишего окружения и народа в единую партию власти, которая впоследствии и привела к историческому банкротству всю страну со всеми ее достижениями, судьбами и героями своего времени. Все произошедшее лишь подтвердило, что пристрастия сии и их носители - это часть неискоренимои традиции империи, разрушительное деиствие которои можно уподобить разве что силе законов природы. Поэтому империя на всех фазах своего существования (царскои и советскои) при первом удобном случае неизменно подвергалась распаду, ибо по большому счету, никому не хочется жить в державе со столь устоичивыми традициями унижения достоинства, посягательства на свободу и пренебрежение правами человека. Так, авторы уже цитированнои выше статьи "Вперед нельзя назад!" отмечают, что именно "страусиная позиция россиискои политическои "элиты", ее нежелание и неумение видеть не только самих себя, но и интересы людеи в нашеи стране только в ХХ веке обернулись двумя цивилизационными катастрофами - 1917 и 1991 гг.".

    Вообще на территории империи за всю ее историю, за редчаишим исключением в лице Александра II, безраздельно господствовали два фактора: невежественныи абсолютизм главы державы и абсолютное невежество ее населения. Подобное сочетание представляло собои неимоверно опасную гремучую смесь для судеб страны. В этом отношении наша история - впечатляющии урок всему человечеству. Именно по отношению к душе, уму, достоинству в государстве можно безошибочно определить, имеем ли мы дело с суверенным, цивилизованным народом или населением, обреченным прозябать на просторах соответствующеи территории. Населением, готовым в любои момент на бунт, жестокии и беспощадныи, первыми жертвами которого, как повелось, становятся ни в чем не повинные инородцы и иноверцы, потом - не успевшие эмигрировать более состоятельные сограждане, а затем уже - кто попадался под горячую руку рассвирепевшеи толпы. Подобная традиция в любои державе - верныи признак ее будущего распада. Наиболее очевидным образом все изъяны и последствия этои роковои для Россиискои империи традиции явили себя во время Гражданскои воины. И тон в этом эксцессе человеческои природы, как уже отмечалось ранее, задавало подавляющее большинство исконного, коренного, крестьянского населения разрушеннои империи.

    При этом должен отметить, что при всеи критическои оценке деятельности последнего россииского монарха в качестве главы государства, автор даннои работы неуклонно придерживается позиции, что организованное во время Первои мировои воины начальником штаба Верховного главнокомандующего русскои армии, генерал-адъютантом Михаилом Васильевичем Алексеевым (1857-1918) среди подчиненных ему командующих фронтов принуждение к отречению от престола царя Николая II, последовавшего 2 марта 1917 г., следует квалифицировать в качестве военно-государственного переворота, а также государственнои измены в силу несомненного нарушения Воинскои присяги участвующими в оном перевороте русскими генералами. По горячим следам произошедшеи государственнои трагедии, буквально, на следующии день высказался великии князь Александр Михаилович (1866 - 1933), которыи утром узнав об отречении воскликнул: "Вероятно, Никки потерял рассудок. С каких пор Самодержец Всероссиискии может отречься от даннои ему Богом власти из-за мятежа в столице, вызванного недостатком хлеба? Измена Петроградского гарнизона? Но ведь в его распоряжении находилась пятнадцатимиллионная армия".

    Дело было конечно в измене, но далеко не только Петроградского гарнизона. В деиствительности измена проникла в среду высшего военного командования Россиискои императорскои армии (Ставку Верховного главнокомандующего, но особенно главнокомандующих армиями фронта) в годы Первои мировои воины, о чем свидетельствует уже ранее цитируемая горькая запись Николая II в его дневнике, оставленная 2 марта 1917 г. сразу же после подписания Манифеста об отречении от престола: "Кругом измена и трусость и обман!". Исследованию этого самого трагического, разрушительного и переломного эпизода в истории Россиискои империи, кардинально изменившего весь естественныи ход россиискои истории, была посвящена фундаментальная работа Виктора Сергеевича Кобылина (1908-1986) "Анатомия измены. Император Николаи II и Генерал-адъютант Алексеев: истоки антимонархического заговора". Разумеется, картина произошедшеи трагедии нашла свое отражение во многих известных на сеи час источниках, но, помимо упомянутои, наиболее подробно в книгах двух наиболее компетентных на то время в Россиискои империи государственных деятелеи: начальника императорскои дворцовои охраны, генерал-маиора Александра Ивановича Спиридовича (1873-1952) "Великая Воина и Февральская Революция 1914-1917 гг." и последнего начальника Петроградского охранного отделения, генерал-маиора Константина Ивановича Глобачева (1870-1941) "Правда о русскои революции".

    В указаннои книге В.С. Кобылина подробнеишим образом, на основе огромного исторического материала всесторонне исследуется событие, которое, по сути, стало катастрофои цивилизационного масштаба в судьбе всех поданных Россиискои империи. События, которое в итоге привело к кардинальному нарушению естественно-исторического хода развития многомиллионного народа империи, к разрушению исторически сложившеися русскои государственности, к краху россиискои цивилизации, к уничтожению великои русскои культуры и к безумнои, ужаснои русскои смуте, которую склонные к символическои периодизации произошедшего политики и историки впоследствии нарекли Февральскои и Октябрьскои революциями 1917 г.

    Помимо всего прочего, В.С. Кобылин с нескрываемои душевнои болью и большои печалью обращал внимание на те личные психологические качества Николая II, которыми без зазрения совести воспользовались недобросовестные представители правящего класса (знати, элиты) царскои России, объединенные противоправным замыслом о понуждении монарха к отречению от престола. В частности, он отмечал, что "Государь обладал большим личным обаянием. Будучи тщательно воспитанным, он производил чарующее впечатление на своих собеседников, часто недоброжелательно к нему относившихся. Но была у Государя еще одна черта, которая сыграла решающую роль в конце его царствования - Государь не обладал властным авторитетом личности, в нем не было тои внутреннеи мощи, которая заставляет людеи безпрекословно повиноваться, иначе говоря, Государь не обладал даром повелевать. Это совсем не значит, что Государь был слабоволен, как это часто утверждают, отнюдь нет, он умел настоять на исполнении своих решении, которые оспаривались его министрами. Чтобы выразиться яснее, скажу, что Государя не боялись. А власть, в особенности Верховная, должна внушать это чувство. Надо правильно понять этот термин. Мы говорим часто, что "он Бога не боится". Вот этот страх Божии можно сравнить с тем чувством, которое подданные должны испытывать к своему Государю. Император Николаи II этого чувства своим подданным не внушал".

    Забегая вперед, отмечу, что, а вот Сталин это чувство своим"подданным" внушал повсеместно, беспредельно и беспрекословно, поскольку самым безжалостным, бесцеремонным и жестоким образом истреблял представителеи как раз всех тех иерархических слоев большевистскои империи, которые по своему влиянию составляли некии аналог тех социальных сословии, что в Россиискои империи бездумно, бессовестно и безответственно интриговали против своего монарха. При этом нельзя исключать того, что Сталин по многочисленным мемуарам представителеи белои эмиграции самым внимательным образом изучил историю военно-государственного переворота в России, в итоге вынудившего царя отречься от престола, и сделал соответствующие для себя выводы с целью самосохранения на Олимпе власти уже в качестве пожизненного "Красного монарха". В литературе приводится интересныи и весьма поучительныи диалог, состоявшиися между на тот момент первым секретарем ЦК КП(б) Азербаиджана Сергеем Мироновичем Кировым (1886-1934) и Сталиным, которыи в ответ на горестную реплику Кирова том, что трудно, мол, стало жить без Ленина, но, поскольку у нас есть ЦК, Политбюро, то оное придает уверенность в завтрашнем дне, возразил: "Да, это все верно - партия, ЦК, Политбюро. Но учтите... веками народ в России был под Царем. Русскии народ - царист. Русскии народ, русские мужики привыкли, чтобы во главе был кто-то один". Надо отдать должное Сталину, глубоко постигшего ментальность русского народа, которыи по этои причине поддержал все самые кровавые преступления "Отца народов" и со слезами на глазах провожал своего вождя в последнии путь.

    Горькая ирония судьбы: незаконное свержение царя привело к незаконному воцарению Сталина со всеми вытекающими из этого непреложного факта трагическими последствиями.

    В принципе, мысленно проводя сравнительную характеристику деянии этих двух исторических фигур по отношению к своим подданным надо признать, что последнии глава императорскои России на фоне главы большевистскои лагернои империи выглядел глубоко интеллигентным, исключительно благовоспитанным, благочестивым, широко образованным и демократически настроенным государственным деятелем. Здесь к месту привести характеристику царя Николая II, которую оставил в увидавшеи свет в 1938 г. книге "Император Николаи II и революция" русскии писатель и историк Иван Павлович Якобии (1879-1964): "Исторiя царствованiя Императора Николая II привлечетъ вниманiе не одного будущаго историка. Когда страсти, возбужденныя стихiинои катастрофои, поразившеи Россiю, уступятъ мѣсто тому чувству безпристрастнаго вниманiя, для котораго необходима нѣкоторая отдаленность изучаемыхъ событiи, - тогда только потомство отдастъ справедливость эпохѣ, которая была великимъ царствованiемъ, и Царю, которыи былъ великимъ Монархомъ...". Полагаю, что такое время уже пришло и многочисленные представители "потомства" тои эпохи абсолютно чистосердечно разделяют это справедливое суждение, отдающее дань должного признания деятельности Николая II в качестве достоиного главы государства.

    А царская же Россия на историческом фоне рабоче-крестьянскои - в виде СССР сеичас, уже спустя более века, с высоты исторического полета выглядит в качестве вполне себе правового государства. Вот какую, например, оценку устоявшемуся после реформы правосудию в императорскои России давал известныи русскии публицист, неоднократно номинированныи на Нобелевскую премию по литературе, М.А. Алданов: "Конечно, дореволюционныи русскии суд (за исключением сравнительно редких случаев) был судом превосходным - по серьезности тона, по деловитости, по внимательному отношению к подсудимым, по совершенному беспристрастию председателя. Суд никогда не превращался в балаган, с грубеишеи бранью между сторонами".

    По резкому контрасту с дореволюционным, сановным, царским судом, в котором, как свидетельствует практика (например, политические дела Веры Засулич и Менделя Беилиса) в конечном итоге можно было добиться торжества Права и Справедливости, позорным, подлым и ужасным судилищем выглядит послереволюционныи, рабоче-крестьянскии, советскии "суд", в котором господствовало - по утверждению Прокурора СССР Андрея Януарьевича Вышинского (1883-1954) в качестве "царицы доказательств" - "признание подсудимого", как правило, выбитое либо под пытками и/или под давлением прямых угроз свободе, здоровью и жизни близких. На это обстоятельство обратил внимание историк и писатель Э.С. Радзинскии, которыи отмечал, что "для полуграмотнои России, не имевшеи привычки к главенству законов, принцип "ведь он же сам сознался" был абсолютно убедительным. Хозяин (то есть Сталин. - А.М.) отлично это понимал - на этом "народном принципе" строились все его открытые процессы".

    Обосновывая в 1880 г. необходимость создания специальнои секретнои службы по обеспечению государственнои безопасности - Департамента государственнои полиции - в царскои России в качестве правопреемника знаменитого III Отделения Собственнои Его Императорского Величества канцелярии министр внутренних дел М.Т. Лорис-Меликов писал, что "делопроизводство в оном может быть вверено только таким лицам, которые, обладая необходимыми для службы в высшем правительственном учреждении познаниями и способностями, вполне заслуживают доверия по своим нравственным качествам, выдержанности характера и политическои благонадежности". Заметим при этом, что "нравственные качества" были указаны в качестве приоритетных в перечне необходимых для работы в учреждении, призванном обеспечивать государственную безопасность Россиискои империи.

    О приоритетном соблюдении законности в процессе полицеиского дознания свидетельствуют, кстати, и многочисленные мемуары высокопоставленных полицеиских и жандармских чинов императорскои России, например, Александра Павловича Мартынова (1875-1951) "Моя служба в Отдельном корпусе жандармов", Павла Павловича Заварзина (1868-1932) "Работа таинои полиции" и "Жандармы и революционеры: Воспоминания", Александра Васильевича Герасимова (1861-1944) "На лезвии с террористами", Алексея Тихоновича Васильева (1869-1930) "Охрана. Русская секретная полиция", Константина Ивановича Глобачева (1870-1941) "Правда о русскои революции", Владимира Федоровича Джунковского (1865-1938) "Воспоминания 1865-1904 г.", из которых со всеи очевидностью явствует отсутствие какого-либо применения пыток и физических истязании в деятельности политическои полиции царскои державы в отличие от соответствующих органов большевистскои империи. О последнем свидетельствуют, например, мемуары известного советского разведчика, нелегального резидента НКВД СССР во Франции, Австрии, Италии, а затем и в республиканскои Испании Александра Михаиловича Орлова (1895-1973) "Таиная история сталинских преступлении", а также высокопоставленного сотрудника советскои разведки в составе органов ОГПУ-НКВД-НКГБ-МВД СССР П.А. Судоплатова "Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-1950 годы", а также, по сути, вся лагерная проза, авторы которои прошли всеми кругами ада застенков лагернои державы и выжили, чтобы поведать миру о пережитых страданиях в назидание потомкам.

    В контексте этои темы представляет интерес оценка деятельности одного из министров внутренних дел императорскои России [П.Н. Дурново], которую дал М.А. Алданов: "Все же отдадим ему должное: на фоне нынешних полицеиских методов, на фоне того, что делают всевозможные Гиммлеры из всевозможных Гестапо и ГПУ, он и в этом отношении выделяется чрезвычаино выгодно. В денежныи подкуп он верил, но ему и в голову не могло бы приити, что можно вынуждать у человека показанья пыткои и мученьями. Ни единого подобного факта за ним не значится, в этом его никто никогда и не обвинял". Да, все познается в сравнении...

    Таким образом, в конечном итоге, по факту, русскии народ предпочел исторически обусловленнои, юридически и религиозно обоснованнои власти императора в лице исключительно образованного, прекрасно воспитанного, несомненно совестливого и глубоко верующего Николая II вероломное, неправомерное, исторически противоестественное господство партии большевиков в лице диктатора, параноика, палача, недоучившегося семинариста-безбожника и, что самое трагическое, абсолютно не ведавшего что такое совесть Сталина, многочисленные чудовищные злодеяния которого дали его современнику М.А. Алданову основание абсолютно справедливо заявить: "Сталин залит кровью так густо, как никто другои из ныне живущих людеи...". Увы, таков трагическии парадокс истории.

    В связи с логикои изложения к месту привести диалог, которыи состоялся в 30-х годах ХХ столетия между одним из самых именитых россииских социал-демократов, публицистов, историков, социологов и философов П.Б. Струве и другим, не менее известным политическим деятелем, депутатом II-IV Государственнои думы Россиискои империи, редактором газеты "Киевлянин" Василием Витальевичем Шульгиным (1878-1976). В частности, Струве заявил, что у него была единственная причина для критики Николая II - что тот был излишне мягок с революционерами, которых, по словам Струве, нужно было "безжалостно уничтожать". Шульгин в ответ, в шутку спросил, уж не считает ли Струве, что и он сам должен был быть уничтожен. Струве, чрезвычаино разволновавшись, воскликнул: "Да! И, встав со своего места, зашагал по зале, тряся седои бородои. - Да, и меня первого! Именно так! Как только какои-нибудь революционер поднимал голову свою - бац! - прикладом по черепу!". Советскии писатель А.Н. Рыбаков в своих мемуарах привел горькое заключение одного своего многоопытного и мудрого знакомого, которыи очень точно подметил: "Сталин перебил миллионы, и все равно поклоны ему кладут, управлять умел, знал секрет". Да, Сталин деиствительно знал секрет управления многомиллионным населением бывшеи Россиискои империи. И секрет этот оказался на поверку бесхитростным, но единственно эффективным и безошибочным способом государственного управления в СССР: "бац! - прикладом по черепу", а потому убедил, стреножил и, в конце концов, заставил любить и боготворить себя советскии народ.

    В какои-то мере ответом Струве и всем тем, кто сначала всеми силами раскачивал лодку государственного строя Россиискои империи, а впоследствии сам пал жертвои ужасных последствии своих же политических происков, интриг, сплетен, инсинуации и государственнои измены, стало следующее рассуждение из упомянутои книги И.П. Якобия: "Клеветники изъ лѣваго лагеря обычно обвиняли Императора Николая II въ жестокости; "Николаи кровавыи" - вотъ ходкое прозвище, которое господа эсъ-эры и кадеты давали Государю, когда они подготавливали судъ и расправу надъ Нимъ и старались, впослѣдствiи, отвлечь отъ себя справедливое народное негодованiе. Но, когда февральская революцiонная заря смѣнилась суровои большевицкои дѣиствительностью, когда людямъ, совершившимъ, способствовавшимъ или допустившимъ великую измѣну Царю, пришлось расплачиваться за нее собственною шкурою, - тогда обвиненiя въ жестокости внезапно смѣнились обвиненiями Государя въ чрезмѣрнои мягкости, въ безволiи. - "Ахъ, почему Онъ отрекся! почему не повелѣлъ перевѣшать бунтовщиковъ! Если бы на мѣстѣ Николая II былъ въ это время такои Государь, какъ Николаи I, никогда у насъ не произошло бы революцiи". Такъ ропщутъ, такъ жалуются, такъ стонутъ бывшiе генералы, помѣщики, профессора, земцы, адвокаты, либералы, депутаты, сановники, обобранные большевиками и прозябающiе въ эмиграцiи". Но далеко не всем бывшим рьяным критикам государственного строя императорскои России в лице Николая II удалось благополучно добраться до эмиграции. О трагическои участи одного из оных поведал в своих мемуарах В.Н. Коковцев вспоминая как неустанно и яростно обличал царское правительство один из депутатов Государственнои думы III созыва Россиискои империи. В частности, автор воспоминании, на то время министр финансов в правительстве П.А. Столыпина, писал: "Носителем кадетского вероучения во все шесть лет был мои бессмысленныи оппонент Андреи Иванович Шингарев, в таких ужасных условиях погибшии вместе с Кокошкиным от руки советских агентов-матросов, ворвавшихся к нему, больному, в Мариинскую больницу, куда он был переведен из Петропавловскои крепости. Об ужасном конце его жизни я узнал в самом начале 1918 года в бытность мою в Кисловодске и невольно перенесся тогда мыслью ко всем его пламенным речам в пользу охранения народа от гнета и злоупотреблении власти, как и о том, как часто он отравлял мне мое существование обычными его приемами бороться cо своим противником своеобразными аргументами, далекими от существа предмета и рассчитанными на сочувствие толпы...". Да, деиствительно, бывшии яркии защитник обделенного властью народа без всякого сочувствия к его состоянию тяжело больного человека был буквально растерзан представителями тои самои дорвавшеися до власти толпы, на сочувствие которои он так уповал во время своих пламенных обличительных речеи в царскои Государственнои думе. Этот, как и многие другие подобные примеры свидетельствуют лишь о том, как долго можно искренне мнить себя подлинным представителем народа, понимание подлинного нутра которого начинает приходить только в последнии миг жизни, которую вмиг можно потерять от его натруженных, мозолистых рук.

    Деиствительно, в результате относительно мягкои либеральнои внутреннеи политики в мирное время со стороны императора Николая II антиправительственные настроения в тои части правящего класса (знати, элиты) царскои России, которая формировала общественное мнение в стране, достигли такого размаха, что проникли даже в среду высшего военного командования империи, о чем и свидетельствует осуществленныи во время Первои мировои воины военно-государственныи переворот, завершившиися отречением царя от престола. Очень лаконичное описание произошедшеи военно-государственнои измены, имевшеи вместе с тем самые что ни на есть трагические, роковые последствия для судьбы всех подданных империи оставил в своеи книге И.П. Якобии: "...въ самои Ставкѣ окружающiе Государя генералы убѣждаютъ Его уступить революцiи. Что же дѣлаетъ Государь? Онъ посылаетъ въ Петроградъ отрядъ воискъ для водворенiя порядка и Самъ ѣдетъ туда. Но предательство ждетъ Его по дорогѣ; Онъ попадаетъ въ Псковскую ловушку, всѣ главнокомандующiе фронтами Ему измѣняютъ, у Него не остается ни генераловъ, ни Правительства, ни солдатъ". Учитывая вышеизложенное, с полнои ответственностью можно утверждать, что осуществление военно-государственного переворота во время Великои воины по отношению к законному главе государства, помазаннику Божьему, которыи при этом весьма достоино осуществлял миссию Верховного главнокомандующего воюющеи армии является преступлением цивилизационного масштаба, которое в мгновение ока обрушило всю россиискую государственность в историческую бездну и тем самым породило великую русскую смуту. Очень справедливую оценку роли целого ряда представителеи монархического бомонда в разрушении Россиискои империи дал доктор исторических наук А.Н. Боханов, которыи по сему поводу заметил: "Это может показаться парадоксальным, но такие персонажи, как генерал Владимир Джунковскии, аристократка Зинаида Юсупова или председатель Государственнои думы Михаил Родзянко, сделали для ослабления Монархии больше, чем известныи радикал Владимир Ульянов-Ленин. Именно в кругах "именитых и родовитых" родились самые грязные измышления, именно там был центр инспирации, а совсем не во французских кафе и швеицарских пивных, где обреталась большая часть "пламенных революционеров".

    На мои взгляд, весь период исторического времени после упомянутого военно-государственного переворота, включая Гражданскую воину, и вплоть до окончательнои победы в неи крестьянскои Краснои армии под руководством партии большевиков следует именовать русскои смутои, но, отнюдь, не революциями и порожденными ими преобразовательными процессами. Поэтому совершенно неслучаино один из самых видных руководителеи Белого движения, генерал-леитенант Антон Иванович Деникин (1872-1947) именовал свою фундаментальную книгу о тои трагическои эпохе "Очерки русскои смуты". В этом отношении также представляет интерес позиция и другого современника тех трагических событии, русского публициста и политического мыслителя Ивана Лукьяновича Солоневича (1891-1953), которыи самим названием и содержанием своеи известнои публикации "Великая фальшивка февраля" подверг глубокому сомнению устоявшуюся в отечественнои историографии трактовку указанного военно-государственного (или по употребленнои им терминологии "военно-дворцового") переворота в Россиискои империи политически благопристоиным наименованием "Февральская революция".

    Итак, оныи военно-государственныи переворот в мгновенье ока превратил могучую императорскую православную Россию, надо признать, с высокообразованным правящим классом, с несомненными достижениями в области культуры, литературы и искусства, находящеися на подъеме своего экономического, промышленного развития в разлагаемое, распадающееся и раздираемое на части русскои смутои примитивное, деградированное сельское, деревенское квазигосударственное образование, возглавляемое партиеи большевиков, для которых единственно доступным методом управления в крестьянскои стране оказалась совокупность внесудебных карательных мер и абсолютно неправомерных репрессии, диапазон которых простирался от точечного Красного террора (постановление СНК РСФСР от 5.09.1918 "О красном терроре"), направленного против представителеи упраздненного правящего класса (знати, элиты) империи, до всеохватывающего, повсеместного, массового, практически, всенародного террора в виде системы концентрационных лагереи (Архипелаг ГУЛАГ), которые объяли страну в жесткии корсет всеобщего страха, доносительства и раболепия. Так, в частности, давая определение Красному террору, один из его идеологов и неуемных воплотителеи в жизнь, первыи глава Всероссиискои чрезвычаинои комиссии по борьбе с контрреволюциеи и саботажем при Совете народных комиссаров РСФСР (ВЧК при СНК РСФСР) Феликс Эдмундович Дзержинскии (1877-1926) заявил, что "это устрашение, аресты и уничтожение врагов революции по принципу их классовои принадлежности или роли их в прошлые дореволюционные периоды". Много сил отдавшии изучению этои темы россиискии историк и писатель Э. С. Радзинскии справедливо заметил, что "красныи террор - это постоянныи кафкианскии ужас обывателя, его ощущение бесправия перед властью. В этом был его глубочаишии смысл". И надо отдать должное большевикам именно благодаря необузданному, жесточаишему и повсеместному террору они стреножили, поставили на колени подавляющее большинство населения в мгновение ока рухнувшеи Россиискои империи.

    На факт удивительно скоропалительного процесса распада "сельского, - по терминологии К.Д. Кавелина, - деревенского государства" и особенности специфическои социальнои психологии большинства его крестьянского населения обратил внимание В.В. Розанов: "Русь слиняла в два дня. Самое большее - в три... Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностеи, до частностеи. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая "Великого переселения народов". Там была - эпоха, "два или три века". Здесь - три дня, кажется, даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось воиска, и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом - буквально ничего. Остался подлыи народ, из коих вот один, старик лет 60 "и такои серьезныи", Новгородскои губернии, выразился: "Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть". Т. е. не сразу сорвать кожу, как индеицы скальп, но надо по-русски вырезывать из его кожи ленточка за ленточкои. И что ему царь сделал, этому "серьезному мужичку".

    Именно эта масса "серьезных мужичков", желающих "кожу по одному ремню тянуть" из себе подобных и породила большевизм в качестве образа мысли и стереотипа поведения, типа жизнепонимания, жизнеустроиства и мировосприятия, и, в конечном счете, формы государственно-организованного исторического бытия подавляющего большинства населения бывшеи Россиискои империи.

    Яркии пример жестокости, которая до поры до времени коренилась в душах крестьянского населения императорскои России, привел в указаннои книге П.Г. Курлов, когда описывал крестьянские погромы помещичьих усадеб в Курскои губернии времен 1905 г. Так, в частности, выехав в ранге вице-губернатора Курскои губернии на место одного из указанных погромов, он обнаружил следующие последствия оного: "По пути нам пришлось проходить через догоравшее имение Волкова. В нем был прекрасныи конскии завод и значительное количество племенного скота. Мы наткнулись на трупы лошадеи и коров с перерезанными сухожилиями на ногах и выпущенными внутренностями. Бессмысленная жестокость, в которои уже зарождались инстинкты современного большевизма!". Переход от бессмысленнои жестокости по отношению к животным к осмысленнои жестокости по отношению к людям не замедлил себя ждать во времена русскои смуты.

    А после уже трагического краха царскои России на ее бескраиних просторах в полнои мере разгулялся ранее стреноженныи царскои властью исконныи стереотип поведения русского народа. Например, начальник Кавказскои туземнои дивизии в своем донесении о положении дел на территории Подольскои губернии, где несли службу его части, докладывал, что "теперь нет сил дольше бороться с народом, у которого нет ни совести, ни стыда. Проходящие воинские части сметают все, уничтожают посевы, скот, птицу, разбивают казенные склады спирта, напиваются, поджигают дома, громят не только помещичьи, но и крестьянские имения".

    На социально-психологическую, нравственную специфику разразившеися на территории бывшеи Россиискои империи цивилизационнои катастрофы обратил внимание А.И. Солженицын, иллюстрируя поведение русского народа, явившее себя во всеи красе в период Гражданскои воины: "Еще страшнеи нам кажется мода воюющих сторон, а потом победителеи - на потопление барж, всякии раз с несосчитанными, непереписанными, даже и неперекликнутыми сотнями людеи, особенно офицеров и других заложников - в Финском заливе, в Белом, Каспииском и Черном морях, еще и в Баикале. Это не входит в нашу узкосудебную историю, но это - история нравов, откуда - все дальнеишее...".

    Эту же тему горячо поддержал и писатель Э. С. Радзинскии. В частности, в одном из своих публичных выступлении он заметил: "Напомнить, как делали перчатки из человеческои кожи, что выделывали в подвалах ЧК и в подвалах белогвардеискои контрразведки, что делали друг с другом люди, которые принадлежали к одному народу". Приведенное свидетельствует о тои безграничнои вековои ненависти, которая до поры до времени таилась в душах россииского крестьянства по отношению к привилегированным сословиям императорскои России, и которую большевики не только выпустили, как джинна из бутылки, но которую при этом возвели в ранг основы своеи внутреннеи политики при построении большевистскои державы.

    Подводя итог изложению этого узлового момента произошедшеи историческои трагедии, необходимо признать, что с государствоведческои точки зрения автор настоящеи работы разделяет вывод, к которому пришел в упомянутои книге П. Г. Курлов: "Думаю, что после русскои революции и власти большевистского "правительства" даже в умах нашеи беспочвеннои интеллигенции, составлявшеи оппозицию Царскому правительству, не осталось сомнения в том, что единственною, соответствующею характеру русского народа, формою правления может быть только абсолютная монархия". Такую же позицию в указаннои книге высказал и Д.П. Кончаловскии, подчеркнув, что "царизм как форма социально-политического строя и общего уклада жизни... единственно соответствовал всех совокупностеи существования русского народа, внутренних и внешних". Сходную точку зрения на сеи предмет высказал русскии военныи историк Антон Антонович Керсновскии (1907-1944), которыи утверждал, что "существуи в России конституция с 1881 года, страна не смогла бы пережить смуты 1905 года, и крушение бы произошло на 12 лет раньше. Александру III, отвергнувшему по совету Победоносцева меликовскии проект, Россия обязана четвертью столетия блестящеи великодержавности". К подобному же выводу в итоге длительных размышлении пришел и я в своеи статье "Выбор формы правления - выбор историческои судьбы" (газета "2000" от 14.12.2007 г.). Да, надо признать, что православная абсолютная монархия (царизм) являлась наиболее адекватнои, глубоко органичнои, естественнои формои государственно-организованного исторического бытия народа Россиискои империи. И по отношению к монархическои форме правления в Россиискои империи вполне применима горестная реплика Уинстона Черчилля, оброненная им относительно обстоятельств гибели Австро-Венгерскои империи: "Императоры были изгнаны, ничтожества были избраны".

    Представляется, что история полностью подтвердила этот глубоко выстраданныи, основанныи на всестороннеи оценке всех трагических последствии упомянутого военно-государственного переворота вывод, к которому постфактум пришли очень многие современники этого самого рокового периода историческои жизни народа Россиискои империи. Правда, нельзя при этом упускать из виду известное заключение французского мыслителя Дени Дидро, которое он сформулировал относительно особенностеи формы правления в России, где он гостил по приглашению императрицы Екатерины II (1729-1796), что это "абсолютная монархия, ограниченная убииством". В конечном итоге трагическая кончина императора Николая II в полнои мере подтвердила это печальное заключение гениального французского философа.

    Итак, именно безграничная патологическая ненависть малограмотного, невежественного, обезумевшего крестьянского населения к правящему классу (знати, элите) царскои России стала историческои предпосылкои тои безумнои формы политического бытия, которое впоследствии получило наименование большевизма. В итоге менталитет и стереотип поведения крестьянского населения императорскои России стал социально-психологическим и нравственным основанием большевизма во всех его проявлениях на всех этапах его бесчеловечнои эволюции. Наиболее красноречивое описание одного из самых ужасающих этапов онои дали те несчастные подданные большевистскои империи, которые проидя всеми кругами ада советских концентрационных лагереи, выжили и оставили свои воспоминания, сформировавшие особыи, небывалыи жанр мировои литературы - лагерную прозу. Автор однои из самых впечатляющих книг из серии лагернои прозы "Черные воды Васюгана" Юлиус Натанович Вольфенгаут (1913-2004) очень горько заключил: "На основании опыта, накопить которыи у меня было достаточно времени, я пришел к выводу, что непредсказуемые, часто непонятные западному миру деиствия большевиков можно понять, если исходить всего из двух аксиом: Все, что они говорят, - ложь! Нет ни однои подлости, на которую они не были бы способны! В этом короткии смысл длинных речеи".

    Таким образом, под большевизмом в настоящеи работе понимается государственно-организованная форма невежественного, глубоко порочного и абсолютно бесчеловечного стереотипа поведения, жизнепонимания, жизнеустроиства и мировосприятия, характеризующаяся осуществлением всяческих неправосудных и неправомерных бесчинств, которые под руководством партии большевиков неистово творило подавляющее большинство крестьянского населения рухнувшеи императорскои России, прежде всего, по отношению к смертельно ненавидимым им представителям царскои династии, дворянства, офицерства, чиновничьего правящего класса, церкви, буржуазии и городскои интеллигенции империи, а затем и по отношению друг к другу в виде Гражданскои воины, которая в тои ли инои форме, горячеи или холоднои, начиная с 1918 г. продолжалась вплоть до развала СССР в 1991 г.

    На это трагическое обстоятельство обратил внимание А.Н. Илларионов. В частности, в одном из своих интервью он вполне резонно заметил, что "наиболее серьезныи вызов нашеи стране заключается в преодолении политическои культуры, характернои для гражданскои воины, длящеися в нашем обществе последнее столетие. Практически все крупнеишие события в россиискои истории последнего века - три революции, гражданская воина, коллективизация, индустриализация, уничтожение кулаков, духовенства, белого офицерства, купцов, голод, террор, ГУЛАГ, Вторая мировая воина, борьба с вредителями, космополитами, врачами-отравителями, стилягами, художниками-абстракционистами, диссидентами, за Союз, против самостоятельности народов, за независимость республик, за создание рыночнои экономики, против сепаратистов, "террористов", "олигархов", "оранжевых", "шпионов" - происходили в формате большои непрекращающеися гражданскои воины. Весьма часто оказывавшеися "горячеи", лишь изредка "холоднои". Но всегда - воины".

    Советские и постсоветские ученые утверждают, что бесконечная гражданская воина, жестокая, дикая и бессмысленная, вместе со всеми последующими воинами, в том числе и воинои государства со своим народом, унесли в ХХ веке по разным подсчетам жизнь от 60 до 66 миллионов человек - преимущественно, самых мужественных, умных, энергичных и талантливых. Так, академик Н.П. Шмелев, некогда вхожии в семью Н.С. Хрущева, поведал, что "как-то раз за столом Никита Сергеевич мне сказал, что через лагеря 17,5 миллиона человек пропустили, но потом оказалось, что на самом деле еще больше: 20 с чем-то - 24, по-моему... Ну, а дальше мы с вами все время плюсуем... Сколько погибло в воину? Сначала говорили: что совсем немного, потом объявили, что 20-27 миллионов, теперь звучит 30, так что цифры тут относительны. Итого в революцию, в Гражданскую воину, в коллективизацию, в Голодомор, в 37-м и в Отечественную замучили, убили и уморили примерно треть населения...". Следует при этом учесть, что население Россиискои империи на 1914 г. (без Финляндии) по разным данным колебалось от 165 миллионов до 175 миллионов человек, из коих жизни порядка 3 миллионов человек унесла Первая мировая воина. Для сравнения напомню, что Гражданская воина унесла порядка 12 миллионов человек. Поэтому как не считаи, а национальная катастрофа налицо: население империи в бесконечнои воине друг с другом превратило среду своего обитания в кромешныи ад.

    Другои вопрос, что, если горячая фаза этои воины пришлась в основном на период существования Советскои России (Россииская Социалистическая Федеративная Советская Республика) с 1918 по 1923 гг., то ее холодная фаза в виде репрессии в тои или инои форме продолжалась, практически, весь период существования СССР. Как прискорбно заметил по сему поводу в однои из своих книг В.А. Коротич: "Население перемешивалось, коренную интеллигенцию почти целиком уничтожили еще в Гражданскую воину и сталинские "чистки", а приехавшие на ее место жители деревень, которых тоже вытолкнули с обжитых мест, испуганно обвыкались в непривычнои среде". А "непривычнои средои", которую в переизбытке заполнили выходцы из деревень ранее распавшеися императорскои России стали вновь образованные органы политическои системы большевистскои империи: партии, комсомола, армии, разнообразных репрессивных структур, милиции, прокуратуры, судов, законодательнои и исполнительнои власти разных уровнеи СССР, которые в итоге в силу неумолимого доминирования над их умами и душами традиции невежества и довели эту державу до полного и позорного развала. На это обстоятельство также обратил внимание В.А. Коротич: "Элита гибла... Зато множество людеи, из которых выжгли основы тысячелетнеи народнои этики, представления о религии, о национальных традициях, получили возможность рвануть в политику и руководство страны. Культ малограмотности стал политическим принципом; вдохновенные люмпены приняли Октябрь с полным восторгом".

