ВСЁ небо затянуло сплошными облаками, серыми, тучами, тёмными, чёрными, грозовыми, нет ни какого одного светлого просвета и днём, и вечером, ночью слегка подсвечиваются-отсвечиваются огнями уличных светильников, светофоров, фарами мчащихся автомобилей, неоновыми рекламами, многочисленными горящими лампами, люстрами в окнах высотных зданий. Сплошные облака, тёмные, озверевшие на людей тучи не исчезают неделями. Кажется, что на землю опустилось зло, в человеке поселяется печаль, уныние, ощущение незащищённости.
- Но должно же когда-то появиться Солнце?! - спросила Луиза.
- Солнце никому, ничего не должно, - ответил Андрей, смеясь при этом. - Бог тоже никому ничего не должен.
- А ты должен кому-то что-то?
- Я не Солнце и не Бог, конечно же, я должен, как, впрочем, и каждый человек.
- А мне должен тоже? - улыбаясь, спросила Луиза.
- Тебе не должен, хотя ..., может быть, и тебе что-то должен. Грехи у меня, пусть маленькие, всё же есть. Человек по своей сути далеко не совершенен.
- Я согласна.
- Ненастная же погода ничего никому не должна. А от людей, совершающих плохие деяния, следует лишь дистанцироваться, не пытаясь их учить, ругать, судить. Это бесполезно, трата своего времени.
- В таком случае, - произнесла Луиза, - от многих нужно отворачиваться. Не так ли?
- Может быть, и так. У меня был приятель, спокойный такой, выдержанный, муху не обидит, плохого никому за всю свою жизнь ничего не сделал. На пустынной улице Ильдус однажды нашёл большую сумму денег, кто-то уронил, он их не взял, прошёл мимо, объясняя потом мне, что это не его деньги, чужое ему не нужно.Так вот, говоря о людях, он как-то сказал мне, что большинство из них плохие, не заслуживают уважения.
- Что значит большинство, семьдесят пять процентов? - спросила я Ильдуса.
- Нет, больше, восемьдесят пять.
Я был, признаюсь, удивлён услышать это именно от него.
- Значит, ты считаешь, что пятнадцать процентов только порядочных людей в этом мире?
- Да, получается так, - ответил Ильдус, мусульманин по вероисповеданию, кристально честный человек, к огромному сожалению, давно уже ушедший из жизни.
- Мда... Печально, - произнесла Луиза. - И как же жить этим пятнадцати процентам?
- Вот так и живут, жить-то надо, коль появились на этот белый свет. Впрочем, так было во все эпохи, ещё и в дохристианские времена. Но стоит ли прислушиваться к субъективному мнению простого человека, пусть даже хорошего, спросишь, Луиза? Ну, хорошое, допустим, Ильдус ошибался, говоря о количестве процентов, допустим, шестьдесят, а не восемьдесят пять процентов плохих людей во всём обществе. Разве это мало, разве кардинально меняет жизнь? Нет, конечно.
- Исходя из этого, правит балом на земле с дьявол, - произнесла Луиза. - А как же Бог, он не всесилен? - спросила тут же она.
- Бог призывает сопротивляться всяким супостатам. А как иначе? Выражать смирение перед дьявольскими силами? Тогда все остальные, рано или поздно, станут сатанистами.
- Как может, Андрей, успешно сопротивляться меньшинство людей большинству? - снова спросила Луиза.
- Ты же, Луиза, прекрасно владеешь немецким языком, напомню тебе известное выражение:"Ohne Kampf kein Sieg" - Без борьбы нет победы. Борьба это всегда сопротивление, умелое сопротивление. Думаю, надеюсь, что разум, в конечном итоге, восторжествует.
- Как всегда, ты прав.
- Не всегда, а лишь иногда, - смеясь, произнёс Андрей.
- Расскажи, после нашей последней встречи, что произошло у тебя в жизни, Андрей?
- Ничего не произошло. До меня дошли слухи, когда я находился на юге Франции, в Ницце, что ты, Луиза, внезапно погибла, чему я не поверил.
- Почему? - с любопытством, глядя в глаза Андрея, спросила его собеседница.
- Долго надо объяснять. Считал, что эти слухи ты сознательно распустила, устав от общения со многими знакомыми людьми. В связи с этим не случайно ты, Луиза, оповестила, что желаешь посетить Гималаи, решив посмотреть на мир с недосягаемой для многих высоты, где нет людей, где никто не навредит тебе. Не так ли?
