|
|
||
когда не останется пальцев,
чтобы сжимать в кулаки,
когда оживлённый Гольфстрим
свой курс за валютой сменит,
неся с собой дохлую рыбу
о механических жабрах,
фрагменты стихийных ремонтов,
"железо теперь дорогое",
труп девочки в платье кровавом,
труп мальчика в старой шинели,
когда сублимат отчаяния
разложится сотней и больше
оттенков, неведомых, новых,
на языке-обрубке,
на небе, на нёбе и в рубке,
где медленно проплывают
осколки зубов и маршей, -
о, жуй не спеша эту кашу -
когда тебя бросит прибоем,
в составе обычного мусора,
пакетов и рвотных масс,
когда тебя бросит плашмя
простейшей причудой шторма,
(ведь всё прорывает однажды:
плотины, ряды и трубы -
обколотую оболочку
над флюсом цивилизации;
относись философски, разумно
к данному постулату,
из-под слипшихся век наблюдая,
как тело чести пинают
и как учат других тому),
тогда облака покажут
прозрачную длань Сиддхартхи,
семя погибшего лотоса
сутра рестарта суть,
пусть же оно прорастает,
питаясь водой и плотью,
случайностью из случайного,
чадом холодной отмели,
так становись землёй,
без голоса и без ропота,
землёй самому себе,
похоронами и камерой,
- не обскура, не обольщайся -
ящиком преображений,
горем начала,
ибо не греет обетованная,
ибо развеяна по ветру,
только дымы над ней,
только дымы,
только иллюзия завтра,
Фата-Моргана.
|