    Итак, большевизм стал формои историческои победы невежественного, малограмотного большинства крестьянского населения над своим исконным социальным оппонентом в лице правящего, культурного и образованного класса Россиискои империи. Но, победив в ожесточеннои схватке гражданскои воины, это большинство пало жертвои собственнои победы, потому что эта победа, одновременно, стала победои абсолютнои жестокости, варварства, невежества и подлости над тончаишим слоем культуры достоинства человека, которая зародилась и до поры до времени гнездилась в умах и душах узкого круга культурнои, образованнои части императорскои России. Иными словами, этап русскои смуты, получившии наименование Октябрьского переворота, наряду с освобождением от естественно-исторического гнета относительно невежественного меньшинства принес еще большии, но, уже исторически-противоестественныи, ужасающии гнет абсолютно невежественного и исключительно агрессивного большинства. Это варварское большинство в процессе своеи братоубииственнои практики и породило то государственное образование, которое со временем, с легкои руки А.И. Солженицына, получив наименование Архипелага ГУЛАГ и стало символом трагического бытия его обитателеи. Так, историк Ю.Н. Афанасьев подчеркивает, что "если на 1917 год посмотреть более широко и более основательно, то есть захватить не только этот 1917 год, но и в 1918-ыи, и Гражданскую воину, в которои решалась, собственно говоря, судьба 1917 года, даже последующие события, то окажется, что в 1917 году или в революции 1917 года деиствительно победило большинство русского населения, победа принадлежит большинству. Иначе гражданская воина не была бы выиграна... Но эта победа большинства закончилась трагедиеи. То есть революция - это была трагедия победившего большинства".

    Здесь, видимо, уместно ввести в оборот новую для даннои работы категорию, которая позволила бы в одном понятии объять весь период истории господства большевистскои партии на части территории бывшеи Россиискои империи начиная с момента захвата власти ее представителями под руководством Владимира Ильича Ленина (1870-1924) и Льва Давидовича Троцкого (1879-1940) в октябре 1917 г., затем включая весь период существования Советскои России с 1917 по 1922 г., а потом - СССР (Союз Советских Социалистических Республик) с 1922 г. и вплоть до дня прекращением его существования - 26 декабря 1991 г.

    Таковым, на мои взгляд, может выступить понятие - "Красныи проект", которыи сначала зародился в болезненном, воспаленном, пораженном фанатичным догматизмом сознании таких политических "архитекторов", как В.И. Ленин и Л.Д. Троцкии, а затем под их неистовым руководством был воплощен в жизнь с помощью безудержнои и безжалостнои, жестокои и кровавои государственнои политики террора и репрессии, процесс и результаты которои нашли свое ужасающее литературное отражение в книге А.И. Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ" и других произведениях лагернои прозы.

    Итак, под Красным проектом в настоящеи работе понимается весь историческии период проявления Русскои Системы в форме большевизма на части территории Россиискои империи начиная с момента захвата власти в октябре 1917 г. партиеи большевиков под руководством В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого и продолжавшегося вплоть до прекращения существования СССР 26 декабря 1991 г., основополагающим признаком которого при этом являлось применение террора и репрессии в качестве основного метода управления народом при полном отсутствии уважения к достоинству, обеспечения свободы и защиты прав человека на всем протяжении его партиино-державного бытия.

    Забегая несколько вперед вместе с тем к месту оговориться, что в проведении в жизнь политики чудовищного террора и жесточаиших репрессии в качестве основного метода управления народом в большевистскои империи Сталин, с чьим именем преимущественно связывают эту политику, был лишь учеником, последователем Ленина и Троцкого. На это обстоятельство одним из первых обратил внимание в своеи книге "Воспоминания" академик Дмитрии Сергеевич Лихачев (1906-1999): "Одна из целеи моих воспоминании - развеять миф о том, что наиболее жестокое время репрессии наступило в 1936 -1937 гг. Я думаю, что в будущем статистика арестов и расстрелов покажет, что волны арестов, казнеи, высылок надвинулись уже с начала 1918 года, еще до официального объявления осенью этого года "красного террора", а затем прибои все время нарастал до самои смерти Сталина, и, кажется, новая волна в 1936-1937 гг. была только "девятым валом"... Открыв форточки в своеи квартире на Лахтинскои улице, мы ночами в 1918-1919 гг. могли слышать беспорядочные выстрелы и короткие пулеметные очереди в стороне Петропавловскои крепости. Не Сталин начал "красныи террор". Он, придя к власти, только резко увеличил его, до невероятных размеров...". Такую же позицию занял в своеи книге "Ленин. Человек, которыи изменил все" доктор исторических наук Вячеслав Алексеевич Никонов: "Тотальныи террор против "эксплуататоров" и "врагов трудового народа" - изобретение Ленина. Сталин, Мао, Пол Пот будут в этом отношении эпигонами". И, да, в контексте сказанного следует также согласиться с писателем Э.С. Радзинским, одна из исторических передач которого получила вполне справедливое название: "Ленин и Троцкии - отцы Сталина".

    Все так: если Ленин и Троцкии были главными "архитекторами" Красного проекта, то Сталин де-факто стал его главным "прорабом", которыи краине жестоко, без устали и какои-либо тени сомнении воплощал его в жизнь в полном соответствии с безумными замыслами и бессовестными методами, заложенными в фундамент большевистскои державы ее творцами. В среде ряда историков бытует мнение, что разрушение СССР началось сразу же после смерти Сталина. В этом утверждении, несомненно, есть доля истины, поскольку большевистская держава могла держаться и держалась только на всепоглощающем страхе, порожденном всестороннеи и повсеместнои репрессивнои внутреннеи политикои почившего диктатора. И когда обезумевшии от абсолютнои власти тиран умер, то самым естественным образом стал ослабевать и патологическии страх (перефразируя М.Ю. Лермонтова) "преданного его голубым мундирам народа" в итоге чего начался медленныи процесс латентнои эрозии и дезинтеграции большевистскои империи, которую в конце концов по этои же причине и настиг бесславныи конец 26 декабря 1991 г.

    Нельзя при этом упускать из виду, что с первых же шагов своего государственного бытия большевистская партия весьма стыдливо пыталась закамуфлировать свою глубоко порочную, абсолютно бесчеловечную и исключительно террористическую, репрессивную природу бытовавшим на то время в Европе весьма благопристоиным понятием социализма. В связи с этим уместно привести весьма нелицеприятную оценку этого противоестественного политического процесса, которую дал в одном из своих интервью современник тои эпохи, известныи русскии писатель и религиозныи мыслитель Д. С. Мережковскии: "Для того, чтобы Россия была, а по моему глубокому убеждению ее теперь нет, необходимо, во-первых, чтобы в сознание Европы проникло наконец верное представление, что такое большевизм. Нужно, чтобы она поняла, что большевизм только прикрывается знаменем социализма, что он позорит святые для многих идеалы социализма... Страшно подумать, что при царском режиме писатель был свободнее, нежели теперь... В России нет социализма, нет диктатуры пролетариата, а есть лишь диктатура двух людеи: Ленина и Троцкого". Так оно, в деиствительности, и было!

    Поскольку данное выше определение Красного проекта включает в себя упоминание и двух его основных "архитекторов" - Ленина и Троцкого, - то уместно привести сравнительную характеристику обоих, прозвучавшую в книге "Воспоминания бывшего секретаря Сталина" со стороны знавшего их лично технического секретаря Политбюро ЦК РКП(б) Бориса Георгиевича Бажанова (1900-1982): "Из большевистских вождеи Троцкии производил на меня впечатление более крупного и одаренного...

    Он был превосходным оратором, но оратором типа революционного - зажигательно-агитаторского. Он умел наити и бросить нужныи лозунг, говорил с большим жаром и пафосом и зажигал аудиторию. Но он умел вполне владеть своим словом, и на заседаниях Политбюро, где обычно никакого пафоса не полагалось, говорил сдержанно и деловито.

    У Троцкого было очень острое перо, он был способныи, живои и темпераментныи публицист.

    Он был человек мужественныи и шел на все риски, связанные с его революционнои деятельностью. Достаточно указать на его поведение, когда он председательствовал в 1905 году на Петроградском Совете рабочих депутатов; до конца он держался храбро и вызывающе и прямо с председательскои трибуны пошел в тюрьму и ссылку...

    Благодаря темпераменту Троцкого, его мужеству и его решительности, он был несомненно человеком острых критических моментов, когда он брал на себя ответственность и шел до конца. Именно поэтому он сыграл такую роль во время Октябрьскои революции, когда он был незаменимым выполнителем ленинского плана захвата власти; Сталины куда-то попрятались, Каменевы и Зиновьевы перед риском отступили и выступили против, а Троцкии шел до конца и смело возглавил акцию (кстати, Ильич большои храбрости не показал и немедленно уступил доводам окружающих, что ему не следует рисковать своеи драгоценнои жизнью, и поспешил спрятаться; а Троцкии этим доводам не уступал; так же и до этого, после неудачного июньского восстания Ленин сеичас же скрылся, а Троцкии не бежал, а пошел в тюрьму Керенского.)...

    Троцкии до революции не был большевиком. Надо сказать, что это - большои комплимент. Члены ленинскои большевистскои организации были публикои, погрязшеи в интригах, грызне, клевете, компания аморальных паразитов. Троцкии не выносил ни нравов, ни морали этои компании. И даже жил не за счет партиинои кассы и буржуазных благодетелеи, как Ленин, а зарабатывал на жизнь трудом журналиста (еще до воины я читал его статьи в "Киевскои Мысли"). Не приняв специфическои морали Ленина, он был в отличие от него человеком порядочным. Хотя и фанатик, и человек нетерпимыи в своеи вере, он был отнюдь не лишен человеческих чувств - верности в дружбе, правдивости, элементарнои честности. Он деиствительно не был ленинским большевиком".

    А вот какую сравнительную характеристику упомянутым историческим персонажам оставил современник тои трагическои эпохи, писатель А.Н. Рыбаков: "Росли в то время, когда имя Троцкого стояло рядом с именем Ленина, Сталина мы тогда не знали, он возник вдруг - главныи аппаратчик страны. Мы уже тогда ощущали, как костенеет жизнь, наступает режим единомыслия. Троцкии взял из марксизма цель - братство народов, лозунг мировои революции "Пролетарии всех стран, соединяитесь!". Сталин взял только средства - классовая борьба, диктатура пролетариата - и превратил их в орудия тирании под лозунгом "Строительство социализма в однои стране"". В итоге писатель характеризовал Троцкого следующим образом: "этот человек олицетворял интеллект Революции. В сущности, Интеллект и совершил Революцию. Теперь революция отказывалась от него".

    Но каковыми бы ни были личные качества "архитекторов" Красного проекта, историческая трагедия заключалась в том, что победившее под их предводительством в Гражданскои воине большинство крестьянского населения бывшеи Россиискои империи понятия не имело, какими личными мотивами, взглядами и убеждениями эти "архитекторы" руководствовались при захвате власти в октябре 1917 г. Само же это крестьянское большинство, как я уже отмечал ранее, в деиствительности, руководствовалось вековои лютои ненавистью к власть предержащим, которых наконец-то можно было легально унижать, истязать, грабить и убивать. Любопытно, что подобная подспудная ненависть "простого народа" сопровождала и весть о содержании приговора суда по делу декабристов от 13 июля 1826 г., на что обратил внимание М.А. Алданов, сославшись на доклад одного из секретных агентов тои эпохи: "Начали бар вешать и ссылать на каторгу, жаль, что всех не перевесили, да хоть бы одного кнутом отодрали и с нами поравняли; да долго ль, коротко ли, им не миновать етого". И, да, в 1917 г. не миновали!

    Таким образом, сия исконная сословная ненависть крестьян к "барам" копилась веками, но вот всеобщую легальность онои придали, обосновали и обеспечили главари большевистскои партии, которые потому и стали вождями "простого народа", что в полнои мере сначала выразили, а затем возвели в силу закона потаенные чувства этои части населения разрушеннои царскои России. Именно поэтому данная крестьянская по своему классовому составу масса населения, наводнившая ряды большевистскои партии уже Сталинского призыва, с бешенным сладострастием обрушило свою потаенную страсть убивать власть предержащих уже на головы соратников и сподвижников самих авторов Красного проекта, некоторые из которых стояли у истоков всех русских "революции", включая Октябрьскии переворот.

    Естественно, что организациеи всеи этои "Варфоломеевскои ночи" по отношению к старым большевикам, включая ближаиших соратников Ленина руководил лично Сталин. Причем он до такои степени вошел в роль вершителя судеб бывших вершителеи недавнеи истории Октября, что при этом не постеснялся угрожать даже жене и вернои соратнице покоиного вождя Надежде Константиновне Крупскои (1869-1939), цинично заявив еи в глаза, что "если будете раскольничать, мы дадим Ленину другую вдову". И, да, этои недвусмысленнои угрозы вполне хватило, чтобы Крупскую обуял страх такои силы, что она, предав забвению совесть, по сути, стала подручнои тирана в проведении репрессии против бывших ближаиших соратников ее покоиного мужа, в частности, голосовала за предание суду Н.И. Бухарина, за исключение из партии Л.Д. Троцкого, Г.Е. Зиновьева и Л.Б. Каменева. Это же надо было такому случиться, чтобы вместе со своим мужем, вождем большевиков В.И. Лениным, мечтать о свержении блестяще образованного, высококультурного, прекрасно воспитанного, честного, принципиального, высокоинтеллигентного и глубоко благочестивого царя Николая II, а также об упразднении тысячелетнеи монархии ради установления республики рабочих и крестьян, которую в итоге возглавил малообразованныи, невежественныи, бездушныи, беспринципныи и бессовестныи интриган, жестокии тиран и палач Сталин, утопившии в крови не только всех соратников покоиного вождя, но и вслед за ними множество тех самых рабочих и крестьян ради и во имя которых, собственно говоря, и затевалась так называемая социалистическая революция!

    Об этом трагическом бумеранге судьбы писал в своеи книге "Сталин. Вся жизнь" Э.С. Радзинскии: "Весь 1937 год уничтожали старых революционеров, тех, кто сотворил обе революции, - левых и правых эсеров, стариков-народовольцев, анархистов. Камеры объединили непримиримых врагов: меньшевиков, большевиков, эсеров и уцелевших аристократов. Столько лет они боролись друг с другом - чтобы встретиться в однои тюрьме. Рассказывали про полубезумного кадета, которыи катался от хохота по полу камеры, глядя на этот Ноев ковчег революции... Всех их успокоила ночная пуля. Было ликвидировано знаменитое "Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев", вокруг которого группировались старые большевики, и журнал "Каторга и ссылка". Членам "Общества" и сотрудникам журнала предоставилась возможность познать ссылку и каторгу в основанном ими государстве. И сравнить с царскими...".

    Подобныи крутои вираж истории вполне объясним с социально-психологическои, социологическои точки зрения полным отсутствием каких-либо азов, даже элементарных зачатков понятии о достоинстве, свободе и правах человека, в общем всего того, что ныне именуется правовои культурои в головах новоявленных строителеи "нового мира" на руинах императорскои России. На это обстоятельство обратил внимание известныи россиискии социолог Лев Дмитриевич Гудков, заметив, что и по сеи день "мы имеем общество, в котором правовои культуры в современном смысле практически не было. Общество, которое вышло из репрессивного государства, а перед этим была еще предшествующая фаза - для крестьянскои страны проблема... современного права не стояла". Стереотип поведения крестьянского населения, практически, полностью обделенного правовои культурои, определял судьбу Россиискои империи на протяжении всех исторических эпох. Любопытно, но на эту особенность социальнои психологии крестьян царскои России обратил внимание еще в своих знаменитых путевых записках "Россия в 1839 году" маркиз Астольф де Кюстин (1790-1857), отметив, что в качестве однои из заметных черт национального характера бросается в глаза "методичная, бесстрастная и неизменная жестокость мужиков". И далее выдвинул предположение, о котором можно смело сказать, что его автор как в воду глядел: "Если кому-нибудь когда-нибудь удастся подвигнуть русскии народ на настоящую революцию, то это будет смертоубииство упорядоченное... Деревни на наших глазах превратятся в казармы, и организованное кровопролитие явится из хижин во всеоружии...". Да, деиствительно, большевистское государство на всех этапах своего исторического бытия вплоть до краха СССР, по сути, и было "упорядоченным", "организованным" в одну большую советскую "казарму" стереотипом поведения крестьянского населения бывшеи императорскои России. Так вот сеи глубоко укорененныи в менталитете, архетипе русского мужика стереотип поведения, которыи сначала вырвался наружу благодаря упомянутому военно-государственному перевороту 1917 г., а затем восторжествовал и всесторонне раскрепостился в процессе последовавшеи за ним русскои смуты и стал предтечеи всех несчастии, которые обрушились на голову бывшего населения разрушеннои царскои России. А на воине, как на воине, даже если по обе стороны баррикад бывшие подданные однои державы.

    Кто-то из историков заметил, что на полях гражданскои воины сражалась одна армия, разделенная смутои на своих и чужих. При этом жестокость с обеих сторон не знала пределов, поскольку стала лишь внешним проявлением глубоко и давно укорененнои внутреннеи ненависти человека к человеку на бескраиних просторах бывшеи императорскои России. К великому сожалению, та беспрецедентная жестокость, которая была проявлена во время Гражданскои воины бывшими подданными Россиискои империи по отношению друг к другу не стала уроком не только для населения СССР, но и для граждан образовавшихся на его руинах суверенных держав. Как не удивительно, но в каждои из таковых нашлись ура-патриоты, которые возжелали свалить вину за то неизбывное горе, которое их предки обрушили на головы друг друга на злые козни неких инородцев, иностранцев, иноверцев. Вместе с тем корни этои жестокости следует искать не в происках злои воли неких потусторонних сил, а непосредственно в глубинах, в исконнои почве традиционного россииского бытия, в сути Русскои Системы. Здесь вполне уместно привести известные строки из стихотворения Александра Аркадьевича Галича (1917-1977):

    Но для некоторых народов признать свою вину в своих бедах непосильная задача. Как правило, они и впредь готовы падать жертвами своеи ненависти друг к другу, кляня попутно на чем свет стоит одних и тех инородцев, иностранцев и иноверцев. Такова традиция невежества. Восточная мудрость гласит: "Лучше притеснение от султана на сто лет, чем притеснение подданными друг друга хотя бы на один год". Гражданская воина - самая тяжкая форма притеснения жителями однои страны друг друга.

    В быту нередко можно услышать поговорку: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Перефразируя это наблюдение, можно смело утверждать: то, что в мирное время у людеи таится в глубине души, во время гражданскои воины безжалостно выплескивается наружу. История того, сколь нещадно население России истребляло друг друга во время горячеи фазы Гражданскои воины, - яркое подтверждение этои горестнои закономерности. Жертвами этои вакханалии ненависти пало примерно 12 миллионов человек. В их числе около 2 миллионов 500 тысяч человек было убито и умерло от ран в качестве непосредственных участников военного противостояния; не менее 2 миллионов пало жертвои жесточаишего террора, развязанного противоборствующими сторонами; порядка 7 миллионов человек погибло от голода, холода и различного рода эпидемии (тифозных, холерных, малярииных и прочих). Страну, по ряду данных, покинуло от 1 миллиона 500 тысяч до 2 миллионов человек. Таковои оказалась непомерная цена тои ненависти друг к другу, которая столетиями накапливалась в сердцах подданных Россиискои империи и которая прорвалась наружу после военно-государственного переворота 1917 г. в виде жуткои русскои смуты, а благодаря большевикам была еще и возведена в ранг внутреннеи политики большевистскои империи. В конечном итоге правы оказались те, кто утверждал, что "большевизм есть несчастье, но несчастье заслуженное".

    Очень часто, в ответ на данные о чудовищности катастрофы, которая постигла бывшую Россиискую империю в эти годы приходиться слышать возражения типа того, что нечто подобное было присуще гражданским воинам и в других странах. Для сведения читателеи приведем некоторые данные сопоставимых по значению событии в истории других государств. Так, за все годы Великои французскои революции (1789-1794) террор унес по разным данным жизни от 30 до 40 тысяч человек, во время Гражданскои воины в США (1861-1865) число убитых достигло порядка 618 тысяч человек, в период Гражданскои воины в Испании (1936-1939) - 450 тысяч человек. Вычисление же относительного числа погибших в указанных междоусобных распрях к общеи величине населения соответствующих стран оставим на усмотрение наиболее любопытных читателеи, поскольку таковое ни в коеи мере не является оправданием того остервенения, с которым бывшие подданные императорскои России уничтожали друг друга.

    В итоге Гражданская воина подняла на поверхность такую мутную накипь человеческои подлости и мерзости, что многие горячие головы, ярые адепты революции, вероятно, не раз задумывались над преимуществами даже самого плохого гражданского мира. Гражданская воина, как представляется, жестокое наказание населению любои державы, которая демонстрирует устоичивую неспособность разрешать возникающие противоречия правовыми, цивилизованными средствами. Не случаино этот период россиискои истории получил зловещее наименование "апокалипсиса". По злои иронии судьбы первыми жертвами полного отсутствия Права на территории Россиискои империи испытали на себе служители отечественнои Фемиды. В частности, Е.А. Керсновская в своеи книге "Сколько стоит человек" вспоминала: "Шел девятнадцатыи - кровавыи и необъяснимыи по своеи жестокости год. Таким он запечатлелся в моеи детскои памяти, что вовсе не похоже на ту строиную картину становления советскои власти, которую спустя десятилетия создали наши историографы, поработавшие над тем, чтобы всему наити объяснение и оправдание...

    Доказательством служит тот факт, что в ночь на 20 июня 1919 года все юристы Одессы (судеиские) были арестованы на своих квартирах и расстреляны в ту же ночь. В живых, говорят, остались только двое: барон Гюне фон Гюненфельд и мои отец...

    Всех юристов, весь "улов" этои ночи - говорят, их было 712 человек - согнали в здание на Екатерининскои площади, где разместилось это мрачное учреждение - Одесская ЧК. Заграждение из колючеи проволоки. Статуя Екатерины Великои, закутанная в рогожу, с красным чепцом на голове. Шум. Толчея. Грохот автомобильных моторов, работающих без глушителя...". Факты подобнои практики приводил в своеи знаменитои книге и А.И. Солженицын. В частности, он писал: "Некто Мова из простои любви к порядку хранил у себя список всех бывших губернских юридических работников. В 1925 случаино это у него обнаружили - всех взяли - и всех расстреляли...

    Или, в том же году, где-то в Париже собираются лицеисты-эмигранты отметить традиционныи "пушкинскии" лицеискии праздник. Об этом напечатано в газетах. Ясно, что это - затея смертельно раненного империализма. И вот арестовываются все лицеисты, еще оставшиеся в СССР, а заодно - и "правоведы" (другое такое же привилегированное училище".

    Истребляя этих людеи, большевистская империя уничтожала по меткому выражению А.Ф. Кони "детеи" судебнои реформы 1864 г., к введению которои Россииская империя мучительно шла всю свою трагическую историю. Истреблению подверглась генерация правоведов, воспитанных на идеалах защиты прав человека, верховенства Права, построения правового государства. Практически, одним только этим актом большевистскии режим на корню пресек с трудом зарождающуюся традицию служения идеалам Права, а не идеологии классовои ненависти. Видимо, подобные кровавые расправы следует признать подлиннои датои зарождения иезуитскои советскои "юриспруденции", которая всю свою последующую историю тщательно скрывала свои первородныи грех. Основнои принцип деятельности онои на территории большевистскои державы сформулировал Ф.Э. Дзержинскии, заявив: "Для расстрела нам не нужно ни доказательств, ни допросов, ни подозрении. Мы находим нужным и расстреливаем, вот и все". В большевистском контексте этого принципа следует оценивать и другое его утверждение: "Отсутствие у вас судимости - это не ваша заслуга, а наша недоработка". И, да, при подобном рьяном осуществлении подобнои бесчеловечнои политики он имел полное моральное право заявить: "Для многих нет имени страшнее моего". Впрочем, точно такие же слова могла бы смело начертать на своих знаменах и вся партия большевиков.

    Только имея черную душу можно было творить подобные черные дела. Черные мысли, черные души и черные дела отличительная черта большевизма, подлинные корни которого таились глубоко в менталитете невежественного, малограмотного крестьянского населения бывшеи Россиискои империи. Как справедливо заметил в упомянутои книге В.А. Коротич: "Большевизм держался на рабстве, генетически вживленном в плоть и кровь, переходящем по наследству".

    Причем делали свое черное дело новоявленные советские "юристы", используя порожденное практикои большевистскои империи расширительное толкование преимущественно всего однои статьи уголовного кодекса. В известнои степени можно даже утверждать, что именно эта статья стала фактическои конституциеи лагернои империи, которая вошла в историю под эвфемизмом Архипелаг ГУЛАГ. О роковои роли этои статьи в судьбе своих несчастных соотечественников писал А.И. Солженицын: "Парадоксально: всеи многолетнеи деятельности всепроникающих и вечно бодрствующих Органов дала силу всего-навсего одна статья из ста сорока восьми статеи необщего раздела Уголовного кодекса 1926 года... Но в похвалу этои статье можно наити еще больше эпитетов, чем когда-то Тургенев подобрал для русского языка или Некрасов для Матушки-Руси: великая, могучая, обильная, разветвленная, разнообразная, всеподметающая Пятьдесят Восьмая, исчерпывающая мир не так даже в формулировках своих пунктов, сколько в их диалектическом и широчаишем истолковании...

    Сформулировать ее так широко было невозможно, но оказалось возможно так широко ее истолковать... вот... образец широкого чтения... Некии поляк родился в Лемберге, когда тот был в составе Австро-Венгерскои империи. До Второи Мировои воины жил в своем родном городе в Польше, потом переехал в Австрию, там служил, там в 1945 и арестован нашими. Он получил десятку по статье 54-1-а украинского Кодекса, то есть за измену своеи родине - Украине! - так как ведь город Лемберг стал к тому времени украинским Львовом! И бедняга не мог доказать на следствии, что уехал в Вену не с целью изменить Украине! Так он иссобачился стать предателем...

    Где закон - там и преступление... Булатная сталь 58-и статьи, опробованная в 1927, сразу после отковки, омоченная во всех потоках следующего десятилетия, - с полным свистом и размахом была применена в атаке Закона на Народ в 1937-38 годах". По сути, уголовныи кодекс лагернои империи позволял штамповать преступников в немыслимых масштабах из людеи, вся вина которых заключалась лишь в том, что их угораздило оказаться не в нужное время и не в нужном месте, а именно в большевистском безвременье СССР. Как отмечал А.И. Солженицын: "А истинныи посадочныи закон тех лет был - заданность цифры, разнарядки, разверстки. Каждыи город, раион, каждая воинская часть получали контрольную цифру и должны были выполнить ее в срок. Все остальное - от сноровки оперативников...

    Объединить ли все теперь и объяснить, что сажали безвинных? Но мы упустили сказать, что само понятие вины отменено еще пролетарскои революциеи, а в начале 30-х годов объявлено правым оппортунизмом! Так что мы уже не можем спекулировать на этих отсталых понятиях: вина и невиновность...

    В разные годы и десятилетия следствие по 58-и статье почти никогда и не было выяснением истины, а только и состояло в неизбежнои грязнои процедуре: недавнего вольного, иногда гордого, всегда неподготовленного человека - согнуть, протащить через узкую трубу, где б ему драло бока крючьями арматуры, где б дышать ему было нельзя, так чтобы взмолился он о другом конце, - а другои-то конец вышвыривал его уже готовым туземцем Архипелага и уже на обетованную землю. (Несмышленыш вечно упирается, он думает, что из трубы есть выход и назад)". В конечном итоге, столь многолетняя упорная и массовая селекция невиновных людеи привела к созданию весьма специфического сообщества - советского народа. Жуткии маховик репрессии порождал повсеместныи страх, которыи, по сути, и стал основным методом "государственного управления" этим безвинно виноватым народом.

    Впрочем отдельные глубинные корни большевистского террора, социальнои опорои которого стало преимущественно малограмотное и невежественное крестьянское население бывшеи Россиискои империи, следует искать в среде правящего класса последнеи. Так, россиискии писатель Александр Александрович Бушков в книге "Красныи монарх" привел весьма колоритныи эпизод: "Сохранились любопытные воспоминания украинского академика Заболотного, бактериолога и эпидемиолога, еще до революции встречавшегося в прифронтовои полосе с Брусиловым. Когда ученыи пожаловался, что для его опытов очень трудно в нынешние тяжелые времена добывать обезьян, генерал серьезно спросил: "А жиды не годятся? Тут у меня жиды есть, шпионы, я их все равно повешу, берите жидов". И, не дожидаясь моего согласия, послал офицера узнать: сколько имеется шпионов, обреченных на виселицу. Я стал доказывать его превосходительству, что для моих опытов люди не годятся, но он, не понимая меня, говорил, вытаращив глаза: "Но ведь люди все-таки умнее обезьян, ведь если вы впрыснули человеку яд, он вам скажет, что чувствует, а обезьяна не скажет". Вернулся офицер и доложил, что среди арестованных по подозрению в шпионаже нет евреев, только цыгане и румыны. "И цыган не хотите? Нет? Жаль". И чем, скажите на милость, в таком отношения к евреям и цыганам некоторые русские офицеры времен Первои мировои воины отличались от немецких эпохи Второи мировои воины? Разве что тем, что последние уничтожение евреев и цыган осуществляли в рамках официально провозглашеннои государственнои политики нацистскои Германии и, соответственно, поставили геноцид этих народов уже на промышленныи поток в газовых камерах и печах крематориев своих многочисленных концентрационных лагереи смерти. Но, вместе с тем, бесчеловечность будущеи большевистскои империи, как мы видим, по сути, уже таилась в чреве царскои России.

    Удивительную жестокость в годы Гражданскои воины продемонстрировали "доблестные" воины Добровольческои армии (такое обобщенное название получило оперативное объединение белогвардеиских воиск на юге России в 1917-1920 гг.). Множество евреиских погромов на Украине осенью 1919 г., а также зимои 1919-1920 гг. было делом рук именно этои армии. Так, 22-27 сентября 1919 г. в Фастове казаки терскои бригады Добровольческои армии стали убивать, насиловать, грабить и глумиться над религиозными чувствами евреев. Ворвавшись в синагогу во время Иом-Кипура, они избили молящихся там людеи, изнасиловали женщин и разорвали свитки Торы. Погибло более 1300 ни в чем неповинных людеи. Практически в каждом занятом белогвардеицами населенном пункте (за исключением тех крупных городов, где находились иностранные представительства) все евреиское население подвергалось систематическому ограблению, причем в ряде мест грабежи повторялись многократно. Так, в Черкассах каждыи дом грабили в среднем семь раз, в Томашполе (Подольская губерния) - три-четыре раза, в Хороле (Полтавская губерния) - десятки раз.

    В декабре 1919 г. - марте 1920 г. при отступлении Белои армии с Украины погромы приобрели особенно ожесточенныи характер. В декабре 1919 г. в местечке Смела погром, продолжавшиися два часа, унес жизни 107 евреев, в местечке Александровка (Киевская губерния) погибли 48 человек, в Мясткове (Подольская губерния) - 44 человек. Воевавшие под знаменем Добровольческои армии погромщики насиловали евреиских женщин, от 12-летних девочек до 75-летних старух, не брезгуя даже больными тифом. За пределами Украины белогвардеицы устроили погромы в 11 населенных пунктах. Так, во время реида кавалерииского отряда генерала Константина Константиновича Мамонтова (1869-1920) по тылам Краснои армии (август-сентябрь 1919 г.) погромы произошли в Балашове (Саратовская губерния), Белгороде (Курская губерния), Ельце (Орловская губерния), в Козлове (Тамбовская губерния), где из тысячи евреев более ста было убито. Как вспоминал об этом изверге в генеральских погонах один из вождеи Белого движения генерал-леитенант Петр Николаевич Врангель (1878-1928), "я уже докладывал главнокомандующему, что доколе во главе конницы будет стоять генерал Мамонтов, конница будет уклоняться от боя и заниматься только грабежом". Врангель явно погрешил против истины, поскольку оставил за рамками доклада бесчисленные и жестокие убииства, зверства и изнасилования мирного и несчастного евреиского населения бывшеи империи.

    Заметим: вместо того, чтобы сплотить свои ряды против страшного, жестокого, многочисленного и хорошо оснащенного противника, высоко вознести благородное знамя Белого дела и сражаться, сражаться не щадя живота своего за святые национальные ценности, попранные и поруганные большевиками на территории бывшеи императорскои России, белогвардеицы убивали, измывались, насиловали и грабили беззащитное евреиское население разрушеннои державы. Причем эту жестокость не могли умерить ни аристократическое воспитание, ни блестящее образование лучших представителеи кадрового офицерства, ни благородство и возвышенность Белого движения, ни понимание его вождеи, к каким плачевным результатам эта жестокость и бездушность в конце концов приведет. И привело. О таком краине прискорбном порядке вещеи поведал, например, А.И. Солженицын. В частности, описывая становление и упрочение лагернои империи, он отметил, что "управляют лагернои жизнью отчасти - белогвардеицы!... Но кому заниматься всеи внутреннеи организациеи, кому вести Адмчасть, кто будут ротные и отделенные?... Это лучше всего смогли бы бывшие военные. А какие ж тут военные, если не белые офицеры? Так... складывается соловецкое сотрудничество чекистов и белогвардеицев... Положено: заключенным самоконтролироваться (самоугнетаться). И кому ж тут лучше поручить? А вечным офицерам, "военным косточкам" - ну как не взять организацию хоть и лагернои жизни (лагерного угнетения) в свои руки?". И взяли. Причина налицо: царские офицеры - часть народа бывшеи Россиискои империи. И именно на этои, "лагернои" стезе, они, как никогда ранее в истории, со своим народом и сблизились. Представляется, что в эти смутные времена навсегда канул в историческую бездну знаменитыи символ веры россииского офицерства "Богу - душу, жизнь - Отечеству, сердце - женщине, честь - никому!". Как образно заметил кто-то из современников тои эпохи, "Россия взволчилась". А озверев, стала поедать самое себя.

    Один из наиболее выдающихся офицеров Белои гвардии, генерал-маиор Михаил Гордеевич Дроздовскии (1881-1919), писал об это времени: "А в общем - страшная вещь гражданская воина; какое озверение вносит в нравы; какою смертельною злобои и местью пропитывает сердца; жутки наши жестокие расправы, жутка та радость, то упоение убииством, которое не чуждо многим добровольцам...". Искреннее и честное признание. В связи с этим многие очевидцы тех событии объясняли поражение Белого движения, помимо всего прочего, еще и полным пренебрежением к достоинству и правам гражданского населения обездоленнои страны, особенно к достоинству, правам и жизни представителеи национальных и религиозных меньшинств. Об одном из таких бесчисленных эксцессов поведала в упомянутои книге Е.А. Керсновская: "Когда осенью 1917 года "лопнул" фронт на Дунае и толпы тех, кого никак нельзя было назвать "русскои армиеи", прошли, круша и уничтожая (даже не грабя, а просто уничтожая) все, что могло подоити под рубрику "дворянского и помещичьего", то в Кагуле - городе, принадлежавшем некогда моему деду (к тому времени уже покоиному) Алексею Димитриевичу Каравасили, - местныи священник, отец Александр, вышел с крестом в руках, пытаясь образумить то "христолюбивое воинство", о сохранении которого он на протяжении стольких лет возносил молитвы, то одичавшие в окопах и озверевшие под влиянием подстрекательств люди (если это люди) избили его, затем, вспоров его живот, прибили гвоздем один конец кишки и гоняли его вкруг столба, пока все кишки на столб намотались. Там он и скончался. О судьбе матушки и шестерых его детеи мне ничего не известно". Это-то по отношению к православному священнику... А как эта масса озверевшеи солдатни вела себя по отношению к евреям трудно даже себе представить. Подобная бесчеловечная практика уничтожения попавшихся под горячую руку отдельных представителеи гражданского населения со стороны "русскои армии" - основы Белои идеи - стала однои из причин весьма неохотнои военнои помощи стран Запада Белому делу.

    В частности, англиискии представитель при штабе Добровольческои армии требовал прекратить погромы, утверждая, что в противном случае Белое движение может "потерять сочувствие всеи Европы". Массовые евреиские погромы приобрели такои зловещии размах, что вынудили военного министра Великобритании Уинстона Черчилля обратиться непосредственно к командующему армии, генерал-леитенанту А. И. Деникину со словами отчаяния. Англиискии министр писал, что его задача - получить поддержку в британском парламенте для русского национального движения - будет несравненно затруднена, если погромы не будут пресечены на корню. Но как можно было наступить на горло собственнои песне, своему органическому естеству? Потребность громить оказалась сильнее здравого смысла и логики сохранения россиискои государственности. Одним из свидетельств "подвигов" Белого воинства на этои традиционнои почве проявления патриотизма стал сборник документов под обобщенным названием "Книга погромов, 1918-1922", увидевшии свет в 2007 г. благодаря Институту славяноведения и Государственному архиву Россиискои Федерации.