- Так, или почти верно, - показав лукавую улыбку, ответила Луиза. - Пожалуй, и ты не против отстраняться от некоторых тех, кого знаешь.
Да, периодически отстраняюсь. Моё внимание привлекают простые, обыденные предметы, которые никогда плохо не делают никому. У меня хранятся эвкалиптовые листья с деревьев, кустарников, которые я сорвал, чтобы любоваться ими, как и морскими, речными ракушками. Иногда любуюсь гаванскими сигарами, настоящими, а не из банановых листьев, находящиеся в деревянной коробке, напоминающая мне своим изысканным видом выполненной работы замечательное литературное произведение писателя, поэта, эссеиста, музыканта, архитектора Alejo Carpentier "Concierto barroco" - "Концерт барокко". Кстати, Луиза, ты читала его?
- Нет, к сожалению. Ты давал мне читать Марио Льоса, за что я премного тебе благодарна.
- Прочитай, обязательно прочитай, пожалуйста. Уверен, Луиза, тебе это произведение очень понравится, как и многие его книги.
- Хорошо, Андрей, завтра поеду в центр города, зайду в книжный магазин и закажу книги Алехо Карпентьера. Знаю, что их в магазине нет, но по запросу этого магазина книги доставляют из любой точки земного шара.
- Окей. Так вот,
каждый эвкалиптовый листик, каждая такая гаванская сигара, каждая ракушка разной формы, разного цвета это история их жизни, они напоминают мне и о былых моих жизнях. Все эти предметы дороги моему сердцу. Они для меня не совсем молчаливые предметы, а, поверь, Луиза, некоторым образом живые существа. Может быть, странно звучит, но это так. Мысленно я даже разговариваю с ними, задаю им вопросы, ласково дотрагиваюсь до них. И мне кажется, что они слышат, слушают внимательно. Вдумайся, Луиза, они тоже живут: каждый из них несёт на себе, в себе отпечаток времени. Извини за пафос, но я люблю их, они дороже для меня, чем многие люди. И об я этом почти никому не говорю.
- Я понимаю тебя, Андрей. Ты прекрасен в этой своей любви.
- Спасибо, что ты понимаешь меня. - Есть у меня и золотистый песок, привезённый из кубинского Варадеро, и песок, который достал, сжимая в кулаке, со дна, вблизи берега, Средиземного моря, и кварцевый белый камушек есть, кажущийся мне удивительно мудрым, выброшенный на берег волнами Атлантического океана, подаренный мне уругвайцем Pablo, действующие на меня успокаивающе в минуты беспокойства. Я беру в ладонь этот памятный для меня, дороже всякого сыпучего золота, морской, океанский песок, каждой крупинки которого сотни тысяч, миллионов лет, приближаюсь к нему своими губами, словно нежно целую молодую индейку из племени чарруа, державшая некогда тоже его в своих тёплых ладонях, и слышу при этом её необыкновенный, чудесный, чарующий голос. И снова я оказываюсь в одной из многих своих красивых прошлых жизней.
- Я тоже хочу побывать везде, где ты был, -
сказала Луиза.
- У нас не хватит на это времени в этой жизни, - смеясь, ответил Андрей.
- А в новой жизни?
- Как Бог распорядится, так и будет, - заливаясь неудержимым смехом, произнёс её приятель.
- Где бы ты хотел ещё побывать? Только отвечай быстро, не задумываясь.
- В Дублине, в Чикаго, в Кито.
- Почему именно там?
- Извини, пожалуйста, долго надо рассказывать. Если говорить коротко, в Дублине хотел бы пройтись по улицам, где ходил Леопольд Блум, герой романа "Улисс" гениального Джеймса Джойса. Чикаго же потому, что он красивейший город в мире. А в Кито живёт замечательный человек, мой друг. И не только, конечно, хотелось бы посетить эти города.
- А если не удастся там побывать, чем будешь заниматься? - спросила неугомонная Луиза.
- Напишу книгу о своих прошлых жизнях и о тебе тоже. А издаст её один мой друг в Эквадоре, а другой в Нью-Йорке. И после, получив гонорар за эту книгу, мы будем с тобой плавать на шхуне "Луиза" по разным морям и океанам: посетим остров Робинзон Крузо в Тихом океане, а в Атлантическом навестим, возможно, если не оставшихся в живых "береговых братьев", то многих моих приятелей из Аргентины, Уругвая, Коста-Рики. Поиграем с уругвайскими и аргентинскими друзьями Mario, André, Pablo, Jorge, Alberto в футбол на берегу океана.
