Иногда, очень - очень редко, в воскресенье, при невероятном стечении обстоятельств и огромного числа "если, если, если" группу врачей вместе с членами семей вывозили на автобусе за город на природу. К этому выезду готовились долго и тщательно, с большим удовольствием, так как обычно долгими месяцами вся жизнь ограничи-валась госпиталем, домом, дежурствами и дорогой из дома в госпи-таль и обратно, а субботними вечерами были еще осточертевшие обя-зательные лекции на политиковоспитательные темы в посольском клубе с последующей демонстрацией очередного "шедевра" отечественного кинопроизводства.
  Поэтому выезды за город воспринимались как праздник. Здесь можно было порыбачить на берегу Нигера, поиграть в волейбол, прос-то поваляться на подстилке в тени дерева, побродить в одиночестве по берегу реки среди валунов, насладиться солнцем, неимоверной го-лубизной неба, в конце концов, просто какое-то время побыть одно-му. И неизменным был коллективный обед с шашлыками, цыплятами и даже с пойманной и тут же зажаренной рыбой и, чего греха таить, было и алжирское красное сухое вино - самая малость.
  Мы ехали в автобусе, предвкушая отдых на природе, и пели наши песни во всю глотку, никого и ничего не стесняясь, дурачились и были счастливы. Неожиданно автобус остановился на железнодорожном переезде перед шлагбаумом. Поезда не было видно ни слева, ни спра-ва, хотя железнодорожный путь возвышался среди саванны, такой бар-хатно-зеленой в сезон дождей, и просматривался на добрых пять ки-лометров в обе стороны от переезда.
  Шлагбаум - тонкая полосатая доска шириной сантиметров десять, тем не менее, стоял горизонтально, перекрывая дорогу. Водитель, остановив машину метрах в десяти, заглушил мотор. Наступила тиши-на, наполненная звуками цикад, кузнечиков и другой певчей живнос-ти. С противоположной стороны переезда остановился "ПЕЖО", затем "ТОЙОТА", еще один "ПЕЖО". Потянулись томительные минуты ожидания.
  Неожиданно сзади послышался нарастающий рев двигателя. Огля-нувшись, увидели, что к переезду стремительно приближается мото-цикл, огромная, мощная "ХОНДА" черного цвета, играющая солнечными бликами на многочисленных хромированных деталях, дисковых тормо-зах. Водитель, одетый в кожанку с множеством металлических пуго-виц, "молний", нашивок, буквально вжался в мотоцикл; голова его была закрыта ярко-красным шлемом, и только лицо едва угадывалось под прозрачным дымчатым пластиком. Типичный рокер, отметил я про себя, их немало носится по улицам городов, доставляя массу хлопот дежурным хирургам.
  Мотоциклист тем временем стремительно приближался к переезду, и уже представлялось, как в следующее мгновение раздастся шипящий визг блокированных колес, мотоцикл развернется почти на сто во-семьдесят градусов и остановится как вкопанный в облаке пыли перед самым шлагбаумом - свидетельство высшего лихачества! Но этого не произошло. Мотоциклист, не снижая бешенной скорости, в следующее мгновение прошел через шлагбаум, вернее, под шлагбаумом; доска чуть дернулась и приняла прежнее положение; мотоцикл продолжал движение, но шлем с головы водителя слетел. Подскакивая, катился он по асфальту и, в конце концов, угодил в кювет. Мотоциклист тем временем даже не заметил потери шлема и продолжал движение. И тут мотоцикл начал медленно отклоняться вправо, на обочину дороги, проехав еще метров тридцать, перескочил через кювет и рухнул, ку-выркаясь, в малахитовую зелень слоновой травы. Пассажиры автобуса бросились к выходу, побежали к упавшему мотоциклисту.
  Под ноги бегущим попался шлем, его подхватили, чтобы отдать владельцу, и тут что-то произошло. Поднявший шлем, внезапно поб-леднел как полотно, руки его тряслись, он не мог вымолвить ни сло-ва. Обступившие его коллеги увидели вдруг, что в шлеме находится ... голова!...
  Дальше все было плохо. Был коллективный шок. Отдыха не полу-чилось. Возвращались молчаливые, подавленные случившимся. Картина увиденного все еще не исчезала: шлем, из которого через разбитый плекс на вас устремили взгляд широко раскрытые глаза. Лицо без единой кровинки, без единой царапинки. Шлем спас Голову...
 

1978г.

Одесса,

Анатолий Антонович МЕЛЬНИК