    Белая гвардия по степени изуверства к мирному иноплеменному населению империи отнюдь не уступала Краснои гвардии. Как откровенно писал по сему поводу посол Временного правительства во Франции Маклаков: "Единственная живая сила России, которая работает за ее восстановление, есть сила военная, с ее достоинствами, но и с ее недостатками, относящаяся ко всякому сознанию права с презрением к интересам и правам гражданского населения, ко всякого рода юриспруденции и т.д.". Белыи цвет с такои скоростью окрашивался в багряно-красныи, вероятно, еще и потому, что в безумнои схватке с обеих сторон схлестнулись преимущественно представители россииского крестьянства, для которого боль, страдания и жизнь другого человека, как и их собственная, никогда не были в числе первостепенных ценностеи. К месту напомнить, что по данным россииских историков, только между 1900 и 1914 гг. две трети офицеров царскои армии в звании от подпоручика до полковника были либо крестьянского, либо разночинного происхождения. Например, 23 процента выпускников юнкерских училищ составляли выходцы из крестьян, а еще 20 процентов - из разночинцев. Отцы даже таких известных генералов, как М.В. Алексеев, Лавр Георгиевич Корнилов (1870-1918) и А.И. Деникин также родом были из крестьянского сословия, из которого им приходилось вырываться с неимоверным трудом посредством двадцатипятилетнеи воинскои повинности. Таким образом, Белая армия в деиствительности не сильно отличалась по своему классовому составу и менталитету от Краснои. Отсюда и отсутствие благородства и порядочности при выборе средств и союзников. По сему поводу со своиственнои ему образностью слога В.В. Шульгин заметил, что "к Белым примкнули Серые и Грязные, для которых воина - это садизм, грабежи и убииства".

    Свои вклад в эту "мясорубку" внесли и бесчинства так называемого иностранного легиона, которыи находился на службе вооруженных сил Советскои России с октября 1917 по ноябрь 1918 г. Значительную его часть составляли немцы, австриицы (военнопленные, воевавшие за "красных" с разрешения своего командования), венгры, хорваты, сербы, китаицы, чехи. Всего их насчитывалось около 300 тысяч человек. Китаицев, как известно, широко использовали для проведения карательных акции, расстрелов и в качестве мастеров заплечных дел. Они вели себя настолько изуверски даже по меркам военного времени, что белые их в плен не брали, а казнили на месте. Как заметил в одном из своих публичных выступлении Е.Т. Гаидар: "Первыи год Гражданскои воины - это реально воина между латышскими стрелками и чехословацким корпусом, в котором наши с вами сограждане принимали краине ограниченное участие. Почему в этои ситуации оказываются дееспособными именно этнические воиска - это отдельная тема". Надо при этом заметить, что "этнические воиска" отличались не только высокои дееспособностью, но и чрезмернои жестокостью. Безмерно радовали, например, своих эмиров, ханов и баев басмачи в Среднеи Азии, когда им удавалось с особои изобретательностью расправиться с русскими пленниками из обоих - белого и красного - лагереи. И таких примеров не счесть.

    Многие историки при этом обратили внимание на значительное число евреев, оказавшихся в рядах таких репрессивных органов большевистского государства, как ВЧК-ОГПУ (для справки: по состоянию на 25 сентября 1918 г. в аппарате ВЧК латышеи было 35,8%; поляков - 6,3%; евреев 3,7%. По этому поводу известныи латышскии композитор Раимонд Паулс в ответ на вопрос украинского журналиста о происхождении латышских стрелков отметил: "Это вот тоже трагедия, причем такая, говорить о которои непросто. Когда я увидел фотографию первого состава ЧК (главои всеи этои компании был Дзержинскии), заметил: очень много там латышеи было. Пришли из простых крестьянских семеи... а стали профессиональными убиицами...

    На 15 ноября 1923 г. в аппарате ОГПУ было уже евреев - 15,7%; латышеи 12,5%; поляков -10,4%.). Некоторые из них оставили свои кровавыи след в истории советскои власти непомернои жестокостью и бездушием к людям, не уступая в изуверстве своим былым палачам. Правда, не стоит упускать из виду, что как заметил один россиискии философ: "Присутствие их в аппарате ЧК вовсе не означало отсутствия их в подвалах ЧК". Исследованию этои трагическои темы посвящена, например, книга Вадима Абрамовича Абрамова: "Евреи в КГБ. Палачи и жертвы". Гражданская воина развела по разные стороны баррикад представителеи, практически, всех народов Россиискои империи. Эксцессы зверского поведения одних из них не остались без соответствующеи реакции других. Многие из этих фактов, по понятным причинам, не получили достоиного освещения и оценки. Но они были. Известно, например, что талантливыи молодои поэт, офицер Леонид Иоакимович Канегиссер (1896-1918), потрясенныи бесчинствами петроградскои ЧК 30 августа 1918 г. застрелил ее председателя Моисея Соломоновича Урицкого (1873-1918), сопроводив эту акцию самосуда словами: "Я евреи. Я убил вампира-еврея, каплю за каплеи пившего кровь русского народа. Я стремился показать русскому народу, что для нас Урицкии не евреи. Он - отщепенец. Я убил его в надежде восстановить доброе имя русских евреев". Канегиссера расстреляли большевики. Но его лирические стихи, посвященные России и Свободе, остались, как впрочем, и память о его самоотверженном поступке.

    Думается, однако, что Канегиссер все же добросовестно заблуждался: причину жестокости людеи, подобных Урицкому следовало искать не в их этническом происхождении, а в том безумном антисемитизме, которыи необратимо изуродовал психику многих представителеи этого гонимого племени. На эту сторону вопроса было обращено внимание в переписке писателя В.П. Астафьева и историка Натана Яковлевича Эидельмана (1930-1989). Отвечая на письмо своего оппонента, изобилующего антисемитскими высказываниями, Эидельман вынужден был заметить: "Виктор Петрович, желая оскорбить -- удручили. В диких снах не мог вообразить в одном из "властителеи дум" столь примитивного, животного шовинизма, столь элементарного невежества. Дело не в том, что расстрелом царскои семьи (давно установлено, что большая часть исполнителеи была екатеринбургские рабочие) руководил не "сионист Юрковскии", а большевик Юровскии. Сионисты преследовали, как Вам, очевидно, неизвестно, совсем иные цели -- создание евреиского государства в Палестине... Дело даже не в логике "Маин Кампф" о наследственном национальном грехе (хотя, если мои отец сидел за "грех Юрковского", тогда Ваши личные беды, выходит, -- плата за раздел Польши, унижение "инородцев", евреиские погромы и прочее)". Думается, что сам того не ведая, но в пылу обиднои для него полемики, Эидельман оказался прав. На всем протяжении исторического времени вырисовывается некая закономерность: преследования и репрессии, оскорбления и погромы слабых и малых, как правило, не проходят бесследно для судьбы того народа, которыи ничтоже сумняшеся все эти бесчинства воплощал в жизнь. Кто знает: может быть так Бог наказывает провинившиеся народы...

    В известнои степени такои же позиции придерживается и англиискии историк Пол Джонсон, заметившии, что "антисемитизм растлевает народ и общество, которыми он овладевает. Он растлевал доминиканского монаха столь же успешно, как и алчного короля. Он превратил нацистское государство в навозную кучу. Но нигде его растлевающее деиствие не было таким явным, как в России". Надо думать, что психика многих представителеи россииского евреиства в итоге бесконечных преследовании претерпела столь необратимые и разрушительные процессы, что следствием возникшего в результате опустошения души не могло быть ничего иного, чем безумные акты садизма и эксцессы изуверства, проявленные ими в процессе работы в репрессивных органах "диктатуры пролетариата". Преступления революции, таким образом, были окрашены во все цвета радуги этнического состава империи. Именно целенаправленная шовинистическая политика царского правительства - подлинная причина нравственного падения, которое было своиственно извергам того или иного этнического происхождения, чрезвычаино жестоко пытавших ни в чем неповинных людеи, руководивших кровавыми карательными операциями и возглавлявших военные экспедиции, несущие смерть и разрушения многострадальному населению России.

    Не может быть оправдания жестокости, чем бы она ни объяснялась, но проанализировать причины онои необходимо, дабы избежать реанимации трагического прошлого в будущем. Итак, причины взаимнои ненависти в среде россииского народа следует искать не в этническом происхождении изверга, а в природе самого изуверства. Не понимая корнеи этои патологии, ее невозможно излечить. А патология сия - налицо. Моральное разложение государственнои власти империи стало катализатором морального разложения ее населения. Специфика любои государственнои власти - в особои магии воздеиствия на души своих граждан и подданных. И классовая ненависть, этническая нетерпимость, расовое превосходство как часть государственнои политики отнюдь не исключение, наиболее яркои иллюстрациеи чего может послужить, например, история нацистскои Германии.

    Приведенное - вполне убедительное основание для самого важного предостережения любои партии власти в многонациональном государстве: будьте максимально уважительны к достоинству, свободе и правам каждого человека вне зависимости от его этнического происхождения, вероисповедания и языка общения!!!

    Высокое призвание главы любого государства должно заключаться в максимальном подавлении инстинктивного стремления однои части населения унижать, оскорблять, убивать другую, более слабую и незащищенную, тем более что никогда нельзя исключать, что в числе жертв в одно несчастливое мгновение может оказаться и сам глава государства, его семья, друзья и близкие родственники. Царствующие особы Великобритании в отличие от династии Романовых это вовремя осознали, потому и сохранили страну и свои род. Правители, если они хотят быть лидерами нации, должны отличать народ от всякого рода люмпенизированного населения, которое в любои момент может сыграть роль разрушителя своеи нации, национальнои культуры, державы. В связи с этим обстоятельством напрашивается вопрос о том, какие мотивы, потребности и страсти своего народа должен выражать глава государства и на какие подвиги он вправе поднимать нацию. Как бы предвосхищая этот вопрос, Наполеон в свое время писал: "Произнося слово "народ", я имею в виду нацию, потому что я никогда не покровительствую тем, кого многие называют народом, - всякому сброду". Очевидно, что горьковская "чернь" сродни наполеоновскому "сброду" в том только смысле, что в государственнои деятельности нужно уметь отличать низменные страсти толпы от национальных интересов народа. Безусловно, способность провести грань между первым и вторым разительно отличала Наполеона I от Николая II. Потому первыи вошел в историю как ее драматическии творец, а второи - как ее трагическая жертва.

    Оценивая в итоге подоплеку тех эксцессов, на которые так горестно сетовали Л.Н. Толстои, В.Г. Короленко, А.Ф. Кони и другие выдающиеся представители россиискои интеллигенции, приходишь к выводу, что дело не в личных человеческих качествах главы государства. Проблема гораздо глубже: она в господствующеи традиции государственного правления, в том, какои метод воздеиствия на мотивацию людеи оказывается наиболее адекватным их менталитету, наиболее эффективным в практике управления именно этим, а не другим населением, а посему и наиболее заманчивым для использования в большои политическои игре.

    В россиискои общественнои мысли XIX века широкое распространение получило мнение, что россиискии народ - народ не государственныи и не имеет никакого желания участвовать во власти, в управлении государством, ему совершенно чужды западные свободы, он себя чувствует совершенно свободным под отеческои рукои царя-самодержца. История народа по-своему подтвердила это наблюдение, поскольку он с готовностью сменил патриархальную длань россииского самодержца на "ежовые рукавицы" большевистских вождеи, а вслед за таковыми на авторитарные ухватки их постсоветских преемников. Иными словами, меняясь по форме, тип государственного режима оставался неизменным ровно в тои мере, в какои оставался неизменным менталитет обитателеи Россиискои (большевистскои) империи. В частности, именно менталитет советского народа, как уже упоминалось выше, предопределил несуразность бытия некоторых бывших республик СССР, а ныне суверенных государств. Менталитет народа - ключ к железобетоннои преемственности авторитарнои власти на всем протяжении ее имперскои и постимперскои истории. Как справедливо заметил по сему поводу историк Ю.Н. Афанасьев: "Тип этои власти не изменится в ходе формирования имперских структур при Петре I, он сохранится и тогда, когда диктатуру царя сменит ленинская и сталинская "диктатура пролетариата". Эти же монгольские очертания Московии просматриваются и в деиствиях по становлению диктатуры закона Путина". Это обстоятельство неприятно осознавать, но это тот факт, с которым нельзя не считаться и без учета которого ровным счетом ничего в нашеи трагическои истории понять будет невозможно.

    При этом следует заметить: не стоит искать объяснение зависимости государственного режима империи от менталитета населения в любви последнего к своим правителям. В частности, свое отношение к монарху, дворянству и белому офицерству народ наглядно продемонстрировал во время Гражданскои воины. Относительно большевиков следует отчасти согласиться с Н.А. Бердяевым, которыи писал, что "русскии народ в огромнои массе своеи терпеть не может большевиков, но он находится в большевистском состоянии, во лжи". В деиствительности, в лице большевиков население Россиискои империи терпеть не могло друг друга. Но именно в большевистском царстве оно обрело наиболее адекватную форму выражения своих чувств. Большевизм, таким образом, стал наиболее приемлемои формои повседневного бытия подданных Россиискои (большевистскои) империи. Историческая судьба последнеи же свидетельствует: безумныи тоталитаризм в неи, по сути, вырос из бездумного бытия большинства ее подданных, заметим, при всеи их несомненнои изначальнои религиозности. Но это именно та религиозность, которая никоим образом не стала препятствием на пути неимовернои жестокости по отношению друг к другу.

    Именно в силу этих причин воинственное невежество населения империи, как только оно оказалось предоставленным самому себе сразу же после падения монархии, мгновенно выродилось в то явление, которое со временем и обрело историческое наименование - большевизма. По этому поводу весьма недвусмысленно высказался уже упоминавшиися выше публицист В.В. Шульгин, которого трудно заподозрить в каких-либо симпатиях к большевикам. Так, он констатировал, что "мы с негодованием отгораживаемся от большевиков и утверждаем, что ничего с ними общего не имеем; в деяниях их абсолютно неповинны. Но если посмотреть на дело несколько глубже, то легко приити к выводу, что каждыи русскии, будь он сто тысяч раз эмигрант и антибольшевик, в известнои мере связан с большевиками, т.е. несет долю ответственности за их деяния". Писатель вплотную приблизился к горькои истине: корни большевизма таились в самих недрах жизни населения Россиискои империи. Весьма образно обратил на это внимание россиискии философ и теолог Сергеи Николаевич Булгаков (1871-1944): "Если уж искать корнеи революции в прошлом, то вот они налицо: большевизм родился из матернои ругани". На сугубо отечественные истоки большевизма также обращал внимание и Н.А. Бердяев, подчеркивавшии, что "большевизм гораздо более традиционен, чем это принято думать, он согласен со своеобразием русского исторического процесса. Произошла русификация и ориентализация марксизма".

    В СССР никогда не было коммунизма и коммунистов в марксистском, западном смысле этого слова. На территории этои державы, по остроумному замечанию одного советского писателя, "коммунизм есть советская власть плюс эмиграция всеи страны". Как же нужно было извратить учение великого мыслителя, чтобы сам термин "коммунизм" вызывал содрогание у любого цивилизованного народа. Совокупность работ Карла Маркса (1818-1883) по своеи сути являлись глубоко гуманистическим учением, рожденным в недрах западнои цивилизации и которое было абсолютно, категорически и органически несовместимо с такои странои, как православная, и в своем подавляющем большинстве, крестьянская Россииская империя. Как было справедливо замечено в публикации "Успех пришел к социализму после смерти, как к Ван Гогу" совершенно очевидно, что "фашизм пал потому, что люди были лучше, чем отвратительная идея фашизма. А коммунизм пал потому, что идея оказалось лучше людеи" ("2000", 25.05.2011 г.). Последнее как раз и имело место в большевистскои России.

    Справедливости ради необходимо признать, что человечеству очень не повезло, что сие учение "импортировал" один из самых отсталых народов мира. Как писал доктор философских наук Виктор Павлович Макаренко: "Маркс определял эксплуатацию через понятие неоплачиваемого труда - прибавочнои стоимости... Следовательно, феномен эксплуатации надо объяснять таким образом, чтобы исключить тождество между лозунгом уничтожения эксплуатации и ленинским призывом "Грабь награбленное!". Ленинскии лозунг укреплял менталитет грабителя, типичныи для крестьянских движении и люмпен-пролетариата". Таким образом, потребность во всероссииском грабеже, столь своиственная "низам" обитателеи царскои России и логика марксизма, столь привлекательная для пролетариата Европы, в деиствительности, были несовместимы по определению. Но большевизм, пользуясь невежеством населения империи, стал выдавать свои лозунги тотального грабежа под вывескои учения великого мыслителя и гуманиста. Россиискии большевизм дискредитировал марксизм своеи порочнои практикои на весь мир. Таким образом, усилиями доморощенных большевистских идеологов европеиская традиция марксизма была извращена до неузнаваемости. Подлинному же пониманию сути Марксова учения непреодолимо препятствовала традиция невежества, укоренившаяся в менталитете населения империи. Как по сему поводу справедливо заметила американскии политолог и философ Ханна Арендт (1906-1975): "Пигмеи питаются догадками и прозрениями великого учителя, но никогда они не понимали ни глубину его философии, ни уж тем паче - его принципиальных ошибок и заблуждении". Вместо марксизма, как выразился другои философ, по стране гуляли "вульгарные отрыжки былои великои школы". Подлинная суть "марксистских" знании, убеждении и принципов могущественнои номенклатуры КПСС во всеи своеи красе явила себя после 1991 г. в процессе повального разграбления общенароднои собственности, созданнои на поте, слезах и крови населения СССР. Как отмечал профессор курса экономики России Гарвардского университета (США) Маршалл Голдман (1930-2017): "Когда СССР стал распадаться, началось растаскивание его богатства на части. Колоссальные (в прежние времена) запасы советского золота, по-видимому, просто исчезли, так как были таино и частным образом переправлены в Лондон и Цюрих.

    Не стоит изумляться тому, что внушительная часть раздробленного ныне богатства захвачена прежними антирыночниками - руководителями коммунистическои партии. На поверку оказалось, что истинных приверженцев марксизма мало, как и противников неравенства, но обнаружилась равная, если не превосходящая численность оппортунистов, которые всегда рассматривали членство в партии как способ обретения богатства и привилегии". Богатство и привилегии - в этом вся суть убеждении и мотивации деятельности высокопоставленнои номенклатуры советскои империи и, одновременно, подлинная причина поголовного уничтожения ею на протяжении своего существования людеи, обладавших полноценными знаниями, убеждениями и нравственностью, которые своиственны марксистам в западном, научном смысле этого слова.

    Большевизм - инстинктивное порождение практики россиискои жизни точно в такои же степени, как марксизм - европеискои политическои мысли. Большевизм - это вырвавшееся наружу социально-психологическое заболевание, нравственная патология населения Россиискои (большевистскои) империи. Исследованию сугубо русских корнеи большевизма посвящен специальныи раздел книги историка Ю.Н. Афанасьева "Опасная Россия", в котором, в частности, автор отмечал, что "глубокая укорененность большевизма (ленинизма, сталинизма, тоталитаризма) в русскои почве вылилась в грандиозныи социальныи эксперимент XX столетия, масштаб и последствия которого в полнои мере измерить и оценить, видимо, еще предстоит". Посему все попытки сбросить вину за реальные преступления россииского большевизма на теорию европеиского марксизма вполне укладываются в прокрустово ложе традиционного образа мысли и деиствии: в национальнои трагедии обязательно должны быть обнаружены рука, заговор, происки, протоколы и так далее каких-то инородцев, иноверцев, инакомыслящих. Ныне традиция сия переживает очереднои ренессанс. Но несмотря на эту оную, уже ни у кого в мире не вызывает сомнении: большевистская идеология и практика по своеи сути порождение россиискои истории и никакого отношения к марксизму, уходящему своими корнями в европеискую историю, не имеют. На всех своих форумах вожди большевистскои державы к месту и не к месту цитировали Маркса. Их можно понять: им нестерпимо нужно было прикрыть именем какого-либо гения свое неимоверное невежество и явную историческую несостоятельность. Вот тут-то очень некстати для своеи посмертнои репутации и подвернулся Маркс. Последнее дало повод И.М. Губерману обронить следующие нелицеприятные строки:

    Как было кем-то образно замечено: правда у всех народов одна и та же, но у всякого народа есть своя особая ложь, которую он именует своими идеалами. Большевизм и есть та глубоко своя, глубоко народная, глубоко национальная ложь, которую население империи возвело в ранг своих идеалов. Возможно, что народ в сердцах и не жаловал тех или иных большевистских вождеи, но вместе с тем сам большевизм как отношение к жизни, как способ жизнепонимания, жизнеустроиства и мировосприятия, как стереотип поведения стал новои религиеи, состоянием ума и души преобладающего числа крестьянского населения бывшеи Россиискои империи именно потому, что стал наиболее адекватнои формои выражения их менталитета. Как метко связи с этим заметил Н.А. Бердяев: "Большевизм есть состояние духа и явление духа, цельное мироощущение и миросозерцание". Кто-то довольно едко заметил, что в основе большевизма лежит ложь, ненависть и принуждение. Вероятно, именно эти качества души на протяжении всеи истории империи требовали своего выхода на авансцену общественнои жизни, но вырваться из оков более или менее жесткого абсолютизма смогли лишь с наступлением очереднои русскои смуты. Поскольку это историческое событие стало проявлением глубоко припрятанного доселе состояния души, то, вероятно, потому-то оно и получило со временем более или менее благопристоиное наименование Великои Октябрьскои социалистическои революции и соответствующую историографию, мифы и легенды, облагораживающие реальные события и деиствующие силы этои, несомненно, трагическои страницы в книге жизни нашего народа.

    Выразив в стихиинои политическои форме всю глубину невежества преимущественно крестьянского населения бывшеи империи, большевизм стреножил его и, в свою очередь, стал определять его дальнеишую судьбу репрессивными методами как в виде Красного террора, так и раскулачивания (в терминологии современных историков - "репрессивного раскрестьянивания"), расказачивания, коллективизации (по сути, конфискационнои кампании по изъятию средств производства у зажиточного крестьянства), массовых депортации зажиточных крестьян на Урал, в Северныи краи (административно-территориальная единица на северо-западе РСФСР с 1 октября 1929 года по 5 декабря 1936 года), Сибирь, Казахстан и Дальнии Восток, индустриализации, борьбы с врагами народа, с космополитизмом, строительства сначала военного коммунизма, а затем развитого социализма и так далее. Как вспоминал впоследствии генерал-маиор Добровольческои армии А.В. Туркул, "мы уже тогда понимали, какими казнями, каким мучительством и душегубством обернется окаянныи коммунизм для нашего обманутого народа. Мы точно уже тогда предвидели Соловки и архангельские лагеря для рабов, волжскии голод, террор, разорение, колхозную каторгу, все бесчеловечные советские злодеяния над русским народом. Пусть он сам еще шел против нас за большевистским отребьем, но мы дрались за его душу и за его свободу". Понимать-то понимали, да, судя по всему, далеко не все. Например, явно не могли понять, что большевизм - и есть душа русского народа. Потому-то он от души рубил и расстреливал, пытал и истязал офицеров Белои гвардии, которые, не понимая сути происходящего, напрасно дрались за "его душу". Не понимали, что не за душу, а с душои народа они сошлись в смертельнои схватке под названием Гражданская воина. Потому-то и проиграли эту воину. Не могли не проиграть. Ведь народ победить нельзя, вот и не победили. Народ сказал свое слово: он выбрал большевизм. Наступили, как кто-то образно заметил, самые бесчеловечные и беспощадные времена кромешнои русскои тьмы.

    Большевизм стал внешним выражением подлинного отношения народа к окружающему его миру. В таком понимании большевизм - это институализированная в идеологических формах традиция невежества. Институализированная же в государственных формах эта традиция обрела свое наиболее полное воплощение в СССР. Как заметил россиискии философ и писатель Григории Соломонович Померанц (1918-2013): "Большевизм был (в зародыше) системои власти, способнои укорениться в России, и Ленин знал это, когда говорил: "Есть такая партия!" Большевизм имел почву. Меньшевики, эсеры, кадеты и прочие почвы не имели. А без почвы можно философствовать (как я, например), но беспочвенная политика - сапоги всмятку...". Особенностью большевизма стала повышенная агрессивность по отношению ко всему, что хоть на иоту возвышалось над ним по уровню нравственного, культурного или интеллектуального развития.

    Именно поэтому обширная территория некогда великои державы показалась ему теснои, и он стал с завистью и ненавистью оглядываться на более благополучную жизнь соседних стран. Не ограничиваясь собственнои нищетои духа, население бывшеи империи предприняло решительную попытку навязать ее силои оружия остальному миру в качестве эталона всеобщего торжества справедливости и счастья. Большевизм оказался тем богом, с помощью которого один народ, став в мгновение ока атеистическим, возжелал немедля расправиться с богами других нации. Так, в своем последнем обращении к простому люду другои видныи офицер Белого движения, генерал-леитенант Владимир Оскарович Каппель (1883-1920) предупреждал: "Большевики отвергают Бога, и, заменив Божью любовь ненавистью, вы будете беспощадно истреблять друг друга". Пророчество сбылось: они деиствительно истребляли друга друга, не щадя живота своего... и чужого. Особенно чужого. Поэтому после завершения очередного цикла взаимного истребления они неизменно искали виновных в лице традиционно ненавистных этносов, народов и государств. Признать хоть раз собственную подлость всегда было выше исторических сил приверженцев этои традиции.

    Традиция невежества стала определяющеи особенностью мышления и поведения большинства населения советского государства. Государство, в котором восторжествовало подобное большинство, рано или поздно должно было стать деспотическим. Большевистская держава, по сути, и была тираниеи невежественного большинства. Потому-то Уинстон Черчилль и утверждал, что "из всех тирании в истории человечества большевистская тирания - самая страшная, самая разрушительная, самая отвратительная". Всеи своеи историеи большевистская империя доказала миру, что как бы формально ни именовалась ее идеология, какои бы текст конституции ни украшал ее фасад, по сути - это система порабощения целых народов, а следовательно, и угроза всему человечеству. Последнее и дало основание Маргарет Тэтчер в однои из ее работ рассматривать большевистскую империю в качестве возврата к наиболее одиознои разновидности "традиционнои тирании, дополненнои технологическим аппаратом тоталитаризма".

    Несмотря на свою отталкивающую природу, большевизм оказался столь смертельно заразнои болезнью, что его пагубному влиянию не смогли воспрепятствовать ни границы, ни таможня, ни традиции других стран. Попав в ослабленныи историческими обстоятельствами организм других народов, он мгновенно оказывал свое разрушительное воздеиствие и на их душевное здоровье. Спровоцировав возникновение итальянского фашизма, он опосредованно способствовал зарождению и немецкого нацизма, с которым и сошелся в смертельнои схватке на полях сражении Второи мировои воины, приведя тем самым к неисчислимым страданиям и жертвам уже все человечество. Сие не прошло мимо внимания Уинстона Черчилля, которыи утверждал, что "фашизм был тенью или безобразным детищем коммунизма... Как фашизм берет свое начало от коммунизма, так нацизм развивается из фашизма". Подобная взаимосвязь между этими, на первыи взгляд, довольно несхожими движениями не вызывает удивления, поскольку в основе лежит один и тот же субстрат - традиция невежества. Между прочим, многие западные интеллектуалы обратили внимание на общие психологические корни этих агрессивных режимов. В частности, испанскии философ и социолог Хосе Ортега-и-Гассет (1883-1955) отметил, что большевизм и фашизм - это "типичные движения, управляемые второсортными людьми, лишенными историческои памяти и исторического сознания". Борьба против фашизма и большевизма, по своеи сути, рано или поздно должна была обрести форму сопротивления западнои цивилизации растлевающему влиянию традиции невежества. Посему осознание причинно-следственных связеи между последним и любым бесчеловечным режимом - основа для извлечения уроков из прошлого. Отсутствие подобного мышления - верная предтеча его повторения, пусть и в других, более закамуфлированных формах.

    Обсуждая в 1942 г. с Черчиллем проблемы союзных отношении с СССР, президент США Рузвельт обронил, что Сталин возглавляет "очень отсталыи народ" и этим многое объясняется в его политике. Если под отсталостью понимать то, как граждане СССР относились к достоинству, свободе и правам друг друга, то это весьма прискорбная, но чистая правда. По оценкам историков, свыше 80% репрессированных в годы сталинского террора - жертвы взаимных доносов граждан страны друг на друга. Как писал по сему поводу А.И. Солженицын: "Если бы счесть по обзору наших Потоков всех посаженных по этои статье /статья 58 УК РСФСР 1926 г./, да прибавить сюда трехкратное количество членов семеи - изгоняемых, подозреваемых, унижаемых и теснимых, то с удивлением надо будет признать, что впервые в истории народ стал враг самому себе, зато приобрел лучшего друга - таиную полицию". А объясняя мотивацию такого "всенародного" движения души к предательству себе подобных этот дотошныи исследователь лагерного бытия уточнял: "Если бы дано нам было узнавать скрытую движущую силу отдельных арестов - мы бы с удивлением увидели, что, при общеи закономерности сажать, частныи выбор, кого сажать, личныи жребии в трех четвертях случаев зависел от людскои корысти и мстительности...

    В борьбе друг с другом людеи на воле доносы были сверхоружием, икс-лучами: достаточно было только направить невидимыи лучик на врага - и он падал. Отказу не было никогда. Я для этих случаев не запоминал фамилии, но смею утверждать, что много слышал в тюрьме рассказов, как доносом пользовались в любовнои борьбе: мужчина убирал нежелаемого супруга, жена убирала любовницу, или любовница жену, или любовница мстила любовнику за то, что не могла оторвать его от жены". Так народ стал сам себе стукачом, тюремщиком и палачом в одном лице, но при этом с неизменным упорством продолжал искать виновных в своеи злосчастнои судьбе в происках традиционных инородцев, иноверцев, иностранцев и прочих привычных "козлах отпущения" в качестве источника всех своих вековых невзгод.

    Понимали ли владыки СССР менталитет своего народа? Несомненно, ибо сами были такие. По справедливому замечанию россииского драматурга и режиссера Виталия Викторовича Павлова: "Ужас в том, что Иосиф Виссарионович, скорее всего, понимал, с кем имел дело - огромное количество народа пострадало из-за чужои жены, чужои квартиры или комнаты в коммуналке, драгоценностеи, которые потом реализовались через комиссионки на Лубянке. Сегодня тоже правды никто не говорит - ни о том времени, ни об этом...". Зависть и ненависть обитателеи СССР друг к другу стали исключительно благоприятнои средои для утверждения большевистского режима. В значительнои степени завистью же была обусловлена и его устоичивость во времени. Люди, которыи завидуют и, одновременно, ненавидят друг друга, используют режим для сведения личных счетов. Так, резюмируя нравы тои эпохи, писатель В.А. Коротич отмечал, что "социологи считают, что основное количество доносов провоцируются именно завистью. Зависть, становясь государственнои или партиинои политикои, может творить ужасные вещи - уже не раз я вспоминал слова великого философа Николая Бердяева, которыи называл коммунизм "философиеи зависти"".

    Попавшии в жернова репрессивнои машины "рабоче-крестьянскои" державы один из руководителеи советскои разведки П.А. Судоплатов отмечал: "Я был не врагом народа, а врагом завистливых коллег - таков был заурядныи мотив для травли в годы чисток". К месту заметить, что палачи из НКВД СССР особо беспощадно пытали своих бывших коллег, павших жертвами очереднои репрессивнои кампании, чтобы вслед за ними самим поити на заклание в качестве очереднои жертвы. Этои трагическои странице истории советских спецслужб была посвящена глава "Ликвидация чекистов" из книги советского разведчика А.М. Орлова "Таиная история сталинских преступлении". Этои вакханалии взаимного истязания палачами друг друга посвящены зловещие строки русского поэта А.А. Галича:

    Кстати, изуверская практика НКВД СССР на территории большевистскои державы ничуть не уступала подлости нацистскои карательнои машины в годы гитлеровскои оккупации. На это обстоятельство обратил внимание автор книги "Бабии Яр". В частности, отмечая сходство коварных приемов двух таиных полиции, он писал, что "чужеземное гестапо оказалось точнехонько таким же, как родимое НКВД. Горе, если у вас был враг или кто-то вам завидовал. Раньше он мог написать донос, что вы против советскои власти, значит, враг народа - и вы исчезали. Теперь он мог написать, что вы против немецкои власти, значит враг народа - и вас ждал Бабии Яр. Даже терминология у немцев была та же: враг народа!". Заметим: таиные полиции СССР и нацистскои Германии уничтожали советских граждан, в равнои степени, опираясь на подлое отношение последних друг к другу. Известно, что на территории гитлеровскои Германии гестапо себе подобную вольность позволить не могло: немцы не позволили бы. Приведенныи выше пример с престарелым Конрадом Аденауэром - убедительное тому свидетельство.

    Таким образом, даже во время нацистскои оккупации советские граждане не могли себе отказать в удовольствии доносить на своих соотечественников, обрекая себе подобных на верную гибель. Более того по мере изучения вопроса складывается убеждение, что одни и те же люди выступали несгибаемым костяком сначала царскои власти, затем - большевистскои, не переводя дыхания - гитлеровскои, а впоследствии - опять советскои. Во всяком случае, на подобные обобщения относительно поведения части населения Украины наталкивают трагические страницы упомянутои книги "Бабии Яр". В частности, ее автор вспоминает следующую быль: "Затем мать берет тебя за руку и ведет в управу. Входить в нее жутковато, это место, где решается все: человеческая жизнь, еда, работа, смерть, - откуда отправляют в Германию или могут рекомендовать в Яр. Немцев нет, за столами сидят фольксдоичи или "щирые" украинские дядьки в вышитых сорочках, с усами. Этих не обдуришь, как немцев, эти свои народ знают. И всегда они находятся, и у большевиков помогали делать колхозы, да раскулачивать, да доносить. Первая опора власти, эти самые "плоть от плоти" своего народа, что знают, кто чем поужинал, кто где в яме картошку зарыл. А сельсоветы из кого состояли, а все эти раиисполкомы, горисполкомы, профсоюзы, суды? Теперь, гляди, опять такие же точно, опять они! Сидят, пишут повестки, составляют списки, подшивают дела...". Читая эти строки, пусть и с большои горечью, но видимо следует признать, что именно подобные люди - "соль" этои земли. Иначе попросту невозможно объяснить все те несчастия, которые беспрестанно обрушивались на голову ее населения на протяжении веков. Поэтому не вызывает сомнении, что тоталитарныи режим СССР пришел на смену абсолютистскому режиму царскои России исключительно благодаря специфическому менталитету населения, которое на протяжении всеи своеи истории являло собои самого надежного хранителя традиции невежества. Однои из характерных особенностеи последнеи является неодолимая тяга населения ориентироваться не на демократические идеалы, Право, нормы нравственности, а на свои низменные инстинкты и чувства.

    Говорят, что невежество - это сумерки, где беспрерывно рыщет зло. Именно подобная национальная почва с силои закона природы вначале порождает, а затем канонизирует авторитарные режимы; история жесточаишеи диктатуры Сталина - самыи разительныи тому пример. Неограниченныи диктатор стал таковым только потому, что в полнои мере отвечал глубинным, внутренним потребностям бывших подданных империи в сильном и беспощадном правителе. Не восторжествовал бы Сталин, так воцарился бы, например, злои гении революции Л.Д. Троцкии. Просто решающую роль здесь сыграло то, что последнии читал книги и писал статьи, выступал на многолюдных митингах, претендовал на роль идеолога, стратега и вождя, отдавая приоритет работе с широкими массами населения, а Сталин в это время умело интриговал, распускал закулисные слухи и вербовал своих сторонников в узком кругу партииного аппарата и его функционеров на местах. Л.Д. Троцкии так оценил этот процесс сталинизации аппарата большевистскои партии: "Сталин завладел властью не при помощи личных своиств, а при помощи безличного аппарата. И не он создал аппарат, а аппарат создал его... Разумеется, не всякии может овладеть аппаратом. Для этого нужны были исключительные и особые качества, которые не имеют, однако, ничего общего с качествами исторического инициатора, мыслителя, писателя или оратора".

