Памятник контейнерам в Гавре. По какой то системе Гауди, они, разноцветные, держатся друг за друга. Город портовый, поэтому так. Дань прошлому и настоящему. Ох, уж этот каталонский архитектор Антонио Гауди, настоящий маг! Это даже не памятник, а какой-то висячий воздушный ансамбль, притягивающий неким магнетизмом, думал Андрей, покинувший неожиданно для самого себя многолюдный Париж, улицы которого переполнены постоянно народом, где туристов больше, чем в Риме в несколько раз. Он, Андрей, так рвался в этот знаменитый город, а тут, после недельного пребывания в нём, показавшимся холодным, неуютным где его ничто уже не радовало: ни мост Дез-ар, казавшийся ему после прочтения "Rayuela" весьма сказочным, ни многочисленные кафе, ни Латинский квартал, ни мост Сен-Мишель, ни мост О-Шанж, ни площади, о которых когда-то рассказывала ему прекрасная Луиза, устал, всё это стало чужим. Вот такое перевоплощение, трансформация произошли с Андреем, что он прибыл в небольшой город-городок портовый Гавр, в котором чайки на улицах кричат сутками, считая себя здесь подлинными хозяйками. В целом везде чувствуется море. Именно отсюда уходили французские экспедиции в Новый Свет. И возвращались с корицей, кофе и табаком. Старые доки 19 века переоборудованы в большой просторный торговый центр, место отличается от других городов и торговых центров современных. Свободное пространство. Характерный кирпич того времени, из него и доки, и дома, и вообще все вокруг: элементы инструментов, подъемников, креплений тех времен, в качестве декора модного. Стиль лофт, как принято сейчас говорить.
В центре города высоченный Собор Святого Иосифа с цветными стеклянными витражам, создающими игру света внутри - инженерный шедевр. Этот Храм в маленьком городе Гавре примагничивает к себе, как и море, как и рыбацкие прилавки, где тут же утром разделывают рыбу и продают. И к обеду уже на прилавках пусто. Пахнет чистотой и свежей рыбой. Собор примагничивает к себе жителей города, рыбаков, докеров, туристов, влюбленных, о которых поёт французская певица Жермен Монтеро в песне "Les amoureux du Havre", мелодия кажется плавно опустилась из самого воздушного ансамбля Антонио Гауди и поскакала по клеткам "Rayuela", напоминая известную детскую игру. Всё это притягивает к себе и Андрея. В Гавре, хотя в нём и нет величественного готического монастыря Мон-Сен- Мишель, есть душа.
Бело-сизые чайки, недоверчиво поглядывая на Андрея, то тихо лепетали между собой, то громко вскрикивали, пытаясь дать понять ему, чтобы он не мешал им властвовать в их городе своим присутствием, как бы говоря ему:
- Нечего тебе, пришлый, здесь делать. Поезжай лучше в Этрету. Там, на высоких меловых скалах, живут наши сородичи, тоже чайки, будешь вместе с ними любоваться тишиной и чистыми, изумрудными волнами Ла-Манша, на другой стороне которого Англия.
- Совсем неплохо было бы, если бы там оказалась и Луиза, - произнёс Андрей. Между прочим, скажу вам, голосистые чайки, по секрету скажу, что Луиза, скорее всего, не погибла, а спряталась, возможно, в Этрете на высоких известняковых скалах от людей, преднамеренно распустив слух о своей гибели. Хотя и прятаться там негде среди выжженной от Солнца небольшой травы. Зачем она так могла поступить? Не знаю. Причин может быть множество. Возможно, устала от людей. Но вдруг не погибла, а на самом деле живёт в часовне, что находится совсем рядом с загадочными скалами и ждёт, что появится в ней, в часовне, Андрей, и интересно поведает ему она, Загадочная Луиза, о своих далёких прибалтийских, скандинавских предках и о стране за проливом, где в Лондоне когда-то бывала, о чём, впрочем, немного уже успела рассказать как-то.
На следующий день Андрей побывал в маленьком загадочном городке Этрета. Но часовню там не посетил, не увидел Луизу. Человек запоминается, как ни странно может показаться, отчетливее, когда его дальнейшая судьба таинственна. Находясь на таинственных скалах, которые омывает Ла-Манш, Андрей думал о близких людях, которых было в его жизни немного, совсем немного. Где-то недалеко Руан (местечко находится недалеко от Гавра), там когда-то Андрей побывал на казне JEANNE DАRC (Жанны д'Арк). И он, Андрей, до сих пор корит себя, что не бросился в тот момент на эшафот, чтобы поцеловать её руки и ноги, несмотря что ему за этот поступок могли тогда отрубить голову. Но горестным признанием ничего уже не изменить. Надо было проявить решительность именно в момент казни Орлеанской девственности. Нет, не поедет Андрей в Руан, не побывает во внутреннем дворике дома 102 по улице rue Jeanne-d"Arc, не посмотрит на уцелевший цокольный фундамент давно исчезнувшей башни, где держали 19-летнюю Жанну, объявив её отступницей, типа современного иноагента, диссидента, предателя, изменника родины, врага народа. Не посетит Андрей место, где была сожжена JEANNE DАRC (Жанны д'Арк), потому что ему будет очень больно и горько, что не оказался в тот момент вместе с ней, защитницей Свободы и Независимости. Вернувшись в Гавр, он ещё раз прочувствовал, необъяснимую словами, очаровательность портового города. Эх, жаль, что рядом нет, произнёс Андрей вслух сам себе, близких людей, которых было немного, совсем мало, но их присутствие наполняло его жизнь светом и теплом.
Есть простые предметы: ракушки, речные лодки, дома, иногда заброшенные, без окон и дверей, маленькие города, тихие люди, совсем незаметные, но удивительным образом притягивающие к себе,каким является и Гавр. Андрей не захотел покидать этот чистый город с рыбацкими прилавками, с пахнущей морской капустой, свежей рыбой и с красивой католической церквью. Да, точно, в Гавре есть определённо душа. А это так редко бывает. Особенно среди людей.