- Я не умею играть в футбол.
- Значит, будешь футбольным арбитром вместе с женой Марио, Натали, - улыбаясь, сказал Андрей.
- А мы побываем на Карибах?
- Конечно же, без проблем. В Доминиканах будем пить ром "Devils Island" - Ocтров Дьяволoв". Он, правда, уступает кубинскому рому, который более крепкий. Но только, Луиза, не говори об этом доминиканцам. Это им не понравится. До прибытия Колумба местные жители, индейцы таино, пили там целебный напиток из трав "Cocoa Mamájuana". После же стали добавлять алкоголь и другие ингредиенты.
- Андрей, ты пил этот дьявольский ром и эту мамахуану?
- Да. "Cocoa Mamájuana" лучше, полезнее. Кстати сказать, настоящий кубинский ром и настоящие кубинские сигары это уже редкость даже в Гаване: много сейчас делают подделок.
В разговоре наступила минута молчания, при которой каждый, находясь рядом друг с другом, оказывается наедине сам с собой. Такое бывает между людьми, необъяснимое короткое исчезновение их в какое-то иное пространство, где происходит молниеносный взгляд в своё будущее, в беспредельную даль.
- Всё это, Андрей, в мечтах, красиво звучит, но на пути реализации их возникает множество непреодолимых препятствий, - с грустью в голосе произнесла Луиза.
- Да, это так. Но жизнь штука не только сложная, но и забавная. Ко всему необходимо относиться с иронией, а лучше ещё с самоиронией. Ведь когда-то тёмные тучи на небе исчезнут, появится луч Солнца, радость и смех вокруг.
- Над чем смеяться, Андрей?
- Над самим собой, над своей инфантильностью, самонадеянностью, над своей глупостью, граничающая, возможно, с тупостью, в конце концов, над природной ограниченностью своего ума. Умение посмеяться над самим собой это же так забавно, даёт некоторый шанс успешнее заново продолжать жить, - улыбаясь, ответил Андрей.
- Браво, ты неисправим в своём оптимизме!
- А как, как иначе, Луиза?
- Откуда у тебя такая энергетика?
- Разумеется, от родителей.
- Чтобы ты хотел успеть совершить в этой жизни?
- Замечательный вопрос! Побывать там, где жил, посетить места, которыми любовался, видеть тех добрых, замечательных людей, которых знал, которыми восхищаюсь до сих пор. И не только их увидеть. Хочу в этой жизни встретиться просто с приветливыми людьми, которым я ничем не обязан и они мне тоже. Вот свежий пример: сижу недавно на скамейке, жду такси. На другой стороне улицы вижу молодую негритянку, держащую в руке телефон, что-то рассматривающую в нём, оглядываясь по сторонам. Затем она переходит улицу, направляется ко мне. Проходя мимо меня, говорит мне тихо: "Здравствуйте" и садится рядом. Я тут же поприветствовал её на испанском, она, видимо, не ожидала это услышать, улыбнулась. Мы перебросились несколькими испанскими фразами. Чувствовалось, что ей приятно было неожиданно услышать родной язык, а мне наблюдать за её приветливой улыбкой. Казалось бы, ничего в этом такого особенного нет. Но каждый из нас расстался друг с другом с теплотой на душе.
- Мне тоже приятно это слышать. И почему ты, Андрей, не мой муж?! - воскликнула вдруг, смеясь, Луиза.
- Потому что я родился намного раньше тебя, ещё в прошлой жизни. Не мог же я сидеть много лет, ждать когда ты родишься и станешь взрослой, - захохотал Андрей.
- Мог бы и подождать.
Сказав это, она и Андрей безудержно стали заливаться смехом. В этот момент их веселье было, возможно, услышано на небесах: тучи мигом куда-то исчезли, облака рассеялись, лучи Солнца проникли на землю, осветили лица и души всех людей, живущих на ней.
Попрощавшись с Луизой, Андрей пришёл домой, достал свои эвкалиптовые листочки, морские ракушки, гаванские сигары, золотистый песок, долго смотрел на них. Потом взял в ладошку песок, сжал его в кулак и, медленно разжимая пальцы, наблюдал как многочисленные крупинки песка-времени стремительно опускаются в свою хрустальную чашу, думая о своих прошлых жизнях, о настоящей и о новой, будущей.