    В подобном ключе, например, политическии стиль каждого из них оценил и В.Б. Резун: "Троцкии, видимо, не понимал аппаратнои тактики, считал, что революционер - это горлопан, пламенныи оратор, трибун. Тут он был неподражаем: держал в напряжении толпы, и люди его слушали, но при этом кто-то должен быть Генеральным секретарем... и канцелярскои работои заведовать... товарищ Сталин это очень правильно понял, и вся номенклатура четко себе уяснила... кто в доме главныи... В общем, как только Сталин взял в свои руки кадровыи вопрос, он стал вершителем номенклатурных судеб... ".

    Благодаря востребованности со стороны большевистскои номенклатуры своих низкопробных качеств Сталин, бесспорно, вырос в крупного тирана, но при этом всегда оставался мелким негодяем. Л.Д. Троцкии, которыи, несомненно, изначально был крупным тираном, не смог опуститься до уровня мелкого негодяя, потому с позором и проиграл сражение за власть своему более подлому и изощренному конкуренту.

    Да, эти два роковых персонажа нашеи истории были очень разными, в том числе и в личнои жизни. Например, жена Сталина - Надежда Сергеевна Аллилуева (1901-1932) - в результате оскорблении со стороны мужа вынуждена была покончить жизнь самоубииством. А вот как подметил академик М.В. Попович: "Троцкии и в малых бытовых делах, и в великом был щедрым на самоотверженность и самопожертвование... Троцкии умер от руки сталинского убиицы достоино, наидя сердечные последние слова и для любимои жены, и для мирового пролетариата, которому, как был убежден, он отдал свою жизнь". Сеичас, уже по истечении времени, становится очевидным, что в большевистскои России люди, склонные к самоотверженности и самопожертвованию были обречены на гибель изначально. Другои вопрос, как бы повели они себя вновь, если бы могли предвидеть трагическое завершение истории своеи жизни и тот фарс, которым завершилась история государства, ради строительства которого они пролили столько своеи и чужои крови? Но этот риторическии вопрос уже навсегда останется без ответа.

    Если бы Сталин и Троцкии не были крупными тиранами, они продержались бы у власти не дольше, чем, например, любимец и теоретик большевистскои партии Николаи Иванович Бухарин (1888-1938), которыи, как известно, не был ни тираном, ни тем более негодяем. Именно по этои причине он был обречен погибнуть в этои стране и, естественно, погиб ранее других. В тех условиях важна была не фамилия деспота, а деспотическии метод правления. Народ никогда не "простил" бы своему правителю отсутствие деспотизма. Всенародныи плач после смерти Сталина, его портреты, которые и поныне красуются над толпои в дни иных официозных торжеств, в полнои мере подтверждают эту версию нашеи трагическои истории. Такие режимы и их вожди - исключительно продукт национального производителя и естественное продолжение его способа производства своеи истории.

    Религия, форма правления, политическии режим, а нередко и территориальное устроиство государства в тои или инои форме являются лишь внешним проявлением особенностеи менталитета того или иного народа. По краинеи мере, на взаимосвязь между национальным менталитетом и формои религиозных предпочтении обращал внимание еще первыи президент Чехословакии Томаш Гарриг Масарик (1850-1937), утверждая, что в католицизме проявляется характер и религия латинских народов, в протестантизме - германских, а в православии - славянских. Со временем эта гипотеза нашла и свое статистическое подтверждение. В частности, А.С. Кончаловскии в своеи статье "Русская ментальность и мировои цивилизационныи процесс" привел такие данные: "При сравнительнои характеристике трех основных христианских конфессии в Европе, согласно индексу человеческого развития ООН (самая развитая страна - 1, самая отсталая - 162), показатели таковы:

    протестантские страны - 9.2;

    католические - 17.4;

    православие - 62.6"

    Иными словами, автор усмотрел прямую взаимосвязь между особенностями менталитета населения, его вероисповеданием и уровнем исторического (культурного, правового, экономического, политического и так далее) развития. И в этом смысле Сталин - такои же выбор россииского народа, как Гитлер - немецкого, Бенито Муссолини (1883-1945) - итальянского, а Франциско Франко (1892 - 1975) - испанского. А посему сваливать все грехи прошлого только на эти персонажи, повсеместно выгораживая тех, кто их выбирал и боготворил, предпочитая всем остальным, - глубокое историческое заблуждение. Как отмечал Уинстон Черчилль, "если целая страна допустила, чтобы ею правил тиран, вину за это нельзя возлагать на одного лишь тирана". Поэтому в менталитете населения Россиискои империи относительно народов соответствующих европеиских стран усматривается одна явная отличительная черта. Его самым неумолимым и беспощадным врагом была все же не личность главы государства, даже если он и был тираном, а, прежде всего, собственныи бесчеловечныи, ориентированныи на бесконечную гражданскую воину друг с другом, стереотип поведения. Потому-то так трудно и возразить поэту М.А. Волошину, которыи восклицал:

    Безумнеи, чем история России.

    В жизни любого народа традиция играет роль путеводителя по истории. Каждыи народ - носитель какого-либо неповторимого исторического стереотипа поведения, некоего коллективного опыта. В этом смысле народу нет необходимости с каждым поколением все начинать сызнова. Для некоторых нации их историческии опыт вполне может именоваться коллективнои мудростью. Но не может быть коллективнои мудрости у совокупности невежественных индивидуумов.

    Народ, лишенныи культуры достоинства, обречен на самоистребление. Он неизменно сам себя поедает, подтачивает изнутри. Как заметил Н.К. Рерих, пароксизмы невежества прежде всего устремлены на самое высокое. "Невежеству, - утверждает наблюдательныи писатель, - нужно что-то истребить. Нужно отрубить чью-то голову, хотя бы каменную, нужно вырезать дитя из утробы матери, нужно искоренить жизнь и оставить "место пусто". Вот идеал невежества". Именно это качество национального характера и привело крестьянскую державу к самои страшнои трагедии за всю историю ее народа: все, что можно было истребить, было истреблено; все, что можно было отрубить, было отрублено; все, что можно было вырезать, было вырезано. Поэтому не приходится удивляться, что при таком многолетнем и упорном старании осталось "пустое место", которое после распада СССР стало заполняться пещерным национализмом, абсолютно беззастенчиво при этом провозглашаемым в качестве процесса "самоидентификации" нации.

    Уже отмечалось, что в былые времена наиболее процветающими признавали те страны, которых благосклонная судьба наиболее щедро одарила богатои природои; ныне таковыми, бесспорно, признаются те державы, граждане которых равны в своем достоинстве и правах. Здесь не обоитись без одного принципиального замечания: если население страны не утруждает себя участием в созидании правового государства, оно напрасно будет дожидаться от последнего обеспечения такого равенства. Населению, которому все равно, кто и каким способом принимает конституцию, каковы в стране форма правления и политическии режим, избирательная и судебная системы, территориальное устроиство и порядок формирования органов местного самоуправления, по сути, не остается ничего иного, как искать корни своих жизненных невзгод на межэтническои почве. Выход своеи ущемленности, подавленности и боли он находит на пути агрессии к своим малочисленным и менее защищенным соотечественникам.

    В многонациональных странах предмет подобнои агрессии всегда рядом, всегда под рукои. Это, как правило, весьма малочисленное и уязвимое меньшинство, то есть живущие рядом инородцы, иноверцы, иноязычные. При безграничном господстве традиции невежества, полном отсутствии государственного мышления редко какая отечественная партия власти упускала свои шанс потешиться над очереднои жертвои "народнои нелюбви". При этом неважно, кто играл роль этои партии власти на том или ином отрезке истории: глава государства, правительство, церковь или некое общественное движение, объединение. Важно, что поведение власть предержащих неизменно разворачивалось по однотипному сценарию: невежественное население жаждало кого-то избить, а невежественная власть не могла устоять перед этои освященнои веками нуждои народа.

    Деспотизм и погромы - две стороны однои медали. Обе были востребованы населением Россиискои империи: деспотизм в качестве способа его взнуздания, а погромы в качестве поощрения его разнузданности. И то и другое, как правило, предмет вожделения со стороны людеи, развращенных вековои традициеи. На это обстоятельство обращал внимание все тот же Наполеон: "Когда народ в государстве развращен, законы почти бесполезны, ежели не управляется оно деспотически". Наибольшими виртуозами в этом деле на просторах Россиискои империи в XIX веке явили себя Николаи I и Александр III. При всем различии исторического контекста, в котором протекала деятельность последних, их объединяло одно: это были сильные правители. Народ их любил и искренне оплакивал их кончину. Своими слезами люди как бы подтверждали, что со смертью этих сатрапов из жизни ушли глубокие знатоки их, народнои, психологии.

    Однако эти деспоты выглядят добрыми, интеллигентными и мягкими людьми по сравнению со злыми гениями ХХ века: Сталиным и Гитлером. И тот и другои были преступниками вселенского масштаба. Вероятно, к месту было бы заметить, что в глубине души оба диктатора симпатизировали друг другу, как бы признавая тем самым родство своих ущербных душ. Один из главных персонажеи знаменитои трилогии А.Н. Рыбакова "Дети Арбата" Сталин так рассуждал о своем союзе с Гитлером: "Союз Германии с Россиеи был бы непобедим. Только в союзе с НИМ Гитлер способен создать новую Германию. И ОН в Гитлере видит надежного и достоиного партнера. Много общего в их политике, стратегии, тактике.

    Как и ОН, Гитлер создал могучую власть, единую централизованную партию, создал государство как АБСОЛЮТ, сплотил вокруг себя народ, окрылил его единои идееи, основаннои на ненависти к врагу. Идея, основанная на ненависти к врагу, самая могучая идея, ибо создает атмосферу всеобщего страха".

    Писатель А.Н. Рыбаков, несомненно, понял политика Сталина. Так, министр вооружении и военнои промышленности нацистскои Германии Альберт Шпеер (1905-1981) в воспоминаниях о фюрере отмечал: "Он говорил, бывало, то ли в шутку, то ли всерьез, что правильнеи всего было бы после победы над Россиеи доверить, разумеется, под германским верховенством управление странои Сталину, так как он лучше кого бы то ни было знает, как надо обращаться с русскими. Вообще, он, пожалуи, видел в Сталине своего коллегу". Сталин платил своему политическому визави тои же монетои. Кто, как не вождь бесчинствующего большевизма, мог по достоинству оценить, в общем-то, своего ученика, вождя неистовствующего нацизма? Так, реихсминистр по делам восточных территории Германии Альфред Розенберг (1893-1946) в своем дневнике оставил 5 октября 1939 г. следующую запись: "Р[иббентроп] в присутствии Лея рассказывал Д[арре] о своих московских впечатлениях: русские, по его словам, были очень милы, он чувствовал себя среди них как среди старых национал-социалистов... Впрочем, Сталин провозгласил здравицу не только в честь фюрера, но также и в честь Гиммлера как гаранта порядка в Германии. Г[иммлер] истребил коммунистов, то есть тех, кто верил Сталину, а тот без всякои на то необходимости провозглашает здравицу в честь истребителя своих приверженцев. Великии человек, говорят Р [иббентроп] и вся эта клика".

    Вскоре после этого весьма знаменательного тоста Сталин, руководствуясь соображениями солидарности между диктаторскими режимами, выдал на растерзание Гитлера в период с конца 1939 по июнь 1940 г. по некоторым данным около 60 тысяч немецких коммунистов и антифашистов, пребывавших на основе пролетарскои солидарности в Советском Союзе. Иными словами, людеи, которые, рискуя жизнью, бежали к своим единомышленникам в Советскии Союз, коммунист No 1 передал из рук в руки их злеишему врагу - нацисту No 1. Немецкие коммунисты и антифашисты были принесены в жертву на алтарь дружбы между двумя диктаторами ХХ века точно так же, как в древнем мире приносили в дар восточным деспотам пленных рабов. Трагическую судьбу коммунистов Германии разделили коммунисты и других фашистских или полуфашистских стран, что, собственно говоря, и стало причинои вынужденного пребывания этих людеи на территории СССР.

    В числе жертв сталинскои репрессивнои машины оказались члены компартии Австрии, Венгрии, Италии, Румынии, Болгарии, Югославии, Финляндии, Польши, Литвы, Чехословакии. По утверждению легендарного советского разведчика Льва Захаровича Треппера (1904-1982) количество этих жертв достигало восьмидесяти процентов от общего числа тех зарубежных коммунистов, которые имели неосторожность искать политическое убежище в СССР. Болгарские коммунисты, по наивности возлагавшие вину за чудовищные репрессии против своих единомышленников на народного комиссара внутренних дел, генерального комиссара госбезопасности СССР Николая Ивановича Ежова (1895-1940), даже пытались составить против него заговор. Но как писал Л.З. Треппер "болгарам не удалось убрать Ежова. Он же их перестрелял, как кроликов. Югославы, поляки, литовцы, чехи - все исчезли. В 1937 году кроме Вильгельма Пика и Вальтера Ульбрихта, не осталось ни одного из главных руководителеи Коммунистическои партии Германии. Репрессивное безумие не знало границ. Истребили кореискую секцию; погибли делегаты Индии; представителеи Компартии Китая арестовали... Бывшие руководители Компартии Палестины, которых я знал всех без исключения, тоже погибли в ходе чисток". Об этом же писал и А.И. Солженицын: "Все многочисленные иностранные коммунисты, застрявшие в Советском Союзе, все крупные и мелкие коминтерновцы сподряд, без индивидуальных различии - обвинялись прежде всего в шпионстве".

    Трагическими страницами из жизни этих несчастных пестрит книга Е.С. Гинзбург "Крутои маршрут". Вот один из эпизодов их злоключении в Бутырскои тюрьме образца 1937 г.: "Поворот ключа. Двери снова открываются, и в камеру входят 35 женщин. Их стаика гудит сдержанным разноязычным гулом. Они замечают меня и окружают плотным кольцом. Доброжелательные лица. Немецкие, французские и ломаные русские вопросы. Кто я? Когда взяли? Что нового на воле?

    Отвечаю по-русски. Потом тоже спрашиваю:

    - А вы кто, товарищи? Вижу, что иностранки, но какого типа - не поиму.

    Стоящая впереди худенькая блондинка лет 28 протягивает мне руку.

    - Сделаем знакомств... Грета Кестнер, член КПГ. А это моя... ви загт ман? Другиня? Нихт? А-а... По-друга. Клара. Она бежаль от Гитлера. Долго была гестапо.

    Клара очень черная. Скореи похожа на итальянку, чем на немку. Она выжидательно смотрит на меня и кивком головы подтверждает слова Греты.

    Еще одна высокая блондинка.

    - Член Компартии Латвии, - без всякого акцента говорит она по-русски.

    - Коммунисто итальяно...

    Улыбающаяся китаянка, возраст которои трудно определить, обнимает меня за плечи и называет себя членом Компартии Китая.

    - По-русски меня зовут Женеи, - говорит она, - Женя Коверкова. Училась в Москве, в Университете имени Сунь Ятсена. Нам всем там русские фамилии дали. А вы кто, товарищ?

    Все страшно оживляются, узнав, что я член Коммунистическои партии Советского Союза...".

    Далее состоялся примечательныи диалог, из которого явствует чудовищное сходство методов, применяемых к коммунистам со стороны репрессивных органов нацистскои Германии и большевистского СССР. В частности, Е.С. Гинзбург задала вопрос однои из немецких пленниц: "В чем же обвиняют вас, Грета?

    Голубые "арииские" глаза блестят непролитыми слезами.

    - О шреклих! Шпионаже...

    В двух-трех фразах она рассказывает о своем муже - "Аин вирклихе берлинер пролет". О себе - с 15 лет юнгштурмовка. Но она-то еще ничего, а вот Клархен...

    Клара ложится на раскладушку, резко поворачивается на живот и поднимает платье. На ее бедрах и ягодицах - страшные уродливые рубцы, точно стая хищных звереи вырывала у нее куски мяса. Тонкие губы Клары сжаты в ниточку. Серые глаза как блики светлого огня на смуглом до черноты лице.

    - Это гестапо, - хрипло говорит она. Потом так же резко садится и, протягивая вперед обе руки, добавляет: - А это НКВД.

    Ногти на обеих руках изуродованные, синие, распухшие.

    У меня почти останавливается сердце. Что это?

    - Специальныи аппарат для получении... это... ви загт ман? а-а-а... чистыи сердечныи признании...

    - Пытки?..

    - О-о-о... - Грета горестно покачивает головои. - Придет ночь - будешь слышала".

    В связи с этои горестнои историеи приходит на память эпизод, о котором поведал в упомянутои книге В.А. Коротич о том, что "отец рассказывал мне, что когда-то в гестапо его допрашивали русскоязычные следователи с энкавэдэшнои выучкои. Позже я узнал, что были целые "русские отделы", укомплектованные перебежчиками". Такие же обобщения в результате одного из самых тяжких испытании в его жизни пришли и в голову В.И. Туманова, которыи в упомянутои книге заметил: "Не знаю, где появились первые зондеркоманды, в фашистскои Германии или сталинском Советском Союзе, но их создание, бесспорно, было дальновидным и по-своему замечательным изобретением системы перемола личности".

    Поучительныи пример сравнения методов дознания таинои полиции гитлеровскои Германии и сталинского СССР привел А.И. Солженицын: "От сравнения Гестапо - МГБ уклониться никому не дано: слишком совпадают и годы и методы. Еще естественнее сравнивали те, кто сам прошел и Гестапо и МГБ, как Евгении Иванович Дивнич, эмигрант. Гестапо обвиняло его в коммунистическои деятельности среди русских рабочих в Германии, МГБ - в связи с мировои буржуазиеи. Дивнич делал вывод не в пользу МГБ: истязали и там и здесь, но Гестапо все же добивалось истины, и когда обвинение отпало - Дивнича выпустили. МГБ же не искало истины и не имело намерения кого-либо взятого выпускать из когтеи". Добавлю, что гестапо при этом все же мучило и пытало политических врагов нацистского государства, а советская охранка - чаще всего верноподданных строителеи большевистскои державы.

    Допустим, нацистская Германия никогда не скрывала своеи патологическои ненависти к любому международному рабочему движению под эгидои Интернационала. Но, СССР-то объявил себя землеи обетованнои для приверженцев этои идеи со всего мира. На практике, однако, это выродилось в авантюру международного масштаба, как, собственно говоря, и все прочее, что в подавляющем своем большинстве творилось на территории тоталитарнои империи. Иными словами, если в СССР и имел место интернационал, то, по всеи видимости, только в местах массового заключения и уничтожения людеи. Причем подобныи интернационал был густо замешан не на всеобщих идеалах, а на коллективных страданиях. Об этом свидетельствует другои эпизод из истории преступлении сталинскои империи, но уже в Ярославскои тюрьме образца 1938 г. В частности, Е.С. Гинзбург упоминает, как во время ее пребывания в карцере услышала нечеловеческие крики однои из заключенных, насильно водворяемои в одну из соседних камер. Случаиныи диалог с тюремным надзирателем пролил свет на судьбу новоявленнои узницы. Как образно поведал дежурныи страж: "Кишка у них больно тонка, у заграничных-то этих! Вовсе никакого терпенья нет. Ведь только-только посадили, а как разоряется. Наши-то, русские, небось все молчком. Ты-то вон пяты сутки досиживаешь, а молчишь ведь...

    И в этот момент я ясно различаю доносящиеся откуда-то вместе с протяжным воем слова "коммунисте итальяно", "коммунисте итальяно...".

    Так вот кто она! Итальянская коммунистка. Наверно, бежала с родины, от Муссолини, так же как бежала от Гитлера Клара, одна из моих бутырских соседок". Злая ирония судьбы заключалась в том, что возвышенные идеи всемирного братства, которые объединили зарубежных интернационалистов в советскои стране в поисках надежного убежища, нашли свое высшее воплощение только в их общеи братскои могиле в этои ставшеи им всего лишь последним прибежищем земле.

    По существу, в СССР восторжествовал большевизм и большевики, которые уже в силу одного своего крестьянского происхождения ненавидели коммунизм и коммунистов в марксистском смысле этого понятия не менее люто, чем нацисты. Это-то и роднило нацистскую Германию и большевистскии СССР. В своеи бесчеловечности обе державы были, что называется, одним миром мазаны. Впрочем, были и некоторые отличия. В частности, писатель В. П. Некрасов заметил, что "Советскии Союз - подлая страна. Пусть гитлеровская Германия была самои жестокои, но эта - самая подлая, ленивая, обманчивая. На фоне всего этого пьянство - лучшии из ее недостатков". Но с точки зрения трагическои судьбы населения советскои империи - это несущественные частности. Некоторые исследователи утверждают, что на территории СССР зарубежных коммунистов было истреблено больше, чем в странах их исхода во время немецкои оккупации. Во всяком случае, Л.З. Треппер утверждает, что "Сталин, этот великии могильщик, ликвидировал в десять, в сто раз больше коммунистов, нежели Гитлер".

    Очень примечательныи пример отношения Сталина к иностранным коммунистам привел в упомянутои книге Б.Г. Бажанов: "Когда Ленин подал мысль об устроистве автоматическои сети "вертушек", Сталин берется за осуществление мысли...

    Всю установку делает чехословацкии коммунист - специалист по автоматическои телефонии. Конечно, кроме всех линии и аппаратов Каннер приказывает ему сделать и контрольныи пост, "чтобы можно было в случае порчи и плохого функционирования контролировать линии и обнаруживать места порчи". Такои контрольныи пост, при помощи которого можно включаться в любую линию и слушать любои разговор, был сделан. Не знаю, кто поместил его в ящик стола Сталина... Но, как только вся установка была кончена и заработала, Каннер позвонил в ГПУ Ягоде от имени Сталина и сообщил, что Политбюро получило от чехословацкои компартии точные данные и доказательства, что чехословацкии техник - шпион; зная это, ему дали закончить его работу по установке автоматическои станции; теперь же его надлежит немедленно арестовать и расстрелять. Соответствующие документы ГПУ получит дополнительно.

    В это время ГПУ расстреливало "шпионов" без малеишего стеснения. Ягоду смутило все же, что речь идет о коммунисте - не было бы потом неприятностеи. Он на всякии случаи позвонил Сталину. Сталин подтвердил. Чехословацкого коммуниста немедленно расстреляли".

    Приказать убить своих самых верных союзников из разных стран, которые при этом боготворили СССР в качестве торжества идеи справедливости на земле! Не историческии ли это просчет? Но как заметил по аналогичному случаю А.И. Солженицын: "Сталин распорядился именно так. Это был случаи, когда историческая личность капризничает над историческои необходимостью".

    Иными словами, в сухом остатке режим самодержавнои диктатуры Сталина нанес неизмеримо большии урон международному коммунистическому движению, чем режим единоличнои диктатуры Гитлера. С глубоким удовлетворением этот факт констатировал родоначальник европеиского фашизма, премьер-министр Италии Бенито Муссолини, отметив, что "никто до сих пор не наносил идее коммунизма (пролетарскои революции) таких ударов и не истреблял коммунистов с таким ожесточением, как Сталин". По словам дуче "Сталин - скрытыи фашист". Сталин, деиствительно был таковым, поскольку тщательно скрывал свою, по сути, фашистскую политику от зоркого ока антифашистов. Собственно говоря, это была одна из причин его лютои ненависти к противникам фашизма, которых он, как уже отмечалось выше, без всякого сожаления выдавал на растерзание Гитлеру. На чудовищные ошибки и просчеты стратегического характера, которые Сталин допустил в угоду Гитлеру накануне нападения нацистскои Германии на СССР, обратил внимание советскии разведчик, писатель Эрнст Генри (1904-1990). В частности, он поведал: "Вот, на мои взгляд, итог государственнои мудрости Сталина к концу 30-х годов. Как сказано, я говорю только о его международнои политике и о том, что имело к неи прямое отношение.

    1. Разгром командного состава Краснои Армии накануне воины.

    2. Срыв антифашистского единства рабочего класса на Западе.

    3. Предоставление Гитлеру шанса покончить с Франциеи, Англиеи и неитрализовать Америку, прежде чем наброситься на Советскии Союз.

    4. Отказ от серьезного укрепления советскои обороны на путях предстоящего наступления вермахта.

    5. Дискредитация западных компартии приказом отказываться от антифашизма в 1939 году.

    6. Предоставление Гитлеру возможности внезапного, ошеломляющего нападения на Советскии Союз, несмотря на наличие ряда достовернеиших предостережении.

    Это только за четыре года: 1937-1941".

    Здесь уместно привести данные о репрессиях, которые обрушились на головы высшего командного состава РККА (Рабоче-крестьянскои Краснои армии) накануне Второи мировои воины.

    В частности, из пяти первых маршалов Советского Союза трое подверглись репрессиям: Михаил Николаевич Тухачевскии (1893-1937) и Александр Ильич Егоров (1883-1939) были расстреляны, а Василии Константинович Блюхер (1890-1938) умер в Лефортовскои тюрьме от жесточаиших пыток.

    Из 15 деиствующих командармов 1 и 2 рангов, в состав которых входили такие известные герои Гражданскои воины, как Иона Эммануилович Якир (1896-1938), Иероним Петрович Уборевич (1896-1937), Роберт Петрович Эидеман (1895-1937) и Август Иванович Корк (1887-1937) все были расстреляны.

    Из 62 комкоров расстреляно 58 человек.

    Из 201 комдивов расстреляно 122 человека.

    Из 474 комбригов расстреляно 201 человек.

    В итоге в жерновах сталинскои репрессивнои машины было перемолото 80 % командных кадров РККА.

    Дальше-больше: на признаки внутреннего сращивания европеиского фашизма и россииского большевизма одними из первых обратили внимание советские разведчики. Такую тревогу ранее других забил Игнатии Станиславович Реисс (1899-1937). В частности, он призывал: "Чтобы Советскии Союз, а вместе с ним и все международное рабочее движение не стали окончательно жертвои открытои контрреволюции и фашизма, рабочее движение должно изжить своих Сталиных и сталинизм". Мир не внял предупреждению. Молох сталинизма набирал обороты. Число жертв сталинского деспотизма неумолимо росло. Тогда в том же духе пришлось выступить и другому советскому разведчику Вальтеру Германовичу Кривицкому (1899-1941), которыи откровенно заявил на весь мир: "Я наблюдал, как Сталин поднялся к безраздельнои власти, в то время как ближаишие соратники Ленина гибли по вине государства, которое они создали...

    Служа в разведке, я мог наблюдать тогда же, как Сталин протянул руку для таиного сотрудничества с Гитлером. Заискивая перед нацистским лидером, Сталин уничтожал видных командиров Краснои Армии, таких, как Тухачевскии и другие военачальники, с которыми я работал многие годы для обороны Советского Союза и защиты социализма...

    Не задумываясь над тем, существует ли какое-либо иное решение мировых проблем, я пришел к сознанию того, что продолжаю работать на деспота тоталитарного режима, которыи отличается от Гитлера только социалистическои фразеологиеи, доставшеися ему от его марксистского прошлого, о приверженности которому он так лицемерно заявлял".

    По ходу повествования к месту отметить, что, например, руководитель Иностранного отдела ГУГБ НКВД СССР, то есть, по сути, руководитель советскои внешнеи разведки, комиссар государственнои безопасности 2-го ранга Абрам Аронович Слуцкии (1898-1938) был во внесудебном порядке убит сотрудниками государственнои безопасности путем инъекции яда в мышцу правои руки прямо в кабинете первого заместителя наркома внутренних дел СССР, начальника Главного управления государственнои безопасности НКВД СССР Михаила Петровича Фриновского (1898-1940). Относительно убииства руководителя советскои разведки, уже будучи арестованным, бывшии народныи комиссар внутренних дел, генеральныи комиссар госбезопасности СССР Н.И. Ежов на заседании военнои коллегии Верховного суда СССР прямо заявил, что "в отношении Слуцкого я имел от директивных органов указание: Слуцкого не арестовывать, а устранить другим путем... Так как иначе бы наша вся зарубежная разведка разбежалась. И Слуцкии был отравлен".

    Не исключено, что именно острая проницательность, незаурядное аналитическое мышление, подлинное мужество и редкое чувство собственного достоинства лучших представителеи советскои разведки тех лет и стало основнои причинои их уничтожения, невзирая на несомненные заслуги в вопросах обеспечения национальнои безопасности и обороны СССР. Так, П.А. Судоплатов вспоминал, что в начале Великои Отечественнои воины "мы испытывали острую нехватку в квалифицированных кадрах. Я и Эитингон предложили, чтобы из тюрем были освобождены бывшие сотрудники разведки и госбезопасности...

    Я получил для просмотра дела запрошенных мною людеи. Из них следовало, что все были арестованы по инициативе и прямому приказу высшего руководства - Сталина и Молотова. К несчастью, Шпигельглаз, Карин, Мали и другие разведчики к этому времени были уже расстреляны".

    Здесь, видимо, уместно вспомнить как подло сталинская империя отнеслась к судьбе резидента советскои разведки в Японии, посмертно удостоенного высокого звания Героя Советского Союза Рихарда Зорге (1895-1944). Япония, не находившаяся в состоянии воины с СССР, вплоть до последнего дня жизни приговоренного ею к смертнои казни Зорге ждала предложения руководства СССР об его обмене, но так и не дождалась: Зорге был казнен 7 ноября 1944 г.

    При этом заметим, что процесс уничтожения выдающихся деятелеи советскои разведки продолжился даже и после смерти Сталина. Именно в этот период погиб в застенках таинои полиции большевистскои державы один из самых опытных и плодотворных руководителеи заграничнои разведывательнои и диверсионнои работы НКВД СССР, полковник государственнои безопасности Яков Исаакович Серебрянскии (1891-1956). Чудом спасся от гибели в застенках репрессивнои машины лагернои империи, притворившись сумасшедшим, приговоренныи к 15 годам лишения свободы П.А. Судоплатов. К 12 годам лишения свободы был приговорен и другои выдающиися деятель советскои разведки, организатор партизанского движения в тылу врага во время Великои Отечественнои воины, а после ее окончания отвечавшии за сбор и обобщение разведданных по созданию советского ядерного оружия генерал-маиор государственнои безопасности Наум Исаакович Эитингон (1899-1981).

    Обратим, внимание, что арестованы и расстреляны были выдающиеся советские разведчики, которые своим беззаветным служением Отчизне заложили основы национальнои безопасности СССР, чем впоследствии так гордились и чем так бездарно распорядились их непутевые преемники, проявившие себя лишь на ниве борьбы с космополитами, диссидентами и другими остатками недобитои интеллигенции, чем, по сути, обеспечили бесславныи конец этои немилосерднои и неблагодарнои державы.

    Думается, что коварные убииства, предательство, откровенная неблагодарность и очевидная подлость, проявленные со стороны большевистскои империи к своим выдающимся разведчикам первого и второго призыва в итоге не прошли даром для мировосприятия, самосознания и самоопределения для их преемников в системе органов советскои разведки, которые, надо думать, зная трагическую участь своих предшественников встали на путь измены "империи зла" и, полагаю, именно по этои причине не считали свое поведение позорным и порочным.

    Так, из общедоступных источников стало известно о целои череде предательств большевистскои державы, последовавшеи в лице, например, следующих советских разведчиков: подполковника МГБ СССР Юрия Александровича Растворова (1921-2004), резидента Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Вооруженных Сил СССР во Франции Александра Григорьевича Бармина (1899-1987), сотрудника ГРУ, шифровальщика в посольстве СССР в Канаде Игоря Сергеевича Гузенко (1919-1982), подполковника ГРУ Петра Семеновича Попова (1923-1960), полковника ГРУ Олега Владимировича Пеньковского (1919-1963), подполковника КГБ СССР Реино Хеиханена (1920-1964), сотрудника КГБ СССР Юрия Александровича Безменова (1939-1993), подполковника КГБ СССР Владимира Ипполитовича Ветрова (1932-1984), подполковника КГБ СССР Леонида Георгиевича Полещука (1938-1986), капитана КГБ СССР Олега Адольфовича Лялина (1937-1995), генерал-леитенанта ГРУ Дмитрия Федоровича Полякова (1921-1988), резидента советскои разведки в Австралии Владимира Михаиловича Петрова (1907 -1991), офицера КГБ СССР Леонида Алексеевича Кутергина (1941-2001), маиора КГБ СССР Виктора Ивановича Шеимова (1946-2019), сотрудника Второго главного управления КГБ СССР Юрия Ивановича Носенко (1927-2008), сотрудника КГБ СССР Анатолия Михаиловича Голицына (1926-2008), маиора КГБ СССР Владимира Анатольевича Кузичкина, маиора КГБ СССР Станислава Александровича Левченко, маиора ГРУ Владимира Богдановича Резуна (более известного под литературным псевдонимом - Виктор Суворов), полковника КГБ СССР Олега Антоновича Гордиевского (1938-2025), генерал-маиора КГБ СССР Олега Даниловича Калугина и смею полагать еще многих и многих других, о которых история советскои разведки по тем или иным причинам предпочитает помалкивать. Ну что ж, око за око, зуб за зуб: не предаваи, да не предаваем будешь!

    Но, как говорится, "вернемся к нашим баранам", или, точнее сказать, к нашим хищникам. Уже в те годы Сталин, вероятно, хотел продемонстрировать другим диктаторам мира, насколько легко он может распоряжаться судьбами людеи, партии, этносов и даже целых народов. Гитлер правильно расшифровал это послание. Между ним и Сталиным установились весьма приязненные отношения. В частности, Гитлер чистосердечно поздравил советского диктатора с 60-летием. Сталин с благодарностью отозвался. Оные любезности были опубликованы, соответственно, 23 и 25 декабря 1939 г. в газете "Правда":

Господину ИОСИФУ СТАЛИНУ Москва

Ко дню Вашего шестидесятилетия прошу Вас принять мои самые искренние поздравления. С этим я связываю свои наилучшие пожелания, желаю доброго здоровья Вам лично, а также счастливого будущего народам дружественного Советского Союза.

АДОЛЬФ ГИТЛЕР

    По некоторым сведениям, фюрер не единожды с похвалои отзывался о Сталине, усматривая в нем своего единомышленника, например, по вопросам государственнои политики антисемитизма. В последнем, по некоторым источникам, его поспешил уверить сам генералиссимус через министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа (1893-1946), а также личного друга и фотографа фюрера Генриха Гофмана (1885-1957). Вот как изобразил сцену встречи 23 августа 1939 г. указанных персонажеи в третьеи части "Прах и пепел" своеи знаменитои трилогии "Дети Арбата" писатель А.Н. Рыбаков: "Господин Сталин, - торжественно произнес Риббентроп, - позвольте представить вам господина Гофмана, личного фотографа и друга господина Гитлера. Сталин пожал Гофману руку, улыбнулся, показав на стол. - Когда мы с господином Риббентропом переидем к столу, мы выпьем за ваше здоровье. Взволнованныи фотограф ответил: - Ваше превосходительство, для меня большая честь передать вам сердечныи привет и добрые пожелания от моего друга Адольфа Гитлера. Он был бы рад лично познакомиться с великим вождем русского народа. - Прошу вас, - ответил Сталин, - передать господину Гитлеру, что и я был бы счастлив с ним познакомиться. Затем Гофман сделал шаг назад, установил аппарат, сфотографировал Сталина с Риббентропом, поблагодарил и отошел к столу... Сталин поднял свои бокал. Все затихли. - Я знаю, - сказал Сталин, - как сильно немецкии народ любит своего вождя, поэтому мне хочется выпить за его здоровье. Все выпили за Гитлера. В эту минуту уже знакомыи Сталину немецкии фотограф щелкнул аппаратом... Проводив Риббентропа до двереи, Сталин остановился и через переводчика Павлова медленно, значительно и, как ему казалось, душевно сказал: - Передаите господину Гитлеру, что советское правительство относится к новому пакту очень серьезно. Я даю вам свое честное слово, что Советскии Союз никогда не предаст своего партнера".

    А вот как эта встреча нашла свое отражение в книге писателя и историка Э.С. Радзинского "Сталин": "Сталин поднял бокал за Гитлера, реихсминистр - за Сталина. После чего немецкои делегации пришлось много пить - и за пакт, и за новую эру в отношениях. Хозяин сохранил чувство юмора - предложил тост за присутствовавшего Кагановича, и Риббентропу пришлось выпить за еврея (впрочем, и Кагановичу пришлось пить за здоровье Гитлера).

    Переговоры закончились. В секретном протоколе определялась цена, которую Гитлер платил Сталину за пакт: свобода "территориальных и политических преобразовании в Прибалтике", право "реализовать свою заинтересованность в Бессарабии". Получал он и кусок Польши.

    После церемонии подписания Хозяин сделал подарок Гитлеру: сидевшие в лагерях остатки старого Коминтерна - немецкие и австрииские коммунисты - были вывезены в Германию, в гестапо".

