Конверт разорвала мама, а до этого они сидели и гадали, что там может быть. Маленький белый прямоугольник, адрес от руки, красный штамп.
- Тревожно, - говорила женщина. - Письмо из банка.
Цвет штампа ее больше всего волновал.
- Кому? - спросил дед.
- Тебе, - огрызнулась женщина.
- Внуку, - сказал папа.
- А он на работе? - кряхтел дед, трогая поясницу.
- На работе, - сказал папа. - Где ещё.
- Может, позвонить, - сказала мама.
- У него посетители, он не любит когда звонят, - сообщил папа информацию, которую и так все знали, кроме деда - тому и номер телефона записать утомительно, все равно забывал где бумажки.
- Тем более что там непонятно, может, чепуха, - добавил отец.
Мама покрутила конверт, посмотрела на свет и положила обратно на кухонный стол.
- Маленькое, - сказала она.
- А что там большое? Письмо, да и письмо, - сказал папа.
- Когда судились по даче, толстые приходили, - сказала мама.
- Когда, - удивился дед.
- Тогда, - сказала мама, - Ничего уже не помнишь.
- Ааааа, - протянул дед.
- Бээээ, - сказала мама.
- Явно чепуха, - сказал папа. - Может, информация, какая, или сообщение.
- Открой и прочти, - сказал дед. - Чего себя томить.
- Личные письма читать не положено, - вздохнула мама. - И Олежка ругается.
- Вдруг там приз, какой, - сказал дед
- Ага, приз, дождешься, - сказал папа. - Или отчёт, или долг у сына долларов тысячу.
Здесь мама затряслась. Мелко мелко. Вот тогда отстранила папу, боясь, что тот может перехватить порыв, сделать неправильное.
- Долг семьдесят восемь копеек, - сказала она, рассматривая бумажку.
- И угрожают, - сказал папа, перечитывая письмо.
- Как это? - сказала мама.
- Семьдесят восемь, каких копеек? - интересовался дед. - Чьих?
- Каких? Наших, не марсианских же, - передразнивала мама.
- Наших? - удивлялся дед. - Что они, с ума там посходили, взял из кармана и заложил.
- Они заложат, - переживала мама. - Как ты за воротник.
- Я дома и по праздникам и только с зятем, - сказал дед.
- Оба хороши, - сказала мама.
- А я при чем? - возмутился папа.
- Ах! - сказала мама и трагически взмахнула руками.
Ее беспокоила странная сумма в семьдесят восемь копеек, и то, что "органы" могут обратиться в соответствии с законом, и карточку отключат. Прожили все жизнь избегая законов, кроме того случая с дачей, когда вытянули все нервы, когда литрами валерьянка.
- Вот раньше ходили письма от родных знакомых, с понятными словами и сообщениями, а теперь, - сказал дед.
- Что теперь, - рассеянно сказала мама.
- То банк, то прокуратура, - сказал дед.
- Какая прокуратура? - оживился папа.
- Это я так, к слову, - сказал дед.
- За словами следи, - сказала мама.
Потом добавила:
- Болтун.
- А что я сказал? - спросил дед.
- Может, позвонить в банк и успокоить? - спросил папа, пытаясь снять напряжение.
- Ещё чего, вдруг не того наговорим, - сказала мама.
- Молчание - золото, - сказал дед.
- Папа, заткнитесь, оба, - сказала мама. - Пойду лягу, голова разболелась.
- А я покурю, - сказал отец.
Курил он долго, на улице, в тени старого каштана, минут двадцать. Когда вернулся, дед одиноко скучал на кухне перед переносным телевизором, слушал, как растет экономика и что в стране все налаживается.
- По маленькой, - сказал отец.
- Сходил? Успел? - удивился дед. - Ты же вот, под окном?...
Они налили по рюмочке, придвинули поближе нарезанный с завтрака хлеб. Приготовились взглядами.
Потом дверь тихонько открылась, что мужчины вздрогнули. Зашатались волнующие океаны.
- И мне,- сказала мама.