Оказывается, не только самое первое прибытие в Силифке является открытием одних из истоков человеческой цивилизации на Средиземноморье, но и каждое последующее его посещение приближает и приближает к их глубинам. Не так просто решиться, по ряду весьма сложных трудностей, которым сопутствуют огромные риски, на возвращение в этот древнейший город. Для этого надо быть чрезвычайно очарованным его непередаваемой словами аурой, которая с каждым разом чувствуется всё сильнее и сильнее, что происходит не только днём, но и вечером, идя по его старинным немноголюдным, тихим улочкам, проходя мимо вечерних кафе, освещаемых уличными светильниками, за столиками которых сидят молодые и пожилые люди, бесшумно разговаривающие, пьющие прохладную воду, чай, кофе, а рядом древнеримский мост и течёт Небесная река, а вокруг них удивительное спокойствие, кажется, что это и есть радостный центр земного мирового пространства; глядя на сохранившиеся чудом акведуки, полуразваленные стены, уцелевшие башни древних крепостей, небольшие ограждения из камней, которым сотни, тысячи лет, останавливаясь рядом с ними, не сводишь глаз с этих бесценных свидетелей далёких цивилизаций, ощущаешь их живое, тёплое.дыхание. Дотрагиваясь к ним руками, проводя пальцами по их гладким и шероховатым поверхностям, по их стыкам, ощущается их энергетика и, как ни странно, молчаливое звучание голосов тех, кто строил из них сооружения. Этих людей давным-давно уже нет, но живут их потомки. Думают ли они о своих далёких предках? Судя по имеющимся памятникам, по реставрационным работам, по музеям, конечно же. Но, задумываешься, не является ли это лишь формальной, функциональной данью местных административных властей былой истории. Насколько проникновенно она затрагивает души простых, рядовых жителей их родного города, как, например, того же Александра, прилетающего несколько раз в Силифке, ставшего для него самым родным городом в мире. И почему, почему он так бесконечно дорог этому иностранцу, несмотря на то, что за свою долгую жизнь побывал в разных городах и весях? Об этом Александр сам часто задумывался, ища ответ на этот важный для него вопрос. Возможно, он чувствовал зов крови своих далёких предков, о чём неоднократно отмечал. Иначе как можно объяснить его тягу к Силифке? Как?!
Сидя и попивая вкусный турецкий чай вместе с мелкими клубничными листочками и веточками в муниципальном (а потому и дешёвый по цене) заведении - кафе, что находится под самыми стенами крепости Александра Македонского, тёзка Великого полководства
смотрел на открытую панораму древнего города, ощущая себя его, пусть и маленькой, частью.
Какое же счастье стоять рядом снова с памятником Святой Текле, с этой великолепной, величавой, красивой женщиной, видеть её невероятно выразительные глаза, стоять не только днём, но и поздним вечером, когда уже нет ни одного прохожего, когда только Она и ты, когда кажется, что Текла признательна тебе, что ты и в этот поздний час находишься рядом с ней, понимаешь её, сопереживаешь ей! Господи, как же прекрасно становится в такие минуты жить на земле. Присев на скамью около стоящей Теклы, Александр готов встретить вместе с ней утренний рассвет, сказав:"Я должен, должен был побывать в Силифке и в этот раз, может быть, в последний раз, побывать рядом с Ней, с теплотой посмотреть в лучах восходящего Солнца на крепость Александра Великого, пройтись по местам людей, живущих две-четыре тысячи лет назад. Почему должен? Потому что здесь прекрасная, божественная аура, потому что здесь витает дух замечательных людей, живущих в моём сердце, в моей душе, которая теперь-то успокоилась, наконец-то."
Речь не идёт о том, что каждый человек должен побывать в Силифке. У каждого свои приоритеты, свои примечательные места, свои замечательные люди, своя аура. Важно не только их иметь, важно их чувствовать.
В старой части древнего города Силифке на узких улочках редко можно встретить прохожих людей. За небольшими оградами из дикого камня стоят маленькие молчаливые домики из такого же камня. Кажется, что в них никто не живёт. Но нет, это не так. В них живут тихие, спокойные люди. Хочется навсегда жить рядом с ними, никуда не уезжать, не улетать, хочется умереть здесь, чтобы снова возродиться в одной или же сразу нескольких некогда прожитых своих жизнях. В одной, в последней жизни прошло детство в таких же похожих домиках, даже в полуземлянках. Может быть, и поэтому здесь, на узких улочках древнего Силифке Александру всё так близко, дорого, где величественная крепость достроенная сельджуками напоминала ему угольный террикон его родного шахтёрского посёлка. А может быть, наоборот: угольный террикон смутно возвращал его к крепости Александра Великого, при строительстве которой он находился в более ранней своей жизни. Всё, всё может быть.
Несомненно, Александр хотел бы пообщаться и с Александром Македонским, задать ему много вопросов. Например, почему его войска, основав несколько крепостей, бросали их строительство и навсегда уходили? Хотелось бы встретиться в одном из домиков старой части древнего города Силифке с Julio Cortázar или же с William Faulkner, чтобы поговорить о литературе, о их экспериментальных романах, о их взгляде на реинкарнацию. Конечно, хотелось бы показать своим детским друзьям Алику и Клаве, а также умнице Лене из шахтёрского посёлка, показать католичке Леонгине Иосифовне, незабвенной Марии Ефимовне родной Силифке, опуститься с ними в пещеры, где жила святая Текла. Много чего бы хотелось, но ... Хорошо хоть, что Александр побывал там со своим сыном, который, впрочем, открыл ему и Силифке, и древний Себаста с его замечательным амфитеатром и замком.
Да, хотелось бы вместе с ними и с другими замечательными людьми, с кем судьба подарила быть знакомым, ещё раз почувствовать чудесную ауру древнего города Силифке.