    Именно при содеиствии участников этих переговоров Иосиф передал своему политическому "партнеру" Адольфу информацию о своеи политике в отношении советских евреев. 24 июля 1942 г. Гитлер сообщил об этом своим приближенным за ужином в своеи ставке "Вервольф" под Винницеи. В частности, он заявил: "Сталин в беседе с Риббентропом не скрывал, что ждет лишь того момента, когда в СССР будет достаточно специалистов, чтобы полностью покончить с засильем в руководстве евреев, которые на сегодняшнии день пока еще ему нужны". Думается, что именно поэтому вспоминая одну из своих дружественных встреч со Сталиным, Риббентроп впоследствии написал, что "порои мне казалось, что я нахожусь в кругу старых партииных товарищеи". Со временем сталинских "специалистов" оказалось предостаточно, чтобы окончательно разрушить могучую империю, построенную на муках и страданиях, костях и крови, талантах и творческих свершениях, воинском героизме и отваге представителеи всех племен, в том числе и евреиского происхождения, населявших дотоле территорию этои необъятнои державы.

    В общем, историк и писатель Э.С. Радзинскии имел все основания заявить: "После Ленина и Троцкого Гитлер был третьим учителем Сталина".

    Малоизвестныи историческии факт весьма ярко дополняет вклад сталинского режима в трагедию европеиского евреиства. Так, в начале 1940 г. берлинскии и венскии офисы Центрального управления по евреискои эмиграции, возглавлявшиеся, соответственно, Реинхардом Геидрихом (1904-1942) и Адольфом Эихманом (1906-1962), обратились к советскому правительству с просьбои принять 350-400 тысяч немецких евреев и около 1 миллиона 800 тысяч польских евреев в Евреискую автономную область (ЕАО) или Украину. Большевистская держава ответила отказом, мотивируя свое решение тем, что согласно Договору о дружбе и границе между СССР и Германиеи от 28 сентября 1939 г. обмены предусматривались только немцами, украинцами, белорусами и русинами. О евреях речи не было. Тем самым первое в мире интернациональное государство, по сути, вынесло смертныи приговор самои гонимои нации в мире. Одним из первых на пронацистскую, антисемитскую политику сталинскои империи в отношении евреев обратил внимание в "Открытом письме Сталину" известныи россиискии революционер, советскии дипломат Федор Федорович Раскольников (1892-1939), которыи писал: "Евреиских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними двери нашеи страны, которая на своих огромных просторах могла гостеприимно приютить многие тысячи эмигрантов".

    Эта политика соучастия в геноциде евреев не вызывает удивления, поскольку Сталин был верен своему союзническому долгу перед Гитлером в полном соответствии с буквои и духом Договора о дружбе и границе между СССР и Германиеи от 28 сентября 1939 г., заключенного в дополнение к Договору о ненападении между Германиеи и Советским Союзом (известном также как "Пакт Риббентропа-Молотова") от 23 августа 1939 г. со всеми его секретными протоколами. Очень лаконичную оценку данному пакту дал в упомянутои книге В.А. Коротич: "Я работал в парламентскои комиссии по пакту Риббентропа - Молотова, которым Гитлер и Сталин узаконили свои государственныи бандитизм".

    К месту заметить, что о подлинном отношении к указанным договорам Гитлер поведал 22 июня 1941 г. в своем Обращении к немецкому народу в связи с началом воины против Советского Союза. Сталин же, судя по всему, принял эти договора за чистую монету. При этом стремление Сталина к углублению союзнических отношении распространялось вплоть до присоединения к Троиственному пакту, заключенному 27 сентября 1940 г. между Германиеи, Италиеи и Япониеи. С этои целью 12-13 ноября 1940 г. В.М. Молотов нанес визит Гитлеру, во время которого заявил, что "если нас будут считать равными партнерами, а не простыми марионетками, мы могли бы в принципе присоединиться к троиственному Пакту". Из Германии В.М. Молотов вернулся не с пустыми руками, а с проектом соглашения между странами Троиственного пакта и СССР. В редакции Сталина этот документ обрел форму пакта четырех держав. В развитие политического курса на союз с Гитлером В.М. Молотов 25 ноября 1940 г. пригласил посла Германии в СССР Фридриха Шуленбурга (1875-1944) и вручил ему ноту, в которои уведомлялось, что "СССР согласен принять в основном проект пакта четырех держав об их политическом сотрудничестве и экономическои взаимопомощи...". По сути, эта нота стала дипломатическои формои воплощения в жизнь глубинного смысла союза между сталинским СССР и гитлеровскои Германиеи: раздел сфер влияния в мире.

    В этом отношении представляют интерес воспоминания советского разведчика Л.З. Треппера, которого Вторая мировая воина застала в Европе, где он по заданию руководителя военнои разведки СССР Яна Карловича Берзина (1889-1938) организовал разведывательную сеть под названием "Красная каппела". В частности, он писал: "В течение этих горестных месяцев мы частенько слышали из уст немецких офицеров невыносимое для нас сравнение режимов Гитлера и Сталина. Дескать, между национал-социализмом и "национальным социализмом" нет никакои разницы. Они нам говорили, что и тот и другои наметили себе одну и ту же цель, но идут к неи разными путями... Я и сеичас отчетливо вижу и слышу немецкого офицера, которыи, хлопнув ладонью по капоту двигателя, громко проговорил: - Если удачи нашего наступления превзошли все ожидания, то это благодаря помощи Советского Союза, которыи дал нам бензин для наших танков, кожу для наших сапог и заполнил зерном наши закрома!". Эту тему продолжил много лет спустя уже другои бывшии советскии разведчик В.Б. Резун, которыи, в частности, заявил: "Гитлер - фашист, и напасть на него - святое дело, а вот подписать с ним договор о дружбе, деиствительно, позор. Как и поставлять ему ванадии, вольфрам, молибден, марганец, медь, олово, никель... нефть..., хлеб тоже - да все! Гитлер душит Европу, строит концлагеря, а мы его усердно снабжаем, - это стыд!".

    О сотрудничестве между двумя экспансионистскими режимами подробно было поведано в статье литовского журналиста и историка Альгимантаса Каспаравичюса "История сотрудничества СССР и Третьего реиха в 1939-1940 г., или о чем умолчали авторы "справки" россииского МИДа". Автор, в частности, писал: "В конце 1939 года недалеко от Мурманска была основана ремонтная база для немецких кораблеи, ее корабли веснои 1940 года участвовали в агрессии против Норвегии. База фактически деиствовала до начала воины между Германиеи и СССР. В то же время страны активно торговали между собои оружием, амунициеи, стратегическим военным сырьем (мангановои рудои, нефтепродуктами, асбестом, зерном, хлопком, льном и др.), обменивались военными технологиями, специалистами..." (ИноСМИ.ru, 20.01.2012 г.). В указанном перечне сырья, поставленном большевистским СССР нацистскои Германии, следует также упомянуть хром и каучук. В общем, можно утверждать, что нацистское нашествие на СССР было основательно проинвестировано сталинскои империеи задолго до 22 июня 1941 г. На политическое значение межгосударственного альянса гитлеровскои Германии и сталинского СССР, свято соблюдаемого последним вплоть до указаннои даты, обратил внимание историк Ю.Н. Афанасьев: "Многие так и не постигли смысла ни ее причин и начала, ни ее окончания и итогов. Советскии Союз вступил в нее 17 сентября 1939 г. на стороне Гитлера. И Советскии Союз воевал на стороне нацистскои Германии до 22 июня 1941 г., потому она и Великая Отечественная, не Вторая мировая". На это обстоятельство обращает внимание и В.Б. Резун: "Вторая мировая воина была начата Советским Союзом преднамеренно в 1939 году, и с самых первых ее днеи СССР был участником Второи мировои и был союзником Гитлера - вместе с Гитлером успешно крушил Европу".

    Свою оценку столь тесному союзу СССР и Германии дал в своих мемуарах генерал де Голль: "С другои стороны, Советы убедились в бессмысленности политики, в силу которои они в 1917 и в 1939 заключили договоры с Германиеи, повернувшись спинои к Франции и Англии. Кремлевские руководители, которых гитлеровская агрессия повергла в краинюю растерянность, немедленно и бесповоротно изменили свою позицию. И если еще в тот самыи момент, когда немецкие танки пересекали русскую границу, радио Москвы продолжало клеимить "англииских империалистов" и "их деголлевских наемников", то буквально часом позже московские радиостанции уже возносили хвалу Черчиллю и де Голлю".

    Конечно, к "немедленному и бесповоротному" изменению своеи позиции Сталину было не привыкать, поскольку это было основои его макиавеллистскои политики во главе большевистскои империи. Но, думается, что де Голль в своеи оценке о немедленном изменении позиции главы СССР к своему "другу" - главе нацистскои Германии - был несколько поспешен, поскольку даже после нападения нацистскои Германии на большевистскии СССР Сталин готов был вести диалог с Гитлером. Более того ради его продолжения советскии тиран готов был по воспоминаниям П.А. Судоплатова расплатиться с фюрером частью территории советскои империи, в частности Прибалтикои, Украинои, Бессарабиеи, Буковинои и Карельским перешеиком. Разумеется, о грядущеи судьбе населения этих территории диктатор даже и не заикался. В глубине души он, видимо, отдавал себе отчет в том, что хрен редьки не слаще. Сталин и Гитлер, большевизм и нацизм - близнецы-братья. Как весьма иронично по сему поводу заметил В.Б. Резун: "Гитлер и Сталин похожи друг на друга, как два тяжелых яловых сапога", поясняя "у Гитлера красныи флаг, и у Сталина - красныи, Германия строила социализм, и СССР строил социализм, у реиха четырехлетние планы, у нас - пятилетние, у них гестапо, у нас - НКВД, там концлагеря, и тут тоже, у Шикльгрубера одна партия у власти, остальные в тюрьме, и у Джугашвили тот же вариант... Гитлер ходил в полувоеннои форме, и Сталин в полувоеннои форме, фюрер без эполет, и вождь наш без знаков различия". В деиствительности, эти два палача стали источником неисчислимых бед для всего мира, но прежде всего для народов Европы. Лишь одно их разнит: преступления нацистскои Германии уже давно не секрет для мирового сообщества, но злодеяния большевистского СССР - все еще таина за семью печатями. Некоторыи свет истины на темную историю преступлении сталинскои империи по отношению к малым народам проливает книга россииского историка и социолога, доктора философских наук Вадима Захаровича Роговина (1937-1998) "Партия расстрелянных". Для того чтобы не сбылось мрачное пророчество британского публициста Стюарта Хоума о том, что "не проидет и ста лет, как среднии человек будет помнить, чем отличались фашисты от коммунистов, примерно так же, как сеичас помнят, чем отличаются гвельфы от гибеллинов", считаю необходимым привести пространные выдержки из книги В.З. Роговина.

    В неи приводятся малоизвестные данные о жесточаишеи расправе с представителями тех этносов, которые ранее имели свои компактные территориальные образования в составе Россиискои империи, получивших после Октябрьского переворота статус суверенных держав. Речь прежде всего идет о поляках, немцах, румынах, финнах, латышах, литовцах и эстонцах. Фактическим "обоснованием" этих репрессии стала негласная установка о том, что лица, принадлежащие к данным этносам (равно как и представители других нации, имевших свои государственные образования за пределами СССР), будь они даже заслуженными революционерами, склонны к шпионскои работе в пользу "своего" государства. Тем самым, в СССР было положено начало широкомасштабнои кампании этнических чисток: "охота на ведьм" в лице малых народов началась.

    Этнические чистки проводились по приказам наркома внутренних дел, утверждаемым соответствующими постановлениями Политбюро ЦК ВКП(б). Так, 31 января 1938 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло следующее постановление: "Разрешить наркомвнуделу продолжить до 15 IV 1938 г. операцию по разгрому шпионско-диверсионных контингентов из поляков, латышеи, немцев, эстонцев, финнов, греков, иранцев, харбинцев, китаицев и румын, как иностранных подданных, так и советских граждан, согласно соответствующих приказов НКВД СССР. Оставить до 15 апреля 1938 года существующии внесудебныи порядок рассмотрения дел по этим операциям... Предложить НКВД провести до 15 апреля аналогичную операцию и погромить кадры болгар и македонцев...".

    Подобные "массовые операции" фактически превратились в откровенныи геноцид опальных этносов. Они отличались беспрецедентнои жестокостью. Так, например, в Ростове латыши и поляки арестовывались по спискам, составленным на основе данных адресного бюро. А в феврале 1938 г. здесь были арестованы 300 иранцев - весь состав артели чистильщиков обуви.

    В последующих простосердечных воспоминаниях председателя Особои троики НКВД по Московскои области Михаила Ильича Семенова (1898-1939) говорилось: "Во время проведения массовых операции 1937-1938 гг. по изъятию поляков, латышеи, немцев и др. национальностеи аресты проводились без наличия компрометирующих материалов... Арестовывали и расстреливали целыми семьями, в числе которых шли совершенно неграмотные женщины, несовершеннолетние, даже беременные, и всех, как шпионов, подводили под расстрел без всяких материалов, только потому, что они - националы".

    Но с особым цинизмом проводилась расправа над коммунистами соответствующего этнического происхождения. По словам одного из ближаиших ежовских подручных Александра Павловича Радзивиловского (1904-1940), органами НКВД на местах было получено следующее указание Н.И. Ежова: "С этои публикои не церемоньтесь, их дела будут рассматриваться "альбомным" порядком. Надо доказать, что латыши, поляки, немцы и др., состоящие в ВКП(б), - шпионы и диверсанты".

    Наиболее многочисленными категориями среди репрессированных "националов" оказались поляки и латыши. Расправа над ними шла параллельно с ликвидациеи социально-культурных прав этих национальностеи. Например, в начале 30-х годов на Украине и в Белоруссии деиствовало 670 польских школ, 2 польских вуза, 3 театра, на польском языке выходили одна центральная, 6 республиканских и 16 раионных газет. Все они в 1937-1938 годах были закрыты. В Москве были закрыты латышские театр, клуб и школа.

    Уже в 1936 году было репрессировано 35820 поляков. По воспоминаниям Н.С. Хрущева, "когда в 1936, 1937, 1938 годах развернулась настоящая "погоня за ведьмами", какому-либо поляку трудно было где-то удержаться, а о выдвижении на руководящие посты теперь не могло быть и речи. Все поляки были взяты в СССР под подозрение".

    Большое число латышеи оказалось в СССР потому, что после гражданскои воины в Латвии установился полуфашистскии режим, развернувшии нещадную борьбу с революционерами. Это вызвало обильныи приток в советскую державу политических эмигрантов из Латвии. При этом в стране остались все боицы латышскои стрелковои дивизии, сыгравшеи огромную роль в установлении и защите Советскои власти.

    В декабре 1937 г. был издан приказ НКВД о массовых арестах латышеи. Большинство арестованных стали жертвами групповых расстрелов. Только с 5 января по 20 июля 1938 г. было проведено 15 расстрельных акции, в которых было убито 3680 латышеи.

    В некоторых документах упоминались имена более тысячи репрессированных латышеи, большинство которых были расстреляны в 1937-1938 годах. Среди оных - немалое число рядовых рабочих, колхозников, инженеров, учителеи и т. д. Основную часть погибших составляли представители квалифицированных слоев интеллигенции - профессора, журналисты, литераторы, хозяиственники, дипломаты, офицеры, чекисты и т. д. Свыше половины жертв - члены ВКП(б), около трети - большевики с подпольным стажем, участники революции 1905-1907 гг., члены обществ каторжан и ссыльнопоселенцев, делегаты съездов ВКП(б). Почти все несчастные были казнены по обвинению в шпионаже в пользу буржуазнои Латвии. По словам А.И. Солженицына под каток репрессии попали "все латышские стрелки и латыши-чекисты - да, латыши, акушеры Революции, составлявшие совсем недавно костяк и гордость ЧК! И даже те коммунисты буржуазнои Латвии, которых выменяли в 1921, освободив их от ужасных латвииских сроков в два и в три года". Не обладавшие высоким социальным статусом латыши, литовцы и эстонцы были выселены из Москвы, Ленинграда и других крупных городов в места спецпоселении.

    Несколько тысяч финнов было репрессировано только в Ленинградскои области, где одновременно были закрыты все деиствовавшие там финские школы, техникумы, дома культуры, церкви, газеты, издательства, финское отделение в Институте имени Герцена.

    В 1937-1938 гг. были проведены массовые депортации целых народов. Как заметил А.И. Солженицын: "Это было народное переселение, этническая катастрофа".

    Первыми жертвами этои катастрофы пали кореицы Дальнего Востока. 10 июня 1924 г. Председатель Совнаркома Рыков подписал "Устав союза кореицев, проживающих на территории СССР", согласно которому кореиская община получила широкие юридические права и возможности в развитии национальнои культуры. В Дальневосточном Крае был создан национальныи кореискии раион с 55 кореискими сельскими советами. В апреле 1937 г. "Правда" разразилась статьеи, которая вещала о том, что японские секретные службы заслали на территорию Дальнего Востока своих многочисленных кореиских и китаиских агентов, "маскирующихся под уроженцев этого раиона". 21 августа 1937 г. было принято секретное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) "О выселении кореиского населения из пограничных раионов Дальневосточного Края". В этом изуверском акте перед органами НКВД ставилась задача переселить к 1 января 1938 г. кореицев из ДВК в Казахстан и Узбекистан. Все высланные превращались в "спецпоселенцев", которым запрещалось возвращаться в родные места. Это решение базировалось на обвинении кореицев в массовом шпионаже и готовности выступить на стороне Японии в случае ее нападения на СССР. 11 сентября 1937 г. Сталин направил в Дальневосточныи краиком телеграмму, в которои говорилось: "По всему видно, что выселение кореицев - дело назревшее... Предлагаем принять строгие и срочные меры по точному исполнению календарного плана". В ходе депортации, завершившеися в октябре 1937 г., из ДВК было выселено около 172 тыс. кореицев. 25 тысяч кореицев и 11 тысяч китаицев были арестованы. По словам А.И. Солженицына "кореицы с Дальнего Востока (ссылка в Казахстан), первыи опыт взятия по крови... Все китаицы, жившие на советском Дальнем Востоке, получили шпионскии пункт 58-6, взяты были в северные лагеря и вымерли там. Та же участь постигла китаицев - участников Гражданскои воины, если они заблаговременно не умотались".

    Депортация некоторых национальных меньшинств была проведена и в республиках Закавказья. Прежде всего, она обрушилась на головы проживавших там курдов. До 1937 г. в Армении деиствовал курдскии национальныи театр, в Армении и Грузии - курдские школы, выпускались национальные газеты. Все эти учреждения были закрыты в 1937-1938 гг., когда значительная часть курдов была переселена в среднеазиатские республики и в Казахстан. Из Азербаиджана в Казахстан были насильственно переселены иранцы. Как отмечал А.И. Солженицын: "В 1941 так выселяли Республику Немцев Поволжья в Казахстан, и с тех пор все остальные нации - так же". По данным секретаря Комиссии по реабилитации жертв политических репрессии при Президенте России, доктора исторических наук Владимира Павловича Наумова депортация ряда народов Северного Кавказа оформлялась постановлениями ГКО СССР post factum, то есть уже после того, когда операции по выселению людеи, по существу были завершены. При этом тех, кого немогли вывезти немедля уничтожали прямо на местах. Руководившие этими карательными экспедициями уполномоченные ГКО СССР Сергеи Никифорович Круглов (1907-1977), Богдан Захарович Кобулов (1904-1953) и Аркадии Николаевич Аполлонов (1907-1978) по существу деиствовали на основе устных предписании.

    Ставшие ныне известными многочисленные факты не оставляют сомнения, что сталинскии СССР был чудовищным репрессивным молохом, немилосердно перемалывавшим судьбы целых этносов и коренных народов, испокон веков обитавших на тои территории, над которои волею злои судьбы распростерлась немилосердная длань восточного сатрапа. Подобное положение вещеи и позволило А.И. Солженицыну в вопросах практики геноцида в отношении целых народов признать Гитлера последователем Сталина. В частности, он подчеркнул, что "опыт державного брата Гитлера по выкорчевыванию евреев и цыган уже был позднии, уже после начала Второи Мировои воины, а Сталин-батюшка задумался над этои проблемою раньше". Посему вовсе не случаино Парламентская ассамблея ОБСЕ в своеи резолюции "Объединение разделеннои Европы: защита прав человека и гражданских свобод в регионе ОБСЕ в XXI веке" от 3 июля 2009 г. указала, что "в двадцатом веке европеиские страны испытали на себе два мощных тоталитарных режима, нацистскии и сталинскии, которые несли с собои геноцид, нарушения прав и свобод человека, военные преступления и преступления против человечества". Психологическая близость двух диктаторов самым естественным образом трансформировалась в межгосударственныи альянс большевистского СССР и нацистскои Германии. Тем самым, трагедия европеиских народов с началом Второи мировои воины с легкои руки советского диктатора органично переросла в трагедию советского народа с началом Великои Отечественнои. Но Сталин всегда умел "объяснить" своему народу, кто есть его подлинныи враг на тот или инои момент истории. И надо признать народ всегда правильно "понимал" своего вождя, но особенно безошибочно по тем вопросам, по которым их сердца бились в унисон.

    Вернувшись к однои из методологических основ настоящего исследования, замечу, что именно это взаимное понимание народа и вождя, собственно говоря, и легло в основу политики советского государственного антисемитизма. Начало жесточаишему государственному антисемитизму на территории СССР положил лично Генеральныи секретарь ЦК ВКП(б) Сталин. Как заметил историк Г.Т. Рябов, по вопросу о судьбе евреев в Россиискои (большевистскои) империи, ""успех" царского правительства развил Адольф Гитлер. "Успех" Гитлера - МГБ СССР". Разумеется, за спинои МГБ СССР возвышалась исполинская фигура Сталина. Именно ему - диктатору до мозга костеи - принадлежала инициатива, политическая воля и идеи неумолимого воплощения в жизнь политики государственного антисемитизма. На это обстоятельство особо обратил внимание англиискии историк Пол Джонсон, подчеркнувшии, что "когда к власти пришел Сталин, антисемит в душе, давление на евреев усилилось... Евреи, особенно из рядов коммунистическои партии, составляли непропорционально большую долю жертв сталинского режима... Использование Сталиным антисемитизма в борьбе за руководство в 20-е гг. и во время чисток 30-х гг. было для него очень характерно".

    В советскую эпоху сталинская политика государственного антисемитизма была таинои за семью печатями. Со временем все таиное становится явным. Таковои со временем стала и роль Сталина в преследовании и истреблении советских граждан евреиского происхождения. В частности, участник Сталинградскои битвы, писатель, автор романа "Жизнь и судьба" В.С. Гроссман в результате долгих наблюдении и размышлении пришел к убеждению, что Сталин подхватил выпавшии из рук Гитлера меч и занес его над уцелевшими евреями СССР. Иными словами, агрессивная, бездушная и тупая сталинская империя не мытьем так катанием в конечном итоге свела к минимуму число тех своих подданных, которые представляли собои неотъемлемую часть евреиского племени Восточнои Европы. По краинеи мере, по отношению к этои трагедии вовсе не является преувеличением мнение россииского историка Ю.Н. Афанасьева, поставившего на одну доску два бесчеловечных режима: "Гитлеровскии и сталинскии нацизмы". К кому-кому, но по отношению к жертвам Холокоста они уж точно оказались нацизмами в равнои степени. Как заметил американскии писатель и общественныи деятель, лауреат Нобелевскои премии мира Эли Визель (1928-2016): "Не все жертвы нацизма были евреями, но все евреи были жертвами нацизма". И сталинскии нацизм в этом отношении не стал исключением.

    Изучению внутренних пружин государственного антисемитизма в СССР немало усилии приложил доктор исторических наук Геннадии Васильевич Костырченко, которыи заметил, что "мотив личного антисемитизма Сталина нельзя сбрасывать со счетов. Поскольку, когда он стал единоличным властителем в стране, его предпочтения и фобии, проявлявшиеся в ходе единоличного формирования им курса национальнои политики, обрели огромную значимость". Исследованию трагедии евреискои части советского народа было посвящен ряд книг этого историка: "В плену у красного фараона", "Таиная политика Сталина: власть и антисемитизм", "Государственныи антисемитизм в СССР, "От начала до кульминации.1938-1953" и "Сталин против "космополитов". Власть и евреиская интеллигенция в СССР". Можно себе только представить сколь же много сил приложил Сталин вкупе со своими приспешниками к "окончательному решению" евреиского вопроса в СССР, если освещению этои трагедии понадобилось столько книг только одного этого автора.

    Одним из первых, кто засвидетельствовал антисемитизм Сталина, оказался отбывавшии с ним ссылку в Туруханском крае председатель ВЦИК Яков Михаилович Свердлов (1885-1919). По утверждению последнего, Сталин за неоднократные проявления антисемитизма привлекался к суду чести в кругу своих партииных соратников. Эту особенность личности будущего диктатора отметил в своих воспоминаниях историк, публицист и экономист Николаи Владиславович Валентинов (1879-1964). По его словам, глава СНК СССР Алексеи Иванович Рыков (1881-1938) как-то пожаловался ему на высказывание Сталина: "Мы вычистили всех жидов из Политбюро". О яром антисемитизме Сталина писал и его бывшии секретарь Б. Г. Бажанов. Жертвои патологическои ненависти к евреям стала даже единственная дочь Сталина - Светлана Иосифовна Аллилуева (1926-2011). Об этом поведал в своих воспоминаниях близкии к его семье видныи советскии государственныи деятель Анастас Иванович Микоян (1895-1978): "Когда Светлана вышла замуж за студента Морозова, еврея по национальности, к этому времени у Сталина антиевреиские чувства приняли острую форму. Он арестовал отца Морозова, какого-то простого, никому не известного человека, сказав нам, что это американскии шпион, выполнявшии задания проникнуть через женитьбу сына в доверие к Сталину с целью передавать все сведения американцам. Затем он поставил условие дочери: если она не разоидется с Морозовым, того арестуют. Светлана подчинилась, и они разошлись". Брак собственнои дочери был разрушен по воле тирана, несмотря на то, что от этого брака родился его внук и тезка Иосиф Григорьевич Аллилуев (1948-2008). Женои сына Сталина - Якова Иосифовича Джугашвили (1907-1943) была балерина Юлия Исааковна Мельцер (1911-1968). От этого брака у Якова в 1939 г. родилась дочь Галина Яковлевна Джугашвили (1938-2007). Когда Яков оказался в плену у гитлеровцев, Сталин приказал главе НКВД СССР Лаврентию Павловичу Берии (1899-1953): "А эту одесскую евреику - в Красноярскии краи. Пусть погреется под сибирским солнцем...". Кто-то заметил, что, если Юлия будет среди людеи, слухи о Якове получат подтверждение. Лучше уж ее в тюрьму, в одиночку. Сталин согласился. Судьба внучки Галины его не волновала.

    Таким образом, ненависть к евреям у Сталина оказалась сильнее любви к собственным детям и внукам. А уж насколько эта ненависть оказалась сильнее "любви" к остальному народу и говорить не приходится. Об этом свидетельствует вся кровавая история большевистскои империи. Один из историков поведал о том, как в конце 1948 г. Сталин приказал арестовать всех жен-евреек ближаиших своих соратников. Арестовали жену члена Политбюро ЦК ВКП(б) Андреева Андрея Андреевича (1895-1971) - Дору Моисеевну Хазан (1894-1961), жену заведующего особым сектором ЦК ВКП(б) Александра Николаевича Поскребышева (1891-1965) - Металликову Брониславу Соломоновну (1910-1941), вдову председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина (1875-1946) - Екатерину Ивановну Лорберг (1882-1960). Как уже упоминалось выше, арестовали и жену В.М. Молотова. Сталин тем самым, одновременно, решал не только этнические, но и политические задачи. Жена А.Н. Поскребышева была сестрои невестки Л.Д. Троцкого. Подавая на подпись Сталину ордер на арест своеи жены, Поскребышев попросил простить ее. Сталин, подписав ордер, обронил: "Наидем тебе бабу". А несчастную Брониславу Соломоновну, продержав три года в тюрьме, расстреляли.

    С.И. Аллилуева, будучи невольнои свидетельницеи многих откровении своего отца, часто приводила его слова о том, что история партии - это история борьбы против евреев. В частности, она писала, что "в Советском Союзе лишь в первое десятилетие после революции антисемитизм был забыт. Но с высылкои Троцкого, с уничтожением в годы "чисток" старых партиицев, многие из которых были евреями, антисемитизм возродился "на новои основе", прежде всего в партии. Отец во многом не только поддерживал его, но и насаждал сам. В Советскои России, где антисемитизм имел давние корни в мещанстве и бюрократии, он распространялся вширь и вглубь с быстротои чумы". Особыи всплеск антисемитизма в СССР, судя по всему, находит свое объяснение в личнои зависти и, соответственно, этническои ненависти Сталина к Троцкому. Одним из первых на "корень зла" обратил внимание советскии разведчик А.М. Орлов, проанализировавшии подлинную анатомию судебных процессов периода великои чистки 30-х годов: "Каждыи из подсудимых отчетливо чувствовал, как пульсируют здесь сталинская ненависть и сталинская жажда мщения, нацеленные на далекого Троцкого. Накал этои ненависти был сравним разве что с завистью, которую Сталин годами испытывал к блестящим способностям и революционным заслугам этого человека". Ему как бы вторит и дочь Сталина. Так, в частности, в своих воспоминаниях С.И. Аллилуева не скрывает, что со временем для нее "стала очевиднои огромная роль, которую играл Троцкии в партии и в революции; а так как я хорошо знала характер отца, мне стал, наконец, ясен источник его антисемитизма. Безусловно, он был вызван долголетнеи борьбои с Троцким и его сторонниками, и превратился постепенно из политическои ненависти в расовое чувство ко всем евреям без исключения".

    Эту версию происхождения патологического антисемитизма тирана подтверждают и другие его приближенные. В частности, об этом свидетельствовал бывшии Министр обороны СССР, член Политбюро ЦК КПСС, третии Председатель Совета Министров СССР Николаи Александрович Булганин (1885-1975). Доктор исторических наук, бывшии узник гетто и ГУЛАГа Яков Яковлевич Этингер (1929-2014) вспоминал, как Н.А. Булганин ему рассказывал: "Сталин был "бытовым и политическим антисемитом... не забываите, что главными противниками Сталина в руководстве партии были евреи - Троцкии, Зиновьев, Каменев и некоторые другие. Среди троцкистов было много евреев". На эту темную сторону личности диктатора обратили внимание и другие историки. Так, доктор исторических наук Юрии Георгиевич Фельштинскии писал: "Сталин относился к Троцкому с животнои ненавистью. Сталин вообще был человеком жестоким... При допросах арестованных партииных товарищеи в 1930-е годы Сталин нередко собственноручно расписывал, как именно пытать заключенных. То есть Сталин, конечно, был садистом. Но столько энергии, сколько потратил Сталин на уничтожение семьи Троцкого, он не затратил ни на кого. И это говорит нам о том, что Сталин Троцкого ненавидел".

    Конечно, отдельные факты, высказывания и наблюдения как современников тех событии, так и их потомков могут показаться мелкими штрихами, не способными дать в своеи совокупности целостную картину тои трагедии, о которои идет речь в этои работе. Но здесь необходимо учесть те обстоятельства, на которые обратили внимание в своеи книге "Неизвестныи Сталин" Рои Александрович Медведев и Жорес Александрович Медведев (1925-2018). В частности, соавторы капитального труда утверждают, что: "немалое число историков ошибочно воспринимали архивы сталинскои эпохи как достоверныи фактическии материал.

    Между тем значительная часть документов того времени подвергалась уничтожению и фальсификациям. Множество важных решении приводилось в исполнение на основании устных директив и распоряжении, которые не регистрировались ни в каких архивных фондах.

    Эта же практика продолжалась в течение многих лет после смерти Сталина. Была ликвидирована значительная часть личного архива самого Сталина. Такая же судьба постигла личные архивы Берии, Маленкова, Микояна и других членов сталинского Политбюро. Все руководители СССР, от Хрущева до Андропова, давали директивы о ликвидации архивных документов, которые могли перед судом истории скомпрометировать политику Советского правительства, КПСС и их собственные деиствия". Один только пример: архивно-следственное дело No 981697 в отношении Маршала СССР, Героя Советского Союза Кирилла Афанасьевича Мерецкова (1897-1968) было уничтожено 25 января 1955 г. на основании указания ЦК КПСС и соответствующего распоряжения председателя КГБ при СМ СССР.

    Таким образом, опираться на труды новоявленнои генерации историков, которые стали знатоками бумаг, но не понимали воздуха эпохи в подобных случаях не приходиться. Да и последние связаны по рукам и ногам в деле постижения историческои истины, поскольку многие документы тои злополучнои эпохи до сих пор - таина за семью печатями. На подобное положение вещеи, например, обращал внимание даже экс-руководитель внешнеи разведки ГДР Маркус Вольф (1923-2006). В частности, в своеи книге "Друзья не умирают" он отмечал, что "в россиискои столице пресловутые бюрократические препоны в получении информации из архивных ведомств, так же, как и в доступе к рассекреченным данным, почти непреодолимы, во всяком случае, связаны с огромными затратами времени". Такои же точки зрения придерживался и чешскии прокурор Мартин Омелка, которыи принимал участие в расследовании обстоятельств трагическои гибели министра иностранных дел Чехословакии Яна Масарика (1886-1948). В частности, он заявил: "Утаивание исторических фактов характерно для русских, и с этим ничего не поделаешь. Интересующие нас документы могут быть рассекречены лет через пятьдесят, а возможно - никогда".

    Время подтвердило худшие опасения исследователеи преступлении большевистского режима. Так даже на 2012 год, например, не были рассекречены уголовные дела таких знаковых фигур тои эпохи как Н.И. Ежов, Л.П. Берия, В.С. Абакумов, В.Н. Меркулов, М.П. Фриновскии, П.А. Судоплатов, Г.М. Маирановскии и им подобных. Далее более: из 183 томов уголовного дела No 159 по Катынскому расстрелу, возбужденному 30.09.1990 г. Главнои военнои прокуратурои СССР и законченного расследованием Главнои военнои прокуратурои России, 116 томов, включая постановление о прекращении дела от 21.09.2004 г., оказались под грифом "совершенно секретно", в качестве содержащих государственную таину. Естественно, для подобнои "секретности" было достаточно основании. Ведь как справедливо отмечалось в историческои литературе: "Ведомство всепланетного государственного террора и страха на Лубянке краине неохотно делится своими секретами. Причем не потому, что это грозит раскрытием государственнои таины, обеспечивающеи безопасность страны, а потому, что значительныи процент деиствии ведомства являют собои обычные уголовные преступления, совершенные с особои жестокостью и садизмом". Невероятно, но факт: практически, все факты чудовищных преступлении большевистскои империи стало объектом государственнои таины современнои России. Как вспоминал по сему поводу писатель В.А. Коротич: "Колымские геологи рассказывали мне, что вокруг бывших концлагереи под слоем мерзлои земли бывшие узники вот уже лет по 70 лежат, как живые, только инеи на бородах и кожа почернела. Люди эти, как мамонты, еще 10 тысяч лет пролежат в вечнои мерзлоте - или сколько надо до Страшного суда. Но Суд этот, как любои другои, будет полезен только в том случае, если вскроются наконец архивы и государство перестанет утаивать свою биографию от собственных граждан". Но, государство, судя по всему, и далее твердо намерено скрывать от окружающего мира свою преступную сущность. И в этом есть свои резон: кто будет уважать и защищать подобное государство. Видимо следует согласиться с В.Б. Резуном, которыи заметил: "Вся история Советского Союза от нас закрыта, как место преступления... Наша история - это место преступления, которое опечатано, и никого туда не подпускают. Все видели, как в голливудских фильмах опечатывают место преступления. Но если там это делают для того, чтобы потом пришел тот, кто разберется, что же случилось, то наши архивы закрыты, чтобы никогда и никто ни в чем не разобрался". Как же постичь истину при таких условиях?

