В пятницу 11 сентября 2009 года, ближе к двенадцати часам дня, Георгий Семенцов, сухощавый мужчина третьего возраста, вошёл в екатериновский магазин Бивола; на улице светило яркое тёплое солнце. Продавец Наташа Цабур стояла за прилавком; Семенцов прошёл вдоль него. На одной из нижних полок, за стеклянным прилавком, сидели две куклы, по 28 леев цена каждой; находились куклы недалеко от дверей, в полутора шагах. Семенцов дошёл до конца длинного прилавка, здесь прилавок изгибался под углом 90 градусов; в этом углу за прилавком его ждала Наташа; Семенцов улыбнулся девушке. Его передёргивало от жажды спиртного, он вынул деньги.
- Хочу стакан вина, - сказал он Наташе.
Он положил леи на прилавок, деньги стали вдруг чернеть и обратились в бесформенную массу; Наташа и дед смотрели на пепел от денег.
- Ну и где ваши деньги, дядя Гриша? - спросила девушка.
- Я пить хочу, - сглотнул дед.
- А я хочу платы, - ответила Наташа.
- За что?
- Вы же хотите вина?
- Ну? так я же вроде бы заплатил?
- Пеплом?
- Это уже потом деньги стали пеплом, - утёр Семенцов указательным пальцем свой нос.
- А мне что, в кассу сыпать пепел от ваших денег? - сказала Наташа.
Семенцов положил ещё несколько леев на прилавок.
- Наливай вино, Наташа, - сказал дрожавшим голосом он.
Он смотрел на свои леи, лежавшие на прилавке; они начали тлеть и почернели.
- Я хочу пить!! - закричал взволнованный дед.
Наташа не торопилась наливать в стакан.
- Что, Наташа, нет вина? - спросил Семенцов.
- Вино есть, - ответила Наташа, - я не вижу денег, на прилавке лежит лишь пепел от денег.
Семенцова всего передёрнуло. Дайте же старику заморить червячка! Дед вынул ещё несколько леев и положил их на прилавок.
- Наливай! - покрылся он потом.
- Что наливать? - спросила Наташа.
- Вино! - чуть не зарыдал изнывавший от алкогольной жажды Семенцов. - Или я сейчас умру!
Наташа налила в стакан красного вина; Семенцов взялся правой рукой за полный стакан, поднял его. Деньги на прилавке принялись тлеть, почернели и обратились в пепел; таким образов за вино в стакане не было уплачено. Что делать Семенцову - пить или не пить?
- Дядя Гриша, - сказала Наташа, - я не вижу денег! Где плата?!
- У меня жажда!! - закричал Семенцов.
- Колодцы полны пресной водой! - сказала Наташа.
Семенцов, державший стакан с вином в руке, заплакал.
- Платите! - сказала Наташа.
- Опять?
- Вы ещё не платили.
- А этот пепел на прилавке?
- Этот пепел от ваших денег положите в свой кошелёк, - ответила Наташа.
- Но пепел ведь плата за вино в стакане, - сказал Семенцов.
- Вы совсем сошли с ума, дядя Гриша, - сказала Наташа. - Кто же платит пеплом?
- Я! - ответил дед.
- Да? - сказала Наташа. - Надоели вы мне, дядя. Платите деньги или отдайте обратно стакан с вином.
- Пожалей, Наташа, пожилого человека, - сказал Семенцов.
- Пожалей!!! - раздался незнакомый звонкий голосок откуда-то сверху.
За окном светило яркое солнце. Оно вдруг погасло. Днем... Стало вокруг черно как в безлунную, беззвёздную ночь. В магазине находились по разные стороны прилавка Наташа и Семенцов. Стало тихо, пропали все шумы; как в могиле.
В кромешной темноте стали слышны лишь звуки глотков - Семенцов пил вино из стакана.
- Дядя Гриша! - сказала в полной темноте Наташа; красивая чипса не любила таких шуток. - Вы пьёте вино?
В темноте продолжалось громкое глотание вина.
- Пожалей деда!!! - раздался откуда-то опять звонкий, пронизывающий слух голосок.
Наташа замерла; Семенцов допил вино и поставил стакан на прилавок; стояла везде полная темнота.
- Сейчас день, дед? - спросила Наташа.
- Да, день, - ответил Семенцов.
- А где свет? - не понимала Наташа.
В темноте послышалось пьяное бормотание Семенцова.
- Что? - спросила его Наташа.
- Я потом заплачу, - сказал громче Семенцов.
- Сейчас! - раздался в полной темноте звонкий голосок, откуда-то из-под потолка.
- Лучше заплатите, дед, - посоветовала осторожная Наташа. - А то мало ли. Слышите? - какой-то полтергейст.
- Дайте свет! - сказал Семенцов.
С потолка полился слабый, мерцающий, чуть зеленоватый свет; на прилавке стоял пустой стакан; на улице оставалась полная чёрная темнота. Чёрные хищные птицы Хичкока бились своими телами о стёкла окон магазина; голодные птицы почувствовали сильный запах спиртного, исходивший от Семенцова, они хотели заклевать его. Семенцов оглянулся на окна и положил леи на прилавок; Наташа подобрала деньги и положила в кассу. Птицы продолжали биться своими телами о стёкла окон магазина. Через пятнадцать минут они улетели от магазина Бивола; на улице всё так же было черно.
- Какое-то странное у тебя, Наташа, в магазине освещение, - сказал задумчиво Семенцов.
Наташа и Семенцов оглянулись к дверям. По стеклянному прилавку от дверей шли две, одетые в аккуратные платьица, куклы; сантиметров по пятьдесят каждая; это были те куклы из этого магазина, которые стоили по 28 леев каждая. Они двигались по стеклянному прилавку, приближаясь к стоявшим возле него, в другом его конце, Наташе и Семенцову.
- Я говорила вам, дядя Гриша, - прошептала Наташа, - что не надо выпивать.
Куклы приближались по стеклянному прилавку к стоявшим Наташе и Семенцову; подойдя к ним вплотную, они вдруг опять оказались в начале пути - на прилавке у дверей; и они опять пошли по прилавку к стоявшим в противоположном конце от дверей Наташе и Семенцову.
- Красиво идут, - сказал Семенцов.
От кукол пошли магнетические биоволны, лучи, от которых пьяному деду стало дурно, он свалился на пол и забился в судорогах, обливаясь пеной из своего рта.
- Эпилепсия! - воскликнула Наташа, глядя на умирающего.
Это были куклы - убийцы, убивавшие изнывавших от патологической алкогольной жажды; нет, у деда была не эпилепсия.