Литовские ребята распределились мастерами на судостроительный завод "Балтия", где и работали долгие годы. Варейкис Костас, Визбарас Владас;
Володя Старостин дослужился до зам.директора по производству, Вайтекунас Эдвардас и Возгирдас Витас работали на ЗСРЗ, Вайтекунас несколько лет представлял Совфлот в Мозамбике.
Визбарас Владас организовал свою фирму (производство металлических конструкций).
Мартинкус Альгидрас пошел по комсомольской линии, через полгода был избран секретарем комсомольской организации завода, потом на него начали готовить документы как представителя по Литве во Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи, но выяснилось, что у Мартинкуса какой-то родственник в Америке, и планы на Москву рухнули сами по себе. После отработки срока молодого специалиста ушел из профессии, работал на других предприятиях города, не связанных с судостроением.
Мартинкус, Визбарас, Вайтекунас всегда с ностальгией вспоминали время проведенное в Калининградском институте, чего не сказать о Пранасе Купрявичусе. Отработав три года мастером на заводе "Балтия" устроился в плановый отдел рыбкохоза "Балтия", с однокурсниками не поддерживал отношения, считал, их ностальгию по студенчеству в Калининграде излишне романтизированной. Затем наконец нашел свое место: в кадрах по подбору экипажей на судах промыслового флота.
Виктор Мажейка и Ромас Мачулайтис работали в Каунасе в транспортных компаниях.
Литовские ребята часто собирались у кого-нибудь из своих однокурсников, с кем провели свои лучшие студенческие годы. Все почти имели свои добротные дома.
Полина Берг с мужем в 90-е годы уехали в Германию. После смерти мамы Полина забрала к себе и отца. В Баден Бадене они с мужем основали небольшую гостиницу, у мужа была небольшая строительная фирма. По Калининграду скучала, но особой ностальгии не было.
Вальтер Райнер уехал в Лейпциг, на историческую родину своих родителей, в начале 90-х годов, быстро адаптировался в новых условиях. Но по городу своей юности скучал, и старался при любой возможности приезжать в Калининград.
Ира Лучикова вернулась к сестрам в Ленинград. Ради служебной квартиры устроилась работать в кочегарку.
Лучикова возвращалась с очередного собеседования. Как бы служебная квартира не прельщала, но хотелось работы по специальности.
Вот и сейчас с ней разговаривала ее бывшая соседка по общежитию, теперь зам. директора какой-то рыбной фирмочки. Ира, даже если бы и приняли, не пошла бы работать в эту фирму. Слишком много неприятных воспоминаний связано с этой женщиной...
Из раздумий ее вырвал голос, который она не забыла до сих пор
- Ира, как я рад тебя видеть! - перед ней стоял мужчина, единственный, кого она любила... - Саша Забелин.
Женой этого Забелина и была женщина, фирму которой только посетила Ира. А Забелин ехал за женой, чтобы забрать ее после работы. Но сейчас он забыл и о жене, и обо всем остальном. Перед ним стояла женщина, которую он любил, и которую по своей же глупости потерял. Теперь он понимал, что его жена поразила своей недоступностью, проще, не дала до свадьбы. Но ведь и с Ирой у него не было близости до свадьбы...
- Садись ко мне в машину, здесь недалеко есть кафе, выпьем кофе, вспомним нас...
- Я виноват перед тобой, не знаю, что на меня тогда нашло...
- Саша, все в прошлом. Сейчас вот мы с тобой беседуем, пьем кофе, нам хорошо...
- И все же жалею, что тогда в Рижской гостинице, когда ты меня провожала в Ленинград, я...
- И сейчас еще не поздно, - задумчиво произнесла Ира, про себя подумав, для кого беречь свою девственность, к врачу будет стыдно идти, почти под тридцать... и девственница...
Александр дома был встречен руганью: почему он не встретил жену.
Саша не стал оправдываться, не хотелось портить такое доброе радостное послевкусие после встречи с Ирочкой. Он и раньше изменял жене, давно понял, что совершил ошибку, женившись не на той женщине. А жена так была уверена в себе, что стала рассказывать, что приходила к ней в фирму на собеседование его бывшая. Саша просто отвернулся, бросив на ходу: мало ли кто приходит на собеседование.
Ира не перестала любить Александра, но рождение общего ребенка подтолкнуло ее к разрыву - законные дети мужчины не должны были страдать.
В 90-е годы работы не было, приходилось идти кому в продавцы, кому в швейки, ребята "пристраивались в рэкет" и организовывали свои фирмочки. Выживать-то как-то нужно было.
Катя Бартенева с мужем и дочерью в начале 90-х годов по воле случая оказались в Ленинграде. Их квартиру каким-то образом нашел мужчина из Ленинграда (район Советских улиц) и предложил обмен.
Бартенева в то время подрабатывала ночной посудомойкой в ближайшем от дома ресторане, на основной работе деньги не платили месяцами, муж - тоже не получал месяцами зарплату в своем архитектурном институте, зарабатывал ночным извозом.
Обмен дался непросто: пришлось продать всё до последней нитки, чтобы переехать в Ленинград.
Было тяжело, но ни разу не пожалели о переезде.