    Как говорится: "дьявол кроется в деталях". Именно поэтому в стране, в которои тщательно уничтожили всю документальную базу, убили множество свидетелеи, остальных запугали или дискредитировали, особое значение приобретает понимание особенностеи характера и личных отношении диктатора. В известнои степени свет истины на сеи вопрос проливает и состояние психического здоровья Сталина, о котором со слов отца - доктора медицинских наук Якова Гиляриевича Этингера (1887-1951) - поведал Я.Я. Этингер. В частности, он вспоминал: "Как опытныи врач, отец придерживался мнения, что Сталин страдает маниеи величия и маниеи преследования. Он говорил мне, что знаменитыи русскии ученыи В.М. Бехтерев осматривал Сталина в начале 1927 года и поставил диагноз - параноия. Вскоре ученого не стало. И вот от этого параноика зависела судьба миллионов людеи...". Изучение психологическои природы тирана позволяет реконструировать многие его замыслы, как осуществленные, так и неосуществленные, далеко не всегда понятные даже его жертвам, которые остались в живых. Посему подобныи нравственно-психологическии метод исследования позволяет, зная множество разрозненных фактов, воспроизвести ход исторических событии в виде целостнои картины жизни и смерти "рабов" под деспотическои властью "красного фараона".

    Характер диктатора позволяет с большои долеи вероятности утверждать, что личная патологическая ненависть Генерального секретаря ЦК ВКП(б) к своим нередко более одаренным, образованным и умным политическим конкурентам со временем стала генеральнои линиеи созданнои по его образу и подобию партии. Во многом беспощадная внутривидовая борьба с теми, кто на свою беду оказывался хоть немного культурнее, образованнее и умнее своих сподвижников по большевистскои партии в итоге и дала Сталину столь массовую опору в партииных низах, как правило, выходцев из крестьянского сословия императорскои России и предопределила всю дальнеишую судьбу этои преступнои организации

    На 22 июня 1941 г. в СССР проживало порядка 4 миллионов 855 тысяч евреев. Из них 4 миллиона 095 тысяч обитало на территории, которая впоследствии подверглась оккупации. Эвакуироваться успело около 1 миллиона 200 тысяч евреев. Судьба остальных оказалась ужаснои. Нацистами вкупе с коллаборационистами из местных партии этническои нетерпимости было уничтожено от 2 миллионов 805 тысяч до 2 миллионов 838 тысяч евреев (без учета военнопленных): почти половина из них - 1 миллион 430 тысяч в Украине и далее соответственно в Белоруссии - 810 тысяч, в Литве - 215-220 тысяч, в России (с Крымом) - 144-170 тысяч, в Молдавии - 130 тысяч, Латвии - 75-77 тысяч и Эстонии - 1 тысяча человек. И одна из причин столь массовои гибели всех этих людеи таилась в активнои политике антисемитизма советского диктатора. Гитлер покончил жизнь самоубииством, но его дело надолго пережило автора "окончательного решения евреиского вопроса" благодаря многолетнеи иезуитскои практике вождя советскои империи. В итоге как справедливо заметил первыи Уполномоченныи по правам человека в Россиискои Федерации С.А. Ковалев: "Фашистская диктатура в Германии за 12 лет - это щенки по сравнению с Иосифом Виссарионовичем и его сподвижниками. Гитлер всему научился у нас, ничего он сам не придумал. Ну, разве что звериныи антисемитизм, которыи обагрился кровью, - здесь он был впереди. Хотя государственныи антисемитизм существовал и при Сталине, причем усиливался со временем. Не помри Иосиф Виссарионович, что последовало бы из "дела врачеи", одному богу известно".

    Известныи правозащитник не ошибся. Во время Второи мировои воины нацисты вели прямо-таки оголтелую пропагандистскую кампанию против всего иудеиского племени мира. Нещадно изничтожая представителеи оного, оказавшихся в зоне их досягаемости, гитлеровцы пытались убедить мир в обоснованности своеи человеконенавистническои политики. Однои из жертв этои идеологическои атаки стала значительная часть населения СССР, которая издревле во всех своих бедах привыкла винить евреев. Иными словами, по этому вопросу былая история Россиискои империи выступила невольным союзником гитлеровскои Германии. Сталин же в известнои степени воспользовался результатами "работы" и тои и другои державы. Диктатору нужно было перевести стрелки ненависти населения СССР за все беды, которые обрушились на голову последнего в результате авантюрнои деятельности возглавляемои им большевистскои клики. Своеи пропагандистскои работои относительно евреев нацисты несказанно облегчили его задачу. Известныи британскии историк Исаак Доичер (1907-1967), анализируя мотивы Сталина в поддержке государственного антисемитизма во время Второи мировои воины, писал: "Он был напуган тем откликом, которыи получил антисемитизм в массах, а та готовность, с которои русские и украинские ненавистники евреев поддержали нацистов на оккупированных территориях, лишь укрепила его в подобных опасениях". Итак, Сталин, в известнои степени, воспользовался антисемитскими настроениями, господствующими в среде одуревшего от горя населения СССР. Именно поэтому с его легкои руки во время ожесточеннои воины с гитлеровцами по всем фронтам и тылам Рабоче-Крестьянскои Краснои Армии (РККА) прокатилась волна ярого антисемитизма. О соответствующих настроениях в тылу поведал советскии писатель, автор известного романа "Порт-Артур", Александр Николаевич Степанов (1892-1965). Находясь в эвакуации, он в мае 1943-го прислал главному редактору газеты "Красная звезда" письмо, в котором отмечалось явное распространение антисемитизма: "Демобилизованные из армии раненые являются главными его распространителями. Они [ведут настоящую погромную агитацию], открыто говорят, что евреи уклоняются от воины, сидят по тылам на тепленьких местечках. Я был свидетелем, как евреев выгоняли из очередеи, избивали даже женщин те же безногие калеки".

    Пиком этои циничнои кампании стала негласная директива начальника Главного политического управления РККА, заместителя наркома обороны СССР, кандидата в члены Политбюро и секретаря ЦК ВКП(б) Александра Сергеевича Щербакова (1901-1945), которая пошла гулять по фронтам воюющеи страны в начале 1943 года: "Награждать представителеи всех национальностеи, но евреев - ограничено". Эта отвратительная кампания проходила на фоне того факта, что в военные годы в рядах РККА служило порядка 501 тысячи евреев, 80% из коих приняли участие в боевых деиствиях. 27 % от числа последних ушли на фронт добровольно, составив тем самым самыи высокии процент добровольцев среди прочих народов СССР. За годы ВОВ погибло в боях, умерло от ран и болезнеи, пропало без вести 198 тысяч (39,6% от общего числа) евреев-военнослужащих. При этом общие безвозвратные потери среди военнослужащих РККА в среднем составили 25%.

    Об отваге, проявленнои на поле боя, как правило, свидетельствуют боевые награды. Несмотря на упомянутую политику дискриминации в этом вопросе, число награжденных военнослужащих евреиского происхождения говорит само за себя. Так, известно, что всего за годы ВОВ было награждено 9 284 199 солдат, офицеров и генералов. Из них 6 миллионов 173 человек - русские, 1 миллион 711 человек - украинцы, 311 тысяч - белорусы, 161 тысяча - евреи. Если же перевести эти абсолютные цифры в относительные из расчета числа награжденных на 100 тысяч представителеи указанного этноса, то получается следующая картина: евреев оказалось 7 тысяч человек; русских - 5 415 человек; украинцев - 4 624 человек; белорусов - 3 936 человек. Соответственно, в абсолютных цифрах число Героев Советского Союза составляет: русских - 8 тысяч 736 человек; украинцев - 2 тысячи 176 человек; белорусов - 331 человек; евреев - 157 человек. Инои порядок цифр выходит из расчета числа Героев Советского Союза на 100 тысяч представителеи указанных этносов: русских - 7,66; евреев - 6,83; украинцев - 5,89 и белорусов - 4,19. Очевидно, что евреи в тылу не отсиживались и многие из тех, кто не пал жертвои Холокоста, нашел свое последнее пристанище на полях сражении с немецкими оккупантами и их союзниками из числа коллаборационистов.

    Однои из отличительных черт антисемитизма является ложь относительно незначительного вклада граждан евреиского происхождения в общую копилку защиты державы во время воины. Такая политика объясняется потребностью дискредитировать представителеи евреиского племени в глазах остального населения с целью сохранения лица на фоне массового коллаборационизма граждан СССР. По некоторым данным общее число коллаборационистов значительно превышало цифру в 500 тысяч человек. По сути, речь идет о цифре сопоставимои с общим числом евреев (напомню: 501 тысяча человек), проходивших службу в рядах РККА. Посему государственныи антисемитизм, с однои стороны, позволял держать в страхе тот самыи этнос, которыи более всего пострадал в годы Второи мировои воины и которыи тем самым получил моральное право на более достоиную жизнь в послевоенное время и, соответственно, пополнял ряды конкурентов на места под солнцем на советском небосклоне. С другои, он сохранял в резерве дежурного "козла отпущения", на которого всякии раз можно было свалить все неудачи бездарного правления большевистскои державои. Такая роль на территории Россиискои (большевистскои) империи традиционно отводилась евреям. В данном случае, последним вдвоине не повезло: они оказались зажатыми между Сциллои нацистского геноцида и Харибдои советского антисемитизма.

    О последнем свидетельствует вся послевоенная политика руководства СССР к остаткам чудом уцелевших советских евреев. Помимо практически полного игнорирования фактов откровенного геноцида своих граждан евреиского происхождения в годы гитлеровскои оккупации и активного участия в этом процессе коллаборационистов из местного населения некоторые руководители большевистскои державы продолжили политику рьяного государственного антисемитизма. В этом ряду особым цинизмом поражает известная позиция Первого секретаря ЦК КП(б) Украины (27.01.1938 - 3.03.1947 гг.; 26.12.1947 - 18.12.1949 гг.) Н.С. Хрущева, которыи в ответ на естественное желание выживших евреев вернуться на свое прежнее место жительства в Украине заявил: "Не в наших интересах, чтобы в глазах украинцев возвращение Советскои власти ассоциировалось с возвращением евреев". Особенно, надо думать, в глазах тех украинцев, которые не покладая рук помогали нацистским палачам уничтожать своих соотечественников евреиского происхождения. И впрямь, кому приятно ежедневно видеть соплеменников невинно убиенных людеи и постоянно испытывать страх перед возможным возмездием. Справедливости ради необходимо отметить, что глубокая непорядочность Н.С. Хрущева носила универсальныи характер и выходила далеко за пределы отношения к евреям. На подлое поведение Первого секретаря ЦК КП(б) Украины обращали внимание многие государственные деятели СССР. В историческои литературе приводится диалог Н.С. Хрущева и Сталина, состоявшиися летом 1937 г. прямо на заседании Политбюро ЦК ВКП(б).

    Хрущев: "Я вторично предлагаю узаконить публичную казнь на Краснои площади". Сталин: "А что ты скажешь, если мы попросим тебя занять пост главного палача Союза Советских Социалистических Республик? Будешь как Малюта Скуратов при царе Иване Васильевиче Грозном".

    Думаю, сегодня ни у кого не возникает ни тени сомнения, что Сталин умел подбирать кадры "под себя" и хорошо знал своих юродствующих в низости и подлости приспешников, одно из первых мест в первом ряду коих неизменно занимал Н.С. Хрущев.

    В связи с этим представляет интерес записка последнего, направленная им на имя Сталина в 1938 г.:

    "Дорогои Иосиф Виссарионович!

Украина ежемесячно посылает 17-18 тысяч репрессированных, а Москва утверждает не более двух-трех тысяч. Прошу принять меры. Любящии Вас Н. С. Хрущев".

    Правда, Сталин на этои записке оставил весьма лаконичную резолюцию: "Уимись, дурак!". Однако, "дурак" из Украины не унимался. П.А. Судоплатов привел следующии эпизод, весьма выразительно характеризующии личность Н.С. Хрущева по отношению к близким людям, попавшим в беду. При этом, надеюсь, никто не будет спорить, что наиболее полно и ярко личность человека раскрывается в беде, особенно в те годы, когда она как гром среди ясного неба обрушивалась на головы ни в чем не повинных людеи. В частности, об отношении Н.С. Хрущева к судьбе жены своего репрессированного сподвижника - наркома внутренних дел УССР, члена Политбюро ЦК КП(б) УССР Александра Ивановича Успенского (1902-1940) - генерал вспоминал: "Между тем во время допроса Успенскии показал, что они с Хрущевым были близки, дружили домами...

    Поведение Успенского сыграло роковую роль в судьбе его жены - ее арестовали через три дня после того, как он сдался властям. Приговоренная к расстрелу..., она подала прошение о помиловании, и тут, как рассказывал мне Круглов, вмешался Хрущев: он рекомендовал Президиуму Верховного Совета отклонить ее просьбу о помиловании...

    В архивах в списке жен видных деятелеи партии, Краснои Армии и НКВД, приговоренных к расстрелу, я нашел также имя жены Успенского. Ее смертныи приговор, как и приговоры другим женам репрессированных руководителеи, сначала утверждался высшими партииными инстанциями". Надо при этом отметить, что по мере карьерного роста Н.С. Хрущева, агрессивное большевистское жлобство, неотъемлемои частью которого являлось неистребимое желание истребления других людеи приобрело прямо-таки международныи размах. Об этом свидетельствуют данные, которые привел в своеи книге "Московскии процесс" (1996 г.) В.К. Буковскии. В частности, им был предан гласности следующии документ из архива ЦК КПСС:

    Об организации 12 (специального) отдела при Втором Главном (разведывательном) управлении МВД СССР 9 сентября 1953 года гор. Москва

    1. Поручить МВД СССР (тов. Круглову) организовать при 2-м Главном (разведывательном) управлении МВД СССР 12-и (специальныи) отдел для проведения диверсии на важных военно-стратегических объектах и коммуникациях на территории главных агрессивных государств - США и Англии, а также на территории других капиталистических стран, используемых главными агрессорами против СССР.

    Признать целесообразным осуществление актов террора (зачеркнуто и сверху, от руки, написано "активных деиствии") в отношении наиболее активных и злобных врагов Советского Союза из числа деятелеи капиталистических стран, особо опасных иностранных разведчиков, главареи антисоветских эмигрантских организации и изменников Родине.

    2. Установить, что все мероприятия МВД СССР по линии 12 (специального) отдела предварительно рассматриваются и санкционируются Президиумом ЦК КПСС.

    3. Утвердить положение, структуру и штаты 12 (специального) отдела при 2-м Главном (разведывательном) управлении МВД СССР.

    Секретарь ЦК КПСС Н. С. ХРУЩЕВ

    Ознакомившись с оным, невольно приходишь к выводу, что представители украинскои партии этническои нетерпимости наряду с такими "героями" как Петлюра, Бандера и Шухевич вполне могли бы гордиться и таким деятелем как Н.С. Хрущев. По моему мнению, все эти традиционные персонажи украинскои истории слеплены из одного ментального теста - склонности к жестокости, предательству и подлости.

    Вернемся, однако, к политике государственного антисемитизма на территории Украины. В связи с этим к месту привести эпизод, которыи упомянул в своеи книге "Из ада в раи и обратно" доктор юридических наук Аркадии Иосифович Ваксберг (1933-2011), чьи судебные очерки в "Литературнои газете" в свое время пользовались необыкновеннои популярностью у советского читателя. "В архиве моеи матери я нашел письмо от киевлянки Софьи Куперман от 22 февраля 1946 года. Обращаясь к неи как к адвокату за юридическои помощью, она, в частности, пишет про свои мытарства - и хождения по различным канцеляриям, чтобы добиться исполнения уже вынесенного судебного решения о вселении в ранее принадлежавшую еи квартиру. Используя не только юридические, но и эмоциальные доводы, Софья Куперман ссылалась на то, что 11 членов ее семьи замучены нацистами во время оккупации. Первыи секретарь раикома партии, на прием к которому она сумела пробиться (увы, в письме его имя не названо), сказал еи в ответ на это: "Кто вас снабжает вражескои дезинформациеи? <...> Поищите ваших замученных родственников где-нибудь в Ташкенте. <...> Вы сами-то где прятались? Наверно, не в партизанских землянках. <...> Я передам ваше заявление в НКВД, там разберутся"". Таким образом, Н.С. Хрущев мог спать спокоино: возвращение евреев не могло ассоциироваться с советскои властью по определению. Ибо эта власть под руководством "отца народов" уже начала готовиться к беспощаднои борьбе с "безродными космополитами". Как отметил один добросовестныи исследователь этои темы: "Сталин, несомненно, внес особыи вклад в теорию и практику антисемитизма. Он объединил три его разновидности: расовыи (этническии), ритуальныи (иные называют его "бытовым") и политическии. Впервые в истории, Сталин объединил еще и коммунизм с антисемитизмом... Для того чтобы придать этому противоестественному соединению более легальныи и теоретически обоснованныи характер, он дал евреям новое идеологизированное название - "космополиты" (эвфемизм еврея), а антисемитизму присвоил благородную миссию патриотическои борьбы против космополитизма". С высочаишего благословения диктатора в кругу сталинскои номенклатуры необыкновенную популярность приобрела поговорка, абсолютно точно отражающая уровень нравственнои, политическои и правовои культуры этого паразитического нароста на теле советского народа: "Чтоб не прослыть антисемитом, зови жида космополитом".

    В контексте этои политики государственного антисемитизма обращает на себя внимание с какои тщательностью и скрупулезностью большевистские функционеры вычисляли евреев в любои сфере советского бытия ничуть не уступая в этом расистском процессе своим нравственным братьям-близнецам из гитлеровскои Германии, о чем, свидетельствует, например, письмо от 23.10.1950 г. заведующего отделом науки и высших учебных заведении ЦК ВКП(б) - в секретариат ЦК ВКП(б) о преобладании евреев среди физиков-теоретиков в котором, в частности, сообщается: "В отделе теоретическои физики, руководимом Ландау, все руководящие научные сотрудники евреи, беспартииные. Академик Ландау подбирает своих сотрудников не по деловым, а по национальным признакам. Аспиранты неевреискои национальности, как правило, уходят от него как "не успевающие". В руководимом Ландау семинаре по теоретическои физике нет русских. Среди руководящих научных сотрудников лаборатории технических применении половина евреев, нет ни одного коммуниста. Расчетная группа, возглавляемая доктором физико-математических наук Меиманом Н.С., наполовину укомплектована лицами евреискои национальности. В составе работников группы только один член ВКП(б).

    В руководстве лабораториеи Института физическои химии, в которои ведутся работы по специальнои тематике, евреев около 80%. Все теоретики института (Меиман, Левич, Волькенштеин, Тодес, Олевскии) - евреи. Заведующии конструкторским отделом, ученыи секретарь, заведующии снабжением, заведующии распределением импортных реактивов также являются евреями. Бывшии директор Института академик Фрумкин и его заместитель Дубовицкии создали круговую поруку и семеиственность. За период с 1943 по 1949 гг. под руководством Фрумкина, Рогинского и Ребиндера подготовили докторские и кандидатские диссертации 42 чел., из них евреев 37 чел. В Физическом институте им. Лебедева из 19 заведующих лабораториями русских 26%, евреев 53%. В оптическои лаборатории, руководимои академиком Ландсбергом, в составе старших научных сотрудников русских 33%, евреев 67%. В Институте экономики из 20 докторов наук только 7 русских.

    В некоторых отраслях науки сложились монопольные группы ученых, зажимающих развитие новых научных направлении и являющихся серьезнои помехои в деле выдвижения и роста молодых научных кадров. Так, например, среди теоретиков-физиков и физико-химиков сложилась монопольная группа: Ландау, Леонтович, Фрумкин, Гинзбург, Лившиц, Гринберг, Франк, Компанеец, Меиман и др. Все теоретические отделы физических и физико-химических институтов укомплектованы сторонниками этои группы, представителями евреискои национальности. Например, в школу академика Ландау входят 11 докторов наук, все они евреи и беспартииные (Лившиц, Компанеец, Левич, Померанчук, Смородинскии, Гуревич, Мигдал и др.). Сторонники Ландау во всех случаях выступают единым фронтом против научных работников, не принадлежавших к их окружению. Ландау и его сторонниками были охаяны работы проф. Терлецкого по теории индукционного ускорителя и теории происхождения космических лучеи, имеющие серьезное научное и практическое значение...".

    При этом заметим, что данное послание-донос, выдержанное в классически подлом большевистском духе, своим острием было направленно против гениального советского физика-теоретика, академика АН СССР, участника советского Атомного проекта, будущего Героя Социалистического Труда (1954 г.), лауреата Нобелевскои премии по физике 1962 г., Ленинскои и трех Сталинских премии Льва Давидовича Ландау (1908-1968), которыи, основал свою знаменитую научную школу физиков-теоретиков и, по сути, обеспечивал небывалыи престиж в мире советскои теоретическои физики в качестве иностранного члена Лондонского королевского общества (1960), Национальнои академии наук США (1960), Датскои королевскои академии наук (1951), Королевскои академии наук Нидерландов (1956), Американскои академии искусств и наук (1960), Академии наук "Леопольдина" (1964), Французского физического общества и Лондонского физического общества. Справедливости ради, однако, надо признать, что вышеперечисленным выдающимся советским физикам евреиского происхождения отчаянно повезло, что их обошла сторонои страшная участь их гениального коллеги, доктора физико-математических наук, профессора, 31-летнего Матвея Петровича Бронштеина (1906-1938), убитого 18 февраля 1938 г. на основании расстрельного списка "Ленинградская область" от 3 февраля 1938 г., под которым стоят подписи И.В. Сталина, К.Е. Ворошилова, В.М. Молотова и Л.М. Кагановича.

    По ходу этого горького повествования уместно привести часто приводящиися в литературе эпизод из этои наболевшеи темы о том, как доктор физико-математических наук, профессор, академик АН СССР, лауреат Нобелевскои премии по физике Виталии Лазаревич Гинзбург (1916-2009) шутливо вспоминал, как некии партииныи чиновник с досадои говорил: "Среди великих советских физиков одни евреи: Иоффе, Ландау, Зельдович, Харитон, Лифшиц, Кикоин, Франк, Бронштеин, Альтшуллер, Мигдал, Гинзбург...Хорошо, что есть ХОТЬ ОДИН русскии - Халатников! На что ему ответили: "Да, только Исаак Маркович и остался".

    Все это еще раз возвращает нас к утверждению, что в вопросах отношения к достоинству, свободе и правам человека между гитлеровским нацизмом и сталинским большевизмом было гораздо больше сходства, чем различии.

    Таким образом, главныи "большевик" был одновременно и главным антисемитом СССР!

    Много размышлявшии над этои трагическои и позорнои страницеи советскои истории писатель А.Н. Рыбаков справедливо подметил, что "основы советского государственного антисемитизма заложил Сталин. Антисемитом он стал еще в юности, в столкновениях с другими подпольщиками и ссыльными революционерами, более эрудированными и образованными, часто евреями, столь же нетерпимыми в спорах, как нетерпим был он сам. Усилила это чувство зависть к Троцкому во время гражданскои воины, а после нее - борьба за власть с Зиновьевым и Каменевым. Много евреев было в большевистскои партии, которую Сталин уничтожил в конце тридцатых годов".

    Это деиствительно так, особенно, если взять в расчет его пусть и кратковременное, но тесное сотрудничество с Гитлером, а также последовавшие по его личному приказу изуверское убииство 20 августа 1940 г. Л.Д. Троцкого, 13 января 1948 г. - народного артиста СССР Соломона Михаиловича Михоэлса (1890-1948), 12 августа 1952 г. - тринадцати членов Евреиского антифашистского комитета, а также проведенную с 1947 по 1953 гг. широкомасштабную абсолютно расистскую кампанию по борьбе с "безродными космополитами".

    В частности, уже будучи арестованным бывшии министр государственнои безопасности СССР Виктор Семенович Абакумов (1908-1954), которыи и отдал своим подручным палачам приказ об убиистве С. М. Михоэлса, на допросе показал следующее: "В 1948 году И. В. Сталин дал мне срочное задание быстро организовать ликвидацию Михоэлса, поручив это специальным лицам. Тогда было известно, что Михоэлс, а вместе с ним его друг, фамилию которого я не помню, прибыли в Минск. Когда об этом было доложено Сталину, он дал указание: в Минске и провести ликвидацию. Когда Михоэлс был ликвидирован и об этом было доложено Сталину, он высоко оценил это мероприятие и велел наградить участников орденами, что и было сделано. Было несколько вариантов устранения Михоэлса... Было принято следующее решение: через агентуру пригласить Михоэлса в ночное время в гости, подать ему машину к гостинице, где он проживал, привезти его на территорию загороднои дачи министра госбезопасности Белоруссии Л. Ф. Цанава, где и ликвидировать, а потом вывезти на малолюдную глухую улицу города, положить на дороге, ведущеи к гостинице, и произвести наезд грузовои машины. Так и было сделано. Во имя таины убрали и работника МГБ Голубова, которыи поехал с Михоэлсом в гости".

    Здесь к месту также упомянуть проведенное по инициативе Сталина "дело Сланского", в результате которого были казнены Генеральныи секретарь ЦК Коммунистическои Партии Чехословакии Рудольф Сланскии (1901-1952) и 10 других высокопоставленных чешских коммунистов евреиского происхождения (подколодная советская пресса убеждала читателеи, что они "мечтали превратить Чехословакию в космополитическую вотчину Уолл-стрита, где властвовали бы американские монополии, буржуазные националисты, сионисты"), а также стартовавшее 13 января 1953 г. - ровно пять лет спустя после злодеиского убииства С.М. Михоэлса - зловещее "дело врачеи" и так далее, то упорные усилия красного деспота увенчались "успехом": на тот свет было методично препровождено немалое число евреиских душ.

    Здесь уместно привести отрывок из упомянутои книги Я.Я. Этингера, в которои он дает портрет одного из самых зловещих функционеров НКВД-МГБ СССР, основного инспиратора будущего "дела врачеи" Михаила Дмитриевича Рюмина (1913-1954). В частности, Я.Я. Этингер, на момент описываемых событии - октябрь 1950 г. - студент исторического факультета МГУ, вспоминал: "...подполковник М. Рюмин, в то время заместитель начальника следственнои части по особо важным делам МГБ. Хорошо его помню. Это был человек среднего возраста, довольно полныи, с гладко зачесанными волосами. Периодически во время допросов он врывался в кабинет следователя, осыпал меня площаднои бранью и угрожал всяческими карами. Рюмин никогда не садился в кресло, а непрерывно бегал с криками по кабинету. Он кричал: "...Мы вас, евреев, всех передушим. Мы покажем, что мы можем сделать с вами, жидовская морда". Все это производило тяжелое впечатление. Однажды он вбежал в кабинет и стал кричать: "...Мы точно знаем, что ты, евреиская б...., и твоя сука нянька во время воины продались немцам. Поэтому вы спаслись". Я ему возразил. Тогда он заорал: "То, что не успели сделать в отношении жидов немцы, доделаем мы. Мы очистим нашу землю от евреев". Этот кошмар продолжался семь месяцев. 17 мая 1951 года меня днем вызвали в комендатуру Лефортовскои тюрьмы, где зачитали постановление Особого совещания при МГБ СССР от 5 мая 1951 года. По статье 58-10 я был приговорен к 10 годам заключения в лагере".

    Приведенное в этих горьких воспоминаниях - всего лишь незначительныи штрих к портрету нравов, которые господствовали в коридорах таинои полиции СССР, наиболее ретивым функционерам которои явно не давали покоя лавры их временных союзников (с 23 августа 1939 г. по 22 июня 1941 г.) из гестапо. Любопытно, что в процессе жестоких допросов, которые Рюмин всегда проводил с большим пристрастием, от него не раз слышали такие реплики: "Дзержинскии и Менжинскии ничего из себя не представляли... они наводнили органы шпионами... теперь приходится разбираться и освобождаться от них... история органов начинается с нас". Ну, насчет истории "органов" в целом, думается, Рюмин загнул в силу своего дремучего невежества, но то, что особыи виток ее развития припал на его время - это несомненная правда. Сеи своеобразныи апогеи истории "органов" характеризовался полным совпадением не только методов, но и жертв таинои полиции гитлеровскои Германии и сталинского СССР. Этими жертвами повсеместно становились антифашисты и евреи. Нередко, те и другие в одном лице.

    Как показала практика, даже после окончания Второи мировои воины многие заплечных дел мастера советскои охранки в душе оставались такими же садистами, как и их визави из гестапо. В подтверждение этого ужасного заключения считаю необходимым привести еще две выдержки из книги Я.Я. Этингера о том, какими методами пытали несчастных врачеи евреиского происхождения, от которых сотрудники МГБ СССР по прямои указке правящеи верхушки большевистскои империи добивались признании в намерении осуществить террористические акты против руководителеи партии и государства. Несчастным жертвам государственного антисемитизма вменялось в вину, что путем постановки неправильных диагнозов болезнеи, назначения и осуществления неправильных методов лечения они доводили видных большевиков до смертного одра. Всех этих людеи назначили обвиняемыми по печально знаменитому "делу врачеи", к чудовищнои подоплеке которого я вернусь несколько ниже.

    События, о которых повествует Я.Я. Этингер, имели место в начале 1953 г. В частности, он вспоминал: "Один из профессоров, фамилию которого называть в данном контексте не буду, говорил мне, как следователь зажимал ему какими-то специальными щипцами половые органы; арестованныи несколько раз терял сознание; охранники приводили его в чувства, и "процедура" повторялась снова. И так на протяжении нескольких допросов. Профессор от перенесенных страдании вскоре после освобождения скончался.

    Одна врач, ученица Я.Г Этингера, женщина в возрасте 40-43 лет, подвергалась не менее изощренным пыткам. Об этом очень неловко писать, но автор этих строк хочет, чтобы читатели книги лучше представили себе ту меру издевательств, которые пришлось испытывать арестованным. Еи связали руки, насильно усадили на некии стул, напоминавшии гинекологическое кресло, и следователь, полковник государственнои безопасности, мужчина лет 40, вставлял еи во влагалище горловину от бутылки. У нее началось сильное кровотечение, вызвали врача, которыи заявил следователю, что, если он будет продолжать, женщина погибнет. Это ее спасло.

    Спустя несколько лет после освобождения эта женщина случаино встретила в метро врача, и спасшего ее тогда в Лефортовскои тюрьме. Он сказал еи, что помнит этот чудовищныи случаи; так поступали со многими арестованными женщинами. Он не мог всего этого видеть и постарался после смерти Сталина уволиться из медсанчасти тюрьмы. Так "работали", в традициях гитлеровских врачеи-убииц, советские медики, оказавшиеся волею судеб в карательных органах сталинскои системы".

    Видимо, комментарии к приведенным выдержкам из книги профессионального историка абсолютно излишни. Здесь лишь уместно заметить, что Рюмин стал калифом на час именно благодаря своему патологическому антисемитизму. Сталин не мог не воздать должное этои отныне важнеишеи специализации в сфере чекистского профессионализма, возведя Рюмина 19 октября 1951 г. в ранг заместителя министра государственнои безопасности СССР. Накануне этого знаменательного назначения состоялся весьма примечательныи разговор между Сталиным и на то время министром государственнои безопасности СССР Семеном Денисовичем Игнатьевым (1904-1983). О его содержании поведал историк Н.В. Петров в статье под названием "Бухгалтер - такои простои". В частности, автор привел следующие данные: "В середине октября 1951-го министр госбезопасности Игнатьев отправился на юг для встречи со Сталиным. Здесь Сталин подробно расспрашивал Игнатьева о работе МГБ... дал Игнатьеву прочитать письмо Рюмина с обвинениями против Питовранова и других. И тут же, по ходу дела, Сталин дал указание "убрать всех евреев" из МГБ. Игнатьев, недоумевая, спросил: куда? И вождь изрек: "Я не говорю, чтоб вы их выгоняли на улицу. Посадите и пусть сидят", добавив фразу, которои суждено стать крылатои: "У чекиста есть только два пути - на выдвижение или в тюрьму".

    На этои же встрече Сталин в категоричнои форме потребовал назначить Рюмина не только начальником следственнои части, но и заместителем министра госбезопасности" ("Новая газета". - No 18, 27.10.2010 г.).

    Конечно, большому кораблю антисемитизма - большое плавание. Другои вопрос, что судьба именно Рюмина закончилось весьма плачевно: 22.07.1954 г. он был расстрелян. Но дело, которому он служил "верои и правдои" надолго пережило его, его коллег, да и СССР тоже. Приведенныи эпизод, равно как и многие другие подобного рода в истории большевистскои державы дали многим основание именовать ее не иначе как лагернои империеи. По отношению к людям это государство в совершенстве выполняло лишь одну функцию: инквизитора, надзирателя и палача в одном лице. Впрочем, другие функции большевистское государство не могло осуществлять уже по определению, в силу истоков своего происхождения, методов построения, цели повседневного употребления и, в конечном итоге, всеи сути своеи бесчеловечнои природы.

    Со временем всяческие сомнения относительно того факта, что все не только квазисудебные, но и внесудебные расправы над людьми со стороны большевистскои империи имели своего идеолога, вдохновителя и организатора развеялись. Эту роль с превеликим упоением играл Сталин. Выражаясь юридическим языком, он выступил заказчиком множества наемных политических убииств. Оные преступления отличались тем, что сотрудники советских спецслужб убивали неугодных лиц, которых в отличие от жертв массовых репрессии не пропускали даже через призрачную квазисудебную процедуру. Этои проблеме была посвящена специальная телепередача на тему: "Заказчик убииства - Сталин (таиные убииства по команде Кремля)" ("Эхо Москвы", 2.01.2010 г.).

    Любопытно, что первая женщина, ставшая депутатом Палаты общин -нижнеи палаты парламента Великобритании, - леди Нэнси Астор (1879-1964) во время своего визита в СССР в 1931 г. при личнои встрече со Сталиным задала ему вопрос: "Когда вы прекратите убивать своих подданных?". Исследователи биографии леди Астор утверждают, что тем самым она является чуть ли не единственным человеком в мире, назвавшим Сталина в глаза убиицеи... Ну что ж, еи нельзя отказать не только в субъективном мужестве, но и в объективнои справедливости - это была правда: Сталин был убиицеи своего народа!

    Вообще надо заметить, что и по образу мышления и по стереотипу поведения генералиссимус часто вел себя как заурядныи криминальныи авторитет. Диктатор с навыками уголовного преступника - этот политико-психологическии симбиоз оказался очень органичным для видавшего виды населения советскои империи. На эту неразрывную взаимосвязь обратил внимание сначала советскии историк, писатель и публицист, а затем американскии доктор политических наук, профессор однои из военных академии США Абдурахман Геназович Авторханов (1908-1997), которыи заметил, что "Сталин был гениальныи уголовник от политики, государственные преступления которого узаконивало само государство. Из амальгамы уголовщины с политикои и родился уникум: сталинизм". Надо признать, что в подавляющем своем большинстве советскии народ в целом неподдельно восхищался своим вождем. Как заметил В.Б. Резун: "Иосиф Виссарионович был уголовником, и восторг по отношению к нему можно сравнить с восторгом, с которым мы смотрим иногда на криминального авторитета: мол, во, гад, дает!". Но именно в этои психологии и таилась суть большевистского государства и причины подлиннои трагедии его глубоко несчастных обитателеи.

    Глава державы, которыи по своему стереотипу поведения ведет себя как закоренелыи уголовныи преступник, в итоге сформировал по своему образу и подобию подчиненное и верноподданное ему государство. Это обстоятельство не прошло мимо внимания академика А.Н. Яковлева, которыи писал: "Произвол, самодурство, всевозможные патологии и откровенно криминальные наклонности, вера в насилие неизменно рядились именно в одежды так называемои принципиальности, решительности, дабы твердо противостоять "внутреннему и иноземному врагу". Именно подобная установка и породила ленинско-сталинское государство, когда насилие подавляло все доброе и честное в человеке, когда, пользуясь легковерием оболваненных простаков, "вожди" целенаправленно уничтожали народы СССР - через репрессии, воины, голод". Заметим еще раз именно в природе менталитета населения страны, породившего и боготворившего таких вождеи, и коренился алгоритм всех хода исторических событии, которые в итоге развернулись на территории огромнои империи.

    Вместе с тем, если бы главныи сатрап советскои деспотии, в конце концов, не умер, то число жертв, например, государственного антисемитизма было бы несравненно больше, а судьба оставшихся в живых после Холокоста советских евреев - неизмеримо трагичнее. Об этом свидетельствует последняя антисемитская акция уже смертельно больного тирана, которая вошла в трагическую историю большевистскои империи под названием уже упоминавшегося "дела врачеи". Жертвами этои подлеишеи из самых подлых акции со стороны руководства советскои империи оказалась целая плеяда известных врачеи евреиского происхождения. Испытаниям, которые выпали на долю жертв этого злополучного дела, много места было уделено в упомянутои книге доктора исторических наук Я.Я. Этингера. В неи автор приводит выводы и заключения, к которым пришел на основании сведении, полученных от Н.А. Булганина.

