По утрам у лица золотая пыльца:
солнце брызжет на стены, в постель мне.
Долго будет мне сниться село Тумальцам,
на окне орхидеи цветенье.
За окном луч дороги, квадраты полей:
аккурат в аккурате в квадрате.
Звоны с кирхи. На яблоке - дремлющий шмель,
нажужжался, все силы истратил.
Травы стрижены по-парикмахерски - грех
наступить, что сродни оступиться.
Детский говор и смех, на пригорке орех
плодовитый: не зря, заграница!
Серый длинный сарай - серых мыслей стена.
Аккуратный погост - всё под боком.
Как мне нравится здесь! Тишина, тишина...
Как легко мне здесь, как одиноко!
И еда, и питьё, и житьё, и бытьё:
всё красивое, только чужое.
Только синее низкое небо моё,
только облако голубем Ноя.
И лугов опояс, и дороги шлея...
И вспорхнувшей с куста птичьей стае
я - чужая! Но всё-таки, может, своя?
Может, Богу своя? Я не знаю...
Как мне знать, им понять меня иль не понять?
Молча смотрят мне вслед, провожая.
На пригорке - родня, под горой - полынья.
Что мне спать, что проснуться мешает?
Золотой Тумальцам, рыжий кот у крыльца.
Вправо, влево и прямо дороги.
Вновь орехи звенят, вновь на кирхе звонят:
Песнь о ближнем. О доме. О Боге.