Со временем наладилось: муж открыл архитектурное бюро, Катя устроилась работать в Ленинградский центр стандартизации и метрологии.
Квартиру сменили (уж больно много тараканов водилось, которых ничем не вытравить) в новый дом на Фонтанке.
Катя пыталась поначалу разыскать в Ленинграде Люду Александрову и Иру Лучикову, но уже классические адресные бюро перестали работать из-за законодательных ограничений и поиски ее не увенчались успехом.
И как-то чисто случайно на Кузнечном рынке столкнулась с Людой Александровой.
Бартенева очень обрадовалась встрече. Они хорошо относились с Людой друг к другу. Но Люда что-то не очень была рада встрече. По сравнению как Александрова одевалась в институте, сейчас она была просто Золушка.
Людмиле хотелось бежать сама от себя, от своих проблем, от плохих мыслей и неопределенности будущего.
- Люда, пойдем в кафе посидим, кофе выпьем, я так рада тебя видеть. Я тебя угощаю.
- Как живу? А по мне не видно, что ли, - вздохнула Люда, опустив глаза.
- Началось в институте большое сокращение. Из меня не очень-то специалист получился, в числе первых сократили. Подалась в "челноки" - Турция, Румыния... Мужа тоже сократили, и он "развязал" - зашитый был, я и не знала, когда замуж за него выходила. Дочку отправили в Тулу к моим родителям, потом она поступила в наш институт, живет в том же общежитии, где и мы жили. Хорошо, что муж успел квартиру получить, и удалось бабушкину квартиру сохранить, у киноцентра "Юбилейный", да ты же приходила ко мне туда во время преддипломной практики. Сейчас перебиваюсь случайными заработками, как-то не получился из меня челночный бизнесмен.
Бывшие однокурсницы обменялись номерами мобильных, пообещали не терять друг друга.
- Люда, прими это не как долг, а как дружескую поддержку. Вернешь, когда ситуация позволит, мне сейчас не горит. В память нашей студенческой молодости. Мы тоже прошли через сложный период, когда на завтрак жареный хлеб, на обед и ужин - тоже. А оладьи делала на воде, из макарон, которые в кофемолке измельчала. И я благодарна всем, кто как-то помог нам в тот трудный период. Я тебе обязательно позвоню.
Стукачева Галя жила в Керчи, работала в плановом отделе, звезд с неба не хватала. Серая мышка в институте, и такая же бледная моль в рабочем коллективе.
У Ширкаевой Веры как-то не заладилось с работой, дальше конструктора III-й категории так и не продвинулась. И когда Мурманский Гипрорыбфлот приказал долго жить, устроилась работать в Союзпечать простым киоскером.
Карьера Антона Болотова в Мурманском Гипрорыбфлоте также не сложилась. К моменту развала института он занимал должность ведущего конструктора, что было особенно досадно, учитывая его высокий потенциал, подтвержденный почти отличной учебой и большие профессиональные амбиции. Но Антон старался этого не замечать, и хвастался, что работает ведущим конструктором, хотя хвастаться было нечем, а учитывая, что некоторые его однокурсники, которые шли на распределение в конце списка работали на более высоких должностях. Со временем Болотов уехал в Ленинград к дочери, купили себе квартиру в Колпино, и там проживали вдвоем с женой на северные пенсии.
Миша Волынцев в декабре перераспределился из Беломорска в Калининград на завод "Янтарь".
Юля Морозова - появление молодого специалиста в лице Юли Морозовой произвело фурор среди мужчин учреждения. Супермодель, блондинка. И умная. Мужчины между собой переговаривались: к Пашке Дроздову в отдел пришла мадам с таким нижним бюстом...
Юля быстро шла по карьерной лестнице: конструктор III-категории, II-й, I-й, ведущий конструктор. В общении со всеми проста. Но несмотря на повышенный интерес со стороны мужчин-коллег, сама ни на кого не обращала внимания. И тут из двухгодичной командировки в ГДР вернулся тоже выпускник КТИРПиХ, ведущий конструктор Лев Береснев.
Взгляды на секунду пересеклись, а искры пробежали...
Юля долго сопротивлялась любви женатого мужчины... но капля камень точит. Как-то Лев, проводив жену с сыном к родителям в соседний город, приехал к Юле и остался на всю ночь. Для Юли это было открытие, чувство узнавания - будто она нашла вещь, которую потеряла много лет назад.
А потом началось: подожди немного, сын более, сын пойдет в школу... а потом в семье Бересневых родился второй ребенок...
И у Юли началась настоящая депрессия:
она ходила на работу, отвечала на звонки, даже улыбалась, но внутри была выжженная пустыня. Хотелось одного, чтобы эта боль в груди утихла. Она улыбалась, но глаза оставались всё теми же - усталыми и глубокими.
Лев, теперь уже с семьей снова уехал на два года в загранкомандировку. Юлю рекомендовал на свое место начальника отдела.
Не видя каждый день предмет своего обожания Юля постепенно успокаивалась. Внутри у неё поселилась лёгкость, которую она не испытывала годами, но вместе с этим - тихая боль, воспоминание о том, что все могло быть иначе