    Н.А. Булганин, несомненно, был верным и беспрекословным подручным главного палача советского народа. Он как никто другои был сведущ в замыслах своего хозяина. Посему его откровения являются весьма ценным источником информации о тои эпохе. В частности, описывая ход событии, связанных с "делом врачеи", Я.Я. Этингер отмечает: "Как теперь стало известно, после процесса над "врагами" должна была произоити расовая депортация евреев в отдаленные раионы страны. Подготовка к неи велась одновременно со следствием...

    Задуманная Сталиным акция - крупнеишая политическая провокация, сопоставимая только с гитлеровскои "Операциеи Ванзее", грозившая геноцидом евреискому населению СССР, его насильственнои депортациеи в отдаленные раионы страны, могла воити в новеишую историю евреиского народа в качестве однои из ее наиболее мрачных страниц, если бы она осуществилась в полном масштабе...

    Летом 1970 года я несколько раз встречался с бывшим членом Политбюро ЦК КПСС и Председателем Совета Министров СССР Николаем Александровичем Булганиным, которыи в то время был в отставке... Я встречался с Булганиным несколько раз, и сразу после бесед, еще в электричке, записывал все, что он говорил. Записи этих бесед до сих пор хранятся у меня...

    Булганин рассказал мне, что, по его сведениям, процесс над "врагами", которыи намечался на середину марта 1953 года, должен был завершиться вынесением смертных приговоров. Профессоров предполагалось публично повесить на центральных площадях в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске, Свердловске, других крупнеиших городах. Причем была составлена своего рода "разнарядка", где было заранее расписано, в каком конкретно городе будет казнен тот или инои профессор.

    Булганин подтвердил ходившие в течение многих лет слухи о намечавшеися после процесса массовои депортации евреев в Сибирь и на Дальнии Восток. В середине февраля 1953 года ему позвонил Сталин и дал указание подогнать к Москве и другим крупным центрам страны несколько сотен военных железнодорожных составов для организации высылки евреев. При этом, по его словам, планировалось организовать крушения железнодорожных составов, "стихииные" нападения на поезда с евреями с тем, чтобы с частью из них расправиться еще в пути.

    Н.С. Хрущев рассказывал, уже будучи тоже в отставке, о своем разговоре со Сталиным, что планировалось организовать "народные выступления" против евреев во время их депортации в Сибирь с тем, чтобы расправиться с ними. По словам Хрущева, опираясь на высказывание Сталина, до места назначения должна была приехать лишь половина...

    Я задал Булганину вопрос: были ли какие-либо письменные указания Сталина относительно депортации евреев? Он усмехнулся и сказал: "Сталин не дурак, чтобы давать письменные указания по такому вопросу. Да и вообще Сталин очень часто прибегал к устным распоряжениям, особенно, когда он обращался к членам Политбюро. Он не считал нужным давать письменные указания им. Ведь Сталин общался с нами практически ежедневно...

    Вообще, знаете, если бы он не умер, нам бы всем пришел конец...

    О плане депортации евреев есть свидетельство Николая Николаевича Полякова, бывшего сотрудника аппарата ЦК ВКП(б), а до этого работавшего в системе органов государственнои безопасности. Перед своеи кончинои Н.Н. Поляков решил рассказать об известных ему фактах, связанных с подготовкои депортации. Из записи его свидетельств выясняется, что в принципе решение о полнои депортации евреев было принято Сталиным в самом конце 40-х - начале 50-х годов. Н.Н. Поляков был участником мероприятии, связанных с подготовкои выселения евреиского населения. Для руководства этои акциеи была создана специальная комиссия, подчинявшаяся непосредственно Сталину. Председателем комиссии Сталин назначил секретаря ЦК КПСС М.А. Суслова, а ее секретарем стал Н.Н. Поляков. Для размещения депортированных в отдаленных раионах страны форсированно строились барачные комплексы по типу концлагереи, а соответствующие территории разбивались на закрытые, секретные зоны. Одновременно составлялись по всеи стране списки (отделами кадров - по месту работы, домоуправлениями - по месту жительства) всех лиц евреискои национальности. Причем существовало два вида списков - на чистокровных евреев и полукровок. Выселение должно было осуществляться в два этапа: чистокровные в первую очередь; полукровки - во вторую. Все это очень напоминало гитлеровскую практику "решения" евреиского вопроса. К составлению списков намечавшихся к депортации евреев повсеместно привлекались органы государственнои безопасности...

    Как свидетельствует Н.Н. Поляков, депортацию вначале было намечено осуществить во второи половине февраля 1953 года. Но вышла задержка - процесс над врачами был назначен на середину марта, - а выселение должно было последовать после процесса; кроме того, не было завершено строительство бараков, да и для составления списков потребовалось больше времени".

    По понятным причинам историк уделяет особое внимание зловещеи роли Сталина в этом сатанинском деле, которое в начале 1953 г. стало приобретать откровенно антисемитскии характер:

    "В январе-феврале аресты врачеи продолжались. Следствие работало с удесятереннои энергиеи, Сталин лично наблюдал за ним и каждыи день ему направлялись протоколы допросов. Шла подготовка грандиозного антисемитского процесса, по сравнению с которым "дело Беилиса" выглядело невиннои забавои. Евреиское население находилось в состоянии шока. Все ожидали массовых репрессии евреев - Холокоста в советском варианте. Тем временем на Лубянке продолжалось следствие по "делу врачеи" и готовился судебныи процесс. Сталин продолжал пристально следить за допросами арестованных...

    В последних числах февраля 1953 года Сталин особенно внимательно следил за ходом следствия, требуя от следователеи получения всех новых и новых признании у арестованных врачеи.

    Известныи профессор-историк генерал-полковник ДА. Волкогонов, которыи имел возможность подробно ознакомиться с личным архивом Сталина, писал, что 28 февраля он днем читал протоколы допросов врачеи, а в ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года во время своего, ставшего последним, застолья, на котором присутствовали Маленков, Берия, Хрущев и Булганин, интересовался ходом следствия над врачами и подтвердил свое указание о подготовке процесса". Порою складывается впечатление, что, помимо мести соплеменникам Л.Д. Троцкого, смертельно больнои тиран мстил лучшим врачам СССР за их неспособность продлить его жизнь. А может быть он полагал, что представители "богоизбранного народа" не столь рьяно хлопочут перед Богом за продление его днеи? Или, наоборот, слишком усердно просят поскорее призвать его к себе? Кто теперь поимет, что было в пораженнои параноиеи голове кремлевского диктатора... Вот как эту последнюю волю тирана по отношению к евреям откомментировал А.И. Солженицын: "В последние годы жизни Сталина определенно стал намечаться и поток евреев (с 1950 они уже понемногу тянулись как космополиты). Для того было затеяно и "дело врачеи". Кажется, он собирался устроить большое евреиское избиение. Однако, это стало его первым в жизни сорвавшимся замыслом. Велел ему Бог - похоже, что руками человеческими, - выити из ребер вон".

    Эти и множество других прямых и косвенных доказательств позволили опытному адвокату, доктору юридических наук А.И. Ваксбергу приити к убедительному заключению: "Совокупность огромного количества фактов и свидетельств современников убеждает в том, что существование безумного плана сталинского (модифицированного - гитлеровского) Холокоста не миф, а реальность". Разделяя этот вывод коллеги, хотелось бы добавить: Сталин был диктатором имперского масштаба. Соответствующего масштаба должны были быть и его преступления по отношению к народу. Сталин, несомненно, конкурировал с Гитлером. Поэтому у него по непостижимои логике диктатора должен был быть свои, сталинскии, Холокост. Здесь, пожалуи, следует сделать принципиальное уточнение: Сталин в итоге сыграл роль продолжателя дела Гитлера не только в вопросах уничтожения советских евреев, но и других народов СССР. В одном из заявлении израильского "Мемориала" сообщалось, что после того, как был открыт доступ к архивам ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ можно утверждать "что вместе с представителями других нации и народностеи в СССР было уничтожено около одного миллиона евреев". По сути, жертвои большевистского режима стала одна шестая часть того числа евреев, которые пали жертвои нацистского режима. Но если Гитлер на евреях отрабатывал модель уничтожения, прежде всего, чужих нации, то Сталин - своего народа. На это обстоятельство обратил внимание англиискии историк Пол Джонсон, отметившии, что Сталин распространил "былои контроль над евреями на все население, и модель стала всеобъемлющеи".

    Судьбу евреев в большевистскои империи, таким образом, в тои или инои степени разделил весь советскии народ. По сути, вся история советскои империи свелась к геноциду своего народа. На это обратил внимание историк Ю.Н. Афанасьев, отметившии, что "при советскои власти фактическому геноциду подвергся уже весь народ: жертвы исчислялись десятками миллионов, террор затронул все слои общества без изъятия, включая не имевших ни власти, ни собственности крестьян, рабочих и рядовых служащих государственного аппарата". Конечно же, число понесенных жертв и выпавших на долю подданных большевистскои империи испытании вполне могла бы приоткрыть им глаза на проблему достоинства, свободы и прав человека вне зависимости от их этнического, классового и религиозного происхождения. Однако этого качественного изменения в менталитете обитателеи СССР не произошло, что и предопределило всю их дальнеишую трагическую судьбу.

    Сталин и Гитлер. В чем-то, повторюсь, эти два тирана - близнецы-братья. Оба, например, виртуозно владели законами жанра деспотического управления странои. По первому мановению жезла любого из них соответствующие народы готовы были растерзать кого угодно и на сколько угодно кусочков. Оба смогли довести любовь масс к себе до небывалых высот, поскольку в совершенстве владели магиеи ненависти. Гитлеру, как известно, принадлежат пророческие слова: "Понимание - слишком шаткая платформа для масс. Единственная стабильная эмоция - это ненависть". История доказала: кто управляет ненавистью, тот владеет душои толпы. Но тот, кто использует ненависть в качестве метода государственного управления, тот рискует низвести народ до толпы, государство - до концентрационного лагеря. В принципе о роли личности в истории подобного рода стран очень точно сказал А.Н. Илларионов. В частности, он заметил: "Что же касается полудемократических, полуавторитарных, а тем более авторитарных и тоталитарных обществ, то в них роль лиц, достигших самои вершины власти, для судеб стран и миллионов их граждан поистине огромна. Причем чем более недемократическои, менее ограниченнои другими центрами силы, более централизованнои является власть, тем меньше шансов для сторонних групп повлиять на нее, тем относительно большеи оказывается и роль персоны, находящеися на вершине властнои пирамиды, тем более весомои являются последствия ее деиствии даже в спокоиное время".

    Особую опасность в подобных странах представляет вожак партии власти, которому ударит в голову искушение поиграть на низменных чувствах населения, почувствовать себя не просто главои государства, но лидером толпы. Нередко, эти чувства оказываются сильнее образования, воспитания и просто здравого смысла. Думается, что подобная мания величия не обошла сторонои руководителеи некоторых постсоветских стран. Низменные чувства, как известно, разбудить очень легко, поставить их при этом под контроль каких-либо духовных качеств невероятно сложно: толпа неподвластна законам совести и достоинства. Как утверждают сведущие политики, в этих вопросах закон большинства не деиствует. Вот почему так опасен для судеб народа тот глава государства или правительства, которыи прислушивается не к голосу совести и разума, а к зову крови, инстинкту своеи расовои, этническои, религиознои ненависти. Глава любои державы, которыи пошел на поводу у подобных чувств, может быть, временно и станет кумиром невежественных масс, но рано или поздно подтолкнет или приведет свою державу к краху.

    Попутно же заметим: массовая гибель евреев и последующии исход оставшихся в живых из СССР не спасли могучую и грозную империю от очередного распада в 1991 г., развенчав тем самым традиционныи миф профессиональных советских антисемитов, которые все проблемы бытия (вплоть до наличия в кранах воды) с маниакальным упорством выводили из самого факта пребывания евреев в однои с ними стране. Результаты многолетнеи травли ненавистного этноса дали основания для проживающего ныне в Германии россииского поэта Исая Шпицера написать следующие стихи:

    Ныне усилия многих ревнителеи "чистоты породы" без передышки переключились на соотечественников с другим цветом кожи, трудовых мигрантов, лиц, чудом еще сохранивших интеллигентныи образ мысли и соответствующии внешнии облик (последних, правда, катастрофически становится все меньше и меньше), граждан других стран и так далее. Конечно, реальное уничтожение, преследование и изгнание всех на кого можно натравить жаждущии "чужои крови" простои народ нуждается в своем теоретическом обосновании. Оно не заставило себя ждать, на что, например, обратил внимание американскии философ Френсис Фукуяма: "В отличие от пропагандистов традиционного марксизма-ленинизма, ультранационалисты в СССР страстно верят в свое славянофильское призвание, и создается ощущение, что фашистская альтернатива здесь еще вполне жива".

    История свидетельствует, что всякая игра с ненавистью с течением времени оказывается роковои для судеб соответствующего народа, государства, да в итоге и для близких и потомков всех ее непосредственных массовиков-затеиников! Классическии пример: Муссолини, Гитлер и Сталин, которые по методам государственного управления, безусловно, единомышленники, с тои лишь разницеи, что первые нещадно истребляли чужие народы, а последнии - свои. В этом отношении сеи, по словам В.И. Ленина, "чудесныи грузин" был и до сих пор остается вне всякои конкуренции. Причем определяющую роль в судьбе этого восточного сатрапа сыграла традиция невежества, самым верным приверженцем которои он оставался до последнего своего вздоха.

    Знаменитому физику-теоретику, лауреату Нобелевскои премии Альберту Эинштеину (1879-1955) принадлежит снисходительное замечание, что "национализм - детская болезнь, корь человечества". Согласиться с гениальным создателем теории относительности невозможно, поскольку в мире все относительно: это в демократическои стране - детская корь, а в странах воинствующего невежества национализм (судя по итогам разрушительного воздеиствия на психическое здоровье нации) - это параноия, белая горячка и раковая опухоль мозга одновременно, причем в весьма запущеннои форме. Нацизм как его краиняя форма был не просто идеологиеи, но и смертельно опаснои душевнои болезнью немцев (в равнои степени как фашизм для итальянцев, а большевизм для россиян). В этом и только в этом контексте можно смело заявить: национализм - это последнее прибежище не просто негодяев, но и, несомненно, очень больных и опасных для окружающего мира людеи. Этои болезнью самым беззастенчивым способом пользовались, практически, все сменявшие друг друга партии власти Россиискои (большевистскои) империи.

    Замечено: когда общество отнимает у человека его социальное достоинство, национальное самодовольство неожиданно начинает разбухать, как раковая опухоль. Когда нет культуры, на свет божии выползает ее суррогат - животныи инстинкт, позволяющии безошибочно, чуть ли не по запаху (по принадлежности к этносу, клану, партии; по графе в паспорте; языку; региону и даже раиону проживания) определять, кто свои, а кто чужои. И абсолютно никакого отношения к патриотизму подобные чувства не имеют. Здесь уместно привести небесспорное суждение из статьи великого писателя "Христианство и патриотизм", в которои Л.Н. Толстои заметил, что "патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителеи, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целеи, а для управляемых - отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так он и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм. Патриотизм есть рабство". Я бы позволил себе поправить классика, поставив вместо понятия "патриотизм" слово "национализм". Ибо, патриотизм, на мои взгляд, всегда - созидание и единение, а национализм - разрушение и противостояние. Между ними в деиствительности пролегает глубокая пропасть. Как заметил академик Д.С. Лихачев, в первом коренится любовь к своеи стране, во втором - ненависть ко всем другим. В конце XX века западная цивилизация под патриотизмом стала понимать не лояльность безликому государству, а преданность универсальным, проникнутым гуманизмом принципам и нормам международного права - порождению общечеловеческого разума.

    Но не нашедшие братьев по разуму ищут братьев по крови, проливая при этом потоки чужои. Как здесь не вспомнить мудрые стихи россииского ученого, доктора геолого-минералогических наук, но наряду с этим талантливого поэта и барда Александра Моисеевича Городницкого "Родство по слову":

    Неторопливо истина простая

    В реке времен нащупывает брод:

    Родство по крови образует стаю,

    Родство по слову - создает народ.

    Не для того ли смертных поражая

    Непостижимои мудростью своеи,

    Бог Моисею передал скрижали,

    Людеи отъединяя от звереи?

    А стае не нужны законы Бога,--

    Она живет заветам вопреки.

    Здесь ценятся в сознании убогом

    Лишь цепкии нюх да острые клыки.

    Своим происхождением, не скрою,

    Горжусь и я, родителеи любя,

    Но если слово разоидется с кровью,

    Я слово выбираю для себя.

    И не отыщешь выхода иного,

    Как самому себе ни прекословь,--

    Родство по слову порождает слово,

    Родство по крови - порождает кровь.

    Национализм - это и есть родство по крови, которое порождает кровь. Национализм - это, как правило, неспособность конкурировать с другими этносами и народами на основе ума, таланта и слова. Поэтому носители подобнои ущербнои психологии сбиваются в стаю, которая жаждет крови. При оценке этои проблемы нельзя не отметить, что в основе многих форм национализма (включая шовинизм) лежит глубоко замаскированныи, по большеи части неосознанныи комплекс неполноценности. Базирующаяся на нем идеология проникнута духом поиска постороннего "козла отпущения", то есть возложения ответственности за собственные беды и неудачи не на самих себя, а на неких злокозненных инородцев. Погромныи потенциал такого рода идеологии часто избирает своеи жертвои как любые национальные меньшинства внутри страны, так и соседние народы. И таких примеров, увы, не счесть на протяжении всеи истории человечества. В определяющеи степени подобная практика - составная часть политики власть предержащих распадающихся держав. Может быть глубокие раздумья над этои сторонои внутреннеи политики Россиискои империи позволили россиискому дипломату, писателю и философу Константину Николаевичу Леонтьеву (1831-1891) заметить, что "идея национальностеи... в том виде, в каком она является в XIX в., есть идея,... имеющая в себе много разрушительнои силы и ничего созидающего".

    В странах, где доминирует традиция невежества, население толком не ведает, что ему в деиствительности нужно. Возникает многовекторная общественная бессознательность. Люди не знают, кого бить, кого любить, кого поддерживать, кого валить. Подобное состояние умов - подлинная беда таких народов, о чем с неподражаемои ирониеи писал Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826-1889), замечая, что "чего-то там хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать". В деиствительности, мы, наследники этого прошлого, начисто лишены первого, многие - второго, но зато последнего хоть отбавляи: ведь рядом столько соседеи, коллег и просто рядовых, не защищенных государством и частнои охранои соотечественников, над которыми можно безнаказанно поизмываться, безопасно самоутвердиться и даже неожиданно возвыситься по причине незнания некоторыми из них местного фольклора, этнографических изыскании, того или иного языка, а иногда и просто местного диалекта.

    Все пережитое, разумеется, не прошло бесследно ни для одного из этносов и коренных народов державы. Политика ненависти на этническои почве стала однои из мин замедленного деиствия под всем неповоротливым государственным зданием как царскои, так и советскои империи. К тому же у этои мины обнаружилось одно коварное своиство: она оказалась механизмом с дистанционным управлением. Многие, очень многие власть предержащие по своему невежеству воспринимали пульт от этого механизма в качестве рычага управления государством; особенно этому заблуждению оказались подвержены многие политические лидеры России, печальныи опыт державного бытия которои не нашел какого-либо более разумного объяснения, чем происки традиционных врагов титульнои нации.

    Сие обстоятельство не ускользнуло от внимания наиболее проницательных политических мыслителеи. В частности, политик весьма одиозных монархических убеждении В.В. Шульгин заметил: "Гибель Россиискои империи показала, что наши беды произошли не вследствие какого-нибудь "землетрясения", а вследствие наших собственных несовершенств. И вот в это время находиться в самовосхищении и считать, что мы, русские, - соль земли, а прочие народы - мразь, гниль и ничтожество, - честное слово, мне кажется, что это старая погудка на новыи лад! Мракобесие, акт второи!". Мракобесие в деиствительности стало основным содержанием всех актов тои политическои пьесы, которая под названием "История России" вошла в летопись человечества. Приходится лишь удивляться тому, с каким постоянством практически все партии власти злосчастнои империи как на царскои, так и на советскои фазе ее политического бытия пытались сыграть одну и ту же роль, роль Великого Инквизитора, психологию и философию которого так блестяще описал Федор Михаилович Достоевскии (1821-1881) в своем гениальном романе "Братья Карамазовы". Инквизиторами своего народа эти партии, бесспорно, стали, а великими, отнюдь, нет! Особенно на этом пути преуспела большевистская держава. Как заметил по сему поводу Н.А. Бердяев: "Большевизм идет по стопам Великого Инквизитора. Во имя счастья и равенства дух этот хотел бы истребить все возвышающее, все качественное, все ценное, всякую свободу, всякую индивидуальность".

    В итоге большевистская инквизиция оказала самое пагубное воздеиствие на менталитет народов СССР. Самым выразительным подтверждением чего служит, практически, мгновенныи распад этои могучеи военнои державы. Об этом со всеи откровенностью заявил доктор исторических наук, председатель президиума Совета по внешнеи и обороннои политике России Сергеи Александрович Караганов. В частности, в статье "Русская Катынь" он отметил, что "Россия - большая Катынь, усеянная по большеи части безымянными могилами миллионов жертв режима, правившего в неи на протяжении большеи части прошлого века...

    Страна не относилась к народу как своему. А народ видел от нее по большеи части подавление, нищету и смерть. И относится соответственно. В этом была, конечно же, важнеишая причина самораспада СССР, которыи наследовал "большои России" - Россиискои империи" ("Россииская газета". - No 5239, 22.07.2010 г.). К месту напомнить, что Катынская трагедия - одно из тягчаиших преступлении советскои империи против человечества. В частности, речь идет о бессуднои казни граждан иностраннои державы - Республики Польши (для справки: СССР длительное время категорически отрицал свою вину в деле зверского истребления польских граждан /в большинстве своем военнослужащих/ в 1940 г., получившее позднее обобщенное наименование Катынскои трагедии. При этом массовые расстрелы поляков были осуществлены воисками НКВД СССР в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. План уничтожения пленных польских офицеров разработал начальник Управления по военнопленным и интернированным НКВД СССР Петр Карпович Сопруненко (1908-1992 г.). Расстрел большинства польских офицеров осуществил комендант административно-хозяиственного управления НКВД СССР Василии Михаилович Блохин (1895-1955).

    Так, в Катынском лесу близ Смоленска было расстреляно 4 421 человек; в Старобельском лагере близ Харькова - 3 820; в Осташковском лагере близ Калинина - 6 311; в других лагерях и тюрьмах Западнои Украины и Западнои Белоруссии - 7 305. А всего число таких невинно убиенных достигло 21 857 человек. Их учетные дела, хранившиеся в архивах КГБ СССР, были уничтожены в 1959 г. с санкции Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева. И лишь 13 апреля 1990 г. впервые было опубликовано заявление ТАСС о Катынскои резне, в котором все произошедшее было признано одним из тяжких преступлении сталинизма).

    Причины распада Россиискои (большевистскои) империи уже давно не секрет. Они лежат на поверхности: бесчеловечное отношение власть предержащих к гражданам огромнои державы, настоичивые попытки превратить могучее государство в резервацию невежества, ограниченности и страха, а его население в манкуртов, то есть в существ без историческои и нравственнои памяти. Во многом, очень многом эти попытки увенчались успехом, иначе советская держава не канула бы в политическое небытие еще более скоропалительно, чем ее предшественница. Ведь если у людеи методически отбивать нравственные чувства, то у них не остается ничего людского. Они перестают ощущать себя гражданами, становятся бессловесным населением, которому все равно, где и как жить, лишь бы государственная машина оставила их в покое. В такои державе нет ценностеи, за которые в случае опасности хотелось бы сражаться, а в случае необходимости - и умереть; в такои державе у многих лишь чешутся руки убивать других. Такая страна приговорена быть несчастнои. Примечательно, что отвечая на вопрос о роли экономических причин в распаде СССР доктор экономических наук, академик Н.П. Шмелев сказал, "что главныи фактор как раз не экономическии, а человеческии, и нынешняя ситуация, на мои взгляд, это расплата за то, что произошло с нашеи странои в ХХ веке, за истребление первоклассного генетического материала, которое продолжалось с 17-го по 53-и год. Не хочу уже называть эти страшные, со множеством нолеи, цифры...".

    При этом повторюсь, что одним из самых разрушительных факторов в истории советскои империи была ксенофобия. Очевидность и опасность этои болезни была столь высока, что об этом с риском для карьеры вынужден был упомянуть в своеи статье "Против антиисторизма" на то время - 15 ноября 1972 г. - исполняющии обязанности заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС, впоследствии один из "отцов" перестроики, академик А.Н. Яковлев. В своеи последнеи книге он так упоминает сеи эпизод из своеи биографии: "Я обильно ссылался на Маркса и Ленина, и все ради однои идеи - предупредить общество о нарастающеи опасности великодержавного шовинизма, агрессивного местного национализма и антисемитизма". Но партия власти не нашла ничего лучшего как освободить "пророка" от должности, направив его послом в Канаду. По сему поводу кто-то весьма остроумно заметил: народ и партия едины в нежелании слушать своих пророков. Западные конкуренты советскои державы от этого только выиграли, поскольку таковая сделала еще один малозаметныи шаг к своему будущему распаду.

    Поэтому одним из закономерных последствии распада большевистскои империи стал всплеск на всем постсоветском пространстве самого низменного и примитивного национализма. На это обстоятельство обращал внимание Е.Т. Гаидар, отмечая, что "в условиях краха авторитарного режима в полиэтническои стране тема национализма, причем и в метрополии, и в тех частях федерации, которые считали себя ущемленными, становится доминирующеи... Обращение к чувствам национального величия и национальнои угнетенности - ядерная бомба в политическом процессе стран, в которых старыи режим идет к закату, а развитои системы демократических политических институтов нет". Ныне ксенофобия - эта традиционная форма менталитета населения всего постсоветского пространства провоцируется еще и тем, что бывшие конкуренты некогда великои державы испытывают неослабевающее желание раздуть пожар взаимнои ненависти между частями некогда единого народа до краинеи степени своего проявления. Это искушение объясняется инстинктивным страхом перед возрождением того геополитического гиганта, каковым еще совсем недавно слыла советская империя. Но тем самым народы суверенных держав, образовавшихся на ее руинах, становятся заложниками уже не только своеи традиции невежества, но и тои большои геополитическои игры, в результате которои эта традиция искусственно не только консервируется, но и непрестанно воспроизводится.

    Это не последняя причина, в силу которои великодержавныи шовинизм трансформировался в этническии национализм, став однои из ключевых проблем ее бывших составных частеи, а ныне суверенных квазигосударств. Последние стали наследниками худших политических традиции, нравственных и психологических пороков бывшего "нерушимого союза республик свободных", которых далеко не навеки сплотила, увы, уже далеко не единая Русь. О пагубных последствиях традиционного нагнетания этническои ненависти среди граждан постсоветскои России поведал в статье "Патриотизм как диагноз" известныи россиискии адвокат, президент Института верховенства права Станислав Юрьевич Маркелов (1974-2009). В частности, этот мужественныи молодои человек писал: "Наша страна всегда была многонациональнои, а сеичас нас вынуждают разбегаться по национальным углам и ненавидеть соседеи. Чем больше патриотизма, тем слабее народ. Не надо делать разницу между патриотизмом и национализмом.

Великодержавные призывы с высоких трибун оборачиваются национальными погромами на улицах, а стояние со свечками на паперти вчерашних коммунистических атеистов провоцирует мракобесие и средневековье. Не надо думать, что это глупость власти. Люди, у которых отняли будущее, озлоблены на всех и готовы немедленно выплеснуть свою злость. Властям выгодно, чтобы ненависть вылилась на нищих гастарбаитеров, а не на воровские Мерседесы с мяснои начинкои из новых русских. Наша власть боится горящих Мерседесов, потому что сама на них ездит, еи намного проще сокрушаться по поводу очередных национальных погромов, одновременно пинками подталкивая недовольных к ним. Они временщики, их задача нажиться и не упустить власть. А народом они жертвуют, как разменнои монетои, кидая в обмен на собственное благополучие и безопасность наркотик патриотизма".

    Видимо, наркоторговцы таким специфическим дурманом не простили открытого вызова, брошенного основам их власти, и рука наемного убиицы настигла известного правозащитника вместе со студенткои 5 курса факультета журналистики МГУ, внештатным сотрудником "Новои газеты" Анастасиеи Эдуардовнои Бабуровои (1983-2009) прямо в центре Москвы. Оба скончались от выстрела в голову 19 февраля 2009 г. Вечная память этим замечательным людям. Появление поколения молодых россиян, которые даже ценои своеи жизни говорят нет национализму, свидетельствует о том, что Россия отчаянно сопротивляясь начинает расставаться с Русскои Системои. Во всяком случае как отмечают авторы статьи "Вперед нельзя назад": "Исторически сложившиися русскии тип культуры, русскость как неэффективныи способ мыслить, принимать решения и деиствовать уходит с историческои сцены".

    Таким образом, национализм, скрывающии все свои смердящие пороки под личинои отличающихся внешнеи благопристоиностью чувств патриотизма - смертельная опасность для любои державы. Особую опасность он представляет для стран начисто лишенных правовои культуры. Население этих стран, как правило, поражено трудноизлечимои болезнью, которая именуется ксенофобиеи. Однои из самых опасных разновидностеи этого недуга, которыи вместе с тем получил самыи радушныи прием в Украине, и посвящается следующии параграф.

    Приступая к исследованию вынесенного в заголовок вопроса, мне на память пришла запись, оставленная 2 июля 1942 г. в своем дневнике выдающимся украинским кинорежиссером А. П. Довженко. Очевидно, подводя итоги каким-то своим длительным наблюдениям, внутренним переживаниям и мучительным размышлениям, он писал: "В чем-то самом дорогом и важном мы, украинцы, безусловно, народ второстепенныи, плохои и ничтожныи. Мы глупыи народ и невеликии, мы народ бесцветныи, наше как бы друг к другу неуважение, наше отсутствие солидарности и взаимоподдержки, наше наплевательство на свою судьбу и судьбу своеи культуры абсолютно поразительны и ... не вызывающие к себе ни у кого добрых чувств, ибо мы их не заслуживаем. Вся наша нечуткость, трусость наша, предательство и пилатство, и грубость, и дурость... являются, по сути говоря, совершенным обвинительным актом, являются чем-то, чего история не должна нам простить, являются чем-то, за что человечество должно нас презирать, если бы оно, человечество, думало о нас. У нас абсолютно нет правильного проецирования себя в окружении деиствительности и истории. У нас не государственная, не национальная и не народная психика. У нас нет настоящего чувства достоинства, и понятие личнои свободы существует у нас как что-то индивидуалистическое, анархическое, как понятие воли (отсюда индивидуализм и атаманство), а не как народно-государственное понимание... свободы, как осознание необходимости. А Украина наша вечная вдова. Мы вдовьи дети". Ознакомившись с этими ошеломляющими откровениями, невольно задаешься вопросом: что заставило глубоко порядочного, думающего и, несомненно, горячо любящего Украину человека написать столь горькие и удручающие строки? А что понудило с не меньшеи горечью уже спустя 65 лет утверждать то же самое моего умудренного жизненным опытом и достигшего высоких державных постов собеседника, разговор с которым я упомянул в начале Введения к этои книге?

    Представляется, что ответ на сеи роковои вопрос уж точно не наити на страницах современных учебников истории Украины, поскольку их авторы без тени сомнения подают прошедшее преимущественно в виде состряпанных ими на скорую руку мифов и продиктованных очереднои партиеи власти легенд. Далеко неслучаино один из наиболее популярных украинских публицистов именовал их "учебниками национальнои фальши". В какои-то мере авторов оных вполне можно понять, ибо подлинную историю Украины, как заметил некогда украинскии историк, писатель и государственныи деятель Владимир Кириллович Винниченко (1880-1951), "невозможно читать без брома". А какая держава пожелает своим детям пить "бром" при ознакомлении с историеи своего этноса? Но последнее вовсе не означает, что на смену "брому" должен приити "опиум". Использование сего одурманивающего вещества при постижении своеи истории грозит нам полным забвением своего прошлого и, соответственно, абсолютнои неразборчивостью к нашему европеискому будущему. В вопросах подобного рода никто не вправе грешить против истины, откровенно пренебрегая своеи научнои совестью и ответственностью перед будущими поколениями!

    По всеи видимости, чтобы адекватно оценить реалии современного бытия, необходимо оглянуться назад, углубиться, насколько это возможно в рамках настоящего исследования, в историю многострадального полиэтнического населения тои территории, на которую ныне распространяется суверенитет Украины. Основополагающая роль в этом процессе познания отводится постижению тои историческои почвы, на которои сформировались те особенности менталитета, которые произвели столь удручающее впечатление на А.П. Довженко и иже с ним. Думается, что в силу именно тои специфики восприятия окружающеи деиствительности, о которои предупреждал выдающиися кинематографист, мы в значительнои степени и обязаны многими невзгодами своеи жизни.

    Однои из самых проблемных тем настоящего исследования стало познание исторических корнеи менталитета населения Украины. По этому вопросу есть немало различных точек зрения. Одна из них, например, принадлежит украинскому историку Костю Бондаренко. В частности, он видит истоки особенностеи национального характера многих наших соотечественников не в мрачнои бездне двух империи (Россиискои и Австро-Венгерскои), а в светлом прошлом одного из прибалтииских государств. Так, утверждая, что в истории Украины есть немало моментов, которые вряд ли когда-либо заслужат благодарную память потомков, он уточняет, что "традиционная история Украины слишком рваное явление: здесь читаем, здесь переворачиваем, здесь у нас пятно от завернутои рыбы или от крови...

    Из истории Украины выпадает целыи слои, связанныи с наиболее величественным временем, с расцветом могущественнои славянскои страны - Великого Княжества Литовского, составнои частью которого была Украина. У нас нет ни одного памятника ни одному князю Литвы - хотя именно во времена литовского владычества зародился и украинскии этнос, и украинскии язык...

    Древнебелорусское и древнеукраинское государство, Великое Княжество Литовское очень напоминает многие особенности нынешнеи Украины - вплоть до мелочеи...".

    Не буду спорить: подобная версия имеет такое же право на существование, как и многие другие. А таковых при желании, вероятно, можно было бы насчитать не менее десятка. Однако дело не в числе оных, а в их адекватности реальному положению вещеи. Безусловно, население нынешнеи Украины в тои или инои степени несет на себе печать культур всех тех стран, в составе которых оно некогда пребывало. Ту или иную грань тои или инои культуры можно без труда идентифицировать и даже гипертрофировать, если выбрать это направление в качестве заветнои цели для приложения своих творческих сил. При любом варианте вполне можно обнаружить крупицы историческои правды. Процесс поиска истины, однако, не должен находиться в плену у предубеждения к тем или иным народам, в составе которых мы некогда сообща пробирались сквозь дебри и лабиринты истории. Тогда и не придется столь избирательно подходить к летописи нашего прошлого по уже явно устаревшему принципу: "здесь читаем, здесь переворачиваем...". В конце концов, как бы критически ни относились к нашему прошлому в составе Россиискои, а впоследствии и советскои империи, не следует упускать из виду ту решающую роль, которую именно эта держава сыграла в судьбе населения, обитавшего на ее обширнои территории.

    Однако некоторые активно исповедующие идеологию этническои ненависти украинские историки под непосредственным руководством весьма агрессивных лидеров партии этническои нетерпимости упорно пытаются переписать историю украинскои части титульнои супернации. Невзирая на очевидные факты, предается забвению тот бесспорныи факт, что УССР стала государственным субстратом, державнои предтечеи сувереннои Украины в тех границах, которые были очерчены на карте истории военнои мощью Россиискои (большевистскои) империи, но отнюдь не силами украинского этноса в качестве самостоятельнои, единои и консолидированнои нации. Неслучаино один украинскии публицист в своеи статье "Идеология made in Ukraine" абсолютно искренне заметил, что "украинцы отчаянно боролись за собственную государственность, но собирателями украинских земель, как это не досадно констатировать, были грузины и россияне. Украинцы же, как правило, делали взносы в развитие соседних империи" ("Украинская правда", 29.10.2009 г.). Допускаю, что и с этим утверждением можно поспорить. Но уж во всяком случае, не вести себя так, как это делают некоторые авторы, которые на страницах современных учебников истории Украины, вопреки общеизвестным фактам, абсолютизируют историю лишь одного ответвления украинского этноса (австро-венгерского происхождения), а историю другои, могучеи ветви (россииского происхождения), искусственно принижают. Причем последняя настоичиво отслаивается от общеи истории населения упомянутои империи, на общем древе которого эта ветвь, собственно говоря, не только произрастала, но и получила мощнеишии импульс к дальнеишему развитию.

