Среди первокурсников судфака иногородних было около двадцати процентов. Все нуждающиеся были обеспечены жильем в общежитии. Комендант распределяла ребят по комнатам на двоих, троих или четверых, при этом старалась сделать так, чтобы вчерашние абитуриенты жили друг с другом.
Для занятий в общежитии была оборудована комната с кульманами. На первом этаже находился зал отдыха, где смотрели передачи по телевизору и иногда по субботам проводились танцевальные вечера.
Домашние девочки, почувствовав свободу, оттягивались по полной.
После первого курса все проживающие в общежитии девушки были отчислены за исключением Иры Лучиковой и Гали Стукачевой - те жили в соседних райцентрах, всего в тридцати минутах езды на дизеле.
Вспоминает Таня Доронина: совсем стемнело, майский вечер перетекал в ночь. Мы обложились учебниками, готовясь к экзамену, как вдруг дверь распахнулась, и радостная Инка Копылова впорхнула в комнату, выключила свет. Девочки, давайте помечтаем!" - воскликнула она. Мы возмущенно зашумели: "Инка, ты с ума сошла? Завтра экзамен!"
Несколько иногородних девочек (дальних иногородних, которые не могли уезжать на выходные домой) на первом курсе снимали квартиры, но ко второму курсу все дружно перебрались в общежитие. Таня Доронина снимала комнату на ул. Северной, рядом с общежитием и часто приходила к сокурсницам готовиться вместе к экзаменам.
Поток судостроителей из 120 человек были распределены на четыре группы по 30 человек.
В каждую группу деканат назначил старосту. Скорее всего назначала старшая секретарь, Тонька, как ее называли студенты, хотя эта Тонька годилась им в матери. Замдекана, Николай Сергеевич, подписывал всё не глядя. Человек чести - стукачей он на дух не переносил. Зато Тонька вечно совала нос не в свои дела.
В обязанности старосты входило отмечать посещение занятий и раздача стипендий, полученной на всю группу в кассе института.
Курирующая кафедра: технология судостроения и судоремонта. Кураторы: Иванов, Курочкин, Морозов, Шенделев.
Похожий на отрицательного персонажа советских фильмов - Иванов.
Огненно-рыжий, небольшого роста Курочкин пользовался неизменным успехом у сокурсниц. Обожание в студенческой среде (где его ласково прозвали Курейкиным) достигло пика после одной случайной встречи на улице: девушки увидели, с какой нежностью он застегивал молнию на сапожке своей подруги.
Самые добрые воспоминания остались от Морозова, наверное, потому, что Владимир Николаевич относился к людям, которые "становясь капитаном, храните матроса в себе".
Суровый Шенделев.
Цели и смысл кураторства никто толком не понимал, наверное, так должно было быть в системе высшего образования.
Кураторство в системе высшего образования воспринималось как некая данность, смысл которой никто не брался объяснять. В глазах студентов фигура куратора выглядела анахронизмом: что-то средние между классным руководителем и строгим старшиной.
На эти должности назначали молодых аспирантов. Будучи всего на пять лет старше своих подопечных, вчерашние студенты философски принимали новые обязанности: "Надо, так надо. И какая-никакая, но оплата была за кураторство.
На пятом и шестом курсах уже обходились без кураторов.
Что конкретно делали кураторы, трудно и вспомнить: перекличка перед отправкой в колхоз, "воспитание" будущих инженеров...
Четвертый курс, куратор объявил группе: собраться в такой-то аудитории после последней пары.
У доски стоял Анатолий Петрович и студент Витя Сотников.
Состояние Вити выдавали играющие желваки, а куратор ждал, когда же наконец закончится эта неприятная обязанность.
Оказалось, Сотников совершил какой-то проступок: то ли подрался, то ли попал в вытрезвитель... Хотя студентов, попавших в вытрезвитель, отчисляли даже с последних, несмотря на удовлетворительную успеваемость. Виктору тоже грозило отчисление, но отчислять с четвертого курса - жестковато, вот и нашли выход: взять на поруки.
Первокурсников отправили на месяц "на картошку" в близлежащий колхоз, где-то в районе Гурьевска. Ежедневно от корпуса на Баранова нас возили в кузове грузовика, а на четвертом - пятом курсах уже ездили в автобусах.
27 сентября - день посвящения в студенты.
Торжественный митинг у памятника 1200 гвардейцам, затем бал в актовом зале на Баранова.
Студенческие билеты выдали в первых числах сентября, еще до поездки "на картошку". По студенческому проезд в междугороднем транспорте - пятьдесят процентов от стоимости.
Актовый зал в корпусе на Баранова - все значимые события проходили в этом зале: студенческие вечера, репетиции студенческих ансамблей, даже прием в члены КПСС. Не знаю, уж почему студенты оказались в зале, когда в партию принимали преподавателя кафедры теории корабля Мастушкина Юрия Михайловича.
После высылки из страны Солженицына приходил сотрудник КГБ и что-то бубнил про внешних и внутренних врагов.
Особого вольнодумства среди студентов института не было.
Были посиделки за столом, говорили об искусстве, слушали вражеские голоса: "радио Свободы, Голос Америки...", кто-то осуждал культ личности Сталина, кто-то наоборот оправдывал... обсуждали книги, события в Чили, слушали Высоцкого, читали запрещенных писателей. "Один день Ивана Денисовича" студентами давно уже был прочитан (впервые напечатан в "Роман-газета")
Выступление бардов... в семидесятые годы увлекались творчеством бардов, но кроме Высоцкого никого толком и не знали.
- Кукин приезжает, будет сегодня у нас в институте выступать. Пойдем послушаем.
- А кто такой Кукин?
- Послушаем и узнаем.
Актеры выступали бесплатно (по всей видимости, за счет профсоюзных средств института), а для студентов вход - свободный
После выступления
- Шарамыжник какой-то (вид у Кукина действительно был непрезентабельный, то ли после "ночи пьяного загула", то ли еще по какой причине). Небось, врет, что "За туманами" сам написал. А песня "Я гоняюсь за туманом" была очень популярна. Среди студентов котировалась наравне с "Сиреневым туманом".
Актовый зал - конечно же, торжественное вручение дипломов.