КИРПИЧ.
Мы шли через враждебный микрорайон.
- Блять, тут Цыган... Зязя... - сказал я Витьке.
- Ага, а еще - Гривин, - улыбнулся цоевской косой улыбкой Витька.
Когда мы проходили мимо лавочек, несколько парней встало:
- Э, ну-ка тормознитесь.
Они скользнули взглядом по мне и уставились на иногороднего Витьку.
- Ты кто?
Витька молча и невозмутимо достал из заднего кармана какую-то бумажку, протянул Зязе.
Зязя несколько секунд рассматривал её, и я успел заметить, что это - фотография какого-то лысого, весьма мерзкого на вид чувака.
- И что? - спросил Зязя с искренним недоумением.
- Это Кирпич, - лаконично ответил Витька. Зязя протянул фотку обратно, махнул рукой: идите, мол.
Возле "Полтинника" я спросил:
- А чо это за Кирпич?
Витька ответил:
- На улице фотка валялась, мне показалось что страшная, я её взял. Давай шампуню возьмем?
Мы взяли две бутылки "Советского Шампанского" у стоявшего на перекрестке таксиста и пошли к Эле, Витькиной подруге.
.....
Витька устроился работать в таможню. Неплохо зарабатывал, Элька была довольна. Родилась дочь.
Главной задачей там было понимать: какой наркогруз надо пропустить, а какой тормознуть. Однажды Витька ошибся. Его отвели за здание таможни, в старый заброшенный склад и повесили. "Самоубийство".
.....
Через десять лет я встретил Эльку в ресторане "Пусан". "Побудь корейским бандитом, закуси саке чимчой". Она была администратором, а им на работе пить нельзя. Но мы все равно выпили - столько лет не виделись. Обнялись, она чмокнула меня в щеку своими густо накрашенными губами, я смущенно растер по щеке помаду. Потом болтали, потом...
Элька вдруг согнулась, заплакала и сказала:
- А я знаю, кто Витьку убил.
- Кто?!
- Нет, нет... У меня же дочь.
Она размазала вокруг глаз свою вульгарную тушь, выпрямилась во все свои сто восемьдесят пять сантиметров, хлопнула меня по плечу и бодро сказала:
- Пойдем текилы возьмем. Я угощаю.
Я бросил сигарету на каменистый газон и пошел вслед за ней.