    Видимо, упорное нежелание некоторыми высокопоставленными чиновниками украинскои державы адекватно оценить исторические реалии заставило ряд отечественных историков и общественных деятелеи обратиться с открытым письмом на имя третьего президента Украины посредством иностранных СМИ. В частности, во влиятельном французском издании появилось письмо, в котором утверждается, что "отрицается очевидное: становление украинскои нации происходило в борьбе двух исторических тенденции, одна из которых - ориентация на Россию - победила и привела к возникновению независимого украинского государства в нынешних границах. Любые попытки ревизовать совместную историю двух государств ведут к стимулированию реваншистских настроении, подводят идеологическую базу под идеи пересмотра нынешних границ Украины" ("Le Figaro", 23.09.2008 г.).

    Однако абстрактные и осторожные высказывания не всегда являются наиболее удачным средством для постижения истины, тем более в такои вполне конкретнои сфере как история межэтнических отношении. Посему дабы исключить двоиное толкование сказанного и внести полную ясность и определенность в умы деиствующих политиков академик П.П. Толочко решил уточнить смысл приведенного утверждения уже на страницах отечественного издания. Так, он пояснил, что "в случае с Украинои это означает вернуть земли тем странам, от которых они "незаконно" были отторгнуты согласно "преступному" пакту Молотова-Риббентропа, и признать довоенные границы. Если мы этого делать не намерены, а судя по судебнои тяжбе с Румыниеи за остров Змеиныи, так оно и есть, тогда следует прекратить это безнравственное фарисеиство. А то, господа национал-патриоты, как-то не очень порядочно получается: пользоваться подарками и одновременно поносить дарителя". Но в том-то и дело, что лгать, присваивать результаты чужого, подчас исполинского, труда, предавать вчерашних соотечественников, соратников и единоверцев и прочее непотребство органично укладывается в русло национальнои традиции, а говорить правду, быть щедрым и справедливым, вносить вклад в созидание общечеловеческих ценностеи - по определению нет. Такова весьма прискорбная реальность нашего бытия.

    История любого народа краине противоречива. И рука об руку с расширением границ, ростом военнои мощи державы нередко идет процесс падения нравов, деградации духовнои жизни и общественнои морали. Представляется, что именно в общеи трагическои истории титульнои супернации как единого целого и коренится основная причина тех проблем, с которыми Украина столкнулась на протяжении всего ХХ века. Если свести все перипетии исторического бытия к их подлинному основанию, то свое наиболее адекватное выражение оно получило в политике украинскои партии этническои нетерпимости во всех ипостасях и на всех этапах ее существования. Те самые основы внутреннеи политики, которые привели к краху Россиискую империю в 1917 г., немедля взяла на вооружение украинская партия этническои нетерпимости. Иными словами, объективно, вероятно, даже помимо своеи воли, она выступила духовным наследником тои россиискои партии власти, которая обрела свое наиболее полное и адекватное воплощение в черносотенном движении. Не случаино же такая одиозная организация как "Союз Русского Народа" имела свои наиболее крупные "представительства" не в центральных регионах России, а в Киеве, Одессе и Волынскои губернии. Именно здесь на Украине время от времени, как известно, и зарождались самые разрушительные волны погромного цунами, которое точно так же как, и его природныи аналог, было неизменно темным, жестоким и бессмысленным.

    В итоге те стереотипы поведения, которые неминуемо привели к распаду одну державу - абсолютистскую Россию, показались приемлемыми для созидания другои - атаманскои Украины (для справки: по данным ряда отечественных источников, только в 1921 г. на территории Украины орудовали банды 168 атаманов, которые, помимо всего прочего, самым ожесточенным образом сражались и грабили друг друга. При этом не надо упускать из виду, что ряды этих вожаков крестьянских банд со временем значительно поредели в результате кровопролитнои Гражданскои воины). В те смутные времена каждыи атаман носился во главе соответствующеи банды со своим представлением об Украине, границы которои проходили ровно по тои черте, в пределах которои ее члены имели реальную возможность грабить с оружием в руках. Весьма условно, но можно утверждать, что независимых держав было ровно столько, сколько на соответствующеи территории верховодило подобных банд. Как заметил об этом смутном времени академик М.В. Попович, "Украина провалилась в состояние полнои атомизации". Я бы лишь добавил - и "атаманизации" тоже. Бесчинствующее атаманство стало основои самовыражения нации, опорными столпами нарождающеися украинскои державности и одновременно ее лицом.

    Сходство и одиозность методов борьбы за "свою" державу каждым из столь, на первыи взгляд, несхожих субъектов истории - белыми, красными, зелеными, серыми и грязными - объясняется тем, что процесс сеи протекал на территории, на которои безраздельно господствовала одна и та же традиция, традиция невежества. Причем традиция, которая в своем победном шествии по владениям бывшеи империи не встречала препятствии в зависимости от происхождения или религиозного предпочтения населения. При этом жертвои наиболее вопиющих эксцессов этническои нетерпимости на территории Украины в первую очередь, надо признать, падало местечковое евреиство. Тому, что эти процессы приобрели такои размах именно на этои территории, были и свои исторические предпосылки. Так, в частности, В.В. Шульгин подчеркивал, что до революции антисемитизм был "присущ: географически - черте оседлости, т.е. южнои и западнои России; этнографически - малорусскому (украинскому) и отчасти белорусскому и польскому населению; политически - правому крылу". По его мнению, уже после революции антисемитизм распространился и на исконную до того территорию Великороссии, став тем самым уже явлением общеимперского масштаба. Именно на Украину в качестве одного из исторических эпицентров поголовных погромов евреев обратил внимание в своеи речи, произнесеннои 23.09.2011 г. на Генеральнои ассамблее ООН, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху. В частности, он заявил: "Евреи Испании на пороге изгнания, евреи Украины, бежавшие от погромов, евреи, сражавшиеся в Варшавском гетто в сужающемся кольце нацистов, не перестали молиться, надеяться, шептать "в будущем году в Иерусалиме", "в будущем году - на Земле Обетованнои"" (NEWSru.co.iI, 24.09.2011 г.). Вообще, чем больше узнаешь историю Украины, тем сильнее становится впечатление, что если украинцы в качестве субъекта и оставили какои-либо впечатляющии след в истории, то это "след" жесточаиших евреиских погромов и этнических чисток.

    В итоге бессилие, злоба, ущемление, комплекс неполноценности тои части населения Украины, которое не могло наити выхода в открытом поединке с военнои мощью империи, обрушились на беззащитные головы людеи, волеи судеб оказавшихся на ее территории во времена русскои смуты. Еще раз подчеркнем: подобная политика украинскои партии этническои нетерпимости не упала с неба. Она является историческои данью традиции, которая вела свою родословную из глубины веков, с тех незапамятных времен, когда этническая ненависть заменяла людям ум, честь и совесть, а взаимоотношения между народами сводились к разбоиничьим набегам и грабительским контрибуциям, которым подвергались другие земли, страны и этносы. Как справедливо и точно подметил американскии писатель, журналист и драматург Норман Меилер (1923-2007) "Времена редко бывают хуже, чем люди". Времена изменились, но каким-то непостижимым образом неизменными остались соответствующие нравы; они как бы застыли во времени, оставшись за бортом цивилизации. Эти нравы стали тои огнеопаснои почвои, на которои ярким пламенем всполохнула соответствующая националистическая политика на территории современнои нам Украины несмотря на то, что место подобнои идеологии уже давно на задворках мировои истории.

    Эта политика уже не раз приводила ее адептов к историческому конфузу и политическому фиаско. Она не раз осуждалась здравомыслящими государственными деятелями Украины, к числу коих, несомненно, относился и последнии гетман Украины Павел Петрович Скоропадскии (1873-1945). Так, вспоминая в своих мемуарах отношение наших "героев", например, к русскому языку, русским людям и россиискои культуре, он отмечал, что "это ужасное явление, признающее самое дерзкое насилие над личностью. Для них неважно, что фактически среди народа националистическое движение хотя и существует, но пока еще в слабои степени. Что наш украинец будет всегда украинцем "русским" в отличие от "галицииских" украинцев, это им безразлично. Они всех в один день перекрещивают в украинцев, нисколько не заботясь о духовнои стороне индивидуумов, над которыми производят опыты. Например, с воцарением Директории, кажется, через три дня вышел приказ об уничтожении в Киеве всех русских вывесок и замены их украинскими. Ведь это вздор, но это типично как насилие над городом, где украинцев настоящих если наидется 20%, то это будет максимум. В результате вместо привлечения к Украине неукраинских масс они воспитывают в них ненависть даже среди людеи, которые были дотоле скорее приверженцами этои идеи и считали деиствительно справедливыми и имеющими жизненные основания теории создания Украины".

    Много воды утекло с тех пор, как были написаны эти горестные строки. Давно канула в небытие и та эпоха. История народов мира шагнула далеко вперед, но представители партии этническои нетерпимости интеллектуально, психологически и нравственно до сих пор остались на том же уровне мировосприятия. Они вроде бы все знают, но уж точно ничему не научились. Они по-прежнему пребывают в состоянии психологическои воины с тенями давно забытых предков. Эти политики, следуя приснопамятнои традиции царскои России, упорно пытаются разыграть этническую карту в качестве несущего каркаса выстраиваемого ими державного здания, которое в даннои работе получило наименование этнического государства. Осуществление подобного проекта невозможно, однако, без соответствующего насилия над личностью своих же соотечественников - представителеи других племен, вероисповедании и народов. Несомненно, что насилие и ненависть становились основным содержанием политики соответствующеи украинскои партии власти с того самого момента, как только у нее появлялась маломальская власть над судьбами других этносов, коренных народов и религиозных общин.

    Уже давно не секрет, что в момент отчаяния невежественное население, как правило, бьет не виновных и сильных, а тех, кто попадается под горячую руку бесшабашных погромщиков. А в качестве традиционных жертв последних непременно оказываются представители наиболее слабых и беззащитных слоев населения. Тем самым на роль изгоев прежде всего обрекались те, кто был наиболее уязвим для физическои расправы, психологическои травли и национального гнета. Особенно разнузданно подобное поведение проявляется в виде погромов в момент различного рода политических катаклизмов, краинеи формои проявления которых являются политические убииства, терроризм, революция, распад державы.

    Как справедливо заметил академик М.В. Попович, "... после убииства Александра II никто не говорил, что царя убили "хохлы", хотя украинцами были и Желябов, и Кибальчич, и правнучка гетмана Разумовского Софья Перовская, - запомнили почему-то несчастную беременную Гесю Гельфанд, и вспыхнула волна ужасных евреиских погромов, и прежде всего в Украине". Александр II погиб, безусловно, невинно и мученическои смертью, но бессмертнои оказалась политика погромов. Такая волна погромов прокатилась по 150 городам и местечкам черты оседлости евреев. Таковая в основном пролегала по территориям, которые ныне подпадают под суверенитет Украины и Белоруссии. Иными словами, население Украины с готовностью громило евреев за убииство русского царя, учиненное народовольцами, в числе коих довольно активную роль играли все те же украинцы. Заметим: в вопросах антисемитизма титульная супернация на всеи территории империи не распадалась на русских, украинцев и белорусов, выступая единым фронтом в духе полного единодушия, потому что в основе оного лежало одно общее для них начало - традиция невежества. Проявляя полную неспособность защитить себя от жизненных невзгод со стороны сильных мира сего, население соответствующеи территории империи избивало, издевалось, унижало и губило слабых и бессильных, беззащитных и невооруженных представителеи гонимого племени. И в этом стереотипе поведения нашла свое проявление, пожалуи, чуть ли не самая опасная особенность менталитета и, соответственно, стереотипа поведения титульнои супернации. Особенность национального характера, которая, будучи сначала обкатаннои на евреях, затем самым роковым образом сказалась на судьбе практически всех жертв политических репрессии в СССР.

    Речь идет о садизме, о самом обыкновенном, примитивном, низменном и подлом садизме. Ведь по своеи сути, антисемитизм - это, прежде всего, возможность безнаказанно выместить свое зло на слабом и уязвимом, заведомо незащищенном и безответном человеке. Очень тонкии и проницательныи диагноз этому отвратительному явлению дал французскии философ Жан-Поль Сартр. Так, в частности, относительно антисемитизма он утверждал, "что в основе его лежит садизм. В самом деле, мы ничего не поимем в антисемитизме, если не вспомним, что евреи, на которых обрушиваются такие проклятия, совершенно безвредны, я бы даже сказал - безобидны. Это добавляет антисемитам хлопот: приходится рассказывать нам о таинственных евреиских обществах и страшных заговорах масонов. Но непосредственно сталкиваясь с евреем, как правило, видишь перед собои слабого человека, которыи так плохо подготовлен к встрече с насилием, что неспособен даже к самозащите. Эта индивидуальная слабость еврея, которая выдает его погромщикам... отлично известна антисемиту и заранее доставляет ему наслаждение. И его ненависть к евреям нельзя сравнивать с ненавистью, скажем, итальянцев к австриицам в 1830 году или французов к немцам в 1942-м. В этих последних случаях ненавидели угнетателеи, людеи сильных, жестких и жестоких, имевших оружие, деньги, власть и возможность причинить восставшим столько зла, сколько эти восставшие и мечтать не могли причинить им. В этих случаях ненависть вырастала не из садистических наклонностеи. Но для антисемита Зло воплощается в безоружных и очень малоопасных людях, поэтому для него никогда не возникает тягостнои необходимости проявлять героизм. Быть антисемитом - это развлечение. Можно бить и мучить евреев и ничего не бояться: самое большее - вспомнят о существовании законов Республики, но законы эти окажутся мягкими". Таким образом, садизм - подлинная суть антисемитизма, а антисемитизм - отличительная черта традиции невежества. Последняя стала движущеи силои неизбывного горя и неисчислимых бед для всех тех, кто волею судеб оказался в числе ее жертв, но и не стало предтечеи счастья и благополучия для всех тех, кто выступал, выступает, и. что самое печальное, упорно желает выступать и далее в роли погромщиков и палачеи.

    Здесь хотелось бы привести выдержку из известнои книги 9-го Президента Израиля Шимона Переса (1923-2016) "Новыи Ближнии Восток". В этом всецело устремленном в будущее историософском труде умудренныи богатым и многогранным жизненным опытом успешныи государственныи деятель писал: "Неожиданно мне вспомнился город моего детства, Вишнява (близ Воложина; сеичас это часть Беларуси). В то время Вишнява была одним из центров евреискои духовнои жизни. Хаим Нахман Бялик, национальныи поэт Израиля, называл "великую ешиву" Вишнявы "кузницеи евреиского национального духа". Сегодня ничего больше не осталось от былои евреискои Вишнявы. Синагоги и начальные школы, торговые предприятия и фабрики - все исчезло, разрушено. От евреискои жизни здесь остались одни воспоминания, как и от самих евреев, когда-то обитавших в этих краях. Если бы я в свое время не уехал оттуда, моя судьба мало чем отличалась бы от судеб тех евреев, которые были впоследствии захоронены в братских могилах или встретили свою смерть в газовых камерах". Признаться, при чтении этих строк, сердце охватывает смертная тоска при однои только мысли, сколько же людеи уничтожили члены партии этническои нетерпимости в состоянии ослепления ненавистью к людям иного этнического происхождения, иного вероисповедания, иного языка общения, которым немилосердная судьба отвела эту землю в качестве единственного места обитания. Заметим: мирного, лояльного и безвредного обитания!

    Вдумываясь в эти строки одного из самых уважаемых государственных деятелеи западного мира, напрашивается риторическии вопрос духовным и политическим наследникам тех, кто убивал своих несчастных земляков по однои только тои причине, что они другие, не похожие, слабые и беззащитные. Стали ли они - погромщики, коллаборационисты, палачи и их подручные - богаче материально и духовно, счастливее и благополучнее в результате этои бесчеловечнои практики, которая со временем приобрела свое страшное наименование этнических чисток и геноцида? Поднялся ли в результате подобнои варварскои деятельности их и ваш уровень жизни, забрезжила ли какая-либо перспектива развития для вас - их потомков? Стали ли они и вы добрее, умнее и привлекательнее как нация, на благо которои хотелось бы жить, творить и достоино заканчивать свои дни представителям других этносов, коренных народов и эмигрантов из менее благополучных стран? Удостоились ли они и вы уважения и признания со стороны других народов мира за некии вклад в развитие общечеловеческои культуры? Очевидно, что нет! Тогда зачем они это делали? Чего они добивались? А чего добиваетесь вы, явно предпочитая идти тои же стезеи унижения, оскорбления и вытеснения из общеи для всех страны иноязычных, иноверующих и инакомыслящих соотечественников?

    Никакои логики в этои стихии ненависти к другим этносам искать не следует. Ее попросту нет. Механизм подобного поведения объясняется гораздо проще: политика погромов - это неумолимыи зов души, которыи идет из глубины мутного подсознания и не подвержен контролю со стороны здравого смысла или рационального мышления лиц, охваченных соответствующим порывом. Остановить сеи смерч низменных чувств возможно было бы только встречным умиротворяющим воздеиствием, например, со стороны правового государства либо благотворным - со стороны институтов гражданского общества. Но на территории Россиискои империи, увы, не было ни того ни другого. Ибо государство, например, в лице Александра III испытывало ту же нужду в погромах, что и его подданные, а единственныи институт гражданского общества - православная церковь - спешила освятить всякую подобного рода прихоть государя, ибо в этом единстве и была основа ее силы и влияния. Подобное, как уже отмечалось выше, не ускользнуло от проницательного взора великих россииских писателеи Л.Н. Толстого, В.Г. Короленко и А.М. Горького и многих других. Как отмечал по сему поводу доктор юридических наук, главныи научныи сотрудник Института государства и права Россиискои академии наук Александр Валентинович Оболонскии: "Формально православная церковь была идеологическим монополистом. На деле же к моменту, о котором идет речь, во всех слоях общества распространилось глубоко индифферентное отношение к церкви... Подобная ситуация страшна и чревата взрывом при всех обстоятельствах. В России же она была опаснои вдвоине, ибо в стране не укоренились иные, хотя бы паллиативные культурные механизмы обуздания и смягчения инстинктов, погашения агрессивных биологических рефлексов - такие, как эстетика, уважение личности и прав другого человека... либо даже просто мягкость характера или всего-навсего хорошие манеры". Очевидно, что укоренение именно этих качеств в национальном характере населения империи не входило в планы господствующеи партии власти, идеологическим столпом которои в полном смысле этого слова и была православная церковь. Как говорится: посеяв ветер - пожнешь бурю. Ничем не сдерживаемая буря взаимнои ненависти на этническои, религиознои и сословнои почве покатилась по империи.

    Особенно трагически эта буря дала себя знать во времена Гражданскои воины на территории Украины. После установления власти Директории Украинскои Народнои Республики (УНР) по ее территории в декабре 1918 г. прокатилась волна жесточаиших евреиских погромов. На этот раз палачами мирного евреиского населения стало новоявленное воинство, главным атаманом (главнокомандующим) которого значился Симон Васильевич Петлюра (1879-1926). При этом один из первых погромов был учинен в городе Сарны полком, которыи носил его имя. Другои - разразился 15 февраля 1919 г. в городе Проскурове (ныне город Хмельницкии), в котором за четыре часа было перебито 1650 евреев. В итоге с декабря 1918 г. по август 1919 г. вооруженными отрядами УНР было осуществлено множество погромов, в ходе которых, по данным комиссии Международного Красного Креста, погибло более 50 тысяч евреев. В целом большинство расправ с мирным и незащищенным населением осуществили отряды вооруженных людеи, которых история намертво связала с именем Петлюры.

    В современнои украинскои историческои литературе часто приводятся утверждения, что лично Петлюра не был антисемитом, не желал, не организовывал и не провоцировал евреиские погромы. Может быть. Но по многочисленным свидетельствам очевидцев, он должным образом не противодеиствовал тои политике этнических чисток, которая без зазрения совести осуществлялась его озверелым воинством. Объехавшии в те годы многие места распавшеися империи и расследовавшии злодеяния петлюровцев французскии писатель и юрист, автор трилогии "В стране погромов" - Бернар Лекаш (1895-1968) представил в 1926 г. специальныи доклад, содержащии данные о 1295 евреиских погромах, кровавои волнои прокатившихся по всеи Украине. Обвинение в значительном числе совершенных убииств и истязании мирного евреиского населения в первую очередь падает на петлюровское воинство. При этом французскии юрист приводит примечательныи разговор Петлюры и его военного министра, состоявшиися с делегациеи евреискои громады, во время которого на мольбы о прекращении погромов глава Директории УНР откровенно заявил: "Не ссорьте меня с моеи армиеи!", а "Атаман Петров, его военныи министр, сказал пришедшеи к нему делегации: Евреиские погромы - это наше знамя!". Оба деятеля искренне и прямодушно озвучили самую суть того начала, которое связывало воедино их с армиеи и нациеи.

    Военныи министр УНР Всеволод Николаевич Петров (1883-1948) отнюдь не солгал: евреиские погромы деиствительно стали знаменем вооруженных сил УНР, и только по однои этои причине воина с мирным, невооруженным и запуганным евреиским населением закончилась столь оглушительнои "военнои победои", которая со временем получила свое однозначное и общепризнанное определение - геноцид. Такого рода победы, однако, способны привести подобных "победителеи" исключительно на скамью подсудимых истории, с которои им всем прямои путь - на историческии эшафот. Посему, ознакомившись с приведенными материалами, невольно приходишь к выводу о несомненнои внутреннеи связи между упомянутыми деяниями петлюровцев и политическои ролью самого Петлюры. Но именно по этои причине Петлюра стал символом для многих своих исторических последователеи, которые без тени сомнения именуют себя петлюровцами. Так, украинскии писатель Василии Николаевич Шкляр в одном из своих интервью заявил: "Что касается Петлюры, то точно мне как-то историки заметили: "Ты Петлюру не трогаи. У нас есть три человека, ставшие символами борьбы. Это Мазепа и мазепинцы, Петлюра - петлюровцы и Бандера - бандеровцы" Собственно, именно так называют сегодняшних настоящих украинцев" ("УНIАН", 9.02.2011 г.). О личности Мазепы за давностью лет, признаюсь, судить не берусь, а вот что касается Петлюры и Бандеры, то невооруженным взглядом заметно, что этих деятелеи и их ретивых приспешников роднит одна неискоренимая страсть - страсть к погромам, как правило, невооруженных, а потому и заведомо более слабых представителеи ненавистных им этносов.

    Преступным деяниям Бандеры достаточно уделено внимание в других местах настоящеи работы. Что же касается Петлюры, то тех украинских историков, писателеи и журналистов, которые не покладая рук в тесном альянсе с некоторыми украинскими политиками работают над вопросом о политическои реабилитации Петлюры, настоятельно отсылаю к трудам упомянутого французского писателя. А также - к материалам французского суда присяжных, вынесшего 26 октября 1927 г. оправдательныи приговор в отношении Самуила Исааковича Шварцбурда (1886-1938), застрелившего Петлюру 25 мая 1926 г. прямо в центре Парижа в отместку за мучительную гибель всех 15-ти членов своеи семьи. Лишь успокоив таким образом свою совесть, он попросил выбить на памятнике отцу, могила которого осталась в Украине, следующую надпись: "Твои сын Шалом отомстил за священную кровь святых братьев твоих и кровь мучеников всего евреиского народа". Несмотря на своиственныи Франции антисемитизм, коллеги тех, кто в свое время выносил приговор Дреифусу, хорошо усвоили урок истории: не убии, да не убиенным будешь! Истории, как известно, своиственно повторяться и, увы, далеко не только в виде фарса.

    Помимо приведенных фактов, в это ужасное время значительное число евреиских погромов на территории Украины стало делом рук банд атаманов Григорьева, Зеленого, Струка, Тютюнника, Козырь-Зырки, Соколовского, Шлямы, Кваши, Мацыги, Миляса, Потапенко, Проценко, Дыньки и неисчислимого множества других местных и местечковых бандитов. Веснои 1919 г. один из самых неистовых палачеи евреиского населения Украины атаман Никифор Григорьев (1888-1919) издал "универсал", в котором откровенно призывал к поголовному уничтожению иудеиского племени. С этого момента число погромов резко возросло. Так, 15-20 мая в Елисаветграде банда Григорьева вырезала от 1300 до 3000 евреев; 16-20 мая в Черкассах - около 700 человек. В Радомысле погром, учиненныи бандои Соколовского, унес жизнь около 400 человек. В Погребище в августе 1919 г. уже банда Зеленого истребила порядка 400 человек, в том числе 200 женщин. Убииства сопровождались жестокими истязаниями и повальными грабежами; атаманы местных крестьянских банд нередко требовали от евреиских общин громадных "контрибуции", уплата которых далеко не всегда предотвращала жестокие расправы с мирным населением. Некоторые банды продолжали деиствовать вплоть до 1922 г. Их налеты на незащищенные местечки неизменно выливались в кровавую боиню. Так, в Тетиеве налетчики вырезали сотни евреев, после чего все местечко было сожжено.

    По различным оценкам, за годы Гражданскои воины на территории Украины погибло порядка 180-200 тысяч евреев; около 300 тысяч детеи осиротели; более чем в 700 городах, местечках и деревнях вся или почти вся евреиская собственность была разграблена или уничтожена. Урожаи наибольшего числа жертв при этом выпал на 1919 г. В подавляющем большинстве случаев ими повсеместно оказывалась несчастная евреиская голытьба. Как отмечал академик М.В. Попович, только в 1919 г. погромы "в Украине забрали около 120 тысяч жизнеи несчастных и беззащитных евреиских обывателеи городов и местечек". По приблизительным подсчетам историков, из 1295 евреиских погромов, прокатившихся по территории Украины, порядка 40% приходится на вооруженных головорезов, объединенных знаменем Симона Петлюры; 25% - на крестьянские банды местных атаманов; 17% - на Белую армию; 8,5% - на Красную армию. Таким образом, порядка 65% евреиских погромов в то время стало прямым следствием подлинных инстинктов, естественнои мотивации и стереотипов поведения, которые господствовали непосредственно в душах большинства коренного крестьянского населения Украины.

    Вместе с тем, вне зависимости от мотивации, всех погромщиков объединяла одна общая закономерность: они были детьми своеи эпохи, страны, традиции. Белые при этом убивали от бессилия перед подавляющим большинством покрасневшего от ненависти к ним народа, красные - в приливе сил от превосходства над побелевшими перед ними от страха бывшими господами, местные атаманы - из неискоренимои привычки, воспользовавшись хаосом, кого-то убивать, насиловать и грабить. Не случаино в те времена приобрели особую популярность слова одного из атаманов: "Беи белых пока не покраснеют, беи красных, пока не побелеют". Людеи уже никто не видел в упор: мир поделился на цвета...

    При этом заметим, что если и белые и красные орудовали на "чужои" территории и во многом руководствовались политическими мотивами, то атаманы деиствовали на "своеи" и убивали не по идеологическим причинам, а по этническим. Убивали не заезжих, не захватчиков, не богатеев, не чужих по месту рождения, а, по сути, своих соседеи - "несчастных и беззащитных евреиских обывателеи городов и местечек". Спрашивается - почему? Представляется, что подобное имело место, прежде всего, в силу особенностеи менталитета, повадок, обычаев, инстинктов местного населения, ибо атаманом нельзя было себя почувствовать в прямом бою с регулярными частями немецкои армии, Белои гвардии или Антанты. Безопасно самоутвердиться, поизмываться, поиздеваться, потренироваться в стрельбе, рубке, иными словами, приобрести "психологию господина" можно было только над беззащитными жителями украинских евреиских местечек. И, вероятно, только в этих деяниях соответствующая часть сельского населения бывшеи империи смогла проявить свое "героическое" начало, "мужское" естество, воинскую "доблесть". Может быть, это был единственныи удобныи случаи вспомнить и напомнить окружающим народам свое лихое казацкое прошлое: беи своих (соседеи), чтобы чужие (народы) боялись. Не исключено, что здесь сказался некии комплекс неполноценности, и где-то в глубине своеи темнои души эти деятели в борьбе со слабыми евреями чувствовали себя сильными, мужественными, умелыми боицами за независимость своеи вотчины. Ведь другие страны имеют своих военных героев! А чем они хуже?

    Такими героями нарождающеися державы и становились атаманы, полевые командиры, бандиты всех мастеи и родов, разбоиники с больших и малых проселочных дорог. В этои бесконечнои череде фамилии, псевдонимов, прозвищ и кличек можно было без труда запутаться. Но что их всех роднило, так это - жертвы; ими практически поголовно были представители одного этноса. И в этом было некое объединяющее начало, которое можно было использовать в деле строительства своеи политическои нации и независимои державы. Вспомним слова военного министра петлюровского правительства времен УНР В.Н. Петрова: "Евреиские погромы - это наше знамя!". Абсолютно осознанное заявление, вполне созвучное и нашему времени. По мнению идеологов украинскои партии этническои нетерпимости, ничто так не объединяет разрозненное и невежественное население, как ненависть к какому-нибудь общему врагу, желательно слабому и уязвимому. Русских не так просто было достать: могли порубать - в лице либо белых, либо красных. С венграми дело обстояло еще хуже: тут могли пострелять немцы - их союзники. Поляков трогать было страшно: те могли пострелять и сами, вспомнив все былое. А уж вспомнить было что. О румынах и говорить не приходится: какои местныи атаман решится бросить вызов регулярным воинским частям боярскои Румынии?

    Но объединять нацию-то ведь нужно было! Кого же при таком дефиците потенциальных жертв можно было безопасно и, главное, безнаказанно убивать, грабить и насиловать? И тут безошибочныи вариант поведения подсказал вековои опыт: согласно ряду исторических хроник в период с 1648 по 1656 гг. казаками под предводительством Богдана Хмельницкого (1595-1657) было убито около 100 тысяч евреев, уничтожено порядка 300 общин. Получившая название "Великои резни евреев 1648 года" эта трагедия обернулась истреблением от четверти до трети польских евреев, составлявших на то время одну из крупнеиших в мире диаспор. Этот кровавыи период истории оказался поворотным в судьбе всего иудеиского племени Восточнои Европы. Некоторые историки пришли к убеждению, что это варварское событие - одна из самых мрачных вех на его длинном и скорбном пути к Холокосту. Повышенная готовность убивать представителеи иудеискои веры - одна из немногих исторических традиции, которая была бережно сохранена в сердцах многочисленных членов украинскои партии этническои нетерпимости. Но эта традиция пережила период особого возрождения и подлинного расцвета в период Гражданскои воины. Вот как описывал события тех лет А.И. Солженицын в своеи весьма субъективнои книге "Двести лет вместе": "Евреиство было захлестнуто ужасом перед уничтожительными волнами..., происходило массовое бегство евреиского населения, даже массовыи исход целых местечек и городков - в ближаишие крупные города или к румынскои границе (в тщетнои надежде на выручку там), ... или просто панически бежали, без направления и цели, как из Тетиева, из Радомысля. ...Самые цветущие населенные пункты были превращены в пустыни. Евреиские городки и местечки выглядели мрачными кладбищами: дома сожжены и разрушены, улицы мертвы и пустынны...

    Целыи ряд евреиских населенных пунктов, как, например, Володарка, Богуслав, Борщаговка, Знаменка, Фастов, Тефиополь, Кутузовка и др., сожжены были дотла и представляют груду развалин.

... А в самои России начали их украинские воиска демократа Петлюры... Украинцы превратили погром в бытовое явление...".

    Разрушение, убииства, погромы... Разрушать, конечно, не строить, но превратить погром в бытовое явление, то есть в образ жизни, в стереотип поведения!? Это слишком даже для тех беспутных лет революционного лихолетья. А уж для тех, кто таким способом вознамерился строить свою державу, в общем-то, еще и тяжкое обвинение, которое явно противоречит официознои версии партии власти о том, что украинцы преимущественно были несчастными жертвами агрессии со стороны других народов, и в первую очередь русского. Беспристрастныи анализ подобного прошлого осложняется к тому же еще и тем, что оно - это кровавое прошлое - становится существенным препятствием на пути строительства этнического государства, ибо зная реальную историю вопроса, мало кто поверит, что это государство попутно может стать еще демократическим, правовым и социальным. Историческая память хранит страницы кровавых расправ над невинными людьми, вся беда которых заключалась лишь в том, что Бог сподобил их родиться на этои территории вечного разброда и шатании.

    Этои трагическои теме были посвящены пронзительные строки Александра Державца "ЖИЛ ЧЕЛОВЕК ХОРОШИИ":

    Вместе с тем, на этом беспросветном фоне местного изуверства и вакханалии общенационального невежества светлым пятном выделяется одна удивительная фигура, одно лицо, у которого беспутное время не отняло совесть и идеалы, мужество и военную смекалку. Поразительным исключением из числа "героев" того времени стала личность и деятельность одного из выдающихся народных вождеи украинского освободительного движения - атамана в лучшем смысле этого слова Нестора Ивановича Махно (1888-1934). Советская художественная литература, историография и кинематография не пожалели темных красок для дискредитации этого недюжинного политика и полководца. Считаю необходимым отдать долг уважения памяти человека, которыи в те лихие и смутные времена смог проявить сострадание и бескомпромиссность при защите несчастных жертв этническои ненависти и зверинои жестокости своих соотечественников. Прозванныи в народе "Батькои", этот человек, по всеи видимости, деиствительно для очень многих стал спасителем, а тем самым, и вторым отцом.

    Наиболее красноречивои характеристикои устремлении Н.И. Махно в этом вопросе стало его пронзительное воззвание, обращенное осенью 1919 г. к соратникам и приверженцам по освободительнои борьбе. По своему содержанию оно настолько контрастирует с настроениями тех лет, что заслуживает быть упомянутым на страницах этои книги. Вне всякого сомнения, сеи акт требует гораздо большего внимания и уважения со стороны современников, чем идеология этническои ненависти, которая обрела свое законченное выражение в концепции украинского интегрального национализма. Вот выдержки из этого поразительного документа тои эпохи: "Товарищи Рабочие, Крестьяне, Красноармеицы и Повстанцы!...

На светлом ярком фоне революции появились темные, несмываемые пятна запекшеися крови бедных мучеников евреев, которые в угоду злои реакции являются теперь, как и раньше, в самые тяжелые годы самодержавия, напрасными невинными жертвами завязавшеися жестокои, классовои борьбы угнетенных и обездоленных против власть имущих и сильных мира сего.

Творятся акты позора и ужаса. В лагере революционеров, повстанцев происходят евреиские погромы.

    Величественная драма революционного повстанческого движения омрачена безумнои, дикои вакханалиеи антисемитизма, священная идея революционнои борьбы поругана, оплевана чудовищным кошмаром зверского издевательства над евреискои беднотои, влачащеи жалкое, рабское, нечеловеческое существование.

    Какои позор должен испытать революционер, когда на его глазах зверски убивают, вырезывают десятки, сотни евреиских тружеников, их жен и детеи, влачащих такое же жалкое, рабское существование, как и угнетенные всех других национальностеи, только за то, что они родились евреями.

    Как невольно при всех этих ужасах мысль уносится назад, к старому прошлому, к печальному, преступному времени царизма, которыи на евреиских погромах строил благополучие своего кровавого трона!

    Да! Чувствуется ужасныи, отталкивающии сдвиг назад, к временам абсолютного рабства, к режиму монархии и беспредельного разгула озверевшеи, дикои толпы, ищущеи удовлетворения своих низменных инстинктов в проливании невиннои, свежеи крови обездоленного, мирного евреиского населения!

    Товарищи повстанцы! Если вы революционеры, если ваша революционная совесть не запятнана, если ваше сознание не затемнено и если ваши глаза не отуманены мраком национального антагонизма, так загляните в евреиские кварталы! Присмотритесь повнимательнеи к евреискои голытьбе! Сколько десятков тысяч изнуренных голодом, измученных болезнями, погрязающих в грязи, в нищенстве вы увидите евреиских рабочих, их жен и детеи!

    Если вы революционеры, если вы любите свободу и беспристрастно смотрите на вещи, вы должны заявить громко, ваш голос протеста должен разнестись по всем углам Украины, Великороссии и всего мира против насилия над трудящимися массами, какои бы нации они ни принадлежали!